Шулер

«В сказках всегда есть хорошие и плохие персонажи — в зависимости от того, за что они борются, на какой находятся стороне. При этом сами герои сказок могут быть как добрыми, так и злыми: „хороший и добрый“ Дедушка Мороз, „хороший, но злой“ Илья Муромец, „плохой, но добрый“ Карабас Барабас, „плохой и злой“ Змей Горыныч. Так сделано, чтобы дети не путались, и не думали, что „добрый“ сразу же значит „хороший“, а „злой“ автоматически обозначает „плохой“. Читая сказки, всегда имейте это в виду!».

Djonny. "Сказки Темного Леса".

— Да куда ты лезешь? — вопил я в микрофон. — Уйди с линии огня, днище!

Терпение не то чтобы начинало сдавать. Индикатор агрессии уже давно пересек красную шкалу, приводя меня в состояние бешенства.

— Мамку твою в кино водил, — пропищал мне в ответ детский голосок. Скорее всего, ловеласу, охочему до чужих мамок, было от силы десять лет.

«Провалено».

Цвета на экране монитора поблекли, картинка стала черно-белой.

— Ебаные школьники! — раздраженно прорычал я, сорвав с головы наушники и бросив их на стол. —Боги, если вы есть,заблокируйте этим малолетним рачкам доступ в интернет.

На дворе стояли ноябрьские праздники. Холодные, ветреные и сырые. Поэтому, вся школота, которой «завтра не на уроки», сгруппировалась в этих ваших интернетах. Про игровую реальность можно было смело забыть, пока каникулы не кончатся. 

— Ненавижу, блядь, детей! — прошипел я сквозь плотно стиснутые зубы.

Я оттолкнулся от края стола и выехал на кресле в центр комнаты, думая, чем бы занять остаток вечера.

Впрочем, решение пришло само собой в виде звонившего на столе телефона.

— У аппарата!

— Как сам? — раздалось из трубки в качестве приветствия.

— Как сала килограмм.— Я усмехнулся. — Чего хотел среди ночи?

— Только не говори, что ты уже спал, шаромыжник,тунеядец и бездельник,— саркастично ответил товарищ. — Какие планы на остаток ночи?

— До пятницы я абсолютно свободен, Виктор.

— Ну, вот и чудненько. Сейчас заскочу.

В трубке запищали короткие гудки. Я бросил телефон на стол и встал с кресла, пройдясь по комнате. Подошел к окну и, опершись руками на подоконник, выглянув наружу.

Съемная квартира не вызывала восторга своим местоположением.Выбирать особо не приходилось, потому, вручая риелтору кровно заработанные, я не заморачивался видом из окна. А вид, прямо сказать, был гнетущим. Узкий двор с арочными сквозными проемами, в который не заглядывает солнце, радовал только наличием плотно задернутых штор в окнах напротив. Зато здесь никто не интересовался, кто его сосед и чем он живет. В таких вот дворах и рождаются Раскольниковы с ржавыми топорами. Те, кто не нашел свое место в социуме и работу. К слову, ее у меня тоже не было.

Вернее, у меня были способы заработка. Но они были непостоянными и не совсем легальными. Вернее, совсем нелегальными. И дело тут не в деньгах, а в кураже и адреналине, что давала эта работа. Своего рода азарте.

Выбора у меня особо не было, так как питаться святым духом я еще не научился.

Не могу сказать, что мне не повезло с семьей. Мать умерла, когда мне было совсем немного, а отец оказался в местах не столь отдаленных. Но тетка с мужем не отдали меня, сиротинку, в дом для ненужных. Они оформили опеку и на этом решили, что свой долг выполнили. Буквально. Опекун был носителем погон и мотался по стране, куда она его пошлет, а его супруга следовала за ним, исполняя роль доктора и поддержки. Хорошо, кстати, выполняла. Меня таскали за собой по городам и весям, особо не спрашивая, каким образом эти путешествия отображаются на моей психике. Школы менялись от сезона к сезону. Обзаводиться друзьями было бессмысленно, а знакомые лишь раздражали тем, что имели разные имена, которые мне было лень запоминать. От меня требовалось не отсвечивать и не попадаться под ноги. Что я исправно исполнял. До поры до времени.

Когда же я вошел в пору созревания, то расстановка сил несколько изменилась. Отчим решил, что во мне нужно воспитать покорность, а я решил, что ему стоит перестатьтак решать. Вспоминая наше противостояние, я испытывал испанский стыд за взрослого дядю, который примерил на себя личину бога. Он не замечал, что его ловко дурят. Я притворялся послушным мальчиком, а он принимал все за чистую монету.

На каникулы меня отсылали в пыльный городок у моря, где я тайком встречался с отцом. Вот кто всегда принимал меня таким, каков я есть. Ему было плевать, что на мне надето, какие сигареты лежат в кармане моей куртки. После очередной отсидки, он колесил по курортному городку и облегчал кошельки наивных отдыхающих. Нет, я не рисовал себе идеалистическую картину, где мой папаша был хорошим малым. Конечно, все было не совсем так, а порой и совсем не так. Но он не пытался казаться кем-то иным. И это я ценил в нем превыше остального.

Зачастую мы встречались в одном душевном заведении на берегу, где отец знакомил меня со своими друзьями –колодой. И конечно же, он делился житейской мудростью, которая была для меня скорее сказочной, чем реальной. Ведь после каникул я возвращался в очередной военный городок, в уважаемую семью. И только истертая колода с насечками и крохотными песчинками между слоями картона напоминала мне об отце и его солнечной улыбке. Вот кто никогда не унывал.

После совершеннолетия, когда военком официально заявил, что такие дебилы им и бесплатно не нужны, отчим решил отправить меня в выбранное им учебное заведение. Я честно согласился, взял деньги и уехал в туманный город. Тут я сменил телефон, снял квартиру и начал новую жизнь, которую выбрал сам. Не уверен, что она лучше,чем та, которую пророчили мне новоявленные родственники. Зато это была моя жизнь. В которой я сам принимал решения и сам же за них отвечал. Как говорится: пусть херовая, зато не в кредит.

Воспитание и правила, намертво вбитые социумом с рождения, твердят, что за преступлением обязательно следует наказание. Это показывают нам с экранов в разных фильмах, об этом написано множество книг. Но порой, запретный плод тянет тебя словно магнит. Особенно сильно это работает в подростковом возрасте. И вот ты нарушаешь статью уголовного кодекса. Мелкую, типа развода лохов в интернете или кражи безделицы в супермаркете. Спектр эмоций трудно описать. Сперва ты испытываешь эйфорию, вызванную тем, что довел дело до конца. Ты решился и… все выгорело. Но потом эйфорию сменяет дикий, первобытный ужас. Ты боишься, что тебя уже выследили и вот-вот поймают. Этот страх и вызван тем, что ты нарушил правила общества, а за преступлением всегда следует наказание. И тебе об этом постоянно твердили, вдалбливая в голову с рождения. Ты не спишь ночами, в ожидании, когда за тобой придут копы, боишься малейшего шороха, вздрагиваешь от каждого стука. А потом в один определенный момент понимаешь, чтовсем плевать. Тебя не только не поймали, но даже, скорее всего, не стали искать. И страх проходит. Его сменяет новое желание: повысить планку и проверить, сможешь ли ты? И эта жажда куда опаснее героиновой зависимости.

Звонок домофона прервал течение моих философских размышлений. Я оторвался от окна и пошел открывать дверь ночному гостю.

***

Для прогулки решено было выбрать центральную часть города. 

Еще по дороге мы взяли по несколько бутылок пива, а коварная подземка укачала нас. На станции метро «Чернышевская» мы покинули проезд, так как изрядно утомили пассажиров вечернего метро, возвращающихся домой. Оно и неудивительно. Их вечер был полон мыслей о семьях, которые ждут их дома, горячем ужине и телевизоре. Мы же с Виктором были не самыми хорошими попутчиками. Пиво разогрело нас, сняв всяческие оковы приличия и вежливости. Нет, мы еще не превратились в озверевших животных, лишенных остатков рассудка, но тревожные звонки о том, что вечер мы, скорее всего, проведем в отделении, уже начинали поступать в мой затуманивающийся этанолом мозг. Закончилось все безобразной дракой, возникшей в вагоне. На очередной станции в вагон вошел парень в розетке Спартака. Это Виктору не понравилось, но и вступать в драку без повода товарищ не желал. Благо, фанат очень быстро дал Виктору этот самый повод. Он начал приставать к сидевшей рядом девушке, которая была не в восторге от такого общения. Виктору было достаточно такой причины. О чем мой приятель тут же сообщил:

— Ты какого хрена забился в один вагон с людьми, поросенок? — громогласно спросил он, глядя на парня.

— Чтоб ты спросил, — зло ответил тот, переполнив и без того скромных размеров чашу терпения Виктора. Очевидно, парень решил, что мой товарищ не будет бить его при свидетелях. И просчитался.

Виктор не стал вести дальнейшую беседу. Резко вскочил и ударил ногой, целя в лицо сидевшему парню. Встать тот не успел, и подошва ботинка попала в цель, сломав парню нос, лишив его желания сопротивляться и воли к победе. Сидевшая рядом девушка истошно завизжала, когда кровь из разбитого носа брызнула на ее белую курточку.

— Помогите! Тут человека убивают!

Ее крики имели успех. Виктор, который явно хотел добавить фанату, отвлекся и уставился на нее:

— Ты чего вопишь? Совсем дура? Я тебя спасал, между прочим.

Но девушка была так напугана, что слова на нее не действовали. И она продолжала вопить, глядя на своего спасителя округлившимися от ужаса глазами. Тогда Виктор решил было привести ее в чувство, отвесив и ей пару хороших оплеух, но в этот момент состав затормозил на станции, и я поспешно вытолкал народного спасителя на перрон.

Сегодня боги явно были на нашей стороне. Потому как, к моему величайшему удивлению, на выходе с эскалатора нас не принял городской патруль. Виктор прочитал это добрым знаком, и мы продолжили наш путь к площади Восстания.

Он пролегал от метро «Чернышевская» через мрачные подворотни и закоулки, сквозные дворы-колодцы, выводя нас к Суворовскому проспекту.

Мой товарищ в этот вечер решил поставить рекорд по употреблению этанола. Всю дорогу он усердно подпивал, так что, когда мы свернули в сторону БКЗ «Октябрьский», он был уже малость не в себе. А уж после того, как мы догнались темным пивом в одном из кабаков, что неподалеку от станции метро «площадь Восстания», злой синий дух окончательно взял над ним верх, и он «перекинулся». Лицо его вытянулось и побелело, будто больничная простыня. В глазах появился недобрый блеск, а в голосе прорезались взлаивающие нотки. Сперва, заметив метаморфозу, я решил было покинуть заведение от греха подальше. Мало ли, что у него на уме? Тем более, новую личность Виктора я совсем не знал. Знакомы мы были не так долго и встречи в основном проходили в барах и закусочных. Но судьба распорядилась иначе.

Личность, которая просыпалась в моем собутыльнике после употребления этанола, была совсем не агрессивной. Да, склонность к «недоброму» чувству юмора у нее была, но и только. Как потом оказалось, на этот счет я здорово ошибался.

— Здесь неподалеку есть один хороший притон, — склонившись через стол, начал он. — Давай двинем туда? Отдохнем, развеемся.

Скорее всего, парень думал, что говорит совсем тихо. Но мне показалось, что он орет на весь бар. Некоторые наши соседи даже побросали свои занятия, едва заслышав эту речь.

— Давай, — надрываясь, словно труба, продолжал настаивать товарищ. — Только вот еще по одной за знакомство –и в путь. Официант!

Девочка в форменном переднике как-то очень неуверенно оглянулась, поняла, что помощь ей никто не предлагает, и горестно вздохнула. После чего она отлепилась от барной стойки и с опаской подошла к нашему столу. Официантка опасливо покосилась на Виктора, враз определив, что именно от него стоит ждать неприятностей. На меня она посмотрела мельком, отчего стало даже чуточку обидно.

Знаю, я не произвожу впечатления хоть немного опасного человека, но и приятным себя не назвал бы. Однако то, что девушка слегка приблизилась ко мне, отодвинувшись от моего собутыльника, говорило о многом. Может мне и не стоило оставаться в такой вот неуютной компании. Да только выпито было так много, что инстинкт самосохранения захлебнулся и оставил меня.

— Посчитай нас, — рявкнул Виктор и вынул из кармана несколько крупных мятых купюр.

Мне показалось, что одна из них оставляла на его пальцах подозрительные красные разводы. Да только убедиться я в этом не успел, так как приятель вытер руки о темные джинсы.

— Тут немного больше… — заискивающе сообщила девушка.

— Не беда.— Парень поднялся и оглянулся. — Сдачи не надо.

После его слов окружающие расслабились, да только рановато они решили, что неприятности минули. Виктор не любил долгов. Ни давать, ни оставаться в них не любил. А потому он справедливо рассудил, что стол с посудой надобно перевернуть. По его словам, стеклобой должен покрыть тот кредит, который он оставил в качестве залога.Когда же кто-то из посетителей приглушенно ахнул, тем самым привлекая внимание моего приятеля, то несчастный получил крепкий удар по физиономии. Только один. Потому как сопротивляться он не стал и просто свалился на пол без чувств. Заодно и уронил свою кружку.

— Это не я, — указав на осколки, заявил Виктор и направился к выходу. — Хорошее место. Надо сюда почаще заглядывать, — сообщил он мне через плечо.

Девушка всхлипнула. Не удивлюсь, если она уволиться, реши Виктор появляться тут чуточку чаще, чем раз в пять лет.

Бармен уже торопливо разговаривал с кем-то по телефону, и я, справедливо решив, что в кабак скоро заглянет патруль, потащил Виктора к выходу.

Площадь Восстания мы покидали в спешке. Виктор пер, как таран, расталкивая прохожих и сквернословя. Пока дорогу ему не заступила какая-то цыганка, замотанная в теплую шаль.

— Дай погадаю, милок, — глядя в глаза Виктору, произнесла она, протягивая к нему грязную руку.

В глазах Виктора блеснул какой-то злой огонек.

— Зубы-то,поди, золотые? — успокаивающе прорычал он, протягивая руку к лицу цыганки.

Женщина чуточку отстранилась, и в ее глазах промелькнул зарождающийся страх, который быстро перерастал в панику.

— А ну с дороги! — рявкнул Виктор так, что переполошил половину проспекта. Потом немного помолчал и добавил: — Чума ебаная.

Ганглий, что был у уличной гадалки вместо мозга, быстро дал обладательнице понять: эта особь настроена агрессивно. Поэтому, бормоча что-то себе под нос, она быстрым шагом направилась в сторону метро.

— Ненавижу, блядь, цыган!

Во избежание осложнения с полицейскими патрулями, мы свернули во дворы, обходя стороной и станцию метро, и Московский вокзал. Виктор вел меня куда-то по одному ему известному маршруту. И кабы не морозный и ветреный вечер, который начал прочищать мозги моего товарища, эта прогулка по дворам северной столицы могла бы закончится куда более плачевно.

На пересечении улицы Восстания и Ковенского переулка Виктор свернул во дворы, и мы начали плутать из арки в арку, пока не вышли к серому зданию, в торце которого расположилась неприметная металлическая дверь. С виду помещение казалось заброшенным. Но Виктор так не считал. Пошатываясь, он поднялся по невысокому крыльцу и забарабанил в дверь. Колотил он с такой силой, что со стены посыпалась штукатурка.

Такое поведение было воспринято крайне негативно. Железная дверь распахнулась, и на крылечко вышел огромного вида мужик. Я даже чуточку протрезвел, когда увидел такого лося на пороге заведения.

— Чего ломишься? — начал мужик очень злым голосом. — Жить надоело?

Но на Виктора этот грозный вид не произвел никакого впечатления.

— Свои, блядь! — рявкнул он на охранника. — Уйди от входа. Пройти же мешаешь.

Видимо, охранник только сейчас узнал в пьяном шатающемся теле Виктора. И, как мне показалось, даже чуточку успокоился:

— Сразу надо было сказать, что это ты, — начал он более миролюбивым тоном. — Чего ломиться-то?

Виктор открыл было рот, чтобы ответить охраннику, но подумал и говорить ничего не стал. Только махнул рукой и протиснулся в зал. Я обреченно вздохнул, но все же проследовал за ним.

Мы оказались в огромной комнате. Накурено здесь было так, что голова пошла кругом от табачного дыма. Вдоль стен протянулись ряды игровых автоматов с сидящими перед ними посетителями. Долбя по кнопкам и матерясь, бедолаги спускали свои кровно заработанные деньги. В центре расположился стол с рулеткой, вокруг него столпилось немало народа. У дальней от входа стены виднелась барная стойка. Рядом с ней виднелись несколько столов с удобными креслами для курения кальяна. 

Вправо от входа вел длинный полутемный коридор, оснащенный одной тусклой лампой дневного света. Она гудела и моргала, напоминая о фильмах ужасов, действия которых происходят в заброшенных психиатрических больницах, где маньяк с ржавым тесаком гоняется за компанией тинейджеров, выпиливая их по одному самыми жестокими и кровавыми способами. Скорее всего, тут за крашенными в красный цвет дверями скрываются так называемые комнаты релаксации. Для клиентов, которые хотят покурить что-нибудь покрепче кальяна. Или пропылесосить пару дорожек белого порошка. 

— Постоянным посетителям пиво ­–бесплатно, — заявил мордоворот, завидев мой интерес к бару. — Но ты пока еще не постоянный.

Да не больно-то и хотелось. Наверняка, его здесь бодяжат так, что от пива там ничего кроме названия нет. Тут не то чтобы пить, дышать-то хотелось через раз, чтобы не подцепить проказу или вирус невезения. Половина из завсегдатаев походили на зомби. То ли от того, что перебрали веществ, то ли от того, что вся их жизнь вертелась вокруг этого богом забытого места –украл, выпил, проиграл. Хреновый лозунг таких вот притонов.

Виктор уже прошел через зал, остановившись у лестницы, ведущей вниз.

— Ну, ты что застыл? — нетерпеливо окликнул он. — Идем.

По скрипучим деревянным ступеням я спустился следом за Виктором. Отодвинул занавеску, закрывающую вход в зал. И, на мой неискушенный взгляд, смотрелся он куда лучше, чем верхний с автоматами.

Передо мной предстало небольшое помещение, в центре которого стоял круглый стол. На столешнице был забросан ворох разномастных купюр. И по скромному мнению экономиста-недоучки, то бишь меня, сейчас на кону стояла пара квартир в спальном районе города. А по мнению игроков, скорее всего, игра шла «на интерес».

— Пас, — пробасил один из сидевших на удобном потертом стуле, сбросив карты. — Привет, Виктор. Составишь компанию?

Все сидевшие за столом оторвались от игры и уставились на нас. Викторкивнул в ответ и устроился со свойственной ему бесцеремонностью, толкнув пару соседей. Они на такое поведение не отреагировали ровным счетом никак. Может, и впрямь не видели в таком ничего предосудительного, но думается мне, что никто не пожелал связываться с моим новым знакомцем. Что снова приводило к невеселой мысли:не стоило мне оставаться в его компании.

Словно ниоткуда, перед ним появилась официантка.

— Ирочка, принеси вискаря, — обратился к ней Виктор на редкость ласково. Девушка зарделась, молча кивнула и испарилась. 

— А твой товарищ? — поинтересовался один из сидевших за столом. — Он не присоединится к нам?

— Давай партейку с нами, Денис, — буркнул Виктор, перетасовывая в руках колоду карт. И, заметив в моих глазах жадный интерес, протянул мне колоду: — Вы же не против, если новичок раздаст?

Сидевшие за столом переглянулись, и тот, что первым поздоровался с Виктором, усмехнулся:

— Ну, садись, малец. Играть-то умеешь?

— Немного, — смутившись, пробормотал я, принимая колоду из рук. Картон показался теплым.

Играть я умел. Жизнь моего отца состояла из цепочки тюремных сроков. Перемены были лишь в количестве лет, отмеренных ему судьей, да номерами месторасположения тюрем. Иногда у него были короткие перерывы для отдыха в федеральных исправительных учреждениях. И в такие вот моменты, он занимался воспитанием сына. Одной из обучающих дисциплин как раз и были карты. 

Я быстро проникся к этим кусочкам плотной бумаги с нарисованными в одном стиле картинками. А они полюбили меня, часто не позволяя проигрывать. Поэтому уроки отца я очень любил, как губка впитывая нехитрые трюки и фокусы, которые помогают настоящему мастеру одержать победу за карточным столом. 

С момента, как я сел за этот стол, мне начало фартить. Звезды так классно сложились или виной всему был мой талант, но выигрывал я часто и много. Партии шли одна за другой, комбинации менялись, как и количество противников, но неизменно последние ходы приносили мне победу. На душе стало светло и спокойно. Будто я на своем месте и нет в нескольких шагах ни мрачных чужаков, ни грязного притона, ни стылого города за порогом сего заведения. Мир сузился до круглого стола и вороха карточек с незамысловатыми рубашками. На меня смотрели лица королей, подмигивали дамы, суетились семерки, замирали десятки, важно затаивались тузы. Время замерло, как вязкий мед на морозе. Я потерял его счет и наслаждался моментом.Кто-то заботливо подсунул мне пепельницу и не раз подносил зажигалку к сигарете. Я рассеянно благодарил, но не отрывался от игры. 

«Надо будет отблагодарить Виктора», — подумалось мне, когда я сгребал в кучу очередной выигрыш. 

Партия шла за партией, раздосадованные, а поройи разозленные людивставалииз-за стола. Кто-то уходил сам, иные начинали буянить, и им помогали выйти дюжие охранники. Я не заметил, когда за столом осталось трое: я, лысый крепыш в строгом черном костюме и толстый мужик, который будто сошел с карикатур про банкиров и финансовых воротил. Идеально скроенный костюм хоть и не скрывал объемов тела, но подчеркивал статус хозяина. Блестящие запонки на манжетах рубашки и толстая цепочка, потерявшаяся в складках шеи,были явно лишними в образе современного человека, но стоит ли обвинять в тяге к роскоши того, кто в девяностые мечтал жить дорого-богато? Потеющий мужик напоминал вставшую на задние копыта свинью. Не хватало только рыла, хотя… Мужик хмыкнул так, словно хрюкнул, и я закусил щеку изнутри, чтобы не ляпнуть чего лишнего. Иногда случаются со мною такие оказии –говорю, что н уме, не задумываясь о последствиях.

— Ну что, парень? Еще партию? — предложил высокий, наголо обритый крепыш, сидевший слева от меня. — Дай нам отыграться. 

 Несколько последних заходов, мои оппоненты тревожно переглядывались меж собой. Как правило, это был дурной знак, с которого начинались большие проблемы. Это значит, что люди начинают понимать, что ты играешь нечестно, и с этого момента будут пытаться поймать тебя на обмане. И поймают. Даже если его, обмана этого,отродясь и не было.

 На всякий случай я сунул руку в карман, проверяя, на месте ли моя любимая телескопическая дубинка. Пальцы коснулись холодной рукояти.

— Ну, так что, пацан? Отыграться-то дашь?

Он смотрел мне прямо в глаза. Но во взгляде не чувствовалось злобы или агрессии. Лишь разгорающийся интерес. Будто бы этот мужик задумал нечто очень забавное и теперь проверял, поведусь ли я. Спорить с ним я не стал. 

— Ну, давай сыграем, дядя.— Я шально улыбнулся. — А на что играть-то будем? 

Мужик усмехнулся: 

— Есть у меня одна вещица.

Он бережно положил на столешницу стопку карт. Рубашкой вверх. И при виде этого предмета за столом наступила тишина. Все находящиеся в комнате уставились на колоду, будто та была настоящим чудом. 

— Ты что творишь? — услышал я возмущенный шепот. — Совсем умом тронулся? 

— Ты предлагаешь мне сыграть на колоду? — Я усмехнулся, кивнув на лежавшие на столе карты.

— О, это не обычная пачка картона, — усмехнулся в ответ собеседник. — Этонастоящее произведение искусства. Коллекционная вещь. Таких очень мало. 

— Да ну его нахуй! — возмутился его сосед, потянувшись рукой к колоде. — Я же давно предлагал продать ее мне. А ты решил просто поставить ее на кон? 

Но собеседник будто не слушал его.

— Просто посмотри на них, и ты сам все поймешь.

Он осторожно подтолкнул колоду мне.

— А ну не лапай, блядь! — рявкнул мужик, со злобой глядя, как я протянул руку, чтобы взять колоду. — Нико, я в последний раз предлагаю: продай ее мне. Сколько? Миллион? Два?

Мужик полез в карман, а я только и мог, что смотреть на все это действо расширенными от удивления глазами. Нико? Тот самый Нико? 

О Нико в городе слагали легенды. Неизвестно, откуда он приехал в город, но поговаривали, что ему пришлось бежать со своей родины с уголовным делом на хвосте. Потому что этот ничем не примечательный человек в строгом черном костюме убил больше людей, чем рак. Само собой, говорили это шепотом. В темной комнате. Предварительно закрыв окна и отключив все средства связи. Стоп! Два миллиона? За колоду карт?

Моя рука непроизвольно потянулась к стопке картона. Что это за карты такие, за два миллиона? 

— А ну убери грабли! — заорал потенциальный покупатель. Но я уже, разложил колоду на две стопки, и рассыпал карты по столу. И… у меня аж челюсть от удивления отвисла. Вместо привычных мастей и цифр, передо мной лежал ворох карт с какими-то чудными значками. Но это была половина беды. Изображения переливались. На каждом прямоугольнике был рисунок и описание значка. Кто бы ни создал эту колоду,он был настоящим мастером своего дела. Во всяком случае, такого я еще не видел, до того чудными были эти карты.

Словно завороженный, я коснулся одной из них. И она будто увеличилась, чтобы я мог рассмотреть рисунок и прочитать описание.

«Гаррота.

Класс: атакующая способность.

Тип действия: мгновенный

Шанс успешного срабатывания: 65%

Возможность усиления: да». 

— Что за…. — потрясенно пробормотал я, отстраняясь от карты. — Кого уничтожить? Какое усиление?

Краем глаза, я увидел довольную усмешку владельца колоды. Но не придал этому значения. Все мое внимание было приковано к колоде.

Теперь картинки на картах будто ожили. Завертелись в невероятно чудном танце. Они манили меня, словно призывая, чтобы я вновь взял их в руки.И это имело успех. Будто зачарованный, я снова потянулся к колоде.

— Эй, малец! Что с тобой?

Голос донесся до меня будто издалека. Сквозь плотный слой ваты. И морок спал. На долю секунды, но мне этого хватило. Отпрянул от стола так резко, что стул покачнулся, и я едва не упал на пол. Затряс головой, прогоняя морок. Протер глаза. И снова взглянул на карты, лежавшие передо мной.

Рисунки были неподвижны. Как им и полагалось.

— Все нормально?

Я оторвал взгляд от колоды. Нико смотрел на меня с явным беспокойством. Вряд лиэто беспокойство было за мое здоровье. Скорее, он и охрана пытались сообразить, как и куда вывозить труп.

— Да, все хорошо, — пробормотал я. — Башка что-то закружилась. Душно тут.

— Так что? Играем? — хитро стропил тот самый Нико, которому принадлежала эта чудная вещица.

— Играем, — ответил я.

Мне была нужна эта колода. Хотя бы потому, что только что, при мне, мужик предлагал за нее два миллиона.

Карты упали на стол. Игра пошла в напряженной тишине и подозрительных косых взглядах со всех сторон. Следили за мной очень уж пристально. Но удача сегодня была на моей стороне. Сдавать доверили мне, и нужные карты пришли как сами собой. 

— Еще партию, дядь? — поинтересовался я, убирая колоду в карман. 

— Я бы с радостью, да не идет карта, — ответил Нико. Он был собран и невозмутим. Будто и не проиграл за пару часов сумму, которой бы хватило на пару месяцев жизни на семью из десяти человек. 

Я пожал плечами и забрал со стола колоду, убирая ее в карман.

— Он мухлевал!

«Покупатель» вскочил из-за стола, указывая на меня пальцем. Его трясло. А на широком лице проступили красные пятна. 

— Даже так? — спокойно поинтересовался я. — А ну, обоснуй, дядь. 

Мужик застыл, глядя по сторонам, будто бы ожидая поддержки. Но и Нико, и охрана смотрели на разгорающийся конфликт с ленивым интересом. 

— Ведь если доказательств у тебя нет, дядь, то разговор у нас будет другой. Вернее, не будет у нас никакого разговору. Ведь если ты не сможешь обосновать сказанное, то выходит, ты балабол. 

Мужик застыл, выпучив глаза. Но отвечать он не спешил. Просто стоял и смотрел на меня, беззвучно открывая и закрывая рот. 

Мужик застыл, выпучив глаза. Но отвечать он не спешил. Просто стоял и смотрел на меня, беззвучно открывая и закрывая рот. 

— Ну, так что? — задал я вопрос. 

— Человек интересуется, с какого хуя ты решил ему предъявить? — спросил вдруг один из охраны, обращаясь к поросенку. 

— Я… Да… — начал было оправдываться мужик, но выходило это у него паршиво. — Я жаловаться буду! 

— Даже? — Нико удивленно поднял бровь и постучал зажигалкой по столу. — Жаловаться будешь? Интересно, кому это? Заявишь в полицию, что в центре города расположился игровой притон? 

При этих словах охранники, которые стояли у входа, мигом напряглись. Один из них, как бы невзначай, убрал руку за спину. Не удивлюсь, что за поясом этот здоровяк держал заботливо припрятанный пистолет. Или нож. Этот жест окончательно смутил Павла, лишив его всякого желания спорить. Оно и неудивительно. Если уж этот человек знал, кто такой Нико.

— Хозяину этого притона, — совсем уж неуверенно промямлил Павел. — Он –мой друг.

— Вот как? Гоблин –твой друг? — уточнил Нико. — Ты в этом уверен?

— Кто мой друг?

Голос от двери заставил вздрогнуть всех, кто был у стола. Охранники послушно расступились, и в комнату вошел человек, казалось, лет тридцати на вид. Однако в коротко стриженых волосах уже поблескивала седина. Да и сеточка морщин вокруг глаз выдавала его настоящий возраст. Приемного отца моего приятеля Виктора мне видеть не доводилось. Не думал, что он и вправду существовал, так как был он личностью прямо таки легендарной. Так что не удивлюсь, если ему было около пятидесяти. Мужик был одет в простую белую футболку без логотипа, открывшую руки, забитые татуировками от плеч до тыльных сторон кистей. Он прошел к столу, уселся на одно из свободных мест и неспешно обвел взглядом собравшуюся компанию.

— Так ктомой друг? — произнес он в полной тишине.

На стол поверх брошенных карт упала муха. Видимо не выдержала возникшего напряжения.

— Да вот,— Нико спокойно указал на стоявшего перед столом Павла,— говорит, чтокореш твой. Со школы. С третьего класса.

Гоблин уставился на толстяка цепким изучающим взглядом.

— Он явно ошибся, — наконец, ответил он. — Я как раз и доучился до третьего. В церковно-приходской. Потом понял, что образование –это не мое. А этого хуеплета я вообще первый раз вижу.

Лицо толстяка побледнело, но даже будучи вусмерть напуганным, он все же решил оспорить заявление про хуеплета: 

— Да как вы смеете!— дрожащим от страха голосом начал он. — Да я…

— Ну, ошибся мужик, с кем не бывает, — успокоил его Гоблин. — Извиняться не надо. 

— Не, — тут же встрял в разговор Нико. — Он сказал, что дружен с хозяином этого притона.

Гоблин посмотрел на Павла: 

— Притона? Прямо так и сказал? И чем же тебе, уважаемый, не по душе это заведение?

— Этот парень, — Павел указал на меня дрожащим пальцем, — жульничал при игре.

— Ага, — кивнул головой Гоблин,— жульничал. А ты что скажешь, малец?

Серо-голубые глаза Гоблина испытующе уставились на меня. 

И видит бог, я бы сказал ему правду в том случае, если бы меня поймали. Но правда была на моей стороне, потому я лишь невозмутимо пожал плечами: 

— Не было такого. А раз уж этот дядя начал мне предъявлять –пусть подтвердит свои слова. 

— А ведь он дело говорит. Ну, подтверди, — попросил Гоблин, переводя взгляд на Павла. — Ты же не стал бы выдвигать такое обвинение голословно?

— У меня нет доказательств, — едва слышно пробормотал Павел. 

Губы Гоблина растянулись в усмешке от уха до уха, отчего он стал напоминать жутко довольную лягушку. 

— Нет доказательств? — спросил он, и в голосе его звучало нескрываемое веселье. — То есть ты распускаешь гнусные инсинуации, не имея на это никаких оснований. Выходит, ты пиздабол. А знаешь, какой у нас разговор с пиздаболами?

Он с интересом уставился на Павла, словно и впрямь ожидая ответа.

— Смотри, Павел. Следи за тем, что говоришь, — вмешался в разговор Нико. — За такие вот необдуманные слова тебя вполне могут больше не пустить в это заведение. А могут произойти и куда более поганые вещи. 

Нико говорил спокойно, и в его словах не было ни капли угрозы. Но эти слова отрезвили Павла. Он мигом поджал губы, даже не пытаясь скрыть обиду, и вышел из зала. На прощание мне достался мрачный, полный темных обещаний взгляд. 

Я же остался сидеть за столом. 

— Скажи мне, друже Гоблин, — обратился Нико к хозяину притона,— откуда человек, получившийся три класса в церковно-приходской, знает такое сложное слово «инсинуации». Ты вообще в курсе, что оно значит? Вдруг ты нашего гостя пидором обозвал. По незнанию. 

— Инсинуации –это ложь, пиздежь и провокации, — ответил Гоблин.

— А про церковно-приходскую школу приврал? — тут же поинтересовался Нико.

— Не приврал, а ввел гостя в заблуждение, — поправил Гоблин и уставился на меня.— А ты что ждешь? Игра вроде закончилась.

— Пытаюсь найти приятеля, — рассеянно ответил я.

— Это которого?

— Виктора, — просто ответил я.

— Виктор немного перебрал и теперь спит на полу одной из гостевых комнат, — усмехнулся Гоблин. — Так что гулять он сегодня не выйдет. Наказан.

— И на твоем месте я бы вызвал такси и ехал домой. Тут ты уже получил больше, чем мог и мечтать, парень, — встрял в разговор Нико.

— Ну, или оставайся. Друзья Виктора –мои друзья.— Гоблин шлепнул меня ладонью по плечу. — Устрою тебя в одну из комнат. Правда, тут бывает шумно.

Но я лишь покачал головой и поднялся на занемевшие ноги. Выходит, с момента, когда я сел за стол, прошло приличное время, раз Виктор успел нажраться до совсем уж безобразного состояния. Пора и мне двигать в сторону дома. Хватит на сегодня приключений.

***

Я вышел на улицу и зябко поежился от пронизывающего ледяного ветра. Достал из кармана сигарету, закурил и сделал затяжку, выпуская струю сизого дыма в стылый воздух. 

Вечер прошел неплохо. Карманы мои были набиты деньгами, а игра дала то, что у меня украли мерзкие школьники –хорошее настроение. Насвистывая незатейливую песенку, я подошел к лавочке у одного из домов и, встав в свете фонаря, вынул из кармана колоду, которую мне довелось выиграть у Нико. И застыл, рассматривая рисунки. Время будто остановилось, пока я перебирал эти куски плотного картона. Особенно пристально я остановился на двух картах с изображенным на них оружием.

Тот, кто рисовал картинки на этих картах, был настоящим мастером. Складывалось такое ощущение, будто предметы, которые были выведены на каждой карте, были настоящими. Художник кропотливо изобразил все, вплоть до мельчайших деталей. Царапины и потертости на рукоятях клинков, отблески света на лезвиях ножей. 

«Интересно, что они означают?»— подумалось мне, когда я рассматривал карту «Коварный удар». На ней был виден серый, будто сотканный из мрака нож, который держала рука в черной перчатке. Может быть, Виктор знает об этих картах? Или через него мне удастся поговорить с Нико. Ладно, не сегодня. 

С большой неохотой я убрал колоду в карман и только сейчас понял, что не чувствую рук, до того они замерзли на ледяном ветру. 

— Эй, парень! — раздалось за моей спиной. Этот голос был знаком. И мне происходящее решительно не нравилось. 

Пришлось развернуться. Из арки во двор вышло четверо. Тот самый толстяк, похожий на свинью. И трое широкоплечих парней, представляющих собой, видимо, охрану этого господина. 

— У тебя есть вещь, которая должна принадлежать мне, — растягивая слова, продолжил толстяк. — Отдай ее мне –и мы разойдемся мирно.

Троица охранников медленно двинулась в мою сторону. 

Но отдавать колоду я не желал. Выигрыш был честным. Но не это главное, а то, что больно приглянулись мне эти чудные карты. Поэтому вместо ответа я попятился назад, прикидывая шансы победы над этими джентльменами. И шансов было откровенно мало. 

— А ну, быстро отдай то, что принадлежит боссу, и мы не будем тебя бить, — пробасил один из охранников.

— Эй, пацан! Ты что, оглох? — с подозрением спросил другой. 

 Я счел этот вопрос провокационным, поэтому отвечать на него не стал. Ноги сами понесли меня прочь. А за спиной затопали ботинки, что прибавило мне прыти. Я несся вперед, как спринтер. И клянусь всеми богами, кабы этот забег сейчас увидел тренер нашей Олимпийской сборной по легкой атлетике,он бы без раздумий взял меня в команду. Хотя толку от этого было мало. Сомневаюсь, что я прошел бы допинг-контроль и был допущен до игр, что не отменяет рекорда.

— А ну стой! — кричали мне в спину, и останавливаться я, само собой, не собирался. Бегом бросился к арке, которая вела на улицу Восстания. 

— Да стой ты! Стоять, иначе хуже будет! — неслось мне вдогонку.

Ага, сейчас взял и послушался. Человек, кричавший за моей спиной, явно пытался меня обмануть. Так как хуже будет, и только мне самому, если я поверю его лживым словам и остановлюсь.

Мои преследователи дадут волю агрессии и попросту забьют меня ботинками. С большой степенью вероятности, после этого я не выживу. Не оттого, что хлипкий, а потому что ног, пинающих меня, будет много. И их обладатели не становятся добрее с каждым освоенным метром.

Я нырнул в арку дома и растворился во тьме. Пахнуло запахом плесени и ржавого металла. Под подошвой ботинка хлюпнула вода, но промокшие ноги и легкая простуда будут меньшим злом. Куда большую опасность представляют злые люди, которые пытаются меня догнать.

Я пробежал через двор-колодец, вспугнув зазевавшегося кота, завернул в переход, выведший в узкий проулок, и бросился вперед. Если память меня не подводит, эта дорога выведет меня к площади Восстания.

Сердце бешено колотилось в груди, а легкие горели огнем.Ноги подкашивались, и в ушах мерзко звенело. Никогда не любил бегать. Давно бы бросил это занятие, если бы не страх, который гнал меня вперед.

Позади раздавался гулкий топот чужих ног. Смекнув, что останавливаться я не собираюсь, мои преследователи сменили тактику, и уговоры сменились на мат и угрозы.

— Мы тебя поймаем и пиздец тебе, понял? Тебе пиздец!

Конечно. Только сперва поймайте.

Голос одного из моих поимщиков то и дело срывался на хрип. И в его тоне не было ни капли просьбы. Скорее лютая злоба на то, что я заставил бегать человека по ночному городу. 

Хуево думать, будто беготня по ночным дворам –занятие простое да крайне увлекательное. Очень невесело бежать через город, когда за твоей спиной кричат:«Куда пропал этот пидор?» Вопросы эти скорее риторические. Потому что немногочисленные свидетели, мучающиеся бессонницей и решившие среди ночи выбраться на вечернюю прогулку на стылом, холодном воздухе, видят толпу очень злых людей, которые гонятся за щуплым пареньком, и мигом исчезают в парадных. Стать свидетелем прескверной истории, в которой кого-нибудь обязательно убьют, никто не желал. Это потом на допросы ходить надо, в суде показания давать. А выступать перед аудиторией присяжных, судьи, прокурора и адвокатов –дело неблагодарное. Денег за это не дают, а вот угрозы до момента вынесения приговора будут поступать регулярно. И очень даже возможно, что кто-нибудь перейдет от угроз к прямому действию. В общем,на хуй нужны такие преступления. Меньше видишь –крепче спишь.

Если бы я знал, что вечер закончится именно так, то нипочем не попался бы на уговоры своего приятеля прогуляться по центру города. Сидел бы дома, посмотрел бы какой-нибудь фильм…

Все эти мысли вихрем пронеслись в моей голове, пока я петлял по закоулкам и подворотням. Пока не понял, что ругань за моей спиной стихла. Неужели, мне повезло, и преследователи от меня отстали, потеряв во дворах?

Я остановился, прислушался. Шагов моих поимщиков не было слышно. 

— Вроде удалось, — тяжело дыша, просипел я, прислонившись спиной к кирпичной стене дома. 

Едва погоня и проклятья за моей спиной стихли, как силы мигом меня оставили. Теперь я не мог сделать и шагу, всячески пытаясь восстановить дыхание. Это было нелегко. Мне казалось, что легкие сейчас разорвет, а сердце не выдержит такой нагрузки. 

Раздумья мои прервал визг тормозов. Прямо передо мной, перекрыв путь,затормозила машина. Этот фокус мне решительно не понравился, я ушел было в сторону, пытаясь обогнуть препятствие, но вышло это у меня не ахти как. Нога подвернулась, и я со всего маху растянулся на грязном асфальте.

А в следующую секунду меня грубо подняли за шкирку и тряхнули.

— Он? — раздался за спиной хриплый голос.

— Да.

— В машину его! Да живее, блять!

Чьи-то сильные руки ухватили меня за ворот куртки, но в машину я лезть не желал. Нет, мне, конечно, хотелось узнать, что это за джентльмены и чего им надо, только вот останавливаться и задавать вопросы в этом положении было бы верхом неразумности. Я отчаянно рванулся в сторону, и маневр мне почти удался, но противник держал крепко. Хер вырвешься.

— Ты смотри, какой шустрый пидор! — раздался удивленный возглас поимщика.

— Сам ты пидор, — крикнул я.

— Еще и дерзкий, какой пидор!

Удар в лицо сбил меня с ног. Мир закачался, земля словно встала на дыбы и с размаху впечаталась в меня, выбивая дух.

— Отдохнуть решил? Молодец! Похвально.

— Он не помер? Тихо как-то…

Говоривший был здорово не уверен. Даже переживал за мое здоровье.

Над моей скрюченной фигурой склонились двое.

— Эй, ты живое?

Меня бесцеремонно потрясли за плечо, и я неохотно открыл глаза:

— Где я? Вы еще кто такие? Что происходит?

— Тише, тише, — успокаивающе пробасил здоровяк. —Ты напился, перекинулся и давай буянить. Ты чего, друже, не признал? Я же друг твой, Рома.

Очевидно, говоривший решил, что у меня частичная потеря памяти. Оно и неудивительно. Кулак у него был с голову пионера. Таким ударит –и дураком стать можно. Но надо отдать ему должное: говорил он складно. Хорошо, подыграем ему:

— Ты Рома, — протянул я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более растерянно. — А я? Я кто?

Рожи моих похитителей аж перекосило от удивления и… страха?

— Ты того… не перестарался? — спросил один из них второго. Того, что представился «моим лучшим другом Ромой». — Он походу дураком стал.

— А я чо? — удивленно обернулся к нему Рома. — Ударил-то слабенько. Откуда я знал, что у него жбан такой слабый? А про дурака ты неправ. Он и до этого был человеком явно небольшого ума. Легонечко стукнул,а у него мозги через уши вытекли.

— Легонько! — раздраженно передразнил его напарник. — Делать-то чего теперь будем, философ?

— А что тут поделаешь? — равнодушно пожал плечами гориллоподобный Рома. — Этого в расход, вернем карты Нико, поедем нового искать. Город большой.

— Да? — с сомнением спросил его товарищ.

— Ну, а чо? Дел-то на пять минут.

Рома демонстративно сунул руку за спину, вытаскивая из-за пояса пистолет. Передернул затвор, досылая патрон.

— Не надо меня в расход, — поспешно вклинился в их беседу. — Я все вспомнил.

— Вот видишь? — флегматично отметил Рома, убирая оружие и хватая меня за шиворот. — Ты только что стал свидетелем чуда. За минуту я излечил амнезию. А наш мальчик стал полностью здоров.

Рывком он поднял меня и поставил на землю. Я устоял с трудом, если бы не держал меня верзила, рухнул бы, не иначе.

— А воду в вино превращать не умеешь? — с интересом спросил его напарник.

Рома пожал плечами:

—К сожалению, нет, —пробасил он, и голос его прозвучал чуточку разочарованно.

Он несильно ткнул меня кулаком в живот. Впрочем, этого вполне хватило, чтобы выбить остатки воздуха из легких.

— Самые дерзкие едут сегодня в багажнике, — почти дружелюбно пробасил он.

— Ибо нечего, — просипел в ответ я. — Ты про пидерсию заговорил,вот сам в багажник и лезь.

— Вот неугомонный!

Тычок опровергнул меня на дно уже заботливо открытого багажника. Мой поимщик взялся было за крышку, но я ухватился рукой за край. Оперся, пытаясь вылезти.

— Руки ему не сломай! — рявкнул кто-то из темноты.

— А лицо? — участливо поинтересовался мой поимщик. — Лицо ему сломать можно?

Не дожидаясь ответа, он склонился над открытым багажником.

— Ладно, пора отправить его в глубокий сон.

Шею уколола игла, и я отпустил руку, хватаясь за горло. В следующую секунду крышка багажника захлопнулась. 

«Что за хрень здесь творится?»— мелькнуло у меня в голове, прежде чем сознание меня оставило. 

«Я пришел в себя за СКК имени Ленина, сидя по пояс в ледяной воде и расписывая спирт из пластиковой бутылки».

Djonny. "Сказки темного леса".

— О, новичок. Проверь, он жив?

Радостный голос доносился до меня приглушенно, будто в мои уши набили плотный слой ваты. Веки словно были налиты свинцом, и мне стоило больших усилий, чтобы открыть глаза. Сделав это, я тут же пожалел о проявленной глупости. 

Надо мною склонилось существо. Не человек даже, а именно существо. На его морде явно прослеживались следы генетического вырождения и перекрестного скрещивания субъектов, которые состояли в ближнем родстве.

Серовато-землистое лицо, будто оплывшее от беспробудного пьянства, верхняя губа задралась, обнажив жутковатый оскал. Зубы были черны. Но не от того, что у этого дядьки был плохой дантист. Вовсе нет. Когда это существо с хрипением щелкнуло зубами, на его изорванную, покрытую пылью и грязью куртку закапали черные капли. И только тогда я с ужасом понял, что это свежая кровь, отражающаяся в отблесках горевшего рядом костра. Этот тип очень походил на оживший труп, как их обычно изображают в сериалах про зомби-апокалипсис. Он стоял, как-то неестественно склонив голову набок, и не мигая смотрел на меня затянутыми белой поволокой глазами. 

Заметив, что я вовсю его разглядываю, существо захрипело и ткнуло в меня грязным пальцем с обломанным ногтем.

— Он очнулся, — прохрипел голос.

— Великолепно!

Периферическим зрением я заметил движение. А через секунду второе существо появилось прямо рядом со мной. Оно прихрамывало, сильно подволакивая левую ногу. Но двигался при этом этот уродец очень быстро. И выглядел так, что по сравнению с ним уже знакомый зомби был настоящим красавцем.

Какая-то неведомая сила скрутила эту погань так, что руки его болтались ниже колен, будто были сломаны. Длинные узловатые пальцы заканчивались настоящими когтями. Лицо этой твари, покрытое чем-то вроде шерсти, было неестественно вытянуто. Нижняя челюсть была удлинена и выдавалась вперед так, что верхние и нижние зубы не смыкались. 

«Я все еще сплю. И мне просто снится кошмар. Это кошмар! Нужно проснуться и эти уродцы исчезнут!»

Я крепко зажмурил глаза, моля всех богов, чтобы очнуться от этого хуевого сна. Потом осторожно приподнял веки. Ничего. Уродцы продолжали стоять возле меня и переглядываться, глупо скалясь.

— Добро пожаловать, проклятый, — каким-то странным, булькающим голосом произнесло существо, очень уж похожее на вурдалака, какими их показывали в игре «Противостояние людей и орков». — Ты очнулся. Это радует. Но не стоит расслабляться.

Я попытался пошевелиться и с ужасом понял, что мое тело будто парализовано. Я не мог даже пошевелить головой. Единственное, что я мог –это скосить глаза в сторону. Но это дало мне очень мало обзора. 

«Я попал в цирк уродов! Эти мудаки сдали меня в блядский цирк! Сейчас они и меня сделают каким-нибудь калекой и заставят выступать на балаганах на потеху горожанам». 

От этой мысли я пришел в совершеннейший ужас и снова предпринял попытки пошевелиться. Но, как говорится, хуй там плавал. С нескольких попыток мне не удалось даже пошевелить мизинцем на руке.

— Тебя все еще сковывает метка проклятого, которая пытается прижиться на твоем теле, — пояснил вурдалак, заметив мои тщетные попытки пошевелиться. — Это сделано для того, чтобы, оказавшись в Кошмаре, ты не стал бегать из стороны в сторону, точно безмозглая курица. Сейчас я освобожу тебя.

С его длинной ладони сорвалось какое-то зеленоватое свечение, и оцепенение и сонная оторопь стали постепенно пропадать. Я смог слабо пошевелить пальцами рук и ног, а затем и осторожно повернуть голову, чтобы осмотреться, куда все-таки меня занесло.

Я лежал на полу какого-то полуразрушенного здания. Изрисованные граффити стены из красного кирпича, кучи мусора на полу, перевернутый стол с рассохшейся треснувшей столешницей, несколько колченогих табуретов. Эта мебель уже не годилась в употребление и стояла здесь как напоминание о том, что раньше это жилище населяли люди. Сейчас же здесь царили хаос, разруха и запустение. Крыша этого жилища провалилась внутрь, открывая взору небо, затянутое серыми тучами. Настолько плотными, что через них не пробивался ни один луч солнца. Оконных рам не было, в провалах зияла черная пустота. Покосившаяся дверь в жилище висела на одной петле. 

В центре комнаты стояла старая ржавая бочка, в которой горел костер. Неподалеку от этой самой бочки я и лежал. На ворохе какого-то грязного шмотья.

— Где я? 

Фраза далась мне непросто. Пересохшие губы и распухший язык слушались плохо. Слова с трудом вырывались из горла.

— В Кошмаре, — просто ответил упырь. — Я разве не сказал? Метка на твоем теле направила тебя сюда. Для того чтобы Лоа решили, стоит ли тебя принимать. 

— Принимать? Куда?

— Сейчас ты сам все узнаешь. Пора, Виго.

Зомби Виго что-то прохрипел и, шаркая, направился к бочке. Встал рядом с упырем, и вдвоем они быстро зашептали какую-то скороговорку, время от времени кидая в бочку странный порошок, который вспыхивал как порох, попадая в огонь. Голоса обоих то повышались, почти переходя в крик,то снижались до шепота. 

Сквозь приоткрытую дверь в комнату потянулся густой молочно-белый туман. Он струился по полу, заволакивая комнату,и вскоре в доме осталась лишь бочка и эти двое, читающие заклятье. Все остальное затянул густой туман, скрывающий предметы из виду.

— Вы призвали нас, и мы явились! — раздался громкий голос.

Гипнотизирующее заклятье мигом прекратилось. А к костру вышла сотканная из серого сумрака фигура, очень похожая на человека. Она струилась и переливалась, то становясь почти прозрачной, то превращаясь в черную, как вороново крыло, ткань. Лишь глаза гостя не изменялись. Багрово-красные угли мерцали в глазницах, то потухая, то ярко вспыхивая.

При виде этого существа оба моих знакомца прекратили свои завывания и склонили головы в каком-то подобии поклона.

— У нас новый рекрут, мадам Катарина. И на нем ваша метка, —почтительно произнес вурдалак.

Призрак шагнул вперед, проходя сквозь огонь и оказавшись возле моего ложа. Она задумчиво посмотрела на меня, склонив голову. Затем опустила ладонь в перчатке, прикоснувшись к моему лбу кончиками пальцев. Я стиснул зубы, чтобы не вскрикнуть. От пальцев веяло таким холодом, что мне на секунду показалось, будто мозг в черепной коробке превратился в кусок льда.

— Метка прижилась, — задумчиво сказала она. — Так и быть, я принимаю его. 

«В жертву?»— хотел было спросить я, но промолчал. Катарина же щелкнула пальцами, и вокруг меня закружились черные тени. 

«Точно в жертву, — мелькнула в голове пугающая мысль. — Опоили каким-то зельем, вот мне хуета всякая и мерещится. Ебаные сатанисты».

Я попытался было встать, но взор этого призрака гипнотизировал меня, сковывая движения. 

Тени, тем временем, ускорили свою пляску вокруг меня. И вот уже нельзя было выделить одну из фигур. Они двигались настолько быстро, что очертания размывались, превращая этот танец в черный вихрь, в центре которого стояла Катарина, а я лежал на своем предсмертном ложе у ее ног. 

Вихрь ускорился, подняв с пола тучу пыли, грязи и мусора. Мне послышалось, как под напором этого смерча затрещали стены, готовые вот-вот рухнуть и придавить всех, кто собрался в этой хижине. Плечо обожгло болью, как если мне к коже приложили раскаленное добела железо. Я хотел закричать, да только голос меня подвел. Тело не могло пошевелиться.И когда боль стала настолько невыносимой, что перед глазами заплясали искры, а сознание начало меня покидать, все мигом стихло.

— Лоа приняли его! — громогласно сказала Катарина. — Теперь можете отправить его в мир. Добро пожаловать, проклятый. 

Она легко провела по моему лбу кончиками пальцев, стирая выступившие на коже крупные капли пота. А потом шагнула в туман, растворившись в нем. Тишина сдавила уши.

— Пора возвращаться в мир, — растягивая слова, произнес вурдалак, подходя ко мне. А потом он склонился и легонько толкнул меня в лоб когтистой лапой. И пол стал как густой кисель, который поглотил меня. Я медленно погружался в него, мерно тонул в этой обволакивающей меня черной бездонной пустоте.

 Это и вырвало меня из чертовски беспокойного сна. Тяжело дыша, я резко сел на кровати и тут же пожалел о проявленном безрассудстве. Чувствовал себя прескверно. Голова закружилась, а зрение расфокусировалось. Комната опасно покачнулась, отчего я едва не упал с кровати.

Тело покрывал липкий пот, а голову будто стянули ремнем, сжимая виски. Мысли в голове рвались, словно клубок гнилых ниток. Горло пересохло. Безумно хотелось пить. Я провел кончиком языка по пересохшим, растрескавшимся губам, но легче от этого не стало. Вдобавок все тело болело, будто меня на всей скорости сбил КамАЗ и потащил за собой по дороге.

Я осмотрелся, пытаясь понять, как сюда попал. Воспоминания о вчерашнем дне, с тех самых пор, как я потерял сознание от укола в шею, затянула пелена непроглядного черного тумана. И как не силился я хоть что-нибудь вспомнить –у меня ничего не выходило. 

Квартирка казалась мне незнакомой. Жалюзи на единственном окне были закрыты, в подобии каморки папы Карло царил полумрак. Непонятно даже, день сейчас на дворе или глубокая ночь. 

В дверь кто-то постучал. Вернее не так. Кто-то со страшной силой ломился в дверь, отчего из дверного косяка посыпалась штукатурка. 

— Пожар там, что ли? — прохрипел я, вставая с кровати. 

Под ступней что-то хрустнуло, и я отдернул ногу.

— Блять!

 В поисках выключателя провел рукой по стене, нажал клавишу. Осмотрелся по сторонам, и взору моему предстала феерическая картина, от которой я оторопел, а потом и вовсе пришел в ужас.

Едва тусклый свет лампочки, свисающей на проводе с потолка, разогнал мрак в убогой каморке, все в ней пришло в движение. Стены, пол, потолок –все дрогнуло, меняя цвет. И только спустя секунду после созерцания этой картины я понял: это были тараканы, которые бросились врассыпную, едва вспыхнул свет.

Потерявший цвет, потрепанный и растрескавшийся линолеум, покрытый равномерным слоем грязи; исцарапанный стол в углу комнаты; пара колченогих табуретов, задвинутых под столешницу; вытертый диван с засаленной, прожженной во многих местах обивкой, на котором лежала серая от грязи подушка и такого же цвета простыня, под которой я спал. 

У входной двери стоял старый холодильник и такая же древняя плита. А больше в комнате-студии не было ничего.

 Выгоревшие обои вздулись пузырями и отошли от стен. Когда же задумчиво ткнул пальцем в такой пузырь, он зашелестел и зашевелился.

И только сейчас я заметил одно новшество: татуировку на предплечье. Объемный рисунок, представляющий собой карту, пробитую насквозь ножом. Татуировка была совсем свежей, с покрасневшей, воспалившейся тканью по контуру. Рана был заботливо обмотана пленкой.

— Что за… — начал было я, рассматривая рисунок.

— Эй! Открывай, давай, пока калитку не вынесли!

Окрик из коридора заставил меня подпрыгнуть, обернувшись в сторону входа. А в дверь опять со страшной силой принялись колотить. 

Голос человека, требующего впустить его, казался смутно знакомым. И тут черный туман, который скрыл воспоминания, будто рассеялся. Я мигом вспомнил недавнюю игру в притоне. Волшебную колоду, которую я выиграл у какого-то Нико, бег через подворотни, и... покупателя, который хотел выкупить эту колоду. 

От этого воспоминания мне стало нехорошо. Ноги словно приросли к полу, по спине пробежал холодок, а в желудке заворочался противный ледяной ком. За этой самой дверью стоял человек, который еще совсем недавно хотел проломить мне голову. А это значит, что, когда он войдет в эту самую дверь,придет мне пиздец. В лучшем случае мне сразу пробьют голову и оставят помирать на этом вот грязном полу. В худшем –начнут добиваться справедливости за то, что не продал колоду, при помощи паяльника и утюга. А это будет больно и наверняка унизительно. 

И в этот момент в комнате начался форменный балаган. 

Иначе объяснить все произошедшее следом было нечем. 

«Система «Игра на выживание» регистрирует нового персонажа».

Пустое, ярко освещенное помещение, похожее на комнату допроса из одной очень известной онлайн-игры, в которую я успел наиграть много часов. Ростовая полицейская линейка, на фоне которой стоял ваш покорный слуга. С табличкой в руках.

«Интересно, а тут можно изменить внешность?»— мелькнуло у меня в голове. 

«Введите имя игрового персонажа».

Буквы выплыли на зеркале, и я потрясенно замер.

«Графон–архейская эра», — подумалось мне, когда я разглядывал буквы.

«Имя слишком длинное. Введите имя игрового персонажа». 

Я только замер, хлопая глазами и втыкая в изменения, которые происходили в комнате. Зеркало мигнуло:

«Превышено время ожидания отклика игрока. Включен автоподбор имени.

Сканирование интерфейса.

Сканирование завершено.

Загрузка данных.

Автоподбор имени 

Выбрано имя: Шулер».

Ярко щелкнула вспышка фотоаппарата, и имя отпечаталось на табличке.

«Автоподбор класса…

Сбор информации об игроке…

Выбор класса:

Доступные классы: 

Ассасин.

Бандит.

Отступник (рекомендуемый класс)».

Вникать в тонкости этой хитрой галлюцинации было не с руки. За дверью стоят люди, которые хотят попасть внутрь и на куски меня разорвать. 

Отступник. Я выбираю отступника.

«Загрузка интерфейса…

Загрузка завершена.

Игроку присвоен игровой класс: отступник.

Особенности игрового класса: 

Без страха и упрека: (Разблокировано, пассивное.) Вступив в «Игру на выживание», любой человек раз и навсегда подавляет в себе муки совести. Отныне, вас не будут мучать раскаяние и сожаление ни за убитых вами монстров, ни за убитых игроков; 

Плут-ловкач: (Заблокировано.Для разблокировки классовой способности необходимо выполнить задание «Учебный бой».) Отступник может использовать способности всех игровых классов.

Взлом замков:(Заблокировано.Для разблокировки классовой способности необходимо выполнить задание «Взлом системы».) Отступник получает навык «Взлом замков». Текущий уровень взлома замков: 20.

Втереться в доверие:(Заблокировано. Для разблокировки способности необходимо выполнить задание: «Жадный гном».)

Ловкость рук:(Заблокировано. Активируемое. Для разблокировки классовой способности требуется выполнить задание «Ловкость рук».) Отступник может красть способности и умения других классов. 

Разблокирован комплект карт отступника».

В дверь снова ударили. Только в этот раз стучали вовсе не кулаками. Скорее всего, люди пытались выбить дверь ногой, чтобы добраться до меня и расправиться.Комната пошла ходуном, рассыпаясь, и я снова оказался в грязной студии где-то в городе. 

Еще один удар. Дверь дернулась, но устояла. 

Мозг лихорадочно пытался сообразить, что делать дальше и как выпутаться из этой ситуации. Дела совсем плохи.Интересно, как они меня нашли? Я даже понятия не имею, где нахожусь и каким образом попал сюда! Ладно, с этим я разберусь позже. Обязательно разберусь. А сейчас главное –свалить.

«Получено задание: «Побег».

Выберитесь из притона и скройтесь от преследователей».

Строки вспыхнули перед глазами, и я крепко зажмурился и замотал головой, чтобы избавиться от галлюцинации. Бросился к окну, раздвинув жалюзи, и выглянул наружу. И вид из окна мне решительно не понравился, и вариант выпрыгнуть из него я отмел тотчас.

Шагать с тринадцатого этажа дома на асфальт можно только в том случае, если ты научился летать. В противном случае итог будет один –быстрая смерть. А умирать пока не хотелось.

«Балкон. С него есть выход на пожарную лестницу, которая ведет во двор. А там уже можно раствориться в толпе»,— мелькнула в голове шальная мысль.

Я бегом бросился к балкону, на ходу подхватывая свое шмотье и обувь, сложенные на колченогом табурете. Пора сваливать отсюда. Ну его нахуй, встречаться с такими друзьями, типа тех, которые стоят сейчас за дверью.

Щелкнула створка, и дверь балкона распахнулась, выводя к ржавой пожарной лестнице. Теперь бегом вниз. Ноги гулко затопали по лесенке. Лестница оборвалась в паре метров от земли. Под ней был пустынный проулок со стоявшими внизу мусорными баками. Отлично. Значит, прыгаем вниз.

Я торопливо набрал полную грудь воздуха и нырнул в бак. И с трудом сдержал рвотный позыв: смесь запахов гнили, падали и мочи, что шла от контейнера, выбивала дух.

Выбираться и бежать дальше я не успевал. Где-то над головой ревел мой преследователь, обещающий банальные вещи: убить, расчленить, надругаться над трупом жестоким образом. И с каждой новой репликой последовательность действий менялась. Впрочем это не отменяло того факта, что ждать хорошего от этого упыря не стоит. Никто и не подумал, что я остался в смердящем баке.

Спустившиеся преследователи расположились неподалеку, и мне досталось удовольствие ознакомиться с их рассуждениями.

— Смылся гаденыш! — разорялся лысый. — Успел-таки!

— Везучий ублюдок, — вторил ему еще один голос.

— Не везучий, — возразил первый. — Он ШУЛЕР. Долговязая зараза. Оставь ребят, чтоб следили. Вдруг вернется.

— В эту дыру?

— Он может решить, что тут мы не станем искать его повторно. Пара ребят в этом переулке будут не лишними...

С этими словами компания направилась в сторону улицы. Я же откровенно приуныл. Вылезать отсюда мне никак нельзя. Не думаю, что бойцы лысого побрезгуют схватить меня такого грязного. Скорее потом они будут только злее, что пришлось замараться отбросами. Что тоже не обещало мне ничего хорошего.

Нос уже перестал ощущать вонь,так что желудок перестал пытаться вывернуть свое содержимое наружу.

Такого жестокого похмелья у меня еще не было.

Когда казалось, что хуже быть уже не может, я услышал гул подъезжающей машины. Автоматизированная система подцепила мое убежище, сверху стала опускаться герметичная силиконовая крышка. Никто из моего района не выходил из дома без ножа. Хорошее правило, если задуматься. Есть вероятность, что следуя ему, я спас себе жизнь. Снова.

Как только бак оказался внутри мусоровоза, я с трудом смог пропилить небольшое отверстие и припасть к нему ртом, чтобы дышать. Подыхать в куче отходов от нехватки кислорода как-то не входило в мои планы на день.

Стоило отметить, что, несмотря на всю херню, творящуюся со мной, еще оставались перспективы выйти из этой переделки живым, что уже не плохо. Пока оставалось держаться за стенки контейнера, чтобы не упасть, и ждать остановки.

На очередном повороте бак, в котором я затаился, качнуло. Машина встала, а спустя какое-то время баки один за другим выкатились из кузова.Меня сильно тряхнуло, приложив о стену убежища. Я стиснул зубы, чтобы не выругаться. Пока ещё рано выдавать свое присутствие.

Слышались приглушённые голоса. Рабочие перевозили контейнеры в цех сортировки. Там мусор разделят по категориям и отправят на переработку. А баки - в цех дезинфекции. Прибыльное это дело-переработка мусора. Интересно, кто контролирует этот бизнес?

Мой контейнер остановился.

- Ну и какого хера вы прикатили бак в этот цех? - донёсся до меня приглушенный злой голос. Начальник, не иначе. - На нем же стоит четкая маркировка: пластик.

- Да там путаница какая-то вышла, - оправдывался один из транспортировщиков. - Эти уроды забили бак органикой.

- Это гетто, мой друг. Не удивлюсь, если они читать не умеют.

Крышка приоткрылась, и в бак на секунду проник яркий свет. Впрочем, продлилось это недолго.

- Мля. Ну и вонь!

Старшой поспешно захлопнул крышку:

- В натуре органика. Вот же тупые суки. Бак в утилизатор и на санобработку.

Он дважды хлопнул по крышке, и контейнер, скрипя колесами, снова отправился в дорогу.

- Ну все. Открывай!

А вот теперь пора объявится на публике. Потому как работники мусоропереработки сейчас зальют баки специальным химическим составом, который растворяет любую органику. Ещё один плюс иметь под рукой такой завод. На нем легко могут бесследно пропадать люди.

Растворяться среди объедков я, само собой, не желал. Поэтому едва крышка бака открылась, я прыгнул вверх, легко перемахнув через край мусорного бака. Банановая кожура, яичная скорлупа. кости и огрызки фруктов полетели в разные стороны, когда я, словно вынырнувший из воды демон, предстал перед работниками цеха. Приземлился на кафельный пол, глядя на застывших передо мной рабочих.

Оба в белой форме бактериологической защиты, с респираторами, закрывающими лица. Один держал в руках баллон с кислотой, который работник уже намеревался закинуть в бак. Он так и остался, недвижимый, будто статуя, держа баллон над собой.

"Класс: гнолл - мусорщик.

Уровень: не определено.

Генетические отклонения: социопатия, садизм, склонность к убийствам, патологическая уверенность в том, что они делают мир чище".

Надписи замерцали над головами гноллов, и я замотал головой, отгоняя назойливую галлюцинацию. Это ещё что? Нет, Пора сваливать отсюда. А когда доберусь до дома - записаться к доктору. Проверить психику. Походу, у меня совсем теремок перегрелся. Если предыдущие галлюцинации можно было списать на стресс и употребление этанола долгие дни до начала событий, то сейчас это уже перебор.

- Ладно, мужики. Простите. Случайно так вышло, - пробормотал я, стряхивая с себя лапшу.

Я думал, что мое появление вызовет у рабочих завода панику и фурор. Но произошло странное. Они стянули с себя маски, и я попятился. На меня плотоядно смотрели две премерзкие рожи. Вместо человеческих лиц были широкие песьи морды, с короткими носами, распахнутыми пастями, усеянными желтоватыми зубами. Маленькие глазки отсвечивали зеленоватым огнем. Пятнистая шерсть напоминала окрас гиен. А запах от выродков с легкостью перебил остальные. Они странно захихикали, мерзким смехом, очень напоминавшим собачий лай, а затем переглянулись:

- Ещё один бездомный, - протянул один. - Что делать будем?

- То же, что и всегда, - с предвкушением ответил тот, который держал баллон. - По голове его и в бак. В том бульоне, который останется после переработки органики, не разберёшь, что там было: объедки или человек.

Теперь уж пришел мой черед удивляться:

- Да вы что... мужики, совсем охренели? Зачем вам это?

Тот что стоял с баллоном в руках, лишь неопределенно пожал плечами:

- Это весело, - просто ответил он. - Вы так забавно кричите, когда плавитесь в баке. Становитесь одним целым с мусором.

- По сути, вы и есть мусор, - зло добавил второй. - Паразиты города. Как крысы. Или голуби. Так что от этого есть определенный плюс.

Краем глаза я заметил, как дверь цеха бесшумно приоткрылась, и в небольшой цех, заставленный мусорными баками, кто-то прошмыгнул. Он спрятался за крайним контейнером у самого входа.

- Ладно, Пора.

Мусорщики шагнули вперёд, и я попятился, прижимаясь к баку. А через секунду, в игру вступил ещё один участник этого спектакля.

Он осторожно вышел из своего укрытия, шагнул вперёд, хватая мужика с баллоном за затылок и с силой опуская его голову край контейнера. Мужик и пикнуть не успел. Раздался глухой стук и на краю контейнера появилось красное пятно. Парень отпустил оглушенного противника, и тот тяжело шлепнулся на каменный пол.

Второй противник удивлённо смотрел на меня. В его злобных глазах из-под тяжелый надбровных дуг читалось явное непонимание, как такое произошло. Впрочем, удивление мигом сменилось страхом:

- Да ладно тебе, мужик, проскулил он. - Мы…

Договорить ему никто не дал.

Мой неожиданный союзник шагнул вперёд, ткнув кулаком в подреберье и заставив противника согнуться пополам. Он тщетно пытался втянуть в себя хоть глоток воздуха, но удар вызвал паралич дыхания. Мой напарник развернул его, перегнув через край контейнера, схватил за ногу, дёрнув на себя. Противник скрылся в баке. Он попытался было встать из мусорной кучи, но сил его хватило только на то, чтобы ухватиться за край контейнера когтистыми пальцами. А пришедший уже торопливо скинул в контейнер труп его оглушенного напарника и ударил по пальцам металлическим баллоном. Мусорщик заорал, но лапу не разжал. Но ввязавшийся в драку ударил ещё два-три раза. Потом прикрыл лицо рукой, вырвал скобу-блокиратор из баллона с кислотой, бросил баллон в бак и быстро закрыл крышку контейнера.

Внутри ударили. А потом зашипело и до меня донёсся дикий, нечленораздельный вой. Контейнер заходил ходуном. Это кислота начала свое дело, превращая органику в кисель. А вместе с органикой, быстро растворялись и горе-работники.

Крик быстро захлебнулся, превращаясь в агонию. Вскоре вой и удары стихли.

- Ужасная смерть, - закашлявшись, пробормотал мой спаситель, глядя на контейнер. - Впрочем, поделом. Долбаные уроды. Кстати, ты мог бы мне помочь.

Только что при мне человек убил двоих опасно жестоким и циничным способом, и ещё спрашивает, почему я ему не помог? То, что эти мусорщики казались мне совсем не людьми, я решил не думать. Видимо, я траванулся чем-то внутри бака. Может, там ролы тухлые оказались.

Неожиданный помощник обернулся ко мне, все мои возмущения как ветром сдуло. Я аж попятился от неожиданности. В глазах моего спасителя пульсировали, разгораясь и потухая, багровые угли, заменявшие ему зрачки.

"Имя: Вульф.

Класс: инквизитор.

Уровень: четвертый".

Буквы всплыли над головой моего нового знакомого. Опять?

- Да блядь!

Мой спаситель затряс рукой и бросился к шкафчикам, стоявшим в углу бокса. Видимо, несколько капель кислоты из баллона попали ему на руку.

- Как же жжет. У-у-у, сука! Там по-любому должна была лежать аптечка, - бормотал он. - Не верю я, чтобы за все время работы с кислотой не было здесь химических ожогов. Ну вот не верю и все тут.

"Получено задание: первая помощь. Окажите Вульфу первую помощь.

Награда: разблокирование вспомогательной способности "первая помощь".

- Да не стой ты, блядь, столбом! Помоги! Ай, сука, как жжется!

Памятуя о том, как этот человек разобрался меньше минуты назад с двумя людьми, причем с особой жестокостью, я стремглав бросился к шкафчикам. Очень уж мне не хотелось попасть в мусорный бак следом за теми несчастными. Уверен, ещё один баллон кислоты мой новый товарищ найдет.

Аптечка здесь нашлась. Даже не аптечка. Целый медицинский шкафчик. И открыв его, я присвистнул: чего здесь только не было. И для удобства поиска, все препараты были разложены по промаркированным полочкам.

Я порылся на полке и нашел флакон, на котором кто-то заботливо написал “щелочь”. Видимо, здесь не только я сомневался в умственных способностях персонала цеха.

- Давай руку!- отрывисто приказал я и быстро плеснул на омытую уже под водой кожу щелочь.

- Пора сваливать, - процедил Вульф, когда я туго перемотал обработанную руку найденным в шкафчике бинтом.

"Выполнено".

"Первая помощь".

Награда: доступ к вспомогательному навыку "первая помощь" разблокирован".

Получен новый уровень. Получено одно распределенное очко умений.

Получено задание: Отступник.

Это задание начинает цепочку классовых заданий.

Награда за выполненную цепочку заданий: тридцать две карты класса "Отступник" уровня легендарный. 

Время на выполнение первого задания: двадцать четыре часа".

Словно в подтверждении слов, мигнул таймер обратного отсчета. Двадцать три часа пятьдесят девять минут.

- Эй, как тебя там? Шулер. Сваливаем отсюда!

Морок развеялся и я обернулся. Вульф уже стоял в одном из белых защитных костюмов, скрыв лицо под респиратором. В руках он держал такой же.

- Надевай.

- Поиграем в хитмана? - хитро переспросил я. План выйти с завода в костюмах рабочих был хорош. Пожалуй, скоро начну уважать своего нового товарища. Живут в его голове дельные мысли.

Костюм был тесноват. Возможно, не стоило надевать его поверх перепачканной мусором грязной и вонючей одежды. Но запасного комплекта шмоток не было.

- Идём, - прошипел через фильтры респиратора Вульф.- Но тебе стоит не мешкать и не задавать тупых вопросов. Взаимопомощь как фактор эволюции. Возможно, ты и эволюционируешь из простейшей формы жизни во что-нибудь… более сложное. Идём.

Впервые в жизни я доверился абсолютно незнакомому человеку и слепо следовал, ведомый его подсказками. Не сказать, чтобы выбора у меня было очень уж много. Скорее, от безысходности.

Он открыл дверь и вышел в коридор. Остановился у карты эвакуации, провел пальцем по нарисованным коридорам.

- Нам сюда.

Я лишь коротко кивнул, направившись следом за прирожденным. Именно так, один мой знакомый называл людей, склонных к старому доброму ультранасилию. То есть тех, кому нравилось калечить и убивать. Проще говоря, всякого рода психов, социопатов и прочих людей с отклонениями.

Ладно, теперь нужно как можно быстрее выбраться отсюда. Разберусь, что за люди гонялись за мной по городу. И отчего я очнулся в каком-то притоне. Может быть, мне там почку вырезали. Невольно поежился и тут же захотел еще раз ощупать себя на предмет повреждений.

Вульф почти бежал по узким коридорам, расталкивая немногочисленных работников мусоросборника. Временами он останавливался у коридорных разветвлений, что-то бормоча себе под нос. Только вот что именно было не разобрать. Как он ориентировался в этом лабиринте, так и осталось для меня загадкой. Но ему удалось оказаться к двери с надписью "Служебный выход". Дверь заскрипела, выпуская нас на волю.

Мы вышли в небольшой двор-колодец, прямоугольником расположился между четырех серых промышленных корпусов, принадлежащих, по-видимому, какому-то старому заводу. Перед глазами представала асфальтированная площадка, у дальней стены виднелся ряд мусорных баков с маркировкой жилых комплексов и несколько мусоровозов. У одной из машин стояла пара рабочих в синих комбинезонах. На входе во двор виднелись железные ворота с автоматизированным постом охраны.

- Эх, прикончил бы тебя, да штраф получать неохота, - с сожалением протянул Вульф, сняв респиратор и сверля меня немигающим взглядом.

- Прикончить? - оторопело переспросил я.

- Ну, ебнуть, - пояснил Вульф. - Но ты низкоуровневый. Да и зарегистрирован не так давно. Даже инициацию не прошел. Теперь ты под защитой системы на сорок восемь часов. И кураторы не одобрят твоего убийства.

- Что тут блядь было вообще? - не удержавшись, спросил я.

- Гноллы, - спокойно ответил Вульф.

- Гноллы?

- Ну да. Мусорщики. У меня был на них квест. Система посчитала их социально опасными, и выписала на них задание. Пришлось, вот, ебнуть нескольких особо ценных. А потом, система попросила вывести тебя с территории.

Так, блять. С ним не договориться. Совсем крыша у мужика поехала. Квесты какие-то, кураторы. Пора сваливать от него.

- А давай я тебе помогу? - хитро прищурившись, предложил я. - Отвлеку охрану, а ты пока уведешь тачку и свалим отсюда.

- Хм. А дельная мысль, - одобрил напарник. - Чеши, давай, к посту.

Он махнул рукой в сторону выезда, и я послушно направился в указанном направлении.

- Эй, ты ещё кто? - начал было дюжий мужик, едва я подошёл к его будке. Но договорить ему я не дал:

- Слушай, тут такое дело. Видишь вон того парня? Он только что двоих существ насмерть убил. И мне угрожал.

Мой голос трясся от страха, а руки подрагивали, когда я указал в сторону, где стоял Вульф.

- Который? - не понял охранник. - И что значит - существ?

Я обернулся, да так и застыл. Слова застряли у меня в горле. И все, что мне оставалось - это беззвучно шевелить губами.

Двор был пуст. Никакого Вульфа там и в помине не было.

- Так что за парень? - настороженно переспросил собеседник.

- Вульф. Он убил двух гноллов - мусорщиков в цеху переработки, - забормотал я, озираясь по сторонам.

- Да ты что? - поразился мужик. - Волк убил двух гноллов? В цеху переработки?

- Именно. Они хотели убить меня. Подумали, что я бродяга, и решили сделать мир чуть чище. Мерзкие такие мужики в масках пятнистых гиен. А Вульф убил их, - добавил я. - Почему у вас люди в масках гиен ходят. У вас что? Маскарад какой-то?

Охранник на миг нахмурился, однако через секунду на его лице проступило нечто вроде понимания:

- А, вон ты про что, - осторожно начал он. - Ну, раз так - дело и впрямь серьезное. Идём, расскажешь все подробнее.

Он осторожно взял меня за плечо и повел к будке охраны.

- Этого Вульфа давно ищут, - произнес он, пропуская меня внутрь небольшого помещения. - Всех собак на территории перебил, живодер. А теперь вот, людей с шакалами путает.

- С гиенами, - поправил я.

- А, гиены шакалы - один хуй, - отмахнулся охранник. - Сейчас я передам предупреждение своему начальству. А ты здесь посиди. Чаю попей.

Пост охраны был небольшим. Узкий лежак напротив входа, покрытый масляными пятнами стол, на котором скособочилась стопка газет и небольшой ноутбук с три джи модемом, да рассохшийся табурет. А больше в помещении не было ничего.

Я осторожно уселся на табуретку, которая жалобно заскрипела под моим весом, и уставился на монитор, на который транслировались записи с установленных по периметру предприятия камер. Передо мной как по волшебству появилась кружка, из которой свисала на нитке бумажная этикетка. Переговариваясь с кем-то по рации, охранник вышел из будки.

Я осторожно взял кружку, сделал глоток горячего сладкого чая. Язык обожгло, и я поморщился. Кончик языка словно покалывало маленькими иголками. А следом пришло и лёгкое онемение.

Я взглянул в окно. Охранник стоял на пороге, говоря в рацию и то и дело посматривая в мою сторону. Интересно, что он там рассказывает?

Я отхлебнул чай, с интересом уставившись в камеры. Язык снова занемел. Только теперь, чувствительность пропала не только у кончика языка. Я осторожно притронулся кончиком языка к зубам. Прикусил щеку. И результат этого опыта мне решительно не понравился. Мне словно вкололи анестезию, полностью лишив чувствительности. И что-то подсказало мне, что дело было совсем не в ожоге горячим чаем.

"Вы были отравлены.

Сбор информации…

Сбор завершён.

Препарат, который был использован для отравления: 

натриевая соль γ-гидроксимасляной кислоты.

Разблокирована новая специализация: химик".

"Что за хуйня"? - мелькнуло у меня в голове. Я уставился на кружку с чаем. Попытался было взять ее, но рука словно налилась свинцом. Веки словно сами собой закрылись, и стол быстро приблизился, врезавшись в мое лицо и выбивая из меня остатки сознания.

- Кажется, он пришел в себя.

Я с трудом открыл глаза, осматривая комнату. На глаза словно накинули пелену, отчего изображение было размытым и нечётким.

Попытался пошевелиться, да не тут-то было. Все мое тело будто сковали по рукам и ногам, лишив возможности двигаться. Свободно двигалась только голова. Чем я и воспользовался.

Небольшая белая комната. Высокая кровать, у изголовья которой стоял какой-то хитроумный аппарат. Умывальник в углу у входа и шкаф для одежды. Вот и вся скудная обстановка.

- Где я?

Слова дались мне тяжело. Язык будто распух и с трудом ворочался во рту.

- Успокойтесь, все хорошо.

Надо мной с обеспокоенным видом склонилась девочка в белом халате. Очень миленькая, надо отметить. Русые волосы, собранные в хвост, большие голубые глаза, чуточку пухловатые губки.

И теперь, когда она склонилась так низко, мне открылся прекрасный вид, скрывающийся за распахнутым воротом халатика. Этот вид совершенно загипнотизировал и зачаровал меня, лишив желания задавать вопросы. Девушка заметила это, но халат запахивать не стала. Мне же лучше.

- Вам стало плохо на мусороперерабатывающем заводе. У вас начался бред и галлюцинации. Это нормально. Тяжелое производство, работа с химикатами часто вызывают подобный эффект. Но для проверки, вас доставили сюда.

- Куда это: сюда? - не понял я.

- В больницу имени святого Николая Чудотворца, - спокойно починила девушка.

- В дурку?

Про больницу на набережной ходило много слухов самого разного толка. Одни сетовали на карательную медицину, другие говорили, что это лучшее место, в котором им довелось побывать. Если бы мне, конечно, дали выбор - я предпочел бы посетить Бехтеревку. Но, как говорится, за неимением горничной…. Ладно.

- Алексей Иванович просил сообщить, когда вы придёте в себя. Гена, проводи нашего гостя.

"Куда это проводить? На шоковую терапию? Или опыты на мне ставить будете"? - хотел было спросить я, но тут дверь открылась, и в палату вошёл Гена. И при виде его я премного забеспокоился. Основания для этого были. Детина был двухметрового росту, широкоплечий, абсолютно лысый, с лицом, более похожим на морду бульдога. Огромные ноздри шумно втягивали воздух, мясистые губы растянулись в ухмылке, обнажая кривые зубы. Мне показалось, что их чуть больше, чем положено иметь человеку. Крутые надбровные дуги нависали над глубоко посаженными глазами с красноватыми белками. Столкнувшись взглядом с вошедшим, я гулко сглотнул.

- Опять...

"Имя: Гена.

Раса: огр.

Уровень: скрыто

Уровень агрессии: нейтрален.

Психологическая устойчивость: высокая.

Показатель силы: выдающийся

Активируемые умения: садизм.

Едва я увидел последнюю строчку во всплывающем сообщении, как спорить да протестовать мне сразу расхотелось. Плевать, что весь интерфейс казался мне бредом. И вид самого мужика был далек от человеческого образа. Чутье подсказывало мне, что стоит прислушаться к информации. Поэтому я безропотно позволил Гене развязать себя и встал с кровати. Мыслей о побеге тоже не было, едва я заметил многообещающий взгляд Гены, который предрекал мне все муки ада, если я сделаю хоть шаг в сторону.

- Идём, - пробасил огр, слегка толкнув меня в спину. И от этого толчка, я едва не улетел к двери.

Ноги казались ватными, но идти я все же смог и без посторонней помощи. Огр внимательно следил за мной, с явной надеждой, что я сделаю ему подарок и выкину какую-нибудь глупость. Но творить бардак в дурке неблаговидное занятие. Оно может создать иллюзию, что ты тут на своем месте.

По дороге мы встречали сотрудников, походящих на Гену сопровождающих бедолаг разной степени вменяемости. Однако, почти все они не производили впечатления страдающих. Большинство были под препаратами и явно довольны происходящим. Хотя я видел то, чего быть совершенно точно не могло. Пациенты улыбались лягушачьими ртами, разевали змеиные пасти, свешивали огромные раздвоенные языки. Я смотрел на рожи, сошедшие со страниц страшных сказок. Тут были все: упыри с обгоревшей на солнце кожей, полусгнившие зомби, оборотни, обритые чьей-то безжалостной рукой. Один из них напрасно пытался ухватить зубами бегающих по нему блох. Никто не замечал, что коридор больницы кишит монстрами. Медсестры, почти все люди, без особого интереса наблюдали за происходящим, а доктора со скучающим видом выслушивали бред своих клиентов.

Будущее казалось мне не просто туманным. Пожалуй, я могу и подзадержаться в этом неуютном местечке.

- Дай крови, - качнулся в мою сторону доходяга с горящими глазами. С его рта стекала мутная слюна, а зубы оказались длинными и тонкими словно иглы.

- Боря, не зли меня, - резко оборвала начавшуюся между нами беседу дородная санитарка и подмигнула мне единственным глазом посреди лба.

Гена шикнул на нее и подтолкнул меня идти дальше.

Длинный коридор вывел нас к кабинету, на котором красовалась золочения табличка.

"Заведующий отделением психиатрии, доктор медицинских наук, Калинин А. И".

Гена постучал в дверь, и дождавшись вежливого "войдите" открыл дверь и сделал насмешливый жест, приглашая меня проследовать первым. Я пожал плечами, входя в кабинет.

Комната была небольшой, но на удивление уютной. Широкий стол с тонким ноутбуком, кипой блокнотов и пустым стаканчиком из-под карандашей, ведь никто не хочет давать потенциальным психам возможного оружия нападения. Кожаное кресло владельца этого места оказалось старомодным. Всем своим видом оно обещало пользователю отсутствие геморроя. Мягкий диванчик подпирал стену с большой картиной с изображением спокойного южного моря и белого маяка. Ни дипломов, обычно выставленных напоказ, ни фотографий с известными личностями тут не было. Видимо этому специалисту не нужно было доказывать каждому вошедшему собственную значимость. Второй вариант меня устраивал меньше. Доктор вполне мог оказаться ненастоящим.

Невысокий мужчина средних лет, в белоснежном халате, под которым виднелась рубашка и изумрудный галстук, благодушно мне улыбнулся. К счастью, он оказался вполне себе человеком, хотя я поймал себя на мысли, что неплохо было бы проверить его на наличие хвоста.

- А, юноша. Проходите, присаживайтесь, - предложил он, указывая на стул.

Огр вошёл было следом, но мозгоправ остановил его:

- Не стоит, Геннадий. Право слово, этот юноша не выглядит агрессивным. Будь добр, подожди за дверью.

Гена с тоской взглянул на меня, кивнул и скрылся в коридоре, прикрыв дверь.

- На удивление хороший работник, - поделился доктор. - Нам очень повезло с персоналом. Знают свое дело и очень расторопны. Когда нужно.

Предупреждение я услышал и кивнул, чтобы сообщить об этом. Ясно, что стоит врачу только пискнуть и Гена ворвется, чтобы реализовать свои возможности в ломании строптивого пациента.

- А вы располагайтесь, - с улыбкой продолжил доктор. - Денис Сергеевич.

Он поправил на переносице очки в золотистой оправе и склонился над папкой, которая лежала перед ним на столе, перебирая бумаги.

- У меня к вам лишь несколько вопросов, молодой человек.

Я подобрался и смиренно сложил руки на коленях. Выглядеть агрессивным не хотелось. Гена ведь ждет повода.

- Хорошо ли вы спите?

- Нормально, - я повел плечами.

- Кошмары? Трудности с засыпанием?

- Нет.

- Препаратами балуетесь? - тут он лукаво посмотрел на меня поверх стекол.

- Не имею привычки, - отчеканил я уверенно.

- Алкоголь?

- В пределах разумного.

- Разумного, - повторил Калинин иронично и усмехнулся только ему понятной шутке. - Считаете себя человеком разумным?

- Генетически…- начал я.

- Ясно-понятно, - хмыкнул доктор и откинулся на спинку кресла. - Вам нравится цвет этих стен?

Опешив от такого вопроса, я оглянулся.

- Теплый бежевый оттенок, - помог сориентироваться он. - Думаете, летом здесь жарче из-за этого?

- А какая разница? Все зависит от температуры за окном или кондиционера.

- Ну, что я могу сказать, юноша, - доктор снял очки и принялся протирать стекла салфеткой. - Результаты обследования в норме. Наше с вами общение убедило меня, что я могу вас обрадовать: вы совершенно здоровы. Так что не смею вас более задерживать в нашем отделении. Тем более, у вас ведь ещё есть срочные дела?

- А эти... галлюцинации?

- Какие галлюцинации? - улыбаясь, уточнил доктор.

- Ну, надписи разные появляются над головами, - начал перечислять я. - Комната ещё какая-то. Меня там сфотографировали вроде как для уголовного дела. Просили выбрать имя и игровой класс. Как в компьютерной игре.

- Любопытно. Как чувствуете себя, кстати, когда видите эти галлюцинации? Голова не болит? Не кружится? - заботливо спросил он.

- Да вроде нет, - осторожно ответил я, припоминая эти события.

- Ну и отлично. А что до галлюцинаций - так это абсолютно нормально, - развел руками психиатр. - Все мы немного того. Не в своем уме, - он покрутил пальцем у виска, наглядно демонстрируя недалёкие умственные способности населения:

- Так что же, это повод каждого гражданина в психушке задерживать? Тогда вся страна будет на государственном обеспечении. Как, кстати, ваша новая татуировка? Не беспокоит? А то эти ваши прыжки по мусорным бакам…. От антисанитарии хорошего мало. Дайте я посмотрю.

Я настолько офигел от услышанного, что, не задумываясь о происходящем, протянул ему руку. Доктор с интересом принялся рассматривать рисунок.

- Ага, прижилась, - удовлетворенно отметил он, записывая что-то на листе. - Это хорошо. Так и запишем…

- Вы… что несёте? - начал было возмущаться я. - Как эта татуировка, сделанная хрен пойми кем, связана с моими галлюцинациями?

- Не хрен пойми кем, а Гаитянином, - поправил меня доктор. - Он лучший мастер в городе. А эта татуировка позволяет вам вступить в особое общество. И для начала, так сказать, принять участие в простой народной забаве: охоте.

- На кого? - уточнил я.

- На самого хитрого, хищного и опасного зверя. На человека, мой друг, - хитро ответил доктор, и тут же поправился,- Ну, не совсем на людей. Много кто маскируется под людской личиной, хотя людьми их назвать сложно.

- Поясните, - осторожно попросил я.

- Вы ведь уже видите, что не все люди вокруг нас имеют отношение к человеческим индивидам, - хитро прищурился доктор. - В этом заведении и подавно. Тут существ на один квадратный метр больше, чем мух на брошенном на свалке трупе.

- Не понимаю, - по спине пробежал холодок. - Я ведь отравился чем-то на том мусорном заводе. Надышался и теперь мне кажется…

- У вас есть уникальная возможность видеть мир таким каковым он является. Все сущее видится вам без масок. Их внутренний мир вывернут наизнанку и предстает пред вами во всей красе. Точнее, во всей своей уродливой реальности.

- И что в этом хорошего?

- Вы можете очищать мир от вырожденцев без моральных терзаний. Ведь сущность этих личностей для вас не секрет.

- Я пас, спасибо, - ответил я, откинувшись на спинку стула и скрестив на груди руки. Видимо, этот доктор сам того… переработал. Вот чердак у него и стал подтекать. Проще говоря, тронулся умом.

- Вы совсем не поняли, юноша, - принялся терпеливо объяснять доктор. - Вы должен делать все, что я скажу. Потому что именно это единственный шанс выжить. Хотя нет, - он картинно стукнул себя по лбу, - Есть альтернативы. Например, попасть в городской морг, если откажетесь. Или остаться здесь. Но сразу предупреждаю: в этих стенах вам не очень понравится. Вы познаете на себе, так сказать, всю мощь карательной психиатрии. До полугода на аминазине, и поверьте - после такого лечения, говорить о странных галлюцинациях да существах уже не захочется. К слову, о вашей новой роли.

Он открыл верхний ящик стола, достал запечатанную колоду карт, и продолжил их передо мной на стол:

- Вот, держите. Инициацию вы прошли. Причем успешно. Сами усомнились в своем психическом здоровье, что редкость. Психологическая устойчивость у вас на максимуме, парень. Это…. Достойно.

Последнюю фразу он протянул с неким уважением.

- Теперь откройте эту колоду и посмотрите на карты.

Я смерил доктора долгим внимательным взглядом, но не увидел издевки. Он был серьезен. Послушно распаковал коробку, что делает эта карта.

"Вы получили стартовый набор новичка.

Количество заклинаний в наборе: 30.

Количество карт оружейных комплектов: 2".

- Гаррота, - прочитал я описание на пластиковом прямоугольнике, на котором была изображена удавка, которую держала рука в черной перчатке. - С вероятностью 50% убьет противника, на которого было обращено заклинание.

Серия приемов: карта возвращается в колоду игрока.

- Чудны дела, - я оторвал взгляд от карты и с удивлением посмотрел на психиатра. - Доктор, можно полюбопытствовать? Что за хуйня тут творится?

Лицо доктора презрительно скривилось:

- Будем считать это социальным экспериментом, - спокойно ответил врач. - Из убийц, садистов, хулиганов, мошенников, отморозков и прочих отбросов общества была добровольно - принудительно создана фокус - группа. С татуировочной краской в организм был введено вещество, которое воздействует на участки коры головного мозга, вызывая выброс особых комбинаций гормонов. Они позволяют расширить сознание.

При упоминании вируса в краске я закатал рукав рубашки, с ужасом глядя на татуировку:

- Что за нах...

- И хватит сквернословить, - живо перебил меня доктор. - Я этого не люблю. Будешь ещё ругаться матом - позову Гену, и он обучит тебя манерам. Все понял?

Я кивнул.

- Ладно. Пропущу все умные слова, потому что ты все равно их не поймёшь, и объясню простым понятным тебе языком: в краске содержится вирус, который меняет тебя. Вызывает необратимые изменения в мозгу.

Слово “необратимые” коротнуло меня знатно. Если эта необратимость заключается только в галюнах - ещё половина беды. А ну как эти изменения остальной организм затронут? Стану овощем - и привет.

- На этот счёт можешь не переживать, - успокоил меня доктор, и я аж вздрогнул от неожиданности: этот ебаный колдун ещё и мысли читать умеет?

- Эти изменения, что коснулись и глубоко изменили тебя, не очень будут мешать тебе в дальнейшей жизни. Если ты будешь следовать нехитрым правилам. Даже наоборот: в какой-то мере, сделают лучше. Тебя ждут великие дела. Например, классовое задание. Оно же на время, да? - и дождавшись моего утвердительного кивка, доктор продолжил: - На твоём месте, я бы бросил все силы на его выполнение.

- А если не успею? - полюбопытствовал я, перетасовывая колоду в руках.

Доктор поморщился:

- Как бы тебе объяснить более доходчиво…. Система не любит тех, кто отказывается от выполнения заданий, либо не выполняет их за отведенное время. Идём. Кое-что тебе покажу.

Алексей Иванович встал со стула и поманил меня за собой. Я лишь пожал плечами и направился следом за ним. Что-то мне подсказывало, что информацией он поделиться полезной.

В коридоре, прямо у двери в кабинет, нас ожидал Гена. Он застыл в позе статуи на диванчике. Скрестив руки на груди, не шевелясь и даже не моргая. Щелчок замка вывел его из этого состояния анабиоза. Мужик вздрогнул и внимательно посмотрел на доктора, словно ожидая дальнейших распоряжений.

- Отдыхай, Гена, - улыбнулся врач. - Мы мило побеседовали с юношей. Он не желает никому причинять вреда. Идёмте за мной, молодой человек.

Я не стал спорить и покорно побрел следом за доктором по коридорам больницы. На обитателей этого места я решил больше не засматриваться. Жутковато все же.

- Лёгкие пути не для тебя? - не оборачиваясь, спросил доктор.

- О чем вы? - не понял я.

- О колоде. Видишь ли, в чем дело… - доктор на мгновение сделал вид, что задумался, - колода отступника в основном состоит из карт других классов. А победа в партии строится на комбинациях карт. Понимаешь?

- Пока не совсем.

- Игрок должен использовать карты в строгой последовательности, чтобы одержать победу в партии. Чем длиннее серия, тем лучше. У тебя же будут карты разных классов. Всегда. Нужно разобраться во всех аспектах игры, чтобы правильно разложить карты в партии.

- Думаю, я научусь, - буркнул я. - Ученик я способный. Да и карты меня любят.

Доктор подошел к двери с табличкой «Отделение 2» и извлек из кармана ключ. Тот крепился к поясу брюк на тросике. Я же невольно сглотнул, подозревая, что вхожу не в самое дружелюбное место.

- Не переживайте, юноша. Вам ничего не грозит. Всего лишь ознакомитесь с наглядными материалами и послушаете мою лекцию.

- Вам ведь нравится все происходящее? – решил уточнить я.

- Развлечений с каждым годом становится все меньше, - пожал он плечами.

Коридор выглядел не так ухожено, как тот, по которому меня раньше вел Гена. Еще и воняло здесь отвратно. Как в подъезде без домофона.

Заприметив нас, засуетились две медсестры, которые поначалу показались мне мужиками. Здоровенные бабы, похожие на Гену в несвежих хирургических костюмах, без следов косметики и свежести волос смерили меня подозрительными взглядами. Таких страшных видеть мне еще не приходилось. Хотя, вполне возможно, я слишком мало пожил на этом свете и недостаточно пил. Только вот не могу представить, сколько надо опрокинуть в себя этанола, чтобы позариться на такое вот чудовище? Широкие скуластые лица, выступающие надбровные дуги над поросячьими глазками, мясистые губы - такое чучело заставит не одну ворону в огороде пасть от сердечного приступа. Не удивлюсь, если пациенты отсюда убегать не станут, только чтобы между ними и этими бабами оставалась закрытая дверь палаты. Я вот точно не решился бы остаться с такой вот наедине.

- Девочки, мы тут с экскурсией,

- Проверка? – пробасила одна из сотрудниц, с силой втягивая в себя воздух. – У нас все в порядке…

- Зина, - резко оборвал ее Калинин, - иди поешь. Или покури, что ли, честное слово, - он повернулся ко мне и колко заметил, - Иногда мне кажется, что не я тут главный.

- Ей-богу, у нас все хорошо, - продолжала Зина, отчаянно подавая знаки своей напарнице, которая усиленно делала вид, что не загораживает от нас дверной проем.

Там, за телом второй медсестрищи был заметен тщедушный парень, который тер огромной тряпкой пол. Полосатая пижама явно принадлежала пациенту. Тот развернулся, уставившись белесым взглядом и раззявил беззубый рот, став похожим на рыбу. Выступающие кости, обтянутые землистого цвета кожей, напоминали труп.

- Вы совсем ополоумели? – опешил Калинин. – Буйного выпустили?

- Это из первого блока, - сконфуженно пояснила Зина. – Трудотерапия. Санитары убирать-то не хотят. Говорят, им хватает таскать этих уродцев, а дерьмо мыть не пристало…

- Заткнись, - процедил доктор и даже я поежился от его ледяного тона. Вот теперь он перестал казаться добрым дядюшкой. Передо мной был волевой и расчетливый человек, который знает цену себе и отвечает за слова.

- Больного отвести в блок, все вымыть и почистить. Вернусь завтра и проверю все. В том числе журналы, сейф и порядок в отделении. Развели тут бардак!

Алексей Иванович опомнился, посмотрел на меня задумчиво и мне даже показалось, что он всерьез раздумывает запихнуть меня сюда, чтобы не болтал лишнего.

- Я ничего не видел.

- А вот это точно, - устало качнул головой доктор. – Вы еще ничего не видели. Перед вами открывается удивительный мир, юноша. Вся жизнь по-другому пойдет.

- И как это все работает? - потрясенно спросил я.

- Ты про псевдоигровой интерфейс? Да все очень просто. Тебе выдалась уникальная возможность с первого раза понять, кого встретил — ублюдка или настоящего человека. И все благодаря этим вот галлюцинациям.

- А можно ли чуточку поподробнее?

- Видишь ли, психологическая устойчивость многих существ крайне нестабильная. Бывает так, что синий дух, который сидит на дне бутыли с брагой, подчиняет человека себе. Обезличивает его. Извращает душу. А путь деградации ведёт этого человека к тому, что он мутирует в существо, лишенное остатков человечности. И система может это распознать. И показать тебе, кто перед тобой: человек, или лишь оболочка, в которой таится существо.

- Хорошая лекция о вреде алкоголя, - задумчиво протянул я.

- Не только синие духи извращают человека, превращая его в существо, - терпеливо продолжил объяснять Калинин. - Скорее, лишь один из множества путей, которые ведут к деградации и вырождению.

- А Система, типа, оправдывает убийство существ? - поинтересовался я.

- Не все существа плохие. Ты же видел Гену? - не оборачиваясь, спросил Калинин.

- Это риторический вопрос? - счел нужным уточнить я.

Но доктор не обратил никакого внимания на мое уточнение:

- Так вот. Он - огр. Хотя он только недавно начал изменяться. Как и многие, кто здесь работает. Гена старается подавить в себе это, и я надеюсь, что необратимой мутации не наступит. И я не виню его в этом. Эта работа, - мужчина обвел пространство рукой, - меняет людей. Проверь, когда каждый день видишь рожи одна другой гнуснее, когда к тебе привозят на освидетельствование серийных убийц и маньяков, которые хотят уйти от наказания, сославшись на безумие - сложно остаться человеком. Поэтому в этой работе есть льготы: длинный отпуск, ранняя пенсия, доплаты. Но профдеформацию никто не отменял. Вот и выходят подобные вещи. Как работник он незаменим. А то, что у него есть небольшие отклонения - так и что с того? У каждого свои недостатки. Такие недостатки есть у многих членов нашего общества. Поэтому система поощряет уничтожение лишь тех, кто окончательно стал вырожденцем. Алкоголиков, наркоманов, существ, несущих угрозу социуму типа наркоторговцев. Агрессивных социопатов, склонных к насилию и погромам. На таких система выдает задания. Либо, поощряет уничтожение существа, если оно проявило агрессию к игроку. Или дружелюбному члену общества.

- Выходит, система поощряет тех, кто отходит от социальных норм?

Калинин остановился. Развернулся, пораженно глядя на меня:

- А тебе удалось меня удивить. Ума не приложу, откуда такой оборванец вроде тебя, знает столько умных слов. И да и нет. Многие, так или иначе, отходят от социальных норм. Но многие оступившиеся ещё склонны к перевоспитанию. Они не утратили человеческий облик. Либо стали нейтральными существами. Скорее, система заставляет игроков избавлять социум от существ, которые перестали быть людьми. Проще говоря, всяких вырожденцев, чей мозг и душа уже необратимо изменены.

- А проклятье? - спросил я.

- Ты о чем? - не понял Калинин.

- Одни… существа сказали мне, что я проклят, - осторожно ответил я, особо не вдаваясь в подробности. Уж очень не хотелось мне пересказывать сон-кошмар, в котором я видел упыря, мадам Каталину, и жуткий танец Лоа, которые приняли меня в игру.

- Проклятье - это всего - лишь термин. Он означает, что твой организм пережил прикосновение к игровому предмету. А это даётся не каждому, скажу я тебе. Немногим удается сохранить разум, увидев самый край Темной стороны. Самые внушаемые говорят, будто бы слышат голос, что призывает их. Этот голос творит с подобными людьми страшные вещи. И зачастую люди сходят с ума, пополняя ряды психиатрических клиник. Либо пытаются скрывать это помешательство и вести себя как нормальные люди. Они еще не забыли, что это значит - быть нормальными. Такие вырожденцы живут словно по инерции. Они ходят на работу, выстаивают очереди в банках, сидят на соседнем кресле метро…

Я похолодел от мысли, что все это время жил в обществе, населенном такими вот тварями, и не замечал этого. Просто не знал о его существовании.

- Такие недочеловеки не до конца осознают, что они теряют себя. Многие заводят семьи и детей, получают образование, берут в ипотеку квартиры. Они следят за трендами, проводят вечера у телевизора, жуя всякую дрянь. Постепенно они перестают ощущать вкус любимых продуктов, получать удовольствие от простых вещей, которые раньше любили. Это ломает почище любой отравы. Представь, что сущность каждого стремится к полноценному бытию, а оно уже недоступно. Наступает момент, когда существа начинают искать другие методы удовлетворения своих потребностей. Одни принимают наркоту, другие пьют, третьи играют. Есть те, кто ищет только секса, кто-то боли. Кто-то становится адреналинозависимым.

Я задумчиво потирал татуировку, едва замечая неприятные ощущения на коже.

- Таких можно узнать и без способностей. Они всегда голодны и никогда не бывают полностью удовлетворены. Им всегда мало. И все это очень быстро начинает приедаться. Теряется острота восприятия. Приходится увеличивать дозы, проверять свое тело на прочность.

- И это необратимо? Кто-то способен обратиться снова в человека?

- Возможно. Но если и да - я таких примеров не знаю. Зачастую такие сущности понимают, что общество - это зло, и пытаются сделать мир чуточку удобнее для самих себя. Путем истребления людей. Система закладывает в их головы понятие о справедливости, только вот разум извращает это понятие, превращая человека в неуправляемого психопата.

- О как! - только и мог сказать я.

О том, что действия игроков мало чем отличается от действий этих самых "неуправляемых социопатов", я решил тактично умолчать.

- Хотя это, наверное, и есть самое настоящее проклятие, - продолжил Калинин. - Видеть мир таким, каков он есть, без масок и прочего… думаю, в этом мало приятного.

И в этот момент меня осенило. Словно в моей голове ярко вспыхнула лампочка. Картинка сложилась, и все вдруг стало ясно. И от этого открытия я встал посреди коридора, будто наткнувшись на невидимый барьер:

- Стоп! То есть, Нико сознательно подсунул мне эти карты? Решил проверить, смогу ли я пройти отбор в эту самую игру?

- Не, ну вы посмотрите, какая сообразительная особь, - в голосе доктора послышались нотки явного уважения. - Быстро догадался, что к чему.

- А если бы эти карты не приняли бы меня?

В ответ Калинин лишь пожал плечами:

- Ну не приняли бы и не приняли. Что в этом такого?

Я хотел было что-то ответить, да так и застыл с открытым ртом. Смотрел на доктора, а в душе просыпалась и быстро крепла лютая ярость. Я стиснул зубы, а кулаки, словно само собой, сжались так, что побелели костяшки. И это не осталась незамеченным:

- Прекрасно понимаю причины вашего гнева, юноша. Мало кому нравится быть подопытной крысой, на которой ставят эксперимент. Да к тому же такой, который может закончиться прескверно. Но, во-первых, все прошло хорошо. Ты справился. А во-вторых, скажу сразу: я здесь нет при чем. Моя задача - вводить игрока в суть игры.

Доктор говорил эту пламенную речь, медленно убирая руку в карман халата. Где, скорее всего, был припрятан шприц с транквилизатором. А мне уж очень не хотелось стать овощем. Поэтому пусть и с неохотой, но я подавил желание расправиться с этим добрым дядей. Хотя мысленно я пообещал себе, отомстить и Калинину, Нико при первом же удобном случае. Да и Виктору тоже. Он наверняка был в курсе всей этой истории, и сознательно заманил меня в этот ебучий притон.

- Хотя выводы ты вскоре сделаешь сам. Интерфейс, конечно, ещё не до конца проработан. Можно сказать, сейчас вовсю идёт бета-тест. Но уверяю тебя: этого более чем достаточно.

- Чудные дела, - протянул я недовольно.

- Эх, мальчик, кабы ты знал, во что ты ввязался, - вздохнул доктор, - к слову, мы пришли. Правду говорят, что в хорошей компании да за разговором время летит незаметно. Итак, вот цель нашей экскурсии. И не говори потом, что и этого ты не видел…

Он остановился у одной из металлических дверей с маленьким окошком.

- Вот. Прошу любить и жаловать, - он указал ладонью на дверь, приглашая меня к окошку. - Можете лично убедиться, что времени для обучения у вас будет крайне мало.

Я осторожно подошёл к окну, заглянул в палату.

Небольшая каморка была пуста. Ни кровати, ни другой мебели в ней не было. Лишь в самом углу свернулся в компактный комок в смирительной рубашке какой-то человек. Лица его было не разглядеть: пациент сидел, опустив голову и что-то беспрестанно бормоча себе под нос. Слов было не разобрать: стены, покрытые драной тканью, поглощали все звуки. Но, будто ощутив, что за ним наблюдают, пациент внезапно вскинул лицо, уставившись на меня через оконце. Никогда не считал себя слабонервным, но впервые меня тряхнуло от ужаса и я отшатнулся от двери.

Лицо несчастного было перекошено. Рот раскрыт в беззвучном крике. С тонких бескровных губ, сквозь редкие зубы на рубашку капала пена. Но самое ужасное таилось в глазах этого….

Прав был доктор, говоря о том, что некоторые люди переродились и перестали быть людьми. Хотя вряд ли это существо когда-то было человеком.

На меня смотрели глаза демона, выбравшегося из самых глубин ледяного ада. Багровые угли без радужки, заменяющие существу глаза, часто пульсировали. Он что-то кричал и забился в путах, пытаясь добраться до двери.

- Блядь!

Сердце бешено билось в груди, а по спине спустились крупные мурашки.

- Ну? - со снисходительной улыбкой спросил меня психиатр. - Впечатлены?

- К - к - к то это? - с трудом выдавил я.

Слова дались мне тяжело.

- Это - один из игроков, - терпеливо пояснил доктор, видя мое смятение. - Хотя теперь, по всем документам он числится как пациент номер десять.

- И кто с ним так… как его так угораздило? - я кивнул в сторону палаты.

- Он сам навлек на себя все это. Вернее, его недоверие. Совсем недавно я рассказал ему то же, что и тебе. Но парень отнесся ко всему этому весьма скептически. То есть, не поверил ни единому моему слову. И - вуаля. Он здесь, представляете? Проклятье сожгло его мозг. И теперь, он в палате с мягкими стенами. А класс был добротный. Охотник, - мне показалось, что доктор произнес это с завистью. - Эх, хороший бы вышел боец, да вот теперь в психушке сидит.

Доктор разочарованно покачал головой, как бы сожалея о случившемся.

- Алексей Иванович, вот вы где. Вас ищет Павел Владимирович. Сказал, по очень срочному делу.

К доктору подошла та самая медсестра, которая вывела меня из забытья. И я мигом отвлекся от дурных мыслей. Все мое внимание было привлечено к девушке. И ведь было на что посмотреть: светлые волосы, стянутые в пучок, обнажали тонкую шею, большие синие глаза, обрамленные длинными ресницами, смотрели слегка удивленно, пухлые губы покрывал только блеск.

Изящная, стройная медсестра в облегающем халатике с предательски расстегивающейся пуговичкой над ложбинкой высокой груди казалась неуместной в таком заведении. Таких показывают во взрослых фильмах. Если бы не обувь на плоской подошве, то так бы я и решил.

Заметив повышенное внимание с моей стороны, девушка с опаской покосилась. Оно и понятно. Буйный псих, который стоит прямо перед тобой, безо всякой охраны, даже без наручников или смирительной рубашки. Я усмехнулся и подмигнул ей, пытаясь хоть как-то успокоить, но вызвал этим ещё больший страх. Девушка ойкнула и попятилась назад.

И в этот момент, в камере-одиночке случилось страшное.

Лампа дневного света, закрепленная на потолке, на секунду моргнула и взорвалась снопом белых искр и осколков. А затем, я услышал сочный щелчок разблокировки электронного замка.