Синий свет

— Почему четвёрка, Алёнушка? — бабушка Тоня отложила вязание и взяла в руки протянутый внучкой альбом для рисования. Большими мазками изображались облака на ярко-голубом небе. Уютный домик, огороженный низким заборчиком, окружали деревья с краснобокими яблоками. Из трубы серой лентой вился дым, а на покатой крыше сидел упитанный сиреневый кот. Бабушка поправила очки и ещё внимательнее вгляделась в рисунок, что ни говори, внучка талантлива. Потому и непонятно стало, почему за такую замечательную работу учительница поставила лишь четвёрку. Девочка, кажется, хлюпала носом.

— Бабушка, — расстроенно произнесла она, — Марина Сергеевна сказала, что сиреневых котов не бывает.

***
Алёна.

Никак не получалось открыть глаза, будто их залили свинцом. Тело вообще не повиновалось, только мысли скакали бешеным галопом. Вот и история про сиреневого кота из далёкого детства почему-то вспомнилась. К сожалению, не осталось уже никого из родных. Родителей и не знала никогда, а бабушка… Светлый, самый лучший человек в мире… Её не стало год назад.

Снова темнота. Показалось, что кто-то разговаривает, потом голоса затихли. В кромешной тьме появился свет, и вскоре рядом раздался тихий женский голос:
— Я рассмотрела множество путей будущего, везде акеры гибнут в междоусобице, всегда появляется тот, кто готов предать страну. Гибель наследников запустит печальную череду событий, в итоге мы потеряем этот мир. Я верю, девочка, ты справишься. И помни, свет истинных способен творить чудеса.
Что за бред? Послышится же такое.

В очередное пробуждение удалось вспомнить собственное имя — Алёна. Да, помню. Мы поехали с одногруппниками за город, отметить окончание первого курса. Весело, помню, было. Шашлык, песни, танцы. Как солнце село, мы с Настюшкой купаться вроде бы пошли. Ну да. А вот дальше что было, не помню. Вода почему-то очень холодная оказалась. И что? Я утонула? Вряд ли. Скорее всего в больнице уже, не бросила бы меня подруга.

Почему же никто не приходит? Где уколы? Или что-то вроде: «Больной, проснитесь, вам пора принимать снотворное». Или известные больничные зазывания: «Обед!». Я что, в коме? Неужели? Лежу давно, и все меня бросили, решили, что случай тяжелый? Глупости! Вот сейчас Настёна как заорёт: «Просыпайся, Меркулова! На пару опоздаешь!». Это она меня так каждое утро в общежитии будила, хорошая соседка по комнате мне досталась.

Никого, Настюшки нет, только птицы поют, да так стараются. Конкурс у них что ли? Стоп! Какие птицы? Меня что, до сих пор в больницу не отвезли?

Наконец, удалось пошевелиться и открыть глаза. День, рядом никого. Где все-то? Попробовала потянуться и увидела… Лапы? Что?! У меня лапы?! Подскочила как ужаленная. Откуда только силы взялись? Стала вертеться юлой, осматривая себя. У меня четыре лапы! Шерсть! Я зверь! О, что происходит? Верните меня обратно! Я долго гипнотизировала свою лапу, пытаясь уложить в голове полученную реальность. Голова так болела, будто в мозгу формировалась новая извилина. Ладно, дышим, вдох, выдох. Это лучше, чем кома. Наверное. Ищем плюсы — я жива, хм, пока на этом всё. Про минусы — не будем. Что ж, чёрная шёрстка пушистая, блестит, стало быть животное здоровое. Морда вытянутая, как у лисы, во рту, то есть в пасти, внушительные клыки. Ушки, как и положено, на макушке. Ещё у меня есть пушистый-препушистый хвост, чёрный с белым. Я чёрная лиса — приплыли! Хотя нет — осмотрела свои бока — у лисы не бывает перьев. У меня перья плюс шерсть. А крыльев нет? Нет. Жалко. Можно было бы полететь и найти больницу, где меня вылечили бы. Попробовала сказать: «Спасите меня», но получилось только тявканье, похожее на собачье. Села на свой, пушистый теперь, зад и надолго задумалась. Хоть всё кажется невероятным, но я это я. Я стала животным. Переселение души, магия, волшебство, перерождение — это уже не так и важно. Главное — принять действительность.

Принимала долго, вставала, ходила кругами. Сама не заметила, как увлеклась процессом. Оказалось, ходить на четырёх лапах гораздо удобнее, тело лёгкое, гибкое, прыгает высоко и далеко, а бегать — одно удовольствие. Ну вот, себя поизучала, теперь и осмотреться нужно. Вокруг лес, деревья незнакомые. У одних ствол высоий, тонкий, и огромная шапка листвы сверху. Другие — низкие, с толстым стволом, крона раскидистая, ветки длинные, листья сероватые, свисают почти до земли. В общем, таких деревьев я в своей жизни никогда не видела, ни наяву, ни в интернете. Цветов на земле растёт много. Мелкие, разноцветные, а запах — потрясающий.

В кустах что-то зашуршало, и я, ведомая неизвестными до сего дня инстинктами, кинулась на звук. Нарушителем спокойствия оказался жирный зверёк, похожий на большого хомяка, только зелёный. Хомяк, увидев меня, так истошно завопил, что я от страха тут же бросилась от него в сторону и отбежала подальше. В общем, непонятно, кто из нас больше испугался.
Убедилась, что хомяк не бежит за мной и постаралась как можно быстрее уйти ещё дальше, попутно вспоминая произошедшее. Хомяк копал землю, вырывая корни растений, кажется, он что-то жевал. Траву или корешки. Внезапно ко мне пришла мысль: а чем я тут буду питаться? А? Что-то пиццерий тут не наблюдается. Блуждала я довольно долго. Куда бы ни шла, в какую сторону ни поворачивала бы — везде лес, лес, лес. Хотя кто знает, может быть я вообще по кругу хожу. Изрядно помотавшись, легла на траву, положив морду на вытянутые лапы. Волна растерянности накатывала за волной отчаяния, и так раз за разом. Растерянность сменялась отчаянием и непониманием. Что делать? Куда идти? Как жить? Желудок громко требовал пищи, и побольше. Я вздохнула и копнула передней лапой, из земли показались несколько корешков. Попробовала пожевать их. Трава вперемешку с землёй — так себе пища. Постепено приноровилась отряхивать пучки, вроде получилось. Голод полностью, конечно, не утолила, ну будем считать, что я на диете. Так, тяжело вздыхая и тихо поскуливая, не заметила, как заснула.

На травяной диете я выдержала три дня, дальше организм взбунтовался и отказался есть зелень. Желудок почти не прекращал возмущаться, просил, чтобы его покормили, так и до гастрита недалеко. Не знаю, бывают ли у лис с перьями гастриты, но рисковать не хотелось. Если хорошо подумать, то такие клыки, как у меня, могут быть только у хищника. И это значит, что я должна есть мясо. Мясо! Хотелось бы такой огромный кусок, жареный, или ладно, пусть хотя бы варёный, но, похоже, что есть мне придётся только в сыром виде. Надо же, только подумала, и вот оно. Неподалёку из кустов показался необычный зверёк. Круглый, с ушами, как у зайца и с хвостом, как у шиншиллы, лапы длинные, тонкие, как только его вес удерживают — непонятно. Этот зайцешарик принялся жевать траву. Поев в одном месте, перебирался на другое. А я, переминая лапами, приготовилась к охоте. Резкий рывок вперёд, прыжок вверх, приземление, зверёк так отчаянно завопил, что мне стало жалко его. Пришлось снова жевать траву.

Утром меня разбудил какой-то непонятный шум. Потёрлась о лапу, а так хотелось бы умыться, зубы почистить, выпить чашку кофе с… Домечтать, с чем бы я хотела кофе, не получилось, снова раздались странные звуки. Что там происходит? Нужно пойти и посмотреть.

Подкравшись к шумному месту, затаилась в кустах и увидела, как на поляне зверь, похожий на носорога, только с двумя рогами и шерстью, нападает на человека, а тот отбивается от него мечом. Иногда мужчине удавалось достать противника и нанести ему раны. Видимо, от потери крови зверь терял ориентацию и врезался в деревья, но, помотав головой, снова рвался в бой. Человек мастерски уходил от столкновений, наносил новые раны, но что ни говори, животное в сравнении с ним было огромным, и раны его вряд ли смертельные, несмотря на количество крови на теле. Зверь казался довольно бодрым, в то время как человек был на пределе сил. Он часто дышал, иногда потирая ладонью правое плечо.

Что я могу сделать? Как помочь? Мысль о том, что это страшное животное может убить человека привела меня в ужас. Но я ведь лиса, а тут нужен слон или хотя бы ещё один носорог! Пока я предавалась раздумьям, меч несчастного был выбит из рук, а сам он еле держался на ногах. Волосы мокрые от пота, одна рука вся в крови, прижималась к животу. Носорог же стоял напротив него, раздувая ноздри и рыхля копытами землю. Стало понятно, что мужчина доживает последние мгновения. Нет! Нужно что-то сделать! Возможно получится хотя бы отвлечь зверя.

Я выскочила из кустов и на всей возможной скорости понеслась к страшному гиганту. Ошалев от собственной смелости, запрыгнула ему на спину. Удалось это не сразу, помогли длинные когти, которые вспарывали шкуру животного, помогая мне подниматься вверх. Носорог взвыл от боли и вильнул резко вправо, отчего я чуть не свалилась. Поняла, что до холки мне не добраться — трясёт, поэтому, не выпуская когти из плоти, легла и принялась кусать спину. Языком ощутила, что у меня выдвинулись другие зубы, они оказались тонкими и острыми, как иглы. Успела укусить несколько раз, а потом всё же соскользнула со спины, отлетев при этом на пару-тройку метров.

Разьярённый зверь метался по поляне. Он громко ревел, постоянно поворачивая голову к ранам на спине, и вдруг побежал прямиком ко мне. Я запаниковала, ноги почему-то перестали слушаться, кажется, это конец. Где-то позади него показался человек, он бежал в нашу сторону с мечом в руке и яростно что-то кричал. Не успеет, это точно конец.Однако, к моему великому удивлению, зверь не добежал до меня. Он вдруг резко остновился и рухнул на землю, испуская дух. Зверь умер, наверняка от большой кровопотери. Я часто дышала, пытаясь осознать, что всё закончилось, хотя левый бок отбит, болит невыносимо, и во рту чувствуется кровь. Самое главное, что жива. И человек жив. Вон стоит, смотрит то на меня, то на зверя. Оторвавшись наконец от носорога, полностью переключился на меня. Кажется, он сильно удивлён. Об этом говорили большие, широко распахнутые глаза какого-то невероятно тёплого каштанового оттенка. Темно- каштановые волосы до плеч сейчас были растрёпаны, по вискам стекал пот, а грудь ходила ходуном. Похоже, бой изрядно вымотал его. Он повернул голову, снова рассматривая зверя, теперь уже с близкого расстояния, и я увидела его ухо. У людей таких ушей не бывает. Оно оказалось заострённым. Нет, не длинное, как у эльфов в книгах, а похожее на человеческое, только вверху и мочка уха внизу заострены. Затем он снова обратил на меня внимание и вдруг, приложив правую руку к левой стороне груди, торжественно произнёс:

— Ахэст рани ал син. Тан янгар мапал. Тан Дарий Умартан.
Ага, это я типа что-то понять должна. «Донт ферштейн, понимаешь? Нихт андестенд вообще», — хотелось сказать мне, но вместо этого получилось невнятное тявканье. Но мужику видно и этого было достаточно. Скорее всего он сказал мне «спасибо» и теперь ждал в ответ «пожалуйста», ну я и кивнула. И так немаленькие глаза у парня снова стали просто огромными от удивления. А что? Не поняла. Значит, не надо было кивать. Я подумала, ну мало ли, вдруг все местные так с лисами общаются, а он вон нет, удивлён. Получается, не общаются. Получается, лисы тут, как и у нас, считаются неразумными, ну в смысле, не теми, кто общается с людьми. Чего тогда разговаривать полез? Но мой кивок его удивил, значит здешним лисам кивки не свойственны.

Потоптавшись на месте, я решила удалиться. Делать тут больше нечего, оставаться небезопасно, а ну как возьмëт за шкирку и в мешок, а там пустит на воротник, у меня вон какая шёрстка красивая. Нет уж, лучше уйти. Поэтому я попятилась назад, а потом развернулсь, и, то прихрамывая, а то и вовсе на трёх лапах, поспешила скрыться в густом лесу.

Таркиния. Дворец правителя.

Уже стемнело, когда правитель Таркинии Нурий Умартан узнал, что его сын, единственный наследник, прибыл из леса, ранен и находится у лекаря. Ожидая Дария, правитель, грузный, темноволосый мужчина, нервно прошёлся по кабинету, от рабочего стола до двери и обратно. Будто что-то вспомнив, Нурий Умартан уселся в кресло и почти залпом опустошил стоявший на столе бокал с тёмно-красной жидкостью.

Наконец, дверь открылась, и перед правителем предстал наследник собственной персоной. Видно, после целителей он успел зайти к себе, помыться и переодеться в чистую одежду: серую рубашку с модными сейчас, широкими рукавами и кружевными манжетами, чёрные брюки и высокие, начищенные до блеска сапоги. Мужчина рассмотрел наследника и фыркнул, только сейчас заметив, что не может вспомнить, сколько дней носит свои собственные вещи. Рубашка, брюки мятые, длинные, отросшие волосы не отличаются чистотой. Рассеяно осмотрел кабинет. На полках беспорядок, книги давно заброшены, у статуэтки древнего водителя отломился меч, над камином — внушительных размеров паутина. Надо прислать кого-нибудь, чтобы прибрались тут. Но эти мысли лишь ненадолго коснулись разума правителя. Сейчас, конечно, всё внимание на сына, который в последнее время доставляет слишком много проблем. Всё-таки прав его главный советник — сын слишком заносчивый, к тому же спит и видит, как свергнуть отца и самому занять кресло правителя.

— Вижу, Дарий, целители отлично справились с твоими ранами, — правитель скрестил пальцы рук и откинулся на спинку мягкого кресла. — Ты можешь объяснить, почему сразу после боя отправился в лес? Говори! — он недовольно посмотрел на сына. В голове шумело, внимание от разговора постоянно соскальзывало к бутылке прекрасного настоя, которую привёз его лучший друг Зувар.

— Хорошо, отец, — ответил Дарий, усаживаясь в чёрное кресло напротив. — Меня вызвал туда твой главный советник Зувар, он сказал, что для очень важного разговора, касающегося тебя. Я пошёл, — молодой мужчина развёл руки в стороны. — И вот. Чуть не погиб.

— Зувар? — недоверчиво скривился правитель. — Быть не может! Что бы он делал там? Он не воин, и вряд ли бы решился на вылазку из столицы во время вторжения.

— Я давно тебе говорю, — Дарий подался вперёд, — что твой главный советник это прогнивший насквозь предатель, а ты не веришь мне. Он хочет, чтобы мы уничтожили друг друга, а он потом спокойно мог продавать саргам в Меранию. Это он настраивал тебя на эту войну. Пять лет назад, когда Зувара ещё не было в нашем правлении, мы мирно соседствовали с Акилией, всегда могли договориться по спорным вопросам. Именно он ухудшил отношения между нашими странами. Отец, пойми, гибнут люди!

— Не кричи на отца! — правитель стукнул кулаком по столу. — Акилия хотела напасть на нас! Зувар узнал и предупредил! — Нурий брызгал слюной, защищая своего любимца.

— Вторжения не было! — продолжал гнуть своё Дарий.

— Было бы, если бы не Зувар! — не унимался правитель, продолжая стучать по столу, отчего пустой бокал не устоял на тонкой ножке и покатился со стола.
Реакция Дария была мгновенной, он успел вскочить с места и поймать его.
— А-а, вот оно что, — снова усаживаясь в кресло, протянул наследник, не выпустивший из рук пойманный бокал, — Зувар у нас спаситель значит. Так вот знай, он пытался убить меня. Он натравил на меня кьюра.

После этих слов правитель сбавил свой пыл. Всё-таки Зувар прав, его сын немного не в себе, постоянно выдумывает небылицы, чтобы привлечь внимание отца, и ещё своими россказнями пытается отобрать бразды правления, внося смуту на собраниях советников. Если бы Дарий не был единственным наследником, то он уже давно отослал бы его в дальний гарнизон на границе с Меранией.

— Ты что-то путаешь, сын, — Нурий недовольно потёр лицо, покрасневшее от принятого настоя.

— Ничего я не путаю. Кьюры, как ты знаешь, никогда просто так не нападают, этот был зачарованный, — уверенно поизнёс Дарий.

— И как же тебе удалось выжить после зачарованного кьюра? — с издёвкой произнёс правитель.

Дарий вздохнул:
— Ты всё равно не поверишь мне. Как и тому, что сказал Зувар, там в лесу. Он сказал, что рад избавиться от меня, и исчез, как только появился кьюр.

— Ну знаешь ли, — правитель Таркинии вскочил с места и недовольно скривился, раздувая ноздри, — твои фантазии мне надоели! Подумай над своим поведением! И готовься, возможно скоро ты поедешь в Меранию, Зувар считает, что тебе нужно показаться меранским целителям.

— Опять Зувар?! — Дарий тоже поднялся и кивнул каким-то своим мыслям. — Разговор продолжать бессмысленно, как и сотня других до этого. Всё закончится одним: а что на это скажет Зувар? Так ведь?

Ответа на этот вопрос не требовалось, поэтому Дарий поклонился, как положено по этикету, и поспешил удалиться.

***
Наследник Таркинии шёл по коридору, сжимая в руке бокал. И зачем только взял его? Шёл, как всегда, в обход галереи с портретами предков. Там, в самом конце ряда, висело изображение его матери, покинувшей этот мир шесть лет назад. На портрете она была именно такой, какой помнил её Дарий: весёлой, доброй и жизнерадостной. Он искренне не понимал, зачем вешать портреты на стену, это слишком больно. Невыносимо больно понимать, что ты знал этого человека, помнил его столько же, сколько и себя. И вот… Страшная смерть от непонятной болезни. Именно тогда отец и сник. В те тяжёлые времена Дарий ходил сам не свой, ему было очень и очень трудно. Казалось, мир сузился, в нём остались только он и его горе. Он и не заметил, как в их дворце появился Зувар, как быстро прибрал к рукам все возможные рычаги управления, и как отец, вместо того, чтобы взять себя в руки, пристрастился к лечебным настойкам, которые приносил ему Зувар.

Зайдя в свои покои, Дарий поставил принесённый бокал себе на стол и залпом выпил два стакана воды. Устало плюхнувшись на диван, он обвёл взглядом свою комнату, единственное место, где он мог расслабиться. После смерти мамы он ничего не стал менять, всё было именно так, как сделали они когда-то вместе. Светлые-зелёные шторы закрывали три огромных окна. Пол устилал темно-зелёный ковёр. Хотя до холодов ещё далеко, но в его комнате всегда было прохладно, поэтому в камине потрескивал огонь, бросая яркие отблески на шкафы с тёмно-серыми витражами и низкий столик с резными ножками, похожими на лапы арнхара.

Сегодня если бы не арнхар, он бы погиб. Откуда он взялся, ведь считается, что они переселились в горы? И почему бросился защищать его? Если бы их была стая, то можно предположить, что они охотились, всё-таки добыча получилась бы приличная. Но он был один. Это не охота. И глаза. У арнхаров не бывает жёлтых глаз. Их глаза, чёрные как ночь, даже не видно зрачка, а может и нет его. Ни один нормальный акер не станет проверять это, опасаясь за свою жизнь, слишком уж сильный яд на клыках этих зверей.

Дарий вздохнул. Начавшаяся лет пять назад вражда с Акилией изрядно потрепала ему нервы. Он пытался. Много раз пытался. Договаривался о переговорах, пытался встречаться с советниками двух стран, налаживал сотрудничество. Но… Всё шло прахом. Вестники исчезали. Караваны грабили разбойники, и со временем никто не хотел ехать в соседнюю страну. Пусть сами акеры и возвращались живыми, но потеря товара сильно била по кошельку и репутации. Мирные делегации, отправленные с большим трудом, пропадали в неизвестном направлении. Потом выяснялось, что либо никто так никуда и не выезжал, либо участники делегации, побросав добро, переехали в Меранию. Стоило Дарию приблизить к себе кого-либо для разработки плана действий, как всё снова рушилось, верные ему акеры погибали один за другим. Отец казался непробиваемым, а реальной власти в руках наследника было мало. Он опасался, что его могут сослать куда-нибудь подальше, предлог всегда можно найти.

Уезжать ему нельзя, тем более сейчас, когда он нашёл свою истинную. Нет, встретились они не сейчас, а год назад, можно сказать, случайно. Она сбежала в день сбора урожая. Это большой праздник, проводится он в городе Биваст, что находится на границе двух стран. Раньше праздновали грандиозно, но теперь смельчаков приехать на большую ярмарку находилось немного. Это чудо, что они встретились, чудо, что поняли, кто они друг для друга. Встретить истинную — великое счастье, ведь акеры — не только физическое тело, есть ещё магия. Без магии жизнь становится недолгой, тело быстро чахнет из-за постоянных болезней.

Чтобы вырастить настоящего акера, нужно всё время, пока длится беременность, напитывать своим светом колыбель, сделанную из ценного камня — саргама. Когда рождается ребёнок, то, лёжа в колыбели, он напитывается силой, заложенной в камень, и в будущем сможет сам дарить свой свет другим. Когда ребёнку исполняется один год, колыбель разрушается. Неизвестно, как обнаружили это давние предки. Возможно это случилось из-за того, что камень сам по себе очень тёплый в любое время дня и ночи, к тому же раньше саргам лежал на поверхности. Но со временем копать приходилось всё глубже и глубже, добывать его труднее, потому и цена на будущую колыбель приличная, некоторые семьи вынуждены копить на неё несколько лет.

И вот совсем недавно на границах двух стран, Таркинии и Акилии, обнаружили залежи саргама. Да, на большой глубине, да, нужно много сил и средств, чтобы добыть его, но это того стоит. По мнению Дария, необходимо объединить силы двух стран в его добыче, а потом делить поровну, но Зувар пресекал все действия. Наследник чувствовал себя связанным по рукам и ногам.

Вчера рано утром прискакал гонец — нападение акилийцев. Причиной, по его словам, послужило убийство делегации Акилии. Дарий быстро, пока отец не перехватил его, сорвался на границу. Если соседи и вправду отправили к ним делегацию для переговоров, то это очень важное событие. Будущие переговоры могли стать началом восстановления хороших, добрососедских отношений. Но какая делегация? Он ничего не слышал об их приезде. О таких вещах договариваются заранее, правители собирают совет, обсуждают возможные варианты развития событий, негативные последствия либо взаимовыгодное сотрудничество, тут уж как пойдёт. Даже если делегация прибывает неожиданно, вперёд высылают гонца. А тут… Никто ничего не знал, никаких приготовлений к переговорам. А кто во дворце сейчас имеет наибольший вес? Похоже, все ниточки снова ведут к Зувару, и тот настроен решительно, но как подобраться к нему — непонятно.

К сожалению, Дарий прибыл на границу слишком поздно, всех акилийцев уничтожили, и сомнения не оставалось, кто именно принял такое решение. Никакое это не вторжение, скорее лёгкий отряд приблизился к границам в поисках пропавшей делегации. Наследник Таркинии смотрел на тела воинов-акилийцев и бессильно сжимал зубы. Погибли невинные акеры, честно служившие своей стране. Теперь вряд ли получится договориться с правителем Акилии о мире, вряд ли получится попросить руки его дочери, что стала светом его сердца, да и наследник Эгрейн вряд ли станет слушать.

Грядёт война.