Сибирский валенок & Московская калоша - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Татьяна Милях (самиздат)

MzKk3T6xCRs.jpg?size=1280x915&quality=95&sign=b15d3b2c5db81d0c096bb309fd590f66&type=album

За окном внедорожника мелькали игривые огни предновогодней Москвы. Молодой мужчина, вальяжно развалившись за рулём машины, чуть заметно улыбался, явно находясь в приподнятом настроении. Ухоженные руки несколько небрежно придерживали руль, и, подпевая словам льющейся из динамика простенькой песенки, он время от времени с превосходством посматривал на снующих по тротуарам прохожих. А почему нет? Это раньше человека встречали по одёжке, а теперь - по марке его авто. И пусть в карманах пусто и нет своего жилья, зато садясь на сиденье престижной иномарки, он ощущает, как на голове начинает сиять корона, порой настолько тяжёлая, что защемляет последние мозги. Что поделать, в наше время автомобиль превратился из средства передвижения в предмет статуса, и каждому хочется выглядеть более значимым, чем он есть на самом деле.

Надо отдать должное, уж кем-кем, а неудачником нашего героя не назовёшь. Выходец из обычной семьи в свои двадцать девять лет он сумел подняться до должности топ менеджера крупной строительной компании, а потому на своего железного коня деньги у ростовщиков-банков не занимал, и заслужено считал себя не последним из смертных.

Пашка Беляев среди друзей давно слыл везунчиком, хотя и получил своё место лишь благодаря личным качествам и без всяких протекций со стороны. Но, как известно, мало иметь светлую голову, надо ещё умудриться оказаться в нужное время в нужном месте, и Павел там оказался. Начиная с малого, он работал в компании, как вол, не отказываясь от внеурочных часов, и когда согласился прикрыть сбежавшего на свидание с любовницей начальника отдела, не предполагал, что тем самым изменит свою жизнь. Случайно забредший в кабинет шеф чрезвычайно удивился нахождению в кресле начальника незнакомого парня, а когда изучил разработки молодого специалиста, по достоинству оценил его талант. С того момента Беляев пошёл в гору к великой досаде непосредственного начальника и зависти других сотрудников.

Но вернёмся к настоящему…

Лавируя в потоке машин, Павел находился в приподнятом настроении, совершенно не подозревая, что неумолимо приближается к отправной точке кардинальных перемен. Нет, не волнуйтесь, ничего ужасного с нашим героем не произойдёт, но судьба уже заготовила для него немало сюрпризов, решив добавить в размеренную жизнь московского сноба пригоршню перца.

Впрочем, не будем забегать вперёд.

Внедорожник замер на перекрёстке. Под недовольное урчание мотора Павел нетерпеливо поглядывал на красный свет светофора, когда звук телефона заставил его отвлечься.

- Ну, где ты? – раздался в трубке возмущённый голос друга. – Все давно собрались! Одного тебя ждём!

- Лёха! Я уже близко. Скоро буду, - пообещал Беляев и нажал на газ.

Светофор как раз подмигнул зелёным, и внедорожник торжествующе рыча помчался по освободившейся дороге. Друзья встречались не просто так. Сегодня отмечали Лёшкин день рождения. Школьному товарищу исполнялся тридцатник, а это, как ни крути, - юбилей. Предновогоднее сборище у друзей давно вошло в традицию, можно сказать, встреча в канун католического рождества служила приятелям некой разминкой перед длинными праздниками.

Подъехав к знакомой кафешке, внедорожник притормозил. Парковка в час пик в Москве та ещё задачка, но чудом Павел втиснул своего бегемота в вереницу машин, неизбежно перегородив часть тротуара. Покинув автомобиль, Беляев манерно одёрнул брендовый пиджак, привычным движением ладони зачесал назад тёмно-русые волосы и, торжествующе сверкнув серыми глазами, с подарком в руках перешагнул порог респектабельного питейного заведения. Радостные крики тут же встретили запоздалого гостя.

- Ну, наконец-то! - воскликнул белобрысый парень, предлагая другу сесть рядом.

Отмечали нормально. Закуски, пивко, жёны под боком ластятся. Не у всех, правда. Вовка – кареглазый брюнет, успел уже развестись и теперь в поиске, а сам Пашка никогда и не был женат, хотя и пользовался у противоположного пола повышенным интересом. Внешностью его бог не обделил, одарив крепкой фигурой и приятным лицом, достаточно мужественным и интеллигентным одновременно. Но видя во всех претендентках на своё сердце притязание прежде всего на его кошелёк, Беляев не торопился просить руки у улыбчиво-голодных пираний. Поэтому приятель слыл в компании «последним из могикан», а кто не знает, кто это, ступайте к Куперу.

После короткой поздравительной части перешли к обычным разговорам.

- Мы вот с Димочкой Новый Год на Тайланде собрались отмечать, - похвасталась пышногрудая блондинка Валечка.

Недавно женившийся Илюха опасливо покосился на свою вторую половинку Олю, но та, невинно улыбаясь, никак не отреагировала на провокационное заявление Димкиной жены, и парень облегчённо выдохнул.

- Нет, Новый Год надо отмечать дома, - заявил Лёха.

- Да, да, да, - тут же закивал Илюха. – Новый Год - домашний праздник.

Сразу завязался спор. Одни доказывали, что Новый Год без снега - это не Новый Год, а недоразумение. Другие заявляли, что поваляться в Новый Год под пальмами - такое наслаждение!

- Да какое там наслаждение? Под пальмами и летом поваляться можно! – доказывал Лёха.

- А где ты в Москве снег видел? – не сдавалась Валя.

- Ну, если за снегом, тогда новогодние праздники следует проводить в Сибири, на Алтае или Урале, - воскликнул Вовка.

- В Сибири? – все дамы разом скуксились.

- А то! А ещё лучше в загородном доме, - уточнил Вовка. Среди друзей он считался главным романтиком и чудаком. Любитель рыбалки, туристических походов и песен у костра под гитару, «застрял в восьмидесятых» - подтрунивали над ним друзья.

– Фи! Боже, какое убожество, - закатила глазки Валечка.

- Никакого тебе сервиса, - поддакнул Димка.

- Сервиса? – усмехнулся подвыпивший Вовка и брякнул. – Ага, и это говорит человек, который живёт в убогой однушке.

- Это наш выбор, - Валечка обижено поджала губки.

- Да, - встал в позу Димка.

Семейная пара относилась к той категории граждан, которая, выкладывая половину семейного бюджета за кредит на машину, весь год копит на отпуск, чтобы потом похвастаться фотками из экзотических стран и пустить пыль в глаза. Приезжая в заграничные отели, подобные индивиды вели себя так, будто принадлежат, как минимум, к королевской семье и, раздуваясь от собственной значимости, требовали от обслуги скакать вокруг них на цырлах1.

- Не, Вован, ты не прав, - снисходительно улыбнувшись, заявил Беляев. - Нашему туристическому сервису далеко до заграничного.

- Ничего подобного! – горячился товарищ. - Я такую базу знаю, всё по высшему уровню! И гостинца! И обслуживание! И лыжи тебе, и природа первозданная! А какие туры! О-го-го! - он восторженно потряс кулаком в воздухе. - Ёлка во дворе настоящая, банька прямо на тридцать первое, камин. Красота!

- Ага. И цены космические, - скептически скривив губки, съязвила Валечка.

- А мы ради развития нашего туризма за ценой не постоим, - воскликнул Вовка. – Ни нищеброды какие, чтобы по Турциям кататься.

- Что?! – тут же взвилась Валечка. - Нет, Дим, ты слышал? – она упёрла руки в бока. – И это говорит, какой-то наладчик.

- Не какой-то, а старший. И наладчик программного обеспечения, - многозначительно подняв палец, хмыкнул Вовка.

Беляев скорее поддерживал мнение Димки с Валечкой, чем Вовки, но он решил воздержаться от раздувания спора и, желая сгладить назревающую ссору, проговорил:

- Ребят, да хватит вам лаяться. Не портите Лёхе праздник. Одним нравится одно, другим другое. И на этом закончим.

- А мне, если честно, интересно было бы посмотреть Сибирь, - отзывался именинник. - Вот действительно. Полмира объездил, а в своей стране дальше третьего кольца ничего не видел, – он взглянул на товарищей. – Может, возьмём и махнём все вместе?

- Давайте! – тут же поддержал Вовка. – Вот увидите, лучше всяких Крушавелей! Не пожалеете! – заверил он.

- Ну что поехали? – оглядывая компанию, загорелся идей Лёха.

- Вот уж нет! У нас путёвки на руках, - фыркнула Валечка.

- С вами всё понятно, - отмахнулся Лёха и взглянул на Илюху с Олей.

Молодожёны переглянулись:

- А давай! – согласились оба.

- Ну, смотри, Вован. Если что не так, наши дамы тебя в порошок сотрут, - притворно нахмурившись, пригрозил Лёха.

- Да ладно тебе, - отмахнулась от мужа Лёля, - Я уверена, всё будет замечательно!

– Пашка, а ты? – спросил Вовка друга. – Соглашайся! Что же я с этими женатиками один делать буду?

- Даже не знаю, - Беляев пожал плечами, авантюрная идея отдыха в дикой Сибири его явно не впечатляла, и он попытался «отмазаться». – Меня завтра шеф в Екатеринбург отправляет.

- Что, на все праздники? – спросил Димка, сочувственно взирая на друга.

- Нет, к Новому Году в Москву вернусь.

- Так это ж здорово! Не надо никуда возвращаться! – воскликнул Вовка. – Там до базы считай рукой подать. Ты из Екатеринбурга - сразу к нам, - предложил он.

- Не знаю… У нас на работе корпоратив намечается. Стол, как полагается, выступление звёзд и прочая мишура.

- Ах, - завистливо выдохнула Валечка, а Вовка сразу сник.

- Ну вот, начинается, - показательно надувшись, проворчал он. - Что ты корпоративов этих не видал? Каждый год одно и то же. А тут свежий воздух, природа, новые впечатления! – друг снова азартно засиял.

- Заманчиво, - Пашка почесал подбородок.

- Да что там! Соглашайся! – напирал Вовка.

- Говоришь, не хуже, чем заграницей? А как там с женским полом?

- На любой вкус, - подмигнул Вовка. – Такие девочки! – воскликнул он, но, заметив перекосившиеся физиономии дам, моментально исправился и виновато потупившись, забормотал. – Я имею ввиду, там приезжих много, а нам с Пашкой пора как-то налаживать свою личную жизнь.

- Подумаю, - пообещал Беляев, лишь бы отвязаться от товарища.

- Вот и хорошо! – обрадовался Вовка. – Давайте так. Я забронирую на всех номера. Вот увидите, и Новый Год отпразднуем на высоте, и отдохнём на славу!

Если ещё вечером Беляев вовсе не собирался встречать Новый Год у чёрта на куличиках, то поздний звонок матери заставил его передумать. Разговор начался издалека, но, когда она стала расспрашивать о планах, сын насторожился.

– Пашенька, ты так давно не приходил. Я соскучилась. Вроде в одном городе живём, а видимся так редко, будто находимся на разных концах света. –

- Мам, я же неделю назад к вам заезжал, - напомнил наследник.

- Не неделю, а две, - уточнила мать.

- Конец года, много дел, - начал оправдываться Пашка.

- Сынок, надеюсь, на Новый Год ты будешь у нас? – лилейный голоском пропела она в трубку.

- Даже не знаю, шеф отправляет в командировку, боюсь, придётся там задержаться и на праздники, - чувствуя подвох, ответил сын.

- Ну как же так? – раздался озабоченный голос. - Моя подруга из Краснодара приезжает… С дочкой. Замечательная девушка! Экономист! – взялась она нахваливать незнакомую девицу, и Павел окончательно понял, в чём дело. «Ну, уж нет! Лучше в Сибири с друзьями, чем весь Новый Год обхаживать занудную дурнушку», - мысленно фыркнул он, и стоило матери закончить разговор, как незамедлительно позвонил Вовке.

- Я еду. Бери и на меня отель, - заявил Беляев, чему друг несказанно обрадовался.

Утром, отказавшись от полёта на самолёте, Беляев решил отправиться до Екатеринбурга на собственном автомобиле, ему не хотелось зависеть от общественного транспорта или такси.

- Ничего, прокачусь по стране. Всё успею, не переживайте, - заверил Павел шефа и пустился в путь.

Чем дальше он удалялся от слякотной столицы, тем удивительней казались окрестные заснеженные пейзажи. Всё шло гладко. Правда, дальнобойщики бесили. Если бы не они домчался бы ещё быстрее.

- Ползут, как черепахи и на подъёмах дорогу в лёд укатывают, - ругался он, но, несмотря на досадные помехи, в первый день пролетел больше тысячи километров. Надо сказать, проблем с питанием привередливый москвич не испытывал, всяких кафешек и гостиниц по дороге встречалось достаточно, и кормили там за смешные деньги.

- А ещё говорят, плохо живём, - усмехался Беляев, глядя на цены.

Остановившись на ночлег в гостинице одного их малых приуральских городов, на вторые сутки Павел оказался на месте. Встретили московского представителя со всеми почестями, но, отказавшись от «небольшого фуршета», он потребовал отвезти его сразу на объект.

- Фуршет подождёт, прежде дела решить надо, - заявил Беляев, и вскоре представительское авто понесло его по улицам Екатеринбурга.

- Всё согласовано, документы почти готовы, дело осталось за малым, - убеждал представитель местной власти.

Чиновник светился подобострастием и, ожидая от москвича богатых инвестиций, с собачьей преданностью заглядывал в глаза. Вальяжно развалившись на сиденье, Пашка снисходительно слушал его болтовню. Машина вскоре остановилась у обшарпанного особняка конца XIX века, и тут чиновника ждал сюрприз. С плакатами наперерез представительский автомобиль окружили демонстранты.

«Руки прочь от исторического наследия!» «Не дадим уродовать облик города!» - было намалёвано не транспарантах, и крики «Руки прочь!» «Долой самоуправство!» - заглушали шум автомобилей. Физиономию чиновника перекосило, и он стал похож на ядовитый сморчок.*

- Откуда только узнали, - прошипел он, злобно зыркая на камеры работников СМИ, но, натянув на лицо подобие улыбки, вышел из автомобиля, а следом за ним и Беляев. – Граждане, зачем поднимать шум? Здание находится в аварийном состоянии, на его месте построят новый комфортабельный жилой комплекс. И в нём получат квартиры семьи незащищённых слоёв населения: многодетные, сироты, - начал соловьём заливаться чиновник, но, похоже, его песнопение только раззадорило протестующих.

- Вы нас за дураков принимаете, господин Ершов? – больше всех наскакивала на «слугу народа» девица в стареньком пуховичке. – Думаете, мы поверим в вашу болтовню? – возмущалась она, пытаясь сдвинуть наползающую на глаза красную вязанную шапку. – Что у нас в городе земли мало для строительства нового жилья? Обязательно в центр надо запихнуть новостройку? Это испортит самобытный вид города! Его историческую архитектуру!

- Никто ничего не испортит, проект согласован в самой Москве, там не глупее нас с вами люди сидят, - заучено тарахтел чиновник.

- Ну, если в Москве, то конечно, - притворно согласилась девушка, утирая раскрасневшийся на морозе нос. – Они столицу всю изуродовали, теперь до нас добрались. Этот, что ли, пижон приехал здесь порядки московские наводить? - она ткнула варежкой в сторону Беляева.

- Иванова! А ну прекрати представителей власти оскорблять, - сурово нахмурил брови Ершов.

- А то, что? Полицаев своих позовёшь? – девица с вызовом взглянула на чиновника. – А мы прокурорский запрос написали. Тут явно коррупцией попахивает.

- Попридержи язык, Иванова! А то сядешь за оскорбление власти, - буркнул чиновник.

- Честным людям тюрьмой грозят, а воры занимают высокие посты! – не унималась девица.

Возмущённо надувая щёки, Ершов запыхтел, но, исчерпав запас красноречия, ухватил Беляева за рукав и потащил его сквозь толпу.

– Пойдёмте, Павел Александрович, не обращайте внимания на этих бузотёров, - и под крики: «Позор!» - мужчины зашли в здание.

- Это что за «красная шапочка»? – оглядывая объект, спросил Пашка.

- Да активистка местная, - скривившись, отмахнулся Ершов. – Словно шило в зад… в одном месте, - поправился он. – Любительница «старины глубокой». Хранительница «исторического наследия». А кому она сдалась вся эта старина? Только мешает людям работать и деньги зарабатывать.

Беляев возражать не стал, и чиновник удовлетворённо хмыкнул. После изучения объекта московского представителя всё же притащили на «фуршет» и не куда-нибудь, а в лучший ресторан города. Обхаживали знатно, стараясь не «ударить лицом в грязь», и не ударили. Беляев остался доволен, чувствуя себя в российской глубинке как минимум арабским шейхом, вот только без гарема. Но наверняка, если бы он только пожелал, и гарем бы нашёлся. Однако наш герой был человеком морально устойчивым и достаточно брезгливым, чтобы опуститься до услуг дам низкой социальной ответственности.

Обсудив необходимые детали к вечеру третьего дня, Беляев закончил возложенные на него обязанности и позвонил Вовке.

- Всё, я свободен! – сообщил он.

- Если завтра с утра поедешь, после обеда должен быть у нас.

- Нет, прямо сейчас поеду, - ответил Беляев. - Пока вся эта дальнобойная шушера спит, так, глядишь, к утру до места доберусь, а если уж устану, остановлюсь в придорожном мотеле. Скинь мне адрес, в навигатор забью.

Спустя полчаса Беляев уже мчался по ночной дороге. Из глубины чёрного неба посыпал снег, казалось, он появляется из ниоткуда и уносится в никуда. Крупные хлопья летели навстречу, ударяясь о лобовое стекло, кружа вокруг машины, и Пашка сам себе казался пилотом космического корабля, пробирающегося сквозь мириады звёзд.

Неожиданно пришлось затормозить, впереди замаячило скопление красных огоньков собравшейся дорожной пробки. «Вот поэтому и встречки не было», - сообразил Беляев и, покинув машину, подошёл к курящему в сторонке водиле.

- Чего там? – кивнул на скопище машин.

- Говорят, фуру развернуло, всю дорогу перекрыла. Вот послали за трактором, чтобы её поднять и с дороги убрать.

- Чёрт! И надолго застряли? – разволновался Беляев, всю ночь торчать посреди леса вовсе не хотелось.

- А кто его знает? – мужик пожал плечами.

- Нда… похоже, простоять придётся не один час, - вздохнул Пашка и огляделся. – Слушай, может здесь какой объезд есть?

- Есть тут недалече, - согласился водила, но предупредил. – Правда, дорога там грунтовая, редко кто ездит.

- А где? – оживился Пашка.

- Назад вернуться немного придётся. Там справа поворот на деревню, - откинув окурок, мужик лениво потянулся. - Только не знаю, чистили там дорогу или нет. Проедешь ли?

- Ничего, у меня внедорожник, - воскликнул Пашка, гордо кивнув на свой автомобиль

- Здесь тебе не Москва, - взглянув на номера, мужик покачал головой. – У нас бывает, так дороги заметает. Уазик не пролезет, не то, что твой… паркетник.

- Да ладно! – хмыкнул Беляев и, заскочив в машину, поспешил развернуться.

- Ну, смотри, я предупредил, - провожая взглядом самоуверенного москвича, проговорил водила.

Вновь под колёсами зашелестел заиндевелый асфальт. Снег всё усиливался, позёмка заметала дорогу, но Павла заботило лишь не пропустить нужный поворот. Наконец, съехав с трассы, внедорожник помчался по просёлку. Тёмные стены леса, высвечиваемые светом фар, проносились мимо, и, следуя сквозь угрюмый строй деревьев, Беляеву сделалось несколько не по себе. «Застрянешь здесь, так до весны никто не найдёт», - пронеслась в голове тревожная мысль, и он ещё сильнее надавил на газ.

Неожиданно лес расступился, открывая взору запорошенные снегом поля. Далёкий свет окон человеческого жилья, позволил понять, что нет, это ещё не край света, и, выдохнув, Пашка несколько расслабился. Правда, ненадолго. Погода, словно взбесившись, взялась швырять охапки снега в ветровое стекло, не позволяя разглядеть, ничего дальше света фар. Лишь подмигивающие из темноты огни далёкой деревни служили путеводной звездой в снежном месиве, но неожиданно погасли и они.

Упрямо сцепив зубы, Беляев напряжённо вглядывался вперёд, как неожиданно его внедорожник накренился и, разметая фонтаны снега, со всего маха ухнулся мордой в сугроб. Сразу не сообразив, что произошло Пашка замер, пялясь на свет укутанных снегом фар.

Из уст топ-менеджера вырвалось ругательство недостойное интеллигентного человека и, не зная на ком сорвать злость, он ударил по рулю. Внедорожник огрызнулся гудением клаксона:

- Са-а-ам дура-а-ак, - проревел он.

- Да, знаю, - проворчал Пашка и попытался выбраться из машины.

Оказалось, сделать это не так просто, снег прочно заблокировал передние двери, и, подумав, Беляев, неприлично отставив пятую точку, перебрался на заднее сиденье. Поднатужившись, он распахнул дверь и, вывалившись на свободу, провалился в снег по самые… Впрочем, неважно… Метель с завыванием пробиралась под куртку, плевалась в лицо, слепила глаза, так что всё тело мужчины ощущало себя достаточно некомфортно.

Продолжая поминать едрёную мать, москвич с грацией тюленя выбрался на дорогу и в свете габаритных огней сумел понять причину своей досадной ошибки. Дорога в этом месте делала крутой поворот, и он, не заметив сквозь метель указатель, так и ушёл прямо в кювет.

- Вот же угораздило, - вздохнул Пашка, в растерянности почёсывая затылок. – Самому точно не выбраться.

Боясь посадить аккумулятор, он заглушил мотор и тут же достал из кармана навороченный смартфон. Взглянув на светящийся экран, Беляев ожидаемо обнаружил отсутствие связи.

- Уууууу! – хуже волка завыл Пашка, и его вопль слился со свистом метели.

А как тут не завыть? Если бы он так навернулся на федеральной трассе, то и пяти минут не простоял бы, нашлись бы добрые люди – помогли. А здесь? В такой-то глухомани! Только выть и остаётся. «Тут до самого Нового года проторчишь никто и не наткнётся», - мысленно простонал москвич.

Пытаясь найти хоть какой-то сигнал, Беляев заметался по дороге: и так телефон поднимет, и сяк, всё бесполезно, связь не появлялась. «Что же делать? – размышлял Пашка. Пронизывающий ветер заставлял ёжиться, подталкивая вернуться в машину. – И что? Надолго ли хватит бензина? Посидишь не много, а дальше что?» - паника подбиралась к разуму всё настойчивее.

- Чёрт, чёрт, чёрт. Чёрт!!! – заорал он и в сердцах топнул ногой. – Господи! Ну, за что?! – Беляев с мольбою вскинул руки в свинцовое небо.

В бога наш герой верил примерно так же, как любой другой среднестатистический гражданин страны: молитв не знал, посты не соблюдал, в церковь не ходил, писаний не читал, но при случае всегда заявлял о своей причастности к православной вере.

Однако, кто из тех двоих, к кому обращался московский христианин откликнулся на его вопли нам неизвестно, но неожиданно из снежной пурги показалась лошадиная морда, затем круп, а следом на дорогу выкатили крестьянские сани. От неожиданности мужчина застыл на месте, глупо таращась на диковинное транспортное средство.

- Тпрррууу! – натянул вожжи возница, и лошадь остановилась перед самым Пашкиным носом, дыхнув на него паром.

«…Однажды, в студёную зимнюю пору,

Я из лесу вышел; был сильный мороз.

Гляжу, поднимается медленно в гору

Лошадка, везущая хворосту воз», - всплыли в голове строчки заученного давно стихотворения.

Одетый в тяжёлый овечий тулуп мелкий мужичонка, чуть приподняв налезшую на глаза ушанку, взглянул на неожиданное препятствие и крякнул:

- Чего тут?

Захлопав глазами, Беляев хотел было попросить вытащить своего железного коня из сугроба, но вовремя сообразил: одна убогая кляча не сможет вытянуть его шестьсот лошадиных сил. Молчание затягивалось, лошадь недовольно тряхнула головой, выводя москвича из оцепления.

- Слушай, мужик! Есть здесь где человеческое жильё? – клацая от холода зубами, спросил он. - Помоги!

- Садись! – сквозь поднятый воротник прокричал возница, кивнув на сани.

- Сейчас! Только вещи возьму! – обрадовался Беляев и кинулся к запорошенной машине.

Пробираясь обратно уже протоптанной дорожкой, парень подхватил с заднего сиденья сумку и, щёлкнув брелком, включил сигнализацию. Внедорожник, насмешливо мигнув габаритами, затих. Пашка понял намёк. Действительно, кто в такой глуши станет угонять машину? А если какой двуногий волк и решит поживиться чужим добром, вряд ли стальной конь докричится до хозяина. Вздохнув, Беляев поспешил к саням и вместе с сумкой повалился на сено.

Возница, глядя на пассажира, покачал головой и, порывшись в сене вытянул, что-то похожее на дублёнку.

- Держи! – воскликнул мужичонка, швырнув Пашке овчинный тулуп.

В другом месте и в другое время топ менеджер высшего звена побрезговал бы и в руки брать воняющую бараном засаленную от старости одежонку, но тут, подхватив тулуп, укутался в него с головой, ни дать не взять восточная женщина в парандже, одни глаза торчат. Поглубже зарывшись в сено, Беляев вскоре ощутил спасительное тепло и, расслабившись, даже задремал.

Разбудил Пашку толчок в бок:

- Приехали, - проворчал возница – Ступай в дом! - добавил он и, по-пингвиньи переваливаясь под тяжестью длинного тулупа, взялся распрягать лошадь.

Протерев глаза, Беляев сквозь нескончаемый снег разглядел тёмный деревянный забор, низенькие сарайчики и бревенчатую избушку. «Нда… Вот это меня занесло. Будь неладен Вовка с его идеями, - мысленно ругнулся Пашка и, стряхнув с себя снег, кряхтя, выбрался из саней. До конца не проснувшись, он, поскрипывая по снегу брендовыми ботинками, поковылял к дому, не торопясь избавляться от облезлого тулупа. Толкнув невысокую дверь, Беляев шагнул внутрь, но, как не пригибался, всё равно приложился лбом о косяк:

- Чёрт! – потирая лоб, проворчал он, но на том испытания не закончились. Шагнув в кромешную темноту, московский увалень наступил на какую-то живность, и возмущённое: «Мряууу!!!» - раскрыло в неизвестном - кота. Отшатнувшись, Беляев задел непонятно что, и это непонятное с грохотом повалилось, вызвав очередное кошачье ругательство. Два красных глаза угрожающе блеснули в темноте, вызывая в душе человека суеверный ужас. Метнувшись в другую сторону, Пашка наткнулся на что-то твёрдое и выронил из рук сумку с вещами. Пытаясь отыскать в темноте потерю, он наклонился, тут же вновь ударившись о нечто. Качнувшись под тяжестью крупного мужского тела, это нечто обрушило на голову москвича что-то угловатое и достаточно твёрдое. «Ой, ёёё!» - простонал Беляев и, недобрым словом поминая чью-то мать, прикрыл голову руками, опасаясь лишний раз шевельнуться.

Дверь распахнулась, и на пороге появился мужичонка.

- Чего буянишь? – буркнул он и шагнул в темноту. Чудом ни на чём не споткнувшись и ничего не уронив, мужчинка чем-то чиркнул и вспыхнувший свет свечи позволил увидеть устроенный гостем бедлам. Оказывается, Беляев уронил лёгкую этажерку с наваленным на неё ржавым хламом, а со старинного шкафа скинул деревянные ящики. Ничего не сказав, хозяин открыл дверь и зашёл в следующее помещение. У ног хозяина проскользнула тень кота, и Павел, подхватив свою сумку, поспешил следом. На этот раз наклонившись, как можно ниже, он успешно проскочил в дверной проём и, разогнувшись, огляделся.

Поставив на сколоченный из простых досок стол свечу, мужичонка возился у русской печи. Возле его ног, громко мурлыкая, тёрся самый обычный кот. По крайней мере, Беляев не заметил в его облике никакой примеси благородной крови. Глядя не беспородное создание, Пашка презрительно усмехнулся. Встретившись с незваным гостем взглядом, кот выгнул спину и зашипел: «Сссам сссмерд!»*, - послышалось парню, и, нащупав ноющую на голове шишку, он поспешил отвести глаза. «Нда, знатно меня шарахнуло», - подумал Беляев и, пялясь на одинокую свечу, спросил:

- А что электричества нет?

- Чего? – фыркнул мужичонка и, услышав в его голосе недовольство, гость не стал переспрашивать.

Хозяин налил в черепок на полу молока:

- Кушай, Васенька, - проговорил он, и кот, довольно урча, принялся за угощение. Пашка вздохнул. «Я бы тоже от еды не отказался», - подумал он и более внимательно осмотрел помещение.

Вид деревенской избы навевал нехорошее предчувствие, и чем больше москвич рассматривал обстановку, тем сильнее его душу заполняла тревога. Ничего здесь не напоминало о наличии цивилизации: ни струганные доски пола, ни расстеленные на нём самотканые половички, ни простые лавки, ни затянутые льдом маленькие окошки. Обнаружив у входа деревянную кадку с водой, Пашка ощутил, насколько пересохло в горле. Потянувшись к висящему на ведре черпаку, он расколол корку льда и, зачерпнув студёной воды, сделал несколько глотков. От холода зубы заломило, и, освежившись, мужчина удивлённо взглянул на вырезанный из дерева черпак. «Я, что, в прошлое попал?» – пронзила голову шальная мысль и, не желая верить в подобную глупость, москвич тряхнул головой и вновь огляделся. При виде притаившегося в дальнем углу святого лика, рука сама потянулась к расшибленному лбу. Неумело перекрестившись, Пашка замер.

Чёрная пасть печи, наконец, заполыхала пламенем, и мужичонка довольно хмыкнул:

- Вот и хорошо. Кашка скоро поспеет, - и, продолжая возиться у печи, загремел горшками.

Глядя на знакомый по картинкам из детских сказок ухват, Беляев прохрипел:

- Мужик… А какой нынче год?

Хозяин с недоумением покосился на гостя.

- Знамо какой… - блеснув из-под ушанки, глазами проговорил он. - Семь тысяч пятьсот тридцатый.*

- Какой? – пропищал Павел, голос ни в какую не хотел слушаться.

- Чудак человек, - хмыкнул мужичонка, вновь загромыхав ухватом.

Охнув, Беляев ладонью зачерпнул из кадки воды и ополоснул лицо. «Так… это по старому летоисчислению, а если брать по-нашему, то какой год получается? Чёрт. Понять бы хотя бы какой век… - он потянулся было к смартфону, как тут же вспомнив об отсутствии связи, отказался от идеи загуглить вопрос. – Так давай мыслить логически… Новое летоисчисление пришло в Россию при Петре первом, - напрягая память, вспоминал топ-менеджер школьную программу. - Это что же получается?! Неужто, меня в средние века занесло? – внутри всё заныло.

- Нет, глупости! Такого не может быть! Меньше книжек про попаданцев надо читать! - запротестовало в голове полученное Беляевым высшее образование.

– Ну да. Я же в своём теле, - оглядел он себя. - Ни в какого боярина, вроде как, не вселился.

- А почему обязательно в боярина? – заявил таившейся где-то в глубине Пашкиной души мечтательный ребёнок. – Может, ты - князь?

- Брррр, - Беляев затряс головой стараясь освободиться от безумных мыслей. – Глупости всё это, - но для верности спросил:

- А кто у нас сейчас правит?

- Правит?! - мужичонка опять со странным прищуром взглянул на гостя, но всё же ответил. - Владимир… Красным Солнышком его священники кличут, а в народе по всякому называют.

- Красное Солнышко? – переспросил Беляев и, почесав затылок, задумался. Ему не хотелось верить в происходящее, но свеча на грубом столе и экзотическая печь выглядели вполне себе реальными. Желая разобраться, куда его занесло, Пашкин мозг, изучавший школьные предметы исключительно для сдачи ЕГЭ, включил режим правила исключения: «Так. Владимир Красное Солнышко… Понятное дело жил раньше Петра Первого. Кажется, Иван Грозный тоже правил позднее его. Вроде так. Это какой же век? Блин, там этих князей всяких разных было! – раздражённо подумал он. Мысли лихорадочно метались по закоулкам памяти, как вдруг натолкнулись на стену нестыковки фактов. - Так. Стоп! Не сходится!» - вдруг сообразил Пашка.

- Откуда твой Владимир взялся? Сибирь же только при Грозном осваивать начали? – воскликнул он.

Мужичонка на мгновение замер и, взглянув на гостя, громко расхохотался.

- Ой, не могу! Хахаха! Сообразил всё же! Хоть что-то из истории знает! - заливаясь смехом, он снял ушанку и, повесив её на гвоздь у двери, избавился от тяжёлого тулупа.

Беляев, изумлённо пялясь на рыжие косички, наконец, понял, что перед ним не хлипкий мужичонка, а стройная девушка в современных джинсах и тёплом свитере, и что-то неуловимо знакомое было в её облике.

- Ладно, знаток истории. Садись за стол, сейчас ужинать будем, - утирая слёзы смеха, проговорила девчонка. – Каша, поди, разогрелась.

- А как же электричество? – невпопад пробормотал Беляев.

- А электричества действительно нет, - пожала она плечами. – Авария на подстанции.

- Понятно, - растеряно потирая лоб, выдохнул Пашка, понимая, насколько глупо выглядел перед девушкой.

- Ну что замер-то у входа? Садитесь, Павел Александрович, - нарочито вежливо пригласила девушка и, отдав земной поклон, хихикнула. – Откушать извольте, барин.

Следом за хозяйкой повесив тулуп и куртку на гвоздь, Беляев подошёл к столу и, теряясь в догадках, откуда она знает его, опустился на лавку.

- И как имя моё узнала? – спросил он, вглядываясь в лицо девчонки. Чуть вздёрнутый носик, задорные ямочки на щеках, насмешливый взгляд светло карих глаз, вновь показались знакомыми. - Постой… Красная шапочка! Иванова! – вспомнил он и брякнул. - Та сумасшедшая активистка!

- Ну да. А ты - тот московский хмырь, который за деньги и маму родную продаст не то что совесть, - огрызнулась она.

- Ну, я не то хотел сказать, - промямлил Беляев, осторожно зачерпывая из горшочка кашу.

- А я - то, - хмыкнула Иванова, уплетая своё варево.

- А тарелок нет? – вертя в руках ложку с кашей, спросил гость.

- Есть. Только посуду потом в холодной воде ты мыть будешь? – хозяйка с вызовом посмотрела на парня. Тот скривился и, наконец, попробовав, оценил угощения. – Хм… вкусно, - пробормотал он, уже более уверено орудуя ложкой.

- А то! Каша из печи особенная! – заявила девушка.

- Как ты так быстро приготовила? – изумился Пашка.

- Нет. То тётка приготовила, а я только разогрела, - ответила она. – Лучше скажи, как ты здесь оказался? Москва-то в другой стороне будет. Или ты географию знаешь так же, как историю?

На очередной подкол девчонки Беляев внимания обращать не стал и вкратце рассказал каким образом оказался на дороге.

- Меня друзья на базе ждут, - вздохнув, закончил он историю.

- Понятно. Придётся твоим друзьям без тебя Новый Год встречать, - усмехнулась рыжая заноза.

- Это почему же? У вас что в деревне ни одного трактора не осталось? – насторожился Павел.

- Трактор остался, а вот тракторист… О Тимохе до окончания праздников можно забыть

- В смысле?

- В смысле, Тимоха к брату в соседнюю деревню на нём уехал. А там сам понимаешь… Пока мужики зелёному змию до последней капли кровь не выпустят, он не вернётся.

- И что делать? – Беляев озабочено взглянул на собеседницу.

Не знаю, - она поджала губы. – Утром можно в сельсовет наведаться. Но вряд ли чем помогут. Село на ладан дышит.

- Понятно, - вздохнул он и взглянул на девушку. - Ну, а ты как здесь оказалась?

- Я-то? Я тётке приехала помочь. Она с мужем в отпуск отправилась, в санаторий. А я вот за хозяйством присмотреть осталась. Как раз её до станции отвезла, а на обратном пути на тебя наткнулась. Скажи спасибо, а то замёрз бы там совсем. По весне бы только и оттаял. Случалось, у нас такое.

- Спасибо, - проговорил Пашка и тут же спросил. – А что ж ты меня спасла? Могла бы там оставить, глядишь, и проблем с защитой твоей развалюхи в Екатеринбурге не было бы.

- А толку-то? Вместо тебя другой приедет, - вздохнула девушка.

- Если понимаешь, что бесполезная затея, зачем людям мешать?

- Не бесполезная! Если не молчать, можно добиться правды и справедливости, - заявила Иванова.

- Справедливости? Ну, ты - дурная! – засмеялся Павел и решил привести достойные, по его мнению, доводы. – Новая стройка даст рабочие места.

- Вот только не начинай! – перебила его девушка. – Работа. Жильё. Будто другого места нет, чтобы это жильё построить. Не всё же одними деньгами измеряется, совесть тоже надо иметь. Что мы оставим нашим потомкам? Разрушенную историю?

- Ой, насмешила! В какой-то рухляди историю нашла, - фыркнул Беляев.

- Конечно, историю. Там же каждый камень пропитан прошлым, - ответила Иванова, и глаза активистки вспыхнули боевым задором. - Его люди строили, верили в лучшее будущее, мечтали о великом! А мы, потомки, вот так возьмём и разрушим?

- Ну, так рассуждать все должны жить вот в таких халупах, - Павел обвёл рукой избушку.

- А чем тебе дом не угодил? – подскочила девушка.

- Людям нужны передовые технологии и комфорт, - менторским тоном, проговорил изнеженный москвич.

– Сюда удобств добавить и лучше всякой городской квартиры будет! Не разорили бы деревню, никто бы и не подумал отсюда бежать.

- Мыслишь убого. Рассуждение сибирского валенка, - с высоты амбиций топ-менеджера заявил Пашка.

- Чего? Сибирского валенка? – нахохлилась девушка.

- Да такого же тупого и примитивного, - пошёл он в разнос.

- Ой. Кто бы про ум говорил, - она насмешливо скривилась. - Сам не знаешь даже, что находишься на Урале, а не в Сибири.

- Опять умничаешь? – набычился парень.

- Не умничаю, а привожу неоспоримый факт самодовольной московской калоше, - выпалила Иванова.

- Что?! Калоше?! – Пашка чуть не задохнулся.

- Да! Такой же блестящей снаружи и пустой, и дырявой внутри! – заявила она, с вызовом подперев бока.

- Это я - блестящая и пустая калоша? – от возмущения Пашка тоже поднялся с места.

- Ты! Пустая и блестящая, - тряхнув головой, подтвердила Иванова.

- Да ты знаешь, кто я?

- Знаю. Обычный бездельник. Привык в своей Москве бумажки перекладывать и деньги за то получать.

- Хочешь сказать, что, кроме как в офисе заседать, я ничего не умею? – взвился топ-менеджер.

- Конечно, не умеешь, - фыркнула она. - Это в книжках про попаданцев стоит похожей на тебя никчёмности перенестись в средние века, как он сразу мир там переделывает. Ага! Щщасс! Да такой, как ты, и дня вне комфортных условий не проживёт.

Честно говоря, Беляев любил почитывать подобные истории, а потому возмутился.

- Тоже мне сложное дело нашла, - скривив губы, проговорил он. - Уж если человек передовые технологии освоил, то уж с такой ерундой справится.

- Да ты что?! Справится? Ха! Ты вот в нашей деревне попробуй неделю продержаться, а я посмотрю.

- Думаешь, не продержусь? – хмыкнул Беляев и раззадоренный разговором протянул руку. - А спорим!

- Спорим? – на миг девушка растерялась, но тут с азартом приняла вызов. - А давай! Если проспоришь, сделаешь так, чтобы тот особняк остался на месте, и добьёшься его реставрации, - воскликнула она, ухватив руку Беляева. Тот озадачено повёл бровью, и Иванова хмыкнула. – Что не по зубам?

- Согласен, - уверенный в своих силах ответил он. - А ты… Ты… – Пашка задумался и пожал плечами. – И что с тебя взять? Может, потом придумаю…

- Так не честно. Откуда я знаю, что тебе в голову придёт, а я потом исполняй?

- А! Уже сдаёшься? – обрадовался парень.

- Вовсе нет! А вдруг ты - сексуальный маньяк?

- Маньяк? Хахаха! Ты себя-то видела? Пигалица деревенская, - оскорблённое самолюбие москвича таким неприглядным способом решило расквитаться с нахалкой.

- А вам маньякам всё равно, кого в сексуальное рабство брать, - надув губы, фыркнула она.

- Понятно, какие ты книги читаешь, - хохотнул он, припомнив выпады насчёт попаданцев, но решил не раздувать спор, а примирительно улыбнулся. – Ладно. Извини. Обещаю ничего неприличного в случае победы с тебя не требовать. Ну что договорились?

- Договорились, - проворчала девушка и разбила руки. – Завтра с утра и начнём твоё испытание. А теперь спать. Ляжешь на печи, - она указала на широкую лежанку и юркнула за занавеску, видимо, служившую дверь в соседнюю комнату. – Спокойной ночи, - пожелала она.

- Спокойной ночи, - отозвался Пашка, разглядывая ватный матрас. Такое он видел разве что по телевизору. Но москвичу ничего не оставалось, как только забраться на указанное место. Раздеваться он не стал и, скинув лишь фирменный пиджак, взгромоздился на печь. Он уже собрался закрыть глаза, как вдруг вспомнил. – Слушай, а ты так и не сказала, как тебя зовут, - воскликнул он.

- А ты не спрашивал, - раздалось из-за занавески.

- Так спрашиваю.

- Зоя.

- Зоя? Хм. Редкое имя. Означает жизнь, - перевёл Пашка.

- Я знаю, - откликнулась она.

- А тебе подходит, - пробормотал парень, удобнее укладываясь на тюфяке. «Хм… А тут классно…» - ощутив боком приятное тепло, подумал он и, прислушиваясь к завыванию ветра в трубе, закрыл глаза. Тишину нарушило негромкое шуршание, а затем истошный мышиный писк сменился довольными урчанием кота. «А Васька службу несёт исправно», - промелькнула мысль в голове, прежде чем Беляев погрузился в сон.

- Подъём! – раздался возглас Зои, заставивший Беляева вздрогнуть. - Вставай, королевич! Нас ждут великие дела!

Бодрый тон девушки вовсе не добавил московскому гостю оптимизма:

- Который час? – с печки проворчал он.

- Уже шесть утра.

- Бли-и-ин… - поморщившись, простонал Пашка. - Зачем будить в такую рань? У меня отпуск.

- А у скотины отпуска нет, - заявила Зоя, громыхнув дровами.

- Скотины? – насторожился москвич. – Это ты меня опять подкалываешь?

- Зачем мне тебя подкалывать? Другой скотины при доме полно, - хмыкнула она и, загибая пальцы, перечислила. - Корова, козы, куры… За всеми уход нужен. Лошадь, правда, не тёткина, а сельская, но пока она у нас, мы за неё в ответе.

- Понятно, - пробубнил Беляев. – Мы в ответе за тех, кого приручили, - процитировал он слова Экзюпери.* - Целый зоопарк развели. Ещё вон кот, - парень не удержался и погладил дрыхнувшего рядом Ваську.

- И не только кот. Ещё есть пёс. Локки. Только он слоняется где-то. Неслух. Ну хватит болтать. Давай вставай! Или ты сдаёшься?

- Ну уж нет, - фыркнул Пашка и потянулся.

К утру протопленный дом успел остыть и слезать с тёплой печи вовсе не хотелось. Беляев сейчас, как никогда понимал сказочного Емелю, но отступать не собирался, поскольку выглядеть слабаком перед девчонкой хотелось и того меньше.

- Вот и хорошо, - обрадовалась Зоя. - Скажи спасибо, что печку сама растопила. Завтра всё сам.

Последние слова неприятно кольнули грудь: «Вот же ввязался», - подумал Пашка. Честно говоря, он успел пожалеть о своём споре, но деваться было некуда. Силой воли заставив себя подняться, Беляев спрыгнул с печи.

- А что свет так и не дали? – спросил он, взглянув на стоящие на столе одинокие свечи в подсвечниках.

- Нет, и, похоже, не скоро ещё дадут.

- Нда, романтика деревенская, - фыркнул Пашка и спросил. - Удобства, как я понимаю на улице?

- Правильно понимаешь. На заднем дворе, - уточнила хозяйка и насмешливо прищурилась. – Надеюсь, зданием не ошибёшься? И осторожней там. Ещё с непривычки наступишь не туда. Доставай потом из нужника неосторожных москвичей.

- Так он же, наверняка, замерзший, - проговорил парень, но более огрызаться не стал и, накинув тулуп, поплёлся из дома.

- Стой! Валенки вон одень, - крикнула ему вслед Зоя. - Дядькины… специально для тебя достала. Надеюсь, в пору будут.

Оглядев раритетную обувку, Пашка хмыкнул:

- Нет спасибо. Я лучше в своих ботинках.

- Как знаешь, - она пожала плечами.

Беляев вышел на крыльцо. Метель успела стихнуть, и звёзды, рассыпавшись по небу, выглядели особенно яркими. Окружённая туманным ореолом Луна казалась фантастической, и в её мягком свете хорошо просматривался весь двор. Почти чёрные дом и хозяйственные постройки отбрасывали фиолетово чернильные тени на свежевыпавший снег, и он, переливаясь блеском сапфиров и аметистов, стелился по округе голубым парчовым покрывалом.

Кутаясь в тулуп, Павел огляделся. Так тихо и спокойно вокруг, только снег вкусно похрустывает под ногами. Безошибочно определив по виду постройки отхожее место, парень побрёл в нужном направлении, тут же пожалев об оставленных в доме валенках. Снег, набиваясь в короткие ботинки, неприятным холодом кусал щиколотки, оказывается, продвинутый бренд не был рассчитан на прогулки по русскому снегу. Распахнув дверь искомого заведения, москвич поморщился:

- Да с телефонной игрушкой здесь вряд ли застрянешь, - зябко поёжившись, пробормотал он, осторожно ступая внутрь. - Всё на свете отморозишь.

Справив дела, топ-менеджер покинул непрезентабельную деревянную кабинку, и стоило ему закрыть дверь, как неожиданно на него набросилась лохматая собачонка. С истошным лаем она скакала вокруг человека, норовя куснуть за ногу.

- Да иди ты! - воскликнул Пашка и, пытаясь отпугнуть злобную живность, пнул ногой и тут же, в глубоком снегу потеряв равновесие, повалился назад. «Хорошо, ещё дверь успел закрыть», - падая, подумал он. Распластавшись перед туалетом, парень печально взглянул на звёзды. – Да что же это такое?! Второй день мелкие твари меня достают, - проворчал он.

Собачонка, не унимаясь, скакала рядом, и на её лай во двор выскочила Зоя.

- Локки! – позвала она. – А ну фу! Свои!

Завидев хозяйку, мелкий чудик забыл о излишне крупной «добыче» и, победно повизгивая, помчался к дому. Подхватив его на руки, девушка заворковала.

- Локуня, да где же ты был, маленький? Замёрз, бедненький… Проголодался? Ну, пойдём, я тебя покормлю, - и, наконец, заметив поднявшегося на ноги Беляева, спросила. – Ну, ты там как? Не съел тебя наш зверь? – хихикнула она.

- Как бы я его сам не съел, - буркнул Пашка.

Вернувшись в дом, парень скинул тулуп и ботинки и, зыркнув на пристроившегося у плошки с едой собачонку, фыркнул.

- Охранник хренов, - проговорил он, на что Локки вновь разразился возмущённым лаем. - Ладно, ладно. Молодец, - отмахнулся он него Пашка.

- Всё успокойся! Свои! – увещевала пса Зоя, и, обнюхав незнакомца, Локки вернулся к своей плошке, всё же с насторожённостью поглядывая на Беляева.

– Да ладно, ешь, ешь. Не стану я у тебя отбирать, - заверил парень и, насмешливо взглянув на хозяйку, спросил. - Ну и где здесь умываются? Или сибирские валенки неумытые ходят?

- Уральские, - поправила она. – А умывальник там, - девушка показала на неприметную дверь. – Только свечу возьми.

С подсвечником в руке Пашка перешагнул порог маленькой комнатёнки. Слабый свет разогнал мрак, и увиденное заставило парня застыть в оцепенении. Слева от двери находилась фаянсовая современная раковина с краном из нержавейки, а на стене прямо перед Беляевым, висел электрический котёл, но то, что стояло под ним окончательно повергло парня в психологический шок. Наверное, явление Христа народу или Колумба туземцам не вызвало сравнимого с Пашкиным изумления. Округлив глаза, москвич пялился на белый предмет, словно в деревенской избе он обнаружил инопланетный корабль.

- Зо-о-ой… - прохрипел он и выбежал из туалета. – Тут унитаз есть?!

- Есть, - отозвалась девушка

- Ты что издеваешься? – возмутился Пашка. - А зачем ты меня тогда во двор послала?

- Так электричества же нет, - она невозмутимо пожала плечами.

- И что? Причём тут электричество? Думаешь, я без света промахнулся бы?

- Об этом я вообще-то не подумала, - ухмыльнулась Зоя и состроила озабоченную гримасу. - Но вполне возможно, что так бы и было.

- Нет, ты издеваешься?!

- Вовсе нет, - обижено поджав губы, ответила она. - Просто без электричества и воды нет. И если господин московский попаданец умудрится доставить воду в дом каким-то другим способом, то наверняка все деревенские скинутся тебе на медаль. И, возможно, даже золотую.

Сердито фыркнув, Беляев подозрительно прищурился и, вернувшись в туалет, открыл кран.

- Тс-с-с, - просипел излив смесителя.

- А. Ну да, - убедившись в отсутствии воды, пробормотал Пашка и тут же снова возмутился. – А говоришь, что не издеваешься! Как же я без воды умываться буду?!

- Там рукомойник прямо перед твоим носом висит, - ответила девушка.

- Где? А этот… - парень, наконец, обратил внимание на пластиковый бачок на стене. Оглядев его и не обнаружив крана, Пашка воскликнул. – Он у вас сломан, что ли? Как из него умываться?

- Видишь снизу такую пимпочку? – спросила девушка.

- Ну?

- Вот. На неё нажмёшь, и вода польётся.

Беляев ткнул пальцем в пластиковый штырь, но вода не потекла. Рассматривая шток рукомойника парень настороженно покосился в сторону двери, ожидая увидеть насмешливую физиономию девчонки. Уж больно неоднозначные ассоциации вызвала у него эта «пимпочка» снизу. Будто бачок ему фигу вертел. Но Зои в проёме не оказалось, и топ-менеджер уставился на шток, сосредоточенно соображая, как привести его в действие.

- Ну что ты здесь затих? – хозяйка всё-таки появилась в дверях и, нажав на штырь снизу-вверх, хмыкнула. – Вот так надо.

И о чудо! Из рукомойника брызнула вода.

- Ааа… Понятно, - смущённо потупившись, пробормотал Пашка. - А зачем такие сложности? Чего просто краник не сделать? – спросил он. Именно такой рукомойник был у Лёхи на даче.

- Так наоборот удобнее. Ничего вертеть не надо, и расход воды экономнее, - пояснила Зоя и вновь вернулась на кухню.

Беляев, наконец, приступил к водным процедурам. Почистив зубы и умывшись, он в свете свечи взглянул на отражение в приклеенном к рукомойнику зеркальце. Потерев ладонью проступившую на щеках щетину, Павел немного подумал и решил не бриться. «Для кого тут начищаться? Не для этой же занозы? – он стрельнул глазами в Зою. – Договорились, как в средневековье, так пусть принимает таким, как есть».

Насвистывая весёлую мелодию, он вышел из уборной и направился к столу.

- Ну чем угощать будешь, хозяюшка? – Пашка принюхался к аромату из печи.

- Рано ещё об угощении думать, сначала дела сделать надо.

- Какие дела?

- Я же говорила, - девушка осуждающе покачала головой.

- А. Ну да. И что делать? – Беляев поднялся с лавки.

- Сначала двор от снега расчистить. Затем в курятник сходить. Кур покормить и яйца собрать. Коровник надо почистить, корову подоить и всех покормить.

- Ну, это дело не хитрое, - ухмыльнулся москвич.

- Вот и хорошо. А пока ты по хозяйству управляешься, я блинов напеку.

- Блинов? Блинов - это хорошо! – воодушевился Беляев. – Тогда пойду, переоденусь…