Симбиоз. Моя чужая победа

16 сентября 2039 года состоялся первый контакт человечества с инопланетной цивилизацией. Пять космических кораблей хаарс вошли в пределы Солнечной системы.

16 сентября 2040 года передовыми учеными основана корпорация «Поддержание», ее миссия — межвидовое сотрудничество, сохранение и приумножение знаний.

29 декабря 2062 года между двумя расами началась Последняя мировая война.

К 2064 году численность населения Земли сократилась на 98%. В трех уцелевших городах созданы нейтральные зоны.

19 апреля 2103 года было подписано Мирное соглашение.

20 апреля 2104 года межрасовым группам ученых были открыты для исследований пять космических станций, созданных из остатков мирного космического флота хаарс.

29 апреля 2108 года взрыв уничтожил часть Пятой станции. Она была законсервирована и покинута.

Учебник по новейшей истории Земли. Год выпуска: 2118.

Я приехала раньше назначенного времени, и в голове крутилась лишь одна мысль: «Сегодня я разбогатею или пропаду навсегда».

На карте это место значилось как культурный кластер при городском парке. В стеклянных стенах павильона отражались полосы дорожной разметки, а над крышей медленно парили дроны с камерами и проекционными линзами. У входа установили стойки регистрации, на них лежали прозрачные браслеты с биометрическими идентификаторами. Голографическая строка на фасаде здания обещала концерт и информировала, что открыт сбор средств на «городские инициативы».

Ник сообщил, что у какого-то из его дружков — любителей покопаться на свалках времен войны — появился блок-считыватель старых протоколов хаарс. Редкая вещь, за которой я и явилась.

«Забирай до начала мероприятия, потом все упрут другие», — значилось в его сообщении.

Ник жил на серых сделках и сомнительных услугах, доставал детали через третьих лиц и никогда не претендовал на честность.

В рюкзаке у меня лежали деньги, на ремне болтался техтестер, очки снова сползали на кончик носа. Я раздраженно сдвинула их на макушку, чтобы не мешались.

Внутри павильона все казалось слишком ярко и стерильно чисто. Белые панели стен, гладкие поручни, проекционные экраны на колоннах — все неприятно идеальное. По паркету скользили лучи, складываясь в причудливые узоры. На сцене уже репетировали музыканты. Вдоль центрального прохода разместили столы с принимавшими пожертвования волонтерами. На рукаве у каждого красовалась повязка с белым символом «Х». Лица были спокойными, улыбки — одинаково безупречными и искусственными. Под столами мерцали считыватели.

Ник встретил меня у бокового входа, ведущего в техническую зону. Он выглядел слишком довольным собой, слишком навязчивым — окинул меня взглядом так, словно оценивал предмет в каталоге. Я не стала обниматься, хотя он уже радостно потянулся ко мне, и сразу задала единственный важный вопрос:

— Где блок?

— За сценой, в коробе, — бросил он. — Пойдем.

Мы направились по узкому коридору между стеной сцены и техническими шкафами. В воздухе висел запах озона. Ник шел впереди молча, ничего не объясняя. Я сжала ремень на плече сильнее. Показалось, что каждый раз, когда приятель оборачивался, чтобы проверить, иду ли я за ним, его взгляд падал не на меня, а на лямку моего рюкзака, и это вызывало неприятный холодок на затылке.

Коридор повернул в общий зал, ближе к сцене. Здесь тоже стояли терминалы с биометрическими сенсорами и голографической надписью «Быстрая регистрация волонтеров. Доступ к закрытым зонам». Люди с белыми повязками прикладывали ладони или браслеты, и панели вспыхивали зеленым. За прозрачной перегородкой стояли шкафчики для вещей и инвентаря, виднелась узкая дверь.

— Сначала сюда, — сказал Ник тоном, который не предполагал возражений.

— Я не волонтер.

— Без регистрации тебя не пустят.

Он говорил ровно, без эмоций. Я напряглась и шагнула в сторону, собираясь обойти терминалы. Ник резко схватил меня за локоть.

— Мара, детка, давай без драмы. Просто зарегистрируешься и пойдешь дальше.

— Где считыватель?

— Там, — он кивнул на дальний угол сцены, скрытый полосами света. Я не увидела ни коробов, ни обещанного устройства.

— Тогда принеси, я подожду здесь. Не надо меня ни во что втягивать!

Ник криво усмехнулся и протянул к моей руке тонкий пластиковый жетон с большим белым «Х» и светящимся инфочипом на обратной стороне.

— Сувенир, — сказал он. — На память.

Я не стала брать, но он сам вложил его в мою ладонь, сжал пальцы и попытался подтолкнуть к терминалу. Я уперлась пятками.

— Отпусти меня.

— Я весь день потратил на эту сделку, — раздраженно выдохнул он. — Давай уже быстро пройдем идентификацию.

Слово «идентификация» щелкнуло в моей голове. Я выглянула из-за его плеча. У стойки девушка в белом костюме объясняла очередному волонтеру, что это лишь «формальность» и «присоединение к проекту», но в ее словах не звучало уверенности. Неподалеку от них, чуть в стороне от основного потока людей, стоял, сложив руки на груди, высокий спортивный мужчина. Он был одет неформально, в темную облегающую футболку и серую куртку, а четко очерченные под одеждой мышцы наводили на мысль, что он опасен. Лицо его частично скрывала тень, но поза казалась слишком напряженной и заинтересованной для простого наблюдателя. Я поймала его взгляд — внимательный, цепкий, чересчур долгий для случайного прохожего.

На сцену вышел человек. Музыка усилилась.

— Нам туда, — раздраженно повторил Ник, потянув меня за рюкзак.

Я резко оттолкнула его. Жетон вылетел из моих пальцев и со звоном укатился куда-то. Люди вокруг повернули головы, один из волонтеров подошел ближе:

— Что случилось?

— Ничего. — Я сделала глубокий вдох. — Просто небольшое недопонимание.

Ник снова ухватил меня за локоть и улыбнулся сотруднику с деланым спокойствием:

— Девушка волнуется, мы просто опаздываем.

Я встретилась с Ником взглядом.

— Ты обещал отвести меня за сцену, — прошипела я.

— Сцена там, — кивнул он за перегородку. — Но без идентификации пройти не получится.

«Белый» у стойки кивнул, словно подтверждая сказанное Ником. Девушка с планшетом посмотрела на меня с интересом, ее пальцы уже подвинули ко мне браслет. На его экране высветилось короткое слово «гость». Она ожидала, что я приложу свой комм к считывающему устройству.

— Не собираюсь никуда вписываться, — рыкнула я. — Куда бы тут на самом деле не записывали!

Пригород был опасен. Не стоило сюда ехать. Я подхватила со стойки листовку и сунула в карман. Найдут тело — так пусть хоть знают, где оно было в последний раз.

— Тогда пройдем через другой вход, — неожиданно покладисто ответил Ник. Он уверенно потянул меня в сторону. — Всего на минуту. Никто тебя не обидит.

Я выдернула руку. Ник усмехнулся, переставая притворяться, и тут же крепко сжал мое плечо. Лямка рюкзака больно впился в кожу. Я снова оттолкнула Ника, но «белый» справа уже заступил дорогу, подняв ладонь на уровень моего лица.

— Спокойнее.

Я снова увидела его. Того мужчину в серой куртке без единого опознавательного знака. Теперь он приближался, и в его походке было что-то настораживающее. Он двигался не спеша, но так, будто весь зал принадлежал ему.

Я напряглась. С каждой секундой он сокращал расстояние, и в груди нарастало неприятное ощущение, что он пришел именно за мной. Девушка у стойки регистрации уронила стилус и принялась перезагружать планшет. Ник дернулся, но остался на месте.

Мужчина оказался за моей спиной. Его ладонь легла чуть выше моего локтя, и это движение мгновенно переключило на него все внимание окружающих. Одного короткого взгляда на «белого» оказалось достаточно, чтобы тот моментально сделал шаг в сторону.

— Проход закрыт, — пробормотал Ник, пытаясь закрыть собой «неработающую» стойку.

— Открыт, — спокойно произнес мужчина, но прозвучало это как приказ. — У девушки есть допуск. Она идет со мной.

«Белый» торопливо шагнул назад, освобождая проход. Девушка с планшетом опустила глаза, будто хотела исчезнуть. Ник прикусил губу и побледнел еще сильнее, но я видела его злость. Тощий и безоружный, он не мог сделать ничего, но, уверена, в мыслях уже расправился с моим неожиданным спасителем… или похитителем?

Мужчина легко, почти незаметно направил меня в сторону, держа руку на моем локте. Мы подошли к перегородке, а потом и к стене с неприметной дверью безо всяких надписей. Двигался он уверенно, будто знал здесь каждый метр. Я поймала себя на том, что послушно следую его указаниям, хотя каждая клетка внутри сопротивлялась.

Он достал из внутреннего кармана тонкую пластиковую карту, приложил ее к замку, и тот тихо щелкнул, пропуская нас.

— Подожди. — Остановившись, я оглянулась на Ника. Во мне все еще теплилась глупая надежда, что обещанный блок-считыватель был настоящим, а не дешевой ловушкой. — Я не…

— Идем, — перебил мужчина.

Он не смотрел на меня, не улыбался и не пытался что-либо объяснять. Просто занял собой половину прохода, заслоняя от посторонних взглядов и полностью контролируя ситуацию. Направлял меня не грубо, не силой, но так уверенно и властно, что я невольно подчинилась. Он проследил, чтобы я не споткнулась о порог, и дверь закрылась за нами.

Внутри было прохладно. Воздух пах озоном и пылью из старой вентиляции. На полу светились тонкие полосы, тянулись вдоль коридора сервисные указатели. Мужчина бросил короткий взгляд на мой рюкзак, будто собирался проверить содержимое, но передумал и убрал руку в карман.

— Что ты вообще творишь? — раздраженно спросила я, разворачиваясь к нему. — Я пришла сюда за своей вещью, а не…

— Здесь нет твоей вещи, — перебил он, не дав мне договорить.

— Наводка была точной. — Я вцепилась в рюкзак, точно тот мог оказаться доказательством. — Блок должен быть где-то здесь.

— Ты зря веришь тем, кто дал тебе эту наводку. — Его взгляд скользнул по моему свитеру, и показалось, что мужчина насквозь видит как меня, так и содержимое моих карманов. — Что бы тебе ни обещали — здесь этого нет. Сюда приводят, чтобы вербовать. Заставить подписать согласие на все, что они пожелают. Листовку советую выбросить сразу.

Я сглотнула. Сжала листовку в кармане, но не вынула ее. Даже если это была ловушка, я не желала вот так признавать, что попалась в нее.

Мужчина вздохнул, словно отмечая для себя еще одну ненужную проблему, и перевел взгляд на дверь в другом конце коридора.

— Дальше есть выход в общественную зону. К магазинам. Там меньше камер и больше людей. Доберешься до остановки и спокойно отправишься домой. Сегодня сюда больше не возвращайся.

— Но блок… — упрямо повторила я, чувствуя, как злость нарастает с каждой секундой. Как же уйти, не убедившись?!

— Его не существует. — В голосе не было ни капли сомнений. — Сейчас ты уже должна была стать собственностью «Анти-Х». Никто не собирался вести с тобой дела. Твой дружок давно у них ошивается, вот и новеньких начал приводить.

Он не спорил, не объяснял дальше — просто стоял так, что мимо него невозможно было пройти без борьбы. Лицо его оставалось бесстрастным, он лишь иногда чуть поворачивал голову, и я догадывалась, что он постоянно прислушивался к чему-то, что передавалось по комму.

— Ладно, пойдем, — произнес он, видимо, решив вышвырнуть меня силой. Губы чуть сжались, то ли от раздражения, то ли скрывая насмешку.

Я гордо дошагала до дальней двери и обернулась:

— Дальше я пойду сама.

Он тихо засмеялся, но остановился. Его пальцы сомкнулись на моем локте так, что я сразу почувствовала — любое сопротивление бесполезно.

Вот же… спаситель на мою голову!

Снова послышались шаги и приглушенные голоса. Я на мгновение повернулась к двери, ведущей обратно в шумный зал, где все еще раздавалась музыка и аплодисменты. Потом снова взглянула на незнакомца. Он спокойно и выжидающе смотрел на меня, как если выбор полностью принадлежал мне, но было очевидно, что он не собирается уступать.

В груди клубилась злость — на него, на Ника, на саму себя за то, что попалась на идиотскую историю про блок. Но где-то глубоко внутри я понимала: он прав.

— Хорошо, веди, — выдавила я наконец, стиснув зубы. — Но не трогай меня больше.

Он отпустил локоть мгновенно, словно ждал именно этих слов. Открыл дверь, но вперед пошел сам, не пропуская меня. Я последовала за ним.
 

Из технического коридора мы вышли в просторный торговый центр. Был поздний вечер — большинство магазинов уже закрылись, их витрины погасли, оставив в зале лишь тусклый свет вывесок и голографических рекламных щитов.

Людей почти не было. Лишь изредка навстречу попадались посетители и работники, спешившие к выходу. Негромкие голоса и смех, шум садившихся и взлетавших за окнами гравимашинок были словно из другого, нормального мира.

Мой спутник на мгновение остановился и оглянулся. Я заметила, как чуть расслабились его плечи, когда он удостоверился, что прямой угрозы рядом нет. Потом он взглянул на меня и кивнул в сторону стеклянных дверей далеко впереди, за которыми находилась остановка общественного транспорта.

— Провожу до улицы, — произнес он. — Оттуда уже сама.

Я не ответила, лишь крепче сжала лямку рюкзака и молча двинулась за мужчиной. Мы шли через пустые сумрачные торговые ряды. Я чувствовала, как злость растворяется, хотя это не значило, что Нику все сойдет с рук. Обязательно отомщу.

Но стоило нам завернуть за очередную колонну, как я остановилась. Мой спутник замер, встав передо мной и полностью перекрыв обзор. Я выглянула из-за его плеча.

Нам наперерез вышел Ник, теперь уже не один. За его спиной стояли двое парней с белыми повязками, у каждого в руках был шокер, а самодовольное выражение Ника ясно говорило, что теперь он чувствует себя гораздо увереннее. Он шагнул вперед, демонстративно взмахнув оружием и глядя не на моего сопровождающего, а прямо на меня, словно намеренно пытаясь игнорировать мужчину, стоящего между нами.

— Девочка никуда не идет, — бросил Ник с ухмылкой, чуть покачав шокером в воздухе. — Мы с ней не закончили оформление.

Мой спутник не шелохнулся и не отступил, даже не изменился в лице.

— Я же дал тебе возможность сохранить кости целыми, — произнес он таким скучающим тоном, что мне стало жутко. Будто сейчас в самом деле переломает им все конечности, а потом пойдет в бар освежиться.

Ник, презрительно фыркнув, сделал шаг вперед:

— Ты меня не впечатлил. Я позвал друзей, чтобы объяснить тебе, как тут принято разговаривать.

Мой спутник вздохнул, словно ему искренне надоело это представление.

— Последний раз, — негромко предупредил он. — Отойди с дороги, и никто не пострадает.

Ник усмехнулся и сделал еще шаг, уже собираясь что-то ответить. Но не успел. Одним точным и быстрым движением мужчина выбил шокер из его руки, оружие отлетело к стене и заскользило по гладкому полу. Вторым движением он схватил Ника за воротник куртки и с силой отбросил в сторону. Ник споткнулся и неуклюже рухнул на пол, растерянно моргая и явно не понимая, что вообще произошло.

Двое «белых» рванули вперед, уверенные, что численное преимущество быстро решит исход драки. Один из них нелепо замахнулся включенным шокером, как палкой, но мой спутник молниеносно перехватил его руку, заломил запястье и резко крутанул парня вокруг своей оси. «Белый» вскрикнул, оружие со звоном вылетело из его пальцев и откатилось в сторону.

Второй «белый» попытался атаковать со спины, однако мужчина увернулся, как если заранее знал о намерениях противника, и тут же коротким точным ударом локтя отправил нападающего к стене. «Белый», отшатнувшись, схватился за разбитый нос, из которого на ладонь закапала кровь. Неверяще посмотрел на мою «охрану»: никто не рассчитывал на такое сопротивление.

Ник сидел на полу у витрины, прижимаясь к ней спиной и не собираясь вставать. Лицо его растеряло самоуверенность, он переводил взгляд с друзей на моего спутника, словно не веря собственным глазам.

Весь этот бой занял меньше минуты, но за это время я едва успела сделать вдох. Сердце стучало бешено, пальцы сжимали лямку рюкзака с такой силой, что побелели костяшки.

Мой спутник без суеты повернулся ко мне, отряхнул край куртки и негромко произнес:

— Идем.

Я молча, даже не покосившись в сторону Ника, поспешила за ним к выходу. За спиной еще слышались стоны и бормотание наших незадачливых преследователей, но было понятно, что догонять они не рискнут.

На улице сразу стало шумнее и прохладнее. Мужчина проводил меня до остановки, взглядом быстро проверил пространство вокруг и убедился, что никто за нами не следит. На несколько секунд мы замерли возле навеса, ожидая подходящий транспорт.

— Зачем ты это сделал? — спросила я, наконец посмотрев ему в глаза. — С чего вдруг спасать незнакомых девчонок?

— Хобби, — усмехнулся он. — Обычно помощь не требует оправданий.

Я задумчиво поправила очки, чуть качнув головой:

— Ты не обязан был вмешиваться. Это могло плохо закончиться. Для нас обоих.

— Могло, — согласился он спокойно, глядя на меня. — Поэтому в следующий раз не лезь на окраины. Ты явно не из местных, это видно издалека.

Я усмехнулась, но промолчала, понимая, что он прав. Гравибус плавно опустился на землю перед остановкой, двери раскрылись, выпуская на улицу светлый поток. Я шагнула внутрь, остановилась на секунду на пороге и посмотрела на незнакомца еще раз:

— Спасибо.

Он кивнул в ответ, и двери закрылись.

Только оказавшись в безопасности, я глубоко вдохнула и лишь тогда поняла, что меня трясет. Я и в самом деле едва не угодила в ловушку.

А еще… я даже не спросила имени своего спасителя.

Гравибус опустился на конечной остановке. Двери с тихим шипением отъехали в стороны, впуская прохладный ночной воздух, пахнущий цветущей акацией и влажной листвой. Я поднялась с сиденья, подхватила рюкзак, поправила очки и вышла на улицу.

Здесь, в самом сердце Восточного сектора, гравибусы останавливались всего в двух местах, и оба места были далеко от нашего дома. Мне еще предстояло пройтись пешком по почти безлюдной улице. Уже давно стемнело, фонари горели неярко, мягко освещая тихую дорогу с ровными рядами частных домов. Эта часть сектора почти не пострадала во время войны, но даже здесь все еще легко угадывались следы полувекового конфликта, закончившегося всего пятнадцать лет назад. Дома сохранились старые, небольшие и крепкие, многие из них были бережно восстановлены жителями, так что теперь на фасадах едва заметно проступали новые элементы и аккуратные вставки из светлого пластика, красиво отражающие свет фонарей.

Город постепенно оживал, пытаясь одновременно быть и современным, и уютным, словно компенсируя потерянные десятилетия, когда людям было не до красоты и комфорта. На крышах лежали солнечные панели, на балконах и у каждого крыльца были разбиты небольшие ухоженные цветники, а дорожки покрывала плитка, способная собирать и удерживать солнечную энергию днем, чтобы вечером подсвечивать улицу, хотя в такие пасмурные дни, как сегодня, без фонарей все равно было не обойтись. Но при всех попытках идти в ногу со временем, район оставался тихим и старым, будто заключенным в маленькую временную капсулу: жители специально стремились к покою после долгих лет напряжения и неопределенности.

Я шагала, вдыхая чистый воздух и прислушиваясь к тишине. Вечером здесь было особенно спокойно, даже редкие дроны службы доставки летали низко и бесшумно, стараясь не нарушать атмосферу умиротворения. Вдоль улицы тянулись невысокие клумбы. Цветы и кустарники были подобраны так, что даже сейчас, в вечернем свете, казались яркими и живыми.

У одного из домов я увидела знакомого кота — огромного серого зверя с ленивым надменным взглядом. Он равнодушно смотрел на меня из-за изгороди, не собираясь шевелиться: только чуть повел ухом, как приветствуя. Я улыбнулась и прошла дальше, прижимая к себе рюкзак.

В голове крутились мысли о том, что произошло за этот вечер. «Анти-Х», странная регистрация, та листовка, которую я переложила в рюкзак, и мужчина, который вдруг так решительно вступился за меня. В памяти всплыло его лицо: серьезное, спокойное, с внимательным взглядом и едва заметным шрамом на скуле. Я не знала, кто он, а он не спросил моего имени. Но почему-то это казалось не важным, будто у нас была какая-то невидимая общая цель.

Завтра предстоял сложный день для всей семьи: выпускной экзамен у брата. Алекс давно готовился, потому нервничал и переживал, хоть и не хотел показывать это никому. Я знала, что утром надо будет встать пораньше, поддержать его. Как всегда убедить, что он справится и все получится. А если он и вправду справится и сдаст так, как хотел, я напомню ему о старом обещании. Алекс не особо охотно выполнял собственные торжественные клятвы, когда это требовало от него каких-то усилий, и я заранее знала, что заставить его сейчас будет не так просто, как казалось много лет назад, когда он это обещание дал. Но я была готова постараться и найти нужные слова, чтобы он не смог увильнуть.

С этими мыслями я прошла еще пару кварталов и остановилась перед домом: небольшим двухэтажным зданием из темно-красного кирпича, с аккуратной белой дверью и маленьким ухоженным садом перед входом. Кусты у дома красиво цвели. Свет в окнах горел, обещая покой.

Я поднялась на крыльцо и на мгновение замерла, глубоко вдохнув ночной воздух. В ушах все еще звучали приглушенные звуки улицы, тихий гул дронов доставки и шелест листьев под легким ветерком. Но здесь я вновь почувствовала себя в безопасности, и на душе стало спокойнее.

Войдя, я закрыла за собой дверь и прошла на кухню. Дом встретил меня привычной тишиной и теплом, ароматом свежесваренного вечернего чая и негромким жужжанием техники, которая незаметно работала где-то в глубине комнат.

Я достала из рюкзака листовку и, аккуратно развернув ее, внимательно рассмотрела странную полоску с мерцающим пикселем. Больше там толком ничего и не было, но, возможно, удастся получить еще информации с помощью сканера. Я осторожно сложила ее обратно, спрятала в карман. Выбрасывать не хотелось.

В кухню заглянул Алекс. Он уже был в домашней одежде, с кружкой чая в руках, сонный и слегка растрепанный. Увидев меня, он поднял бровь:

— Мара, ты долго сегодня.

— Бывало и позже, — пожала я плечами, улыбнувшись ему и демонстративно стрельнув взглядом в сторону электронного расписания на холодильнике, где ярко мигало напоминание о его экзамене. — Тебя отпустили на ночь? Завтра не проспи. Ты знаешь, что я жду от тебя.

Он театрально закатил глаза и тяжело вздохнул:

— Не начинай опять. Я помню.

— Отлично, — кивнула я с притворной серьезностью.

Он фыркнул, сделал еще один глоток чая, оставил кружку и снова исчез в комнате, но я видела, что он улыбался, хоть и старается это скрыть.

Я открыла комм, поставила будильник на утро, пока не забыла, и медленно спустилась к себе. Завтрашний день обещал быть очень важным для всех нас.

Все же жаль, что блок хаарс мне так и не достался. И жаль, что я не знаю, где найти моего спасителя еще раз.

— Теперь-то можно в отпуск?! — Мой голос так и звенел от нетерпения поделиться очередной гениальной идеей.

Я застала Алекса на крыльце университета, едва он появился из дверей и поднял глаза, оценивая надвигающуюся тучу. Он замер, явно мысленно обращаясь к небу уже с более философским вопросом: за что я на его голову?

Слово «отпуск» в моих устах для Алекса было сродни качественному проклятию. Каждый раз я встревала в какие-то приключения, из которых ему приходилось меня вытаскивать, что зачастую заканчивалось для него в регенерационной камере. При этом я умудрялась получать такое неподдельное удовольствие от происходящего, что отказаться ему было сложно, но радоваться самому — еще сложнее.

— И тебе привет, — буркнул он. Привычно поморщил нос, зажмурился, досчитал до пяти (молча, но по лицу было видно) и открыл глаза.

Увы, я не пропала.

Я стояла на пару ступенек ниже, и, судя по его взгляду, Алекс с трудом удержался от шутливого совета не дышать ему в пупок.

— Даже не начинай! — заранее предупредила я. На глупые шутки я давно не реагировала так бурно, как в детстве: все равно ведь, если обижусь, первая и не выдержу. Но Алексу до сих пор нравилось меня дразнить. А еще таким способом он часто пытался уйти от неприятного разговора.

Я знала, что сегодня выглядела забавнее, чем обычно. Взъерошеннее, что ли. Успела посмотреть в зеркало перед уходом, но времени наводить красоту уже не осталось. Из огромных, чуть раскосых зеленых глаз, казалось, так и норовили выпрыгнуть наружу маленькие дикие чертики, и остановить их было не под силу даже громоздким и жутко старомодным очкам на половину лица. Растянутый полосатый свитер, на бегу выдернутый из сушилки, топорщился у меня на плечах, а из горловины торчала только половина ворота рубашки.

Никто не говорил вслух, но все в семье считали, что я порой позорю слишком ответственного старшего брата.

— Короче, вот! Это вам, Ваше Величество! — Я вытащила руки из-за спины и протянула Алексу нечто, похожее на связку из двух проводов, хаотично спутавшихся между собой. Прождав секунд пять, что по моим меркам было непростительно долгим временем на раздумья, я помотала головой, как недовольная мать перед непонимающим ее младенцем, и наигранно тяжело вздохнула. Потом схватила Алекса за левую руку и принялась завязывать на запястье импровизированный браслет.

— Что, прости? — только и смог выдавить ошарашенный Алекс, наблюдая за моим бессовестным вторжением в его личное пространство, но сопротивляться даже не думал. Я была единственным человеком, выходки которого он стойко терпел. Вместо этого он тревожно вгляделся в мое лицо и позу. — Мара, что ты опять такое изобрела? Стоп, ты дрожишь?

— Ну так что?! Сдал? — Я с легкостью проигнорировала вопросы, резко отпустила его руку и спрятала ладони в задние карманы джинс. Поежилась и все же добавила, будто в оправдание: — Холодновато сегодня.

— Сдал, — ответил Алекс, не став заострять внимание на моих странностях.

Когда я так упорно пыталась сменить тему, ему обычно оставалось лишь принимать мои правила игры. Алекс натянул улыбку, явно надеясь, что удастся удержать ее подольше.

Выходило, честно сказать, не очень. Я хорошо его знала и без труда заметила, что, если бы прямо сейчас перед ним оказался диванчик, он бы не раздумывая упал на него, и пусть вокруг хоть полчища кровожадных монстров бродят. Алекс выглядел абсолютно измученным: в его глазах стояла такая усталость, словно он провел последние часы на каторжных работах. Выпускной экзамен явно дался ему не легко, и я решила, что выпытывать подробности будет его мама. Потом узнаю все у нее.

Сегодня Алекс последний раз стоял на темно-синем крыльце Федерального университета «Поддержания». Молодой инженер, специалист по развитию и применению технологий хаарс. Если повезет. Впереди его ждал пугающий тест на распределение в «Поддержании». Говорить о нем после прохождения запрещалось, но каждый год новые и новые студенты изобретали бесчисленное количество способов разузнать, что же их там ожидает. Лица у прошедших через распределение выпускников были настолько озадаченными и растерянными, что у следующих на очереди возникали логичные опасения: а не хуже ли тот тест, чем весь выпускной экзамен?

Алекс поморщился и, развернув экран комма, принялся читать новое сообщение. Я с любопытством поднялась на цыпочки.

«У Вас будет только самая подходящая работа!» — рассмотрела я. Даже в такой мелочи «Поддержание» не упускало шанса подчеркнуть, каким идеально слаженным и эффективным организмом оно являлось. Едва ведь с экзамена вышел…

— Вот видишь! — Я улыбнулась со всей беспечной искренностью. — Ты же теперь элита! Кто не мечтает попасть в «Поддержание» и править миром?!

— Еще нет, — фыркнул Алекс. — Да и править миром мне никто не даст.

У «Поддержания» с миром вообще были проблемы после разразившегося пятнадцать лет назад скандала, повлекшего за собой смену как руководства корпорации, так и основных сфер ее деятельности. Корпорация по-прежнему стояла во главе технического прогресса, фактически монополизировав все отрасли. Проще говоря, из нее выходило все, кроме еды, производство которой, как и освоение новых территорий для этих целей, оставалось прерогативой Коалиции хаарс, которая после заключения мирного договора незаметно слилась с Федерацией. На Земле было слишком мало обитаемой суши, чтобы делить ее на части, и выгоду от примирения получали обе стороны. Но восстановление потерянного влияния и доверия в обществе «Поддержанию» давалось нелегко.

— Ой, ну помечтать-то можно! — закатила я глаза, пританцовывая на месте. Потом, спохватившись, наклонилась к рюкзаку, валявшемуся у моих ног, выудила оттуда нечто большое, черное и потрепанное, и протянула добычу Алексу.

Он ухмыльнулся, быстро стащил форменный свитер и, не удержавшись, принялся чесать освобожденную шею, изображая смутное подобие кошачьего урчания. Я прыснула со смеху, и тот же звук раздался со стороны дверей. Высокая брюнетка в такой же студенческой форме спустилась с крыльца, не скрывая широкой улыбки. Алекс резко выхватил у меня из рук старую куртку и натянул, едва не запутавшись в рукавах. Лицо залило краской, а желание провалиться под землю читалось на его лице четче с каждой секундой. Я сложила руки на груди и снова закатила глаза, давая понять, что припоминать эту сцену буду еще долго.

— Праздновать не собираешься? — спросила я, мотнув головой в сторону двери позади него, когда невольная свидетельница представления удалилась.

— Нет, — ответил Алекс резче, чем следовало, и добавил, поморщившись: — Не с ними.

Я шагнула ближе, чтобы утащить его с крыльца, но взгляд зацепился за внутреннюю галерею. Над холлом по стеклянному мосту прошел мужчина в темной куртке. Он повернул голову, и на секунду мы встретились глазами. Но он не остановился. Свернул в другой проход и исчез за матовой дверью. Я опустила очки. Окраины, павильон, теперь университет. Случайность? Не то чтобы я часто проводила здесь время, но его бы точно запомнила, хоть раз встретив. А теперь уже дважды за сутки.

Я молча кивнула и прикусила верхнюю губу, стараясь удержать язык за зубами и не задавать лишних вопросов. Впрочем, и так было понятно, что Алекс не хочет оставаться с людьми, которые только что стали свидетелями его неловкости. Он спустился по ступеням и подхватил мой рюкзак.

— Что притащила? — удивленно спросил он, оценив внезапную тяжесть.

— Ну… короче, вещи… — смутилась я на долю секунды, но тут же снова успокоилась, выбросив этот вопрос из головы.

Я устроилась справа, повиснув у Алекса на руке, и потянула его вперед по скверу, который начинался почти от самого крыльца. — Любой специалист «Поддержания» может получить свободный доступ на каждую из пяти станций… — бодро процитировала я рекламный буклет, который уже выучила наизусть за последние несколько дней.

Алекс красноречиво перевел взгляд с меня на собственные занятые руки и тяжело вздохнул. Похоже, он смирился с тем, что я предусмотрительно загрузила и обхватила его, так что теперь он не сможет ни придушить меня, ни отвесить мне подзатыльник.

— Мара, и сколько процентов из этих вещей ты взяла обдуманно, а не закинула потому, что они валялись у тебя под ногами? — не удержался он от ехидного замечания.

Я громко фыркнула, повернулась к нему лицом и изобразила самую кровожадную улыбку, на которую была способна. Вид мог бы оказаться весьма угрожающим, если бы огромные очки, не вовремя съехавшие на кончик носа, значительно не подпортили эффект.

— Твоя вера в меня сильна как никогда! — протянула я, подражая голосу усталого престарелого мага из старой компьютерной игры, и поправила оправу. Игру недавно слили в Сеть в новой адаптации для коммов, так что Алексу то и дело приходилось выслушивать подробности моих подвигов и поражений.

— Всегда! — добавил Алекс мне в тон.

Мы шагали по мощенной камнем дорожке между двумя рядами высоких пушистых кустов. Искусственных, как и во всем секторе. Живых было практически не найти. А эти и кислород вырабатывают, и листьями не мусорят. Легкий весенний ветерок приятно обдувал лицо, принося с собой соблазнительный запах кофе от полусломанного протекающего автомата у лавочек справа. Ерошил волосы на затылке, забирался под свитер. Я непроизвольно поеживалась, чуть сильнее сжимая руку.

— Слушай, мы просто посмотрим, совсем немного. Это же событие! Пятнадцать лет мирному договору! Праздник для всей планеты! — Мой голос приобрел напыщенные нотки, будто я пыталась продать какую-то ерунду за баснословные деньги, и Алекс заулыбался. — Не, ну правда. Может, ты даже получишь приглашение в честь выпускного, а? Короче, тебе же больше не надо жить в универе? А где твои вещи? Ладно, не важно, все равно теперь должны быть каникулы. Ведь должны? Заедем к тете на работу, отчитаемся, и на вокзал, выяснять, что там да как, — увлеченно щебетала я, совершенно не нуждаясь в его ответах. Вернее, стараясь не дать ему ничего вставить. — Обещают презентацию нового корабля! Ты не слышал? Конечно нет, ты с этим экзаменом половину жизни пропустил, тетя Лана предлагала сделать праздничный ужин, а я говорю: «Да он и не заметит…» — Я нахмурилась, свела брови, но тут же снова расслабила: — Ты же мне обещал!

— Когда это я успел? — прищурился Алекс, глядя в мои глаза.

— Когда? Ты что… — Я резко остановилась, дернув его за руку, и гневно уставилась ему в глаза. — Ты что, забыл?! Стой! Да ты издеваешься!

— Немножко, — признал он с улыбкой, наблюдая, как гнев пропадает с моего лица. — Не забыл. А вот ты как вообще можешь это помнить, мелочь? Тебе тогда было лет десять.

Алексу всегда нравилось, как легко менялось мое настроение. Зачастую хватало и пары секунд. Когда мы были помладше, порой он принимался «тестировать» меня, изучая мою реакцию на разные шутки или подколки, а иногда и просто веселясь над ней. Тетя Лана ворчала, когда замечала. Сердилась. А вот я — никогда. Не ругалась, не злилась, не обижалась. Вернее, длилось у меня все пару секунд, а заканчивалось задорным смехом.

— Хорошо, можем заглянуть на эти твои экскурсии. Только давай сначала домой, отдохну и посмотрю в Сети, что там такое предлагают, — нехотя согласился Алекс.

— Я могу поехать и одна, — неуверенно добавила я. Перспектива меня не радовала, но я решила попробовать сыграть на его чувстве ответственности.

— Слишком опасно, — сказал он так твердо, что я поняла: он говорит, скорее, не мне, а себе. Убедить его в чем-то было сложно, даже самому себя.

— Но если бы ты дал мне свой пропуск…

Подошла очередь Алекса удивляться.

— Это преступление, — нахмурил он брови. — Зачем тебе вообще пропуск?

Я заправила непослушную прядь волос за ухо, лихорадочно раздумывая над подходящим ответом.

— На «Пятую»? — Мой голос дрогнул, а пальцы сжались.

— Что ты уперлась в нее, а? — не выдержал Алекс. — Ты представляешь, сколько и какого снаряжения надо, чтобы выжить на Пятой станции после взрыва?! Не говоря уже о том, что корабли туда просто так не летают!

— Они не просто так, они… — попыталась я возразить.

— Что ты надеешься найти, ускользнувшее от военных, следователей и «Поддержания»? Пару тел с подписью «В нашей смерти винить того-то»?

— Да ничего я не хочу найти! Я… короче, не знаю. Спать буду лучше! — Я надулась, не желая больше объяснять ему что-либо.

— Извини, — буркнул Алекс, скривившись, словно от боли. А потом слегка потянул меня за руку, без слов намекая, что день был тяжелым и неплохо было бы действительно двигаться побыстрее.

Он знал, что кое в чем я была права. Много лет назад он клятвенно обещал мне эту поездку, когда закончит учебу!

Мы шагали, и Алекс, опустив взгляд, сканировал им каждый камень, на который приходился следующий шаг. Я же поглядывала на простую черную веревочку на его шее. На ней болтался ключ-пропуск специалиста «Поддержания». Миниатюрный предмет, который открывал своему обладателю как большие возможности, так и новые двери. Руки у меня дрожали от нетерпения и желания коснуться этой маленькой вещицы.

— Дай посмотреть, а? — попросила я, отпуская его и пытаясь заправить свои волосы за уши.

Алекс, кажется, даже не успел толком удивиться моему вопросу и очередной смене темы и настроения. Он покорно выудил ключ-пропуск из-под футболки, одной рукой неуклюже стянул через голову и протянул мне.

Я подняла мешающие очки на затылок и закрепила в волосах, а потом принялась рассматривать сокровище: квадратная чип-плата, завернутая в оболочку, на ощупь напоминающую резину. «Поддержание», обладающее всеми технологиями пришельцев-хаарс, не стремилось раскрывать секреты простым людям. Ключ был синим, как и почти все в корпорации.

— И что, он уже действует? — протянула я, поднимая вещицу вверх, и сощурилась, разглядывая на просвет.

— Не знаю, — пожал плечами Алекс. — Основные права и допуски назначают после распределения. Но, думаю, какие-то минимальные функции должны быть запрограммированы.

— То есть зайти и ограбить музей «Поддержания» уже можно? — воскликнула я с неподдельной радостью, пока натягивала веревочку через голову, путаясь в развевающихся на ветру волосах и зажав очки во рту.

— Уифо?! — пробубнила я в ответ на его вопросительный взгляд, чуть не выронив «сыр из клюва», и наконец вернула очки на нос. — Потом отдам! Сегодня он тебе все равно не понадобится.

Алекс поморщил нос с явным неодобрением, но отбирать не стал. Я знала, что в возвращении ключа сомневаться ему не приходилось, как и в его сохранности у меня.

— Когда уже свой такой заведешь? — попытался он шуткой сгладить неловкость.

— Никогда.

Ответ прозвучал поспешно и резко, как пощечина. Мой голос сорвался на пару тонов выше обычного.

— В смысле? — удивился Алекс. — Ты же хо…

— Короче, они меня в университет не взяли, — пробормотала я, опустив плечи. — Официально отказали.

— Как — отказали? Когда ты успела? Почему не сказала?

— Ну, короче…

— Длиннее! — не выдержал Алекс.

Я знала, что чем сильнее волнуюсь, тем чаще употребляю это проклятое слово.

— Хотела сделать тебе сюрприз. Думала, скажу, когда ты выпустишься. Ну, короче, тупую шутку про смену караула ляпну и всё такое. А они отказали «из-за отсутствия подходящих навыков или талантов». Так и написали. Пока не хочу об этом думать, честно. Подработки мне хватает. Может быть, в следующем году.

— М-м-м, — протянул Алекс, явно не представляя, что ответить. Утешать он никогда не умел, и я прекрасно это знала. «Поддержание» не давало второго шанса. Один отказ означал, что им он навсегда и останется.

Правда, навыки и таланты у меня как раз имелись. С компьютерами, чипами и передатчиками я управлялась лучше всех в доброй половине сектора, так что приходили к нам за помощью не только друзья, но и совершенно незнакомые люди — по совету. Не упрощал загадку и тот факт, что мои родители, хоть и были независимыми экспертами, имели прочную репутацию лучших ученых-исследователей на Пятой станции. Впрочем, формально полностью завладеть станциями «Поддержанию» удалось только после взрыва на «Пятой» десять лет назад. Или благодаря ему: Федерация поспешила откреститься от нарывающего на ее заднице «прыща», опасаясь за едва установившийся и все еще очень шаткий мир на планете. Так что с тем, что было «до», корпорация могла и не считаться. И все-таки…

— Бессмыслица, — вдруг заключил Алекс. — Зачем им тогда было брать меня? По сравнению с тобой у меня вообще нет талантов.

— Есть, — ответила я, сдвинув брови и почесывая свободной рукой переносицу над оправой. — Ты шпион.

— Что, прости? — не смог сообразить он, шучу я или нет.

— Ты скрытный, незаметный и не вляпываешься в неприятности. Не отсвечиваешь. Из тебя бы отличный шпион вышел!

— Книжный червь из меня отличный бы вышел, — не удержался от смеха Алекс, но серьезное выражение не спешило сходить с моего лица. — С литературой я хотя бы могу поладить.

— С людьми тоже, — ответила я, пожимая плечами и наконец немного расслабляясь. — Просто тебе с ними пока не везло.

Сквер упирался в пустующую дорогу. Ездили — в прямом смысле — все меньше, а с открытием для частного транспорта новых, верхних полос и летать предпочитали там же: повыше, подальше от крыш и вынужденных поворотов за углы зданий. Припаркованная за кустами почти у самого сквера красненькая гравимашинка виднелась между шевелящимися на ветру листьями. Хотя по документам она и принадлежала Алексу, в том, кто именно выбирал цвет, можно было не сомневаться.

Я поглядывала на красно-синие пятна между зеленым. Синие? Сердце напряженно отсчитывало ударами шаги. Очень хотелось сглотнуть, но и это никак не выходило. Во рту в момент пересохло. Горло словно заткнул неизвестно откуда взявшийся ком. Я закашлялась, ощущая на языке отчетливую горечь поднявшейся из желудка желчи.

В следующий миг я громко ойкнула и зажала рот обеими руками, поскуливая, как зверек, только что лишившийся уже хорошо обнюханного обеда. Сильный порыв ветра хлыстом ударил в спину, разметал мои волосы, точно неведомый доброжелатель пытался закрыть мне обзор длинными темными локонами, защищая от представшей картины.

Последние метры я преодолела бегом, на ватных и почти не слушающихся ногах. Мой брошенный рюкзак сиротливо остался лежать под кустом. Я заметила, как Алекс по привычке приподнял левый рукав, освобождая вшитый в запястье универсальный чип-ключ, как еще не осознав бесполезность своих усилий.

Мы остановились у правой дверцы, такой же погнутой и заляпанной неприятно светящейся синей краской из баллончика-распылителя, как и три другие. Не до конца выдранный генератор гравиподвески, придавленной тушей торчал из-под машинки, с немым укором взирая на нас, нерадивых хозяев, проигнорировавших официальную парковку в паре километров отсюда. Под ногами хрустнули осколки стекол, окончательно выводя меня из оцепенения.

Алекс машинально попытался поправить дверцу, отчего та, жалобно скрипнув, отвалилась и осталась у него в руках. Он так и застыл, прижимая ее к себе, пачкая краской и без того изрядно потрепанную армейскую куртку, пока я, не выдержав, движением не вырвала у него из рук эту сомнительную добычу и не отбросила в сторону.

Ощущение чужого присутствия возникло внезапно, и я резко подняла глаза на дорогу. С противоположной стороны улицы, совершенно не скрываясь, на нас пялился низкорослый тип в балахоне и респираторе. Для случайного зеваки вид и поза у него казались слишком вызывающими, но предъявить было нечего. Пока мой взгляд не поймал синие следы краски на черных перчатках.

Не раздумывая, я схватила с земли осколок покрупнее и рванула через дорогу. Алекс успел перехватить меня на середине, за что и поплатился: получил от меня острым локтем в грудь. Он задохнулся на несколько долгих секунд, но захвата не ослабил, очевидно думая, что сейчас нам не хватало только попасть под машину. Я вырывалась, шипя ругательствами, пока тип, неприкрыто веселясь, не убрался прочь.

— Какого черта? — взвыла я, вернувшись к машинке.

— А что ты хотела? Убить его этим? — Алекс ткнул пальцем в мой кулак, все еще зажимающий кусок стекла так крепко, что из порезов выступила кровь. Я разжала пальцы, и осколок звонко шлепнулся на землю.

— Да хоть бы и так! — выкрикнула я ему в лицо. — Ты должен был мне помочь!

— Помочь с чем? Угробить еще и мою карьеру прямо перед распределением?

Я открыла рот, хватая воздух, и снова беспомощно закрыла. Глаза мгновенно наполнились слезами.

— «Еще и твою»?

Алекс побледнел, сделал шаг назад, поднял руку, но она так и зависла в воздухе. Я склонила голову на бок, чувствуя, что выгляжу жалко и беспомощно.

Покачала головой. Обреченно, отрешенно, как человек, давно смирившийся с тяжкой ношей и не способный ничего изменить. Отвернулась, протерла рукавом лицо и поправила очки, а потом, вздохнув, принялась за дело. Пару раз обежала останки машинки и оценила масштаб проблемы, не стесняясь сопровождать действия всеми известными мне неприличными выражениями. Затем с напряженным видом зацарапала по бледному виртуальному окну на предплечье острыми ноготками, вызывая эвакуатор и ругаясь под нос в попытках вспомнить хотя бы название страховой компании.

Тяжелая капля дождя шлепнулась мне на лоб, сползла вниз по виску, и я нервным движением стерла ее. Туча наконец доползла до сквера.

Кайл Моор сидел в баре, мрачно вглядываясь в остатки содержимого кружки. Приятное голубое свечение сенсорной панели, занимающей почти половину поверхности барной стойки, окрашивало выпивку в интригующий зеленоватый цвет. Бессистемно и слегка истерично помигивала единственная работающая кнопка для заказа.

Помещение бара наполнял привычный шум из десятков приглушенных голосов, шарканья ног и передвигаемых стульев да бубнящего на дальней стене экрана. Кайл лениво прислушивался к разговорам вокруг, но ничего стоящего внимания не находил. За ближайшим столиком эмоционально обсуждали последний матч, так ни разу и не уточнив вид спорта, зато успешно заглушая остальных посетителей.

Сегодня жутко отвлекал включенный и беспрерывно шипящий передатчик, то и дело перетягивая на себя внимание. Крошечный чип, имплантированный прямо в ушную раковину. Кайл давно считал его чем-то вроде дополнительного органа и практически не замечал, потому и работал передатчик почти беспрерывно. Желание выключить его приходило в голову редко. Как раз в такие дни, как этот — когда нервировало все, а чувство неизбежного провала репейником прилипало к волосам и продолжало упорно таскаться по пятам. Кайл поднял руку и очередной раз поковырял в ухе, на пару секунд блаженно прикрыв глаза.

Жертва, а точнее, как Кайл любил выражаться, клиентка, расположилась за столиком в дальнем углу помещения. Рыжие волосы, потрепанное серое пальто, ботинки с отклеивающимися подошвами. Смертельная усталость на немолодом лице удачно завершала убогую картину. Подобных несчастных после закрытия экспериментального завода «Поддержания» в этом секторе было много. Иной работы не предвиделось, а на другие объекты перевели только самых квалифицированных. Социального пособия хватало разве что на мерзкое пиво в таких вот гадюшниках.

Облегчать Кайлу жизнь скорым завершением «приятного» вечера клиентка пока не собиралась. Откинувшись на спинку стула, будто у нее разом вынули половину костей — со стороны назвать такую позу удобной Кайл не решился бы, — она уныло посасывала заказанные сухарики из суррогатного хлеба, сосредоточив внимание на растянутом по предплечью виртуальном окне коммуникатора. Тонкая рука то и дело переливалась разными цветами, быстро сменяющиеся кадры волнами пробегали вверх от запястья. «Кино ты там, что ли, смотришь, м?» — брезгливо подумал Кайл, косясь на женщину.

Третий час сидения за стойкой и вторая кружка подходили к концу. Слишком много для сохранения чутья и инстинктов. Кайл то и дело посматривал по сторонам, но до сих пор посетители предпочитали избегать его взгляда, отворачиваясь или опуская голову. Стабильность. Он пожал плечами, потянулся, снова поворачиваясь к стойке. Почесал грудь, прислушиваясь к мерзким звукам скольжения ногтей по ткани типовой военной футболки. Словно давая себе время на принятие решения.

«Что ж», — добавил он мысленно и уверенным движением ткнул в заманчиво подмигивающую ему кнопку. В стойке жалобно пикнуло, зашуршало. Панель разом погасла, уходя в перезагрузку и оставляя лишь предполагать, был ли принят заказ.

Шипение в ухе внезапно сменилось раскатистым мужским храпом. Руки Кайла с такой силой сжали пивную кружку, что по ее округлому боку растянулась едва заметная, но вполне реальная трещина. Он поспешно отпустил ни в чем не повинную посудину, вместе с этим отгоняя отчетливое желание взять добавочное пиво домой и утопить в нем незадачливого компаньона.

Кайл уткнулся лицом в ладонь. Огромное число свидетелей в баре не позволяло от души завыть. Завести тут определенную репутацию на порядок труднее, чем потерять. Он болезненно сморщился, как человек, которому третий раз за день наступили на одну и ту же ногу острой шпилькой, закатил рукав, поднял руку и растянул по запястью аккуратное синеватое виртокно. Вызвал панель набора номера и не глядя прошелся по привычному набору цифр. Сохранять номера он себе не позволял: собственная память надежней и взламывается труднее — умение эффективно пытать сродни таланту, мало кто так искусен.

Гудки в ухе появились мгновенно — вместе с дурацкой мелодией на фоне храпа, которую радостно транслировал верный военный передатчик параллельно со звонком. В достижении цели Кайл проявил не свойственное ему упорство, названивая порядка четырех минут, пока окно на руке не сменило цвет на красный, сигнализируя о скором автоматическом отключении неудачного вызова. Откуда только терпение взялось. Чуда не произошло. Разве что храп стал тише — Макс, видимо, во сне заткнул рот подушкой, промахнувшись мимо уха.

Сдавшись и пообещав как следует врезать тощему засранцу, Кайл свернул окно и вернулся к созерцанию наполовину пустой кружки. Постучал по ней костяшками, рассмотрел трещину, отметив, что подушечками она совсем не ощущается, а значит и кружка пока разваливаться не собирается. Сделал большой глоток, вполоборота оглядываясь на дальний угол. И подавился. Мерзкое пойло хлынуло наружу через нос и, казалось, даже через глаза. Ощущение было именно такое. Кое-как откашлявшись, он набрал на панели стойки данные счета для оплаты. Подхватил свалившуюся на пол и уже успевшую впитать половину местной грязи куртку, встал и оглядел помещение.

Ни рыжих, ни серых пятен не наблюдалось. Кайл стиснул зубы, шепча под нос заковыристое проклятье, и двинулся к туалетам. Пара едва заметных дверей на противоположной стене, открывающихся внутрь, ожидаемо оказались незапертыми. Посетителям, рискнувшим оценить здешнее убранство, а заодно и проверить собственную устойчивость к местным ароматам, зачастую было уже не до того, чтобы думать о замках, особенно если это не замки на штанах.

Не размениваясь на стук и приличия, Кайл поочередно пнул нестандартно узкие двери. Реакция не заставила себя ждать. Первая дверь попала точно по безразмерной, обтянутой в потрепанные цветастые трусы заднице бугая, чудом сумевшего втиснуться в крошечное помещение. Отреагировал тот мгновенно: разразился отрепетированным потоком ругательств и пояснений, куда именно следует пойти всем, кому там не терпится. Встречаться с открывающейся дверью определенными частями тела завсегдатаю бара было не впервой. Язык его заплетался, так что половина сообщения расшифровке не поддавалась. Ждать продолжения встречи Кайл благоразумно не стал.

За второй дверью, скрючившись на полу перед унитазом, старательно очищало желудок что-то черное и бесформенное, не удостоившее неожиданного свидетеля даже приветственным стоном.

Других общедоступных помещений в баре не было. Кайл сплюнул на пол, скривившись, и натянул куртку. Хмыкнул, напоследок окинув помещение внимательным взглядом, и направился к выходу.

За дверью бара его «ожидала» рыжеволосая фигура в потрепанном сером пальто. Женщина посторонилась, пропуская незнакомца, с отрешенным видом глядя в пространство, таящее только ей понятные тайны. Извинилась, задев краем крупной квадратной сумки и окутав мерзким запахом дешевой имитации модных духов. Запах встречался повсюду и ничего, кроме рвотных позывов, у Кайла не вызывал. Он попытался сориентироваться, просчитывая варианты, и уже открыл было рот, чтобы предложить проводить ее, но женщина также молча расправила плечи, выпрямляясь, вдохнула полной грудью, помедлила, словно готовясь к броску, и уверенно двинулась по переулку.

Кайл, удивленно приподняв одну бровь, довольно ухмыльнулся и пожал плечами. Досчитал до десяти и бесшумными шагами направился следом.

Переулок, с гордостью окрещенный местными старожилами Барным — в честь единственного в нем заведения, — вполне своему имени соответствовал. Тут было темно и узко, как с внутренней стороны стойки, под ногами то и дело хлюпала грязь, а к уже привычному всепроникающему запаху дыма и алкоголя добавлялась интригующая нотка испражнений. Тянулся переулок довольно далеко вперед, между двумя огромными строениями бывшего завода. Окон или дверей сюда не выходило, будто кто-то специально пожелал оградить его от шныряющих посетителей и работников, а высота стен заставляла каждого проходящего ощущать себя в длинном, сужающемся туннеле, грозящем раздавить пришельца. Заканчивался переулок небольшим пустырем, на котором давно и прочно обосновалась стихийная стоянка, по совместительству — место, где за деньги можно было получить если не все, то очень многое.

Клиентка топала по переулку удивительно бодрым шагом, и Кайл, стараясь не отставать, но пока и не приближаться, начал прикидывать в уме, сколько кружек восхитительного местного пойла стояло на ее столике в баре, если алкоголь совсем не ударил ей в голову. Днем над сектором прошел дождь, оставив приличного размера лужи. Идти они не мешали, но, смешавшись с вековой грязью переулка, с успехом поглощали стук каблучков женских ботинок впереди, осложняя Кайлу оценку скорости цели и расстояния до нее. В темноте он видел хорошо, но предпочитал полагаться на глаза в последнюю очередь.

В передатчике что-то резко грохнуло, выводя Кайла из размышлений. Следом раздалось ворчание и приглушенные ругательства. В любой другой ситуации он не упустил бы случая заржать, а то и от души поглумиться над свалившимся с узкого кресла-дивана Максом. А потом напомнить о карме и о том, что еще «хорошего» случается с нагло дрыхнущими напарниками после возвращения их более невыспавшегося коллеги.

Совершенную ошибку Кайл осознал уже через долю секунды. Отвлекшись на такие упоительные мысли о скорой мести, он не глядя наступил на обрывок плаката с многозначительным призывом: «Стой!». Нога поехала вперед, мерзко чавкнула грязь. Кайл выровнялся почти мгновенно, неловко взмахнув руками, и сразу заметил — что-то в обстановке изменилось. Клиентка впереди ощутимо ускорилась, пригнув голову и копаясь в сумочке одной рукой.

— Дерьмо! — шипением оповестил переулок Кайл, емко уместив в одном слове все мысли как об окружении, так и о ситуации в целом. Чертовы «Анти-Х» со своими бумажками. Мусор создающий другой мусор.

Тянуть до стоянки больше не имело смысла, и он тоже прибавил шаг.

Четыре, три, два…

Женщина резко отпрянула влево, оборачиваясь и прижимаясь спиной к стене. В ее руке угрожающе помигивал красным огоньком облегченный шокер.

«Явно не военный», — успел подумать Кайл, по инерции делая еще один шаг, когда женский пальчик скользнул на спуск.

Боль от разряда разлилась по груди, словно на нее плеснули лавой, а все мышцы разом отказались повиноваться. Воздух вышибло из легких, сжав их в горящие комки. Кайл споткнулся, едва не упал, но успел опереться дрожащими руками о стену, из последних сил вынуждая тело подчиниться. Через боль согнул и разогнул сначала пальцы, потом кисти и локти, выпрямился. Расправил плечи, скрипнул зубами, разминая онемевшие челюсти. Язык и губы ощущались ватными. Кайл сделал глубокий вдох, с ним в тело возвращалась жизнь. Провел рукой по уху, проверяя вырубившийся передатчик: привычный шум от постоянного соединения сменился звоном в голове.

«И хорошо, что не военный. После того и думать бы часа два не мог, не то что шевелиться. Бесплатное комнатное растение, бери и сажай в горшок».

Клиентка не сводила с него удивленных, но не напуганных глаз. На лице отражался интерес, словно она только что провела главный в жизни научный эксперимент и спешила изучить результаты. Он точно наяву представил, как она достает из сумочки планшет с опросником, и криво улыбнулся, чувствуя, что одна половина лица все еще слушается хуже, чем другая, но в целом действие заряда прошло. Момент для атаки или побега был упущен. Женщина смотрела на него, прямо в глаза, не моргая и не отворачиваясь, словно именно там таились ответы на самые сокровенные вопросы мироздания. А потом спокойным уверенным тоном сказала:

— Хаарс. Человек не смог бы устоять на ногах.

Он дернул ноющим плечом, развел руками и изобразил насмешливый полупоклон.

— К вашим услугам, госпожа.

— Что тебе нужно?

— Мы сразу на «ты»? Так скоро? — оскалился Кайл, скрещивая руки. — Самую малость, самую малость. Квадратный синенький медальон с вашей шеи.

Женщина вздрогнула, прижимая ладонь к груди, но тут же опустила, заметно погрустнев.

— Он бесполезен, — ответила она уже безо всякого интереса. Обида, глубоко засевшая у нее внутри, оказалась сильнее страха смерти. Для многих в этом секторе увольнение и было отсроченной смертью: голодной и неизбежной.

Кайл посмотрел на нее со смесью жалости и отвращения. На долю секунды ее лицо изменилось — вытянулось, посерело, круги под глазами налились болезненной чернотой, волосы приобрели каштановый оттенок. Взгляд — как у человека, который сдался.

— Если он так бесполезен, то уж точно не стоит того, чтобы применять силу, м? — Его глаза блеснули в свете фар опустившейся на стоянку далеко впереди машины.

Женщина медлила, продолжая неотрывно на него смотреть, а ее плечи слегка подрагивали от напряжения. И без того весьма ограниченное терпение Кайла стремительно подходило к концу. По привычке пожав плечами, он приблизился к ней вплотную, вынуждая вжаться в стену. Провел рукой по тонкой шее, пробуя возможный захват, чтобы с легкостью переломить ее одним движением. Пальцем подцепил веревочку, выглядывающую из-под ворота тонкой блузки между распахнутыми полами пальто, и резко дернул. Женщина всхлипнула, пытаясь протиснуть между ними руки и обхватить шею, но места оказалось маловато и она лишь уперлась ему в живот, изо всех сил стараясь отодвинуть. Забытый шокер валялся под ногами, помигивая сигналом перезарядки.

Кайл хмыкнул, наклонил голову и зашептал ей прямо в ухо.

— Слышал, что при приеме в «Поддержание» проводят тест на интеллект. — Он чувствовал, как его дыхание согревает ее кожу, возвращаясь к нему теплом. — Значит, ты, сообразительная девочка, понимаешь, что потеряла свою безделушку случайно и не помнишь где, м?

Она дернулась так, что кивок, скорее, походил на спазм, чем на выражение согласия. Кайл не увидел — почувствовал это движение.

— Отлично! — довольно добавил он.

Гравибус легко и почти бесшумно покачивался, хоть и не создавал ощущения быстрого движения. Мир внутри застыл, уютно усадив своих обитателей на гигантскую подушку. Головы пассажиров тяжелели, глаза начинали закрываться.

Здания за окном, щедро обрамленные искусственной зеленью, сливались в бесконечное изумрудно-бежевое пятно. На такой скорости рассмотреть их было практически невозможно. Не до конца залеченные временем и умелыми, но неспешными людскими руками, тут и там оставались развалины, дыры и грязь — немые памятники прокатившегося по миру конфликта.

Город восстанавливался планомерно, но медленно, зачастую исключительно силами добровольцев. Работы шли кругами, начинаясь от главного здания «Поддержания» в самом центре, и до дальних секторов дойдут еще не скоро: населения там теперь было мало. Все больше горожан старались прижаться к центру, оставив окраины фанатикам «Анти-Х», так и не смирившимся с заключенным Федерацией миром.

Я сидела, прислонившись лбом к окну, и неотрывно вглядывалась в собственное отражение в стекле. Мои темные волосы, как всегда непослушно выбившиеся из хвоста, мешали обзору, свешиваясь перед глазами. Последнее время я все чаще раздраженно заправляла их за уши. Я мрачно усмехнулась, вспомнив, как не раз предлагала Алексу помочь мне подровнять челку, но он только подозрительно косился на меня и категорично отказывался, припоминая неудачный опыт, после которого его маме пришлось меня коротко подстричь.

Зеленые глаза, казавшиеся в отражении усталыми и тусклыми, были обрамлены темными кругами. Уголки губ опустились, отрицая саму возможность мимолетной улыбки. Я казалась себе чужой. Бессвязные обрывки мыслей сменяли друг друга, объединенные холодной злостью и нарастающим раздражением. Хотелось пить. Промочить горло, умыться, вылить на голову бутылку воды… И проснуться. Пусть снова будет утро.

Отражение Алекса в окне я тоже видела, хоть и старалась не обращать на брата внимания. Пыталась изобразить спокойствие, но то и дело ерзала. То поднимала руки, то опускала их и вцеплялась пальцами в колени. Открывала рот, наконец-то составив нужную фразу, и тут же закрывала. А потом и вовсе принялась сосредоточенно отколупывать что-то с бока рюкзака, висящего на спинке кресла передо мной.

Провозившись так еще минут пять, я все-таки не выдержала и ляпнула последнюю пришедшую в голову мысль:

— Короче, надо было оставить ее на платной парковке, а не на дороге.

Алекс повернул голову так медленно и осторожно, что я непроизвольно напряглась и вжалась в сиденье. Я часто говорила все, что думала. Или думала после того, как говорила. Все домашние давно привыкли, негласно прощая мне маленькие вольности и внезапную нетактичность, но Алекс явно не собирался спускать с рук это сейчас.

— Серьезно? — спросил он тихим вкрадчивым голосом.

Я втянула голову в плечи, решив больше ничего не говорить.

— А может, кому-то просто стоило привлекать меньше внимания? — Его голос перешел в шепот, но приятнее от этого не стал.

— Я и не привлекала! — не выдержала я. Рюкзак в моих руках рисковал в скором времени обрести непредусмотренное отверстие.

— Конечно, — продолжил Алекс, глядя на меня сверху вниз. — Ты только слегка помешалась на компьютерах и технологиях «Поддержания». Ты только слегка создала себе славу того, кто разбирается в инопланетных штуковинах лучше остальных в секторе. Ты только слегка захламила подвал всем этим «Анти-Х» дерьмом! Ты когда-то осуждала их, а теперь? Может, ты уже одна из них?

Я снова открыла рот, попеременно краснея и бледнея.

— Я? — Мой голос задрожал. — Ха! И кто это тут будет учить меня, как и с кем общаться? Алекс, который с детства не сумел завести ни одного друга! А знаешь почему? Ты всех бесишь своей этой вот правильностью! Вообще не удивлена, что твои любящие одногруппники решили сделать тебе подарок на выпускной! Хотя нет — удивлена! Что они ждали так долго!

Я испугалась, сама не веря, что произнесла это вслух.

— Знаешь что? — Алекс потер переносицу, заслонив рукой искаженное судорогой лицо. — Раз я такой правильный, кто тебя заставляет со мной общаться? Я вижу, ты давно выросла в эксперта по жизни. Только я не полезу вытаскивать твою задницу из очередных неприятностей, поняла? Хочешь лететь на станции? Лети!

— Ты не лучше, чем хаарс, которые убили моих родителей! — взвизгнула я, выплевывая ему в лицо самое страшное из возможных оскорблений.

Пару секунд ничего не происходило, и мне иррационально захотелось, чтобы бус врезался во что-нибудь прямо сейчас. Алекс засмеялся, поддавшись порыву и явно не в силах остановиться. Он привалился головой к прохладному стеклу. Его плечи подрагивали, и это выводило меня из себя еще сильнее.

— Да никто их не убивал, — прошептал он, закрывая лицо ладонью. — Это был несчастный случай. Ты понятия не имеешь, что на самом деле случилось с твоими родителями. И вообще, почему хаарс? Их легче ненавидеть? Думаешь, люди не такие же мерзкие существа?

Я вскочила, обеими руками вдавив кнопку остановки.

— Вижу, что такие же, — ответила я, последним усилием растянув уголки губ в подобие улыбки. — Я хотя бы ищу. А что делаешь ты? Даже постоять за себя не можешь, только и знаешь, что прятаться!

Гравибус снижался слишком медленно для достойного эффекта от моего последнего уничижительного слова.

— Короче, извиниться не хочешь? — рыкнула я.

— Извини, — буркнул Алекс, не взглянув в мою сторону.

Я бессильно пожала плечами и двинулась к двери, чтобы выскочить наружу, едва та начнет открываться.

На мое место Алекс тут же устроил оставленный мною рюкзак и вернулся к стеклу. Я старательно делала вид, что меня это совсем не волнует. Сама же с раздражением почувствовала, как мой комм тихо пикнул, оповещая о пришедшем сообщении. Я открыла послание от тети: файл с лаконичной пометкой «Надо поговорить».

На видео миловидная журналистка средних лет и абсолютно непримечательной внешности забавным тонким голоском рассказывала о приближающемся праздновании и готовящихся по его случаю мероприятиях. Затянуться развлечение должно было на добрых пару недель. Федерация не жалела денег и сил, чтобы показать, как важна эта дата для всего населения планеты. Доказать.

Журналистка захлебывалась эмоциями, то и дело перескакивая с мысли на мысль:

«…Пятнадцать лет со дня подписания мирного договора между людьми и потомками хаарс, как их теперь принято называть. Невероятный, важнейший исторический момент для всех нас! Но это еще не все! Теперь мы знаем, почему празднования отложили на целый месяц! «Поддержание» анонсировало грандиозное представление. По неподтвержденной пока информации из наших доверенных источников во время празднования публике будет представлен космический корабль с двигателем, способным заменить и даже обойти технологии, оставшиеся после хаарс! Полностью земная разработка! Такой прорыв после стольких лет бесплодных попыток, кто бы мог подумать!..»

Я свернула видео, не дослушав.

Десять долгих лет со взрыва на Пятой станции.

Успокаиваться я начала только после того, как вышла из гравибуса и, стараясь не оглядываться, быстро зашагала вперед. Я двигалась практически наугад, не разбирая дороги и не глядя по сторонам, пока неожиданно не уперлась взглядом в серый и местами облезлый забор космопорта, щедро украшенный рисунками, надписями и плакатами. По верху пролегала колючая проволока под напряжением. Самого космопорта видно не было, хотя невысокие крыши все-таки выглядывали, и я поняла, что попала на противоположную сторону посадочной площадки. Дорога в обе стороны смотрелась до безобразия одинаково, указатели, если тут когда-то и были, давно оказались сорваны и сданы в металлолом. Я обняла себя, пряча половину лица в ворот свитера, и зашагала вдоль забора. Дождь прекратился, но под ногами все еще противно хлюпало.

У самого входа в космопорт я заметила галку, сидящую на кусте и старательно начищающую хвостовые перья. Птицы в неохраняемых зонах попадались теперь настолько редко, что я остановилась и несколько минут с интересом наблюдала за ней, раздумывая, не позвонить ли в службу охраны животных. Но дожидаться моего решения галка не стала: сначала наставила на меня круглый глаз, а потом и вовсе поспешила с недовольным криком убраться восвояси, словно подавая хороший пример.

Я вошла в здание космопорта, и там оказалось шумно и тесно. Настолько, что от самых дверей пришлось перешагивать через чьи-то ноги. Люди стояли, сидели, обложившись сумками, кто-то ел, читал, слушал музыку или просто спал. В моей памяти тут же всплыли иллюстрации из учебника по гражданской обороне к главе о вывозе беженцев. Только на этих самых беженцев обитатели огромного зала ожидания мало походили. Да и лица у них были вполне довольными. Присмотревшись, я поняла, что лежат они не хаотично, а представляя собой смутное подобие очереди к кассам у противоположной стены. С такого расстояния окошки казались закрытыми, а терминалы не светились. Я протолкалась вперед, извиняясь и стараясь ни на кого не наступить, но меня все равно сопровождали тычки и шипение.

Тусклая красная надпись над кассами гласила: «Билетов на станции нет». Я смотрела на нее, чувствуя, как разочарование нарастает тяжелым комом в груди. Я уже представляла, как расскажу Алексу, а он только обрадуется, что лететь просто не на чем. Меня захлестнуло раздражение и горечь. Станции были моей навязчивой мечтой, и теперь снова оказались за гранью досягаемости.

Толпа вокруг меня вдруг оживилась, как по команде поворачиваясь влево. У неприметной двери для персонала стоял парнишка лет двадцати в форменной рубашке сотрудника космопорта. В вытянутой вверх руке он держал пару синих конвертов. Посетители загалдели, со всех сторон послышались выкрики. Тут до меня наконец дошло: аукцион. К тому же явно нелегальный. Значит, билеты все-таки были!

Предлагаемая сумма быстро росла, парнишка безмолвствовал, мрачно окидывая взглядом собравшихся. Вскоре выкрики начали редеть, пока не сошли на нет, и ушлый продавец с непроницаемым лицом протянул протиснувшемуся к нему счастливчику переносной терминал для оплаты. Толпа расслабилась, рассаживаясь по местам, словно ничего и не произошло. Я невольно присвистнула, оценив последнюю услышанную цену. Столько денег средний уроженец восточного сектора мог копить годами, даже вкалывая на не самой поганой работе. Парнишка посмотрел на меня, слегка прищурившись, и поспешил скрыться за дверью, а покупатель со всей прытью уже продирался к выходу под взглядами менее удачливых участников аукциона, оценивающих свои возможности получить билеты силой.

— Дались вам всем эти станции, — тихо пробормотала я, направляясь к выходу, а единственная услышавшая это девушка презрительно на меня покосилась. Все они здесь искали развлечений, а мне… мне было важнее.

Я вышла из здания как раз в тот момент, когда из углублений на границе территории космопорта к небу устремились мерцающие синие и белые лазерные лучи, оставив лишь узкий проход наружу. Я залюбовалась тем, какими ровными и цельными они казались: ни единой пылинки не танцевало в их обманчиво притягательном свете. Такие системы защиты стояли не только здесь, но и вокруг всех важных зданий «Поддержания». Я сделала шаг ближе. Над головой резко щелкнуло, зашипело, и на землю с противоположной стороны светящейся ограды свалилась дымящаяся половина галки, моей недавней знакомой.

Я невольно отшатнулась и быстро отвернулась. По спине пробежал неприятный холодок. Видимо, птице не повезло пересечь границу именно в момент активации системы.

Постояв несколько секунд, восстанавливая дыхание, я быстро зашагала прочь. Настроение было испорчено окончательно.

Ввалившийся в квартиру в пятом часу утра Кайл с удовольствием обнаружил, что его — для разнообразия — ждут не в спящем состоянии. Трясущийся, сгорбленный и тощий Макс с полулежащим-полувисящим на плече аппаратом для ингаляций представлял собой такое жалкое зрелище, а в глаза заглядывал так неподдельно заискивающе, что даже в морду ему дать в момент расхотелось. Этот дурак сам себя успел наказать — падением с многострадального кресла-дивана.

Иногда Кайл искренне недоумевал, как этому странному человеку вообще удалось дожить до его гордого тридцатника. И дело было даже не в пестром наборе хронических заболеваний. У Макса практически полностью отсутствовало чувство самосохранения. Он как нарочно притягивал все возможные неприятности, а потом оказывался не в состоянии от них защититься, превращаясь в преданную сильному и смелому хозяину собачку. А уж умение раздражать, даже не замечая этого, было его настоящей суперсилой.

Для порядка сдвинув брови и злобно зыркнув на напарничка сверху вниз, Кайл сунул ему в руки добытый ключ-пропуск, не разуваясь прошел в комнату и плюхнулся в кресло. С блаженным видом закрыл глаза и вытянул ноги, задев очередную оставленную на полу кружку из-под кофе. Повозил пяткой, отодвигая находку подальше, но, судя по грохоту, лишь приблизил ее встречу с такой же забытой тарелкой.

 Хорошо-то как!

 Слева у стены копошился Макс, растянув перед собой виртокно и что-то там усердно набирая. Ключ весело подмигивал синим огоньком, оказавшись внутри бесформенного самодельного устройства с гнездом. Очередное изобретение напарника, которым он до смерти гордился. Как и всем остальным, что ему удавалось заставить функционировать.

«На этот раз хоть пользу приносит», — лениво подумал Кайл.

— Не пашет, — проскулил Макс из своего угла десятью минутами позже. Попыток подойти и показать он делать не стал. В прошлый раз ему за них и прилетело: одни слова и никакого результата.

Кайл подавил желание встать и с криками побегать по квартире, выдирая себе волосы. Не себе — тоже. Опять неудача, а время уже поджимает.

— Ты же клялся, что этот сработает? Говорил, что твои приборы видят его излучение? — вкрадчиво спросил он, приоткрыв глаза, но не меняя расслабленной позы, отчего Макс задышал ровнее.

— Видят! — Напарник принялся размахивать руками, не выдержал, закашлялся и присосался к ингалятору.

Кайл ждал ответ, мысленно отсчитывая секунды.

— Видели, — поправился Макс, кое-как вернувший себе способность нормально выражаться. — Но оно остаточное. Ключ слишком давно отключили. Мы опоздали. Совсем ненадолго. Может, пару дней назад он еще…

— Ты сейчас не делаешь лучше этими откровениями, — перебил его Кайл. — Значит, ты должен был навести меня на его след еще пару дней назад?

«Нет, пользу все-таки не приносит».

Макс икнул.

— Я найду другой! Слушай, Кайл, вот прямо сейчас сяду и буду искать!

— И где же ты его отыщешь? — В приторно ласковом голосе слышалось ядовитое разочарование. — Все ключи, что мы обнаружили в этом секторе, не работают. С каждым днем от их отключения проходит все больше времени — твои же слова? Теперь они все бесполезны. Бесплатные сувениры бывшим сотрудникам, с любовью от «Поддержания». Мне нужен новый план.

— Тебе? — не ускользнул от Макса намек.

Кайл изогнул бровь, ожидая в ответ чего-то посущественнее, но Макс отвлекся, извлекая бесполезный ключ из устройства.

— Слышал новую сетевую теорию о том, что феромоны хаарс отпугивают людей? — пробубнил напарник под нос, зная, что Кайл услышит.

— Чушь. Это абсолютно человеческое тело.

— Не скажи, — протянул Макс. — Иногда я очень даже чувствую себя запуганной жертвой удава. Под гипнозом.

Кайл хрюкнул. «Анти-Х» и всевозможные скучающие эксперты по теориям заговоров в Сети драли глотки не жалея сил, выставляя хаарс монстрами, отнимающими чужие тела, несмотря на то что процесс появления потомков хаарс на свет, как и принципы их симбиоза с людьми, считался хорошо изученным и официальных вопросов не вызывал. Не смущало ярых фанатиков и отсутствие хоть сколько-нибудь явного руководителя их же движения. До сих пор было не ясно, кто скрывается за этим сбродом и направляет его. Неглупый человек, очень неглупый.

— Удав, м? Тебе башку откусить для подтверждения этой байки? Или целиком проглотить? — заржал Кайл.

— Обойдусь, — обиделся Макс. — Ладно. Последняя попытка. Обещаю, я все проверю.

— Проверяй, — бросил Кайл, поднялся, все-таки перевернув несчастную кружку, и вышел. Сна как не бывало, зато жутко не хватало свежего воздуха.

На улице совсем посветлело, несмотря на сероватый туман, ровным слоем стелившийся по земле. Куда идти Кайл не задумывался, просто предоставил ногам возможность нести его вперед. Вокруг было безлюдно и оттого особенно приятно. Между домами мерно гудел автоматический уборщик, собирая мусор и размазывая лужи по дорожному покрытию. Пахло теплой влажностью, а куртку захотелось расстегнуть. Было душновато. Стоял май, а казалось, что лето уже начало вступать в свои права.

Привычный маршрут пролегал между жилыми домами и промышленной зоной. Кайл и сам не заметил, как оказался в знакомом переулке. Ожидаемо пустом, только грязь осталась истоптанной множеством ног, храня на себе причудливые рисунки подошв. Кайл задержался на минуту, разглядывая землю. Существовало всего три характерных узора, которые он узнал бы сразу: форменная обувь полиции, армии и службы безопасности «Поддержания». На месте его вчерашней встречи с милой рыжей дамой присутствовал каждый из них. Кайл присвистнул. Если увидеть следы полицейских он вполне ожидал, то наличие остальных ничего хорошего не предвещало. Неужели «Поддержание» заинтересовалось нападениями на бывших сотрудников в секторе? В совпадения он не верил.

Глухой мерный стук впереди вывел его из раздумий, и он неспешно двинулся в сторону бара.

— Ты же понимаешь, что ее так просто не выбить, м?

Низенькая щупленькая шатенка, прислонившись спиной к закрытой барной двери, со скучающим видом монотонно пинала последнюю ногой. На звук его голоса она сначала даже голову не повернула, хотя шаги должна была давно услышать. Осторожничать он не пытался.

Кайл остановился, внимательно оглядел ее с головы до ног. Он узнал ее сразу. Та самая девчонка, позавчера ночью оказавшаяся на окраине, испуганная, агрессивная и совершенно не подходящая для того места. Сейчас же, при свете утра, ее очаровательный, хоть и слегка растрепанный вид смотрелся куда аппетитнее. Раскосые зеленые глаза, чуть прищуренные от раздражения и усталости, красиво контрастировали с нежной кожей и пышными темными волосами, прижатыми оправой больших очков. Кайл невольно отметил, что девушка была даже привлекательнее, чем ему тогда показалось.

— И что с того? — пробурчала девушка. — Уже рабочее время.

Кайл мысленно с ней не согласился, но с добродушной улыбкой пожал плечами, продолжая разглядывать ее. Девчонка наконец подняла голову, заинтересовавшись, кто же этот наглец, и ее глаза резко расширились от удивления. Щеки тут же вспыхнули легким румянцем.

 Узнала.

— Сегодня бар не откроется, — спокойно сказал Кайл, выдерживая ее взгляд. — Прошел слух, что вчера в переулке на кого-то напали. Посетителям не нужны приятные встречи с полицией.

Она склонила голову набок, размышляя.

— А ты-то откуда знаешь, если со вчерашнего дня закрыто? Сам, что ли, и напал?

От такого предположения губы Кайла невольно растянулись в широченную улыбку.

— А похоже? Вроде, наоборот, недавно кого-то спас. — Он приподнял бровь, не сводя с нее взгляда. — Уже забыла?

Девушка снова покраснела, но затем раздраженно вздернула подбородок, вернув себе задиристый вид.

— Не забыла, — ответила она и поспешно добавила, явно смущенная: — Просто не думала, что сегодня опять на тебя наткнусь.

— Рад разочаровать, — хмыкнул Кайл, и, не дожидаясь реакции, поднялся на ступеньку, взял девушку за плечи, приподнял, игнорируя обрушившиеся на него протесты, и поставил на землю. Едва сдерживая ухмылку от ее ошарашенного и возмущенного взгляда, отвернулся к двери и приложил к ней руку. Замок приветственно пикнул, считывая хозяйскую информацию с вшитого в нее чипа, и щелкнул.

Девушка позади издала удивленный звук, и быстро принялась поправлять выбившиеся волосы, приводя себя в порядок.

— Заходи, — пригласил Кайл, распахивая перед ней дверь.

Она поколебалась всего секунду, потом уверенно шагнула внутрь, будто решение довериться ему было принято еще позавчера. Впрочем, так оно и было. Невысокие каблучки чуть слышно стучали по полу, отдаваясь эхом в непривычной для большого зала тишине. Девушка снова поправила сползающие очки и оглянулась на Кайла через плечо. В ее взгляде читалось, что именно он был причиной, по которой она так спокойно пошла с ним сюда. Кайл это прекрасно понял, и в груди у него неожиданно шевельнулось чувство странной, непривычной теплоты.

Там, на окраине, он просто помог первой встречной, зная, что она вляпалась во что-то очень нехорошее. Он не ждал ничего взамен и тем более не собирался продолжать общение. Кайл был уверен, что больше никогда ее не встретит. Но теперь, глядя на ее напряженную фигуру, будто нарочито хрупкую и уязвимую, поймал себя на мысли, что рад снова с ней пересечься. Возможно, даже слишком рад.

Кайл улыбнулся, провожая ее задумчивым взглядом, и не спеша вошел следом.

Она остановилась, явно не зная, как продолжить разговор, и Кайл спросил самое очевидное и одновременно самое бестактное:

— Разве зрение не лечат по бесплатной страховке?

— Лечат, — ответила она, с растерянным видом осматривая помещение, будто никак не могла выбрать, куда же ей присесть. — Оно у меня отличное.

— Понятно. Имплантатов боишься.

— Что? А, нет. — Девушка замялась, перестав озираться. — Они обычные. В смысле, совсем. Это, ну… короче, талисман, понимаешь?

Уточнять он не стал. Люди привязываются к бесполезным вещам. Макс был тому прекрасным примером: попытки выкинуть хлам из дома воспринимались им как личное оскорбление и вызывали больше паники, чем покушение на его жизнь.

— Это ведь не твой бар, — сказала она, вовсе не спрашивая, и повернулась к нему лицом.

— Нет, — не нашел смысла врать Кайл. — Мой только универсальный ключ.

— Угу, — хмыкнула она, словно проставляя в уме галочку на пункте «подозрительный тип, а может, еще и вор». — «Поддержание»?

— Армия.

Он мог бы поклясться, что в ее глазах загорелись недобрые огоньки, когда девушка вдруг принялась рыться в узкой поясной сумочке. Извлекла потертый, заклеенный лентой техтестер. Самодельный или, скорее, самостоятельно модифицированный.

— Можно?

— Наглость второе счастье? Знаешь, сколько такой чип стоит?

— Угу. — Она вскинула голову, отчего очки снова перекосились.

Ей пришлось сдаться, снять их и воткнуть в волосы. Кайл снова невольно залюбовался ее глазами, вспомнив прошлую встречу на окраине. Тогда, в полутьме, он не успел толком разглядеть ее лицо, слишком занятый тем, чтобы просто вытащить ее из неприятностей. Гораздо симпатичнее, чем он запомнил.

 — До десяти лет тюрьмы такой «стоит», если попадешься. Думала, они уже не существуют...

— Ладно. — Он со смехом протянул ей руку с чипом, отмечая, что уверенности у девицы было совсем не так много, как она пыталась показать.

— А что взамен? — Ее пальцы заметно дрожали.

— Не попадайся, — подмигнул он, удивляясь самому себе. Аттракцион невиданной щедрости!

Просканировав ключ добрых три раза, чтобы наверняка, она скинула данные тестера на телефон и, торопясь, засунула технику обратно в пояс, чуть не порвав застежку.

— Никогда с ним не расстаешься? — усмехнулся Кайл, наблюдая за процессом.

— Нет. — Она обхватила себя руками и вернулась к выбору места. — А стойку включить сможешь?

— Проверим? — подмигнул он.

На обреченную вышеупомянутую мебель они навалились как по команде. Пока Кайл осматривал ее в поисках скрытых выключателей или хотя бы мест, чтобы приложить чип, девушка увлеченно тыкала пальцем во все кнопки на сенсорной панели. Неподсвеченные, они и кнопки-то напоминали весьма отдаленно. Чтобы их найти, нужно хорошо знать, где именно искать. Кайл удивленно приподнял бровь, но уточнять все-таки не стал.

За дверью громко шаркнуло, и незадачливые взломщики, не сговариваясь, оказались на полу, за стойкой.

— Тут даже окон нет, — прошептала девушка, краснея и давясь от смеха. Намекая, что прятаться нет смысла.

В дверь постучали. Или, судя по звуку, попытались кого-то об нее убить. Кайл старался сдержаться, затыкая рот кулаком. Поддавшись порыву, он пошарил свободной рукой по полу и, не найдя ничего, кроме пыли, сделал вид, что собирает ее, а потом, тщательно прицелившись, швырнул в сообщницу. Та повалилась на бок, забавно хрюкая в ладошку и глядя на него глазами, полными смеха и удивления. Кайл едва не подавился собственным смешком, неожиданно понимая, что ему это нравится больше, чем он готов признать.

Стойка над ними включилась, приветственно пискнув. Стук оборвался. К происходящему в баре явно прислушивались.

— Уроды! — глубокомысленно оповестил их мужской голос снаружи через минуту, показавшуюся часом, и его обладатель, со всей дури пнув дверь на прощание, зашаркал прочь.

Кайл поднялся и облокотился на стойку. Девушка попыталась отряхнуться, смеясь во весь голос и почти ничего не видя слезящимися глазами. Он помог ей усесться на стул и пару раз провез рукой по спине, стряхивая пыль и крошки. Прикосновения получились даже бережнее, чем следовало, и он сам удивился, почувствовав, как ее тело напряглось и тут же расслабилось под его руками.

— А вот у него универсального ключа нет. А зря! — усмехнулся Кайл и вернулся к сенсорной панели, стараясь стереть с лица глупую улыбку и сосредоточиться. С прошлого раза ничего не изменилось. Выбор состоял из единственного варианта.

Два часа пролетели незаметно. Девушка лежала спиной на столике, болтая свисающими ногами, и говорила. Много, часто меняя темы. Смеясь или вдруг становясь серьезной. Кайл положил голову на руку и, упираясь локтем в стол, просто слушал, иногда подавая короткие реплики. На губах прочно обосновалась непривычная широкая улыбка. В голове было пусто, но не тревожно. Легко даже, как после возвращения домой, где тебя давно ждали.

— Что? — смутилась она, скосив глаза и заметив его довольное выражение.

Он поднял кружку, намереваясь отхлебнуть немного, но задержал руку, разглядывая девицу через толстое стекло. Сквозь разводы виделась ему на ее месте другая, такая же маленькая и хрупкая, с удивительными глазами.

— Ты мне кое-кого напоминаешь.

 — Кого? — Ее щеки окрасил румянец, а взгляд вдруг сделался более заинтересованным и внимательным.

Кайл опустил кружку, так и не допив остаток, и чуть подался к ней:

— Хорошего… человека.

— Многозначительно, — хихикнула она, но тут же смутилась, заметив, что его выражение не изменилось. — Прости.

— Ничего, — Кайл пожал плечами, — много лет прошло. А у тебя…

Девушка фыркнула так резко, что не дала ему закончить вопрос.

— Ага, сейчас! — Она театрально закатила глаза. — У меня старший брат.

— Звучит как диагноз, — засмеялся Кайл.

— Еще какой!  — Девушка махнула рукой, чуть не перевернув стоящую на животе кружку. — Думает, что должен меня от всего и всех спасать. Дай ему волю, он мне и мужа сам найдет! А еще говорит, что это я его наказание!

— А ты подарок? — хмыкнул Кайл, и она приподняла голову, чтобы показать ему язык.

— Конечно! Таких больше не делают! — засмеялась она и вдруг замерла, а потом выпрямилась, усаживаясь на столе и устраивая кружку рядом.

— М-м? — Он вопросительно поднял бровь.

Девушка помотала головой:

— Не делают… Просто подумала, а была бы я хорошей старшей сестрой, если бы мои родители не погибли так рано?

Кайл почувствовал, как вверх поползла уже вторая бровь.

— Что? — возмутилась девушка.

— Ты не выглядишь, как типичные обитатели государственных приютов, — задумчиво отметил он.

Настороженность медленно отступила с ее лица. Очки в волосах в полутьме помещения казались большими мультяшными ушками, делая ее лицо еще более миловидным.

— Нет. Мне повезло с приемной семьей.

Она потянула за воротник свитера, словно он начинал душить ее, и на долю секунды между тонкими пальцами показалась узкая черная веревочка.

— Не хочу детей, — добавила вдруг девушка, сбивая Кайла с едва нащупанной мысли.

— Почему?

— Чтобы не оставлять их одних.

На этот раз пауза затянулась, но в голову Кайлу лезли только дурацкие домыслы.

— Что бы ни случилось с твоими родителями, это не обязано произойти и с тобой.

Она кивнула, вроде соглашаясь, но ответила другое:

— Кто из нас может чувствовать себя в безопасности в одном мире с хаарс?

Кайл порадовался, что не успел сделать глоток — иначе подавился бы им.

— Интересный вывод… — заметил он.

— Сначала я им за все отомщу. — Ее голос прозвучал твердо, с отчетливыми нотками тихого гнева. — Я бы убила их всех. Не понимаю, почему до сих пор нет ничего, что могло бы не дать им размножаться.

Кайл больше не пытался скрыть изумления.

— Ты говоришь о геноциде. О вымирании целого народа. По-твоему, это лучше, чем мир?

— О геноциде? — Она скривилась, глядя на стену впереди. — Они прилетели на нашу планету…

— … и принесли в подарок человечеству медицину, связь, корабли и возможность космических перелетов…

— Угу, угу… Короче, и что взамен? — Она развернулась к нему, вынудив откинутся на спинку стула. — Всего-то несколько миллионов человеческих тел для личных нужд? А их спросили?

— Технически… — начал было Кайл.

— Короче, не важно, что там технически. Хватает и пропаганды от родной Федерации, — перебила она его.

— … они никого не убивали. И это был вопрос выживания. Ты бы не сделала того же ради жизни? А ради родителей? Ради выживания вида?

— Расскажи это всем убитым на войне, а потом на станции.

— Очень однобокое мнение, не находишь? Можно долго спорить о том, кто развязал войну.

Она неловко мотнула головой, раздумывая над ответом.

— Ты молода, — задумчиво продолжил Кайл.

— О да, это аргумент.

— Нет. Это действительность, — пожал он плечами.

За ухом пикнуло, оповещая о звонке. Кайл философски глянул на руку, неловко мазнул пальцем по запястью, словно смахивая прилипшую соринку. Успел удивиться звонку от Макса, пока не вспомнил, что передатчик после шокера так и не включил. Он огляделся в поисках отдельного помещения, но ничего, кроме печально известных туалетов, в баре почему-то не появилось.

Девушка спрыгнула со стола.

— Я пойду, — махнула она рукой, направляясь к двери. — Запри потом.

— Как тебя зовут? — рассеянно кинул он ей вслед, но дверь за ее спиной уже закрывалась.

Ругнувшись под нос, Кайл принял звонок. Макс светился, как новый рекламный щит «Поддержания».

— Кайл! Ты где провалился? Что с твоими чипами? Не могу тебя найти.

— Не важно, — скривился Кайл. — Так надо.

— Я нашел ключ! Новенький, практически идеальный, этот сработает, я тебе отвечаю! — Напарник тараторил так, что умудрялся проглатывать половину окончаний. — То, что нам нужно, зуб даю!

— И где он? — не поддался на его энтузиазм Кайл, оценив значимость предложенного залога.

— Ты не поверишь, прям рядом с нами. Десять минут назад был в переулочном баре, ну помнишь, где и вчера! Ну эта, клоака без названия. Слишком часто проверять не получается, сам знаешь, «Поддержание» заметит. Но он же по-любому еще там. Так быстро из пивнушек не сваливают!

Кайл оборвал звонок и с тяжелым стоном уткнулся лицом в ладони.