Сидящие в нас. Книга 3

            От ворот крепости его не прогнали – дикого вида босого старика, что уселся напротив ворот. И уставился на них, как на последний оплот в жизни. Длинная всклокоченная борода. Вытекший глаз, который бродяга даже не потрудился прикрыть повязкой. Второй глаз, буровящий ворота. Почерневшие узловатые пальцы, торчащие из длинных рукавов большой не по размеру рубахи. Ничем не подпоясанной, что в Суабаларе увидишь л на преступниках, направляющихся на казнь. Или на совсем уж опустившихся людишках. Остальные хоть простой верёвкой, да подпояшутся, чтоб было куда цеплять нож.

            Стражи у ворот давно бы попёрли прочь это чудище, что выползло невесть из какой помойной ямы. Однако королева Диамель страшно не любила, когда зазря обижали даже такое отрепье. Дескать, они и без того обижены судьбой, так не стоит делать их жизнь ещё несносней.

Время от времени к воротам королевской крепости приходили просители. Не толпами, понятно, ибо сюда, в это глухое ущелье ещё нужно добраться. Однако иной раз кто-то самый смелый или же настырный добирался до орлиного гнезда Саилтаха Рашдара Восьмого.

Причём, явись сюда кто из горожан, торговцев, а паче того аташтаков, король велел бы спустить наглеца с горы на пинках. Этот народ пусть разбирается со своими наместниками. Или же отписывает свои писульки королю – в каждом даже самом малом городке для подобных дел есть специальные чиновники.

А вот беднейшие из крестьянского сословия, нищие или обиженные калеки имели право жаловаться лично королю. Или королеве, которая в отличие от жутко занятого супруга принимала жалобщиков не раз в месяц, а целых четыре. Через пару дней как раз день жалобщиков, однако этот старик явился заранее. И расположился у ворот, оставив за собой право первоочерёдности. Теперь ни за что отсюда не уйдёт, покуда не предстанет перед её величеством Диамель – его величество, как всегда, отсутствовал. Два дня упорный бродяга будет мозолить всем глаза – досадливо поругивались стражи ворот. А прогнать никак.

Однажды – когда королева только взялась за это дело – такого вот голодранца тишком турнули прочь. Так её величество учинила жестокосердым стражам знатный разнос. Кому оно надо: нарываться из-за всякого сброда? Никому – понимали воины, оттого и досадовали.

Солнце перевалило за полдень, когда внизу на дороге ожидаемо показался обоз. Распорядитель замковых покоев достопочтенный Лунхат в этот раз самолично отправился в ближайший городок, дабы принять у торговцев всё, что заказал привезти из всех провинций Суабалара.

Видать, в прошлый раз кто-то из торговцев провинился, если так-то лишился доверия Лунхата. Без нужды этот сыч ни за что не покинет крепость. Корни тут пустил – не выдрать. Сама королева в нём души не чает. А его племянницу Каюри Лиаты так и вовсе провозгласили чуть ли не своей надзирательницей. Поднялась девка высоконько – нечего сказать.

Загруженные по самый верх возы медленно взбирались на гору. А вот сам Лунхат не стал любоваться на сей тихоход, теряя время. С парой приданных лично ему гвардейцев заторопился домой. Обоз только дополз до подъёма к крепости, а господин распорядитель уже вскарабкался к самым воротам. Лошадей торопыги не запалили, но и особо не щадили. Стражи ворот давно выкликали конюхов для их встречи. Едва вернувшиеся добытчики спешились, изнурённых коней покрыли попонами и увели во двор.

Лунхат, было, двинул следом, но привычно окинул быстрым взглядом окрестности и замер, как громом поражённый. Уставился на притулившегося в стороне бродягу неверяще, так что гвардейцы насторожились: мало ли кого принесло по душу распорядителя. Старика-то Лунхат точно узнал. Высокий ворот куртки взялся рвать, словно тот его начал душить.

– Знаешь его, достопочтенный? – негромко уточнил один из гвардейцев, дабы не наворотить лишнего.

– Знаю, – сухо буркнул Лунхат.

– Гнать?

– Хотелось бы, – обречённо пробормотал уважаемый к крепости пожилой человек. – Мог бы, самолично бы в пропасть сбросил, – признался он, зыркнув на собеседника.

Этого парня он прихватил в дорогу не случайно. Каймат не только сын покойного друга – прежнего катадера королевской гвардии. Не только родич нынешнего катадера Унбасара, который высоко ставит своего выпестыша. Не только великий воин, каких называют исполинами, исчисляя не тысячами или сотнями, а десятками по всему Суабалару. Каймат ещё и достойный молодой человек, что ставит свою честь превыше всех благ. Сам его величество Саилтах Рашдар Восьмой числит его среди друзей-приятелей. Так-то.

Было дело, Лунхат размечтался заполучить бравого парня в зятья: выдать за него любимую племянницу Каюри. За ним бы девка была, как за каменной стеной. Да эта паршивка такое учудила, что дядюшка по сию пору опомниться не может: стала Двуликой. С демонами вожжается да ещё и прикрикивает на бестолковых Лиат, ничего не опасаясь. А те ей в рот смотрят, будто мудрей его девочки сроду никого не видали. Беда.

Сопровождать распорядителя замковых покоев Каймату никто в обязанность не вменял: не по его полёту задача. Лунхат его просто попросил об услуге, и благородный исполин охотно откликнулся на просьбу. Почему попросил? Да вот так оно вышло, что у старого Лунхата уже несколько дней сердце не на месте. Чуял он – ох, чуял, что надвигается гроза. Не на Суабалар, не на короля, а именно на него. И вот вам, пожалуйста: грянуло, да ещё как.

– Кто это? – по-прежнему тихо спросил Каймат.

Не любопытства ради: помощь предложил распорядителю, неожиданно сникшему под каким-то невыносимым бременем.

– Никому, – безотчётно потребовал Лунхат, хотя и знал, что предупреждение молчать до обидного лишнее.

Каймат просто кивнул, ничуть не обидясь.

– Это мой брат, – еле слышно выдохнул Лунхат. – Отец Каюри.

– Вот как, – протянул Каймат, разглядывая уставившегося на них бродягу.

Уставившегося открыто, выжидающе, будто тут ему что-то должны и вот-вот бросятся отдавать долги. Правда, непозволительно замешкались, за что ещё схлопочут.

– Наглый у тебя братец, – скривился Каймат. – Уж прости, отец, на грубом слове.

– Дрянь, а не человек, – с ненавистью процедил Лунхат.

Он заметно приободрился, взяв себя в руки после нешуточного удара от нечаянной встречи. И теперь размышлял, что делать: и вправду спровадить братца в пропасть, или чревато? Каюри отца не помнит: тот оставил её на попечение брата, когда малышке было четыре года. Сманил ублюдок трёх своих сыновей заняться контрабандой с какими-то имперскими дельцами. Двое старших погибли, а эта жадная сволочь с младшим сынком попала в рабство. А мальчишке только исполнилось двенадцать. Что уж претерпел Чахдур в том рабстве, Лунхат даже не представлял. Долго искал племянника, засылая в Империю ищеек, да так и не нашёл ни мальчика, ни его дрянного отца.

А тут гляди-ка, братец объявился аж через пятнадцать лет. Да не постыдился показаться на глаза. А ведь Лунхат как только не уговаривал алчного поганца, чтобы не втягивал сыновей в паскудное дело, не ломал им жизнь. Их сгубил, а у самого хватило совести выжить и притащиться к брату – боролся с закипающей в душе злобой Лунхат, направляясь к поднимающемуся с земли ублюдку.

Тот пялился на него не виновато, не просяще, а с вызовом. Не за милостью пришёл, а требовать, будто ему тут и вправду что-то должны. С того и начал, едва Лунхат подошёл и остановился в трёх шагах от гостя.

– Где моя дочь? – прохрипел зло, требовательно, зыркая на него исподлобья, как на врага.

– У тебя нет дочери, Цамтар, – окончательно придя в себя, холодно оповестил брата Лунхат.

– Ты всего лишь её опекун, – пренебрежительно отмахнулся тот. – Теперь я вернулся. И дочь моя. Я её забираю.

– Странно, – задумчиво протянул подобравшийся к ним Каймат, насмешливо оглядывая немыслимо спесивого оборванца.

Тот ожёг его яростным взглядом. Однако рот держал на замке: с королевским гвардейцем не полаешься – не только без языка уйдёшь, но и без ног. А то и вовсе без головы.

– Что странно? – без интереса переспросил Лунхат, думая лишь о том, как поступить с опасным гостем.  

– Первый раз вижу, чтобы ничтожество так наглело, – деланно озабоченно пояснил исполин. – Он у тебя что, бессмертный?

– Он бессовестный, – вздохнул Лунхат, радуясь, что встретил братца не в одиночестве, а рядом с этим парнем. – Безбрежно и неистребимо. Дочь ему подавай.

– А, почему бы и нет? – пожал плечами Каймат. – Каюри знает своего отца? Ждала его?

– И не знает, и не ждала, – не удержался Лунхат, дабы не нанести брату удар. – Да и за смерть братьев, которых он сгубил, отца не простила. Каждый год, что мы их вместе искали, клялась, что собственными руками его прикончит, если найдёт.

– Плевать! – жгуче обиделся на паршивую правду Цамтар. – Я её отец! И я над ней властен! Будь ты хоть правой рукой короля, закон на моей стороне! – чуть ли не захлёбывался заносчивый мерзавец, хлеща ненавистного благополучного брата осатанелыми взглядами.

Каймат шагнул к разбушевавшемуся бродяге. И тот мигом заткнулся, выплясывая на пальцах босых ног да хватаясь за могучую руку, что передавила ему горло.

– Ещё раз гавкнешь на достопочтенного Лунхата, шею сверну, – вежливо предупредил горлопана гвардеец. – Ты понял?

Кивать, когда твоя шея в лапе исполина, невозможно, и Цамтар часто заморгал, сипя издыхающим зверем.

– Хорошо, – отпустил его Каймат, брезгливо отирая руку цветастым платком. – Отец, прости, если лезу не в своё дело.

– Говори, – поторопился принять помощь Лунхат.

– Зачем разводить проблемы на пустом месте? – деланно удивился воин. – Хочет получить дочь, пускай получит. Не стоит ему мешать.

Это, видать, Лунхата здорово по мозгам приложило от неожиданности, если он и впрямь развёл беду на пустом месте. Нынче не то, что было прежде. Явись Цамтар за дочерью ещё недавно, и за Каюри пришлось бы повоевать. Теперь же с самой Каюри никто не захочет воевать, если только герой в здравом уме.

Да и людским законам его девочка больше не подвластна: не человек она, а нечто мистическое. Сам король ей больше не властитель. Да и демоны, что её прикарманили, ей вовсе не господа.

– Твоя правда, сынок, – вздохнул Лунхат, стыдясь своей минутной слабости, что чуть, было, не довела его до паники. – Ребята! – обернувшись, окликнул он сторожей у ворот, что не сводили глаз с их странной компании. – Каюри в крепости?!

– Улетела! – получил он обычный ответ, приведший в замешательство растирающего шею Цамтара.

Его единственный глаз с великим подозрением скакал с брата на ухмыляющихся гвардейцев. Лунхат тоже усмехнулся и степенно поведал бесстыжему искателю своей шкурной правды:

– Хочешь увидеть дочь, жди её тут. В крепости тебе делать нечего. А Каюри здесь нет. Когда она явится, никто кроме неё не знает. Но только явится, я сразу направлю её к тебе. Мне прятать её смысла нет. Ибо сие нынче просто-напросто невозможно.

– Отец, ты не против, если я при их встрече поприсутствую? – с деланным безразличием осведомился Каймат, глядя в сторону.

– Зачем? – от неожиданности брякнул глупость Лунхат и тотчас укоризненно покачал головой: – Опять ставки делать приметесь?

– Само в руки просится, – развёл теми самыми ручищами исполин. – Забрать Каюри силой…

Он осёкся, не желая заранее выболтать, кого и у кого вознамерился отнять этот убогий отщепенец.

– А ну вас! – устало махнул рукой старик и сухо бросил брату: – Жди.

Развернулся и, как мог, уверенно пошагал к воротам, намереваясь тотчас оповестить королеву о том, что нежданно свалилось на их головы.

Диамель, как всегда, работала в кабинете, зарывшись в дела по уши. Когда любезный её сердцу распорядитель переступил порог, она вскинула на него затуманенный взгляд. И выдохнула так, словно только что приволокла на себе целый обоз строительного камня. Улыбнулась ему вымученно и махнула рукой на ближайшее к столу кресло, дескать, присаживайся, друг мой. Рассказывай, что привело тебя ко мне прямо с дороги: пропылённого, голодного и озабоченного.

Достопочтенный Лунхат неспешно уселся. Принял из рук королевы чарку с вином, степенно осушил её до дна, вытер губы и… Выложил всё, как есть. Диамель выслушала нехитрую печальную историю его семьи, которую и без того знала во всех подробностях. Ничуть не удивилась тому, что блудный отец таки объявился, и задала самый правильный вопрос:

– А твой брат её не разжалобит? Не заморочит голову? Каюри у нас девушка умная, суровая, но добрая. Не пригреет отца нам на голову?

– Отца моя девочка с детства ненавидит, – задумался над её вопросом Лунхат. – Сама посуди. Двух братьев погубил своей жадностью. Мать Каюри на её глазах сошла в могилу от горя. Третий брат неведомо: жив ли, мёртв? Я ж от неё не таился: вместе ищеек нанимали, вместе в Империю засылали. А после вместе и расспрашивали. К отцу она сердцем не потянется. Тут у меня сомнений нет. А вот нашего бедного Чахдура – если тот ещё жив – искать отправится. И я её отговаривать не стану, – решительно предупредил старый слуга свою госпожу.

– И я не стану, – пообещала та, что-то напряжённо обдумывая.

– А эти не станут? – махнул он рукой в сторону демоновой башни.

– Интересный вопрос, – задумчиво кивнула Диамель, откинувшись на спинку кресла. – Заставить её остаться с ними точно не смогут. Тут дело не в их желаниях, а в их природе. Демоны просто не могут ей что-то запрещать. А вот в Империю с нею обязательно потащатся.

– Это понятно. Кто ж им запретит?

– Вообще-то, строго говоря, запретить должна та же самая природа демонов. Суабалар является ИХ территорией. А Империя чужой. Там, конечно, для них никакого соперничества за охотничьи угодья не существует в принципе. Никаких соперников.

Диамель на минутку задумалась, вздохнула и хмуро процедила:

– Однако и оголтелого трепета перед демонами в Империи давным-давно нет. При всём могуществе Лиат они уязвимы. Сам знаешь. Как думаешь, Каюри точно не разубедить разыскивать брата?

– Не разубедить, – уныло признал правду старик. – Чахдура она почти не помнит. Как и двух старших. Но уж больно мы с ней отчаянно разыскивали мальчика. Не будь я ей обузой, с ней бы пошёл. А что до уязвимости Лиат, тут ты не совсем права. Уязвимость демониц лишь в отсутствии у них добрых мозгов. Зато в моей девочке я твёрдо уверен: её так запросто не облапошить. Ей и Создатель на мозги не поскупился, и я грешный руку приложил.

– Ты замечательно её выучил, – мягко похвалила его Диамель. – Получше большинства своих помощников. Что ж, – не удержалась она от вздоха разочарования. – Выходит, не буду даже пытаться давить на неё уговорами остаться.

– За дочку переживаешь, – виновато заморгал Лунхат, борясь с желанием трусливо спрятать глаза.

– Конечно, переживаю, – не стала ломаться королева. – Челия за ней увяжется непременно. И Ютелия не откажет себе в удовольствии пошляться в незнакомых землях. Её обуревает страстное желание стать умнейшей Лиатой. Даже странно, что в ней после ритуала так много этого сохранилось. Не удивлюсь, если эпохальный поход заинтересует Илалию.  

– Та у нас тоже великая умница, – похвалил Лунхат упомянутую Лиату.

– Ага, – скептично ухмыльнулась Диамель. – Великая затейница.

– А Лалия? – вспомнил распорядитель про любимую огненную игрушку наследника.

– Не дай, Создатель! – в притворном ужасе отмахнулась королева. – Эту глупышку нельзя отпускать дальше её охотничьих угодий. Пусть дома сидит. Не стоит отягчать Каюри и без того неподъёмную задачу. Кстати, а твой брат расскажет, где его сын сейчас? Судя по твоей оценке, он вполне может взбеситься, обнаружив, что у него больше нет дочери. И вполне способен из мстительных побуждений умолчать о судьбе сына.

– Пусть попробует, – спокойно пожелал Цамтару знающий его брат.

– Неужели станешь его пытать? – нахмурилась королева.

– На куски порву, – упрямо закостенел старик, глядя мимо неё. – Даже не пытайся меня усовестить.

– Ну, что ты, отец, – устыдилась своего ненужного порыва Диамель. – Кто я такая, чтобы лезть тебе в душу. Прости. Но, имей в виду: Саилтах с Астатом так просто Каюри не отпустят. Невиданное дело: отправиться в Империю, практически безнаказанно шаря по всем её углам. Обязательно навешают на бедняжку каких-нибудь шпионских просьб. А она им отказать не сможет. Уважает, – попеняла королева на мужа и его личного наштира, охочего до всяких шпионских штучек.

– А и пусть, если сможет, – решительно поддержал эту парочку патриотично настроенный распорядитель замковых покоев. – Не всё же им у нас безнаказанно шпионить. А Каюри сможет. Она у меня большая умница.

– Большая, – вновь не удержала вздоха разочарования королева. – Я её нашла, – повторила она любимую присказку дочери. – А эти шалопайки у меня её украли. Хотя и груз с моей шеи Каюри сняла немалый. Лунхат, что-то мне тревожно. Не хочется отпускать Каюри в Империю. Если там с ней что-нибудь случится…

– Оно с ней везде может случиться, – расхожим приёмом успокоил её старик. – Лучше поведай мне, моя мудрая королева, где сейчас шляется моя девочка.

– Где-то на севере, – пожала та плечами. – Где же ещё? Челия с Ютелией сейчас там бродят в поисках «подло попрятавшихся» от них Двуликих. Эти неутомимые дурочки вообразили себя единственными приобретательницами Двуликих. Так что, просим Лалию слетать их позвать?

– Пускай зовёт, – решительно вздёрнул подбородок отважный старик. – Тянуть нельзя. Не хочу, чтобы Каюри подумала, будто я от неё отца прячу.

– Не наговаривай на неё, – укорила его Диамель.

И брякнула в гонг, призывая своего помощника в делах, что вечно торчал под дверями кабинета.

– Где Лалия? – спросила королева, когда калека-ветеран королевской гвардии явился на зов.

– В покоях Нуртаха, – пробасил однорукий великан, косясь на распорядителя замковых покоев, о брате которого уже знала вся крепость. – Делает вид, будто читает. И суётся ко всем с требованием ей почитать. Прислуга её десятыми путями обходит. Позвать?

– Да, пожалуйста.

Помощник вышел. А вскоре снаружи послышались звуки внезапного вероломного нападения врага.

– Фы̀рти-фы̀рти-фы̀рти-фыр! – вопил боевой конь великого завоевателя Нуртаха Пятого, подскакав к распахнутой перед ним двери.

– Фы-ы! – вторил ему сам завоеватель, торча на закорках коня и лупя его в бока грязными босыми пятками.

Заставить наследника носить обувь было не легче, чем уговорить океан стать пресным в благотворных целях орошения засушливых земель.

– Брýбли-брýбли-брýбли-бру! – обрадовал конь, ворвавшись в кабинет.

– Бу! Бу! – пригрозил завоеватель саблей покорённым народам.

Те переглянулись и дружно покачали головами. Дескать, пока эта парочка повзрослеет, даже Лиаты успеют все поголовно поумнеть.

– Улюлюшка! – строго одёрнул баловников Лунхат. – Прекрати орать.

– Бу! – замахнулся на него саблей Нуртах Завоеватель, обидевшись за своего верного коня.

– Я тебе! – погрозил ему пальцем Лунхат. – Будет он на меня ещё железом махать.

– Нельзя, – поддержал его Улюлюшка весьма строгим тоном и стряхнул со спины седока: – Дедушка Лунхат хороший, – наставительно указал он подопечному, который души не чаял в новом дружке.

Нуртах виновато залупал своими огромными чёрными глазищами. Покосился на мать и спрятал саблю за спину. Потом бочком-бочком и сам спрятался за спину друга.

Диамель улыбнулась: с тех пор, как Челия притащила к ним этого парнишку с чистой душой и вовсе не такими уж слабыми – как показалось поначалу – мозгами, она не могла нарадоваться. Улюлюшка не просто играл с Нуртахом, но и учил его многим полезным правильным вещам. И сынок слушался его, хотя перед служанками матери всё больше капризничал. Улюлюшка был непререкаемым авторитетом и неподкупным пестуном: на такого хныканьем или щенячьими взглядами не надавить – не покупается.

– Давай, – вытащил он из-за спины провинившегося наследника.

Нуртах супился, зыркал на него исподлобья и нарочито сжимал губёшки, не желая раскрывать рта.

– Надо, – упёрся Улюлюшка, погладив малыша по лохматой головёнке.

Нуртах не по-детски тяжко вздохнул. Потом сделал Лунхату те самые щенячьи глазки и попросил у старого человека прощения:

– Сти.

Целиком «прости» он ещё не выговаривал, но всем и без того понятно. Лунхат принял извинения и тут же строго осведомился:

– А вы чего тут? Вас не звали. А вот вашу подружку Лалию очень даже.

– Ла! – завопил Нуртах и бросился обратно, вспомнив, что где-то позабросил летучую игрушку.

– Лалия не идёт, – развёл руками Улюлюшка, извиняясь за такое непотребство перед королевой. – Капризничает. Можно ЫК попросить: он-то уж мигом её притащит. Да ты не велела.

– Правильно, – улыбнулась Диамель, вставая из-за стола. – Не стоит её обижать. ЫК с ней обращается ужасно неаккуратно.

– Вчера по лестнице её стащил. Будто куль с мукой, – с искренней скорбью пробубнил Улюлюшка, погрозив кулаком далёкому демону. – Обидел нашу Лалию. А после меня, – буркнул мальчишка, почесал поясницу и уточнил:  – Два раза. Так шмякнул об пол, будто я ему барахло какое.

– Ничего, мы и сами к ней сходим, не переломимся, – не удержалась от предательской улыбочки Диамель, вставая из-за стола.

Её уже не слышали. Улюлюшка вылетел из кабинета, догоняя улепетнувшего всадника.

– Трѝтити-трѝтити-тритити-ти! – неслось по внутренним королевским покоям.

– Ти! – отзывалось ему издалека счастливыми воплями неугомонного наследника.

Диамель уже давно не приходилось уговаривать любую из Лиат сделать что-нибудь полезное. Как и всякого ребёнка, их можно просто чуть-чуть обмануть, слегка подтолкнув к нужному результату. К примеру, если Лиату не дозваться, дабы попросить капризницу об одолжении, достаточно упомянуть в её присутствии, что намереваешься попросить об этом другую демоницу. Невинный трюк срабатывал со всеми без исключения – даже с самыми умными и самыми старыми. Даже с Таилией, стоило сокрушённо подумать, что отвлекать столь важную персону пустяшными просьбами просто грех.

Услыхав, что Диамель намерена послать за Двуликой Гаэлию – ту как раз сейчас принимали в башне демонов, обряжая неряху в свежий наряд – Лалия тотчас взвилась в праведном гневе. Позабыв про книгу и прочие дела – если таковые действительно существовали в её несуществующих планах – любимица наследника объяснила подруге-королеве, как та не права. «Потому что Гаэлия просто старая дура». А затем унеслась на поиски Каюри с её подопечными.

Не успели Диамель с Лунхатом переглянуться и улыбнуться, молча поздравляя себя с достижениями в воспитании Лиат, как в покои Нуртаха вместо одной вылетевшей пылающей кометы вернулись три. И огненный кокон, из которого вылупилась искомая Двуликая.

Каюри низко склонила голову перед королевой. Её нынешнее положение позволяло не гнуть шею даже перед владыками мира. Будь она поглупей да позаносчивей, так бы и поступала в своё удовольствие. Однако ни малейшей душевной склонности величаться Каюри, как и прежде, не испытывала. Гордость да – этого добра у неё в избытке. А вот гордыня так и не коснулась её своим острым предательским крылом.

Диамель ответила столь же почтительным кивком, и тут же Двуликая ловко поймала маленькую хохотушку, свалившуюся на неё с потолка. Зрелище привычное, но глаза королевы каждый раз влажно теплели при виде защитницы и наставницы дочери. И не абы какой, а самой замечательной, которой лично она доверяла полно и безоговорочно. Как и Челия, попытавшаяся задушить душеньку-няньку, повиснув на её шее.

– Мы уже почти вернулись, – упав в кресло, пояснила королеве Ютелия в ответ на удивлённое шевеление её бровей. – Вот и столкнулись почти рядом с вашей горой. Могли её и не посылать, – покосилась ревнивица на Лалию.

Та не заметила неудовольствия соплеменницы: не до пустяков. Едва обретя человеческий облик, Лалия была атакована мелким завоевателем мира и его неутомимо болтливым конём. Оба мальчишки снова ворвались в кабинет и тотчас взмыли под потолок, оглашая покои нестерпимо резкими звуками.

– Пойдём ко мне, – досадливо морщась, предложила Двуликой Диамель.

Каюри кивнула и направилась вслед за ней к дверям. Висевшая на шее Челия с гиканьем сорвалась в полёт, врезавшись в клубок из детей и щупалец. Взрослые – включая Ютелию – поспешили удрать с места битвы. Дабы её участники не увязались за ними и не перетащили битву в покои королевы.

– А ты не говорила, что придёт твой отец, – попеняла Двуликой Ютелия, едва компания заговорщиков водворилась в спальню Диамель.

Каюри передёрнула плечами, сделав последний шаг к креслу, в которое намеревалась упасть. Девушка медленно обернулась к демонической подруге. И неодобрительно уставилась на её прекрасное безмятежно улыбающееся лицо.

– Об этом уже все знают, – отмахнулась Ютелия и прилипла к столу, на котором лежала незнакомая ей книга.

Диамель тихо порадовалась, что успела её дочитать, прежде чем распрощается надолго: чтение утомляло Лиат и потому растягивалось на недели и даже месяцы.

Каюри опустилась в кресло и посмотрела на Лунхата, что так и замер на полпути к соседнему креслу. Лицо любимого дядюшки напоминало обиженную детскую мордаху: хотел сам всё преподать ей, как можно, мягче. А болтушка Лиата обрушила новость на голову его девочки словно каменный обвал.

Диамель сочувственно покосилась на своего распорядителя, но не нашлась, что сказать. Она прошла к тахте и уселась на неё: выгнать из собственного кресла Ютелию всё равно, что прогнать прочь грозовую тучу.

– Садись, пожалуйста, – мягко попросила Каюри, нарочито спокойно улыбаясь дядюшке. – Иначе мне придётся встать. А я очень устала.

Лунхат засопел, зло зыркнул на Ютелию. Но слова обиды так и не сорвались с поджатых губ старика. Он сел, поёрзал, ища слова, с которых стоит начать. Не нашёл и окончательно сник.

– Не нужно расстраиваться, – всё так же мягко пожурила его Каюри. – Явился и хорошо. Наконец-то, узнаем о судьбе Чахдура. А если ты беспокоишься, что этот человек, – подчеркнула она, – обманом вовлечёт меня в беду, то зря. Никуда я с ним не вовлекусь. Я знать его не желаю. И никогда не прощу за то, что он с нами сделал.

Она потёрла пальцами виски, хотя Двуликих никогда не донимала головная или какая-то иная боль.

– Милая, да ты же голодная! – спохватившись, подпрыгнула Диамель.

– Нет-нет, – остановила её Каюри, благодарно кивнув. – Ваше величество, я ела. Честное слово.

– Честное слово, – недовольно передразнила Ютелия, перелистнув страницу. – Можно подумать, мы о ней не заботимся.

– Конечно, заботитесь, – предвосхитила Диамель её ворчание, подошла к Двуликой и уселась прямиком на подлокотник её кресла: – Каюри, если устами нашего дорого Лунхата говорит не обида, а истина, твой отец… не слишком приличный человек, – взяла она быка за рога.

– Он мерзавец, – подняла на неё сосредоточенный взгляд девушка. – Не станем умалять его достоинства, ваше величество. Я действительно не помню своих братьев. Так, какие-то обрывки. Но мама перед смертью всё плакала и твердила, что те не желали следовать за отцом. Однако подчинились его воле. А уж муки мамы я помню отчётливо. Поэтому верю рассказу дядюшки о том, как всё происходило. Моя собственная обида давно изжила себя, – опустила она ладонь на руку королевы. – Осталось безразличие к этому человеку. И желание найти братьев…, – осеклась она и поправилась: – Теперь уже последнего из братьев. Если, конечно, этот человек не лжёт. Но это мы узнаем легко.

– Лиаты, – согласно кивнула Диамель, гладя свою любимицу по растрепавшейся в демонических прогулках голове. – Их ему не обмануть. Я так понимаю, ты собираешься отправиться на поиски брата.

– А вы бы не отправились? – явно искала её одобрения Каюри.

– Обязательно, – вздохнула Диамель. – Мы с тобой никогда не обманывали друг друга. Мне совершенно не нравится, что тебе предстоит путешествие в Империю. Так и тянет отговорить. Предложить иные способы найти Чахдура. Но на твоём месте я понеслась бы сама. И немедленно. Кто знает, может, дорога каждая минута. Однако меня здорово беспокоит и другое.

– Челия, – вздохнула Каюри.

– Челия, – вздохнула королева.

– Бесполезно, – хмыкнула Ютелия, оторвавшись от книги. – Эту колючку от подола не отодрать. Тоже, нашли заботу.  

– Да уж, заботу, – едко подтвердила Диамель. – Не тебе с ней возиться. А у Каюри и без вас проблема: как отыскать брата в такой огромной Империи? Это тебе не Суабалар.

– Я тебе что, дура? – привычно обиделась Лиата. – Я что, карту не видела? Тоже, умница выискалась.

– Не брюзжи, – отмахнулась Диамель.

– Челию не уговорить, – резонно заметила Каюри. – Значит, так тому и быть. Она, конечно, шалопайка. Но умница. И хорошо понимает, когда можно баловаться, а когда нет.

– Умница, но не помощница, – категорично заявил Лунхат. – Тебе нужен надёжный спутник. Защитить тебя, понятно, и твои подруги смогут, – уважительно кивнул он Ютелии.

– А то, – состроила та жутко ответственную мину. – Пусть только тронут, паскуды. Я им пол Империи спалю.

– Однако, – воздел к небу палец старик, – в житейских проблемах нужен иной помощник. Тот, кто хорошо знает повадки воинов. Те непременно вами заинтересуются. А убивать всех подряд вам не с руки. Шум поднимется, а оно вам не надо. Нужно по-тихому.

– Ты кого-то имеешь в виду? – иронично усмехнулась Каюри.

– Его самого, – тотчас набычился дядюшка. – И нечего мне тут ухмыляться. Я тебе его не сватаю. Нужна ты ему теперь. За ним девки табунами бегают. Не о том речь. Я ему доверяю, а более меня ничего не волнует.

– Это племянник Унбасара? – уточнила Диамель. – Из тех молодцев, что вечно пропадают с Саилтахом? Из его своры дружков?

– Соратников, – хмуро указал ей старый распорядитель на значимость такого положения.

– Прости, оговорилась, – как ни в чём не бывало, покаялась королева. – Что ж, лично я его плохо знаю. Но Саилтах кого попало к себе не приблизит, – посмотрела Диамель на закатившую глаза Двуликую. – Прекрати. Он что, тебе неприятен?

– Мне всё равно, – отмахнулась Каюри.

И опустила глаза. Кажется, этот мужчина ей нравится – заподозрила Диамель, но в душу лезть не стала. Ни к чему. Особенно теперь, когда решается судьба столь важного дела.

– Лунхат, я хочу его видеть, – приказала королева. – А то мы за него тут решаем. Вдруг Каймат не захочет или не сможет сопутствовать нашим девочкам? Пошли за ним кого-нибудь.

– Захочет, – заворчал старик, поднявшись и самолично направившись раздавать указания. – Куда он денется. Будут они мне тут ещё…

– Можешь взять с собой кого-нибудь другого, – предложила Диамель. – Думаю, даже двоих.

– Зачем? – удивилась Каюри. – Тюки с барахлом таскать?

– А хоть бы и тюки, – щёлкнула спорщицу по лбу королева. – Ты же не только порхать будешь, но и ножками гулять. Это тебе не на охоту слетать да вернуться в собственную постель. Откуда мы знаем, сколько вам придётся блуждать? А быстренько слетать туда-сюда не выйдет.

– Да, Лиаты не знают тех земель, – досадливо поморщилась Каюри. – Это здорово осложняет дело. Долететь стрелой у нас выходит лишь в те места, которые им уже известны.

– Полетим не стрелой, а птицей, – разумно напомнила Ютелия. – Это, конечно, медленно и скучно. Зато видно, куда летишь. И что внизу делается. Чего вы о пустяках тревожитесь? А два воина – это правильно. С двумя лучше, – задорно оскалилась она, сверкая глазками. – Будет Челии, у кого на шее висеть. А то она Каюри совсем заездила.

– Бедные, – искренно посочувствовала королева-мать будущим спутникам Двуликой.

– Ты умница, – подмигнула Лиате Каюри. – Решено: берём двоих. Пусть Челия над ними изгаляется. Нам же с тобой легче.

– Нам с тобой и с нашей Илалией, – вдруг весьма категорично заявила Ютелия. – Она тоже в Империю хочет. Причём, давнее нас. Просто случая не было. Таилия говорит, что нам те земли нужно обязательно изучить. Не для охоты, а для дела.

– Для какого дела? – насторожилась Диамель.

– Для любого нужного, – степенно ответила одна из самых умных Лиат. – Вот, как сейчас. Нам туда нужно, а мы ничего про то, что там, не знаем. – Я сгоняю за ней! – взвилась она под потолок.

И вжик – унеслась в распахнутую дверь на галерею.

– Если так пойдёт дальше, соберётся целый караван, – забурчала под нос Каюри.

– Я так понимаю, Баили ты с собой не возьмёшь? – уточнила Диамель.

– Зачем? – удивилась Каюри. – У неё дочка. Хали она одну не оставит. Даже на попечении бабушки Таилии и бабушки Уналии. Те уже через час забудут о малышке и смоются. Так что пускай сидят дома. Тем более что обе наши бабушки навещают их каждый день. Поболтать. И очень расстроятся, если не застанут Баили.

Досады по поводу присоединения Илалии она не чувствовала. Таилия-то права: мало ли что кому занадобится в Империи? После заключения договора с Лонтфердом имперские сотни, что скапливались у границы с Суабаларом, перестали пополняться свежими силами. Но и совсем не ушли: так и торчат несколькими лагерями, словно ждут чего-то.

Интересно, как отзовётся на решении Империи учинить войну подобное вторжение Лиатаян – размышляла Каюри в ожидании Лунхата с его выдвиженцем. Это же не шутка. Народ здорово испугается, узнав, что демоны из-за гор явились к ним. Лично она безобразий на территории Империи не допустит: Лиаты послушно следуют её советам. Они будут осторожны, насколько это возможно. Но и без покойников не обойтись: мерзавцев везде полно, а демонам требуется еда.

На чужой территории у них не принято охотиться, так те-то земли – в их понимании – ничьи. Ни Лиаты там не шныряют, ни Рааны. По сути, огненные демоны вполне могут посчитать, что весь южный материк в их распоряжении, как северный во владениях ледяных.

Мнение же на сей счёт императора им не интересней заворота кишок у какого-нибудь обжоры на другом конце земли. Конечно, сам император вполне может выдать их поиски за вторжение. Если, конечно, осмелится. Его никто не защитит, случись Лиате залететь в императорские покои: ни гвардия, ни Создатель. Если бы не это обстоятельство, давно бы уже вторгся в Суабалар.

 Каюри с первой же минуты, как узнала об отце – и почуяла, что душа рвётся искать брата – твёрдо знала: вздумай неведомый император её убить, она не станет останавливать Лиат. Те бросятся её защищать без раздумий, повинуясь своей природе. Лишь Двуликая может их удержать, но не сделает этого.

Ей всегда казалось, что союзу с Лонтфердом придают преувеличенное значение. Нет, такой союз хорош сам по себе – кто с этим спорит? Но в смысле безопасности одна Лиата, слопавшая императора, способна здорово всё изменить. Вплоть до гражданской войны в самой Империи, когда её высокородные бросятся делить опустевший трон – законного наследника там пока нет.

            Даже странно, что никому, кроме неё, не пришёл в голову столь изумительно простой способ избавиться от вечно довлеющей над Суабаларом проблемы. Или пришёл? Просто о таком вслух не говорят. Во всяком случае, с простой – хоть и не очень – девчонкой. Политика невероятно сложное дело – разумно верила Каюри – иначе столько мудрых людей ни надрывались бы, пытаясь сохранить благодатный мир.

Но Создатель ей в свидетели: как же хотелось поделиться своими опасными мыслями хоть с кем-то умудрённым. Не для того, чтобы обязательно убить императора. А для того, чтобы точно знать: можно это сделать, или нельзя ни при каких обстоятельствах. Даже защищаясь. Такими вещами не шутят.

– Вас беспокоит, не натворим ли мы в Империи беды? – вторглась Каюри в размышления затаившейся королевы.

– Нет, не беспокоит, – задумчиво опровергла Диамель. – Ты у меня разумница почище большинства признанных умников. И Ютелия с Илалией здорово поднаторели в понимании того, что можно и нельзя. Честно говоря, меня и Челия не слишком беспокоит. Особенно после её реакции на исчезновение Таюли. Мы-то ожидали бури. А оно чуть покапало и снова прояснело. Каюри, когда ты отправишься?

– Сегодня же. Зачем мне долгие сборы? Вы же не хотите, чтобы его величество меня перехватил?

– Очень не хочу, – призналась Диамель. – Сама знаешь: у него на каждом шагу государственная необходимость. Ты, к примеру, шпионить умеешь?

– Умею, – не моргнув глазом, признала за собой такой навык Двуликая. – Но мне нужно найти брата. Не хотелось бы отвлекаться на что-то слишком важное, чтобы пройти мимо. Отказать его величеству трудно. Лучше смыться до того, как не сможешь это сделать.

– Рада, что ты меня понимаешь, – невесело улыбнувшись, поблагодарила любимицу королева. – Пока у нас сохраняется хоть какое-то равновесие, лучше врага не дразнить. Ты ищешь брата. Вот пусть так и будет. Вряд ли поиски заведут тебя в императорский дворец. Или в гвардейские казармы. А  на рабских рынках или в каменоломнях не шпионят – к этому не придраться.

Они ещё толком не обсудили будущее путешествие, как вернулся Лунхат. Вплыл в спальню госпожи с видом победителя, что растрогало Каюри до глубины души: как же он за неё боится! Ей даже не представить, каково на сердце у старика. Он же ей и не дядя вовсе, а самый настоящий отец. Но вынужден отпустить свою кровиночку в страшную даль и ужасные испытания – как иначе он может это видеть изболевшимся сердцем? Никак – со всей возможной лаской во взгляде светло улыбнулась она старику.

Вслед за дядюшкой порог неуверенно переступил Каймат: посторонним мужчинам в покоях королевы делать нечего. Понятно, что госпожа сама его позвала. Да и пребывает не в одиночестве. Однако, нехорошо – было написано на лице исполина.

Жених – встретила его мысленной насмешкой Каюри. За такими вот насмешками она давным-давно привыкла скрывать от себя самой душевную муку. Не стань она Двуликой, даже не думала бы противиться желанию дядюшки дать ей такого мужа. Однако между Кайматом и Лиатами никогда бы не сделала иного выбора.

Может, предназначение и вздор, как утверждает Саилтах. Но что-то подобное всё равно есть – она-то знает. Всё её естество тянулась к Лиатаянам с первого дня, когда увидала первую из них. А душу не обманешь: она видит, что ей предназначено.

– Проходи, Каймат, – приветливо понукнула застывшего воина Диамель. – Присаживайся.

Сама королева так и не покинула подлокотника кресла Двуликой. Даже обняла ту за плечи, словно заранее прощаясь.

– Постою, – склонил голову Каймат. – Достопочтенный Лунхат сказал, что я понадобился для какого-то важного дела. Это связано с отцом Двуликой? – и не думал он изображать неведение.

– Связано, – одобрила его прямолинейность Диамель. – Двуликая отправляется в Империю. С ней три Лиаты. Но Лунхат настаивает, что её должен сопровождать кто-то из воинов. Его выбор пал на тебя. Что скажешь?

– Ваше величество, одна из Лиат… Челия? – задал Каймат вопрос, которого от него и ожидали, и не ожидали.

Каюри с королевой, не сговариваясь, фыркнули. Лунхат посмотрел на них с нравоучительным торжеством: дескать, всякому разумному человеку понятна неразумность сего обстоятельства.

– Ты и сам знаешь: они с Двуликой неразлучны, – улыбаясь, подтвердила Диамель. – Тебя это смущает?

– Меня это пугает, – честно ответил воин. – Челия очаровательна. Но, она ребёнок. Причём, могущественный ребёнок. Если Двуликую кто-то обидит, Лиатаяна может наделать бед.

– Она уже умеет спрашивать: можно ей наделать бед, или не стоит, – даже обиделась за свою малышку Каюри.

Оттого и голос прозвучал сухо – не сказать враждебно. И ЗУ с МУМ, мирно дремавшие в ней, тотчас вылезли наружу: вспучились, запылали.

– Ты прав, – ничуть не смутилась королева. – Но ты и неправ. Если Каюри кто-то обидит, защищать её бросится любая Лиата. Даже Таилия. И с этим ничего не поделать. Так, ты согласен? К сожалению, времени на долгие раздумья нет. Двуликая отправиться сразу же, как только переговорит с отцом.

– Я должен это слышать, – выдвинул условие многоопытный воин.

– Тогда пошли, – осторожно выкрутилась из под королевской длани Каюри и поднялась: – Вы с нами, ваше величество?

– Ни за что не пропущу!

Каймат унёсся вперёд, дабы водворить отца Двуликой с глаз подальше в приворотную башню. Лунхат с ним, дабы объяснить наглецу, насколько тому небезопасно ерепениться. Диамель даже не стала кутаться в плащ, пытаясь остаться неузнанной: бесполезно. Под ручку с Двуликой её величество спустилась во двор крепости и под охраной пяти гвардейцев преспокойно прошествовала к месту допроса.

Пока шли, Каюри всё больше удивлялась тому, что в ней ничто не откликается на предстоящую встречу. Ладно, жалости к отцу нет – откуда той взяться? Так и привычная ненависть куда-то запропала: все мысли только о Чахдуре. Будто не к родному человеку идёт, а к постороннему мужику, до которого ей нет никакого дела. Неужели в ней так ничего и не шевельнётся? Как бы там ни было, это её отец.

Всё встало на свои места, едва они переступили порог обширного мрачного помещения нижнего этажа башни. И Каюри услыхала его надтреснутый, жёсткий голос:

– Она пойдёт, куда я велю! И до совершеннолетия станет делать, что я велю! А до этого ещё далеко.

Полумрак вспыхнул, пожираемый огнём демонических щупалец. Отвечая на взрыв её душевной ярости, ЗУ с МУМ изготовились уничтожить всё, что способно причинить Двуликой хоть малейший вред. Белые пятна освещённых лиц брызнули в стороны, оставив перед ней лишь два пятна: бесстрастное лицо Каймата и опешившую одутловатую морду, заросшую и омерзительную.

Ногти Диамель впились в её руку – Каюри глубоко вдохнула, как учил дядюшка, выдохнула и почти спокойно задала самый главный вопрос:

– Где Чахдур?

– Дочка? – неуверенно пробулькал тот, кто лишь несколько секунд назад столь самоуверенно провозглашал свою волю над ней.

– Где Чахдур? – процедила она, вновь скатываясь в пропасть бешенства.

МУМ тотчас атаковал неверяще моргающего отца. Опутанный от пояса до груди, тот поднялся в воздух, суматошно болтая руками и ногами. Орать от страха не мог – лишь хрипел, силясь осознать, кто же такой перед ним. ЗУ добавлял жути, устроив вокруг Двуликой и прильнувшей к ней королевы сумасшедшую пляску.

– Лучше отвечай! – ледяным тоном приказала Диамель. – Иначе никто не сможет удержать твою дочь от страшной кары, уготованной тебе.

Что-что, а напустить жути в подходящий случаю момент королева умела. И её такое милое лицо наливалось невероятным холодом бездушного величия – аж мурашки по коже.

– Отпусти его, – скучным голосом посоветовал Каймат, бесстрашно подойдя к Двуликой, что дышала загнанным зверем. – Так он тебе ничего не скажет. Ещё сердце оборвётся. Тогда вообще ничего не узнаем.

Каюри выдохнула, выпуская из себя жгучий комок гнева. Выпустил свою добычу и МУМ, втягиваясь в неё, но, не исчезая совсем. Диамель вытерла навернувшиеся на полуослепшие глаза слёзы.

– Простите, ваше величество, – покаянно прошептала Каюри, пожимая её руку.

– Ничего, – буркнула королева и возвысила голос: – Я не намерена здесь торчать до тех пор, пока этот человек не придёт в себя! Раз он не способен оценить наше желание обойтись с ним по-хорошему, обойдёмся с ним по-плохому. Каймат! В пыточную его!

– Я скажу! – тотчас взвыл скорчившийся на полу Цамтар, отбиваясь ногами от подступающих гвардейцев. – Скажу! Я скажу!

Каюри невольно покосилась на дядюшку. Тот смотрел на своего брата с какой-то затаённой жалостью. Они ведь братья, вместе росли – мелькнуло у неё в голове, пробиваясь сквозь муть глухого озлобления. Вместе играли мальчишками. Вместе помогали матери, которая вырастила их в одиночку. А закончилось всё невыносимо гадко.

Мысль мелькнула и пропала, и в этот раз не вызвав в душе ни малейшего отклика. Зато явилось спасительное осознание: у неё действительно нет отца. А это нужно знать твёрдо. Дабы душа не рвалась на части между желанием его обрести и окончательно похоронить в своём сердце, которое не пожелало впустить мертвеца.

Всё-таки, Каймат очень хороший человек. Верно оценил, что Двуликая сейчас в состоянии лишь громить и убивать. И закрыл её своим громоздким телом от допрашиваемого. Тот и без того еле жив от страха – выколачивать из такого нужные сведения сродни вытряхиванию старого ковра: чуть сильней хлопни по нему, и разлезется. А им нужны ответы – не тоскливое полубезумное блеяние.

– Шли бы вы отсюда, – налетел на двух замерших женщин решительно настенный Лунхат. – Не место вам тут.

– Я должна всё услышать! – заупрямилась, было Каюри.

И попыталась оттиснуть дядюшку в сторонку. Тот отвесил ей смачный подзатыльник, вмиг прочистивший мозги. Каюри клацнула зубами и с благодарной беспомощностью улыбнулась своему попечителю.

– Ничего, девочка, – пробормотал Лунхат, прижав к себе непутёвую Двуликую. – Ничего. Теперь-то мы его найдём. Теперь станет полегче. Ты ступай, а мы с Кайматом всё у него выведаем. Ни к чему тебе на него любоваться, – дёрнул он головой в сторону причитающего брата. – Не на что там любоваться. Да и слушать тебе его незачем. А то я не знаю. С угрозами не вышло, так он тебя жалобить примется. А ты…

– Его точно убью, – обессиленно процедила Каюри и окончательно сдалась: – Ты прав. Мне лучше уйти. Злит он меня… не передать как.

– Не вздумай потом от меня ничего утаить! – пригрозила распорядителю королева, подталкивая Двуликую к дверям.

– Да, когда я?.. – деланно возмутившись, начал, было, распаляться Лунхат.

– Знаю я вас, – как-то уж слишком неопределённо возразила Диамель.

И вытолкнула прочь притихшую Двуликую. Вытолкнула прямо в объятья разогнавшейся на помощь Ютелии.

– Всё?! – капризно проорала та, распустив свои щупальца. – Прикончили ублюдка?! Украли мою добычу?!

За спиной с новой силой завыл Цамтар.

– Заткни глотку! – прикрикнул на него Каймат.

И по знаку королевы дверь за ней захлопнулась.

– А я? – с неподражаемой искренностью удивилась Лиата. – Мне же интересно. Да и пахнет вкусно, – прямо-таки зазывно мурлыкнула она, попытавшись проскользнуть мимо Диамель.

– Не сейчас, – сухо бросила королева.

Цапнула непослушницу за руку и поволокла прочь. С неё станется сожрать подследственного до окончания следствия – когда её волновали такие смешные пустяки?

Ютелия подчинилась. Но по пути обратно в королевские покои изобрела кучу поводов на секундочку отлучиться. И ладно бы МУМ проголодался. Так ведь только вернулся с охоты – ворчала Диамель, не выпуская руку брыкливой демоницы. Лишь в её спальне та, наконец, угомонилась. Верней, увидала брошенную книгу и начисто позабыла обо всех предшествующих событиях. Крайне удобное свойство безгранично необузданной натуры.

Каюри уселась в кресло и нахохлилась. Кусая губы, то ли ожидала результатов дознания, то ли уже прикидывала, с чего начать поиски. Хлопотавшая в спальне Иштан бросала на подружку сочувственные взгляды: ждала, когда та позовёт пошушукаться о своих бедах. Но Двуликой, судя по всему, на этот раз душеспасительные беседы без надобности. Закрылась, бедняжка, и теперь из неё слова не вытянешь.

– Иштан, – окликнула служанку королева. – Сделай нам горячего чайку. И вели принести чего-нибудь вкусненького. Чего-то…

– Я знаю, – порывисто кивнула девушка и выскользнула за дверь.

Ещё бы ей не знать любимые лакомства Двуликой.

Потом они долго молча пили чай. Молча – это, когда говорит одна Лиата, от души игнорируя немногословность собеседниц.

Потом они пережили второй набег Нуртаха Завоевателя, притащившего на хвосте новых нянек – пришлось завести совершенно ненужную прислугу под давлением ревнителей традиций. Добросовестные женщины, как всегда, подняли дурацкий шум по поводу неподобающего обращения с наследником. Диамель невнятно поддакнула и утащила Двуликую в кабинет.

Потом они с Каюри пригубили вина, болтая ни о чём, в надежде, что вино сократит срок ожидания. Мужчины вечно оправдываются тем, будто в пирушках время летит незаметно, так почему бы не попробовать? Но вино, очевидно, благоволит только своим верным поклонникам. Двум женщинам, что обычно пренебрегают дружбой с ним, эта вредина не сократила время, а растянула до невозможности.

А потом, наконец-то, явились дознаватели, которых две раздражённые женщины чуть не слопали живьём. Лунхат моментально закудахтал, уговаривая королеву не растрачивать здоровье понапрасну. От его преувеличенной заботливости попахивало недвусмысленной насмешкой. Каймат – как всегда бесстрастный и подтянутый – терпеливо ожидал конца устоявшейся традиции. И бессовестно пытался скрыть скуку, навеянную этими нелепыми расшаркиваниями.

А потом королове с Двуликой выложили всё, что удалось вытрясти из Цамтара. Собственно говоря, добыча была скудна. Чахдура по малолетству не разлучили с отцом: в Империи такие злодейства не приветствуются. Да и работой мальчишку нагружали исключительно посильной. Однако едва Чахдур подрос, сам напросился, чтобы его удалили куда-то подальше от Цамтара. Парню как-то сразу поверили, что стоит к нему прислушаться, а то убьёт отца и не почешется. Так что последние девять лет Цамтар сына не видел.

Интересоваться его судьбой пытался: мало ли, а вдруг тот получил вольную, став воином? Такое в Империи не редкость. Тогда неблагодарный щенок обязан выкупить отца. И содержать, как подобает почтительному сыну. Но все его попытки хоть что-то разузнать ни к чему не привели.

– Вот, собственно, и всё, – подвёл черту Лунхат, многозначительно косясь на ополовиненный кувшин любимого вина Саилтаха.

– Угощайся, – невесело усмехнулась королева. – Окажи честь. Нальёшь сам: не в гостях. Каймат, и ты угостись.

– Благодарю за честь, – приложил тот руку к сердцу. – Откажусь. На службе даже король себе не позволяет.

– Хватит врать! – досадливо поморщилась королева. – Не позволяют они. Лучше скажи: ты принял решение? Отправишься сопровождать Двуликую в Империю?

Каюри стоило немалого труда уткнуться взглядом в сторону, зацепившись за узор на ковре. Так и подмывало увидеть лицо Каймата. Хотя по его каменной маске можно прочесть лишь то, что он ещё живой.

– Да, ваше величество, – непробиваемо спокойно ответил знающий себе цену исполин.

Тот, кого даже королева Суабалара не вправе запросто услать, куда её душеньке угодно. Да что говорить, когда сам король Саилтах получил право командовать исполинами, лишь пройдя путь воина и заслужив это высокое звание. Потом и кровью.

– Фу, какой он весь холодный и противный, – брезгливо сморщила носик Ютелия.

Каймат не унизился до ответа вздорной демонице. Но взглядом удостоил. Что уж там разглядела Лиата – а главное, что поняла – но болтливая ехидина вдруг истинно посерьёзнела, как это редко у неё получалось. На миг замерла, будто к чему-то прислушиваясь. А затем вытаращилась на исполина так, словно увидала его впервые:

– Ничего себе! Таилия обалдеет, когда я расскажу нашей старушке. А вы не сказали! – обиженно прогундела она, ткнув пальчиком поочерёдно в обеих подруг.

– О чём? – уточнила насторожившаяся королева.

– Опять какая-то глупость, – проворчала под нос Каюри.

– А вот и не глупость! – раздражённо топнула ножкой Лиата. – Нечего на меня наговаривать. Злыдня!

– О чём мы говорим? – не пожелала Диамель пропускать мимо ушей кажущийся пустячком момент.

С Лиатами всё, чего не коснись, с виду сплошная ерунда. А копнёшь глубже, и обнаружишь очередной инструмент управления неуправляемыми демонами.

– А вот теперь не скажу! – мстительно прозвенел девичий голосок.

И МУМ тотчас обратился огненным шаром, сиганувшим в открытую дверь на галерею.

– Всё равно скажет, – утешила королеву Двуликая. – Может, даже через минуту.

– Думаешь? – недоверчиво покачала головой Диамель.

Каюри прислушалась к себе и озадаченно выгнула брови:

– Пожалуй, через минуту не скажет. Эта паразитка уже далеко. Помчалась делиться новостями со своими бабушками. Интересно, что же её так распетушило? – оглядела она Каймата с ног до головы. – Не подскажешь, достопочтенный?

– Когда отправляемся? – сухо осведомился исполин. – И кто пойдёт со мной вторым?

– Это уж ты сам реши, – отмахнулся Лунхат, потягивая вино. – Нашёл, у кого спросить.

– Тогда Саяд, – кивнул Каймат.

– Больно молод. Нет? – удивился его выбору Лунхат.

– Молод, – согласился Каймат. – Но у него есть одно неоспоримое достоинство, что подходит как раз для такого дела.

– И какое? – улыбнулась догадливая королева.

– Да, ваше величество, – уголок несминаемого рта покривился в усмешке. – Он более, чем терпелив с женщинами. А также с детьми и демонами. На зависть непрошибаемое терпение.

– Без него тебе крышка, – хмыкнув, согласился Лунхат. – Ну, что ж, парень. Ступай готовиться. Через…, – вопросительно глянул старик на племянницу.

– Как только явятся эти вертушки, – пожала плечами Каюри.

– Через пару часов полетишь в Империю, – продолжил наставления Лунхат. – Пуганёшь их там, как следует. Пускай знают.

– Мы же договорились всё проделать тихо, – строго напомнила Диамель.

– А не выйдет, – так же легко отмахнулись и от её замечания. – С Лиатами никогда и ничего не проделать втихаря, – с нескрываемым сожалением констатировал мудрый старик. – Не стоит даже пытаться. Так что пускай всё идёт, как идёт. Куда-нибудь да выведет.

МУМ первым поставил её на ноги, втянув щупальца в опускающуюся рядом Ютелию.

– Ничего особенного, – оценила Лиата землю, где, так сказать, ещё не ступала нога демона.

Или ступала, но эти легкомысленные создания, по своему обыкновению, благополучно о том позабыли.

Каюри не успела сообщить подруге, что земля везде одинаковая, как в паре шагов от неё БАЦ распустил щупальца. И выпустил на свободу её спутников. Илалия втянула в себя БАЦ и окинула любопытным взглядом долину. Та простиралась у них под ногами и отлично просматривалась с высоты этого пригорка. Илалия потянулась, отчего оба воина невольно покосились на красавицу смачными взглядами, и сообщила:

– Ничего особенного. Всё, как у нас.

– Земля везде одинаковая, – пожал плечами Саяд.

И Каюри с Ютелией дружно фыркнули. Молодой гвардеец – лет на пять моложе Каймата – скроил им рожу деланного презрения и предложил:

– Ну что, двинули?

– Челии нет, – процедил Каймат, пристально вглядываясь в дали дальние.

Каюри понимала, что это неспроста. И тоже попыталась разглядеть долину потщательней. Однако ничего нового не увидела. Впрочем, неудивительно: они воины, они видят много такого, что ей и в голову не придёт заметить. Тут дядюшка был прав: их присутствие непременно принесёт пользу.

Она покосилась на Саяда. Пусть и молод, но Каймат выбрал именно его. Стало быть, знает за ним нечто такое, что пригодится в столь необычном путешествии. Красивый – скользнул её взгляд по чистому, удивительно пропорциональному лицу парня. Большие глаза, какой-то особый манящий изгиб бровей. Длинные волосы, забранные в конский хвост, что редко встретишь среди воинов. Хотя сейчас никто бы не заподозрил, что эти мужчины – по выправке, несомненно, воины – служат в гвардии. А Каймат так и вовсе один из тех исполинов, что становятся легендами ещё при жизни.

На обоих самые обычные кожаные куртки до колен. Правда, в них какие-то хитрые железные вставки, наверняка заметные опытному взгляду – не знай о них Каюри, точно бы не догадалась. Наручи из толстой буйволиной кожи. Такие же пояса с непривычно бедным набором ножей и прочего. По две сабли – тоже обычное дело для воина: даже у охраны обозов. Никаких шлемов – ветер шерудит в волосах, не привыкших заголяться на вражеской территории. Словом, ни чем неприметные охранники путешествующих девиц.

Которые также могли бы стать менее приметными – не без укора посмотрела Двуликая на косо сидящую в причёске Ютелии диадему.

– Она моя, – капризно заявила та, вцепившись в любимую цацку обеими руками.

– Ты же знаешь: обычные девушки такое не носят, – сделала Каюри заведомо бесплодную попытку.

– Не стоит беспокоиться по пустякам, – усмехнулась Илалия, тряхнув головой.

– И не говори, – иронично поддакнула Каюри, демонстративно оглядев её с ног до головы.

Если Ютелия, как всегда, в мешковатой подпоясанной шёлковой рубахе и кожаных штанах с заношенными дорогими сапогами, то наряд Илалии и того хуже. Её поистине королевское платье напугает любого крестьянина. Ядрёно красное. С просторной развевающейся юбкой. С такими же необъятными рукавами. С широкой расшитой золотом каймой по подолу и краю рукавов. Естественно, с золотым поясом. Всё это великолепие видно издалека и тотчас привлекает внимание. Но выцарапать эту щеголиху из нелепого в дороге наряда так же невозможно, как обрядить в него Каймата.

Нет, Илалия прекрасно понимала, что такое пеший поход – шлялась же когда-то на заре своей демонической юности. И, с её точки зрения, отлично к нему подготовилась, поддев под платье кожаные штаны с сапогами. Верней, сапожками из тонкой кожи с непременной вышивкой золотом. Просто кошмар!

К Лиатам и без того вечно липнут мужские взгляды: девчонки прямо-таки неприлично красивы. А в таких нарядах у них ни единого шанса оставаться незамеченными хотя бы минуту.

– Платье снять можно, – вновь усмехнулась мыслям Двуликой Илалия. – А лицо нет. Всё равно прицепятся.

– Где Челия, кладезь ты знаний? – оборвала её разглагольствования Каюри.

И тут перед самым её носом приземлился огненный кокон, из которого кубарем выкатился ни кто иной, как Улюлюшка.

– Патабàц-патабàц-патабàц…

– Бац! – закончила его припевку подзатыльником Двуликая. – Что ты тут делаешь? Кто разрешил?

– Мама не знает! – весело прочирикала за её спиной демонюшка. – Мы смылись, потому что это нечестно!

И паразитка одним длинным прыжком оседлала шею Каймата, как это обычно проделывала с королём.

– Вы знали? – учинила, было, Двуликая допрос, обшаривая придирчивым взглядом безответственные мордахи демониц.

Нахалки даже не посмотрели в её сторону. Каюри заволокло светящимся непроглядным туманом щупалец. И в следующую минуту она уже стояла посреди зелёной лужайки на другом конце долины.

– Всю жизнь мечтал так в походы ходить, – с нескрываемым удовольствием прокомментировал Саяд, отпуская руку рвущегося на свободу Улюлюшки. – Прямо вместе с конём.

– Вмѐстете-вмѐстете-вмѐстете-те! – завопив, поскакал вперёд говорливый паразит, нимало не заботясь, куда намерены идти остальные.

– Начинается, – прошипела Каюри, оглядываясь.

– Ты можешь отправить его обратно? – задал ненужный вопрос Каймат, придерживая за ноги подскакивающую на его шее демонюшку.

– Дрѝфафа-дрѝфафа-дрѝфафа-дри! – помогала другу Челия голосить на весь белый свет.

– Весёлое начало, – скалил зубы Саяд, чуть ли не подпрыгивая в такт припевке.

– Да ну вас, – безнадёжно махнула рукой Каюри и поинтересовалась: – Куда пойдём?

– Прямиком на восток, – поиграл бровями Каймат. – К тем горам, где рудник, с которого сбежал твой… Хм. Сбежал Цамтар. Илалия, а вы знаете, в какой стороне восток?

– А ты знаешь, как здорово летать со скалы вниз головой? – ласково осведомилась красотка.

– Ещё раз обзовёшь нас дурами, узнаешь, – ядовитенько вторила ей Ютелия.

– Как ты их терпишь? – вздохнул исполин, зыркнув на Двуликую.

– Она не терпит, – нравоучительно поправила его Ютелия. – Она очень вкусно нас любит. Полетели?

– Вы же не знаете, куда, – удивился Саяд. – Вы там ещё не бывали и… Ух! – выдохнул он, взмывая вверх, опоясанный щупальцем БАЦ.

Второе щупальце уже тащило к нему пойманного Улюлюшку. Илалия взлетела в своём человеческом облике и понеслась вперёд нелепой краснопёрой птицей, всё больше набирая высоту. Челия дунула следом догонять своего задушевного дружка. МУМ опоясал Двуликую с Кайматом. Ютелия повисла на локте Каюри, и слипшаяся троица путешественников полетела вдогонку за остальными.

Исполин пытался, было, высказаться по поводу происходящего. Но ветер напрочь запечатывал глотку – Каюри-то опытная летунья, так что даже не пыталась вести беседу. Как знала и то, что люди – в отличие от Двуликой – довольно быстро замёрзнут до дрожи в потрохах. Так что долго это удовольствие не продлится. Им всё равно придётся опускаться и согреваться, работая ногами. Если подобный способ странствий и сокращал путь, так обязательно ценой здоровья с комфортом.

Вниз Каюри не смотрела: чего она там не видела? К тому же, ветер бил по глазам с чудовищной силой, так что приходилось жмуриться и терпеть, пока терпится. Она прекрасно понимала, для чего мужчинам приспичило лететь без кокона: воины верят лишь собственным глазам. А ей это самоистязание без надобности – попросила Двуликая у МУМ, чтобы тот её запеленал в кокон, где не дует. Заодно велела БАЦ проделать то же с Улюлюшкой: им в дороге только его соплей не хватало.

В следующий раз они ступили на землю вблизи небольшой деревушки, вокруг которой раскинулись сады. Вывалившись из кокона, Улюлюшка тотчас набил полный рот абрикосами. Челия хихикала и тыкала пальчиком в раздувшиеся щёки дружка. Каюри тоже сорвала несколько.

– Сейчас тебя обвинят в воровстве, – проворчал Каймат, подманивая кого-то пальцем.

Она глянула туда и хмыкнула: у старика с девушкой, прибежавших поглядеть, кто их объедает, были дивно вытаращенные глаза. И уж точно бедолаги ни за что не приблизятся к двум здоровенным обломам с оружием. Пришлось тащиться к хозяевам пожираемых абрикосов, вытягивая перед собой руку с серебряными монетами. Имперскими, о чём позаботилась мудрая предусмотрительная королева.

Старик не рискнул принять плату за своё изничтожаемое добро. А вот девушка в потрёпанном платье с плотно укутанной платком головой отважилась. Подобралась бочком к неведомой чужачке, не сводя глаз с воинов. Каймат демонстративно отвернулся и развернул Саяда, дабы не пугать ещё больше и без того перепуганных крестьян.

– Прости, что мы полакомились вашими абрикосами без спроса, – мягко повинилась Каюри и шагнула к девушке, всё так же протягивая деньги: – Вот возьми. Этого хватит?

– Этого много, – еле слышно прошелестел безрадостный голосок. – И это не наши абрикосы. Хозяина.

– Ты рабыня? – вмиг испортилось настроение у Каюри.

Конечно же, она готовилась встретить тут рабов, но сердце приготовиться позабыло. Её аж передёрнуло от невыносимой мысли, что один человек может стать вещью другого.

– Рабыня, – удивилась девушка, правильно поняв, что написано на лице чужачки.

– Откуда ты?! – через плечо крикнул Саяд, завернув голову.

– Из Суабалара.

– Ублюдки! – развернулся парень целиком и шагнул к ним.

Девушка вздрогнула и отпрянула, так и не взяв серебро.

– Саяд, угомонись, – развернулся и Каймат, но с места не сдвинулся: – Стой, где стоишь, – приказал он товарищу и сухо поинтересовался: – Ты давно здесь? Как сюда попала?

– Нас с мамой выкрали, – пролепетала бедняжка, не зная, что и думать. – Привезли сюда в мешках. Продали хозяину.

– Давно? – мрачно уточнила Каюри, чувствуя, что руки так и чешутся куда-то бежать и кого-то прирезать.

– Семь лет назад, – еле слышно прошелестело в ответ.

– Мама тоже здесь?

В ответ лишь отрицательно качнулась голова – по лицу пробежала слезинка. Одна единственная. Видать, всё давно выплакала – резануло по сердцу Каюри.

– Двуликая…, – начал Саяд, но не осмелился закончить дерзкую просьбу.

– Мы можем забрать тебя с собой в Суабалар, – не смогла удержаться Каюри и не попробовать спасти хотя бы одного человека.

Прочим от этого не легче, зато легче станет ей самой – упрямо отмахнулась она от здравого смысла.

– Где твоя мама?

– Умерла, – вытаращилась ещё больше девчонка, хотя куда уж больше.

– Чего у вас тут? – подскакала Челия и вцепилась в руку Каюри: – Это моя нянька! А ты чего такая занюханная? Прямо засранка какая-то.

– Челия! – вяло огрызнулась Каюри. – Не вмешивайся.

– А мы что, уже шпионим? – теперь уже вытаращилась демонюшка.

Подкравшийся к ней Каймат, подхватил языкатую малявку и вскинул на шею, пригрозив:

– Язык откушу.

– Не откусишь! – заголосила Челия, лупя пятками в широкую грудь, защищённую железом. – Не откусишь! Я первей тебя закусаю! ЗУ! Кусай его!

Каюри рта не успела раскрыть, как над головой безобразницы расцвёл плюмаж из огненных щупалец. Кусаться ЗУ, понятно, и не думал. Но попроказить был не прочь. Каймат подлетел вверх и закачался в воздухе, будто лодка на волнах.

От этаких проказ у любого непосвящённого могло остановиться сердце. Но девушка не завизжала и не кинулась удирать, как старик, бросивший её на произвол судьбы. Её лицо ожило, глаза засветились узнаванием.

– Вы вправду из Суабалара, – сделала бедняжка несколько шагов в сторону проказившего демона. – Это Лиата. Настоящая.

– Лиата, – подтвердила Каюри.

– И ты, – ткнулся в неё грязный заскорузлый палец.

Каюри отмахнулась от лезущего в лицо собственного щупальца ЗУ, осветившего шею и лицо:

– Я не Лиата. Я Двуликая. Так что, пойдёшь с нами? Мы немного прогуляемся по Империи, а затем вернёмся домой.

– Зачем тебе эта засранка? – невиннейшим щебетом осведомились за спиной.

– На себя посмотри, – буркнул Саяд, обиженный, будто хаят его собственную невесту.

– А я…, – начала, было, Ютелия и споткнулась на полуслове.

На чистой ещё недавно рубахе красовались несколько свежих пятен, которые Лиата тотчас размазала по пузу.

– Заберите меня! – вдруг с невыразимым отчаянием взмолилась рабыня и бухнулась на колени.

– Прекрати! – возмутился Саяд и бросился её поднимать.

– Нам не пора? – чуть напряжённо поинтересовался Каймат, пялясь куда-то в сторону.

Каюри глянула туда и увидела бегущих к ним вооружённых людей. Всего пятеро, но устраивать тут кровавое побоище не хотелось.

– Пора! – скомандовала она. – Саяд, хватай её и уходим.

Распахнувшийся рот девушки потонул в сиянии кокона МУМ. Ютелия подхватила спасителя со спасённой и взмыла в небо. ЗУ цапнул свою няньку и свою лошадку – Челия так и не слезла с Каймата. Неподалёку в небо уходило огородное пугало в красном, волоча кокон, из которого неслось:

– Тѝририм-тѝририм-тѝририм-трим!  

Где ещё сыскать таких мастеров тайно красться по территории врага – ехидно поздравила себя Каюри. И с удовольствием отметила, что настроение скакнуло вверх. Девчонка, конечно, обуза, без которой вполне можно было обойтись. Но почему бы не исправить хотя бы одну несправедливость, если тебе это по силам? Не у каждого раба имеется сестра Двуликая, способная без страха отправиться на его поиски. А девчонка вроде неплохая. Вот пусть Саяд с ней и нянчится – виртуозно нашлась Каюри – потому что Двуликой и без того есть, кого нянчить.

В следующий раз Лиаты выбрали для приземления полянку в небольшой кучерявой рощице, прилепившейся к широкому ухоженному тракту. Учуяв на поляне крохотный родничок, демоны вытряхнули поклажу с высоты человеческого роста. Ютелия с Илалией – даже Челия – умели держать демоническую водобоязнь под контролем. Но та их настигла слишком внезапно.

Каюри здорово приложилась боком о какую-то корягу и от неожиданности выругалась чересчур грубо.

– А я-то думал, что ты девушка образованная, – кряхтя и поводя шеей, подошёл к ней Каймат и протянул руку: – Ничего не сломала?

– Мне даже не больно, – проворчала она, приняв помощь. – Просто…

– Тебя застали врасплох, – кивнул он, вздёрнув её на ноги.

И оказался слишком близко. Сердце дёрнулось, как припадочное, и запрыгало, как полоумное. Тело потянулось прижаться к этому мужчине, словно соскучилось по тому, чего никогда не было. Кулаки сжались сами собой, не позволяя пальцам коснуться его груди. И надо же ей было успеть влюбиться перед тем, как судьба выбросила её совершенно в другую жизнь.

Ну, да ничего – зажмурившись, в который уже раз повторила Каюри. Она вовсе не жалеет о своём выборе. А он…

– А вот я хорошо приложился, – потирая плечо, усмехнулся Каймат. – Не объяснишь, Двуликая, что это было?

– Родник же! – проверещала сверху Челия. –  Ты что, совсем слепой?! Запихнули сюда воды, вот ЗУ и брыкается! Я ему чего, нянька?! – нравоучительно пояснила демонюшка, сидя на ветке невысокого раскидистого дерева.

ЗУ торчал над ней светящейся статуей укора всему человечеству.

– Понятно, – неподражаемо серьёзно принял смешные пояснения Каймат и спросил у задравшей голову Каюри: – Тебе вправду не больно?

– Я же не человек, – пожала она плечами и протянула руки к своей малышке: – ЗУ, прыгай! Этим родничком тебя не убить.

– Да его ложкой можно вычерпать, – недовольно проворчал Саяд, погрозив кулаком Ютелии.

Та медленно опускалась на поляну, разъясняя МУМ, отчего тот набитый дурак. Илалия уже стояла шагах в пяти от родника. А БАЦ недоверчиво ощупывал воздух вокруг журчащей воды, ища следы подлых брызг. Украденная рабыня сидела, скукожившись и растерянно стреляя глазами в освободителей. Улюлюшка торчал перед ней на корточках. И вполне разумно втолковывал девушке, отчего та не должна бояться Лиат, которые не едят таких хороших и тощих людей, как она.

– Лови своё горюшко! – сторговавшись с ЗУ, завопила Челия и рухнула в руки няньки.

Каймат как-то странно на них посмотрел и поинтересовался:

– Дальше отправимся, или здесь заночуем?

– Тут же вода, – постучала себя по лбу Челия, не удовольствовалась поучением, перелетела в руки Каймата и постучала уже по его лбу: – Ты понял, пустая башка?

– Допрыгаешься, – выгнув брови, пригрозил тот и вскинул шалопутное создание на плечи: – Вода ей тут. Нам что, пустыню искать для ночёвки?

– Лучше город, – нежным голоском промурлыкала Илалия.

– Вы же утром охотились, – не понял сути её требований Саяд.

– Охотились, и что такого? – поддержала подругу Ютелию. – Это когда было?

– Утром, – озадаченно повторил Саяд, прикидывая, в чём подвох.

За неимением обширного опыта общения с демоницами, парню в голову не приходило делать скидки на их своеобразную манеру мыслить.

– Это когда было? – не побрезговала повторить и Ютелия. – И какая разница, когда это было? Раз МУМ хочет охотиться, значит, нужно охотиться. А тут ещё работать приходится. Таскать всяких там, будто ты верблюд. Мне это не нравится, – капризно заявила она Двуликой. – Мы вовсе не шляемся, чтобы всё разглядеть, как следует. Мы просто несёмся куда-то, как глупые птицы. А сверху ничего не видать. Это скучно.

– Мы что сюда веселиться прилетели? – не преминул повоспитывать красотку Саяд.

– Мы что сюда прилетели слушать, как ты гундишь? – передразнила его демоница.

– Даже не пытайся вывести меня из себя, – пренебрежительно посоветовал Саяд.

– Больно надо! – высокомерно фыркнула Ютелия и тут же весело пообещала: – Надо будет, выведу. И ты выведешься, как миленький. Никуда не денешься.

Каюри не стала слушать завязавшуюся перепалку – подошла к их случайному приобретению и присела рядом с ней на корточки:

– Как твоё имя?

– Бирàти, госпожа, – попыталась подскочить девушка, но Каюри удержала её на месте.

– Не называй меня госпожой, – попросила она. – Не вскакивай, не кланяйся, и не считай, что обязана нам жизнью. Всё это глупости. Мы тебя не пугаем, Бирàти?

– Она умная, – привалился боком к Двуликой сидевший рядом Улюлюшка. – Чем ты её напугаешь, если она рабыня? Рабыней быть паршиво, – не по-детски тяжко вздохнул мальчишка.

Каюри погладила его по вечно лохматой голове. И подумала: твоя жизнь тоже была ужасной, пока на тебя не наткнулись одна добрая девушка и одна непутёвая демонюшка.

– Меня били, но я мог убежать, – удивился Улюлюшка тому, что она не видит разницы. – А она не могла, – погладил он колено Бирàти. – Это нечестно. А ты плохо думаешь о Каймате, – вдруг заявил он, сосредоточенно насупясь. – Он не такой.

Каюри знала, что мальчишка каким-то неведомым образом предрёк Таюли встречу с её Рааном – та сама рассказала им с королевой, как деревенский дурачок буквально сразил её наповал. Предсказателем его она вовсе не считала, но послушать было интересно.

– Какой не такой?

– Не такой, как тебе хочется, чтобы он был, чтобы его не любить, – на этот раз сразили её. – Он как раз такой, чтобы любить, – закончил поучения проницательный паразит, подскочил и запрыгал к подружке: – Цѝрбубу-цѝрбубу-цѝрбубу-цир!

– Его много обижали? – догадалась Бирàти, провожая глазами задорного попрыгунчика.

– Много, – вздохнула Каюри. – Значит, Лиат ты не боишься.

– Вы добрые, – удивилась девушка, с интересом следя за вылезшим из Двуликой МУМ, который решил подышать свежим воздухом.

Щупальце толщиной в её руку стекло с плеча Каюри и уткнулось тупой мордочкой почти в самое лицо новой знакомой. Та затаилась, сообразив, что обижать не станут. Просто водила чёрными глазищами, в которых отражался любопытный демон.

– У тебя в Суабаларе есть хоть какая-то родня? – наблюдала за девушкой Каюри, стараясь понять, будут ли от неё неприятности, или обойдётся.

– Не знаю, – заворожённо пялясь на МУМ, прошептала Бирàти. – Не помню.

Пришлось гнать назойливого демона, который совершенно не ко времени решил изучить нового человека. Впрочем, говорить, по сути, было не о чем. Потрясённая тем, что их с матерью увезли куда-то чужие грубые люди, девочка не сохранила память о той, прошлой жизни. Мама старалась о ней не вспоминать, дабы не травить душу себе и дочери. Каюри не одобряла такое решение сломленной женщины, но понимала её.

Первая эгоистичная досада на ненужное приобретение давно прошла. Королева тоже многих привечает, многим помогает, и ничего, справляется. Помогать нужно – укорила себя Каюри за недостойные мысли. Это оставляет надежду на то, что и её Чахдуру кто-то поможет дожить до той минуты, когда придёт сестра. А она уже идёт.

Ночёвку на поляне отменил Каймат. И вовсе не по каким-то особым военным соображениям. А потому, что пока они отдыхали и перекусывали, неугомонные Ютелия с Илалией упорхнули прогуляться. Успели догулять до того города, где, по признанию отца, находился Чахдур – по словам Лиат довольно большого. И теперь их никакими силами было не убедить отказаться от обеда, который сам идёт в руки. Так что вскоре у городских ворот на глазах кучи людей с неба рухнуло целое созвездие огненных шаров и коконов.

Несколько выстроившихся вдоль дороги обозов, стремящихся до темноты попасть за высокую каменную стену. Пара карет, которым все уступали дорогу. Прочий народ в очереди на проход. Словом, их тайное проникновение в город ознаменовалось дикими воплями и беготнёй в поисках укрытия. Это в Суабаларе никого не обескуражить явлением демонов, а тут народ не пуганный.

Едва встав на ноги, Каймат преспокойно направился к воротам с Челией на плечах. За ним шагал Саяд с Улюлюшкой подмышкой. И с Бирàти, вцепившийся в его руку обеими ладошками. Последней шествовала Каюри с оборванкой в диадеме по правую руку и хозяйкой королевского платья слева. Демоны скрылись в целях никому уже ненужной конспирации. Как и стражи ворот, собиравшие пошлину за въезд.

– Психи какие-то, – озираясь, недоумённо прощебетала Ютелия. – Чего ж так орать? МУМ не учуял тут никакого обеда.

– Ага, и не забыл объявить об этом во всеуслышание, – проворчала Каюри. – Всех разом успокоил.

– А надо было? – удивилась Ютелия, и МУМ тотчас высунул наружу пару услужливых голов.

– Не глупи, – усмехнулась Илалия, разглядывая большой, туго набитый кошель. – Она шутит.

– И кого ты успела обокрасть? – вновь «пошутила» Каюри.

– Мне пойти вернуть? – вовсе не шутя, недовольно поинтересовалась демоница. – Мне кажется, они там не обрадуются. К тому же, придётся искать, куда они сбежали из той кареты. Я всё платье изорву по кустам. Ты этого хочешь?

– Я хочу одного: спокойно поесть и немного поспать в чистой постели.

– Ага! – обрадовалась Ютелия, приподнявшись над землёй и зависнув придурочно размахивающим руками призраком. – Вот ты и попалась! Для поесть и чистой постели нужны деньги. А ты ещё занудствуешь.

– Туда! – не останавливаясь, приказал Каймат и указал на довольно приличную с виду первую же попавшуюся гостиницу.

Они совсем недалеко отошли от ворот. И веди Лиаты себя прилично, никто из нововстреченных уже бы и не знал, кого занесло к ним в город. Обычно, демоны не стремились вылазить наружу без нужды – во всяком случае, в Суабаларе. А тут прямо, как с цепи сорвались: то и дело лезли на что-то полюбоваться. Хотя Каюри не видела существенной разницы между этой улицей и, скажем, такой же улицей в том же Заанантаке. Всё, как везде. Разве что демоны всё видят иначе и для них эти дома с оградами выглядят заморскими чудесами.

– Платья! – взвизгнула Челия, замолотив кулачками по макушке Каймата.

Тот уже подходил к дверям гостиницы, перед которыми давно сдуло посетителей. Как, впрочем, и остальных прохожих с улицы, подвергшейся нападению нечисти. Каюри увидала напротив гостиницы лавку одежды и подумала, что приодеть Бирàти вовсе не такая уж плохая идея. Заверив Каймата, что они туда на минуточку, Двуликая втащила девушку в лавку под одобрительные вопли Челии о голодранках и «мама велела прилично одеваться». Как и куда пропали две старшие Лиаты, она даже не заметила.

В лавке стояла приятная тишина: ни единой живой души. Не желая терять время на пустые уговоры «не бояться», Каюри зарылась в одежду. Быстро выбрала для Бирàти обычный дорожный наряд: штаны, куртку, верхнюю юбку до пят – женские коленки в Империи не принято заголять, даже в штанах.

Тутуцем – женской войлочной шапкой с узкими полями, на которые натягивали завесу для лица – она пренебрегла. И вовсе не из гордости: к чему такие глупости, когда ни одна собака в Империи не признает в тебе «свою» – благоразумно решила она, оставив на прилавке серебро.

Войдя в прихожую гостиную гостиницы – где мужчины уже должны были раздобыть комнаты – Каюри встретила ту же тишину покинутого в панике дома. Каймата обнаружила в обеденной гостиной, где несколько столов были заставлены недоеденным и недопитым. Некрасиво получилось – посочувствовала приличная девушка тем, кто сбежал отсюда, прервав ужин. Наверняка трудились весь день, рассчитывая вечером на приятный отдых. А тут мы – подосадовала Двуликая, присев на тахту у одного из столов, с которого Каймат убирал блюда.

– Где Саяд? – спросила она, прислушиваясь к женскому визгу где-то в глубине дома.

– Уговаривает не умирать от страха и подать нам ужин, – хладнокровно пояснил Каймат, намереваясь присоединиться к другу в поисках еды.

 – А этот паршивец Улюлюшка?

– Помогает уговаривать.

– Мне пойти с тобой? – на всякий случай предложила воспитанная девушка.

И указала косящейся на зеркало Бирàти, чтобы та не стеснялась: пошла и разглядела себя во всех подробностях.

– На кухне мне нужна еда, а не женские обмороки, – проворчал Каймат, выходя в дверь.

– Я и не настаиваю, – пожала плечами Каюри и решила утешить поникшую у зеркала бедняжку: – Не переживай. Это не одежда велика. Это ты у нас тощая. Через несколько дней начнёшь толстеть, и всё будет впору. Тебя что, вообще не кормили?

– Хозяин хорошо кормил, – подойдя к столу и присев рядом, не стала кривить душой Бирàти. – И очень редко кого-то наказывал. Только за воровство и другие злодейства. Меня ни разу не наказывали. Все говорили, будто я сохну с горя. Из-за смерти мамы. Госпожа, ты не боишься, что сюда придёт городская стража?

– Боюсь, – вздохнула Каюри, подбирая под себя ноги. – За стражников. Нам повезло: Лиаты помчались осмотреться. Скоро совсем стемнеет, и они начнут охоту. Будь они здесь, кому-то из стражников не поздоровилось бы. Хотя, все они могут оказаться приличными людьми.

– Без Лиат они могут нас схватить, – попыталась предостеречь Двуликую только что обретшая свободу рабыня.

– Не беспокойся, – отмахнулась Каюри, прислушиваясь.

Крики в недрах дома стихли. Почти сразу же она услыхала приближающиеся размеренные тяжёлые мужские шаги. Нескольких ног – кажется, их было больше, чем прежде. А чуть позже долетела бодрая чушь, неистребимо наводящая на мысли о кляпах:

– Прѝмбли-прѝмбли-прѝмбли-прим!

– Он весел, – прислушалась и Бирàти. – Значит, они нашли еду.

– В гостинице можно не найти что угодно, кроме еды, – удивилась её наивности Карюри и рассеянно предупредила: – Не вздумай подскакивать и помогать им. Пускай сами расстараются.

– Это нехорошо, – попыталась укорить её добрая заботливая девочка.

– Нехорошо будет, когда ты подскочишь, и с тебя упадут штаны, – пошутила Каюри, размышляя над тайной увеличения числа ног у их сопровождающих.

А Бирàти безотчётно вцепилась в пояс, вызвав чувство неловкости за дурацкую шутку. Объясняться с ней не хотелось. Тем более что в дверях показался Каймат с большим блюдом, на котором высилась горка обжаренного мяса. Следом вошёл Саяд с целым подносом, уставленным дымящимися чашками и чем-то ещё. Под его локтем проскользнул Улюлюшка с кувшином, рискуя попасть под ноги и спровоцировать обрушение подноса.

Наконец, перед незваными ужасными гостьями предстал высокий широкоплечий пожилой мужчина с невероятно пышными усами и лысой макушкой. Он тоже принёс поднос, старательно не глядя на бесстыдниц, выставивших свои лица напоказ.

– На меня можно смотреть безнаказанно, – усмехнулась Каюри, наблюдая, как стол заставляют аппетитно пахнущими кушаньями. – Вряд ли, познакомившись со мной поближе, ты воспылаешь ко мне страстью. А эти двое станут ревновать. Каймат, а это кто?

– Кто̀это-кто̀это-кто̀это-кто! – пропел Улюлюшка, у которого отняли кувшин и водрузили его на стол.

– Хозяин, – коротко бросил Каймат и плюхнулся рядом с ней на тахту: – Сядь и заткнись, – приказал он прыгающему вокруг стола певцу и кивнул хозяину гостиницы: – Муанат, и ты садись с нами, окажи честь.

– Понятно, – хмыкнула Каюри, цапнула ложку и сунула нос в чашку с густой парящей дивным ароматом похлёбкой: – Тоже воин.

– Бывший, – внёс поправку хозяин, исподлобья зыркнув на юную нахалку, которой прислуживают мужчины. – Как догадалась?

– Другого они не попросят оказать им честь, – мило улыбнулась хмурому мужлану Каюри. – У тех, кто не был воином, они её даже не заподозрят, – пояснила она и погрузила ложку в похлёбку.

– Не болтай, – поморщился Каймат, придвигая чашку взгромоздившемуся на низкий табурет Улюлюшке. – А ты, почтенный Муанат, не обращай на неё внимания. У них с демоном четвертушка мозга на двоих.

К чести хозяина, тот мигом сообразил, кто перед ним. Хотя и ошибся. А тут и ЗУ с МУМ решили принюхаться к возможному обеду: вылезли наружу и потянулись к незнакомцу. И опять-таки, к чести бывшего воина, тот не дрогнул, мужественно снося небезопасное любопытство демонов. А едва обе огненные змеи разочарованно отпрянули, тоже взялся за ложку.

Ели молча. До полного опустошения мисок, когда мужчины взялись за кувшинчик поменьше, принесённый самим хозяином. Тот разлил вино в три невысокие пузатые чарки и кивнул соратникам по благородному мастерству.

– А мне-мне-мне? – затеребил рукав Саяда Улюлюшка.

– А ты обойдёшься, – щёлкнул его по носу воин. – Пей сок.

– А мне-мне-мне? – передразнила шалуна Каюри.

– И ты обойдёшься, – насмешливо покривил губы Каймат. – И вы оба, – выгнул он брови в сторону мотыляющихся демонов. – Скройтесь. Как совсем стемнеет, пойдём на охоту.

Огненные змеи вмиг испарились. Муанат с нескрываемым облегчением и таким же уважением посмотрел на гостя:

– Лихо ты с ними управляешься.

– С ними иначе нельзя, – проворчал Каймат, подняв чарку. – Оборзеют. Ну, за плечо друга.

– И спины врагов, – подхватил Саяд.

– Поразительно, – оценила Каюри, когда мужчины выпили. – Вы дружно пьёте за взаимоисключающие вещи.

– Почему это? – не понял Саяд, отправляя в рот сразу целую горсть виноградин.

– Она про спины врагов, – пояснил Каймат, снисходительно глянув на Двуликую.

– Женщина, – окончательно расслабившись, пренебрежительно буркнул хозяин. 

– Где уж мне понять, почему вы пьёте за вражеские спины друг друга? – ехидно поддакнула Каюри и поинтересовалась: – Почтенный Муанат, не подскажешь, как можно узнать, где тут у вас находится один раб?

– Каймат уже рассказал, зачем вы тут, – кивнул тот, задумчиво разглядывая кусок мяса на вилке. – Вопреки страшным суабаларским сказкам, рабы у нас не безлики. И не безымянны. Даже если твой брат сменил нескольких хозяев, нетрудно узнать: как и когда. Все записи о сделках хранятся в городских управах. А там, – сощурясь, усмехнулся он, – о вас уже знают. Можете отправиться туда прямо с утра. Думаю, ВАМ не откажут в такой просьбе.

– И что, даже не попытаются нас уничтожить? – недоверчиво переспросила Каюри.

– А это возможно? – испытующе глянул на неё бывший воин.

– Мы не бессмертны, – напомнила Каюри, не удержавшись, и покосившись на невозмутимо жующего Каймата.

– Мы тоже, – вновь усмехнулся Муанат. – Кому нужна бойня с предрешённым концом? Управитель города никогда не позволит спровоцировать Лиат на бесчинства. Ваша смерть не принесёт пользы. А наш управитель Шартах немало повоевал на своём веку.  И не станет губить людей понапрасну. Тем более что один раб не стоит многих смертей.

– Если хочешь, пойдём к нему прямо сейчас, – нехотя предложил Каймат. – А потом сразу уйдём отсюда, чтобы не нагнетать. Переночуем подальше от города.

– Ты же знаешь, что это невозможно, – рассердилась Каюри на то, что он считает её идиоткой.

Куда они уйдут, если Лиаты отправились на охоту? С кем и что не нагнетать? С горожанами? Так это уже неизбежно. И все, кто в поте лица своего зарабатывал честь стать обедом демона, сегодня им станет. Если, конечно, не решит пересидеть эту ночь дома. Поэтому у них нет причин тащиться куда-то и спать на земле, как попало.

Как, кстати, и лишать отдыха управителя – судя по всему, человека немолодого. Впрочем, вряд ли он сейчас отдыхает, раз они тут.

– Почтенный Муанат, – пришло ей в голову, – скажи: к императору уже послали с известием о том, что у него… тут мы?

– А ты как думаешь? – приподнялись его чёрные с проседью брови.

– Так и думаю. Как думаешь, он попытается нас убить?

– А это возможно? – повторил тот, переглянувшись с Кайматом.

В глазах обоих явственно читалось: ну, что с неё взять?

– Не обижайся, – сочувственно хмыкнул Саяд, поймав её раздражённый взгляд. – Так уж повелось: все мастера своего дела смеются над профанами и их глупыми вопросами.

– Мастера своего дела никогда не позволят спровоцировать Лиат на бесчинства, – передразнила Двуликая бывшего воина, «немало повоевавшего на своём веку». – Хотя ваша смерть принесёт мне ощутимую пользу: я получу удовольствие.   

ЗУ и МУМ, возбуждённые её раздражением, вновь полезли наружу наводить порядок. Гостиная, где большинство масляных ламп так и не зажгли, осветилась почище, чем солнечным деньком.

– Плѝмти-плѝмти-плѝмти-плим! – вскинулся клюющий носом наш чашкой Улюлюшка.

Шлёп! Мальчишка почесал словивший оплеуху затылок и скорчил Саяду смешную рожицу.

– Всю жизнь слышал, будто в Суабаларе живут одни ненормальные, – осклабился Муанат, подмигнув шебутному пацанёнку. – Из-за того, что якшаются с демонами.

– Убедился? – ухмыльнулся Саяд, сунув в руку Улюлюшки давно упущенную ложку. – Ешь давай. И спать. На ходу спишь, а всё плимкаешь.

Мальчишка странновато внимательно осмотрел вставленную в кулак ложку. И неожиданно серьёзно ей поведал:

– Они всё равно попробуют.

– Что попробуют? – к удивлению хозяина столь же серьёзно переспросил Каймат.

Да и Саяд нахмурился, внимательно вперив взгляд в непривычно смурное лицо мальчишки.

– Они уже придумали как, – протараторил тот. – Теперь попробуют.

Гости переглянулись. Даже Бирàти поняла, о чём он: придумали, как справиться с Лиатами. Возможно, понял и Муанат, но в его потупленном взоре было не прочесть.

– Когда? – мягко, стараясь не спугнуть нечаянное пророчество, уточнил Каймат.

– Блю̀мтити-блю̀мтити-блю̀мтити-блюм, – уныло проблеял Улюлюшка и тоскливо посмотрел на Двуликую.

Затем сорвался с табуретки, кинулся ей в ноги и уткнулся носом в колени.

– Ничего не бойся, родной, – ласково увещевала его Каюри, оглаживая лохматую головёнку обеими руками. – Мы тоже придумаем и не допустим. Ещё посмотрим, кто лучше придумывает. Верно же, Каймат?

– Мы уже почти придумали, – с небрежной уверенностью подтвердил тот, обменявшись с нею понимающими взглядами.

– А уж ты и вовсе придумаешь, – дотянулся до Улюлюшки Саяд и потрепал его по плечу: – Ты же у нас первый выдумщик.

Мальчишка оторвал лицо от колен Двуликой и пронзил Саяда взглядом, полным отчаяния.

– Не выйдет, – всхлипнул он и снова зарылся носом в колени.

– Всё! – хлопнул по столу ладонью Каймат и поднялся: – Он устал. Каюри, тащи его наверх, – он вопросительно глянул на озадаченного хозяина.

– Лучше уж в мои личные комнаты, – покачал тот головой, поднимаясь. – Постояльцы скоро вернутся. Я пошлю за ними. Лучше им с вами не сталкиваться. Только вот, как слабая девушка утащит такого…

Договорить он не успел. ЗУ и МУМ оплели сонно моргающего пророка щупальцами и подняли. Таюли встала и выжидательно уставилась на хозяина, дескать, веди. Бира̀ти тоже подскочила, не желая отходить от Двуликой ни на шаг.

– Каюри, как уложишь их, возвращайся, – бросил через плечо Каймат. – Саяд их посторожит, а мы с тобой на охоту. Одну я тебя не отпущу.

Она послушно кивнула и направилась вслед за Муанатом.

Просторная спальня с дорогим диваном и широченной тахтой под балдахином, судя по всему, принадлежала самому хозяина гостиницы. Демоны осторожно опустили на тахту уже вовсю дрыхнувшего Улюлюшку. Рядом, сняв лишь куртку, прилегла Бира̀ти, обняла мальчишку и тотчас закрыла глаза.

Каюри укрыла их и очень внимательно посмотрела на хозяина:

– Муанат, я абсолютно не кровожадна.

– Я понял, – усмехнулся тот. – Не стоит мне угрожать. Не волнуйся, пока ты не вернёшься, я присмотрю за ними.

– Пока не вернутся Лиаты, – уточнила Двуликая.

– Я же сказал: не стоит мне угрожать, – недовольно нахмурился бывший воин.

– Я не угрожаю, – мило улыбнулась непонятливому торопыге Каюри. – Я предупреждаю. Когда вернётся хотя бы одна из них, рядом с этими детьми лучше никому не находиться. Лиаты плохо разбираются в человеческих чувствах. Поэтому сразу устраняют то, что им кажется опасным для нас.

– Вон ты о чём, – затеребил ус хозяин. – Тогда я, пожалуй, поставлю охрану чуть дальше по коридору. Я тут…, – он прикусил губу, вопросительно глянув на непонятную ему девушку.

– Спрашивай, – догадавшись о сути заминки, разрешила Каюри.

– А кто ты? – решившись, выпалил Муанат. – Не демоница точно. Ела-то, как человек. Да и устала, что даже не скрываешь. Кто ты такая?

– Двуликая, – честно ответила Каюри.

– И что это означает?

– Повелительница демонов, – неожиданно для себя самой брякнула Каюри и чуть не расхохоталась.

– Повелительница? – недоверчиво сощурился хозяин.

– Ну да. А чему ты удивляешься? – приняла Каюри рассудительный тон. – Сотворив демонов, наш Создатель не мог не сотворить тех, кто мог бы держать их в руках. Иначе люди бы давно перевелись, – решила она, что не грех набить себе цену, чтобы побаивались.

– А Саилтах? – продолжал допытываться Муанат.

– С ним у демонов договор о защите Суабалара.

– Но в руках их держишь ты, – задумчиво протянул Муанат.

– Не только я, – с деланным безразличием пояснила Каюри.

– И много вас таких… Двуликих?

– Единицы. Но королева Суабалара тоже Двуликая, – решила Каюри, что стоит об этом упомянуть во избежание заблуждения, будто, устранив её, Суабалар можно рассорить с Лиатами. – Так что, убив одну из нас, пользы не добьёшься, – усмехнулась она, не в силах удерживать на лице маску бесстрастности. – Всё будет ровно наоборот: демоны взбесятся. И понесутся карать убийц. Причём, найдут их безошибочно, поскольку с лёгкостью читают мысли людей. Найдут не только тех, кто убивал, но и тех, кто отдавал приказ. И для кого ты этим интересуешься?

– Для себя, – посмотрел ей прямо в глаза Муанат.

Каюри пришло в голову проверить. Она понукнула ЗУ с МУМ вылезти наружу и нависнуть над любопытным хозяином. Тот сглотнул, однако твёрдо повторил:

– Для себя. Я своё отслужил. А лазутчиком сроду не был. Тем более доносчиком.

– А вот это мне совершенно не интересно, – пожала плечами Каюри и направилась к двери: – Можешь передать наш разговор, кому угодно. Собственно, для этого я тебя и посвятила в некоторые тонкости… нашей жизни. Чтобы остальные поменьше глупостей наделали.  

Они шли по ночным тесным улочкам города меж домами с тёмными окнами. Все нормальные люди спали – им требовалось найти не самых нормальных. Такие, как правило, трудятся по ночам. Однако найти их не так-то просто. Не станешь же их подкарауливать у каждого дома. Гораздо больше шансов найти обед на тех окраинах, где мастера неблагородных занятий предпочитают жить и прогуливать чужое добро. С этим Каюри уже столкнулась, потому и направлялась на ту окраину, что лежала подальше от городских ворот, вокруг которых стояли добротные дома благонадёжных горожан.

Трижды им с Кайматом встречались случайные ночные прохожие. Но ЗУ с МУМ те не заинтересовали: демоны даже не соизволили вылезти наружу. Наконец, наткнулись на четверых стражников, которые тут же направились к странной парочке любителей опасных ночных прогулок. А ЗУ с МУМ тут же вылетели из Двуликой и слопали по стражнику. Не успели скрюченные тела упасть на мостовую, как их товарищей и след простыл.

– Сколько тебе нужно, чтобы… хватило? – поинтересовался Каймат, настороженно вслушиваясь в удаляющиеся вопли.

– Сегодня много, – вздохнула Каюри, вслушиваясь в себя. – Они потратили много сил. Человека по три на каждого самое малое.

– Как думаешь, где сейчас наши…

Договорить Каймат не успел. На его спину, звонко хихикая, обрушилась с неба демонюшка:

– Наши вот они! А я первая наша «вот она»! Заждались?!

– Все глаза проглядели, – проворчал исполин, встряхнув плечами. – Прекрати верещать. Всю добычу нам распугаешь.

Челия вгляделась в Двуликую и посетовала:

– Бедняжечка ЗУ. Чего-то ты его совсем не бережёшь. Совсем насквозь голодный. Прямо заморыш, а не демон. Так вам его у вас ненадолго хватит.

– Ну, так помоги найти ему… кого-нибудь, – резонно предложил Каймат, еле заметно поморщившись. – А то мы до утра блуждать будем.

– Сейчас быстренько! – прочирикала демонюшка и взмыла вверх.

– Интересно, а что, ЗУ не может сам с собой поделиться силой? – пришло на ум Каймату. – Он же у вас один на двоих. А Челия, похоже, охоту закончила. Значит, ЗУ сыт. Почему бы ему не уступить часть силы твоему… отщепенцу?

– Не знаю, – удивилась Каюри.

Споткнулась, полетела носом в землю, и её подхватили сразу трое оберегателей Двуликой: человек и пара демонов. Она подвисла над мостовой, и Каймату пришлось буквально сдёргивать её обратно на землю.

– Спасибо, – выдохнула Двуликая.

– Тс-с, – шикнул Каймат, прикрывая её телом.

Спросить, что там за напасть, она не успела. Из-за угла дома на перекрёстке, до которого они не дошли шагов двадцать, вышла целая процессия. Пара десятков воинов, факелы – руки Каймата легли на рукояти сабель. Спина, в которую Каюри уткнулась носом, напряглась и чуть согнулась.

– Вот они! – истерично заблажил кто-то со стороны процессии.

– Вот они мы! – звонко поддакнули из поднебесья.

Между хозяевами города и гостями зависла сияющая во всех отношениях девчушка в замызганном дорогом дорожном наряде. И стоптанных сапожках с облупившимся серебряным тиснением. Три жирных светящихся щупальца лениво колыхались вокруг неё, казалось бы, игнорируя застывших неподалёку людей.

Но вот одно почти неуловимо метнулось к процессии – орущий, отчаянно бьющийся в смертельных объятьях воин пронёсся по воздуху и шмякнулся прямо перед Кайматом. Из-за его спины стрелой вылетела огненная змея и вцепилась в сунутый под нос обед. А ЗУ уже выхватил из сбившейся плотней ощетинившейся оружием кучи людей второе блюдо: позаботился о своём отпочковавшемся щупальце в теле бестолковой няньки.

Воины, выпучившись и глухо ворча, принялись отступать, не размыкая плеч. Выставленные наперёд сабли подрагивали. Их растолкал и вышел перед строем старый воин в дорогой куртке ниже колен, перепоясанной дорогим поясом с золотым тиснением. Прямая спина, развёрнутые плечи, гордая посадка головы – такого никто не примет за обычного человека. Каменная маска лица в трещинах глубоких морщин. Седые длинные волосы забраны в непривычный воинам конский хвост. И полный холодного презрения взгляд, которым он искоса одарил тех, кем повелевал. Молодые, сильные, здоровые – говорил этот взгляд – а душа в пятках.

Старик широким твёрдым шагом направился к жутким гостям, которых занесло в их город. Над его головой пронёсся ещё один истошно вопящий воин и рухнул под ноги Каймата. Тот досадливо отмёл лезущее под руку настырное щупальце. Затем двинул навстречу старику, который верно оценил ту небрежность, с которой гость отмахнулся от демона. И сойдясь с ним, низко склонил голову:

– Приветствую на своей земле, господин.

– Прости, что нарушили твой отдых, достопочтенный, – ответил столь же глубоким кивком Каймат. – Но желания демонов людям неподвластны.

– Чего он припёрся? – деловито осведомилась Челия, плюхнувшись на плечи Каймата и затеребив его уши.

Плюх! От шлепка тяжёлой руки исполина демонюшку чуть подбросило. Она захихикала и обвила его голову грязными ручонками, замолотив в грудь пятками.

– Сиди смирно, – нахмурился Каймат, зажав шаловливые ножонки в кулаках.

– А я ж тебе, как сижу? – удивилась Челия, свесив голову и стараясь заглянуть ему в лицо. – Я ж тебе не летаю, раз попа тут, – попрыгала проказница на упомянутом месте.

– Говоришь, желания демонов людям неподвластны, – на диво спокойно усмехнулся старик, оглаживая коротко стриженую седую бородку.

– Желания нет, – подтвердил Каймат. – А всё остальное…

– Ну, чего ты прицепился?! – возмутилась Челия, пучась на неинтересного ей человека. – Мой Двуликий же тебе сказал человеческим языком. А ты препираешься, как дурак!

Каюри уже, было, раскрыла рот: к чему тянуть время, если можно спросить о важном? Судя по властному лицу старика, он может ответить. Наверняка высокопоставленный человек. Но заявление демонюшки заставило поперхнуться: как она обозвала Каймата? Он тоже Двуликий? Или это её извечные детские выдумки?

– Прости неразумный детский язычок, – дрогнули уголки рта Каймата в неудержимой улыбке. – Мы, конечно, воспитываем, как можем. Но, сам видишь…

– Я невоспитуемая! – звонко похвасталась Челия и поинтересовалась: – Ты чего к нам пришёл?

– Это не я к вам пришёл, – резонно заметил старый воин. – Это вы ко мне пришли. Мне и спрашивать: зачем?

– Мы вовсе не к тебе, – удивилась демонюшка. – Мы…

– Челия! – пришла в себя Каюри и поспешила присоединиться к беседующим.

За ней длинным огненным хвостом волочился обожравшийся МУМ. А ЗУ торчал над головой вставшей на дыбы змеёй и поводил безглазой мордой по сторонам.

– Не вмешивайся в разговоры старших, – строго указала нянька на недопустимость такого поведения.

– Ой, ну и пожалуйста! – обиделась демонюшка, скорчив недовольную рожицу. – Больно мне вас надо.

Она взвилась в небо и усвистала за крышу ближайшего дома.

– Прости, достопочтенный, за мою воспитанницу, – склонив голову, учтиво попросила Двуликая. – Она у нас… воспитуемая, но трудновоспитуемая.

– Что само по себе поразительно, – задумчиво пробормотал старик, встряхнулся и представился: – Я управитель города Шартах. Это не свободный город. А один из городов императорской казны. Поэтому мне приходится отвечать за всё, что здесь происходит. И вынужден спросить: так что же у нас тут сегодня происходит? Какая нужда привела сюда таких… необычных гостей? Прежде Лиаты никогда не интересовались нашими землями.

– И сейчас не интересуются, достопочтенный Шартах, – невозмутимо солгал Каймат. – Мы здесь по сугубо личному делу Двуликой, – лёгким кивком указал он на стоящую рядом девушку, вокруг которой всё никак не могли угомониться демоны.

– Вы оба Двуликие, но твои демоны что-то не показываются, – заметил старик, испытующе посмотрев ему в глаза.

– Может, поговорим о деле? – усмехнулся Каймат.

Каюри неожиданно для себя вцепилась в его руку, прижавшись к могучему плечу исполина. Он ответил ей крепким пожатием тонких девичьих пальчиков, дескать, успокойся, не дёргайся. Спрашивай, что хотела, раз уж подвернулась возможность.

И Каюри насела на управителя: рассказала, не вдаваясь в излишние подробности, что ищет брата, который где-то здесь. А Империи лучше постараться помочь ей в этих поисках, чтобы демоны поскорей убрались восвояси. Потому что без Чахдура она отсюда не уйдёт. А без неё не уйдут Лиаты, которым может понравиться на новых землях.

Управитель выслушал её молча с большим вниманием. Задал несколько дельных вопросов – она рассказала всё, что знала со слов отца. Решение старый воин принял тотчас без долгих раздумий:

– Приходите утром в мой дом.

– Во дворец? – ляпнула Каюри, убеждённая, что он оговорился.

– Не обзавёлся, – обменялся старик с Кайматом всё теми же понимающими взглядами тех, кто умеет убивать и знает жизнь. – Мой дом стоит на большой торговой площади. Спросите, вам укажут. Утром придут на работу чиновники, которые ведут записи всех сделок. Если твоего брата, высокочтимая, в этом городе продавали, запись обязательно найдётся.

– А если нет? – нетерпеливо уточнила Каюри, раздражённая мыслью о возможных проволочках в поисках.

Здесь же многие тысячи рабов. Сколько же дней они будут перебирать все эти проклятые записи? Рабов продают, перепродают – им тут что, целый год торчать?!

– Тогда вам придётся обрадовать своим посещением другие города, – бесстрашно ухмыльнулся ей прямо в лицо этот старый наглый козёл.

Каймат почуял, что она вот-вот взбесится и сжал её руку до хруста. Боль слегка отрезвила Двуликую, но было поздно.

– Что тебе нужно?! – прогремело громом с ясного неба.

И рядом с мирными переговорщиками рухнула с неба горящая чистым холодным пламенем девица в дорогом красном платье.

– Ты бы не разбрасывалась своими чувствами, – досадливо укорил несдержанную Двуликую Каймат. – Нам только их не хватало.

– Прости, – безотчётно покаялась Каюри и предупредила Лиату, что принеслась на запах её гнева: – Илалия, не шуми, а то люди проснутся. И повыскакивают на улицу. А нам лишний шум не нужен.

– Как скажешь! – фыркнула демоница, уняв огонь и с любопытством разглядывая теснящихся неподалёку воинов. – Ты нашла своего брата? – задала она дивно наивный вопрос.

Управитель императорского города разогнулся после глубокого поясного поклона. И посмотрел на Лиату глазами, явно давненько отвыкшими так многозначительно округляться. Теперь, не сдержавшись, фыркнула смешком Каюри. Старик перевёл на неё оторопелый взгляд. Пришлось лишь пожать плечами – а что тут ещё скажешь? Он понял и только покачал в недоумении головой.

 Хотя Каюри показалось, будто в его глазах промелькнуло что-то… похожее на торжество. Впрочем, это могло быть простым отблеском ЗУ, потянувшегося к Лиате.

– Что ж, раз мы договорились, идём отдыхать, – приказал своим непростым девицам Каймат.

– Идём, – послушно кивнула Илалия и взмыла вверх.

– А о чём мы договорились?! – весело завопила рухнувшая на её место Ютелия. – Кого поймали? МУМ не приставай! – отмахнулась она от прильнувшего к ней щупальца Двуликой.  

– Никого не поймали, – поморщился Каймат, удостоив управителя поспешным наклоном головы. – Ты закончила охоту?

– О да! – повисла на его локте сытая и довольная Лиата. – В этом городе есть, чем поживиться.

Каюри заметила, как слегка дёрнулась щека управителя. Она многозначительно посмотрела на старика, дескать, помни: чем быстрей я найду брата, тем скорей вы попрощаетесь с этими красотками. Тот понял. Коротко кивнул, развернулся и направился к своим воинам, что устали вытягивать шеи, ловя каждое слово переговорщиков.

Муанат встретил их у дверей. Провёл в обход дома к задней двери, ведущей в его покои. Про Улюлюшку с Бира̀ти и Саядом Каюри даже не спросила: и так понятно, что опытный воин никогда не станет навлекать на себя зряшную беду. К тому же хозяин был явно чем-то озабочен. Как выяснилось, у него для них с Кайматом осталась лишь одна спальня. Да и та тесновата. Только одна тахта и уместилась, не считая стола, за которым он работал, кресла да высокой подставки под книги с пятью полками.

Опередившие их с Кайматом демоницы уже успели сунуть туда любопытный нос. Похватали книжки и развалились на диване в малой гостиной хозяина полистать раздобытое. Муанат же – со всем своим почтением – только и может предложить последним полуночникам одну тахту на двоих.

– Я в гостиной с этими болтливыми паршивками не лягу, – тотчас предупредил Двуликую Каймат, едва хозяин их оставил наедине. – Им спать не нужно, а мне позарез.

– Они точно не дадут, – невозмутимо подтвердила Каюри, скидывая куртку и присаживаясь на край тахты. – Поэтому я туда тоже не пойду. Ты, как хочешь, а я сплю здесь. Тебе что, неприятно со мной рядом даже просто лечь?

– С чего ты взяла? – бросил куртку поверх её куртки Каймат.

– Лоб морщишь и мимо меня смотришь, – старательно скрывая карябающую душу обиду, деланно пренебрежительно процедила Каюри, пытаясь стащить сапог. – Я, конечно, нечисть, как говорят в народе. Но кровь твою не высосу.

– Вот и мозг не нужно, – усмехнулся Каймат, перехватил её ногу и сдёрнул упирающийся сапожок: – Хватит и того, что этим занимаются твои подружки, – взялся он за вторую ногу Двуликой. – С утра до утра.

– Не ври, – совсем уж разобиделась она, чуть ли не до слёз. – Я же вижу, что ты не хочешь спать в одной постели со мной.

– Не хочу, – выдохнул он, плюхнувшись рядом на тахту и взявшись за свой сапог. – Потому что хочу выспаться, а не… Хорошо, – облегчённо протянул он, шевеля высвобожденными пальцами ноги.

– А не… что? – брякнула Каюри, поражённая смутной догадкой, пускай в это и не верилось.

– А не бороться с собой, – просто без затей признался он, стаскивая второй сапог. – Иначе твоей девичьей чести не поздоровится.

– Да ей и без того уже не поздоровилось, – оглушённая несусветным признанием, растерянно пробормотала она.

– И кто этот счастливец? – в его равнодушном вопросе просквозил холодок.

            Только полная дура, для которой свет в окошке бестолковые вездесущие демоны, могла брякнуть такую двусмысленную глупость. Начисто провокационную и… Каюри даже не сразу поняла, отчего Каймат вдруг как-то внутренне отстранился.

– Ты не понял, – расстёгивая пояс, она пыталась стянуть расползающиеся в глуповатой улыбке губы, косясь на этого дурачка. – Я не о мужчине. Я о ритуале.

– А что с ним не так? – и впрямь не понял он, наконец-то, повернув к ней голову.

И отбросил сапог, едва ли не пищавший в его огромных сжатых кулаках.

– А ты не знаешь?

– Знал бы, не спрашивал.

– После ритуала я перестала быть женщиной, – сногсшибательно легко далось ей признание, которое раньше стояло комом в горле.

– На мужчину вроде тоже не походишь, – усмехнулся Каймат, догадавшись, что она имеет в виду, однако желая это услышать.

И чуть подался к ней, ощупывая Двуликую отнюдь не почтительным взглядом. Каюри затормошило бесполезное опостылевшее желание, что могло затопить томительным огнём и живот, и грудь. А, добравшись до горла, высушить рот, не давая и слова выдавить.

– У меня никогда не будет детей, – пробормотала она своё уже никому не нужное признание.

– У тебя их и без того слишком много, – хрипло пошутил Каймат, дав оплеуху любопытному демону, что высунулся из Двуликой.

После чего не убрал руку, опустив её на дрогнувшее плечо девушки. Рука медленно съехала по плечу, обнажая его и подталкивая Каюри к хозяину. Ещё недавно ей показалось бы постыдным терпеть подобную вольность. Она сочла бы её за похоть – ужасное слово, которым можно заклеймить девушку на всю жизнь. И она страшно боялась этого устрашающего зловещего приговора её гордости.

Теперь же мужская вольность завихрила в ней безумный кураж женщины, которой уже нечего терять.

– Не передумала? – опалили лицо слова, нехотя выдавленные им, дабы соблюсти приличия.

И ту же мужскую гордость, не принимающую насилие над женщиной.

– Ни за что, – отчеканила Каюри, запрокидывая лицо.

Но вместо жаркого поцелуя, её вдруг закрутило в железных руках того, кому она предоставила власть над собой. Её несвежая рубашка – которой при обычных обстоятельствах она бы застыдилась – взмыла вверх, утопив голову. Затем резко выпустила, разметав волосы, и упорхнула прочь. Мягкий толчок опрокинул Каюри на тахту. И тело заколебалось в мягкой перине, сомкнувшейся над ним, будто стараясь удержать. Штаны поехали по ногам, добавляя щекочущей нетерпеливой маяты в животе и закружившейся голове.

– Боишься… что сбегу? – прерывисто выдохнула она, убирая с лица волосы.

– Боюсь, что передумаешь, – прохрипел Каймат, стянув через голову грязную пропотевшую рубаху.

Повёл шеей, словно не бегал весь день, как проклятый, а просидел в тесном ящике, где у него затекло всё, что имеется. Потом швырнул на стол звякнувший пояс. Приподнялся и без всякого стеснения стянул штаны – Каюри невольно застыдилась, пряча глаза.

А потом Каймат опустил на неё своё грузное, мускулистое тело и замер, уперевшись локтями. Поймал её лихорадочный бестолковый взгляд, словно ожидая последнего слова, за которым либо всё, либо ничего. Каюри испугалась, что передумает он. Захлестнула его шею руками, сцепив их в замок, чтобы этот негодяй не удрал. Он понял, усмехнулся и принялся стирать с её лица нелепый испуг теми самыми жаркими поцелуями, о которых столько мечталось.

В животе и груди придавлено замельтешили горячие струйки сухого колкого огня. В голове зазвенело и хмельно завозилось одно единственное желание: заполучить, наконец-то, своё – пусть и выдуманное – неосуществимо настоящее счастье.

– Пошёл прочь! – с непередаваемой досадой прорычал Каймат, осторожно всем телом разводя её дрожащие, не знающие, куда себя деть, ноги.

ЗУ не поверил, что его гонят всерьёз. Что Двуликая не желает поделиться с ним всеми этими вихрящимися в ней ощущениями. Всем этим бескрайним жгучим удовольствием, которое прежде она так подло прятала от своих любимцев. МУМ тоже вылез, силясь не пропустить всё самое вкусное.

– Уйдите! – простонала Каюри, ощутив, что сейчас её очумелое нетерпение будет вознаграждено.

Что мужчина уже вторгается в её искалеченное перекрученное естество, отметая дурацкие страхи: женщина она теперь или урод? Она женщина – уверенно и жадно горели его глаза. Она женщина – каждым толчком, дрожащим от еле сдерживавшейся силы, вколачивало его тело в её дурную запутавшуюся головушку. И она жадно ловила все эти знаки, вплетающие в вихрь её ощущений собственное желание отдать ему всё, чем бы он ни захотел обладать.

А потом Каюри вспыхнула в невозможном удовольствии. И оно ещё долго тлело в измождённом подрагивающем теле, мешаясь с хриплым дыханием Каймата. Огромное придавившее её тело ходило ходуном. Её руки оглаживали взмокшую бугристую спину в тщетной попытке вернуть этой глыбе покой.

– Давно бы так! – простонал где-то совсем рядом и одновременно далеко звонкий женский голосок.

– Я хочу ещё! – вторил ему другой: нетерпеливый и требовательный.

– Это что… теперь всегда так… будет? – прохрипел Каймат, зацеловывая лицо теперь уже его женщины.

Его до скончания веков.

– Конечно всегда! – капризно пообещала из-под потолка Ютелия.

– Не жадничай, – промурлыкала Илалия. – Где мы ещё это возьмём?

– Радуйся… что здесь нет… Челии, – еле сдерживая дурацкий смех, попыталась успокоить Каюри закипающего Каймата.

И вцепившись в него изо всех оставшихся сил.

– Челия за дверью, – беспечно перечеркнула её усилия пьяненькая от удовольствия Ютелия. – Ей тоже хочется. Ты же её любишь.

– Мы не смотрели, – хоть Илалии хватило ума помочь Двуликой. – Но, когда рядом источник таких ослепительных чувств, удержаться невозможно. А Челию сюда не впустили. Ей не следует видеть, как вы создаёте наше наслаждение, – рассудительно объяснила она двум недотёпам.

Что тут скажешь?

Каюри прорвало. Неудержимый смех выплёскивался из неё и бил в грудь приподнявшегося Каймата. Тот смотрел на неё и с удовольствием, и с какой-то необъяснимой тоской. Наверно решает, сколько сможет выдержать мою двуликость и этих паразиток – взгрустнулось ей сквозь смех. Наверно потом придут и страх потери, и боль, но сейчас эти мысли не терзали сердце. Счастье – оно такое: глухо и слепо, когда с тобой.

Каюри вдруг стало легко, как никогда в жизни. Невероятное чувство освобождения от чего-то тяжкого и маятного захлестнуло и душу, и голову. Губы расползались в сумасшедшей улыбке. От Каймата шёл вязкий терпкий дух пота, костра и ещё чего-то смутно знакомого. Запах дурманил и убаюкивал.

Спала она сладко и долго – давно так не получалось. С тех самых пор, как стала Двуликой, её сон превратился в тягучую прерывистую дрёму, напитанную тоскливыми снами. И ни в один из них Каймат не являлся. Да и днём редко приходил на ум: что невозможно, то невозможно. Что отрезано, то отброшено.

Так ей казалось и виделось правильным. Ни к чему было тревожить его ласковыми взглядами да признаниями, если нечего дать. Но сегодня ночью он сам отрезал и отбросил прочь её такие правильные представления о себе самой и своей новой жизни.

Каюри приказала себе не смотреть на него. Они ели в гостиной Муаната. Все вместе – даже Лиаты крутились тут же: довольные, как мыши, провалившиеся в гору зерна. Каймат был, как всегда спокоен. Ни один мускул на лице не дрогнул. Даже когда, дождавшись её пробуждения, пытался, было, приласкать, а она уклонилась. С той поры ни разу не посмотрела, слова не сказала.

Каюри с неприязнью ожидала, когда болтушка Челия начнёт трещать о «сладеньком», что ей досталось ночью на закуску после обеда. Да и остальные Лиаты беспардонны, как глупые дети. Обычно Каюри принимала это, как должное, но сегодня их беспардонность вдруг показалась непереносимой. Однако все три, щебеча с привычным легкомыслием, про «сладенькое» молчали, как рыбы. Даже не строили ей многозначительно глазки, словно вообще ничего не было.

О том, как демоны обожают лакомиться тёплыми чувствами, которые испытывают к ним Двуликие, Каюри и знала, и не раз обсуждала с Диамель – любовь к ним королевы тоже постоянный источник наслаждения. Ладно ещё, эти молоденькие вертушки, что крутятся вокруг неё – бабушки Лиаты тоже пристрастились наведываться к королеве на «сладенькое». А уж как демониц обожает Нуртах Пятый – вообще пир горой.

Тут же они слопали и вовсе шикарное блюдо, от которого до сих пор млели. Но добавки не требовали. Видимо, есть большая разница, между тем, что люди дают им сами от души, и тем, что можно у них вытребовать или выклянчить.

Вытребовать же сейчас у Двуликой повторения праздника практически невозможно. Ибо проснувшись, она со всей отчётливостью и безнадёжностью осознала: как бы ни было скверно на душе, портить жизнь Каймату ни за что не станет. Если прежде и накатывали сомнения, в том, что она действительно любит этого мужчину, теперь в её душе окончательно прояснело: любит. По-настоящему.

Настолько, что способна отказаться от него во имя его. Пусть живёт нормальной жизнью. Пускай женится и вырастит детей. А чтобы не чувствовал себя подлым обольстителем, она и виду не покажет, как смертельно тяжко его отпускать.

Каймат будет думать, что для неё это всего лишь случайное развлечение. А она будет думать о своих демоницах с демонюшками. Тем более что для этого не нужно нарочно стараться: и без того все мысли заняты невыносимыми родными созданиями. Даже глупые и совсем неинтересные Сэлия с Гаэлией не вызывали у неё раздражения – только желание пожалеть древних дурочек, сделать им что-то приятное.

– О чём задумалась, великая Двуликая? – толкнул её плечом в плечо сидящий рядом Саяд. – Переживаешь за брата?

– Немного осталось, – сочувственно вытаращился на неё Улюлюшка. – Только правильно иди.

– Как это: правильно? – усмехнулся Каймат.

Он медленно потягивал вино, не терзая Каюри взглядами и не навязываясь с разговором.

– Правильно, это когда туда, куда надо, а не в обратно, – нравоучительно задрала пальчик сидящая на его коленях Челия. – И чтобы ноги не заплетались, как у дохлой кобылы.

– До̀хлалай-до̀хлалай-до̀хлалай-дох! – пропел Улюлюшка и вгрызся в грушу размером чуть ли не с его голову.

– У дохлых кобыл ноги не заплетаются, – подкусил малявку Саяд. – У них ноги лежат смирненько и не трепыхаются.

– А ты не придирайся! – тотчас обиделась демонюшка. – Тоже тут мне умник какой выискался. Будто умней меня.

– Умней, – состроил строгую рожу наставника Саяд. – На целых двадцать лет.

– А потом я стану взрослей на целых сто! – запальчиво протараторила Челия, заглядывая в лицо Каймата в поисках поддержки. – И буду умницей в сто раз лучше. И больше.

– Уверена? – хмыкнул Каймат, пытаясь пригладить её растрёпанные вихры. – А почему больше не учишься читать?

– Потому что глупо, – насупилась Челия, ковыряя мигом отросшим когтем его куртку. – Пока другие буквы учила, те, которые учила первые, совсем забыла. Они нарочно из головы выскакавают. Такие сволочи, что полное…

Щелчок по лбу напомнил демонюшке, что её отучают ругаться. Успех в этом деле имелся и немалый. Но время от времени из неё «выскакавало».

– Нужно постоянно этим заниматься, – авторитетно заявил Каймат, поцеловав наказанный лобик.

– Ещё скажи: каждый день, – проворчала демонюшка, сладенько щурясь.

Наслаждается его любовью – вдруг озарило Каюри. Потому что ЗУ не обмануть лживыми чувствами. Вот почему вчера малышка назвала его Двуликим. Только бы эти паршивки и его не втянули…

– Всё, пора, – резко подскочила она. – Идём к управителю.

– Мы никого никуда не втягиваем, – раздражённо нахмурилась Илалия, оторвавшись от книжки, которую они с Ютелией разглядывали на диване.

– Не слушай эту дурочку, раз она ничего не понимает, – посоветовала подруге Ютелия таким тоном, словно речь шла не о мудрой Двуликой, а о деревенском идиоте.

– Кто кого куда втягивает? – столь серьёзно поинтересовался Каймат, что сразу понятно: сдерживается, чтобы не заржать и не вызвать море недолговечных, но громогласных обид.

– Не лезь, – отмахнулась Илалия. – Тебя это не касается.

– Его-то как раз и касается, – удивилась Ютелия. – Вот и не лезь, куда не просят! – строго приказала она Каймату.

Саяд от души рассмеялся – даже слёзы вышибло. Молчаливая Бира̀ти тоже хихикнула: противоречивые указания Лиат могли рассмешить каменные урны с прахом почивших предков.

 Каюри и сама невольно разулыбалась, входя в спаленку, где провела ночь. Залезая в куртку, начала, было, прикидывать, как поведёт разговор со стариком управителем. Но тут наружу выбрались ЗУ с МУМ и потянулись за спину. Она обернулась.

– Что с тобой? – подходя к ней, по-прежнему невыносимо спокойно осведомился Каймат.

Протянул руку к её лицу. Создатель – взмолилась она – исчезнуть бы сейчас, чтобы…

Трах! Демоны исполнили её просьбу: выволокли Двуликую в приоткрытое окно и поставили в центре цветочной клумбы. Рядом кто-то тоненько взвизгнул и бросился наутёк. Неподалёку выругались грубоватыми мужскими голосами. Кто-то заорал что-то бессвязное. Кто-то призывал немедля линять, пока не сожрали. Словом, появление Двуликой произвело неизгладимое впечатление – с досадой подумалось ей.

Трах! Двуликую подняли и затолкали обратно в окно, раз не желает нервировать публику. Каймата в спаленке уже не было.

– Слов нет, какие же вы бестолочи, – ласково пожурила она обеих мельтешащих вокруг огненных змеек.

Те слопали её ласку, почти явственно облизнулись и скрылись.

– Каюри! – прилетел из гостиной задорный вопль Саяда. – Ты идёшь?!

И она пошла, запретив себе размышлять о том, что подумал о её холодности или не подумал Каймат.

Тот, видимо, тоже запретил себе думать о её выходке. Ни в его лице, ни в поведении не отразились и ночное происшествие, и утреннее. Он широко шагал по улице к большой торговой площади бок о бок с Саядом и Муанатом – который вызвался их проводить. Двуликая с Лиатами и Бира̀ти поспешали за мужчинами. И, конечно, привлекали всеобщее внимание: не столько отсутствием тутуца с занавеской, сколько нелепыми нарядами демониц. Улюлюшка носился вокруг процессии, бормоча свои бестолковые «складушки».

Челия на плечах Каймата, против ожидания, не баловалась, а внимательно слушала мужские разговоры. И пыталась украденным в гостинице гребешком расчесать распущенные патлы Саяда, для чего свесилась с широких плеч исполина, почти летя. Илалия с Ютелией скучали, но честно исполняли просьбу Двуликой побыть хотя бы часок нормальными людьми. Что, впрочем, не мешало МУМ с БАЦ то и дело вылазить наружу попугать прохожих.

Впрочем, паникой в городе и не пахло – даже странно, какие они тут все не пугливые. Весть о явившихся демонах облетела город, и народ стекался полюбопытствовать. Муанат успел поделиться с гостями горяченькими новостями: ночью Лиаты сожрали отъявленных мерзавцев, что третировали почтенных торговцев, потому-то им почти рады. Некоторые самые деловые и отважные торговцы даже предложили подкупить демониц, дабы те подзадержались в городе и доделали начатое.

Надо же, как быстро они прозрели – мысленно иронизировала Каюри, вежливо отвечая на поклоны самых смелых горожан. Столетиями сочиняли кошмарные сказки о кровавых бесчинствах демонов в Суабаларе, а тут распробовали. Мигом уразумели глобальность и бесценность демонической кары, разящей таких неудобных в торговле грабителей.

У самых предприимчивых – не дай Создатель – ещё хватит ума притащиться к Лиатам с мольбой о помощи. Дескать, возьмите под своё покровительство. А уж благодатной пищи в Империи – на тысячи лет хватит.

Интересно – погрузилась Двуликая в нешуточные размышления – заинтересует многообещающая перспектива Лиат, или обойдётся? Пищи демонам и в Суабаларе выше крыши – этим их на новые земли не заманишь. Любопытство настигает Лиат везде, где ни попадя, однако надолго не задерживается. У них вообще ничего надолго не задерживается.

Нет, будь огненных демонов побольше – хотя бы вдвое – им в Суабаларе, может, и было бы тесновато. Но девять Лиат – это даже для такого небольшого королевства явный недобор. Половина суабаларцев за всю свою жизнь могут не встретить ни одной демоницы. В Империи же они вообще потеряются. А с этим не пошутишь – пришла Каюри к утешительному выводу.

При всей своей безалаберности, демоны связаны друг с другом пожёстче, нежели большинство людей. С этим даже материнскую любовь так просто не сравнить. Вот и выходит, что даже в огромной Империи они бы заняли какой-то небольшой клочок земли – достаточный для пропитания. А в остальных местах бывали бы раз в сто лет. Да и то, залетев туда по чистой случайности.

Нет – окончательно успокоилась встревожившаяся, было, Двуликая – в империю Лиат не заманить. Хотя попробовать не преминут – уже иначе смотрела она по сторонам, выделяя в толпе отдельные особо цепкие, уже что-то прикидывающие глаза. Что ж, пускай пробуют – пренебрежительно усмехнулась она – спрос не грех.

Дом управителя и впрямь ничем не выбивался из череды таких же. Почтенный Шартах встретил их в распахнутых дверях, словно нарочно поджидал. На глазах почтенной публики он склонил голову и небрежно отмахнулся от БАЦ, которому приспичило залезть ему в рот. Мужество их управителя вдохновило зевак на восторженные вопли. А Каюри в который уже раз припомнила, как дядюшка втолковывал ей правила конспирации. И жалела, что его здесь нет: пускай бы полюбовался на печальный конец своих благих намерений.

– Я думал, вы явитесь с первыми лучами солнца, – рассадив дорогих гостей в кресла обширной гостиной, заметил хозяин. – Ночью мне показалось, что вам не терпелось. Поэтому моих чиновников пригнали сюда ещё засветло. А скоро уже полдень.

– Кое-кто жутко долго дрыхнет, – важным голосом просветила его Челия, сидя наравне со взрослыми в отдельном кресле и даже не болтая ножками. – Потому что ей надо спать, а я, как дура, скучаю.

– Цыц, – шикнул на неё Каймат и осведомился: – Что-нибудь нашли, почтенный Шартах?

– Конечно, нашли, – степенно ответил тот, дав знак рукой, чтобы вносили.

Внесли не бумаги, как ожидала Каюри. Слуги, пыхтя, втащили несколько обширных подносов с фруктами, сластями и вином, как ожидали мужчины. Чем они тотчас и занялись, проигнорировав насупленную рожицу Двуликой. Ещё и затянули какой-то дурацкий разговор о какой-то дурацкой битве, в которой Каймат с хозяином дома бились друг против друга: один в свой самый первый раз, а второй, увы, в последний.

Саяд развесил уши и не отставал, опрокидывании внутрь одну чарку вина за другой – не отставал от более опытных. Воистину, нет ничего важней замшелых впечатлений – начала злиться Каюри. Демоны тут же вылезли выяснять причину её недовольства, и пришлось взять себя в руки.

Бира̀ти с Улюлюшкой, усевшись в обнимку на бескрайнем диване, и без того чувствовали себя не в своей тарелке. Пришлось Двуликой пересесть к горемыкам – оба тотчас прилипли к ней, тревожно зыркая по сторонам. Испуг Бира̀ти не напрягал: девчонка боялась снова оказаться на прежнем месте рабыни. А вот невнятный страх Улюлюшки – который и сам, наверняка, не в силах его объяснить – попугивал.

Лиаты, как и ожидалось, моментально заскучали. Шартах старательно не замечал, как они одна за другой, всплывали из кресел и расползались по дому. Каймат посоветовал управителю указать, где в его доме находятся книги, и на какое-то время можно забыть о любопытных демоницах.

Наконец, какой-то молодой человек весьма приятной наружности притащил в гостиную искомую бумажку. Он робко проник в полуоткрытую дверь и застыл, поводя туда-сюда вытаращенными глазами.

– Абтах? – подбодрил его почтенный Шартах, поманив парня к себе.

– Лучше услышать то, что надо услышать, – задрав голову, Улюлюшка жалобно посмотрел в глаза Двуликой.

– Ты прав, милый, – прижала к себе мальчишку Каюри.

И очень сильно захотела, чтобы вернулась хотя бы одна Лиата. Тотчас в гостиную вплыла Илалия с книжкой в руках. Зависла над ближайшим креслом и плюхнулась в него – лёгкий подол взметнулся вокруг неё замызганным красным пламенем и опал, накрыв всё кресло целиком.

– Она взаправду услышит враньё? – прошептала Бира̀ти, в которой любопытство всё сильней затмевало страх.

– Услышит, – авторитетно заявил разом успокоившийся Улюлюшка и весело затренькал: – Дзѝньти-дзѝньти-дзѝньти-дзинь!

Каюри захлопнула ему рот ладошкой. Мальчишка тут же выкрутился из её рук. Спрыгнул с дивана и поскакал прочь из гостиной в поисках своей подружки.

– Надеюсь, – процедила Каюри в ответ на вопросительный взгляд Бира̀ти, – это не повод хлопать ушами.

– Говори, – между тем, приказал чиновнику господин управитель.

Парнишка почтительно поклонился, держа перед собой отысканный в груде таких же дешёвый серый лист бумаги. Затем прочистил горло и почти бестрепетным голосом прочитал:

– Чахдур сын Цамтара Улиши из Суабалара, задержанного за незаконное проникновение…

– Короче, – попросил Каймат у почтенного Шартаха.

Тот кивнул своему чиновнику.

– В связи с тем, – понятливо пропустил парнишка всё лишнее, – что указанному Чахдуру сыну Цамтара тринадцать лет, считать, что он действовал по наущению отца и не мог противиться его воле. Вследствие чего отменить Чахдуру сыну Цамтара наказание в виде работы на каменоломнях города Ураст. Объявить Чахдура сына Цамтара подлежащим свободной продаже на…

– Ещё короче! – не выдержала Каюри, с трудом удерживаясь, дабы не науськать ЗУ и МУМ на этого зануду.

– Абхат, кому его продали? – поддержал её требование управитель города Ураст.

– Виноделу Сутреку из Чамтиха, – пробежав глазами в конец исписанного листа, доложил парнишка. – За двенадцать золотых.

– Теперь ты знаешь, где искать своего брата, – почтительно склонил седую голову Шартах в сторону кусающей губы Двуликой.

– Они правильно прочитали, – не отрывая глаз от книги, выдала Илалия ожидаемое подтверждение.

– Значит, он в Чамтихе? – уточнила Каюри.

– Он продан именно туда, – развёл руками Шартах и снова не солгал.

– А где это? – нетерпеливо мотнула головой Каюри.

– Это на восточном побережье, – взялся разъяснять управитель.

– Бывшее княжество Чамт, – задумчиво бросил Каймат, разглядывая застывшего с прижатой к груди бумажкой паренька. – Допустим, мы туда доберёмся.

– Мы туда доберёмся! – вознегодовала Каюри, не понимая, что ему не нравится.

– Конечно, – даже не обернувшись к ней, подтвердил Каймат. – Шартах, было бы разумным получить у тебя доверительное письмо к управителю Чамтиха. С твоими рекомендациями, как не нужно себя вести, чтобы не раздражать нас понапрасну.

– Абхат, – распорядился тот одним единственным словом, подкреплённым многозначительным взглядом.

Парнишку выдуло из гостиной, словно ветром, влетевшим в распахнутое окно и сметавшим с пола мусор.

– Могу дать вам его в провожатые, – любезно предложил Шартах, разливая вино. – Он толковый. К тому же в управе Чамтиха его знают в лицо. Оттуда я его и спёр пару лет назад, когда оценил работу этого удальца.

Каймат повернул-таки голову к Двуликой, глядя мимо неё.

– Мне всё равно, – буркнула она. – Сам решай.

– Мы его забираем, – благодарно склонил голову Каймат, принимая у Шартаха наполненную до краёв чарку. – Он твой лазутчик?

– О нет! – рассмеялся управитель, запрокинув голову.

Илалия никак не прореагировала на сказанное, чем убедила всех в искренности заявления.

– И вам не советую использовать его на этом поприще, – отсмеявшись, заметил Шартах, поднимая чарку. – Парень он весьма умный и образованный. Но хитрости в нём никакой. Слишком уж простодушен.

И этому заявлению Илалия не воспротивилась. Вроде всё складывалось неплохо. Однако Каюри в глубине души пощипывала смутная тревога. Всё складывалось слишком хорошо, а это – как учил её дядюшка – всегда подозрительно, когда дело касается твоих врагов. Вроде бы ей лично имперцы никакие не враги. Но тут решать не ей: месту, где она родилась, и наличию опасных для Империи спутников.

Здешним людям враждебно всё, что исходит из Суабалара – королевства тьмы, зла и всяческого непотребства, как гласят местные сказки. Там демоны жрут людей – о чём тут ещё говорить? И без доказательств всё очевидно даже на расстоянии, которое ты ни разу не преодолел. Впрочем – честно признала Каюри – и суабаларцы горазды на страшные выдумки про Империю.

 Здесь же всё не совсем так, как ей всегда представлялось. И причинять жителям Империи лишнее бессмысленное зло ей как-то не хотелось. Она заберёт брата и уйдёт с миром – если, конечно, ей не объявят войну.

Запрошенную Кайматом бумагу принесли быстрей, чем она ожидала. Каюри пробежала её глазами. Свернув, упрятала в пояс и решительно распрощалась с гостеприимным хозяином, от гостеприимства которого её уже подташнивало. Она поднялась и бес спроса направилась на поиски своих детишек – Бира̀ти понеслась за ней хвостиком.

Каймат и Саяд остались отобедать – она не возражала. Вряд ли кому-то придёт в голову их обидеть, пока Лиаты не уберутся из города.

– Чрѝти-чрѝти-чрѝти-чри! – верещал на весь дом Улюлюшка, подпрыгивая под высоченной подставкой с книгами.

Та упиралась в потолок и раскинулась от края до края широкой стены библиотеки города Ураст.

– Нѐтушки-нѐтушки-нѐтушки-нет! – хихикала Челия, вися над ним и дразня задушевного дружка качающейся ножкой.

Ютелия разлеглась прямиком на узком длинном столе, с которого смахнула какие-то свитки. Прелестная неряха, лёжа на животе, болтала в воздухе ногами и действительно читала книгу: морщила лоб, водила по строчкам пальцем и шевелила губами.

– Возвращаемся в гостиницу, – устало объявила Каюри, остановившись рядом с шалунами.

И цапнула за руку признанного сочинителя всяких бредней.

– Улю-улю-улю-лю! – запыхтел тот, пытаясь вырваться.

– Нѐтушки-нѐтушки-нѐтушки-нет! – завопила Челия пуще прежнего и попыталась удрать под потолок.

Из Двуликой тотчас вылетел послушный ЗУ и заарканил ногу непослушницы. Демон сдёрнул свою подружку прямо в протянутые руки няньки. А подоспевший на помощь МУМ спеленал попытавшегося удрать певуна и подвесил рядом с Бира̀ти. Та схватила неслуха за руку и пригрозила ему кулачком. Улюлюшка хмыкнул и потащил девушку к двери.

– Нечестно! – брыкалась Челия, возмущённо пучась на няньку в надежде её напугать.

–  Закрой рот, – досадливо поморщилась Каюри, прижав демонюшку к груди.

– Ты мне почитаешь? – моментально притихла та, обвивая родную шею руками. – А то эта паскуда жмотится, – мстительно ткнула она пальчиком в Ютелию.

Мелкая сквернословка тут же получила подзатыльник, набычилась и засопела так, словно способна разреветься.

– Ты с нами? – уточнила Двуликая, направляясь на выход.

– Нужно дочитать, – непередаваемо солидным голосом оповестила её Ютелия.

Но тут же подскочила, сунув книгу под мышку, слетела на пол и потопала следом.

– Книга чужая, – не оглядываясь, напомнила Каюри.

– Конечно, – поддакнула Лиата. – Но всё равно интересная. Сама же учила, что нужно дочитывать до конца, чтобы ещё больше поумнеть.

Спорить не хотелось. Все мысли были заняты Чахдуром.

Каюри вышла из дома управителя, направилась через площадь к нужной улице и всё пыталась представить, каким стал брат – он сейчас ровесник Каймата. Представлять было трудно: она почти не помнила его лица. Однако почему-то была уверена, что сразу его узнает.

Прохожих была тьма-тьмущая. Наверняка большинство всё те же зеваки, которых будоражила новость о явлении в город легендарных Лиат. Двуликую сопровождала целая процессия, державшаяся не так уж и далеко от неё. Ещё бы им не тащиться следом, ожидая невесть каких фокусов, если Челия, сидя на её плечах, волокла за собой летящего в огненном кольце Улюлюшку. Тот по-птичьи махал руками и чирикал на свой лад.

Ютелия то шла спокойно рядом, то срывалась и отлетала к приглянувшейся лавке, увлекая за собой упирающуюся Бира̀ти. Если девушка что и уразумела лучше всего, так это правило: Лиатам доверять нельзя. Утащит тебя куда-нибудь из самых лучших побуждений, а потом вдруг забудет и о побуждениях, и о тебе. И останешься ты одна-одинёшенька, снова попав в рабство. Поэтому Бира̀ти предпочитала держаться людей, в число которых входила и Двуликая.

Муанат снова встретил гостьюшек у дверей. Под завистливыми взглядами сограждан он преспокойно принял на руки прыгнувшую демонюшку. На шею хозяина ЗУ опустил Улюлюшку. Старательно приседая, тот вошёл в гостиницу так, чтобы лоб мальчишки не встретился с притолокой.

– Нашла, что искала? – дружески осведомился хозяин, когда Двуликая свалилась на диван в гостиной и задрала ноги на деревянный резной подлокотник.

– Нашла! – ответила за неё демонюшка, плюхнувшись на няньку. – Мы лучшие находильницы!

– И отыскальники! – ехидно передразнила её начитанная Ютелия и улеглась рядом, раскрыв украденную книгу.

– Каюри, ты не проголодалась? – присев на край дивана, участливо спросила Бира̀ти.

Двуликая внимательно посмотрела на девушку и от всей глубины души выдохнула:

– Проголодалась. Как хорошо, что ты появилась. А то иногда аж выть хочется, – она покосилась на маячившую перед глазами лохматую макушку и поцеловала её: – С этими… птахами.

– С ними трудно, – вздохнула девушка. – Неприкаянные они.

– Вот ты нас и прикаяй, – нравоучительно посоветовала Челия.

Бира̀ти смешливо фыркнула и направилась на кухню.

Мужчины вернулись за полночь. Как ни странно, трезвые.

Улюлюшка с Бира̀ти досматривали десятый сон. Лиаты усвистали: когда их живые друзья спали, демоницы отчаянно скучали. Будить людей лишь из прихоти не осмеливались – по каким-то своим невнятным соображениям. Вот и летели в поисках любой забавы, что поможет убить время. Суабалар давно не обращал на них внимания, а вот неискушённый город Ураст в эту ночь почти не спал. Так что здесь их ждал оглушительный успех.

Муанат безо всякого восторга поведал Двуликой, что вблизи его гостиницы развернули чуть ли не большую ярмарку: пьют, веселятся, торгуют и ждут разбитных демониц. Собираясь в свой освободительный поход, Каюри заранее готовилась к панике, что посеет появление в Империи Лиат – приготовиться к подобному балагану в голову не приходило.

Муанат пояснил, что далеко не все жители Империи верят страшным сказкам о демонах. Торговцы, что водят обозы в Суабалар, прекрасно знают, как там живётся. И, несмотря на жёсткие запреты, тайком делятся своими знаниями. Так что Двуликая может спать спокойно: его гостиницу из-за неё не спалят. Хотя охранять её от зевак обходится недёшево.

Однако спать спокойно не получалось. Поначалу, Каюри, было, задремала. Но вскоре очнулась и сон, как метлой вымело. Перед глазами стояла бессовестно бесстрастная рожа Каймата, на которой вечно ничего не прочесть.

Вечером она попыталась, как бы, между прочим, выведать у Илалии с Ютелией что он думает и о ней, и о случившимся прошлой ночью. Лиаты известные сплетницы: неудержимые и неистощимые. Столкни любую, как камушек в горах, и камнепад пустой болтовни сметёт в два счёта самое непоколебимое терпение. Но тут обе, как воды в рот набрали. И просто виртуозно ушли от темы. Каймат не был для них обычным человеком. Как и Двуликие, он обратился в один сплошной запрет на любые бездумные действия.

Заснуть до его возвращения было отчаянно необходимо. Что-то подсказывало: то, как она его оттолкнула не пройдёт ей даром. Этот мужчина не позволит толкать себя на те или иные решения по прихоти женщины. Он может прислушаться к доводам, но молчание не посчитает таковым.

Лгать она умела: не краснея и не сбиваясь. Просто талант какой-то – здорово пригодилось, когда дядюшка привёз её в королевскую крепость. Но талант был с изъяном: так же безупречно врать тем, кого любила, не получалось. Вот тут-то наваливалось всё разом: и румянец стыда, и косноязычие. Попавшись на этом в первый же раз – ещё в детстве – она поклялась самой себе не обманывать тех, с кем сердце настоятельно не советует это делать. И Каймат принадлежал к числу избранных.

Так что, Каюри долго билась над тем, чтобы заснуть – попытки разбились о неуклонные размышления о нём.

В глубине души ещё робко трепыхалась надежда, что он оскорблён и не захочет её видеть. И тут просчиталась. Тяжёлые шаги за дверью не миновали её спаленки. Дверь отворилась безо всякого намёка на скрытность. Потом так же закрылась, и перина ворохнулась, заплясала под тяжестью опустившегося на край тахты тела.

– Ну? – прозвучал сочащийся непреклонным ожиданием вопрос.

Она продолжала лежать, отвернувшись лицом к стене и лихорадочно гоняясь за возможными спасительными уловками. В голову ничего не приходило. А Каймат не собирался ждать, когда она его переупрямит.

Сильные руки перевернули Каюри на спину. Пригвоздили, не давая вырваться. Её нарочито презрительное шипение не произвело должного впечатления. За окном висел масляный фонарь, в свете которого она прекрасно видела его иронично сощуренные глаза. И кривые изломы в уголках губ.

– Я не хочу, – с трудом проблеяла Каюри, сообразив закрыть глаза.

– Чего ты не хочешь? – уточнил Каймат со спокойной насмешкой, против которой обычно не доищешься способов защиты.

– Тебя, – дала она, как показалось, твёрдый и столь же спокойный ответ.

– Что так вдруг? – почти участливо уточнил он, склонившись к её груди. – Прошлой ночью хотела.

Каюри решилась и солгала:

– Это был каприз. Захотелось вдруг попробовать, как это… ну…

– А ты уверена, что распробовала? – бил и бил он по наливающейся жаром голове этой своей клятой насмешкой.

– Уходи, – почти взмолилась она, чувствуя, что затея его облагодетельствовать свободой обретает нелепые черты.

– И не подумаю, – придвинулось его лицо, дохнув запахом вина, пота и…

Отчего-то опять костра, у которого они сегодня не сидели.

            Каймат упёрся в неё каким-то странным долгим взглядом. Словно прикидывал: поделиться с ней чем-то важным, или она ничегошеньки не поймёт? А потом безо всякой насмешки изрёк:

– То, что варится в твоей умной головке, несомненно, важно. Допускаю даже, что важней всего в мире. Только не для меня. Пускай варится. Я мешать не стану. Но и потакать этим бредням не буду.

– Откуда ты знаешь?.. – дёрнулась она в попытке вывернуться из-под него, вскочить.

– Знаю, – ещё сильней навалился Каймат, добравшись губами до уха и затеребив предательски чувствительную мочку. – Подарок, который ты весь день для меня готовила, полнейшая чушь. Хотел бы иметь жену и детей, заимел бы, тебя не спросясь.

– Лиаты! – озарило Двуликую.

– Кто же ещё? – хмыкнул он, чуть отпрянув в попытке разглядеть её обалдело вытаращенные глаза. – С тех пор, как эти трещотки решили, что я Двуликий, трезвонят не переставая. И сдают тебя с потрохами. Всегда знал, что в женской голове полно романтического мусора. Однако надеялся, что он вам не слишком мешает жить.

– Ты не понимаешь, – выдохнула Каюри, пытаясь честно объяснить, во что его втягивают Лиаты.

И всем сердцем не желая этого делать. Если чьё-то неведение сохранит только-только обретённое счастье, пускай так всё и остаётся – нашёптывал подлый соблазнитель эгоизм. Вопрос только: чем это для твоего пресловутого счастья закончится – напирала с другой стороны гордость. Два вечных врага и мучителя.

– Да нет,  – возразил Каймат, коснувшись её губ кончиком тяжело дышащего носа. – Это ты не понимаешь. Не пытайся слепить для меня счастье. Тебе кривого горшка не вылепить, не то, что такую великую вещь. Всё, хватит, – вновь отпрянул он. – Я слишком долго ждал, когда закончится этот день. Так что лежи и не трепыхайся. Я ополоснусь, а потом мы повторим «это… ну».

И они повторили. И опять, добравшись до извержения высочайшего наслаждения, Каюри в полубреду ощутила присутствие Лиат. Все три алчные паразитки старались не упустить ни капли того, что почитали своей законной добычей.

А потом изнеможение как-то незаметно столкнуло Каюри в непроницаемую бездну сна.

 Проснувшись, она обнаружила, что солнце за окном почти добралось до полуденных высот. Быстренько умывшись и одевшись, воодушевлённая Двуликая влетела в гостиную и остолбенела. Почти под самым потолком парил восторженно поющий Улюлюшка. Его обвивали кольца БАЦ – Каюри всегда поразительно тонко чувствовала каждого демона и безошибочно их различала.

Щупальце, игравшее с мальчишкой, выходило из Каймата, который сидел за столом и преспокойно метал кости с Муанатом и Саядом. ЗУ висел на шее нового Двуликого призрачным шарфом. И пытался участвовать в игре: тыкался мордой в кулак Саяда, готовый разжаться и выбросить кости. МУМ свернулся на коротко стриженной макушке Каймата и о чём-то мечтал. Ни одной поганки, одарившей Двуликого своими лазутчиками, в гостиной не наблюдалось.

Поймав ошарашенный взгляд Каюри, Бира̀ти – что зашивала на тахте чью-то рубаху – сочувственно посмотрела на неё и опустила глаза. Мужчины сделали вид, будто в гостиную вообще никто не входил. А значит, верещать по поводу неожиданных перемен не станет.

– И не подумаю, – сквозь зубы процедила Каюри, вздёрнула подбородок, вдохнула-выдохнула и мягко осведомилась: – Бира̀ти, ты меня не накормишь? Обед уже был?

– Нет, – с облегчением разулыбалась девушка, отложив шитьё.

– Выспалась? – отважился поинтересоваться Саяд, тщательно изображая бесстрашную удаль.

– Не о том спрашиваешь, – ласково указала ему Двуликая, добравшись до дивана.

И нарочно усевшись так, чтобы рожи всех трёх игроков были перед глазами.

– И о чём надо? – зыркнув на друга, уточнил Саяд.

– Не голодны ли мои демоны, – ещё ласковей подсказала Двуликая.

– Не голодны, – усмехнулся Каймат, даже не взглянув на неё. – Сейчас поедим и двинем в Чамтих. Если ты не передумала.

– Не передумала, – буркнула Каюри.

Это хорошо, что он не смотрит – почти обрадовалась она. Потому что минутная злость на то, что он всё-таки уподобился ей, тайком превратившись в нелюдь, прошла. И теперь ей было стыдно за нахлынувшую взамен эгоистичную радость: он сделал то, о чём она старалась не мечтать. В чём боялась себе признаться: теперь Каймат будет с ней. Навсегда. И как бы это не испортило ему жизнь, ей почти всё равно.

– Три четвёрки, – бесстрастно объявил Муанат, выбросив кости. – Этот кон за мной. С вас по десятке серебряных. Пойду, –  натужно поднялся он, разминая плечи, – потороплю с обедом.

– По̀ди-по̀ди-по̀ди-по! – заливался под потолком Улюлюшка.

На прощание они спокойно пообедали с гостеприимным хозяином. Каюри, наконец-то, заметила, что вся её одежда приведена в порядок. А натянутая впопыхах шёлковая рубаха не выстирана, а совершенно новая. В глаза это не бросалось: на ней, как и на прежней, ни вышивки, ни кружев. Бира̀ти была не только заботлива но и внимательна.

Пока Двуликая дрыхла, замечательная во всех отношениях девчонка позаботилась обо всех. Даже умудрилась обновить одежду Лиат. Принципиально ничего не изменилось, но рубаха и штаны Ютелии целы и непорочны – лишь драные сапоги королевы с неё так и не удалось стащить. Илалия щеголяла в новом богатом платье: столь же воздушном, но теперь сиреневом. Детвора во всём новом, что тоже сродни подвигу: загнать в лавку с одеждой того же Улюлюшку просто кара Создателя.

Каюри искренно устыдилась своего наплевательского отношения к подопечным. Что ни говори, до королевы и той же Баили ей страшно далеко: у тех Лиаты никогда не шляются оборванками. А она и сама наплевательски относится к внешнему виду, и Лиаты у неё сродни портовым шлюхам – размышляла самая безответственная Двуликая, обнаружив демониц на заднем дворе.

Когда отобедавшие путешественники вышли, дабы продолжить путь, их встретил оголтелый визгливый ор.

– Фу! – обиженно насупилась Илалия, стоя у самой двери и разглядывая павлинье перо, зажатое в огненном кулаке БАЦ. – Портовыми шлюхами нас ещё никто не обзывал.

– Фу-фу-фу! – подлетая, задорно проверещала Челия.

За ней ЗУ волочил орущего благим матом павлина. Ещё за одним гонялась Ютелия, уговаривая птичку не выпендриваться и показать, как она раскрывает хвостик.

– Прекратите! – поморщившись, недовольно велел Каймат.

Негромко, но все три безобразницы его услыхали.

– А чего, и посмотреть нельзя?! – возмутилась демонюшка, но павлина отпустила.

Тот бросился удирать со всех ног.

– А хвосты им выдирать зачем? – строго осведомился Муанат.

– Это случайно, – невинным голоском промурлыкала Илалия.

А БАЦ задрал свою добычу повыше, чтобы не отобрали.

– Я же говорила: не о чем волноваться, – лучезарно улыбнулась Каймату опустившаяся рядом Ютелия. – А ты угрожал, будто она распсихуется, как дура, когда про тебя узнает.

– Врёт, – невозмутимо бросил через плечо Двуликий, даже не взглянув на Двуликую. – Про дуру я не говорил.

– Врёт! – передразнила его Челия и полезла обниматься с нянькой, громогласно шепча ей на ухо: – Думал, как миленький. И про дур, и про нас. Я преотличенько всё подслушала.

– Ѝченько-ѝченько-ѝченько-ич! – заскакал по двору Улюлюшка, размахивая павлиньим пером, которое ему подсунула Ютелия.

– До Чамтиха путь не близкий, – сухо проворчал Муанат, которому не терпелось начать горевать в разлуке с диковинными гостями.

– А где мальчишка? Тот чиновник, которого нам подарили, – принялся озираться Саяд.

– Вон, за фонтаном прячется, – кивнул хозяин в сторону небольшого бассейна с тремя жиденькими струйками воды, через силу плюющими вверх.

– Абхат! – окликнул проводника Каймат и тотчас гаркнул: – Куда?! А ну вернись!

Услужливый, когда ненужно, МУМ отдёрнул бросившееся навстречу парню щупальце. Зачем вообще полез – удивилась Каюри – если парень рядом с водой? Неужели не побоялся?

– МУМ ещё как струхнул, – наябедничала Челия, заправляя выбившийся локон няньки за ухо. – Они все чокнулись, как припадочные. Залезли в Двуликого и размечтались, что стали героями. Прямо целыми исполинами.

– С какой стати? – не поняла Каюри.

– С такой, что дурачки, – пожала плечами Ютелия. – Каймат у нас кто? Каймат у нас воин. И не просто, а исполин. Значит, самый-самый. В нём наши дурачки стали какие-то не такие.

– Какие не такие? – продолжила допытываться Двуликая, чувствуя, что всех ожидает очередное открытие.

– Такие, не как всегда, – получила она вполне ожидаемый ответ.

– Мы ещё не поняли, – помогла ей разумница Илалия. – Но БАЦ сразу изменился. Заполучить Двуликого было хорошей идеей. Вот мы и обрадовались. Но он совсем не такой, как ты. Или Таюли, – задумчиво припомнила демоница. – Или Диамель с Баили.

– Надо же! – скроил издевательски поражённую рожу Саяд. – Каймат, слыхал? Ты, оказывается совсем не такой, как женщины.

– Кончай, – поморщился тот и принял из щупальца ЗУ пойманного Улюлюшку: – Нашёл время зубы скалить. Абхат, ты не передумал? – спросил он у отважно подкравшегося к нечисти парня.

– Нет, я с вами! – поторопился тот заверить в неизменности намерений.

– Не боишься? – усмехнулся Двуликий.

На его шею привычно опустилась демонюшка, обвив грязными ручонками его голову, пятная лоб и щёки.

– Я знаю, что мне ничего не грозит, – изо всех сил старался изобразить бывалого воина Абхат. – Если демоны не сожрали сразу, значит, уже не сожрут. Так все говорят.

На этом терпение Лиат окончательно лопнуло – демоны не приспособлены, ни быстро думать, ни долго прощаться. Пискнувшая от неожиданности Бира̀ти с Улюлюшкой и Абхатом мигом оказались в огненном коконе МУМ. И Ютелия первой взвилась ввысь, волоча его за собой. ЗУ, было, подхватил Каймата, но тот велел ему забрать Двуликую.

Прежде чем утонуть в тихом блаженном безветренном ничто, Каюри заметила, как щупальца БАЦ обвили обоих воинов за талию: те, как всегда, намеревались увидеть весь путь собственными глазами. Илалия же лучше прочих подходила в качестве спутницы, с которой можно обсудить увиденное.

Летели так долго, что Каюри умудрилась задремать. Когда огненная пелена вокруг истаяла, а ноги ударились о твёрдую землю, она обнаружила, что уже за полночь.

– Мы летели на восток, – подходя к ней, пояснил Каймат.

– И что?

– Обогнали закат, – удивился он, куда делась присущая ей сообразительность.

– Ах, ну да, – потёрла она лоб.

– Ты в порядке? – притиснули её к жёсткой ледяной груди заботливые железные руки.

Приласкал так себе – зашипела она, отстраняя лицо.

– Прости, – тотчас выпустил её Каймат, оглядываясь. – Не подумал. В город сейчас проникнем? Или утра подождём? Демоны проголодались. Кучу сил потратили.

Это она чувствовала и без него: демоны у них общие.

– Вот ещё: ждать! – капризно фыркнула Ютелия.

Однако с места не сорвалась. Стояла рядом с Двуликим и выжидательно заглядывала в его бесстрастное лицо. Заметно обессилевшая Челия не баловалась, а чинно сидела на ручках у Бира̀ти, положив голову на плечо девушки. Та гладила её по спине и что-то ласково шептала на ушко. Демонюшка блаженно щурилась: смаковала искреннюю любовь найдёныша – ещё одного источника поступления обожаемого лакомства.

Нужно бы присмотреть – всполошилась Каюри – как бы эти паразитки не записали в Двуликие и девчонку. Той теперь только и жить счастливо – после стольких-то мучений. Замуж выйти, детей рожать. Она давно решила, что препроводит Бира̀ти под опеку Диамель, а та не даст её в обиду. Главное, дотащить бедняжку до королевы в целости и сохранности.

– Не пытайся слепить для неё счастье, – дала ей Илалия подслушанный совет Двуликого.

– Тебе кривого горшка не вылепить, – хихикнув, поддакнула Ютелия.

– Только попробуйте, – многообещающе процедила Каюри, гневно сощурив глаза и расщеперив ноздри.

– На этот раз не выйдет, – покачала головой Илалия, нетерпеливо вытягивая шею в попытке разглядеть стены торчащего неподалёку города.

– Что? – холодно переспросила Каюри, доискиваясь глазами поддержки Каймата.

Но тот отвернулся и сделал вид, что его не интересует женская болтовня.

– Мы всегда точно знаем, когда тебя слушаться, а когда нет, – вполне серьёзно оповестила Двуликую Ютелия, так же таращась мимо неё на город. – И мы всегда слушаемся, когда надо. А когда не надо, тогда нам это не надо. Вы идёте?! – раздражённо топнула она многострадальным сапогом, в котором было уже почти невозможно признать предмет роскоши.

– Абтах! – позвал Каймат проводника.

Тот сидел на корточках рядом с Улюлюшкой: что-то рассказывал мальчишке, размахивая руками. На окрик парень моментально подскочил и бросился к Двуликому.

– Абхат, – задумчиво попросил тот, – покажи дом управителя.

Каюри окинула взглядом город, что лежал значительно ниже холма, вершину которого они оседлали. Слева ветер гнал океанские волны. Справа песок, мастеря аккуратные барханы. Почти всю провинцию Чамтих занимала одна сплошная пустыня с редкими оазисами, где селились люди. Но одноимённый город стоял в предгорьях восточного хребта, которым оканчивался материк. Оттуда в океан стекало несколько скупых речонок, так что в этой долине издревле выращивали виноград.

Ещё Муанат объяснил: смена дневной жары и ночного холода, что бывает в пустынях  – как это ни странно – весьма полезны для вызревания хорошей лозы. Каюри не понимала, отчего так, но знала: лучшее вино везут отсюда. В Суабаларе оно стоит баснословно дорого: везти-то приходится через весь континент. Понятно, что в королевской крепости ей довелось попробовать драгоценный напиток, хотя Каюри не была любительницей выпить. Теперь вот довелось увидеть, где его делают. Возможно, они единственные свободные суабаларцы, которым это удалось.

– Как-то странно он выглядит, – поделилась Каюри результатами осмотра, уже стоя на широкой городской стене.

Та опоясывала город непривычным извилистым овалом без единого прямого угла. Что ещё более странно, каменная стена была огромна и монументальна. А строения внутри неё слеплены из глины: убогие прямоугольные коробки, из стен которых тут и там торчали концы палок.

– Стена монолитна, – взялся объяснять Абхат, который, как известно, некогда служил тут. – Почти вся. Её как бы выточили прямо в граните. Когда вырубали его на продажу. А там, где не получилось выточить, доложили из блоков, что пошли в отвал. Она очень древняя. Гораздо древней многих городов.

– Хорошо сохранилась, – притопнула ножкой Каюри.

– Гранит, – пояснил Каймат и сообщил о своём решении: – Сразу к управителю. Никаких гостиниц. С меня хватило балагана в Урасте. Не хочу, чтобы вся Империя знала о наших передвижениях.

– После охоты Лиат, всё равно все узнают, – удивилась Каюри. – Городок небольшой. Уже к утру все заговорят.

– Не заговорят, – сухо бросил Двуликий, хмуро уставившись на Лиат, готовых сорваться в поисках обеда. – Охота должна пройти, как можно, незаметней. Никаких хихиканий с эффектными полётами. Город не так уж мал, чтобы несколько трупов за ночь бросились в глаза. Илалия?

– Как скажешь, – пожала та плечиками, изобразив на лице нечто, похожее на скуку.

– Было бы из-за чего стараться, – недовольно проворчала Ютелия, но спорить не стала.

– Я тѝхонько, как мышка, – свесившись с плеч сурового Двуликого, шепотком пообещала Челия, выпучив самые честные глазёнки на свете. – Язычок прикушу и баловать не стану. Ни-ни. Я же уже взрослая. И совсем выросла. Просто ещё незаметно.

– Ещё как заметно, – авторитетно заявил Саяд, демонстративно оценив её взглядом. – Прямо на глазах вытягиваешься. Каймат, может, я с ними? Что-то не верится в их благоразумие, хоть режь.

Челия захлопала ресницами, не сообразив: обижаться, что не доверяют, или как? Ютелия и не собиралась раздумывать над этим: тотчас надулась, негодующе зыркая на деспота Двуликого.

– Возьмём его с собой. Будет приманкой, – обрадовалась одна Илалия.

Без дальнейших ненужных ей обсуждений подхватила Саяда и ринулась вниз со стены.

– Как бы с Илалии содрать эту тряпку? – недовольно проворчал Каймат, провожая взглядом демониц.

– Скажи спасибо, что платье не белое, – пожала плечами Каюри. – А то бы её в темноте даже спящие увидали. Ну, куда нам?

Ей показали крышу дома управителя, которую она так и не отыскала взглядом. Да и зачем, когда рядом Каймат? И не только – хмыкнула она, заметив бегущего обратно к стене Саяда. Интересно: Лиаты его прогнали прочь или обронили по дороге?