Силой не удержишь

Зачастую в книгах мы видим властных мужчин. Они сводят женщин с ума, заставляют проливать слезы, держат их в стальных кулаках, не отпускают, не дают дышать.

А что если я расскажу вам историю о девушке, которая своей любовью душила мужчину. Любовь это или одержимость, решайте сами. Я и сама сомневаюсь, что герои моей книги действительно счастливы. Нет, скорее они просто пытаются жить. Не хорошие. Не плохие. Строят судьбы, ломают.

Из всего этого выходит паршивая жизнь, но любопытная история.

— Здравствуй, Диана. — Отец поприветствовал меня ровным тоном. Не как любимого и единственного ребенка. Скорее, наоборот, как проблему, абузу. Недоразумение, от которого его на несколько лет избавила моя дорогая тетя. Наверное, она была единственным человеком, который меня любил.

В нашем окружении моя семья считалась самой богатой и счастливой. На самом деле никакого счастья и в помине не было. Из детства я помнила, как папа пропадал на работе, либо зависал где-то со своими друзьями, такими же важными и напыщенными индюками, как и он. Мама заливала свою грусть от отсутствия рядом любящего мужчины алкоголем. Ну а я росла надменной сукой.

После смерти мамы отцу пришлось сбагрить меня ее сестре. Теперь скончалась и она. И если мать самостоятельно свела себя в могилу, ежедневно прикладываясь к бутылке, то тетю отнял у меня рак легких. 

И вот я снова находилась здесь. Стояла на пороге дома, в котором росла пятнадцать лет до отъезда. И даже немного рада, что вернулась. Все-таки и приятных моментов тут было достаточно. Кажется, я скучала.

Можно было, конечно, остаться в квартире тети, если бы она по наследству не досталась ее сыну. Двоюродный братец с целой оравой детей и супругой с радостью заняли освободившуюся жилплощадь.

Я же собиралась в ближайшее время посидеть на шее у отца, для которого наш дом, по моему мнению, был слишком велик.

Продемонстрировала отцу счастливую улыбку, даже почти не искусственную, и подошла ближе. Встала на цыпочки и легонько чмокнула его в щеку.

— Привет, папочка, рада тебя видеть.

Каким бы черствым ни был этот мужчина, я всегда искренне радовалась его редким визитам в нашу с тетей скромную квартирку.

Поставив чемодан посреди просторной гостиной, я принялась осматриваться по сторонам. Кошмар, да тут ничего не меняли уже лет двадцать! Обставлена комната пусть и по-богатому, но все же старомодно. Не хватало женской руки. Молодой такой, со свежим маникюром. 

Интересно, почему отец не нашел себе молоденькую мадам, чтобы скрасить одинокие, наполненные старческим брюзжанием деньки?

Мои размышления прервал голос папы, как мне кажется, слегка раздраженный:

— Располагайся в своей старой комнате. В холодильнике есть еда, что-нибудь найдешь. Мне нужно отъехать ненадолго.

Ну вот и радушный прием для любимой доченьки от отца, который наверняка слезы лил, скучая по родному чаду. Обидно? Нет, этого и следовало ожидать.

— Да-да, вечно занятой папуля. Как же я могла надеяться на праздничный обед в твоем обществе? — я старалась скрыть обиду в голосе.

— У меня есть работа, которая оплачивает все твои капризы, поэтому не устраивай сцен, — сказал отец, сурово сдвинув брови. — Вечером вернусь. Поужинаем.

Пока в коридоре слышались удаляющиеся шаги, я смотрела в одну точку. Не хотелось думать о том, что мне здесь не рады. Проще было не обращать на это внимание.

Решив отнести чемодан в комнату позже, я направилась к двери, ведущей в сад, и вышла подышать свежим воздухом, знакомым с детства, с нотками цветочного аромата.

Солнечные лучи мягко пробивались сквозь ветви деревьев, образуя узоры света на траве. Я шагала по знакомым дорожкам родного сада, а сердце наполнялось теплом и спокойствием. Даже после семи лет вдали от дома я хорошо помнила каждую мелочь, связанную с этим местом. Мне так не хватало этого запаха свежескошенной травы, щебета птиц и шороха листьев под легким ветром. Именно в этом саду ароматы самые особенные, вызывающие грустную ностальгию.

Я приблизилась к уютному шезлонгу, который стоял в тени раскидистого дерева. Летний голубой сарафан легким движением руки полетел на землю. Я осталась в одном нижнем белье и босоножках. Устроилась поудобнее и закрыла глаза, чтобы насладиться моментом тишины и покоя. Когда из глубины сада донесся резкий звон и отчетливое “Твою мать!”, открыла глаза и принялась вертеть головой, пытаясь  отыскать  источник шума.

Мужчина с голым торсом вышел из-за угла дома, потряхивая рукой. Капельки пота скатывались по кубикам пресса, заставив мои глаза расшириться от удивления. 

Какие, однако, интересные люди шастают по папиному саду!

— Все в порядке? — спросила, стараясь замаскировать смех за тоном, наполненным притворным беспокойством.

— Вы кто? — ответили мне голосом, от которого можно замерзнуть.

Такой хмурый, глаза отвел в сторону, заметив мой откровенный внешний вид. Чтобы смутить нежданного зрителя еще больше, я плавно поднялась с шезлонга. 

Мне начала нравиться эта игра, дорогой друг. Я догоняю, ты убегаешь.

— Диана, — представилась, слегка склонив голову набок и кокетливо хлопая глазами.

Дешевый прием, но на таких мужланов обычно действует.

— А, дочь босса, — незнакомец старался не смотреть на меня, хотя я заметила, как нервно дергался его кадык.

Еще бы, черное кружевное белье шикарно контрастировало с моей бледной кожей. Бюстгальтер был настолько прозрачным, что не оставлял места для фантазий. Я искренне забавлялась, когда видела мужчин, пожирающих меня глазами. Обычно они получали лишь утешительный приз в виде моего ответного взгляда. Но сейчас все изменилось. Я впервые испытала настоящую досаду, ведь незнакомец просто спокойно прошел мимо меня. К ящику с инструментами, который я даже сначала не заметила за пышными кустами белых роз.

— Что с рукой? — кивком указала на ладонь, которой он тряс.

— Ударился.

— Помощь нужна?

— Нет, — кинул на меня взгляд из-под густых бровей, опустил глаза к полоске ткани, которую даже трусиками сложно назвать, и снова отвернулся.

— Ты работаешь на моего отца?

— Я садовник.

Немногословный садовник. Хотя он больше напоминал мне какого-нибудь фитнес тренера.

— И как же тебя зовут, садовник? — спросила я, вновь устраиваясь на шезлонге. 

Мне открылся шикарный вид. Мужчина наклонился и перебирал в ящике инструменты, а в это время его шорты обтягивали отличную подтянутую задницу. Садовник обернулся, и я даже не пыталась скрыть, куда сейчас смотрела. Его брови слегка приподнялись от удивления, а уголок рта дернулся. Но упрямец сдержал порыв, так и не дав себе улыбнуться.

— Ян, — бросил он коротко и вернулся к своей работе.

Каждое его действие было наполнено спокойной уверенностью — он аккуратно обрезал пожелтевшие листья, придавая растениям более совершенный вид, и внимательно следил за тем, чтобы каждый куст выглядел идеально. Даже слегка поникшие бутоны отправлялись в утиль. 

Я, не отрываясь, наблюдала за его работой. Что-то в его уверенности и страсти привлекало мое внимание. Заставляло дышать чаще. Пробуждало каждую клеточку тела.

Ян поднял голову и встретился со мной взглядом. И с этого момента у меня появилась потребность, чтобы его глаза смотрели только на меня. С восхищением. С жаждой.

В столовой стояла тишина, нарушаемая лишь звуками приборов, цокающих о наши с отцом тарелки. Стол освещался лишь одной тусклой лампой. Папа словно специально выключил дополнительное освещение, чтобы я чувствовала себя максимально некомфортно. Тени танцевали на стенах, создавая атмосферу, в которой каждый лишний звук казался слишком громким. Я старалась сосредоточиться на своем ужине, но мысли о предстоящем разговоре раскаляли нервы, как солнечные лучи поджаривают песчинки на пляже в полдень.

— Чем ты планируешь заниматься? — начал беседу отец, отложив вилку. — В нашем мире нельзя просто мечтать о чем-то, сложа руки и считая, что все необходимое поднесут на блюдечке. 

— Если ты начал этот разговор, значит, чего-то от меня ждешь, — заявила я с уверенностью, что так оно и было. Папе что-то от меня нужно, иначе он не согласился бы на мое возвращение. Нет, он придумал бы, куда меня сослать с глаз долой. — Так скажи же прямо, не надо этих нравоучений.

— Ах, тебе не нравится, когда тебя учат? — Отец промокнул рот салфеткой, а затем с раздражением отшвырнул ее на стол, предварительно смяв. — Ты давно не ребенок. Живешь за мой счет. Ничего не умеешь, ничем не интересуешься. Ты думала, приедешь сюда и будешь сидеть на моей шее, пока я не сдохну? А потом? Получишь все мои деньги, за которые я годами горбатился?

О, Господи. Деньги. Деньги. Денежки…Всегда только они. Папа зациклен на своей работе и хрустящих купюрах. Так было и тогда, когда нас еще можно было назвать семьей. Обидно лишь то, что частично он прав — я ничего не умею. Отправьте меня на работу — и я спалю это место дотла. Да, когда-то я мечтала стать фотографом, но все мысли об этой профессии канули в небытие. Зачем миру еще один фанатик с камерой среди тысячи других?

— Я что-нибудь придумаю. 

— Да что ты можешь придумать? — отец сделал глубокий вдох, немного успокоился. — Посмотрим правде в глаза, Диана. Выходи замуж. Пока молодая и красивая. Так будет правильно.

Я молчала, вся обратилась во внимание. Дело принимало интересный оборот. Думала ли я раньше о браке. Иногда. Я представляла себя в роли красивой женщины с богатым мужем, красивым домом, детьми. Но все это казалось далеким, недосягаемым. 

— Есть у меня знакомый судья. Его сыну давно пора жениться, девки табунами за ним бегают, — продолжал отец.

— Если бегают, в чем проблема? Давно бы женился, — вклинилась я в разговор.

— Борис — хороший парень. Серьезный, ответственный, богатый. Их семью в наших кругах знают и уважают. Все эти красотки — просто баловство. Какая разница, с кем он там гуляет? Главное, никого пока в семью не притащил.

— Может, он не хочет?

— Конечно, не хочет. Кто променяет толпу баб на одну, которая только мозг выносить будет? — он улыбнулся, как будто отвесил остроумную шутку. Я лишь закатила глаза в ответ.

— Я хорошо общаюсь с его отцом. Он тоже думает, что пора Борису завести семью, вот только невесту подходящую не нашли, — папа смотрел на меня с явным намеком в глазах.

— Какая из меня невеста? Ты только что критиковал меня, как самую настоящую тупую избалованную куклу, — задала я вопрос, помешивая ложечкой остывший чай.

— Так что тебе мешает стать той, которая ему нужна? Вы, женщины, — народ хитрый. Сможешь очаровать его и закрывать глаза на мелкие шалости, будешь купаться в деньгах и ни в чем не нуждаться.

Да, скажу честно, предложение заманчивое. Богатый мужчина рядом, который сможет обеспечить мне привычный образ жизни. Главное, чтобы не пил и не бил. А если мне будет плевать на его похождения, то и повода для скандалов не найдется. Ведь так? В этой жизни я больше ничего не умела, так почему бы не стать красивым украшением того мужчины, который будет давать мне деньги? Ведь именно этого от меня и ждали. Даже родной отец был уверен, что ничего хорошего и самостоятельного из меня не выйдет

— А как же любовь? — я не собиралась задавать этот вопрос вслух, но слова сами вырвались из моего рта.

В глазах отца мелькнула искра раздражения.

— Роди ребенка и люби сколько влезет.

Я не смогла сдержать горькую ухмылку. Не все родители любят своих детей. Мне ли не знать. Но с кем я вообще разговариваю? Это же мой отец. Человек, для которого нет более чуждого понятия, чем любовь.

— У тебя есть время подумать. Завтра у Егора Дмитрича, отца Бориса, юбилей. Я приглашен. Поедешь со мной, познакомишься с этой семьей и с самим Борисом. Если он тебя устроит, я попробую подкинуть идейку о вашей женитьбе его отцу.

Тусовка богачей. В детстве я иногда посещала подобные вместе с родителями. Это было похоже на парад лицемерия, где все пытались завести новые знакомства, чтобы обрести связи и влиятельных товарищей. Скучно, но ведь и я не веселиться туда пойду, а смотреть на возможного будущего мужа.

— Согласна? — спросил папа скорее для галочки. Ведь я прекрасно понимала, какого ответа он от меня ждал.

— Согласна, — произнесла я твердо и уверенно, а затем широко улыбнулась. 

Мне стало интересно, чем закончится эта бредовая игра с моей судьбой.