Сиделка для гения, или Спастись любой ценой

Зима в этом году выдалась просто невыносимо суровой. Стрелка термометра неумолимо приближалась к границе синей зоны — и это ясным днём! Притом в помещении, оборудованном стационарными обогревателями! На улице же и вовсе было невозможно находиться дольше нескольких минут. Не спасали ни валенки, ни шубы, ни термосы с горячим чаем. Сложно представить, что же творилось на взлётно-посадочном поле — огромной бетонной площадке, продуваемой всеми ветрами... Впрочем, живых существ в данный момент там не наблюдалось. Лишь несколько уборочных машин, которым не страшен ни зной, ни мороз. А что ещё взять с груды металла, управляемой сосланным в наше захолустье магом? Самому же начальнику технодрома было совсем необязательно торчать снаружи — благодаря своему дару он прекрасно справлялся с контролем подведомственной техники на расстоянии. И в его каморке наверняка было куда уютнее, чем в зале ожидания... Но выбирать не приходилось.

Более быстрого, лёгкого и безопасного способа покинуть родной край в нашем мире ещё не придумали... А других магов, чтобы повлиять на ситуацию, среди томящихся ожиданием не было. И слава богам!

Для полного счастья нам не хватало только этих высокомерных тварей...

И всё же невозмутимо сносить неудобства удавалось далеко не всем присутствующим. Вон, даже местные уроженцы, привыкшие грудью встречать любые капризы природы — люди, в сущности, добрые, но суровые и нелюдимые — оставили былые разногласия и сгрудились в центре, подальше от окон и дверей. Что уж говорить про приезжих, которые не стесняясь жались друг к другу, безуспешно пытаясь протиснуться поближе к обогревателям сквозь толпу таких же вусмерть замёрзших коллег? И лишь я одна держалась особняком, практически приклеившись к стеклу, чем притягивала недоуменные, а порой и завистливые взгляды. Однако никто не знал, что на деле мне было ничуть не жарко. Мне было страшно. До трясучки. И только пронизывающий до костей холод оберегал меня от необдуманных поступков, способных повлечь за собой лавину пренеприятнейших событий... Хотя на первый взгляд причина моего волнения не стоила и выеденного яйца. Ведь наш рейс задерживался всего на полчаса. Ничтожный срок, особенно если сравнивать с неудобствами путешествия на то же расстояние по суше... Но с технолётом рисковала опоздать и я. Уже навсегда.

Нет, я ни секунды не сомневалась, что родители спохватятся не раньше вечера — всё-таки подготовка к свадьбе старшей дочери дело хлопотное. А когда ещё и хвост горит — то вдвойне... Однако риск разоблачения всё равно присутствовал. И именно он не давал мне покоя.

А если церемонию решат провести раньше?.. Вряд ли, конечно, жених заметит разницу между суженой и той, кого ему подсунут, а родители наверняка предпочтут промолчать, чтобы не навлечь на себя гнев князя, но моё отсутствие всё равно будет выглядеть подозрительно. И кого-нибудь оно непременно насторожит, вынудив докопаться до правды. Не сейчас, так потом... А значит, к этому моменту я должна затеряться! Любой ценой. В идеале — в столице. Иначе меня успеют не только догнать, но и вернуть. И хорошо, если под венец. Потому что участь, уготованная мне магами, была хуже смерти... А так как слепо покоряться судьбе я не привыкла, то, плевав на все риски, упрямо торчала возле выхода на взлётное поле, в отличие от своих товарищей по несчастью выглядывая не затерявшийся в облаках технолёт, а редких уличных прохожих сквозь обледеневшие окна противоположной стороны зала. Чтобы при первых признаках опасности иметь возможность раствориться в серой пелене раньше, чем меня обнаружат... Неудивительно, что в итоге само появление припозднившегося транспорта прошло мимо меня.

Отреагировав на чей-то радостный возглас, я вздрогнула, обернулась — и зачарованно проследила, как огромная серебряная птица тяжело плюхнулась на землю, проехала по свежевычищенной дорожке и остановилась точно напротив меня, устало сверкнув лобовыми иллюминаторами. Словно всё понимала и глубоко мне сочувствовала, не в силах оказать помощь... Но я не поддалась отчаянию и решительно тряхнула головой, отгоняя мистическое наваждение.

Отступать было уже поздно!

Сгорая от нетерпения, с трудом дождалась, пока поток прибывших иссякнет, первой выскользнула из неуютного здания и юркнула в жаркое нутро технолёта, торопясь занять выделенное мне место. По сторонам я при этом старалась не смотреть, чтобы не задерживаться и не мешать рассаживаться другим пассажирам, однако мимо кабины оператора пройти всё же не сумела и, воспользовавшись правом первопроходца, краешком глаза заглянула внутрь. На долю секунды, не больше — но увиденная мельком картина произвела на меня неизгладимое впечатление и навеки отложилась в памяти, раз и навсегда убедив в правильности сделанного выбора.

Вот уж чего я хотела меньше всего на свете, так это тоже превратиться в ссохшуюся, сморщенную до состояния изюма мумию неопределённого пола и возраста, опутанную многочисленными проводами, будто паутиной. Не живую, но и не мёртвую. Безгласную, всё понимающую, но ничего не чувствующую недвижимую статую, целиком зависящую от потребностей подключённой техники. Способную смотреть на мир лишь через призму доступных приборов и мыслить исключительно во благо своего новообретённого, бронированного тела. Чтобы как можно дольше продлить своё жалкое существование...

Нда. Обычные люди не пожелают такой доли и заклятому врагу. А маги клепали этих жутких монстров в промышленных масштабах, подмяв под себя все доступные пути сообщения, чем буквально вынуждали окружающих пользоваться сомнительными достижениями современного магического прогресса.

Немудрено, что их тихо ненавидели. Ненавидели, но молчали, чтобы случайно не попасть под внеочередную раздачу... И только мне было уже нечего терять. Но что может сделать одиночка против сплочённой братии вездесущих магов?

Ответ прост.

Ни-че-го.

Однако трудности — не повод сдаваться! Жаль, что думать о мести и строить далекоидущие планы, пока не имело смысла.

Фактически я ещё не вырвалась из загребущих лап комиссии. И потому жуткий образ с собой в главной роли не отпускал меня до самого взлёта, вынуждая трястись от ужаса и зябко кутаться в пальто там, где другие люди, наоборот, весело скидывали верхнюю одежду и блаженно расправляли плечи, наслаждаясь сладким теплом. И лишь когда колёса мягко оторвались от земли, а технодром вместе с контролирующим его магом скрылся из виду, потеряв с нами связь, я наконец-то расслабилась, откинулась на спинку кресла и измученно прикрыла глаза, невольно погрузившись в воспоминания о недавних событиях. Которые и подтолкнули меня к решению о постыдном бегстве.

Всё началось со стука в дверь. Требовательный, не подразумевающий отказа, и лишь чуточку торопливый, он раздался поздним вечером, когда приличные сельчане уже готовятся ко сну, и потому застал нас врасплох.

Решив, что у соседей случилась какая-нибудь беда — а кто ещё попрётся на улицу в такую темень сразу после метели? — отец накинул поверх халата длинный рабочий полушубок и вышел в сени. А следом, буквально через пару секунд, отодвинув его с пути, в общую комнату зашли двое — высокий, почти под потолок, тощий мужчина и щуплый юноша с потухшим взглядом. В котором я сразу узнала нелюдимого пасынка овдовевшего соседа, из-за прошлогодней засухи оставшегося без урожая, хозяйства и дома (спасибо грозе), зато с тремя малолетние детьми на руках, и поняла — нас почтил присутствием самый настоящий маг. А прийти он мог только за одним…

— Ты, — внимательно оглядев в рекордные сроки собравшееся семейство, незнакомец ткнул в меня пальцем.

Без каких-либо объяснений. Которые, собственно, и не требовались.

— Моя дочь занята. Она скоро выходит замуж, — с небольшим запозданием выступил вперёд отец, ни взглядом, ни вздохом не выразив своего недовольства.

Потому что знал — мы спустились не поглазеть на ночных посетителей, а оказать посильную помощь пострадавшим. Все мы. Включая самых младших.

— Раз ещё не вышла, значит, свободна, — не моргнув глазом, парировал гость.

— Она обручена!

И я с трудом сдержала удивлённый возглас. Потому что об обручении, если мне не изменяла память, речи пока не шло. Впрочем, как и о замужестве в принципе. Хотя предложения, разумеется, поступали, и весьма заманчивые — ведь собой я была отнюдь не плоха. Можно даже сказать, хороша. И происходила из довольно обеспеченной, пусть и не деньгами, в наших кругах семьи, что привлекало дополнительное внимание, одновременно позволяя не торопиться с выбором... До этого дня.

— Официальных документов на обручение никто из вашей семьи не подавал, — на мгновение прикрыв глаза, механически, будто читая с листа, сообщил маг.

Видимо, сверялся с базой данных.

— А ей и не надо! — внезапно выпалила мать. — Шира беременна...

— Ложь, — недослушав, отрезал гость. — Ребёнка ждёт не она.

И родители, побледнев, испуганно переглянулись. После чего мама неуверенно покачала головой и вопросительно покосилась на мою младшую сестру — следующую претендентку на роль будущей матери. Которая тотчас покраснела, выдав себя с потрохами. Но папа предпочёл отложить неприятную беседу на потом.

— Послушайте, — снова заговорил он. — Тот факт, что моя дочь солгала о своём положении, ничего не меняет. Мы обещали выдать её замуж и уже взяли причитающийся выкуп...

— Так верните, — невозмутимо пожал плечами маг. — Рекруты стоят дороже жён, а значит, внакладе вы не останетесь, даже если с вас потребуют неустойку.

— Вопрос не в деньгах, — возразил отец.

— А в чём? В большой и чистой любви? — презрительно, открыто выражая недоверие, усмехнулся гость.

Словно действительно не видел проблемы! И я вдруг почувствовала себя поросёнком из последнего помёта нашей Фроси, чем-то приглянувшимся заезжему богачу. Помнится, тот тоже торговался до одури, не слушая никаких аргументов и в упор не понимая, почему мы отказываемся от его щедрого предложения — всё равно же заколем... И плевать, что малышка, как и все прочие свиньи, рождённые в этом году, предназначалась в разведение — разбавить кровь на городской ферме. Его даже официальный документ о заранее заключённой сделке не убедил! Он был уверен, что мы непременно припрячем парочку поросей для личного пользования, утаив от заказчика сам факт их существования. А где один, там и пять...

Нет. Правильно всё-таки говорят — деньги портят людей. Они не только расширяют возможности, но и дарят ощущение вседозволенности... В отличие от власти — мнимое. А магия так и вовсе представляла собой убийственное сочетание денег и власти, подкреплённое силой. Поэтому ни участия к моей бедной судьбе, ни сочувствия от нашего высокомерного гостя ожидать не стоило.

Проще камень разжалобить. И папа оставил заведомо бесполезные попытки достучаться до совести собеседника.

— Вопрос не в деньгах и не в любви, а в данном слове! — сменив тон, отрезал он.

— Что ж, — в свою очередь похолодел маг. — Тогда у вас есть время до завтрашнего вечера, чтобы его сдержать.

Затем развернулся, жестом поманив за собой спутника, и вышел в сени.

— И учтите, — донеслось оттуда. — Нам подходят все ваши дети. Так что рекомендую трижды подумать перед принятием окончательного решения. И не забыть попрощаться.

А следом раздался глухой хлопок входной двери, оставив после себя стойкое ощущение мороза по коже. Как бывает при осознании неотвратимости наступающей беды.

Слишком уж маг был уверен, что мы согласимся.

— Так, — неуловимо помрачнев, в наступившей тишине обронил отец. — А ну-ка все живо разошлись по своим комнатам!

Удивительно, но никто не посмел ему возразить. Видимо, аромат помёта, в который я вляпалась по самые уши, пронял всех до единого.

— Шира, задержись, — ожидаемо продолжил папа. — Нужно поговорить.

— Мне кажется, лучше не здесь, — кивнув на опустевшую лестницу, добавила мама.

Которая, как и я, не сдвинулась с места. И, наверное, единственная из нас не потеряла самообладания.

— Согласен, — помедлив, кивнул отец.

И первым отправился на кухню, резонно заключив, что там нас уж точно не смогут подслушать. Ни специально, ни случайно... Впрочем, всех детей родители воспитывали одинаково, а лично у меня и мысли бы не возникло так поступить. Но матери было виднее — и я обречённо направилась следом, отринув малодушное желание забиться в какой-нибудь дальний угол и вдоволь наплакаться.

Взрослые проблемы слезами не смываются и сами не рассасываются.

А жаль.

— Завтра ты выйдешь замуж за князя, — стоило маме прикрыть за собой дверь, без околичностей объявил папа.

И я чуть не села на пол от неожиданности.

— Нет! — воскликнула, справившись с первым шоком. — Только не за него! Да он же мне в дедушки годится!

— Скорее, в дядюшки, — с кривой улыбкой поправила меня мать, намекая на своего старшего брата, родившегося с областным наместником в один день.

Лет, эдак, пятьдесят назад. Потому что мама была младшей из двенадцати детей, а дядя Вага — старшим... Однако отец не позволил мне указать на это несоответствие.

— Неважно, сколько ему лет! — закрыл тему он. — Главное, что князь единственный, кто гарантированно согласится на экстренный брак с тобой.

И я всё же не удержалась от короткого, больше нервного смешка.

— Забавно. А мне казалось, что в первую очередь требуется согласие невесты.

Но папе было не до смеха.

— Не в этот раз, — строго отрезал он, явно ещё не остыв после визита мага. — Поверь, завтра таких невест будет больше, чем лягушек в болоте!

— Так и женихов будет полно, — не поддавшись на провокацию, парировала в ответ.

— Сомневаюсь, — влезла мама, невольно разрядив обстановку. — Маги не идиоты и в курсе, что обычно начинает твориться после их отборов. Вряд ли они дадут своим жертвам шанс спастись, позволив пережениться. Нет, думаю, в этот раз они вели охоту исключительно на девушек. А Нишель, — она назвала имя того обречённого юноши, — наверняка пошёл на откуп добровольно.

И его было сложно в этом винить. Скорее, такой поступок заслуживал уважения.

Не каждый человек осмелится пожертвовать своей жизнью ради блага других. Пускай бы и близких родственников. Меня, например, на подобное благородство бы не хватило. Повезло, что наше финансовое положение было не столь печальным. Тяжёлым — да (ну а кому сейчас легко?), но вполне терпимым.

— Всё равно, — я тряхнула головой, отгоняя неуместную зависть. — Почему обязательно за князя? Неужели нельзя предложить меня кому-нибудь помоложе? Чтобы он был мне хоть капельку симпатичен! И тогда я соглашусь...

Сказала, а внутри всё аж сжалось от обиды и несправедливости — настолько противно было предлагать себя в качестве жены. Я же дойная не корова на рынке! Мне, чтобы приносить пользу обществу, бык для случки не нужен… Вдобавок осознавать, что все мои грандиозные планы на будущее стремительно мчатся псу под хвост, тоже было малоприятно. И это лишь подливало масла в огонь.

Да, разумеется, скорое замужество выглядело всяко лучше участи оператора в какой-нибудь сельской библиотеке, однако ранний брак никогда не был пределом моих мечтаний. Тем более — со стариком. Строить семью с ровесником ещё куда ни шло — с ним у нас хотя бы интересы могут совпасть. Или взгляды на жизнь… Но делить постель со стариком — никогда! Проще сдохнуть. Вот только родители понимать мою позицию категорически не желали.

— Послушай, сейчас все отцы побегут сватать дочерей к соседям, — сообразив, что с нахрапа убедить меня не получится, папа взял себя в руки и попытался мирно растолковать ситуацию. И без того прозрачную, как вода в роднике. — Чтобы спасти своего ребёнка, они будут напирать на былые договорённости и выставлять напоказ только лучшие качества невесты… И в свете этих событий никаких гарантий, что среди множества других кто-нибудь выберет тебя, я дать не могу. В своё время ты очень многих обидела отказом. Да и характер у тебя не сахар — что тоже ни для кого не секрет… Нет. Князь — наша последняя надежда. Потому что второго шанса маги нам не дадут.

Не могла возразить. Однако и промолчать тоже не могла!

Неспроста же отец сделал акцент на моём строптивом нраве.

— Полагаешь, ты один такой умный? — прищурилась с ехидцей. — И никто больше к князю не пойдёт?

— Полагаю, что он при прочих вариантах предпочтёт тебя, — не купился на провокацию папа.

Чем в очередной раз доказал, что осинка от яблоньки не родится. И упрямство вкупе с умением гнуть свою линию, неизменно выворачивая всё наизнанку, мне досталось именно от него… Одна беда — князю было плевать на мои очевидные недостатки. Ему требовались наследники. Чем быстрее — тем лучше. А боги не торопились его награждать. И потому на фоне большинства девушек я виделась ему наиболее подходящим сосудом для вынашивания долгожданных детей — ведь все женщины нашей семьи отличались недюжинным материнским здоровьем, что положительно влияло на вынашиваемость плода, снижало риски для рожениц и полностью исключало раннюю младенческую смертность. Вдобавок они ещё и беременели практически по щелчку пальцев, что тоже встречается не очень-то и часто. А так как шли все эти способности обычно в комплекте с чарующей красотой, которая мне досталась от матери, для меня не было секретом, куда клонят родители.

Эх! Лучше бы мама научила меня своему безграничному терпению и сказочному самообладанию, вместо того чтобы подарить роскошные светлые волосы и смазливую мордашку. По крайней мере, пользы было бы однозначно больше… Но увы. Приходилось работать с тем, что имеется.

— Хорошо. Вы планируете сыграть на том, что ему нужен наследник, — решила немного сдать назад. — А тот факт, что это будет уже четвёртая попытка, вас не смущает? А то и больше, если он не пренебрегал связями на стороне. Со служанками замка, например.

— Тебя волнует его верность?.. — немного неискренне, будто играясь, вскинул брови отец.

Его настроение однозначно улучшилось, что показалось мне плохим знаком — и я ещё сильнее закусила удила.

Люди редко улыбаются, когда близки к провалу. А значит, в мои расчёты закралась ошибка.

— Меня волнует, что он старый! — выдохнула на пределе спокойствия и честности. — И, похоже, бесплодный. Это как с дружбой — помните, вы всегда говорили нам в детстве? Мол, если никто не хочет с тобой играть, то проблема, скорее всего, не в них, а в тебе. Здесь то же самое. Три бездетных брака доказывают, что проблема в нём. Иначе кто-нибудь давно родил бы ему ребёнка. А значит, он вполне может мне отказать. И при равных условиях я больше обрадуюсь отказу от ровесника.

Хотя согласие было бы предпочтительнее. Как ни прискорбно это признавать.

— Князь не откажет, — с уверенностью молодого бычка заявил папа.

— Думаешь, он не догадывается, почему ни одна из жён не подарила ему наследника? Притом что двух из них он брал с довеском в виде детей от первого брака?

— Думаю, ему нужна именно ты. Как последний шанс. Иначе, если бы выбор был равнозначен, он женился бы ещё в прошлом году — когда закончился траур по младшей княгине. А он посылал сватов только к нам.

И я поняла — здесь переубедить отца не получится. С этой точки зрения он считает свой вариант единственно верным — и не отступит, пока не вынудит меня это принять… К тому же, если откровенно, в его словах действительно имелась своя крупица правды. Но сдаваться без боя я не собиралась! Благо, маленькая лазейка выкрутиться ещё оставалась. И папа только что на неё указал.

— А если мне тоже не удастся исполнить его сокровенное желание? — зашла с другой, самой шаткой стороны. — Не боитесь, что я отправлюсь следом за прочими девушками?

Глупо спасать человека, отправляя его на гибель… И плевать, что никто не разрешил бы настоящему убийце и дальше править областью! У меня не было другого выбора. Я физически не могла промолчать, хотя в глубине души прекрасно понимала, что князь был слишком известной личностью, чтобы многочисленными смертями вокруг него никто не заинтересовался. А с преступниками у нас расправлялись по всей строгости…

Только магам было можно безнаказанно измываться над слабыми. Другим они этого не позволяли.

— Князь не избавлялся от своих жён, вопреки ходящим о нём слухам, — взяла слово мама, отразив мои мысли. — Наоборот, он старался окружить их любовью и заботой. Мы узнавали, прежде чем сообщать тебе о его предложении. Чтобы не подбрасывать кота в мешке — вдруг бы ты заинтересовалась открывающимися в таком союзе перспективами? Всё-таки с годами твои потребности выросли настолько, что нам было уже нелегко их обеспечивать. А брак с князем мог снять все ограничения. Вот мы и подготовились к возможным вопросам заранее… Ну да ладно. Так или иначе, но там всё оказалось более чем прозаично. Первая княгиня с детства не отличалась особым здоровьем, второй князь выбрал вдову значительно старше себя — чтобы с гарантией могла зачать — и логично, что долго она не протянула, а последняя — тоже вдова, но помоложе — зачахла от тоски по родному дому…

— Но тебе это точно не грозит — ты же вроде и так собиралась от нас уехать, — предусмотрительно добавил папа.

Как знал, что я непременно обращу на это внимание! Однако находчивость его не спасла.

Найти, к чему прикопаться, для меня никогда не составляло труда.

— Вообще-то, я собиралась уехать учиться! — возразила с желчью. — А не ублажать какого-то старика!

— Это ничтожная плата за практически безграничные возможности! — мигом вскинулся отец, невольно приоткрыв завесу над тем, как на самом деле тяжело ему тянуть лямку честного фермера с большой семьёй на шее…

Но меня его эмоциональное восклицание не проняло, а задело. Ведь я никогда не давала повода думать о себе плохо! Наоборот — я старалась во всём брать пример с родителей. А так как у папы имелись железные принципы, которым он всегда строго придерживался и учил этому нас, было глупо надеяться, что у такого честного человека вырастет холодная и расчётливая дочь…

— Мы знаем, — одновременно с отцом мягко обронила мать, вновь остановив назревающий скандал. — И потому не настаивали на вашем браке, хотя и он мог снять с наших плеч огромную ношу. Но сейчас обстоятельства изменились. И, если приглядеться, для тебя это действительно очень неплохой вариант. У князя огромная бумажная библиотека, и он вряд ли будет препятствовать тебе там находиться. Подтянешь знания, пойдёшь учиться… Заочно, конечно — но у твоего будущего мужа нет проблем с деньгами. Как и причин отказывать молодой жене в просьбе. В крайнем случае можно поставить учёбу одним из условий твоего согласия — тогда это будет выглядеть уже не стремлением сбагрить тебя любой ценой, а взвешенным, тщательно обдуманным решением, показывающим серьёзность твоих намерений. Уверена, князь, будучи человеком прагматичным, оценит такой деловой подход — и тебе, благодаря способностям к рациональному мышлению, сразу станет проще найти с ним общий язык… Смею даже предположить, что раньше за такую невесту он бы заплатил втройне — от умных жён рождаются умные наследники, а они ценятся дороже. Но теперь уже глупо рассчитывать на выкуп. Хорошо, если он возьмёт на себя свадебные расходы… Кстати, не забудь упомянуть об этом завтра, когда будешь договариваться, — мама внезапно переключилась на отца. — Вдруг повезёт.

— Непременно, — кивнул он.

Родители вели себя так, будто меня рядом нет! Будто я несмышлёный ребёнок, с мнением которого можно не считаться, а не взрослая девушка, способная сама нести ответственность за свою жизнь... Чем запустили цепную реакцию.

— Если вам так нужны деньги — отдайте меня магам, и дело с концом! — выйдя из себя, всё-таки взорвалась я.

— Не дерзи, — тотчас осадил меня отец, в противовес мне совладав с эмоциями и лишь одарив тяжёлым осуждающим взглядом. — Ты прекрасно знаешь, что мы никогда так не поступим. И желаем тебе только добра… Но деньги лишними не бывают. А у нас их немного и взять их особо неоткуда. В противном случае ты бы давно отправилась учиться, а мы бы не оказались в этом безвыходном положении!

И я понуро потупилась, полностью признавая его правоту.

В конце концов, родители и вправду сделали всё, чтобы исполнить мою заветную мечту. Не покладая рук работали на ферме, и почти накопили денег, чтобы весной оплатить мне билет до соседнего города... Пускай только в одну сторону — плевать! Я в любом случае сначала нашла бы себе работу, и лишь потом отправилась бы подавать документы. Чтобы не остаться у разбитого корыта и иметь возможность вернуть семье хоть часть затраченных на меня средств. Ведь уход за скотиной тоже требовал немалых финансовых вложений. И поддержание построек. И плата наёмным работникам. И много чего ещё… Неудивительно, что на исполнение моей скромной просьбы у них ушло больше полутора лет.

Нда. Надо было всё-таки наступить на горло своей гордости и, послушав родителей, выбрать специальность попроще. Чтобы учиться поближе… Однако убиваться уже не имело смысла.

— Мне жаль, что так получилось, — обронила, когда молчание стало уж совсем невыносимым. — Но зато теперь вам не придётся ни в чём себе отказывать, если кто-нибудь из ребят пойдёт по моим стопам и тоже захочет попытать счастья в городе! — добавила с наигранным весельем.

Не столько в стремлении разрядить обстановку, сколько не желая извиняться по-настоящему. Особенно первой. И хотя обычно такой фокус не срабатывал, в этот раз отец пошёл у меня на поводу и спустил всё на тормозах.

— Наоборот, — смягчившись, вздохнул он. — Боюсь, после церемонии нам придётся ещё туже затянуть пояса. Ты же слышала, что сказал маг? Всё дети подходят. А у тебя семеро малолетних братьев и сестёр, не считая Мирту! И если раньше нам надо было всего лишь поднять вас всех на ноги, одеть, обуть и накормить, то теперь, когда мы привлекли к себе внимание магов, нужно думать, как оградить их от той же участи, что выпала тебе! А значит, всех надо либо отправить учиться, либо женить, а это опять деньги — на поездки в соседние поселения, на свидания, на выкупы, в конце концов! Ещё и сестра твоя подлянку устроила…

— Зато ей уже ничего не грозит, — мама, как всегда, предпочитала концентрироваться на хорошем. — А то бы пришлось сейчас не одну, а сразу двух куда-то пристраивать — магам же безразлично, кого из семьи забирать.

Своей покладистостью я показала, что смирилась с решением, принятым за меня — и родители облегчённо переключились на обсуждение дальнейших проблем. А я стояла рядом, слушала и понимала — так нельзя оставлять. Надо действовать! Срочно! Иначе, если мне не удастся придумать способ спасения без участия князя, завтра я стану женой старика…

Доля, конечно, поприятнее того, что приготовили для меня маги, но тоже незавидная.

— С Миртой всё равно надо серьёзно поговорить! — не позволив матери замять тему, тем временем припечатал отец. — Одного младенца мы прокормим, но не больше! И она должна это чётко уяснить. Как и то, что с внебрачным ребёнком ей нечего и думать, чтобы выйти замуж. А раз она до самой старости останется сидеть на нашей шее, то должна вести себя прилично! В противном случае, как ни тяжело это говорить, нам придётся от неё отречься.

Что, зная нежный характер Мирты, стало бы для неё настоящей катастрофой.

— Может, позже? — виновато протянула мама, прекрасно понимая, кто именно упустил этот крайне важный момент в воспитании дочери. И кому нести ответственность за последствия. — Завтра тяжёлый день, надо хорошенько выспаться…

И меня внезапно осенило.

— А хотите, я с ней поговорю? — встрепенувшись, посмотрела на родителей. — Сегодня мне всё равно вряд ли удастся уснуть. Хоть пользу принесу...

— Нет, — безапелляционно отрезал папа. — Мы разберёмся сами. Сейчас, — он выразительно покосился на маму. — А ты иди к себе и попробуй всё-таки отдохнуть.

— Уверены?.. — я предприняла последнюю попытку предложить свои услуги. — Мне несложно. Заодно попрощаемся…

— Завтра попрощаетесь. Целый день будет.

— Иди-иди, — повторила за отцом мать. — Мы справимся.

Настаивать дальше было опасно — и я временно отступила.

Папа и без того был зол на маму. Ещё не хватало, чтобы он что-то заподозрил и сорвал мне план.

— Хорошо, — обронила, развернувшись к двери. — Спокойной ночи. Я люблю вас.

— Не волнуйся, — вместо ответного пожелания полетело мне вслед. — Всё закончится хорошо.

— Не сомневаюсь, — кивнула матери через плечо.

«Особенно если моя гениальная идея всё-таки выгорит», — добавила про себя.

Надолго в кухне родители задерживаться не стали, вскоре после меня поднявшись наверх и направившись к Мирте. Переодеваясь, я слышала, как они прошли мимо, привычно скрипнув половицами, и как громко (для ночной тишины) хлопнула дверь соседней комнаты, закрывшись за их спинами. А потом ещё битых полчаса лежала, бездумно уставившись на растрескавшийся потолок, под аккомпанемент доносящегося через стенку скандала, различая лишь грозный шёпот отца, тихие замечания матери да невнятные попытки сёстры оправдаться, то и дело прерываемые её же жалобными всхлипами. Лежала и улыбалась. Но не тому, что Мирту ругают — пускай и заслуженно — а тому, что после такого разноса она ещё точно будет долго реветь в подушку. А значит, мне не придётся её будить.

Наконец, родители оставили Мирту в покое и снова вышли в коридор. Их спальня — единственная из всех — располагалась на первом этаже, и потому я была уверена, что они непременно заглянут ко мне на обратном пути. Чтобы не ходить по лестнице лишний раз. Но не боялась, а терпеливо ждала, отсчитывая секунды до их появления... Однако родители проведать меня почему-то не завернули. Они даже не задержались возле моей двери, что, с одной стороны, говорило об их безграничном доверии (да и куда бежать-то на ночь глядя?), а с другой — нарушало мои планы (а вдруг они застанут меня в самый разгар подготовки?). Так что на всякий случай я пролежала ещё минут двадцать и только потом вылезла из-под одеяла, накинула халат и прокралась к сестре.

— Спишь?.. — спросила, беззвучно отворив дверь.

На грани восприятия — но Мирта всё равно уловила вопрос, тотчас повернув ко мне заплаканное лицо.

— Сильно ругались? — я воспользовалась этим завуалированным приглашением и прошла к кровати, примостившись на её краешке.

Сестричка кивнула — и, шмыгнув носом, вновь ткнулась в подушку.

— Отец сказал, что выгонит меня из дому, если Нарта повторит мой сомнительный подвиг, — с трудом разобрала её приглушённые пояснения. — Что я опозорила семью и уже никогда не верну его уважения...

— Главное, что сейчас не выгнал, — попробовала сыграть роль матери.

Однако Мирта пропустила мои слова мимо ушей.

— А ещё он сказал, что теперь ни один мужчина мира не согласится стать моим мужем! — она продолжила изливать мне душу. — Кому нужна ветреная жена? И мой единственный шанс выйти замуж — тот, кто меня обесчестил.

И я мысленно похолодела.

— Папа собирается его найти?

Это было бы печальной новостью.

— Собирался, — угрюмо поправила меня сестра. — Но по одному имени это сложно сделать. Да и вряд ли он назвался настоящим...

— Он не местный, что ли?

— Угу, — донеслось сквозь ткань.

Стало легче.

— А откуда?

— Не знаю. Обещал жениться и увести в город… Иначе я бы ни за что с ним не легла! — приподнявшись, Мирта возмущённо стукнула кулачком по одеялу и рухнула обратно, затрясшись в истерике. — Я же не дура, что бы там родители обо мне ни говорили...

Иного и не подозревала.

— Ты просто очень доверчивая, — я погладила сестру по нервно вздрагивающей спине.

«А ещё молодая, красивая и влюбчивая», — добавила про себя.

Но первое быстро проходит, с третьим её уже поставили на место, а второе… Второе сыграет мне на руку. Надо только кое в чём убедиться.

— А какой он? — придвинувшись ближе, вкрадчиво поинтересовалась я.

Как закадычная подружка, которыми мы когда-то были.

— Красивый?

— Скорее, необычный.

— Светлый, чёрный?

— Русый. Волосы чуть темнее моих. И глаза такие синие-синие, как море на картинке.

— А рост?

— С папу примерно. Только стройнее, — не почуяв в моём любопытстве ничего странного, Мирта наконец-то отвлеклась от проблем и улеглась на щеку, погрузившись в приятные воспоминания. — И нос не картошкой, а тонкий. Но не так, чтобы порезаться, а просто. Под стать узкому лицу. И сам он весь какой-то воздушный и лёгкий. У меня с кружевом ассоциировался. Всего лет на пять нас старше, а постоянно улыбался! Шутил, пальцы мне целовал, стихи читал… Я проверила потом в библиотеке — свои, не украл. Говорил, влюбился без памяти, цветы в яркой бумажной упаковке преподнёс перед… Ну, ты поняла, — смутившись, всё-таки сникла сестрёнка. — Правда, они на морозе завяли быстро.

Нда. Неудивительно, что она на него запала. В описанном формате этот обманщик воспринимался самым настоящим принцем. Особенно на фоне наших сельских парней — в большинстве своём тоже голубоглазых блондинов, да в основном приземистых и широкоплечих. И ручки целовать их никто не учил. У нас в основном трудолюбием девушек завоёвывали. Слухами хорошими. Иногда — поступками благородными, если на них время после тяжёлого трудового дня оставалось. Там, соседке одинокой помочь. В розысках пропавшей скотины поучаствовать. Кошку с дерева снять или мячик детям достать, на худой конец... Силой, ловкостью и выносливостью на праздниках похвастать — за милое дело. Хотя бывало, что и в драках девушек отбивали, но там чаще она сама определиться не могла — и покорно шла за победителем. А чтобы шутками и стихами баловать — никогда. Впрочем, цветы изредка всё же дарили. Сорванные на прогулке в поле… Зато маги вроде как практиковали именно романтический подход! Вот только маг ни за что бы не опустился до охмурения сельской красавицы. Да ещё столь примитивными способами. Нет. Он бы взял деньгами и дорогими подарками… А скорее и вовсе угрозами.

Что ж. Пожалуй, это было даже к лучшему.

— А, кстати, где вы этим занимались-то? — вынырнув из задумчивости, я плавно перешла к сути визита. — В гостинице на полпути к посёлку?

Впрочем, конкретизировать было необязательно. Другой поблизости всё равно не было.

— Нет. У нас, на чистом сене в дальнем сарае. Мы вообще почти всё время там проводили — на улице холодно слишком. И сначала он ничего неприличного не предлагал! — с жаром добавила сестра.

То есть вместе их никто, скорее всего, не видел. А если и видел, то значения не придал.

Ещё один плюс. Впрочем, особо это ни на что не влияло. Ведь, ежели что, слухи поползут о ней, а не обо мне, будущей княгине. Князю не будет до них никакого дела. А я… Я как-нибудь справлюсь.

— А познакомились на ярмарке в прошлом месяце, — между тем разошлась Мирта. — Он ко мне подошёл, предложил прогуляться, выяснил, с кем я приехала и где живу... Я ещё подумала, что он из артистов каких заезжих — всё ему названия незнакомыми казались. Или фермерский сынок с соседней области, что прибыл с заданием раздобыть какого скота — своей породе кровь разбавить...

— А по факту выяснилось?.. — выразительно протянула я.

— Сельчанин вроде. Из тех, кто в сезон на фермах подрабатывают, а между перебиваются чем доведётся на своих крошечных огородиках. Как я поняла, он подростком уехал в город на заработки, да там и осел. А на ярмарку случайно попал — хотел детство вспомнить, развеяться. Взял отпуск и поехал в ближайший посёлок... Или как-то так. Вообще, он о себе почти не рассказывал, всё мной восхищался.

— И тебя это не насторожило? — невольно удивилась я.

Меня бы такое поведение точно напрягло!

— А должно было?.. — отразив мои эмоции, сестра наивно захлопала ресницами. — Нам же ребята постоянно комплименты делают. Чем он хуже?

Логично. Две первые красавицы на деревне. Да и то лишь потому, что третья пока не подросла.

С её точки зрения так и в принципе не придраться.

— Мы больше не прошлое вспоминали, а планами на будущее делились. Мечтами, надеждами... Ты ведь не одна с фермы вырваться хотела. Мне тоже эти животные уже поперёк горла стоят! Только учиться, чтобы потом вкалывать наравне с мужчинами, путь не для меня. Я семью хотела. Детей... А теперь из-за этого урода придётся всю жизнь с родителями корячиться. Не дочерью и не работницей, а приживалкой какой-то...

И Мирта снова разрыдалась.

— Мне, знаешь ли, тоже не слаще, — не устояв перед соблазном напомнить о своей нелёгкой доле, осадила сестру. — Только ты сама себя в западню загнала, а меня никто не спрашивал.

Разумеется, ничего хорошего из моего эгоистичного порыва не вышло. Наоборот, ответом мне стал приглушённый вой, щедро приправленный слезами — и я почувствовала себя паршивой овцой, недостойной звания мудрой старшей дочери, которым меня частенько награждали соседи и родители, чтобы отделить от недалёкой младшенькой.

Пришлось срочно исправляться.

— Ладно, ладно, — я виновато вклинилась в паузу между горестными причитаниями. — Будет тебе. Хватит. Оступилась, с кем не бывает. Прошлого не изменить. Надо вынести из этого урок и идти дальше... Скажи лучше, твой полюбовник вообще в курсе, что ты понесла?

А то вдруг заявит права на ребёнка?.. Вряд ли, конечно — в подобных случаях обычно не исчезают — но мало ли. Нужно заранее учесть все риски. Чтобы ничего внезапно не сорвалось.

— Да откуда ему! — обречённо отмахнулась Мирта, не удержавшись от судорожного вздоха. — Мы же только один раз вместе были. А на следующее свидание он не пришёл. Как сквозь землю провалился. С концами. Хотя обещал посвататься в ближайшие дни!

Пропал, значит. Чудесно.

— Если бы не маг, я бы ещё не скоро узнала о своём положении, — помедлив, добавила сестрёнка. — А вам бы и вовсе не сообщила, пока живот расти не начал.

И мне захотелось пуститься в пляс.

— То есть срок совсем маленький? — уточнила, ликуя.

— Недели полторы от силы. У меня ещё и задержки-то не было.

Великолепно!

— Тогда я знаю, как тебе помочь.

— От ребёнка избавляться не буду! — недослушав, сестра сурово взглянула на меня вмиг высохшими глазами.

Из чего напрашивался вывод, что кто-то очень глубоко запал ей в душу... Либо родители всё-таки предложили этот вариант. Ручаюсь — исключительно в качестве альтернативы! Чтобы проверить серьёзность намерений Мирты. Но для моего плана особой разницы не было.

Я могла обернуть в свою пользу любое событие.

— Да что ты! Мне это и в голову не пришло! — совершенно искренне открестилась я. — Как ты вообще могла о таком помыслить?..

— Отец спрашивал, не стоит ли мне исправить ситуацию, пока ещё не слишком поздно, — печально хмыкнула сестричка.

И у меня буквально отвисла челюсть.

Уж от кого, а от него я этого никак не ожидала. Да ещё и в подобной формулировке. Он же любил детей! Всем сердцем. Иначе на маме бы не женился...

Нда. Видать, с финансами у нас было совсем туго, раз он пошёл на столь отчаянный шаг... Что лишь убедило меня в правильности выбранного пути.

— А у тебя какая идея? — не дождавшись продолжения, сама шагнула навстречу Мирта.

— Выдать тебя замуж. Завтра. Под моим именем.

— Замуж?.. — радостно подпрыгнула сестра. И тотчас сникла: — А как же ты? Отправишься к магам?..

— Ни за что! — меня аж передёрнуло. — Я просто уеду.

— Сбежишь?! — Мирта в ужасе распахнула глаза.

И её чувства было легко понять. Ведь существовали законные способы уйти от внимания магов. А те, кто по каким-то причинам не сумел ими воспользоваться, были обязаны явиться в пункт сбора для отправки в Академию. О-бя-за-ны! В противном случае его семью ждали не только регулярные визиты при последующих отборах, но и наказание — требование предоставить взамен труса любого подходящего родственника. Немедленно и вне учёта. И неважно, свободны они по закону или нет. Обучение какой-нибудь профессии, наличие собственной семьи, малолетние дети или беременность — всё это больше не являлось отсрочкой. Иногда забирали даже родителей беглеца — от кого ему досталось нужное качество — если вариантов покрепче не было! Чем обрекали других на жалкое существование без кормильца... Единственным исключением для неявки была смерть рекрута — но на самоубийство шли редко, предпочитая хоть как-то оградить оставшихся дома от дальнейших посягательств. Потому что в обычной ситуации больше чем на одного человека от семьи — какой бы многочисленной она ни была — маги не покушались. Вероятно, опасались, что мы можем кончиться — и берегли драгоценный ресурс, предоставляя нам право на размножение. И за это отношение в деревнях их особенно ненавидели.

Неприятно, знаете ли, ощущать себя безвольной скотиной из стада, детёныши которого предназначены на убой. Неудивительно, что я тоже возмутилась:

— С ума сошла?! Ты за кого меня принимаешь?! Да я лучше сдохну, чем подставлю кого-нибудь из вас!

— Не надо! — догадавшись, что переступила черту, сестра мигом сдала назад и снова потупилась: — Прости. Я всё поняла и готова вечно расплачиваться за свою глупость. Только не убивай себя ради меня! Пожалуйста...

И на лицо самопроизвольно скакнула снисходительная улыбка.

— Не буду, не буду, не волнуйся. Я не собираюсь собой жертвовать.

«Разве что в крайнем случае, если меня поймают в процессе и другого выхода физически не останется», — добавила мысленно.

— А как тогда?.. — совсем растерявшись, протянула Мирта.

— Мы поменяемся местами, — выдала я. — Ты станешь мной, а я стану тобой.

Довольно тянуть. Ночь не резиновая. Некогда ходить вокруг да около. Успеть бы до рассвета всё провернуть…

— Навсегда? — наконец-то дошло до сестрёнки.

— Да. По документам замуж выйду я, а по факту — ты. Ты же официально уедешь, хотя на деле это буду я. И маги не станут меня искать, потому что для них мой статус изменится со свободной на замужнюю, а исчезнешь вроде как ты, которая их не интересует. Таким образом, мы обе получим желаемое — и никто ни о чём не догадается.

Тут я немного слукавила — ведь учёба мне не светила, а Мирта вряд ли мечтала о престарелом муже — но каяться, пока сестра сама не спросит, я не планировала.

— А родители? — сестричка, как и ожидалось, зацепилась за последнюю часть фразы. — Они в курсе?

— Нет. И не нужно. Наоборот, надо, чтобы они как можно дольше оставались в неведении. Поэтому утром, когда мама встанет, ты к ней подойдёшь и скажешь, что хочешь помочь мне подготовиться к свадьбе. Завтра у неё будет забот выше крыши, вряд ли она откажется от лишней пары рук — домашнее хозяйство-то никто не отменял. А так и ты будешь занята, и я под присмотром... Короче. Чтобы не будить меня раньше времени — а я сооружу из подушек манекен, будто сплю, и тебе с утра советую поступить так же, чтобы потом время не терять — мама отправит тебя встречать заказанную папой портниху. Уверена, несмотря на суматоху, он не посмеет отступить от традиции покрывать невесту, пускай бы и чисто символически, а дома ничего подходящего вроде нет... Но если есть, мама тебе выдаст — и далее по плану, только без помощников. Главное, помни, кто бы в дом ни заглянул — рабочие, портниха, гости, соседи за солью — ты представляешься мной! Не бойся, обман никто не раскроет — недаром нас с тобой часто принимают за близняшек... А пока вернёмся к нашим баранам. Итак. Самостоятельно или нет — тут уж как сложится — ты подбираешь платье из наших гардеробов и фату к нему. По возможности постарайся взять поплотнее, на всякий случай. Затем одеваешься и ждёшь родителей в полной боевой готовности. По логике, они примут тебя за меня. А на вопрос, где ты настоящая, скажешь, что Мирта уморилась и пошла к себе. Только не забудь про подушки! И имя не перепутай. Скорее всего, проверять они не рискнут и на церемонию тебя в истинном обличье не потащат, чтобы не бередить свежие раны. Максимум — откроют дверь, увидят фигуру на кровати и уйдут. Ну а дальше дело техники. И да. Рот пореже открывай, чтобы семья ничего не заподозрила раньше времени — голоса у нас всё-таки немного отличаются. Остальные разницы не заметят. Вопросы? — закончив с инструкциями, я нетерпеливо посмотрела на сестру.

— Родители не согласятся на подлог, — переварив информацию, выдала сестрёнка.

Чем доказала, что мозгами она пользоваться тоже умеет. Иногда. Просто эмоции обычно оказываются сильнее доводов разума.

— До церемонии они не обнаружат подмену. А после будет проще промолчать. Для всеобщего блага. Как выяснилось, ложь им не чужда — помнишь, как мама попыталась обмануть мага, заявив о моей беременности? Так что тут не о чём переживать.

Да. Я намеренно выбрала именно этот показательный эпизод, чтобы дожать сестру. Заставить её согласиться на мои условия — и поскорее перейти к следующему этапу… Однако Мирта не сдалась. Покраснела, наверное, до кончиков волос, заколебалась — но не уступила мне ни пяди.

— А если что-то сорвётся до свадьбы? — настороженно уточнила она. — Что тогда?

Видимо, опасалась, что все камни полетят в неё.

— Тогда меня, скорее всего, вернут, — изобразив безразличие, я пожала плечами.

Хотя внутри аж содрогнулась от вырисовывающихся перспектив. Как ни крути — безрадостных.

— И ты уже никогда не выйдешь замуж, — добавила для гарантии. — Поэтому лучше, ежели вдруг, всё же попытаться уговорить родителей. Думаю, это будет несложно. Они же столько сил на организацию положат. А жениху разницы никакой — он всё равно не знаком ни с одной из нас.

— Да, кстати. А кто жених-то? — запоздало спохватилась Мирта.

— Князь, — не стала юлить я, внезапно решив, что недостаточная осведомлённость сестры может плохо отразиться на конечном результате.

Проще было раскрыть все карты сейчас и спокойно подготовить Мирту, чем врать, а потом разгребать последствия. Отступить с полпути она, конечно, в здравом уме бы не рискнула — слишком многое стояло на кону — но брякнуть какую-нибудь глупость ей ничего не мешало. И тогда пиши пропало.

— Фу, эта мумия?.. — закономерно скривилась сестрёнка. — А помоложе не было?

— Был бы кто помоложе — сама бы вышла, — сдуру откровенно буркнула я.

И Мирта тотчас взбрыкнула.

— Ах, вот чего ты ко мне пришла! — возмущённо воскликнула она. — Не захотелось под старика ложиться?

— Не городи чушь! — зло огрызнулась я.

Отчасти потому, что Мирта была, увы, права. Сосватай мне родители кого другого в качестве мужа — необязательно совсем уж ровесника — я бы без сомнений согласилась. Или, по крайней мере, не стала бы так усердно искать другой выход... И не нашла бы решение, идеально устраивающее всех.

— Неужели ты считаешь меня настолько эгоистичной? — справившись с неуместной яростью, я посмотрела в упор на сестру. — Полагаешь, я бы стала подставлять вас без веской причины? Рисковать собой?

— Нет, — поджав губы, сдулась Мирта. — Только ради меня ты стараешься зря. Я не свяжу свою жизнь со стариком. И благодарна тебе за идею не буду. Ищи другую дурочку.

Но меня её грубая отповедь не задела. Не первый день знакомы.

— Предпочитаешь участь старой девы? — перефразировав, повторила уже не единожды сказанное.

— Выкручусь как-нибудь.

— Как? Отдашь малыша в приют? — я пытливо сощурилась, однако не обнаружила в зрачках напротив ни тени подтверждения, что моя гипотеза верна. — Или попросишь родителей взять над ним опеку, чтобы они воспитали его как своего? — предположила следом.

И попала в точку! Слишком очевидно насупилась Мирта. Даже взгляд отвела и отодвинулась — будто боялась, что я попытаюсь выбить эти глупые мысли из её пустой черепушки… Вот только, как по мне, правильно подобранные слова были гораздо эффективнее рукоприкладства.

— Напрасно надеешься! — подавшись вперёд, грозно выдохнула прямо в лицо сестры. — Такую тайну в мешке не утаить. Даже если ты спрячешься, прекратив показываться на люди, и непосредственно о беременности знать никто не будет, то повитуха, которая примет ребёнка, непременно разнесёт весть о тебе всему свету. Проси молчать, не проси — всё едино. Тут слово, там недомолвка, всё это наложится на вести о твоём добровольном затворничестве, отсутствии гостей в доме, кто-то что-то подсчитает, вспомнят парня на ярмарке… И так далее. А обойтись без сторонней помощи, боюсь, не получится — мама недаром рассказывала нам, как тётя Нэля умерла в родах, не успев добраться до больницы. Вместе с ребёнком. Предупреждала нас от опрометчивых поступков... Хочешь повторить их судьбу?

Всхлипнув, Мирта отрицательно замотала головой — и с её щёк сорвались в недолгий полёт две свежие слезинки.

— Впрочем, основная проблема в том, что кто-то и без медиков может пустить ненужный слух, — удовлетворённая результатом, я чуть смягчила напор. — И в таком случае пытаться обвести общество вокруг пальца, значит, в разы ухудшить ситуацию. Притом не только твою лично. Представь, что подумают о нашей семье, когда узнают об этих махинациях? Твой поступок и так не лучшим образом отразится на репутации нашей младшей сестры, попутно затронув чистоту помыслов братьев. А отказ от ребёнка в эгоистичном стремлении восстановить поруганную честь уничтожит вообще всех! Под корень! Мы ведь кровные родственники! После такого ни на тебя, ни даже на Нарту всерьёз не посмотрит уже ни один мужчина — ну а кто в здравом уме пожелает мать-кукушку своим детям? А братья уже никогда не найдут себе жену. Разве что из таких же порченных рисковая попадётся. И то вряд ли — они же будут с довеском, и хорошо, если одним. Им тоже не нужен отец, способный бросить ребёнка на произвол судьбы… — сказала, и неожиданно поняла, что на самом деле двигало родителями, когда они прощупывали почву вопросами о прерывании беременности. — Думаешь, папа просто так предложил тебе избавиться от ребёнка? Думаешь, он бы упустил из виду другой вариант? Более достойный? — зачастила с утроенным энтузиазмом. — Он облегчить жизнь хотел! Всем. Потому что иначе, чтобы скрыться от загребущей длани магов, ребятам останется только один выход — поехать учиться. А отправить в город всех своих детей родители физически не смогут. С твоим на хвосте или без него — неважно. У них ни сил, ни здоровья, ни денег не хватит это вытянуть… Зато твой брак с князем может спасти положение! — возвестила, сменив тон с нравоучительного на праздничный. — Притом полностью! Так как именно ты исполнишь его мечту, подарив долгожданного наследника или наследницу! Поверь, ни мне, ни кому-то другому будет это не под силу.

— Почему?.. — совсем запутавшись в сети моих витиеватых объяснений, не сумела промолчать сестричка.

И я вдруг подумала, что с такой матерью следующий князь рискует оказаться не самым дальновидным правителем области. Успокаивало одно — девочкам доставался лишь титул, а бремя власти всегда ложилось на плечи мужчины — сына предыдущего князя или супруга юной княгини. То есть переживать имело смысл только за племянника. А у него, как у любого ребёнка, родителей было двое. И родной отец будущего князя не походил на полного идиота. Нет. Чтобы раз за разом охмурять девушек и уходить безнаказанным, нужно хоть немного разбираться в людях и иметь какие-то зачатки мозга. Возможно, строгое княжеское воспитание отшлифует остальное, превратив сына изворотливого ловеласа если не в мудрого, то, по крайней мере, в хитрого правителя.

Звучало уже не столь плохо.

— Потому что князь бесплоден, на что указывают его многочисленные бездетные браки, — разжевала, на секунду отвлёкшись от основной темы разговора.

Чтобы Мирта не успела сообразить, куда пропали остальные княгини. Ведь её убедить в невиновности князя было бы гораздо сложнее, чем меня… И плевать, что я бы никогда не отправила сестру в объятия смерти, а родители никогда бы не отдали дочь мужчине, имейся у них хоть капля сомнений в его порядочности! А про убийцу и говорить нечего. Объяснять это сестрёнке пришлось бы долго и нудно. У меня просто не было на это времени.

— А раз честным путём наследников ему не видать, я и настаиваю на твоём участии в этой авантюре, — переключилась обратно на насущные проблемы. — Чтобы убить двух зайцев одним выстрелом — пристроить тебя с ребёнком и защитить нас от твоего позора… А то и трёх — ведь когда ты превратишься из просто княгини, в княгиню-мать, нашей семье тоже перепадёт немного благодарности счастливого отца. Да одно такое родство сделает наших братьев самыми завидными женихами в округе! А если кто-то из них осмелится попросить князя оплатить обучение — уверена, он ни за что не откажет!

— А если кто-то догадается, что ребёнок на самом деле не его?.. — почти смирившись, вяло возразила Мирта.

Однако я всё предусмотрела.

— Вероятность этого стремится к нулю, — заявила с видом эксперта. — Срок у тебя сейчас микроскопический — ни один врач не придерётся — так что до родов беспокоиться нечего. А после было бы страшно, если бы биологический отец ребёнка внешне сильно отличался от законного, но в молодости князь тоже был высоким и тощим. Вон, его до сих пор иногда с жердью сравнивают — по старой памяти. Шатеном, правда — но ты-то светленькая, так что цвет волос малыша подозрений не вызовет. А мелкие черты разглядывать никто не станет — слишком велика разница в возрасте между ним и его наследником, чтобы утверждать что-то наверняка. Слухи же о твоей неверности до него не дойдут, потому что ты будешь изображать меня. А я в глазах общества чиста и невинна.

Меня было практически невозможно загнать в тупик — настолько хорошо я подготовилась. И Мирта серьёзно задумалась.

— Не могу, — спустя минуту виновато выдавила она. — Одна мысль, что мне предстоит с ним спать, вселяет в меня ужас. Давай лучше я сбегу вместо тебя. По-настоящему. Без подмен и обманов. А?

И мне стало очень-очень грустно. Потому что сестра умудрилась нащупать то самое белое пятнышко неизведанной территории на моей идеально составленной карте.

— Куда? — печально вздохнув, я покосилась на тёмный квадрат окна. — Даже у меня ещё нет чёткого понимания, что делать дальше. Как жить. Где взять средства... Но я разберусь. У меня достаточно сил преодолеть любые трудности. А ты... Ты не выживешь. Одна, да ещё с младенцем на руках... Признай это.

Мирта гулко сглотнула, безмолвно согласившись с моими доводами.

— Зато у князя тебе не придётся печься о насущных проблемах, — снова переключилась на уговоры. — В его замке тебя ждёт роскошная, лёгкая жизнь. Власть. Деньги… И за всё это придётся всего пару раз позволить ему к себе прикоснуться.

— Вот сама и позволяй! — не упустила случая взбунтовать сестра.

Уже не столь рьяно, как прежде, что, безусловно, обнадёживало.

— Окажись я на твоём месте — позволила бы! — парировала в ответ. — Закрыла бы глаза и представила кого-нибудь, дорогого моему сердцу. Да хоть того же сбежавшего парня. Тебе же было с ним хорошо?

— Не особо, если честно, — скривилась Мирта.

— Тем более! — тут же ухватилась я. — Вдруг князь окажется хорошим любовником и своими ласками заставит тебя забыть обо всём на свете?

— А если нет?

— Тогда ты выждешь несколько недель — и обрадуешь мужа! Узнав о твоём деликатном положении, он сразу окружит тебя заботой и больше не притронется, чтобы случайно не навредить малышу. Будет беречь как зеницу ока…

— А потом? Он ведь наверняка захочет ещё детей.

— Не думаю. Говорят, с возрастом мужская сила ослабевает. Возможно, ему будет сложно ещё с первым. И мучиться дальше князь просто не захочет. А когда он умрёт — гораздо раньше тебя — ты освободишься и сможешь повторно выйти замуж. Уже за того, кто будет тебе симпатичен, — использовала последний аргумент.

И сестрёнка наконец-то капитулировала!

— Ладно, — мрачно, но твёрдо обронила она. — Твоя взяла. Меняемся. Мои документы в верхнем ящике комода. В глубине справа. А твои?

— Мои там же. Только в соседней комнате, — улыбнулась я.

Не забыв, впрочем, быстренько метнуться в нужный угол и забрать драгоценные бумажки.

Вот что значит, сёстры. Даже мыслят одинаково… Порой.

— Ты сейчас уедешь? — стоило мне снова подойти к кровати, спросила Мирта.

Вроде безразлично — но я чувствовала, что она на грани и вот-вот расплачется.

— Нет. Сначала мне нужно кое-что сделать, — села обратно. — Возможно, я ещё вернусь и немного поиграю саму себя. Но вряд ли. Так что давай всё же попрощаемся…

И раскрыла руки для объятий… Чтобы в следующее мгновение пошатнуться от той пылкой стремительности, с которой на меня бросилась сестричка.

— Я буду скучать! — всё-таки намочив мне шею, жалобно прошептала она.

— Я тоже, — сомкнув ладони на её спине, призналась неожиданно изменившимся голосом.

После чего непреклонно высвободилась, встала и торопливо покинула спальню Мирты. Чтобы она не увидела, насколько тяжело мне дался этот отчаянный шаг… К тому же — не последний.

Впереди ждало самое сложное. И расклеиваться было пока рано.

Наскоро переодевшись, я опять выскользнула в коридор, практически беззвучно спустилась в прихожую и через сени вышла на улицу, взяв курс на сельскую библиотеку и, по совместительству, клуб для местных работяг. Благо, располагалась она всего в нескольких километрах вниз по дороге и работала круглые сутки… По крайней мере, та часть, которая была мне нужна.

Основательно подмёрзнув в пути, я уже начала сомневаться в правильности выбранного направления (а заодно — в собственной адекватности), когда из темноты внезапно вынырнуло небольшое здание с двумя дверьми и одним-единственным чердачным окном, из которого лился какой-то потусторонний, слегка голубоватый свет, с трудом продираясь сквозь ночную мглу… В первый момент это жуткое зрелище отбило у меня всякое желание идти дальше, и я чуть было не развернулась, однако окоченевшие конечности заставили меня передумать, цепко ухватиться негнущимися пальцами за деревянную ручку и несколько раз с силой дёрнуть дверь на себя, сгребая в кучу огромный пласт нетронутого снега. Который означал, что случайной встречи внутри можно не опасаться.

Прекрасно!

Одинокая лампа, встроенная в потолок, зажглась не сразу, а лишь после того, как я переступила порог и закрыла за собой дверь. Зажглась, ослепила, на мгновение показав скудную обстановку, состоящую из пяти небольших столов по периметру — и почти тут же погасла, погрузив крошечное помещение в приятную полутень. А следом над одним из столов пригласительно загорелся большой полупрозрачный экран — и я привычно устроилась на стуле перед ним. И пускай обычно загнать простых тружеников полей и ферм в библиотеку могла только крайняя нужда, мне работа с компьютером уже давно не была в новинку.

Именно сюда, подавив стойкое отвращение к любым изобретениям магов (всё равно что в трупах копаться!), я впервые пришла после похорон старшего брата с твёрдой решимостью сделать всё, но никогда больше не допустить ничего подобного! Именно здесь, не в силах отныне полагаться на народные методы лечения и опыт неуловимого сельского врача, освоила азы оказания первой помощи при обморожениях и других несчастных случаях. Именно здесь, всё сильнее углубляясь в медицину в стремлении расширить свои скудные возможности, увлеклась биологией и поняла, чем хочу заниматься всю оставшуюся жизнь. Именно здесь определилась с местом учёбы — самым лучшим, к чему мелочиться? — и выяснила все необходимые требования для поступления. Именно здесь, лелея скромную мечту помогать людям, потихоньку подтягивала недостающие знания... А теперь пришла искать работу. Хотя по-прежнему испытывала неприязнь ко всему, связанному с магией. Слишком хорошо понимала, кто и чем заплатил за возможность простых смертных приобщиться к великой сети, опутывающей мир. С такого ракурса маги воспринимались не благодетелями, а плантаторами-рабовладельцами. Манипуляторами… Вот только никакие ассоциации не мешали мне пользоваться достижениями современной магической науки во имя благой цели. Так что сформировать запрос на поиск и отправить его в свободное плавание, тщетно надеясь на скорый ответ, было делом нескольких минут.

Тщетно — потому что я сильно сомневалась в успехе данного предприятия. И неважно, что право первопроходца мне не светило. Что многие до меня уже проворачивали нечто похожее — и добивались желаемого! Никто из них не делал этого ночью. Никто из них не пытался замахнуться на столицу. И уж тем более, никто из них не ставил обязательным условием оплату проезда до нового места службы. Авансом. Пускай и в довольно мягкой, обтекаемой форме: «Расходы по переселению оплачивает наниматель». По сути, это всё равно являлось ультиматумом… Нет. Все они искали работу поближе и добирались туда сами. За свои деньги. А ещё все они были мужчинами — молодыми, сильными и здоровыми. А что могла предложить я? Без опыта, без образования… Только тело, но на это добро и так покупателей хватало. К тому же меня, в отличие от других, подгоняло время.

Я была обязана управиться до рассвета, чтобы без помех выбраться из родного захолустья, где все друг друга знают. И рисковать не собиралась, планируя вскоре отправить запрос повторно — уже в города по соседству. И чуть позже — ещё раз. Туда, куда смогу доехать самостоятельно, потратив все свои сбережения… То есть без лишних условий. Однако всё разрешилось куда раньше.

Не прошло и часа, как на экране выскочило диалоговое пространство с мигающим сообщением.

«Требуется сиделка. Срочно. Когда вы можете приступить к работе?» — гласило оно. — «Стол и проживание за мой счёт», — высветилось следующей строкой.

И у меня чуть сердце из груди не выскочило!

«Завтра», — с трудом сдерживая счастливую улыбку, сухо напечатала в ответ.

И только собралась аккуратно напомнить, что билет должен купить собеседник, как мне прилетело:

«Отлично. Жду номер брони».

Всё произошло так быстро, что я не сразу сообразила, чего хочет мой будущий наниматель — и первые несколько секунд тупо пялилась в экран, пытаясь сформулировать уточняющий вопрос. Но меня опередили:

«Берите ближайший рейс. Цена не имеет значения».

На том конце словно мысли читали — и я радостно кинулась проверять расписание технолётов в поисках свободного кресла. Любого, лишь бы было! Ведь в средствах меня не ограничивали… И плевать, что подобная щедрость наталкивала на определённые подозрения.

Главное — улететь! А с остальным можно и по приезде разобраться… Если успею до того, как станет уже поздно.

Но о плохом я старалась не думать.