Шутка судьбы: мой жар и твой холод

Телефон зазвонил именно тогда, когда Слава втискивал потолстевший на пирожках из кафешки зад в старые джинсы. Ну сказано же: ждите через час! Зачем трезвонить? Дзынь-дзынь-дзынь по мозгам, достали! Схватил трубку, не глядя на экран, и прорычал:
— Какого лешего вам ещё надо?! Уже выхожу! У вас там наводнение, а не пожар, подождёте. Это вообще не мои обязанности, на минутку!

В уши ударил властный грудной голос:

— Огнеслав, как ты выражаешься! Это так вы в этом своём городе общаетесь друг с другом? Вот знала я, что рано тебя отпускать в самостоятельную жизнь! Позоришь мою седую голову…
— Ба, зови меня Славой, а? Не волнуйся так, я тебе с курьером пришлю краску для волос. — Он засмеялся, а бабушка возмущённо фыркнула. — Ну прости, не увидел, что это ты звонишь. У меня просто на работе напряг, а еще хлопцы из Совета Одарённых дёргают постоянно не по профилю. За себя и за того парня на!

— Все два года, что ты нас не навещал, у тебя сплошной аврал? — Начало-о-ось… Позвонила бы вечером со своими нравоучениями! — Дед скучает по тебе. Знаешь же о его проблемах с позвоночником, он разве что на лошадиной дозе обезболивающих высидит в машине, если нам к тебе ехать. А ты…
При упоминании деда волчок по имени совесть ощутимо куснул за бочок. Славе всё то некогда было, то не охота ехать в глушь, в которой интернет жёстко тормозил, а иногда и связь пропадала. А дед два года назад так радовался приезду внучка… Всё хвалился соседям, какой у него замечательный, умный внук, а те кивали и удивлялись их сходству. Что правда, то правда: Славке достались такие же янтарно-карие глаза, острый нос и русые волосы с рыжеватым отливом. А ещё у них с дедом всегда было много общего, им было очень интересно и легко общаться…
Но ёпрст, Слава не сволочь, он язык облохматил, без конца предлагая перевезти бабушку с дедушкой в квартиру. Потеснился бы в двушке-то. Нет же, старики упёрлись рогом, повторяя бред про обузу и про то, что привыкли к своему углу. А, ну ещё не забывали напоминать про родную землю, куда ж без этого.

— Скоро силой перевезу вас к себе! Поймите, что я никогда не любил деревню. Мне это единение с природой с детства поперёк горла стоит! Здесь же больницы рядом, врача можно вызвать в любой момент. Вам тут будет лучше.

— Наш долг — хранить землю рода, которая подарила нам благословение. Если ты о нём забыл, то мы — нет.

Ну да, ну да… Древний как дерьмо мамонта закон. Если в роду волшебников, владеющих силой огня, родилась жар-птица, так же именуемая фениксом, то род должен беречь ту землю, где свершилось такое чудо. И не важно, что по логике тогда мамку с папкой надо славить, а не кусок земли.

— Да помню я, помню… Ба, мне правда пора. В городе и по области вода вышла из берегов, сильное затопление. У одних там вообще частный дом уплыл. Короче, погнал я. Чмок-чмок!

Он отключился, пока бабушка не успела ничего ответить. Всё равно все эти разговоры — переливание из пустого в порожнее. Слава всегда был до мозга костей городским. Единственный минус в том, что сложнее скрывать свою магическую природу от обычных людей. В остальном же одни плюсы!

Перед уходом бросил взгляд на стол, большую часть которого занимала громадная книга. Семейная реликвия, что б её! Родители наняли бригаду для ремонта дома и в кои-то веки уехали в отпуск, а «самое ценное» отдали ему на хранение. Очередное дурацкое правило, что реликвии должны оберегать сильнейшие в роду. И не отвертишься…

Натянул куртку, на бегу вызывая такси. Сам бы долетел быстрее, ведь в воздухе нет пробок и светофоров. Но обязан хранить тайну существования сказочных тварей, включая себя самого. Так что прыгнул в машину.

— У вас вся спина белая! — засмеялся таксист себе в усы.

Слава вымученно улыбнулся, радуясь, что за тёмными очками можно сколько угодно закатывать глаза. Что за дебильный день — первое апреля? Хоть парочка шутников, а найдётся. Таксист продолжал сыпать глупыми шутками, а Слава думал: «Спина у меня белая, говоришь. Вот бы ты обалдел, увидев меня со спины в волшебном обличии! Поди, до конца жизни заикался бы».

Болтовня не прекращалась. Ну да, за и без того недешёвую поездку за город бонусом полагался увлекательный рассказ таксиста о внучке. Как интересно…

—…она возьми и найди диски младшей дочки с мультиками про феечек. Как их там… Финкс, Линкс… Короче, внучка была в восторге! Пригодилась всё-таки коробка с наклейками, где эти феечки нарисованы.

Винкс. Хотел бы Славка не знать правильного названия, но во времена учёбы Галия его с ума сводила играми в фей. Им было лет по девять-десять, когда она бегала за ним и ныла: «Соко-о-оли-и-ик, ну превратись в фею, покажи крылышки!».

Ему превращения давались с трудом и болью, но разве мог он когда-то отказать лучшей подруге? После школы шёл с ней на пустырь, раздевался до пояса и позволял огненным крыльям прорасти из спины. Галия визжала от восторга, а он, помахивая крыльями, гордо заявлял: «Все эти твои энчантиксы с волшебной пылью сосут!» Малолетний идиот. Хотя с годами ума не прибавилось.

Галия… Он её просрал. Глупо и поспешно расстался с ней после окончания школы. В итоге ни девушки, ни подруги. Остался одиноким недоразумением в перьях с сомнительной репутацией.

Ладно, чего хандрить? Машина вечность спустя приехала, а значит, конец пустой болтовне. Его тут ждут, он нужен. Испарять лишнюю влагу не было его прямым направлением, с этим быстрее справились бы волшебники другого вида. Но в магической тусовке влиятельные дяди из Совета Одарённых установили норму часов общественно полезных работ для каждой сказочной твари. А выбор в такой работе давали весьма и весьма ограниченный Прописанная в своде законов принудиловка. Не хочешь отрабатывать часы — плати конские налоги.

Ничего… Славка этой весной норму за весь год отработает, а потом пусть не дёргают. Он хоть и ворчал, но третий год подряд брал именно весну и затопления. И сам не рисковал, и жильё людей спасал. Польза и добро, ну. Работёнка как раз для феникса по вызову, ха. Усмехнулся и пошёл вперёд.
_________________________________
А пока Слава выполняет задание, вы можете найти для себя много увлекательных историй в "! 

Ему навстречу уже шагал Олег Евгеньевич — хранитель местной земли и мелкий начальник по совместительству — в рабочем комбинезоне и резиновых сапогах.

— Ну что, снова-здорово? У вас, как погляжу, повторяется прошлогодняя история. А я говорил: расширяйте русло реки и выбивайте у федералов деньги на дамбы. Вы чего ждёте? Чтобы затопило не только частные дома, но и ближайшее производство? Тогда шутка «не лезьте в воду возле химзавода» перестанет быть шуткой!

— Огнеслав, дорогой, разве ж я не говорил им? Ты ж знаешь, как распределяются средства. Нам достаются лишь объедки с барского стола.

Он знал об этом не только по словам Олега Евгеньевича, а потому понимал: тот врёт. Слава слышал, что этот жадный урод недавно пересел на новенькую «бэху» и проплатил детишками учёбу в самом престижном столичном универе. Жирные объедки, если так! Досталось и ему, и его коллегам. Давно пора разогнать эту шайку-лейку, но никому до того не было дела. В их области всех устраивало не предотвращать бедствия, а отправлять кого-то разгребать последствия оных.

— Леший с вами. Уйдите куда-то, не мешайтесь. Сейчас тут будет жаркая банька, весь пар с низины поднимется к нам на холм, — посоветовал Слава, снимая куртку. И, не удержавшись, съязвил: — В вашем возрасте перепады температур вредны, если это не тусовка с девицами в сауне.

Олег Евгеньевич недовольно цыкнул, но всё-таки ушёл от греха подальше. Слава снял футболку и с глухим сожалением подумал: «Была бы тут Галия… Она бы не отводила восторженного взгляда от крыльев. А уже после, когда вернулся бы к человеческому обличью, натёрла бы мне мазью на травах спину, чтобы та не болела из-за трансформаций».

Но рядом никого не было. Нечего травить душу воспоминаниями и пустыми мечтами. Пора работать. Выдохнул, опустил веки, представляя, как ветер подхватывает его и несёт над низиной, как вольную птицу. Птицу… Феникса. Лопатки обожгло болью: через них прорезались крылья.

С годами он привык к боли от превращений, она даже уменьшилась. Но всё равно по щекам текли жгучие слёзы, а тело выгибало в судороге, когда спину пропарывали крылья. Паршивая из него феечка, ха! Это вам не бабочки и блёстки, это сраные кости, лезущие из лопаток. Уже потом эти кости обрастали хрящами, кожей и теми самыми огненными перьями. Со стороны красота, а на деле сбитое дыхание, пот градом и трясущиеся конечности.

Зато Слава, наречённый Огнеславом, получал невиданную мощь, становился повелителем огненной стихии и сам был ею. Огонь создаёт и разрушает, огонь — сила и власть. Огонь — огромная ответственность.

Наконец Слава взмахнул крыльями, нагревая воздух вокруг себя, взмыл ввысь. Ветер ласково обнял его, подхватил и помог лететь вперёд. Слава направлял горячие потоки воздуха вниз, превращая воду в кипяток, а следом — в пар. Людей эвакуировали, можно не осторожничать и не переживать, что кто-то лишний увидит в небе не птичку, а целого крылатого мужика.

Лавировал, уворачивался от поднимающихся вверх потоков пара. Ещё немного… Немного… Хватит. Если ветер усилится, он донесёт искры от крыльев до леса. Риски, ещё пожара не хватало. Да и запарился Славка уже, никогда не любил бани. Физического вреда фениксу жара и духота не принесёт, но как человеку ему больше нравился холод. Как человеку… Будто он когда-то им был. Большая часть магов — нелюди, способные принимать человеческий облик.

Слава спикировал обратно на холм и вновь закрыл глаза, вспоминая обо всех людских благах. Инфраструктура, интернет, развлечения и разнообразное общение, возможность стать кем угодно… Это неизменно помогало вновь принять человеческое обличие.

Крылья распались прахом, спина адски болела: по ней струйками стекал пот вперемешку с кровью. Регенерация у сказочных тварей была быстрой, но не мгновенной. Раны полностью затянутся к вечеру.

Олег Евгеньевич высунулся из укрытия и увёл Славу в помещение с древним ремонтом, где его ждала медсестра лет сорока с аптечкой. Интересно, она — обычный человек, посвящённый в тайну, или кто-то из их племени сказочных тварей? Орудовала обычными средствами, но очень уж умело. Слава ставил на слабенькую ведьму из клана детей Живы — так себя называли маги-нелюди, служившие богине жизни.

Медсестра заканчивала перевязку, когда в куртке зазвонил телефон. Ну что там ещё… Хм, звонила пожилая соседка.

— Алло?

— Слава… Ты прости меня, старую, опять перепутала двери. — И из-за этого звонить? У Нины Григорьевны плохое зрение, а двери правда были похожи. — Ещё и споткнулась, схватилась за ручку. А дверь-то раз и открылась, тогда и поняла, что твоя квартира. Господи-Боже, натерпелась я страху! Заперлась у себя на два замка и задвижку, сижу трясусь! Это ты, милок, забыл закрыть дверь иль грабители окаянные вломились?!

Вдох… Выдох… Да если б он помнил, закрыл ли эту проклятую дверь! Механическое действие, повторяемое изо дня в день, привычка. А вдруг отвлёкся, задумался после разговора с бабушкой? Да хоть бы так и было! Если грабители… Больших денег он дома не держал, но дорогую технику жуть как жалко!

— Нина Григорьевна, успокойтесь. У вас же давление, переживания вредны. Я не помню, может, и забыл запереть. Торопился сильно, понимаете… Только вы на всякий случай пока не выходите из квартиры. Померяйте давление, таблеточку выпейте, если нужно… Но главное — не переживайте. Полежите, отдохните. Я скоро приеду и всё решу.

Ну как «скоро»… Через несколько часов. Хоть успокоил соседку, уже дело. Но так-то говно, а не ситуация. Быстро собрался и припахал Олега Евгеньевича, что раз уж он не смог выделить машину на весь день, то пусть, по крайней мере, скажет кому-то отвезти Славу домой.

Уже в пути набрал сообщение лучшему другу:

«Алим, я попал! Есть вероятность, что мою хату вынесли, пока я был за городом. Соседка звонила, дверь открыта. Сейчас срочно еду обратно. Выручай, а?»
_________________________________
Пока Слава возвращается, чтобы узнать, что у него украли, я хочу познакомить вас с перекрасной книгой Марии Мурзаковой.
Жизнь без настоящего имени и прошлого – вот, что встретило меня в этом мире. А этот проклятый мужчина, которому я отдана Императором, говорит, что я феникс и его истинная. Смешно! И хотя я не верю ему, все же не могу объяснить, почему огонь не вредит мне. И почему, хотя я терпеть не могу этого мужчину, испытываю к нему непреодолимое притяжение.