Синтетик-2

АНАТОЛИЙ ПОЛОВИНКИН

СИНТЕТИК-2

ФАНТАСТИЧЕСКИЙ РОМАН

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ЛЕГЕНДА СЕМИЛЕТНЕЙ ДАВНОСТИ

ГЛАВА 1

ФРАНЦУСКИЙ БИЗНЕСМЕН

1

ПАРИЖ, 1 МАРТА 1999-ГО ГОДА

   К зданию парижского стадиона, выделявшегося среди других строений своей необычной  архитектурой, вальяжно подкатили два шикарных черных американских кадиллака. Оба автомобиля въехали на стоянку, расположенную напротив входа в стадион, и там остановились. В первом автомобиле со стороны пассажира открылась дверца, и из нее выбрался высокий черноволосый молодой человек лет тридцати в черном костюме и с бабочкой вместо галстука. Быстрым спортивным и, одновременно, услужливым движением, он распахнул заднюю дверцу, из которой неторопливо выбрался седой пожилой мужчина, одетый в серый костюм и такой же галстук. Он с важным видом оглядел здание, потом осмотрелся по сторонам. Звали пожилого человека Жерар Дюпон, он был одним из самых крупнейших владельцев автомобильных салонов во всей Франции.  

   Молодой человек в черном костюме молча ожидал указаний. Дюпон взглянул на наручные часы.

   - До начала еще полчаса, - удовлетворенно произнес он. – У нас еще есть время.

   Молодой человек кивнул  в знак согласия.

   - Да, мы успели вовремя. 

   Неторопливым движением Жерар Дюпон извлек из внутреннего кармана пиджака дорогую сигару, и прикурил от золотой зажигалки. Затянувшись сигарным дымом, он обернулся к кадиллаку, в котором приехал, и ласково похлопал его по крыше.

   - Александр, знаешь, чем мне нравятся американские кадиллаки? – спросил он.

   - Чем же? – Александр был, казалось, само внимание.

   - Тем, что их делают для достойных людей.

   Из второго лимузина выбрались двое телохранителей, и неспешно подошли к Дюпону, бегло оглядываясь по сторонам, и высматривая, откуда может исходить опасность.

   Жерар Дюпон смотрел в сторону входа в стадион, куда один за другим заходили люди. Докурив сигару, он, вместе со всей своей свитой, направился вслед за спешащими людьми.

2

   Жерар Дюпон, как и все люди, тоже имел свои страсти и слабости. Среди прочих была у него и страсть к боксу. Говоря проще, он был страстным боксерским болельщиком, время от времени делая весьма высокие ставки на боксеров. А сегодня должен был состояться матч, который он не должен был пропустить ни в коем случае. Сегодня здесь в Париже встречались в поединке чемпион мира Эндрю Мейерс и чемпион Франции Ален Готье, бросивший ему вызов. Для страстного болельщика пропустить такой матч было бы просто немыслимо, и непростительно.

   Дюпон вошел внутрь. Охранники, стоявшие в дверях, при виде известной личности и постоянного клиента, приветливо и уважительно ему закивали. Но Дюпон не обратил на них внимания. Охранники были слишком мелкими фигурами, чтобы он отвечал на их приветствия.

   Зал был полностью заполнен народом. Желающих посмотреть на такой поединок было много. Еще бы, не каждый день можно увидеть, как в схватке сходятся сразу два чемпиона. Тем более что чемпион мира Мейерс удостоил чести самому приехать во Францию, к человеку, бросившему ему столь дерзкий вызов.

   Ряды кресел были уже едва ли не полностью заполнены болельщиками, но Дюпона это не беспокоило, у него было забронировано место в галерки, впрочем, почти так же, как и всегда. Протискиваясь сквозь толпу, он двинулся по довольно узкому проходу к своему месту.

   Галерка была забронирована им целиком. Дюпон не терпел, когда рядом с ним сидели посторонние люди. Это мешало получению удовольствию от матча.

   Дюпон занял место в самой середине, а по бокам у него расположились Александр и два других телохранителя. Расположившись поудобней, Дюпон устремил взгляд на ринг. Да, отсюда его было видно, как на ладони.

3

   Сидевший рядом с Дюпоном Александр расслабиться не мог, не имел права. Как начальник службы безопасности он отвечал за жизнь своего босса.

   Александр работал на Дюпона чуть больше года, и понимал, что ему еще много нужно потрудиться, чтобы заслужить доверие своего хозяина. Он прекрасно понимал, что ему очень повезло, найти со своей репутацией такую работу. До этого он охранял одного из крупнейших мафиози, но тот был все равно убит, несмотря на все старания многочисленной охраны. В автомобиль, в котором ехал мафиози, выстрелили из гранатомета. Мафиози был  убит на месте, а Александр, ехавший в машине сопровождения, остался в живых. Хотя его вины в гибели хозяина и не было, но потеря клиента всегда ложилась пятном на его телохранителей. Тем более что Александр возглавлял службу безопасности.

   Он было пал духом, решив, что с такой репутацией не сможет больше никуда устроиться по своей специальности. Предложение Дюпона было для него неожиданностью. И вот он здесь, охраняет одного из самых богатых людей Франции.

   К страсти своего хозяина он, собственно говоря, относился равнодушно. Ну, мало ли что, у каждого человека свои слабости. Ставки, которые позволял себе Жерар Дюпон, могли вызвать зависть у многих болельщиков, не обладающих таких финансовым состоянием. Сегодня он поставил пятьдесят тысяч на Алена Готье. Это было понятно, Жерар Дюпон, как настоящий патриот своей страны, делал ставку на француза. Вот только…

   Вот только каждому здравомыслящему человеку было ясно, что у Готье нет никаких шансов против Мейрса. И Александр никогда бы в жизни не сделал подобной ставки, хотя, конечно, в душе своей, он тоже болел за Готье.

   Он внимательно осматривал зрительские ряды. Да нет, вроде бы опасности нигде не видно. На владельца автосалонов, сидевшего на галерке, никто не обращал внимания. Всех больше интересовало то, что сейчас будет происходить на ринге. Адреналин бил в людях через край. Сразу было видно, что в зале собралось гораздо больше поклонников Готье, чем фанатов чемпиона мира. Это было заметно по лозунгам, с которыми скандировали болельщики.

   «Франция победит!» «Готье, мы с тобой!» «Янки против свободной Франции, Францию нельзя победить!»

   Александр мысленно улыбнулся, глядя на эти лозунги. Видно Мейерс уж очень самоуверенный человек, раз не побоялся ехать на чужбину драться с местным чемпионом. Наверное, он полностью уверен в своей победе. Впрочем, в этом был уверен и сам Александр. Мейерс никогда не терпел поражений, во всяком случае, в течение пяти последних, или что-то около того, лет.

   С левой стороны от Александра видны были и оскорбительные лозунги в адрес чемпиона мира. Вот  это уже напрасно. Это может привести к скандалу. Впрочем, ему до этого не было никакого дела.

ГЛАВА 2

БОКСЕРСКИЙ МАТЧ

1

   На ринг вышел конферансье. Остановившись, как и положено, в самой его середине, он дождался, когда откуда-то сверху спустится к нему микрофон, и заговорил:

   - Леди и джентльмены, – голос конферансье звучал зычно. – Мы рады приветствовать вас в столице нашей родины Франции Париже. Сегодня мы собрались здесь, чтобы присутствовать на матче века. Сейчас, на этом самом ринге, здесь сойдутся два великих боксера, два чемпиона, которые никогда не встречались еще в поединке. Это чемпион Франции, претендент на звание чемпиона мира Ален Готье.

   Зал взорвался бурными аплодисментами. Французы приветствовали своего соотечественника.

   Конферансье терпеливо дождался тишины, и продолжил:

   - И принявший его вызов чемпион мира в тяжелом весе Эндрю Мейерса, по прозвищу «Черная скала»!

   Снова бурные аплодисменты, но уже тише. Все-таки зрители больше болели за Готье, нежели за чемпиона мира.

   И все же это было странно. Чемпион мира сам приехал на родину бросившего ему вызов Готье. Надо думать, такое увидишь далеко не часто. Что подвигло чемпиона на такой шаг, было неясно.

   Конферансье взмахнул рукой, указывая в сторону выхода.

   - Леди и джентльмены, поприветствуем чемпиона Франции Алена Готье!

   Загремела музыка, сопровождающая выход на ринг боксера. В проходе показался, одетый в красный халат, Ален Готье. Это был мускулистый мужчина лет тридцати пяти с черными, как смоль волосами, и такими же черными усами. Строго говоря, тридцать пять лет довольно уже солидный возраст для боксера, но Готье это не пугало.

   Он взобрался на ринг, и приветственно помахал поднятыми вверх руками, чем вызвал еще один всплеск эмоций. Сняв халат, он позволил полюбоваться зрителям своими мышцами, которые, собственно, не отличались особым рельефом.

   - А теперь,  дамы и господа, на ринг выходит чемпион мира Эндрю Мейерс, по прозвищу «Черная скала».

   Раз «черная», то само собой становилось понятным, что обладатель чемпионского титула является темнокожим. Снова загремела музыка, и на ринг вышел Эндрю Мейерс. Да, встретить такого человека где-нибудь в темном переулке было бы страшно. Мейерс обладал свирепым лицом, и с весьма необычной прической на голове, напоминавшей то ли ирокез, то ли малярную кисть. Когда оказавшись на ринге, он скинул с себя синий халат, то все увидели могучую мускулатуру, рядом с которой блекла фигура Готье.

   Боксеры встретились на середине ринга, и пожали друг другу руки, после чего разошлись по углам. Оба они были одинакового роста, но телосложением американский боксер явно превосходил француза.

   - Дамы и господа, в синем углу ринга многократный чемпион мира по боксу в тяжелом весе Эндрю Мейерс. Его рост составляет один метр семьдесят восемь сантиметров, а вес девяносто пять килограммов.

   Эндрю Мейерс разминался в своем углу, поигрывая мышцами. Весь его вид говорил о том, что он явно игнорирует своего противника.

   - В красном углу ринга претендент, бросивший вызов чемпиону мира, чемпион Франции в тяжелом весе Ален Готье. Его рост составляет, так же, как и у Мейерса, один метр семьдесят восемь сантиметров, а вес восемьдесят девять килограмм.

   Казалось бы, разница в весе была всего шесть килограмм но, тем не менее, Мейерс выглядел куда более массивней. Готье искоса поглядывал на своего противника. Должно быть, разница в телосложении произвела на него впечатление, но он старался не подавать виду.   Конферансье долгое время еще говорил что-то о предстоящем бое, и о том, как долго болельщики его ждали, затем покинул ринг, и его место занял судья.  

2

   Прозвенел гонг, и начался первый раунд.

   Противники начали сближенье. Готье двигался осторожно, явно опасаясь чемпиона, и стараясь выдержать расстояние. Мейерс, напротив, наступал уверенно и решительно. Он явно не видел в Готье опасного противника.

   Первым нанес удар Мейерс, но Готье легко уклонился, и ответил попыткой ударить в живот. Чемпион легко парировал его.

   Это были пробные удары, противники выясняли силы друг другу. После нескольких ударов стало совершенно ясным, что преимущество в силе Мейерса неоспоримо. Все его атаки заканчивались тем, что Готье отступал к канатам, хотя и не оставался у них надолго.

   В конце первого раунда Готье неожиданно и стремительно пошел в атаку. Он нанес серию ударов в голову чемпиона. Толпа радостно взревела. Однако атака Готье не возымела успеха, Мейерс просто закрылся локтями и, когда Готье остановился, нанес молниеносный удар правой в плечо соперника. Удар был настолько силен, что француз покачнулся, но устоял на ногах.

   Вероятно Мейерс продолжил бы контратаку, если бы в это время не прозвенел гонг. Первый раунд был завершен.

3

   По тому, как Жерар Дюпон подался вперед в момент атаки Готье, Александр понял, что его хозяин по-настоящему переживает за боксера. Сам Александр когда-то тоже профессионально занимался боевыми искусствами, но у него никогда не было стремления стать чемпионом. Тем не менее, он понимал чувства Дюпона, так как сам невольно переживал за своего соотечественника. Он представил себя самого на его месте, и понял, что битва с таким здоровенным негром не вызвала бы у него вдохновения. Несомненно, Мейерс был куда лучшим боксером, нежели Готье.

   Пока боксеры отдыхали в своих углах, Дюпон нервничал. Первый раунд был явно не в пользу Готье, но которого он поставил пятьдесят тысяч.

  Снова ударил гонг, и начался второй раунд. Он сразу же начался жестко. Мейерс, видимо, решил не тянуть с победой до последнего раунда, и решил уложить Готье как можно быстрее. Он обрушился на француза градом сокрушительных ударов. Готье, хотя и закрывался от них, был буквально отброшен к канатам.

   «Черная скала» на этом не остановился и, оправдывая свое прозвище, атаковал француза снова и снова. Тот не находил себе места. Перемещаясь вдоль канатов, он пытался уйти от ударов, и даже попытался контратаковать, но Мейерс легко пресек эту попытку. Затем правой он нанес удар по ребрам Готье. Француз изогнулся, и на мгновение открылся. Воспользовавшись этим моментом, чемпион ударил левой в челюсть Готье.

   Удар был сильным, и Готье, отлетев к канатам,  упал на колени.

   - Что ты делаешь! – воскликнул Жерар Дюпон, приподнимаясь с места, и устремляя взгляд на ринг. – Прикрывайся! Прикрывайся!

   Готье поднялся на ноги. Мейерс ждал его. Всем сразу стало ясно, что последний удар выбил из него дух. Слегка покачиваясь, он принял стойку.

   Мейерс пошел в атаку. Первые два удара Готье удалось парировать, но третий попал ему прямо в лицо. Это был прямой удар правой.

   Готье качнулся, и опустил руки. Мейерс только этого и ждал. Взмахнув кулаком, он нанес сокрушительный удар в висок француза. Взмахнув руками, Готье упал на ринг лицом вниз.

  Судья открыл счет.

   Дюпон поднялся на ноги, и буквально перегнулся через перила, так, что Александр был вынужден схватить его за руку.

   - Девять, десять. Нокаут!

ГЛАВА 3

СОВЕРШЕННЫЙ БОКСЕР

1

   Да, это был нокаут. Чемпион Франции Ален Готье, осмелившийся бросить вызов чемпиону мира, лежал лицом вниз, получив нокаут во втором раунде.  По залу пронесся стон. Болельщики и фанаты своего соотечественника не могли перенести поражение своего кумира.

   Бой был окончен.

   Александр с тревогой смотрел на своего босса. Тот сидел, обхватив голову руками, и невидящим взглядом смотрел в сторону ринга.

   Пятьдесят тысяч, подумал Александр, он переживает из-за пятидесяти тысяч. Но неужели же он всерьез думал, что Готье способен одержать победу над таким быком? Зачем он поставил на него такие деньги? Впрочем, для Дюпона, пятьдесят тысяч должны были быть просто крохами. Тогда в чем же причина?

   Жерар Дюпон положил локти на перила, и теперь потирал пальцами виски.

   - Во втором раунде, – тихо произнес он. – Уже во втором раунде.  

   Зал стал расходиться, но Дюпон продолжал неподвижно сидеть на месте.

   - Все-таки пятьдесят тысяч, - сказал Александр, желая как-нибудь посочувствовать своему хозяину.

   - Да плевать мне на пятьдесят тысяч, - неожиданно раздраженным тоном воскликнул Дюпон. – Мне за страну обидно. Готье представлял Францию.  

   - У них слишком разная категория. В конце концов, Готье сам бросил ему вызов. Ну, он проиграл. Этого следовало ожидать, ведь Мейерса еще никто не побеждал.

   Дюпон надолго замолчал. Александр и остальные телохранители терпеливо ждали продолжения. Они знали, что Дюпон довольно-таки непредсказуемый человек, и его реакцию трудно предвидеть.

   Когда зал почти опустел, Дюпон медленно поднялся со своего места.

   - Идемте, мне нужен свежий воздух.

2

   Медленно и неторопливо Жерар Дюпон брел к своему автомобилю. Всю дорогу он был мрачен, и погружен в задумчивость.

   Александр, как всегда, услужливо открыл ему дверцу. Дюпон сел в машину. Александр хотел захлопнуть дверцу, как вдруг Дюпон ему сказал:

   - Сядь рядом со мной.

   Такая просьба была несколько необычна, но не более. Александр сел рядом.

   Водитель посмотрел на них через зеркало заднего вида.

   - Едем? – спросил он.

   - Нет, - отозвался Дюпон. – Пока постоим.

   Водитель пожал плечами, но спорить не стал.

   - Вас что-то гложет? – спросил Александр, внимательно наблюдая за хозяином.

   - Скажи мне, Александр, существует ли на свете боксер, которого нельзя победить?

   Александр хмыкнул.

   - По-моему, мы его только что видели на ринге.

   Жерар Дюпон поморщился.

   - Я говорю серьезно, - сказал он. – Мейерса тоже можно победить. Просто пока еще не нашлось достойного ему противника.

   Александр согласно кивнул.

   - Верно, конечно. И на сильного всегда найдется более сильный.

   - То-то и оно. Но может ли существовать такой боксер, который бы никогда не терпел поражений, в победе которого нельзя было бы сомневаться?

   - Который бы не чувствовал боли, и который бы никогда не уставал, - подхватил Александр.

   - Вот-вот, что-то подобное этому.

   Александр улыбнулся.

   - Вряд ли. Для этого вам нужен терминатор или что-то в этом роде. Возможно, универсальный солдат.

   - Да, - согласился Дюпон. – Кто-нибудь в этом роде.

   - Это уже будет не кто-нибудь, а что-нибудь.

   - Да хоть так, что с того. Пусть бы он был хоть роботом?

   Последняя фраза изумила Александра. О чем его шеф хочет сказать?  Он с недоумением воззрился на хозяина.

   - Что вы хотите этим сказать?

   - То, что я сказал, и то, что ты слышал.

   Александр наморщил лоб.

   - Вы имеете в виду, что вы хотите найти кого-нибудь вроде зомби, которого можно накачать допингами или на генетическом уровне сделать из него супермена?

   - Гм, не знаю. Я подумывал о другом. Почему до сих пор наука не умеет создавать человекоподобных роботов?

   Александр потер подбородок.

   - Хороший вопрос. Но я не ученый, чтобы давать на него ответ. Впрочем, наверное, это просто невозможно.

   - Почему же это невозможно? – Жерар вперил пронзительный взгляд в Александра.

   Тот хмыкнул. Александр никак не мог понять, куда же гнет его босс.

   - Не знаю. Может быть, еще не научились. Впрочем, для Голливуда делают нечто подобное.

   - А-а, - Жерар презрительно махнул рукой. – Жалкие куклы, не способные самостоятельно передвигаться. У них вместо ног тележки, на которых их возят рабочие.

   Александр усмехнулся.

   - В основном так оно и есть, - согласился он. – Говорят, будто бы к две тысячи пятидесятому году ученые планируют создать настоящую футбольную команду из роботов, которая должна будет обыграть команду людей.

   - Слишком долго ждать, - отозвался Дюпон. – У меня нет пятидесяти лет.

   Александр с любопытством воззрился на своего босса.

   - А зачем вам нужен такой человекоподобный робот? – спросил он.

   Дюпон смотрел куда-то в пространство, и лицо его выражало задумчивость.

   - Ты представляешь, Александр, если создать такого робота, киборга или как бы он там не назывался, и обучить его боксерским приемам. Из него бы вышел такой боксер, которого бы никто и никогда не смог бы победить в открытом бою.

   Александр невольно отпрянул от Жерара. Что это, его босс сошел с ума?

   - О чем это вы? – непонимание начальника охраны было полным и непритворным.

   - Я говорю о совершенном и непобедимом боксере и вообще о бойце, которого можно выставлять на ринг, и не бояться, что он когда-нибудь проиграет.

   - Вы… - Александр запнулся. – Вы хотите выставить такого киборга на ринге против людей?

   - Ну да. – Дюпон повернул голову к своему телохранителю, и в упор посмотрел на него. – Именно это я и имею в виду.

ГЛАВА 4

АМЕРИКАНСКИЙ КИБОРГ

1

   В голове Александра все смешалось. Либо его босс и в самом деле сошел с ума, либо…

   Дюпон ждал ответа, но Александр был слишком ошеломлен, чтобы что-нибудь сказать. Он лишь смотрел на старика, и хлопал глазами. Тот едва заметно улыбнулся уголками рта.

   - Не смотри на меня так, а то я подумаю, что ты решил, будто бы я сошел с ума.

   - Вы… Вы это серьезно?

   - Как нельзя более.

   В самом деле, на лице бизнесмена было серьезное выражение, а в глазах ни  намека на веселье.

   - Что ты на это скажешь?

   О многом приходилось размышлять Александру, но об этом он никогда не думал.

   - Погодите минутку, - оторопело произнес он. – Вы хотите создать киборга или универсального солдата, обучить его боксерским навыкам и выпускать на ринг, чтобы он дрался с лучшими бойцами?

   - Именно об этом я тебе и толкую, - самым серьезным тоном подтвердил Дюпон.

   - Но зачем?

   - Неужели непонятно? Я бизнесмен. Я из всего делаю деньги. А если удастся создать такого боксера, ты представляешь себе, сколько на нем можно будет заработать?

   Александр снова потерял дар речи. Да ведь если когда-нибудь и создадут такого киборга, то из него уж наверняка сделают терминатора или еще кого-нибудь универсального солдата. Использовать его на ринге, это все равно, что использовать огнемет для выведения тараканов. Такой киборг будет находкой для военных, для армии.

   - Погодите, господин Дюпон, - произнес Александр, стараясь собраться с мыслями. – Допустим, что такого робота, киборга или кого там еще, и создадут. Кто позволит вам его выпустить против человека на ринг? Ведь это же самоубийство для любого боксера.

   Дюпон пожал плечами.

   - А почему он должен непременно убивать. Он может контролировать свою силу, не убивая  своего противника, и даже не калеча его.

   - Но никто же не позволит его выпустить на ринг. И даже если бы позволили, не нашлось бы ни одного желающего сразиться с ним.

   Жерар улыбнулся.

   - Ну, об этом ты не беспокойся. Главное – это создать такого бойца.

2

   Александр посмотрел вперед, на водителя лимузина. Ему хотелось увидеть реакцию шофера. Интересно, как он среагировал на такую идею Дюпона? Однако водитель продолжал неподвижно сидеть на своем месте, и в зеркале заднего вида Александр сумел разглядеть его совершенно равнодушное лицо. Похоже, ему было все равно, возможно, что он даже и не прислушивался к разговору.

   - Мне кажется, - неуверенно проговорил Александр. – Что такому созданию можно найти более выгодное применение.

   - Возможно, - отозвался Дюпон. – Все дело только в том, чтобы создать его.

   Все это походило на разговор двух детей, обсуждающих только что просмотренный новый фантастический фильм, когда каждый из подростков размышляет о том, чтобы он сделал, попади ему в руки техника из будущего. Невольно вспомнился эпизод из фильма «Терминатор-2», где Джон Коннор приказывает киборгу показать двум парням,  обозвавшим его, где раки зимуют. Вспомнилось восхищение мальчишки, когда терминатор послушно исполнил его приказ. Личный терминатор, который будет всегда делать то, что он захочет. Да разве для того создают такие вещи. Ради таких забав?  

   Дюпон сидел, прислонившись спиной к спинке сиденья, и размышлял. И тут Александр вспомнил один случай, произошедший семь лет назад.

   - В Лос-Анджелесе, - медленно заговорил он. – Будто бы произошла одна история.

   Жерар Дюпон слегка встрепенулся и, выйдя из своих грез, повернулся к Александру. Лицо его выразило появившуюся надежду.

   - Не знаю, насколько она достоверна, - продолжал тот. – Вполне возможно, что это просто газетная утка или еще что-то в этом роде.

   - Ну-ну, не тяни, - поторопил его Дюпон.

   - Я слышал, что будто бы одна наркомафия создала такого человекоподобного киборга, которого использовала в качестве своего охранника и киллера, избавляясь с помощью его от своих конкурентов и врагов.

   На лице Дюпона отразилось сомнение. Ему казалось, что Александр его просто разыгрывает.

   - Никто не мог его остановить, никто не оставался в живых, когда он шел на свое дело. Одним словом, это был терминатор. А потом то ли произошел какой-то сбой, то ли еще что, но только этот самый киборг принялся уничтожать своих создателей. Может быть, его программа восприняла их как угрозу или расценила как врагов, подлежащих уничтожению, не известно. В общем, началась настоящая заваруха, погибло множество народу и, в конце концов, робота уничтожила рота автоматчиков, или что-то в этом роде.

   - И что, все это было на самом деле? – скептически спросил Жерар Дюпон.

   - Не знаю, - отозвался Александр. – Я говорю вам лишь то, что слышал.

   - Ты это вычитал в газете или в фантастическом романе?

   Александр замялся.

   - Видите ли, об этом я действительно читал в газете, но…

   - Что но?

   - Один из моих знакомых служил в ФБР, и он рассказывал мне ту же самую историю. Говорил, будто все это было на самом деле. Никто не знал, с чем имеют дело, и лишь когда осмотрели труп, то тогда и поняли, что перед ними не человек, а машина.

   Скептицизм в глазах Дюпона исчез, но сомнение оставалось. Он не сводил пристального взгляда с Александра.

   - То, что ты мне сейчас рассказал, слишком невероятно, чтобы быть правдой.

   - Я знаю.

   - Когда все это происходило?

   - Кажется в девяносто втором году.

   - На чем же работал этот робот? На бензине?

   Александр насмешливо улыбнулся.

   - Этого я не знаю.

   Жерар призадумался.

   - Скажи, тот агент ФБР, который тебе все это рассказал, он надежный человек?

   - Что вы имеете в виду?

   - Не мог ли он все это придумать?

   Александр пожал плечами.

   - А статья в газете? Да и какие-то намеки  я слышал и из других источников.

    Дюпон задумался.

   - Ты смог бы связаться с этим агентом?

   Александр воззрился на своего босса.

   - Вы думаете, что он расскажет все в подробностях?

   - Если все это было на самом деле, я разузнаю все.

ГЛАВА 5

В ШТАТЫ

1

   Александр смотрел на своего босса, и думал. За то время, что он у него работал, он успел довольно хорошо изучить Дюпона, и знал, что если старик что-либо втемяшит себе в голову, то его практически невозможно в этом разубедить. Невозможно предвидеть, что последует дальше, и какие последствия будет иметь этот неосторожный разговор, как для Дюпона, так и для самого Александра. Одного взгляда на лицо Жерара было вполне достаточно, чтобы Александр пожалел о том, что рассказал все это своему боссу.

   - А теперь давай со всеми подробностями, - потребовал тот.

   Началось, подумал Александр.

   - Как звали тех людей, которые создали это чудо?

   - Вы думаете я знаю?

   - Твой друг не называл тебе никаких имен?

   Александр стал припоминать.

   - По-моему, что-то действительно  было. Только называл их мне он или же я это вычитал, не помню.

   - Не важно. – Дюпон выпрямился, и теперь перед Александром был привычный для него деловой человек, который если уж за что-то брался, так доводил дело до конца. И это его пугало.

   - Трогай! – приказал Дюпон водителю. И машина тронулась с места. – Если это действительно правда, я выясню все подробности.

2

    Несколько дней спустя Жерар и Александр сидели за столом в роскошной комнате не менее роскошного особняка Дюпона. Жерар курил дорогую сигару, вальяжно развалившись в кресле, и слушал Александра. Когда тот закончил, Дюпон удовлетворенно прикрыл глаза, словно погрузившись в сладкие грезы.

   - Итак, - медленно произнес он. – Это действительно правда.

   Александр сделал неопределенный жест.

   - Не верится, но, похоже, так оно и есть.

   Жерар кивнул и затянулся сигарой.

   - Дело поначалу засекретили, как ты говоришь, но потом гриф секретности сняли, - сказал он, выпуская клубы дыма. – Это очень хорошо. Вот видишь, Александр, какую силу имеют в этом мире деньги. Тебе, даже по-дружески, он не слишком много рассказал, но когда я отвалил ему кругленькую сумму, он все выложил начистоту. Назвал даже имена.

   Возразить было нечего, и Александр промолчал.

   - Как их звали, этих последних оставшихся в живых, ты не мог бы мне напомнить?

   - Рони Дитрих и Чак Крейвен.

   Жерар удовлетворенно кивнул.

   - Какие подробности нам о них известны?

   - Ну, первый, Рони Дитрих, был торговцем наркотиками. Но так, мелким, отнюдь не из воротил наркобизнеса. Я полагаю, что именно это и вынудило его искать такой способ защиты. Второй, Чак Крейвен, был его то ли телохранителем, то ли руководил так называемым отделом безопасности Дитриха. Если, конечно, можно так выразиться. О прошлом его известно лишь то, что он в молодости был профессиональным культуристом, правда так не сумел взять ни одного титула, да и вообще спорт его не слишком-то кормил. Поэтому он и подвязался к этому Дитриху.

   - Ага, - сказал Жерар. – Вот видишь, это уже что-то. Мы знаем их имена.

   - А что в этом толку, - нахмурился Александр. – Оба они сейчас находятся в психиатрической лечебнице и, говорят, совсем выжили из ума.

   Александр повертел пальцем у виска.

   - Один из них не выдержал шока от всего того, с чем им пришлось столкнуться. А другой пал в старческий маразм.

   - Это только так говорят, - возразил Дюпон. – На самом же деле, еще ничего не известно.

   Александр с сомнением посмотрел на Жерара, утопающего в клубах сигарного дыма.

   - Из них пытались вытянуть все сведения уже семь лет, но так и не смогли. Первое время их держали в тюрьме, так как думали, что они притворяются. Потом перевели в тюремную психиатрическую больницу. Несколько лет держали их там, но потом отправили в обычную психушку, которая, собственно говоря, мало чем отличается от тюремной.

   Жерар засмеялся.

   - Да, дурдом, он и есть дурдом.

   Дюпон помолчал, погрузившись в размышления, но на его губах блуждала улыбка предвкушения.

   - Мы полетим в Америку, - наконец сказал он.

   - Как? – Александр широко распахнул глаза. – Зачем?

   - Как это зачем? Мы сами поговорим с этими людьми.

   - Да вы что? – Александр едва не вскочил с места. – Вы понимаете, о чем говорите? Этими людьми занималось правительство Соединенных Штатов. Вы хотите вырвать их из рук Америки? Да вам никто этого не позволит.

   Жерар покровительственно посмотрел на своего телохранителя.

   - Ты будешь удивлен, Александр, когда увидишь, как много можно получить за деньги.

   Александр подумал.

   - А чего вы хотите достичь таким способом? – спросил он.

   - То есть?

   - Что дает вам тот факт, что двое остались в живых? Вы полагаете, что этого робота создали они сами, торговец наркотиками и культурист-отморозок?

   Жерар хмыкнул, глядя на Александра. В его глазах промелькнуло теперь что-то, похожее на опасение.

   - Все факты говорят  о том, что те, кто создал этого робота, давно уже уничтожены. Возможно, самим же роботом.

3

   Однако Жерар Дюпон был не из тех людей, которых можно было легко отговорить от того, что им пришло в голову. Слова Александра вызвали у него глубокие сомнения в успехе задуманного предприятия, но остановить его уже не могли. Вечером этого  же дня он ворвался в дом с криком:

   - Ванесса!

   Он звал свою жену, но докричаться до нее в таких хоромах было не так-то просто.

    - Ванесса!

   На крик Дюпона появился кто-то из слуг.

   - Что случилось, месье?

   - Ничего не случилось. Ванесса дома?

   Дюпон нетерпеливо подбежал к лестнице, и заглянул наверх.

   - Да, она сегодня дома целый день. Никуда не отлучалась.

   Жерар заторопился вверх по лестнице.

   - Ванесса!

   Его жена находилась у себя в комнате. Это была брюнетка сорока лет, по-своему красивая, но ее красота была несколько своеобразной, и оценить ее мог далеко не каждый. Она сидела на диване, поджав под себя ноги, и читала женский журнал. Услышав крик своего мужа, она порывистым движением отбросила журнал в сторону, и торопливо встала. За те годы, что она прожила с Жераром, она приучила себя во всем ему повиноваться, и не в чем ему не перечить. От этого зависело ее благосостояние. Нельзя сказать, что Жерар был жадным и грубым по отношению к ней, но он был из тех людей, которых невозможно было держать под каблуком.

    Ванесса заторопилась на лестницу, но в дверях едва не столкнулась с мужем.

   - Что случилось, дорогой?

   - Помоги мне собрать мои вещи, я на некоторое время уезжаю.

   Ее не удивило, что Жерар сразу же перешел к делу.

   - Уезжаешь? Куда?

   - В Америку, в Лос-Анджелес.

   Он развел руками.

   - Что поделаешь, дорогая, дела, дела, дела.

   Ванесса ни о чем его не расспрашивала, она привыкла к таким неожиданностям мужа. Единственное, что она спросила, это надолго ли он едет.

   - Да, надолго, - ответил Дюпон. – И полагаю, что очень надолго.

ГЛАВА 6

ПАЦИЕНТ ПСИХИАТРИЧЕСКОЙ ЛЕЧЕБНИЦЫ

1

ЛОС-АНДЖЕЛЕС, 10 МАРТА 1999-ГО ГОДА. ПСИХИАТРИЧЕСКАЯ КЛИНИКА.

   Утро в клинике начиналось как обычно. Сначала обход, затем положенные процедуры. Сестра, довольно тщедушная женщина лет тридцати катила перед собой тележку. Несмотря на то, что она работала здесь совсем недавно, у нее уже выработался автоматизм. Она четко знала, что и как нужно делать. Наличие вокруг нее психически больных пациентов, а проще говоря сумасшедших, весьма пугавших ее первое время, теперь уже не вызывали в ней такого страха. Возможно, она уже просто немного привыкла а, может быть,  вторым фактором, благодаря чему она чувствовала себя в безопасности, было постоянное сопровождение ее двумя дюжими санитарами, всегда вооруженных резиновыми дубинками. Это было необходимо, так как в клинике содержались особо опасные преступники, среди которых были убийцы, маньяки, насильники, и прочие сумасшедшие всех мастей.

   Длинные и широкие коридоры, с прочными дверями, в которых были узкие зарешеченные окна, всегда вызывали у сестры ассоциации с тюрьмой. Впрочем, это и была тюрьма, с той лишь только разницей, что содержались в ней не обычные заключенные, а те, кого суд посчитал невменяемыми. Хотя многие доктора могли поспорить с сестрой, так как они упорно не желали считать это место тюрьмой, а пациентов преступниками. Для них это были больные люди, нуждающиеся в медицинской помощи. Но все это для нее не имело никакого значения, так как она уже давно для себя решила, что нормальных людей не держат в палатах, с решетками на окнах и скованных наручниками. И она не заблуждалась на их счет, прекрасно понимая, что такие больные могут быть куда опасней, нежели обычные преступники.

   Толкая перед собой тележку, она слушала, как в тишине коридора скрипят ее колесики. Сегодня, во время утреннего обхода, ее сопровождал только один санитар, что, в общем-то, было строго запрещено правилами. Второй санитар куда-то  на время отлучился, и Джейк его прикрывал, прекрасно осознавая, что он может получить страшный нагоняй за такое нарушение.

2

   - Я смотрю, ты начинаешь здесь постепенно осваиваться,  – говорил Джейк, шагая рядом с сестрой, и поигрывая дубинкой. Время от времени он бросал на нее дружеские взгляды.  

   - Да, постепенно начинаю, - отзывалась сестра.

   - Ну, и как тебе это место? – Санитар движением головы обвел больницу.

   - Если честно, то жуткое место, - призналась сестра, непроизвольно передергивая плечами. – Но я стараюсь об этом не думать.  

    Джейк кивнул.

   - Да, здесь надо привыкать, а иначе нельзя. Эмоционально  восприимчивым людям здесь не место.

   - Это уж точно.  

   - А как тебе наши пациенты? Многие из них сидят  здесь за то, что нормальному человеку просто в голову не придет. Вот, например, тот, что в палате № 12. Он сидит за то…

   - Хватит, хватит. – Лицо сестры передернулось от отвращения. Она не желала слушать подробности.

   Джейк пожал плечами.

   - Хорошо, не буду.

   Они остановились возле палаты № 44. Джейк перебросил дубинку в левую руку, а правой стал нащупывать в халате ключи.

   Сестра посмотрела сквозь окошко внутрь палаты.

   - А здесь действительно сидят только опасные преступники? – спросила она, и в ее голосе послышалась сомнение.

    - Других здесь не держат. – Джейк продолжал рыться в кармане, ключи почему-то не хотели никак вылезать.

   - А вот этот пациент совсем не похож на преступника.

   Джейк хмыкнул.

   - Ты, Вэнди, еще многого не знаешь. Я за время своей работы здесь о многих наслушался.

   - В самом деле? – Она продолжала смотреть сквозь решетку, и поглаживая ладонью рукоятку тележки. – За что же сидит здесь этот человек?

   - О, о нем вообще рассказывают фантастические вещи.

   - Какие же?

   - Говорят, будто бы он участвовал в создании андроида.

   - Кого?

   - Андроида, синтетического человека. Потом этот андроид взбунтовался, и уничтожил кучу народа. Не знаю, конечно же, насколько это правда,  но так говорят.

   - Ну, а за что же его поместили сюда?

   - Он – убийца, работал на мафию, убил много людей. Вообще-то его ожидал электрический стул, но оказалось, что он сошел с ума, впал в маразм или что-то в этом роде. Говорят, будто бы он перенес сильнейший шок, и это свело его с ума.

   - Бедняга, - искренне пожалела его сестра. – А ведь по нему и не скажешь вовсе, что он убийца. Он ведет себя совсем как ребенок. Даже спит с игрушкой.

   - Угу, - отозвался Джейк. Он, наконец-то, выудил из кармана связку, и стал искать нужный ключ. – Впал в детство, такое тоже бывает. Но только это не снимает с него ответственности.

   - А мне его жалко. Может быть, если его выпустить на свободу, то он уже и не причинит никому зла.

   Джейк бросил на Вэнди насмешливый взгляд.

   - А если выпустить всех пациентов, может, они тоже стали хорошими.

   - Он не похож на остальных.

   Джейк нашел нужный ключ, и вставил его в замочную скважину.

   - Ты лучше молись, чтобы, когда мы войдем внутрь, этот впавший в детство псих не набросился на тебя. 

ГЛАВА 7

ЧАК КРЕЙВЕН

1

   Сведения, полученные Жераром Дюпоном, были не совсем верные. В психиатрической лечебнице находился  только один Чак Крейвен. Рони Дитрих все еще находился в тюрьме, и был под неусыпным наблюдением. Но, пациент палаты № 44 Чак Крейвен этого не знал. Собственно, ему не было до этого никакого дела.

   Теперь уже никто не признал бы в этом гиганте с седеющими волосами, культуриста, который в свое время едва не попал в тройку призеров на конкурсе «Мистер Вселенная». Чак превратился в рыхлого, преждевременно постаревшего мужчину, с выпирающим животом. Его сгорбленная и согнувшаяся фигура уже ничем не напоминала фигуру культуриста с объемом бицепсов за пятьдесят сантиметров, и мощной грудью.

   Да и рассудок его претерпел серьезные изменения. Когда его арестовали в тот самый день, когда Дэвид едва не прикончил его, Чак посчитал арест своим спасением. Он долго и истерично хохотал, ликуя оттого, что сумел остаться в живых. Смех этот продолжался всю дорогу, пока его везли в участок. И лишь оказавшись в одиночной камере, Чак затих. Его смех постепенно перешел в тихое хихиканье, а потом наступило молчание.

   Чак находился в таком состоянии больше суток. Он ничего не ел, не говорил, не вставал с места, лишь смотрел бессмысленным взором куда-то в потолок. Ни охранники, ни прибывшие в участок спецагенты, не смогли от него ничего добиться. Лишь к утру вторых суток  Чак начал проявлять признаки жизни. Он непонимающе смотрел по сторонам, силясь понять, где он находится, и как сюда попал. Когда к нему в камеру вошли полицейские и специальные агенты, он в ужасе забился от них в угол. При этом лицо его выглядело идиотским, а выражение глаз было словно у маленького ребенка.

   Когда с ним заговорили, он отвечал каким-то детским голосом, всхлипывал, словно ребенок, звал маму, в общем, вел себя совершенно неадекватно. Все поначалу посчитали, что он притворяется. Однако прибывший психиатр нашел у Чака нервное расстройство, в результате чего тот был впоследствии переведен в психиатрическую клинику.

   С годами его поведение не менялось. Он продолжал вести себя словно маленький ребенок, закатывал истерики, и для того, чтобы его успокоить, ему дали небольшого плюшевого мишку, которого Чак в тяжелые для себя минуты прижимал к себе. Это успокаивало его.

   Так проходили годы, лето сменяло зиму, а зима сменяла лето, но для Чака Крейвена ничего не менялось.

2

   В замочной скважине загремел ключ, и дверь медленно отворилась. Вэнди и Джейк появились на пороге.

   Чак лежал на своей кровати, поджав  к груди ноги, и обеими руками прижимал к себе плюшевого медвежонка.

   «Совсем как маленький ребенок», - невольно подумала Вэнди, глядя на больного. А ведь она о нем практически ничего не знала. То, что ей рассказал Джейк, было для нее полной неожиданностью. Конечно, она знала диагноз, который поставили этому человеку врачи, но о его прошлом ей никто ничего не говорил. Разумеется, она не поверила рассказу Джейка, да и какой нормальный человек поверит в историю об андроиде, который бегал по городу и стрелял в людей. Этому может поверить только такой больной как сам Чак Крейвен.

   Солнечные лучи пробивались сквозь решетки на окнах, и Чак, при звуке открываемой двери, открыл глаза, и теперь смотрел своим взглядом идиота на вошедших.  

   - Доброе утро, Чак, - поздоровалась Вэнди.

   Чак ничего не ответил, и лишь крепче прижал к себе медвежонка, словно боясь, что у него его отнимут. Он был одним из немногих, кого по ночам не пристегивали к кровати. Этой привилегии  он был обязан тому, что не был буйным. Еще ни разу за все время он не повел себя агрессивно. У санитаров и сестер никогда не было с ним никаких проблем и неприятностей. И все же, каждый раз, входя в палату, Вэнди испытывала подсознательный страх. Как бы по-детски не вел себя пациент, все же это была психиатрическая лечебница. А это означало, что от заключенных здесь можно ожидать чего угодно.

   Джейк, по-видимому, тоже был готов ко всякого рода проблемам, поэтому он поудобней сжал в руке дубинку, готовый в любую минуту пустить ее в ход.  

   Вэнди сунула руку в карман, чтобы достать таблетки.

   - Пора принимать лекарства, - как можно мягче произнесла она.

   Чак еще больше сжался, и даже отодвинулся поближе к стенке.

   - Чаки хочет спать, - произнес он детским голосом.

   - Так ведь уже наступило утро, - улыбнулась Вэнди, стараясь казаться как можно добрее и ласковее. – Скоро будет завтрак.

   В ответ на это Чак детским голосом запел рождественскую песенку.

   Сестра уже настолько привыкла к нему и его детскому поведению, что не обратила на это никакого внимания. Она выдавила из упаковки нужные таблетки, и смело шагнула к Чаку. Джейк тут же обошел ее, и занял место, удобное для атаки в случае проблем.

   Чак, однако, и не собирался доставлять никому проблемы. Увидев приближающуюся к нему сестру, он перестал петь, и сел на кровати, прижав своего медвежонка к груди. В его глазах была вынужденная смиренность. Он понимал, что если  будет сопротивляться, то это навредит лишь ему самому. Санитар применит к нему силу.

   - Вот и хорошо, - сказала сестра, протягивая на ладони Чаку две таблетки. – Бери.

   Чак осторожно протянул руку, и с опаской взял таблетки. Испуганно посмотрев на Вэнди, он поднес таблетки ко рту.

   Вэнди поощрительно кивнула. Чак положил таблетки в рот, и проглотил их.

   - Вот и молодец, - сказала сестра. – Видишь, и совсем не горько.

   Чак продолжал настороженно  смотреть на медперсонал. Вэнди взялась за ручку тележки. Медленно она выехала из палаты, Джейк все это время стоял, не спуская глаз с пациента. Затем он шагнул назад и, выйдя за дверь, закрыл ее за собой. В тишине щелкнул замок.

3

   Вэнди бросила последний взгляд на дверь.

   - Совсем как ребенок, - вздохнула она.

   Джейк промолчал, поигрывая связкой ключей в руках.

   - Тебе его совершенно не жалко? – спросила Вэнди.

   - Почему же, жалко. – Джейк посмотрел на нее. – Тем более что он бывший спортсмен, культурист, а я уважаю этот спорт. Сам им занимаюсь, время от времени.

ГЛАВА 8

ДЕНЬГИ ДАЮТ ЗЕЛЕНЫЙ СВЕТ

1

   Доктор Джонатан Клайн смотрел на сидящего перед ним Жерара Дюпона, и в глазах его была настороженность. Такой дерзости ему еще не приходилось слышать. Дюпон же, приняв важный и надменный вид, смотрел на доктора.

   - Простите, а кто вы собственно такой? – спросил Клайн, уже не скрывая своей враждебности к этому посетителю.

   - Ну, какое это имеет значение, доктор, - отозвался Дюпон. – Если хотите, то я его дальний родственник. Лишь совсем недавно я узнал о его судьбе, и решил попытаться облегчить его положение.

   - Вы же знаете, что Чак Крейвен находится в отделении, где сидят особо опасные больные.

   - И это говорит доктор, - с укоризной сказал Дюпон. – Ну, как вы можете говорить о больных людях, содержащихся здесь, «сидят»? Ведь это же не тюрьма, а они не заключенные. Они просто больные люди.

   - Когда он совершал все это, он был абсолютно здоров, - парировал доктор.

   - Перестаньте играть словами, доктор. Суд признал его психически невменяемым, поэтому он  здесь.

   - Это ничего не меняет, - затряс головой доктор Клайн. – В отделении, где он содержится, к пациентам не допускаются посетители.

   Жерар улыбнулся милой и дружелюбной улыбкой.

   - Но ведь вы же главврач этой клиники.

   - И что же?

   - Пускать посетителей или не пускать, зависит только от вас, доктор. Больше не от кого.

   Джонатан Клайн почувствовал, как в нем нарастает гнев. Ему не нравился этот француз. Особенно не нравилось то, что в коридоре, за дверью, его ждала целая банда телохранителей. Кто он такой, вообще. Ясное дело, что честные люди не ходят с телохранителями. Наверняка какой-нибудь мафиози или что-то в этом роде. Ну, не на того они напали. У Джонатана Клайна тоже были те, кто сможет за него заступиться, так что запугать его им не удастся. Как только этот седой француз выйдет за дверь, он тут же позвонит в полицию. Как-никак это государственное заведение, в котором содержатся многие преступники.

   Жерар Дюпон пока не пытался ни угрожать, ни запугивать, но Клайн не обольщался. Он знал таких людей, они милы и дружелюбны лишь до тех пор, пока все идет так, как надо им. Но стоило им понять, что уговоры здесь не действуют, то все, они менялись в корне.

   Клайн выпрямился, и на его лице появилось отчужденность. Говоря о его должности, француз явно на что-то намекал.

   - Что вы хотите сказать? – спросил он холодным тоном.

   - Только лишь то, что в ваших силах сделать небольшое исключение.

   - И почему это я должен делать кому-то исключение? – Глаза доктора сузились, и враждебность усилилась.

   - Почему бы и нет? Вот вы говорите, что Чак опасный преступник. Но, ведь с момента его ареста прошло уже семь лет. За все то время, какое он провел здесь, про него кто-нибудь вспомнил? Я имею в виду из властей? Полиция, секретные службы? Кто-нибудь им интересовался?

   Во взгляде доктора появилась неуверенность.

   - К чему вы клоните?

   - К тому, что будь это такой уж важный и опасный преступник, им бы, время от времени, интересовались власти. Ведь так?

   - Я сейчас вызову охрану, - сказал доктор.

   Жерар поморщился.

   - Ну, зачем же охрану, доктор. Я же не совершаю ничего противозаконного. Просто я хочу повидать одного вашего пациента, проведать его, так сказать, побеспокоиться о его здоровье. Разве ж это преступление?

   - А я вам уже сказал, что к этому пациенту не допускаются посетители.

   - Именно поэтому я и пришел к вам. Этот вопрос  я и хотел обсудить.

   Говоря это, Жерар извлек из кармана банковский чек и, положив его на стол, придвинул к доктору.

   - Что это?

   Доктор посмотрел на этот чек так, словно это было что-то, способное его укусить.

   - Прочтите.

   - Вы пытаетесь дать мне взятку?

   Жерар снисходительно улыбнулся.

   - Что вы, доктор, какую взятку? Вы посмотрите на сумму, какая же это взятка.

   Доктор Клайн взглянул на цифру на чеке, и невольно побледнел. Засунув руку за ворот рубашки, он оттянул его, словно испытывая удушье.

   - Вы… - выдавил он из себя, но больше ничего не смог произнести.

   - Не бойтесь, это никакая не провокация, никто не снимает вас на камеру. Все, что мне нужно, это свидание с больным, и его история болезни. Так что же вы скажете, доктор?

   Некоторое время они смотрели друг другу в глаза, и молчали.

2

   Жерар Дюпон и неразлучный с ним Александр шли за доктором Клайном по больничному коридору. На лице Дюпона было самодовольное выражение. Александр же, напротив, чувствовал себя идиотом. Познакомившись вкратце с историей болезни Чака Крейвена, он пришел к выводу, что от этого человека не будет им никакого прока. Да и можно ли вообще назвать человеком, впавшего в детство бандита и убийцу, который много лет исполнял самые грязные дела, работая на наркоторговца. И потом, что это даст? Что если вся эта история с человекоподобным роботом просто миф, и его никогда просто не существовало? Но даже если он и был, что тогда? Неужели же Дюпон всерьез рассчитывает что-либо вытянуть у душевнобольного идиота, из которого ничего не смогли вытянуть правительственные агенты.

   Двое дюжих санитаров сопровождали французов. Оба они выглядели весьма массивными, сильными, но неуклюжими. Профессиональным взглядом Александр сразу же оценил, что такие противники опасны в ближнем бою, но уязвимы на расстоянии.

   Остановившись у двери палаты №44, Клайн кивнул санитарам. Те без слов поняли, что от них требуется. Один из охранников извлек из кармана ключи, и отомкнул замок.

   Чак лежал на своей кровати, прижимая к себе медвежонка.

   - Вот, пожалуйста. – Доктор Клайн указал на больного, и шагнул в сторону, уступая место Дюпону.

   С первого же мгновения Жерар испытал разочарование. Чак смотрел на него испуганными и бессмысленными глазами. При виде незнакомых людей он сел на кровати, и прижался к стене.

   - Здравствуй, Чак, - проговорил Жерар.

   Ответом ему был детский взгляд перепуганного Крейвена. Нет, глядя на его лицо, никак нельзя было бы подумать о том, что перед Дюпоном находится опасный преступник и убийца.

ГЛАВА 9

ВТОРОЕ СВИДАНИЕ

1

   В тот же вечер, сидя в президентском номере гостиницы, Жерар предавался глубокому раздумью. Он выглядел подавленным, но Александр, хорошо знавший своего босса, понимал, что это не подавленность, а просто глубокая задумчивость. Верный телохранитель Жерара испытывал какое-то скрытое торжество, ведь он же сразу понял, что это все пустая затея, и жалел о том, что вообще поведал Дюпону историю обо всем  этом. Он совсем не думал, что тот воспримет все это всерьез. Что  и говорить, Чак Крейвен полностью утратил память обо всем, что касалось всего того, что происходило с ним до его ареста.

   - Теперь вы понимаете, какую глупость затеяли? – спросил Александр, сидя напротив босса, и думая лишь о том, чтобы убраться из этой страны обратно во Францию.

   Жерар метнул на Александра взгляд, словно хотел сказать; «Ты в этом уверен?» И этот взгляд не понравился Александру, совсем не понравился.

   - Ты как-то обмолвился, что лицо  того киборга было будто бы скопировано с какого-то агента ФБР? – спросил Жерар.

   Александр пожал плечами. Честно говоря, он об этом почти не помнил.

   - Что с того?  

   - Надо найти его.

   - Да что вы такое говорите! – взорвался  Александр. – Вы вообще понимаете, куда лезете?

   - Не кричи на меня, - строго, и с затаенной угрозой сказал Дюпон.

   - Вы что же, хотите перейти дорогу американским спецслужбам? Да они же нас просто-напросто уничтожат. Сотрут в порошок.

   - Я вовсе не собираюсь переходить им дорогу, - возразил Дюпон. – Они сами отказались от Крейвена. Он обречен прозябать в этой психушке до конца своих дней, пока не сгниет совсем.

   - И что же?

   - Я подумал о том, что, можно попробовать вышибить клин клином. Применить метод, так сказать, шоковой терапии.

   Александр во все глаза смотрел на своего босса.

   - Шоковой терапии? О чем вы говорите?

   - Подумай сам.

   Внезапно до Александра дошло. 

   - Вы хотите попробовать вернуть ему память? Но каким образом?

   - Неужели не догадываешься? – Жерар хитро смотрел на Александра.

   Тот вскочил с места.

   - Ну, это знаете ли… Вы переходите все границы? Так нельзя! Вы же можете просто убить его! И вы полагаете, что ваши гестаповские методы вернут ему память.

   Жерар кивнул.

   - Возможно. Но я думал о другом варианте. И сядь, я не для того тебя нанимал, чтобы ты размахивал тут своими руками, и повышал на меня голос.

   Александр, сделав над собой усилие, заставил себя сесть.

   - Какой другой вариант? – спросил он.

   Жерар посмотрел куда-то под потолок.

   - Я подумал о том, что, может быть, он вообще не псих.

   - Не псих, это точно, - согласился Александр. – Он впал в детство, но весьма смирный, и спокойный.

   - Я имею в виду, что он вообще не сумасшедший.

   - То есть? – Александр устремил взгляд на Дюпона.

   - А то и есть. Не может ли быть того, что он просто притворяется.

   Александр усмехнулся, уж слишком наивным было подозрение Жерара.

   - Вы хотите сказать, что он притворяется уже в течение семи лет, и ни один профессор не смог его раскусить? Бросьте, неужели вы сами в это верите? Для этого ему нужно быть ну очень уж хорошим актером, даже гением актерского мастерства.

   Жерар лениво передернул плечами.

   - Кто знает.

   Он подумал, и повторил:

   - Кто знает.

2

   Они снова были в психиатрической клинике. Человек в сером костюме, который пришел с ними, почти все время молчал и хмурился. Почему-то он вызывал у Александра какую-то неприязнь. И дело здесь было вовсе не в его заурядной внешности. Может быть, сама молчаливость этого человека вызывала у него антипатию.

   Но больше всего Александр жалел о том, что согласился участвовать в этом безумие. Все здесь казалось неправдоподобным и внушало чувство опасности. Во-первых, в этот раз с ними не было санитаров. Вместо них Дюпона и Александра сопровождали двое охранников, которых привез с собой из Франции Жерар, и которые подчинялись непосредственно Александру. Бог знает, какие деньги Дюпон уплатил главврачу этой клиники, но тот позволил им действовать одним, без присутствия медперсонала. Александр с ужасом подумал о том, что же творится в мире, если за деньги возможно даже такое. Если даже в клинику для душевнобольных могут войти какие угодно люди, и к какому угодно пациенту…  

   Вот и палата №44. Александр попытался представить себе, что произойдет с Крейвеном, если он действительно душевнобольной, а вовсе не симулянт, как это предполагает Жерар Дюпон. Да у него может произойти разрыв сердца.  

   Они остановились возле двери, и Александр, которому доктор Клайн лично вручил ключи, открыл дверь.

   Чак Крейвен сидел на своей кровати, покачиваясь взад и вперед, прижимая к своей груди неразлучного медвежонка, и что-то тихо напевая про себя. Как всегда, при появлении чужих людей, он замер, и насторожился.

   В палату вошли двое; Жерар Дюпон и Александр. Двое телохранителей остановились в дверях, готовые в любой момент броситься на помощь своему боссу, если тому будет что-то угрожать. Что касается человека в сером, то он остался в коридоре, невидимый Чаку.  

   - Здравствуй, Чаки, - ласково проговорил Дюпон, как можно приветливее улыбаясь больному. – Ты меня помнишь? Несколько дней назад я уже приходил к тебе.

   Чак заморгал глазами, и ничего не ответил. Он лишь бросил напуганный взгляд на стоящих в дверях незнакомых ему людей.

   - Не бойся, Чаки, эти люди не причинят тебе вреда, - успокаивающе произнес Дюпон, увидев, куда смотрит Чак. – Я просто хочу с тобой поговорить. Можно?

   - Чаки не хочет говорить, - плаксивым тоном произнес Крейвен.

   - Почему же? – удивился Дюпон. – А я принес тебе гостинец.

   И он указал на пакет с фруктами, который держал в руках.

ГЛАВА 10

ОН ВЕРНУЛСЯ!

1

   Вид пакета с фруктами оказал на Чака такое же воздействие, как и на маленького ребенка. В мутных глазах ясно проявилось желание получить пакет.

   - Ну, вот и хорошо, - сказал Жерар, передавая пакет Чаку. Тот жадно схватил его, и сразу же запустил внутрь  руку.

   - Тебе здесь, наверное, плохо? – спросил заботливый Дюпон.

   Чак, чуть помедлив, кивнул. Он извлек из пакета яблоко, и впился в него зубами.

   - А где тебе было хорошо? Раньше, до того, как ты попал сюда?

   На лице Чака отразилось усилие, словно он безуспешно пытался вспомнить что-то давно забытое.

   - Я не помню, - признался он, и принялся жевать яблоко,  не переставая при этом смотреть на Жерара.

   - А что ты помнишь?

   - Я помню решетки, - после некоторого раздумья ответил он, и стал описывать камеру, в которой его держали сразу же после ареста.

   - А ты не помнишь того человека,  с которым ты был накануне?

   - Человека? – В глазах Чака появилась непонимание.

   - Ты не помнишь, что было накануне? Того механического человека, который в тебя стрелял?

   Взгляд  Чака переменился, в нем появилось отчуждение.

   - Меня об этом уже много-много раз спрашивали, - сказал он возмущенным детским голосом.

   - Спрашивали?

   - Да. И доктор, и другие люди.

   - Какие люди? – Жерар задавал вопросы, но в уме его постоянно вертелась одна и та же мысль; притворяется ли этот человек или же он действительно ничего не помнит, утратив свой разум.

   - Люди в форме, в костюмах, и в белых халатах, таких же, как и у доктора. Но Чаки ничего не знает!

   Последнюю фразу Чак почти выкрикнул, отстраняясь от Дюпона, но не выпуская при этом мешка с подарками.

   Дюпон понял, что тот теряет над собой контроль, понял так же и то, что Чаку уже смертельно надоели все эти вопросы. Каждый, кто приходил к нему, спрашивал его всегда одно и тоже.  

   Жерар успокаивающе протянул руку, желая его успокоить.

   - Тише, тише, - проговорил он. – Хорошо, я больше не буду об этом спрашивать. Ладно.

   Чак успокоился. Жерар прошелся по небольшой одиночной палате, больше похожей на тюремную камеру, и подошел к окну. Несколько мгновений он смотрел сквозь решетки.

   - Чаки, ты любишь смотреть в окно? – внезапно спросил он.

   Чак удивился такой перемене темы разговора, но ответил:

   - Да, люблю.

   - А что тебе здесь больше нравится? Какой вид?

   Впрочем, какой уж тут вид, в этом Дюпон явно переборщил. Окно палаты-камеры было расположено очень высоко, и единственное, что там можно было разглядеть, это клочок неба.  

   Однако, заинтригованный, Чак шагнул к окну.

   - Я люблю смотреть на вон те крыши. – Чак указал куда-то рукой, и на мгновение повернулся спиной к Дюпону. В то же мгновение тот обернулся, и сделал знак одному из телохранителей, который, в свою очередь, сделал знак человеку, стоявшему в коридоре.

2

   Медленным, но пружинистым шагом, из-за двери вышел человек в сером костюме, и двинулся к Чаку. Тот продолжал стоять спиной к двери, и указывал в окно.

   Человек сделал всего два шага, и теперь стоял прямо возле Чака. Протянув руку, он положил ее на плечо ребенка в теле взрослого мужчины. Чак обернулся, и его глаза встретились с взглядом человека, стоявшего за его спиной.

   Всего лишь одно мгновение они смотрели друг другу в глаза, но этого мгновения хватило, чтобы из глаз Чака исчезло детское выражение. Инстинктивно он отпрянул, словно увидел змею, и в его глазах отразился ужас.

   Александр, наблюдавший за всем этим, стоя возле самой двери, подумал о том, что сейчас этот душевнобольной бывший культурист либо упадет в обморок, либо у него случится разрыв сердца, либо, что еще больше вероятно, грохнется на пол, и начнет биться в конвульсиях. Он заранее представил себе это отвратительное зрелище, представил переполох, какой это вызовет в больнице и, несмотря на все предосторожности Дюпона, сюда сбегутся санитары.

   Чак издал горлом какой-то нечленораздельный звук, больше всего похожий на карканье. Он уперся спиной в стену и, поняв, что  дальше отступать некуда, вдруг метнул в человека пакет с фруктами и медвежонка.

   Человек в сером небрежным движением руки отбил все это и, не отводя своего взгляда от глаз Чака, сделал еще один шаг к нему.

   Лишь один только Жерар, стоящий напротив человека, смог увидеть взгляд, которым тот смотрел на Чака. Это был взгляд холодной решительности, взгляд убийцы.

   Чак метнулся в угол, и тут к нему вернулся дар речи.

   - Уберите от меня ЭТО! – закричал он. – Уберите от меня ЭТО!  

   Никто не сделал ни малейшего движения, лишь молча продолжали наблюдать за событиями. В глазах охранников была настороженность, в глазах Александра ужас, а во взгляде Жерара Дюпона была заинтересованность, словно он наблюдал за каким-то интересным спектаклем.

   Чак метнул по сторонам затравленный взгляд, словно  ища помощи, и Жерар увидел, что в этом взгляде уже не было ничего детского. 

   Человек, каким-то механическим движением, повернулся следом за Чаком.

   - Этого не может быть! – выкрикнул тот. – Тебя уничтожили! Ты мертв!

   Человек замер, продолжая пристально смотреть на Чака. Замер и Чак, прижимаясь спиной к стене. Несколько мгновений в палате воцарилась абсолютная тишина, затем Чак медленно выдавил из себя:

   - Дэвид!

   И тогда произошло нечто неожиданное для него. Человек, которого он назвал Дэвидом, вдруг слегка улыбнулся и, повернув голову, победоносно глянул на Дюпона. Затем он снова повернулся к Чаку.

   - Ты знаешь, кто я? – вкрадчивым тоном спросил он.

   Чак снова метнул взгляд по сторонам.

   - Что здесь происходит? – тихим, почти осипшим голосом произнес он. – Откуда вы его взяли?

   - Я вижу, ты меня узнал, - проговорил человек.

   - Дэвид, - снова повторил Чак это имя.

   На губах человека снова мелькнула улыбка. Он сделал движение вперед, и Чак всем своим телом вжался в стену, понимая, что всякое сопротивление бесполезно.

   - Только меня зовут вовсе не Дэвид, - сказал человек. – Мое имя Дон Слейден, и я агент ФБР. А для тебя мистер Слейден, понятно?

   В палате воцарилась тишина. Было забавно наблюдать за выражением лица Чака, столько на нем отразилось разных чувств и эмоций.

   Дон Слейден обернулся к Жерару, и победоносно сказал:

   - Все.

ГЛАВА 11

ИЛИ ТЫ С НАМИ, ИЛИ НЕТ

1

   Жерар Дюпон улыбался. Он подмигнул Александру, и сказал, обращаясь к Чаку.

   - Что ж, именно на это я и надеялся.

   Он покачал головой.

   - Однако ловко все это. Просто слов нет. Семь лет, да, Александр?

   - Семь лет, - потрясенно подтвердил верный телохранитель.

   Дон Слейден отошел от Чака, и встал у противоположной стены. Дюпон наблюдал за Чаком. Перед ним уже не был ребенок в теле взрослого мужчины. А был пожилой мужчина, преждевременно постаревший, за годы, проведенные в психиатрической клинике. Лицо измученное, страдающее. Ничего, кроме жалости и сочувствия, этот человек не вызывал.

   - Не похож ты на ребенка, да еще и потерявшего память, - сказал Жерар.

   Чак был потрясен. Он не сводил глаз со Слейдена, несмотря на то, что тот, казалось, полностью утратил к нему интерес. Потом он медленно обвел взглядом всех присутствующих, как бы запоминая или пытаясь понять, кто же они такие. Он ничего не говорил, и лишь пытался перевести дыхание.

   - Как я понимаю, никакого провала в памяти, никакой амнезии у тебя нет, и не было, - сказал Жерар. – И то, что ты впал в детство, есть всего лишь притворство. Невероятно.  

   Жерар покачал головой.

   - Это какими же надо обладать актерскими способностями, какой силой волей. Я восхищен. Честно, восхищен, и снимаю перед тобой шляпу. Хотя, если признаться, я даже не могу представить, как ты все это выдержал.

2

   Жерар Дюпон указал рукою на кровать Чака.

   - Садись, Чаки, нам нужно поговорить. И разговор этот будет очень серьезным. Садись.

   Чак оторвался от стенки, и осторожно, не спуская опасливого взгляда со Слейдена, сел на кровать.

   - Замечательно, - удовлетворенно проговорил Жерар.

   Тотчас один из телохранителей подал ему складной стул, который был припасен заранее. Жерар поставил его напротив кровати Чака, и сел. Он не торопил, давая Чаку возможность собраться с мыслями. Тот сидел на кровати, и  хлопал глазами. Потом поднял руку, и провел ею по волосам, словно приглаживая их.  

   - Кто вы? – тихо произнес он.

   - Уже лучше, - удовлетворенно кивнул Жерар. – Что ж, давай знакомиться. Меня зовут Жерар Дюпон. Впрочем, я тебе представлялся еще во время нашего первого свидания. Я бизнесмен, занимаюсь торговлей автомобилями. Хотя, и не только этим. Моя профессия – делать деньги.

   Чак молчал. Возможно, годы, что он провел здесь, действительно сказались на его умственных способностях, а, может быть, ему было просто тяжело собраться с мыслями.

   Жерар полуобернулся, и указал рукой на Александра.

   - Это Александр, - представил он. – Начальник моей личной охраны. А это, - он указал на телохранителей. – Его подчиненные.

   Чак бросил взгляд на Слейдена, стоявшего в стороне, и прислонившемуся спиной к стене.

   - Кто это?

   - Тебе бы следовало это лучше знать, - ответил Жерар. – Ведь это именно его внешность вы использовали для создания человекоподобного робота.

   При последних словах Чак с легким изумлением глянул на Жерара.

   - Ну, - сказал Жерар, продолжая дружелюбно улыбаться. – Судя по всему, все эти хлопоты были не зря.

   - Что вы от меня хотите?

   Чак смотрел куда-то в сторону, так, словно  ему было все совершенно безразлично. Но Жерар знал, что это не так.

3

   - Ты знаешь, зачем мы здесь. – Дюпон машинальным жестом полез в карман, чтобы извлечь из него сигару. Повертев ее в руке, он убрал ее обратно. Затем он принял важный вид, и победоносно посмотрел на Чака.

   - Итак, значит, все это правда. Как бы это все невероятно не звучало, но все это правда. Вся эта история. Значит, был  и робот, было и все то, что написано в газетах. И, судя по твоей реакции на Дона, мы даже знаем, как он выглядел. Мы хотим знать все подробности.

   - Я ничего не знаю, - сказал Чак, не поднимая глаз.

   Дюпон вздохнул.

   - Послушай, Чак, все мы теперь  знаем всю правду о тебе. Мы знаем, что ты не сумасшедший. А если об этом узнает кто-нибудь еще, то ты сядешь на электрический стул. Тебе это нужно? После стольких лет? Стоило ли так страдать, чтобы теперь сесть на электрический стул?

   - Вы работаете на правительство?

   - Нет. – Жерар покачал головой. – Я работаю на самого себя.

   Чак воззрился на француза.

   - Тогда зачем вам все это?

   - Я же тебе сказал, я – бизнесмен, моя цель – делать деньги.

   Но, похоже, что Чак действительно  не понимал.

   - Нам нужно твое сотрудничество.

   Казалось, Чак испытывает иронию.

   - Если я не рассказал ничего властям, то почему вы решили, что я расскажу все это какому-то французу?

   - А у тебя нет выбора, - мягко, но твердо сказал Жерар. – Дело обстоит так. Кроме нас, здесь собравшихся, никто не знает о том, что сейчас здесь произошло. Здесь нет скрытых камер, никто не наблюдает сейчас за нами, не пишет разговор. Все это только между нами. Если ты откажешься с нами сотрудничать, то я вынужден буду сообщить о том, что здесь произошло. Притворяться ты уже больше не сможешь, и тебя сдадут властям. Что ждет тебя в этом случае, я уже сказал, да ты и сам это знаешь. Но, если ты будешь с нами, я сделаю так, что ты выйдешь на свободу.

   Чак вскинул голову, и посмотрел на Жерара издевательски-насмешливо.

   - Выйду на свободу? Да вы что, издеваетесь надо мной? Меня никто отсюда не выпустит. Власти не допустят этого.

   - Власти о тебе уже давно забыли.

   - Как это?

   - Тебя поместили сюда только потому, что они махнули на тебя рукой. На  тебя, и вообще на все это дело. Его давно рассекретили, и это стало чем-то вроде байки о летающей тарелке, разбившейся в 47-ом году. Но твои преступления остались. А поскольку ты признан невменяемым, то и суда над тобой не было.

ГЛАВА 12

РАЗМЫШЛЕНИЯ АЛЕКСАНДРА

1

   Чак погрузился в раздумье. Вероятно, ему нелегко было поверить во все это, нелегко было принять решение. Но, нечто подобное испытывал и Жерар. Охватившее было его торжество, постепенно сменялось опасением, что они тянут пустышку. Чак мог отказаться сотрудничать, а мог и согласиться. Но, что он знал обо всем этом? Может быть, его знания равны нулю или почти нулю. Александр же предупреждал, что Чак был всего лишь исполнителем. И все же Жерар Дюпон не терял надежды.

   - Решай, Чак. Если ты будешь с нами, ты получишь свободу и, возможно, станешь миллионером.

   - Даже так? – усмехнулся Чак, по всей видимости, совершенно не веря словам Жерара.

   - Да, даже так, - подтвердил Дюпон. – Я говорю это тебе совершенно искренне.

   - Каким образом вы вернете мне свободу? Я не вижу в этом ни малейшего шанса.

   - Очень просто. Поскольку ты числишься здесь как душевнобольной, как пациент этой психиатрической лечебницы, я оформлю на тебя опекунство.

   - Что?

   Чак непонимающе вскинул брови.

   - Опекунство. То есть, возьму тебя на поруки. Ты не буйный, совершенно спокойный, я берусь взять поручительство над тобой.

   - Разве такое возможно?

   - За деньги все возможно. Итак, тебе решать.

   Чак снова погрузился в размышленье. Уж слишком мягко стелет этот француз. А, с другой стороны, Чак не имел ни малейшего представления о том, что творится сейчас в мире. Сколько он сказал, этот Дюпон, семь лет. Гм, Чаку показалось, что прошло минимум двадцать. Для него время тянулось гораздо медленнее.

   - А что вы хотите знать? – спросил он. Если это действительно шанс выйти на свободу, то он воспользуется им. Нельзя его упускать. Вот только что если это все подстава?

   - Я хочу знать все, - сказал Дюпон. – Что он из себя представлял, как работал, все подробности.

   Чак почувствовал разочарование.

   - Боюсь, что вы не много выиграете от моего согласия, - признался он. – Я не являюсь его создателем, и разработчиком.  Вы что, всерьез думаете, что можно такое создать одному человеку?

   Нет, Жерар так не думал. Но что-то ему подсказывало, что все это не напрасно. Его профессиональное чутье говорило, что он на верном пути. Он внимательно смотрел на Чака. Нет, он определенно что-то знает. Не зря же с ним возились столько времени спецслужбы. Чего-то они хотели от него добиться, и не смогли этого сделать лишь потому, что поверили в безумие Чака. Да и источники Жерара говорили о том же. Нет, определенно, этот человек ключ ко всему.

   - Я думаю, что ты просто чего-то недоговариваешь, - произнес он. – Ты знаешь гораздо больше, чем говоришь. Так что же, ты принимаешь условия сделки.

   - С одним условием, - сказал Чак, после очередного раздумья.

   - Каким же?

   - Сперва свобода, а потом я заговорю. Я расскажу вам все, что знаю.

   - Договорились. – Жерар был удовлетворен.

   Но Чак не тешил себя несбыточными надеждами. Вполне возможно, что это всего лишь комедия. Его могут просто использовать, а потом убрать, как лишнего свидетеля. И уж конечно, никаких миллионов он не получит. Об этом нечего было и думать.

   Но  что сейчас значили для Чака какие-то миллионы, когда речь шла просто о свободе. Этот Дюпон не мог и представить себе, что это слово для него значило.

2

   Жерар Дюпон со свитой покинули клинику. На стоянке был припаркован огромный черный Кадиллак-лимузин, который свободно мог вместить их всех. В машине  поджидал шофер. Жерар, Александр, Слейден и один из телохранителей сели назад, а второй телохранитель разместился на переднем сиденье рядом с водителем.

   Настроение Дюпона было приподнятым, казалось, он еле сдерживается, чтобы не запеть. Александр же напротив, хмурился, и бросал на своего босса недовольные взгляды. Ему совсем не нравилось, что тот творил. Это же откровенное преступление. Если власти узнают об этом, у них  у всех будут огромные неприятности. Да он и вовсе не понимал, что происходит, и как все происходящее вообще могло произойти. Было невероятным то, что их вообще допустили в палату к Крейвену. Да еще и всей толпой, без медперсонала. Да ведь это прямое нарушение всех правил и порядков. Это подсудное дело, и как вообще Джонатан Клайн на это пошел. У них во Франции такое даже и представить нельзя. Главврач просто сразу же под суд бы угодил. Но здесь, в Америке… О, небеса. Неужели же деньги тут решают все? Если так, то он, Александр, не желает здесь не только жить, но и вообще оставаться надолго.

   Просто представить себе страшно, что будет, если деньги начнут решать все. Что будет с миром, где каждый, владеющий большими деньгами, может преспокойно нарушать любой закон, по своему желанию проникать в любую государственную тайну, в любое государственное учреждение, будь то хоть тюрьма, хоть клиника для душевнобольных. Это ненормально. Более того, это просто противоестественно. И неужели же закон тут не может ничего предпринять, и воспрепятствовать этому?

   Деньги, это конечно, хорошо, он бы и сам был бы не против иметь их как можно больше. Но деньги не должны ставить человека над законом, не должны позволять ему создавать свои собственные законы, или поворачивать уже существующие под себя, заставлять их работать на свои интересы. Деньги должны давать возможность приобретать человеку любые материальные блага, но никак не делать его неприкосновенным, не давать ему власть над другими людьми, и уж тем более над правительством. Иначе получится, что тот, кто владеет деньгами, тот и есть правитель и властитель.

   А то, как Дюпон поступил с этим Чаком Крейвеном, это вообще шокировало Александра. А уж каким это было шоком для Чака. Да, Александр вынужден признать, что то, что произошло вслед за этим, было для него полностью неожиданным. Он и сам не верил в эту сказку про терминатора, и уж, конечно же, сам факт, что Чак заговорил, и оказался отнюдь не душевнобольным, стало для Александра большим потрясением, чем появление Дона Слейдена для Чака. Выходит, что тот человекоподобный робот действительно существовал. И, по какому-то невероятному стечению обстоятельств, его внешность была скопирована с внешности этого Слейдена.

   И обо всем этом ему поведал один из его знакомых агентов ФБР, который лично знал Слейдена, ведь и он тоже являлся, а быть может, и до сих пор является, агентом ФБР.

   Но возмущало Александра другое.

   А что было бы, если бы Чак не притворялся, а действительно был бы больным. Тогда появление Слейдена нанесло бы непоправимый вред его здоровью или даже, вполне возможно,  могло убить его.

   Или… Или такого бы и вовсе не случилось? В том случае, если бы вся эта история была вымыслом, то и появление Слейдена не произвело бы на Чака никакого впечатления. А если Чак действительно впал в детство, и ничего не помнил, то опять же, эффект был бы нулевым. Или же это возвратило бы память. Господи, да он же все рассчитал, подумал Александр, поглядывая на своего босса. Все, до последнего шага.

ГЛАВА 13

ДОН СЛЕЙДЕН

1

   Кивком головы Жерар Дюпон сделал знак водителю ехать. Тот завел двигатель, и начал медленно выворачивать со стоянки. Учитывая размеры лимузина, это сделать было не очень-то  легко.

   Довольный, и даже самодовольный, Жерар посмотрел на Слейдена, сидевшего в углу сиденья, и погруженного в какие-то свои размышления, и сказал:

   - Ну, молодой человек, а какова твоя история?

   Тот повернул голову к Жерару, и в его глазах отразилось недоумение. Что подразумевал этот француз?

   - Я имею в виду, а как ты сам оказался во всей этой истории, и что ты о ней знаешь?

   Дон Слейден сдвинул брови, словно вопрос Жерара ему совсем не понравился или показался нетактичным.  

   - Гм, да я, собственно говоря, вообще не имею к этому никакого отношения. Вернее, попал в нее совершенно случайно, сам не подозревая этого.

   - Как так?

   - Да вот так. Когда в Лос-Анджелесе начался весь этот переполох, я только-только закончил спецшколу, и поступил в ФБР. Я и предположить не мог тогда, что где-то в городе бродит какой-то киборг или уж не знаю кто, с внешностью, как две капли воды, похожей на меня. И вот, в один прекрасный день, я увидел по телевизору свою собственную фотографию, и объявление о том, что разыскивается опасный убийца.

   Жерар ухмыльнулся.

   - Наверное, забавно было узнать о себе такое.

   - Ничего забавного, - возразил несколько раздраженным тоном Слейден. – Само собой, понятно, это объявление увидел не только я. Да и в наше управление поступила эта информация. А так как я был в то время едва ли не самым молодым сотрудником, то и многие из агентов поверили в эту информацию. Поверило и мое начальство. Меня посадили под арест.

   - А вот это уже совсем не так забавно, - признал Дюпон.

   - Еще бы! Такое не забывается. Я, конечно же, пытался доказать свою невиновность, но из этого вышло мало толка. Не знаю, чем бы все это закончилось для меня, если бы через несколько дней не пришло сообщение о том, что человек с моей внешностью убит в перестрелке в одном из баров Лос-Анджелеса.

2

   Александр, сидевший напротив Слейдена и Дюпона, и слушал рассказ агента ФБР. И чем больше он слушал, тем нелепее ему все это казалось. Все это смахивало на какой-то бред или, в лучшем случае, на водевиль.

   - Что ты почувствовал, когда тебе сообщили эти сведения.

   - Что почувствовал? Я испытал какое-то внутреннее тайное злорадство по этому поводу и, одновременно, конечно же, облегчение. Поскольку это был не я, и этот не я мертв, то подозрения с меня должны были быть сняты. Так оно, собственно говоря, и произошло. Меня выпустили из-под стражи, полностью оправданным, и восстановили в должности.

   Слейден замолчал, и Жерар с интересом покосился на него.

   - Полагаю, что это еще не все?

   - Не все, - нехотя согласился Слейден, и, понимая, что Жерар ждет продолжения, сказал:

   - Я затребовал, чтобы мне сообщили, кто был этот убитый, похожий на меня. Тогда началось что-то странное.  Какие-то недоговорки, недомолвки. Я решил поехать сам на место преступления, и посмотреть на тело. Так как я являлся агентом ФБР, то попасть в морг не составило для меня особого труда. Увидев меня, патологоанатомы пришли в ужас. Они решили, что это воскрес мертвый. Когда они поняли, что я – это не он, они показали мне тело.

   Жерар невольно подался вперед, поближе к Слейдену, словно боясь пропустить что-нибудь важное. Дон, казалось, ничего не заметил, и продолжал рассказывать.

   - То, что я увидел, меня потрясло. Внешне труп был человеком, более того, его лицо было как две капли воды похоже на мое собственное.

   Слейден поежился.

   - Это жуткое ощущение, видеть мертвое тело, имеющее твои собственные черты лица.

   Дон на мгновение замолчал.

   - Признаюсь, в то время я был шокирован. Будучи едва ли не самым молодым сотрудником, я видел не так уж много трупов, чтобы к этому привыкнуть. Вид мертвого человека действовал на меня не лучшим образом. Тем более, видеть своего двойника. Мне казалось, будто бы я вижу свою собственную смерть. Но самое странное оказалось впереди. Патологоанатомы спросили меня, вижу ли я что-нибудь необычное. Великий Боже, да одно то, что убитый имел мои собственные черты, это уже было необычно.

   - Надо полагать, - признал Жерар, внимательно разглядывая лицо Слейдена, словно пытаясь себе представить человекоподобного робота, семь лет назад терроризирующего Лос-Анджелес.

   - Труп был весь изрешечен пулями. Просто весь. На его теле не осталось ни одного живого места. Неповрежденным оставалось только лицо. Пока я его рассматривал, один из патологоанатомов раскрыл грудь «трупа». Вот тогда для меня наступило настоящее потрясение. Внутри были не человеческие кости, а их имитация. Кости переплетались с проводами, и вообще, все говорило о том, что передо мной лежал не человек, а машина, человекоподобный робот. Но тело-то было человеческим. Оно не было имитацией.

   Александр, слушавший до этого времени несколько рассеяно, теперь тоже начал испытывать интерес. Такое действительно не каждый день услышишь.

   - Вот с этого момента, попрошу подробней, - попросил Жерар.

   - В первое мгновение я решил, будто бы я сплю, или все это вижу в кино. Я никак не мог предположить, что увижу когда-нибудь такое в жизни. Как любой здравомыслящий человек я способен отличать реальную жизнь от иллюзии. Я стал расспрашивать патологоанатомов о том, что это такое, но они этого не знали. Они тоже полагали, что перед ними человекоподобный робот, но полностью деактивированный. Все его грудные кости были раздроблены пулями, а там, где у человека находится сердце, был странный механизм, нечто вроде моторчика или аккумулятора. Разобрать толком было трудно, так как он был поврежден пулями. Само собой, никаких внутренних органов у этого существа, если оно, конечно, являлось существом, не было.

   Жерар взволновался. Слова Слейдена служили ему доказательством того, что киборг, терминатор, робот или кто-либо еще, существовал на самом деле. От волнения у Дюпона на лбу выступила испарина. Десятки планов кружились у него в голове. Одновременно он ощутил, что у него усиливается сердцебиение. Это немного напугало его. Вот только сердечного приступа мне не хватало, подумал он.

ГЛАВА 14

ДАЛЬНЕЙШИЕ ПЛАНЫ

1

   Дон Слейден поправил руками лацканы своего пиджака, и бросил задумчивый взгляд на Александра. Тот, перехватив этот взгляд, вдруг понял, что Слейден не доверяет ему, так же как он сам не доверяет Слейдену.

   - Собственно говоря, на этом все, - закончил он.

   - Как все? – не понял Жерар, и посмотрел на Слейдена таким взглядом, словно хотел спросить его, не шутит ли он. Дюпон только приготовился услышать самое интересное, полагая, что все сказанное было лишь вступлением перед настоящей историей.

   - А вот так, все. – Слегка развел руками Слейден.

   - А что же было дальше?

   - Дальше я ушел, чтобы переговорить с начальством, а на следующий день это дело засекретили. Останки этого робота мне больше не показали, и меня лишили доступа к ним. Собственно, этим для меня все и закончилось. Ни о Чаке Крейвене, ни о том, кто создал этого робота, я ничего не слышал. Через несколько лет я об этой истории начисто забыл. Лишь несколько дней назад ко мне заявились вы, и напомнили мне о моем двойнике, о котором я совершенно успел забыть.

   Жерар посмотрел куда-то в сторону, на проносящиеся мимо них дома.

   - Хорошенькое дело, - процедил он. – Одни недомолвки, одни рассказы без малейших доказательств.

   Дон Слейден приосанился, принял важный вид, и высокомерно посмотрел на Дюпона. Александр заметил это, и насторожился.

   - Что ж, - произнес Слейден, не спуская своего взгляда с Жерара. – Теперь, по крайней мере, мы знаем одно. Этот робот на самом деле существовал, и есть человек, который может нам все об этом рассказать. Теперь нам необходимо выяснить, что же мы будем делать дальше.

2

   Последняя фраза была произнесена каким-то заговорщическим тоном, и Александр мог бы поклясться, что в голосе Слейдена прозвучала угроза.

   Очевидно, та же самая мысль пришла в голову и Жерару Дюпону, потому что он вдруг резко повернул голову, и посмотрел на сидящего рядом с ним агента ФБР.

   - Да-да, мистер Дюпон, - проговорил Слейден. – Вы знаете, что я агент ФБР, и то, что я сегодня услышал, имеет государственный интерес. Неужели же вы всерьез полагали, что сможете меня использовать, а потом просто сделать ручкой. Я работаю на правительство Соединенных Штатов и, открывшись мне, вы открылись моему правительству. Я не позволю вам вывести этот секрет из страны.

   Жерар переглянулся с Александром. Такого поворота событий он не ожидал. Он не думал, что Слейден так открыто перейдет к шантажу.

   Слейден переводил взгляд с одного француза на другого, и в его глазах была настороженность.

   - Учтите, что убить меня, и безнаказанно избавиться от моего тела вам не удастся. Я успел предупредить агентство, и они знают, где меня искать. Кроме того, я оставил письмо, которое должны будут вскрыть в случае моей смерти. Так что, если со мной что-нибудь случится, вам не поздоровится.

   Жерар качнул головой, у него и в мыслях не было ничего криминального. Однако Слейден заподозрил его в заговоре, и его, собственно говоря, можно было понять. В то же время Жерар почувствовал, что Слейден пытается прижать его к стене. Это было похоже на шантаж, но Дюпон знал, как уладить этот конфликт. Он дружелюбно и понимающе улыбнулся Слейдену.

   - У меня не было на уме не только убивать тебя, но и даже просто оставлять тебя в стороне, - спокойным тоном сказал Жерар.

   - В каком это смысле? – Слейден сузил глаза, и с подозрением посмотрел на француза.

   - Неужели ты всерьез думаешь, что я считаю тебя таким дураком, чтобы использовать тебя, а потом отправить восвояси. И потом, я прекрасно знаю, где работаешь ты, и знаю, что с твоей организацией шутки плохи.

   Слейден слегка расслабился, но напряжение так до конца не ушло из его глаз.

   - Что это за намеки такие? – подозрительно спросил он.

   Жерар сделал неопределенный жест.

   - Я подумал, а зачем вообще кому-нибудь из правительства знать о нас, и о том, что мы здесь собираемся делать. Оно же давным-давно утратило интерес к этому делу.

   Слейден саркастически покачал головой.

   - Я полагаю, что вы никак не хотите осознать, с кем вы имеете дело. Я представитель закона, представитель власти. И то, что вы пытаетесь сделать – это противозаконно.

3

   Жерар секунду помедлил.

   - Скажи, Дон, какая у тебя зарплата?

   - Какое это имеет значение?

   - Самое непосредственное. Ты можешь заработать с нами больше, чем за двадцать лет своей службы.

   - Это что же, попытка меня подкупить? – Слейден насмешливо ухмыльнулся.

   - Почему же, подкупить? Просто это благодарность за твои услуги, и все.

   - Благодарность за то, что я участвовал в этой идиотской комедии?

   - Не только, - возразил Жерар. – Я полагаю, что ты мог бы нам и в дальнейшем оказывать помощь и услуги, в которых мы, наверняка, будем еще нуждаться.

   - Я представитель власти. Я работаю на закон!

   Слейден хотел, чтобы его слова прозвучали властно, но получилось не очень уверенно.

   - Разве ты имеешь какое-то отношение к этому делу? – спросил Жерар, глядя на Дона. – Ведь тебя же и близко не подпускали к нему еще семь лет назад, когда это все случилось.

   На лице Слейдена отразилось сомнение.

   - Зачем тебе упираться? Что ты выгадаешь с того, если разрушишь наши планы? Зачем тебе это нужно, просто из подлости? Я же тебе предлагаю большие деньги. И ты даже не нарушишь закон, не предашь своего правительства. Это дело давно уже рассекретили, и твое правительство потеряло к нему интерес. Ты, наверняка, любишь хорошие спортивные машины. Какой у тебя сейчас автомобиль?

   - Это мое личное дело, - неуверенно произнес Дон Слейден.

   - А все-таки?

   Голос Жерара звучал мягко, абсолютно без нажима, без тайной угрозы.

   - Ну, «ауди-100», - ответил он.

   - Вот видишь. Ну, разве это машина для тебя? Ты, наверняка, предпочел бы «БМВ» или «Порше». Верно? Будь с нами, Дон, и ты получишь гораздо больше, и увидишь много интересного, чего не мог ты себе даже представить.

ГЛАВА 15

ЧАК ВЫХОДИТ НА СВОБОДУ

1

   Дон молчал, но все его лицо выражало задумчивость. Он размышлял над словами Дюпона. А сам факт, что он колеблется, уже говорил о том, что попытка привлечь Слейдена к сотрудничеству, затеяна не напрасно.

   - Как видишь, Дон, все это не имеет никакого отношения к вашему правительству или шпионажу в чью-либо пользу. Фактически, это просто наше личное дело.

   Слейден нахмурился, но в глазах его сверкнула алчность.

   - И что я должен делать? – спросил он, устремив взгляд своих глаз на Жерара.

   - Помоги мне выпустить Чака Крейвена на свободу, - просто и прямо сказал Дюпон. – Помоги мне оформить опекунство над ним. Собственно, я мог бы сделать это и не обращаясь к тебе. Это вполне законно. Но с твоей помощью это будет проще и быстрее.

   Несколько мгновений Слейден неотрывно смотрел на Дюпона, взвешивая  в уме все «за» и «против», затем произнес:

   - Хорошо, но учтите, что переходить закон я не собираюсь.

   - Вот и ладненько, - обрадовался Жерар. – Значит, можно считать, что мы договорились.

   В глубине души Дюпон знал, что Слейден не устоит перед соблазном. С первого взгляда на Дона, Жерар понял, что тот принадлежит к людям, которые любят деньги. А кто, собственно, их не любит? Особенно здесь, в Америке. Да и как их не любить, когда за деньги можно купить все. Все продается, и все покупается. Эту фразу можно смело назвать девизом Америки. Да и сами американцы любят говорить; «В Бога мы веруем, а все остальное – наличными». Разве это не прямое доказательство продажности американского люда. А для самого Жерара Дюпона человечество делилось на две категории, тех, кто продается,  и тех, кто нет. Первых Жерар считал нормальными людьми, вторых сумасшедшими. Когда человек отказывается от денег, это значит, что с ним опасно иметь дело. По счастью, с такими Жерар сталкивался очень редко. Он считал, что все люди продажные, вопрос состоит только в цене.

2

   Жерар и Александр ужинали в гостиничном ресторане. Они сидели за столиком, лицом напротив друг  друга. За соседним столиком сидели двое охранников. Они тоже поглощали ужин, но все время рыскали глазами по сторонам, высматривая возможную опасность, которая бы могла грозить их боссу.

   Жерар Дюпон был в приподнятом настроении, и с живостью поедал устриц, выдавливая их себе в рот. Александр же вяло ковырял вилкой содержимое своей тарелки. У него совсем не было аппетита. Это было связано с тем, что ему совершенно не нравилось то, что делает Жерар. Он уже переступал закон. Один только подкуп Слейдена чего стоил. И вообще, по его мнению, Жерар уж слишком разбрасывался деньгами. А ведь неизвестно даже каков будет результат. Много ли может знать  Чак Крейвен, удастся ли через него выйти на создателей этого чуда будущего. Да и сама возможность взять Крейвена на поруки вызывала у Александра сомнение.

   - Скажите, вы всерьез верите, что сможете оформить над Чаком Крейвеном опекунство? – спросил он.

   Жерар с сожалением оторвался от поглощения устриц, и слегка осоловело посмотрел на начальника своей службы безопасности.

   - Конечно. За деньги, да еще с помощью Слейдена, это можно сделать на раз-два.

   - А вам не кажется, что вы тратите уж слишком большие суммы денег на это дело?

   Жерар равнодушно пожал плечами.

   - Дело требует вложений.

  - Но окупится ли все это? Помнится, еще совсем недавно вы глубоко сожалели, что потеряли пятьдесят тысяч на последнем боксерском матче.

   Жерар посмотрел на Александра так, словно тот не понимал очевидных вещей.

   - Мне не денег жалко, мне за державу обидно.

   Это Александр мог понять. Собственно говоря, он тоже готов был пойти на многое ради того, чтобы его родная страна процветала и была первой.

   - И все же, все равно. Такая огромная трата денег. Неужели же у вас их так много, что вы не боитесь разориться?

   Жерар ткнул вилкой в сторону Александра.

   - А вот это уже не твоя забота, - сказал он. – Мои деньги – это мои деньги. Понятно?

   Александр сделал жест согласия, и спорить не стал. Строго говоря, ему было все равно, на что босс тратит свои деньги. В конце концов, его дело охранять Дюпона, что он, собственно, и делает.

3

   Как и рассчитывал Жерар Дюпон, все прошло гладко, и точно по плану. Чак Крейвен был отдан ему на поруки. Дон Слейден нашел видного и опытного юриста, так что оформление опекунства прошло без сучка, и без задоринки.

   Они выходили из психиатрической клиники вместе. Чак, одетый в просторную, но несколько мешковатую одежду, шел, поддерживаемый за руку Жераром. В левой руке он держал своего неразлучного медвежонка, а на лице было испуганное детское выражение. Александр, шедший рядом и, время от времени, бросавший взгляд на Чака, еле сдерживался, чтобы не рассмеяться. Чаку приходилось продолжать ломать комедию, стоило ему себя выдать, и тогда все могло повернуться по иному.

   Когда они выходили из больничных ворот, Чаку стоило большого труда, чтобы не обернуться, и не бросить последнего взгляда на свою тюрьму. Лишь когда его усадили в лимузин, и ворота клиники остались далеко позади, он облегченно перевел дух, и заметно расслабился.

   Дон Слейден, сидевший напротив Чака, с ехидцей рассмеялся.

   - Я вижу, ты так до последней минуты и не верил, что выйдешь из этой психушки, - сказал он.

   Чак ничего не ответил, но по его лицу было видно, что Дон не ошибается. Он опустил взгляд, и рассмотрел одежду, надетую на нем. Он настолько привык к своей больничной пижаме что, как и заключенный, проведший долгие годы за решеткой, никак не мог поверить, что все уже позади. А Чаку пришлось гораздо хуже, чем любому заключенному, ведь ему же приходилось притворяться сумасшедшим, а это было очень тяжело. Необходимо было колоссальное внутреннее напряжение, чтобы не выдать себя. Он настолько сроднился со своей второй натурой, что просто боялся выходить из нее, боялся выходить из этого образа. Да он и не верил, что все уже позади. Ведь эти люди вызволили его из психиатрической клиники отнюдь не из добродетельности. Им было что-то нужно, и Чак знал, что именно. Словно в ответ на его мысли, Жерар произнес:

   - Ну вот, Чак, как видишь, я сдержал свое слово. Ты вышел на свободу. И теперь твой черед сдержать слово, данное мне.

ГЛАВА 16

ПЕРВЫЙ ДЕНЬ НА СВОБОДЕ

1

   Жерар с любопытством и, одновременно, с сочувствием, смотрел на Чака. Но тот сидел, словно обухом оглушенный. Детское невинное выражение ушло из его глаз, но теперь оно сменилось какой-то пустотой, словно Крейвен никак не мог до сих пор прийти в себя.

   Жерар понимающе кивнул.

   - Да, похоже, тебе нужно время, чтобы оклематься. После всего того, что тебе пришлось вынести…

   Жерар не смог закончить фразы, и лишь покачал головой.

   - Куда мы едем? – выдавил из себя Чак.

   Слова давались ему с трудом, словно после роли маленького мальчика, возвращение в свой разум было для него непосильной задачей.

   - В гостиницу, - ответил Жерар. – Там ты поживешь некоторое время, а там будет видно.

   Будь Чак таким, каким был раньше, он бы уже обдумывал мысль о побеге, о том, как ему избавиться от своих спасителей. Но теперь у него в голове была сплошная каша. Ему едва удавалось собраться с мыслями, чтобы осознать, что происходит. Одно ему было ясно, что его вывезли из клиники, а вот какой будет его дальнейшая судьба, он не имел ни малейшего понятия. И уж, конечно же, он не верил ни одному их слову, никаким обещаниям насчет своего будущего.

   - Какой сегодня день? – спросил он.

   - Двадцать третье марта, - был ему ответ.

   - Какой год?

   Сердце Дюпона, довольно, впрочем, черствое, екнуло при мысли о том, как же должен был страдать Чак, если он не знал даже какой сейчас год на дворе. Удивительно, как после всего этого он был еще способен здраво рассуждать. А что если его память и вправду пострадала? Сможет ли он дать им то, ради чего они все это затеяли?

   - Тысяча девятьсот девяносто девятый. Три перевернутых шестерки, знак сатаны, если ты в это веришь, конечно.

   Чак вскинул взгляд и, не веря, посмотрел на Жерара. Ему показалось, что тот смеется.

   - Семь лет, - тихо произнес он. – Целых семь лет.

   На самом деле же он хотел сказать; всего лишь семь лет. Год, проведенный в клинике для душевнобольных, вполне мог приравняться к трем обычным годам. Чак не знал, радоваться ли ему или плакать. Радоваться ли полученной наконец-то драгоценной свободе, или же убиваться по поводу потерянных лучших лет жизни.

2

   Они подъехали к гостинице, где поселился Жерар, занимавший президентский номер. На меньшее ему не позволяли его амбиции.

   - Вот мы и на месте, Чак, - сказал Жерар, распахивая дверь лимузина, и выбираясь наружу. – Выходи, парень. Президентский номер я тебе не обещаю, но эти апартаменты все же лучше, чем твоя больничная палата.

   Чак с трудом выбрался из машины. Его тело плохо слушалось, утратив подвижность за семь лет  заключения. Очутившись снаружи, он с каким-то недоверием смотрел на асфальт под ногами. Ему было непривычным видеть и ощущать под ногами  что-либо кроме больничного пола.

   Следом за Чаком из машины стал выбираться Слейден. Крейвен посмотрел на своего неразлучного медвежонка, которого продолжал держать в своих руках, и, обернувшись, сунул его в руки Дону.

   - На, возьми на память.

   Свежий воздух пьянил его, кружил голову. Чак с наслаждением стал дышать, часто вдыхая и выдыхая, словно не мог надышаться.

   Жерар улыбался. Ничего, пусть надышится. Того, что пережил он, врагу своему не пожелаешь. Наконец, он дернул его за рукав.

   - Пойдем, у тебя будет еще время подышать воздухом свободы.  

3

   Они вошли в холл. Портье, как всегда был на своем месте. Завидев такого солидного клиента, он широко улыбнулся белоснежный улыбкой.

   - Здравствуйте, господин Дюпон, - приветствовал он француза. Как же ему было не приветствовать, если тот занимал президентский номер.

   - Здравствуйте, здравствуйте, - не менее радушно отозвался Жерар. – Пожалуйста, ключи от моего номера и…

   Он намеренно сделал паузу. Портье с любопытством ожидал продолжения.

   - И есть ли у вас еще свободные номера, желательно поблизости от моего.

  - Сейчас взгляну, одну минутку. – Портье принялся рыться в журнале. – Сколько вам нужно номеров?

   - Один, всего один.

   - Да, такой номер найдется. Он всего лишь через две двери от вашего.

   - Вот и отлично, - обрадовался Дюпон.

   Получив ключ, Жерар повел всю свиту за собой. Портье некоторое время глядел им вслед, потом отвернулся.

4

   Номер, который Жерар заказал для Чака,  не был президентским, но не был он также и самым дешевым.

   - Ну вот, - сказал Дюпон, открывая ключом дверь, и пропуская Чака внутрь. – Пока поживешь здесь, а там видно будет.

   Чак растерянно шагнул вперед, осматриваясь по сторонам. Он никак не мог поверить, что это все ему не снится.

   - Располагайся, и отдыхай. Тебе нужно время, чтобы прийти в себя. Это я понимаю. Поэтому я зайду к тебе завтра утром. К сожалению, ключ от номера я тебе оставить не могу, и еще оставлю пару ребят для твоей охраны. Извини, но я не хочу никаких сюрпризов. Не для того я вытащил тебя, чтобы ты мне сделал ручкой.

   Но такие мысли даже не приходили в голову Чаку. Он уже давно оставил всяческую мысль о побеге.

   Когда Жерар повернулся, чтобы уйти, Чак неожиданно сказал:

   - А поесть мне ничего нельзя?

   Жерар словно опомнился.

   - Конечно, конечно. Сейчас все будет устроено.

ГЛАВА 17

В ГОСТИНИЧНОМ НОМЕРЕ

1

   Сделав распоряжение о заказе, Жерар удалился, заперев за Чаком дверь. Чак остался один, в изумлении озираясь по сторонам. Номер гостиницы, после его больничной палаты, показался ему царскими хоромами. Он в нерешительности прошелся по номеру. Здесь были все, и ванна, и туалет. Господи Боже, сколько же он не принимал нормальной ванной? Жерар сказал семь лет. Сколько всего должно было произойти в мире за это время. Чак находился в полном неведении, он не знал даже кто сейчас президент в стране.

   Остановившись в растерянности посреди комнаты, он не знал, что ему делать. Все казалось нереальным. Вся эта мебель, обстановка. Эх, как же живут люди.

   Подойдя к дивану, Чак нагнулся и провел рукой по обивке, словно желая убедиться, что все это не галлюцинации.

   Нагибаться было неудобно, ему мешал его собственный живот. А ведь семь лет назад его не было и в помине. Лишь только теперь Чак обратил внимание, что при ходьбе он шаркает ногами. Совсем как старик, ужаснулся он.

   Старик? Сколько же ему лет? Уже пятьдесят, вполне достаточно, чтобы числиться в списке стариков. Люди, шедшие по той дорожке, которую он себе добровольно выбрал, больше и не живут. Но спортсмены, культуристы, которые следят за своим здоровьем, для них пятьдесят лет вовсе не возраст. Конечно, не молодость, но и старостью это назвать нельзя. Естественно, профессионалы, бывало, умирали и раньше. Сердце не выдерживало. Но это же редкость.

   За все эти годы Чак ни разу не видел своего собственного отражения, пациентам не полагались зеркала. Но теперь Чак и сам боялся подойти к нему, боялся увидеть то, во что он превратился за эти семь лет.

2

   Открылась входная дверь. Это привезли еду. Чак обернулся, и едва поверил в то, что видит. Тележка была настолько заполнена разными блюдами, что он решил, будто бы все это предназначено для целой компании.

   Вез тележку коридорный, но его сопровождал угрюмый охранник. По тому, как он глянул на Чака, сразу стало ясно, что Чак ему не нравится, и вызывает презрение. Чак это заметил, и подумал, что он действительно выглядит так, что ничего иного, кроме презрения, не вызывает.

   - Это все мне? – спросил он, растерянно глядя на коридорного.

   - Да, вам, - любезно отозвался тот, и стал раскладывать тарелки на столе. Временами он поглядывал на Чака, и было ясно, что Чак ему кажется несколько полоумным. Но какое это имеет для него значение.

   Коридорный удалился, но Чак еще долго сидел за столом, не решаясь притронуться к еде, ему так и  казалось, что здесь скрывается какой-то подвох.

   Как давно он не ел всего этого? С самого своего ареста. Более того, названия многих блюд он просто не знал. Наконец, придвинув к себе одну из тарелок, он нерешительно ковырнул ее содержимое вилкой. Все выглядело настолько аппетитно, что у него едва не потекли слюнки. Отведав блюдо, он убедился, что был прав. Еда была восхитительной. Уже не в силах больше сдерживать себя, он набросился на нее, поедая все в спешке, и без разбора. Со стороны это выглядело так, словно голодного человека, который не ел много дней, подпустили к котлу, полного вкусной каши. Как бы не объесться, подумал Чак, но остановиться все равно не мог.

   Как одержимый, наливал он себе в бокал какое-то слабенькое вино, которое было заботливо откупорено коридорным. Вино пьянило, ударяло в голову, а ведь в былое время Чак не пьянел и от гораздо более крепких напитков.

   Наконец, решив, что есть дальше может действительно оказаться опасным для жизни, Чак усилием воли оторвался от пищи. Хм, а ведь Дюпон не предусмотрел такой опасности, как смерть от обжорства, которая могла и в самом деле угрожать Чаку. В таком случае плакали бы все его надежды.

   Чак откинулся на спинку стула, и почувствовал, как чувство счастья охватывает его. Он был сыт, одет не в больничную пижаму, находился в гостиничном номере, а не в клинике для душевнобольных, это ли не счастье.

   Чак закрыл глаза, и целиком предался этому чувству. Временами он все же открывал глаза, и слегка захмелевшим взором посматривал по сторонам. Ему не хотелось думать ни о чем плохом, эти мгновения ему казались самым большим наслаждением в его жизни.

   Поднявшись со стула, он перебрался на диван, и с превеликим удовольствием вытянулся на нем, положив голову на мягкий подголовник. Чувство эйфории переполнило его. Он подумал о Жераре. Разумеется, он знал, что было тому нужно, и, в конце концов, почему бы ему все не рассказать. Почему не отблагодарить его за свое спасение. Что он теряет? Что будет с ним потом? Но  это же уже не так важно. Там будет видно. Конечно, он живой свидетель, но кто знает. Кто знает, какие у Дюпона на него дальнейшие планы.

   Когда хмель и эйфория стали понемногу оставлять его, Чак поднялся с дивана. Однако в голове по-прежнему стоял сумбур. После семи лет притворства разум действительно мог пострадать. Может быть, он действительно помутился рассудком или, по крайней мере, стал заторможенным. С другой стороны, если бы это было так, он бы никогда не признал этого. Ни один сумасшедший не способен признать того, что у него не все в порядке с головой.

   Слегка пошатывало, явно ощущалась слабость в ногах. Так разве же после такой жизни может быть иначе?

   Чак кинул взгляд на телевизор, стоящий в углу комнаты. Что сейчас творится в мире? Может быть, и Америки-то как таковой уже и нет. Может быть, она стала колонией Франции? Учитывая то, что его вызволили именно французы, он бы этому не удивился. Или, может быть, президентом США стал француз. Это тоже вполне возможно.

   Свобода, но Чак по-прежнему оставался подневольным человеком. Впрочем, в данный момент это его не слишком-то угнетало.

   Он был сыт, находился в гостинице, но все же Чаку чего-то не хватало. Ему на глаза попалась дверь ванной комнаты.

   Ну, конечно же, вот чего ему так не хватает.

3

   Чак вошел в ванную. Она была не совсем такой, как он привык. Напротив двери висело большое зеркало, почти в рост человека.

   Чак замер. Нет, человек, который отражался в зеркале, никак не может быть он. Этого просто не может быть.

   Он шагнул вперед, а зеркало повторило его движение, словно желая сказать; «Да нет, это ты, Чак. Это то, каким ты стал».

   Крейвен с ужасом смотрел на морщинистое лицо, с мутными слезящимися глазами, и не верил. Но ужасней всего были не морщины, ужасней всего была седина, пробивающаяся то там, то здесь, на его обросшей нечесаными прядями волос голове.

   Все еще не веря своим глазам, Чак провел рукой по лицу. Да, это его лицо. Он подозревал, что сильно изменился, но не думал, что настолько. И прическа. До своего ареста он носил короткую стрижку ежиком. Его внешний вид внушал уважение и страх у всех, с кем ему доводилось иметь дело. Еще бы, он обладал могучим телосложением, и при весе сто десять килограммов, не имел ни одной жировой складки. У него было очень колоритное лицо, и он вполне бы мог позировать перед фотографами. Ведь он же, в свое время, едва не выиграл титул «Мистер Вселенная».  

   Но теперь на него из зеркала глядел старый измученный человек, в умственных способностях которого мог засомневаться кто угодно.

   А фигура. Господи Боже, что стало с его телом. Вместо могучей спортивной фигуры в зеркале отражался обрюзглый мужик, с явно выпирающим животом. Это было тело человека, который никогда в своей жизни не поднял ничего тяжелее стакана.

   Чаку стало жалко самого себя. Жалко и противно. А ведь он когда-то был правой рукой самого Рони Дитриха, которого боялось почти половина Лос-Анджелеса.

ГЛАВА 18
ВО ЧТО ПРЕВРАТИЛСЯ ЧАК

1

   Чак медленно принялся раздеваться. Он стаскивал с себя рубашку и брюки, а сам боялся того, что может увидеть под ними. Раздевшись, он снова посмотрелся в зеркало. Так и есть. Тело, его бедное тело. Тело, которое он так лелеял, так тренировал, и ухаживал за ним, боясь съесть что-нибудь высококалорийное, что-нибудь, что содержало повышенное количество жиров, превратилось в тесто. Да, кое-где еще можно было разглядеть мышцы. Грудь по-прежнему была широкая. Он пошевелил мышцами, они послушно напряглись, но это не была больше та мощная грудная мышца, которой он так гордился в молодости. 
   Но самое жуткое было под ней. Живот, выпирающий вперед, словно он проглотил футбольный мяч, выглядел так, будто он всю свою жизнь питался исключительно гамбургерами, запивая их большим количеством пива. Мышцы брюшного пресса практически совсем исчезли. Их не было. Не было тех кубиков, которыми он любил поигрывать перед женским полом. 
   Чак поднял руку. Мышечная масса еще сохранилась, но она была дряблой, как у шестидесятилетнего старика. Мог ли он подумать, что превратится в такое ничтожество. С такими мышцами теперь не только на конкурсе не выступишь, но Чаку казалось, что с ним теперь справится любой бродяга с улицы. 
   Не лучше выглядели и ноги. Они тоже утратили весь свой бравый вид, и, казалось, едва держали своего хозяина. 
   Глядя на себя в зеркало, Чак вдруг почувствовал желание расплакаться. Но, тут же устыдившись своих чувств, попытался придать своему лицу надменное и «крутое выражение». Жалкое зрелище. Зеркало словно смеялось над ним. 
   Крейвен вздохнул. Да, подумал он, похоже, Чак, что все теперь для тебя уже в прошлом. Твои лучшие годы, твои времена прошли безвозвратно. 

2

   Он налил воды в ванну. Пока она набиралась, Чак старался больше не смотреть в зеркало. Достаточно оно уже показало на сегодня гадостей. 
   Он влез в ванну с горячей водой, и с наслаждением вытянулся в ней. Настоящее блаженство. Разве могло с этим сравниться то посещение душа в клинике, в который его время от времени водили. Он даже не знал, как часто это происходило, совсем утратил счет времени. 
   Медленными движениями он водил мылом по своему телу, затем вдруг с ожесточением принялся натирать им мочалку. С не меньшим ожесточением он стал тереть ею кожу, словно желая содрать ее с себя. Таким способом он пытался смыть с себя все эти семь лет пребывания в психушке. И, странное дело, ему казалось, будто бы это ему удается. Он действительно чувствовал облегчение. 
   
3

   Закутавшись в халат, он вернулся в комнату. Глубоко дыша, полной грудью, он почувствовал себя так, словно бы полностью переродился. На какое-то время ему показалось, будто бы он стал прежним Чаком. Даже походка стала у него какой-то упругой. Неужели же к нему снова возвращаются силы? Даже мысли заработали более четко. Чудодейственное воздействие душа, о котором он, без сомнения, знал и раньше, теперь получило наглядное подтверждение. Вот только долго ли будет продолжаться эта иллюзия? Чак включил телевизор,  и на него обрушился целый поток самой разнообразной информации. 

4

   Чака мучили ночные кошмары. Ему снилось, что он по-прежнему находится в психиатрической клинике, где его подвергали мучительным и отвратительным процедурам. Потом ему приснился Дэвид, который пришел к нему затем, чтобы его убить. Чак бежал по коридорам, но Дэвид его настигал. Где-то ему подвернулось оружие, какой-то автомат. Но тот не желал стрелять. Дэвид менялся, вернее, менялась его одежда. Вот перед Чаком был уже не Дэвид, а Дон Слейден. Мгновением позже Чак понял, что и Слейден не человек. Это были андроиды, кто-то наладил их серийное  производство, и у всех у них была одна задача – убить Чака. 
   Он спустился по лестнице, вот впереди входная дверь, лишь только она отделяет Чака от свободы. Он бежит к двери, но ноги неожиданно становятся ватными, пол выскальзывает из-под них, и он никак не может приблизиться к двери. 
   Внезапно в дверях возникают человеческие фигуры. Это Жерар Дюпон и Александр. Они делают руками манящие движения, словно бы подзывая Чака к себе. Но уже в следующее мгновение их лица меняются. И вот, перед ним уже не французы, а два Дэвида. Они, словно в замедленной киносъемке, поднимают руки, в которых зажаты пистолеты. Дула направлены на Чака. Тот затравленно оглядывается, но отступать некуда, по лестнице спускается Дэвид, преследующий его. Он тоже целится в Чака из пистолета. Крейвен понимает, что от смерти его отделяют считанные доли секунды, и просыпается. 
   Слава Богу, это всего лишь ночной кошмар. Чак откидывается на подушку, и засыпает снова. На этот раз кошмары оставляют его.

5

  Чак проснулся от чьих-то голосов, слышавшихся в комнате. Некоторое время он не понимал, откуда эти голоса, и где он находится. Сон не хотел оставлять его. 
   Потом послышался чей-то смех. Чак повернул голову на звук, и с трудом открыл глаза. В комнате стояли трое; Жерар Дюпон, Александр и Дон Слейден. На мгновение Чаку показалось, что кошмарный сон продолжается, и все они пришли по его душу. 
   Внезапно Жерар снова засмеялся. 
   - Ну, ты и горазд спать, уже половина одиннадцатого. Впрочем, ничего, отсыпайся. Хороший сон тебе не повредит. Восстанавливай силы, они тебе пригодятся. 
   Чак заморгал, сгоняя последние остатки сна. Ну, конечно же, они пришли по его душу. Чак сел на постели. Его вдруг охватил какой-то озноб, словно бы лихорадка. Возникло такое чувство, будто бы ему чего-то не хватало. Но чего? 
   Жерар сел в мягкое кресло, напротив дивана, и закинул ногу на ногу. 
   - Ну, ничего, приходи в себя. 
   Легко сказать, но озноб не проходил, Чака крючило. Что же это такое? 
   Теперь  и Жерар заметил, что с Чаком какие-то нелады. Он устремил тревожный взгляд на него, и озабоченно спросил: 
   - С тобой все в порядке? 
   - Не знаю, - отозвался Чак. Он попытался выпрямиться, но его неожиданно согнуло пополам. 
   - Босс, да у него же ломка! – вдруг осенило Александра. За свою жизнь ему доводилось немало повидать наркоманов, и все они вели себя точно также, когда не получали своей дозы. 

ГЛАВА 19
ЧАК НАЧИНАЕТ РАССКАЗЫВАТЬ

1

   «Какая еще ломка?» - хотел крикнуть Чак, почувствовав внезапное раздражение. Что мелет этот француз? Но внезапно до него дошло. Таблетки, ну, конечно же! Ему не хватает таблеток, которыми его пичкали ежедневно на протяжении стольких лет. Ах, твари, они действительно подсадили его на них. Это вполне можно сравнить с наркотической зависимостью.  
   Жерар тоже понял. Он полез в карман, и извлек из него какой-то флакон. Открутив крышку, он высыпал себе на ладонь две таблетки, точь-в-точь такие же, какими пичкали Чака в больнице. 
   - Совсем про них забыл, - произнес он. – А ведь меня предупредили в клинике, что тебе нужно будет давать эти таблетки. 
   Дюпон протянул таблетки Чаку. Тот с отвращением уставился на них. 
   - Что это за дрянь? – негодующе сказал он. 
   - Это твои лекарства, - ответил Жерар. 
   - Я знаю, что это лекарства. Для чего они? 
   Дюпон пожал плечами. 
   - Что-то расслабляющее для твоих мышц. 
   - Ну, я так и знал. Они-то и превратили меня в тряпку. 
   Чак грубо выругался.
   - Они расслабляют и мозги. 
   - Если можешь обойтись  и без них, пожалуйста, я их выброшу. 
   Жерару было все равно. Но все равно ли было Чаку? Может ли он обойтись без них? Он был далеко не уверен в этом. Сколько лет он торговал наркотиками, и лишь теперь понял, что чувствуют наркоманы, когда не получают необходимой дозы. Да пропади они пропадом, эти наркоманы. Их-то, в конце концов, никто не заставляет принимать наркотики, а у него, Чака не было выбора. 
   - Ну, так что же? – спросил Жерар, продолжая выжидающе смотреть на Крейвена. 
   Ладно, сегодня не самый удачный день, чтобы завязывать с таблетками. Чак протянул руку. 
   - Давайте их сюда. 
   Француз отдал таблетки. Чак одним махом проглотил обе пилюли. Он снова ощутил во рту знакомый вкус. Потом откинулся на спинку дивана. Знакомая истома начинала разливаться по всему телу. Слабость, в голове легкий туман. 
   Все трое с любопытством продолжали наблюдать за Крейвеном. Им была интересна его реакция. 
   Чак затряс головой. 
   - Мне надо принять душ. 
   Жерар сделал разрешающий жест. 
   - Пожалуйста. 
   Он побрел в ванную. Тело вновь становилось привычно непослушным. 
   - Да, - посмотрел вслед Крейвену Дон Слейден. – До чего психушка доводит людей. 
   - Тебе жалко его? – спросил Жерар. 
   Тот сделал неопределенный жест. 
   - Почему же нет. Жалко. 
   - А ведь это твои коллеги сотворили с ним такое. 
   Дон нахмурился. 
   - Я к этому не имею никакого отношения, - недовольно произнес он. 
   - Я просто хочу сказать, не задумывался ли ты над тем, что следовало бы иначе относиться к таким людям? Даже если они и преступники, все равно они живые люди. 
   - Не я придумываю законы и устанавливаю правила, - последовал лаконичный ответ. 

2

   Наконец Чак принял душ, оделся, и теперь сидел перед своими «избавителями», и настороженно наблюдал за ними. После душа туман в голове несколько рассеялся, да и слабость, вроде бы, стала меньше. Неизвестно только надолго ли это. Он пригладил свои длинные волосы, которые спадали ему за уши. Ему было ясно, что эти трое собрались здесь вовсе не для того, что справиться о его здоровье.  
   Каждый раз, бросая взгляд на Слейдена, Чак невольно вздрагивал. Уж до того тот был похож на Дэвида, что просто мурашки бежали по коже. Если бы не его появление в клинике, наверное, Чак бы до сих пор играл свою роль, и эти французы отстали бы от него. И неизвестно еще что лучше, а что хуже. Если его сдадут властям, то Чака может ждать электрический стул. 
   Но до чего же хитры эти бестии. Как им вообще пришло в голову такое, разыскать двойника Дэвида, и как они сумели его найти? Что это, перст судьбы или нечто иное? Шанс Чака или его рок? 
  Он невольно принялся украдкой разглядывать Слейдена. Нет, все же есть различие. Дэвид был худощавее, а этот поплотнее. Да и к тому же, Слейден выглядел старше Дэвида. А роботы не стареют. Хотя плоть у него и была человеческая. 
   
3

   Жерар принял вольную позу, и устремил на Крейвена покровительственный взгляд. Ему хотелось проникнуть в душу этого человека, понять, что тот из себя представляет, что скрывает, и что знает. 
   - Ну, Чак, - сказал он, после короткой, умышленно выдержанной паузы. – Как видишь, я сдержал свое обещание. Ты вышел из психиатрической клиники, ты на свободе. Теперь твоя очередь сдержать свое обещание. Но учти, если ты надумаешь хитрить, увиливать или играть в молчанку, мы сдадим тебя властям. А ты сам знаешь, что тебя будет ожидать в этом случае. Так что, Чак, я жду твоего рассказа. 
   - Что вы хотите знать? – просто сказал тот. Он уже понимал, что выхода у него нет. 
   - Все, - ответил Жерар. – Все с самого начала. Как, когда, каким образом? 
   Чак кивнул. 
   - Я вас понял. 
   Он выдержал короткую паузу. 
   - Мы называли его синтетиком. 
   - Как? – удивленно переспросил Жерар Дюпон. 
   - Синтетиком, - повторил Чак. – Это сокращенно от термина «синтетический человек». Все это произошло в девяносто втором году. Я работал на некоего Рони Дитриха. Это был весьма влиятельный и талантливый, в своей области, человек. Я был для него правой рукой, первым его помощником. И он очень ценил меня. 
   Произнося эти слова, Чак ощутил гордость, ему было приятно вспоминать, что когда-то он был большим человеком, большой лягушкой, пусть даже и в мелкой луже. 
   Жерар не перебивал его, но Крейвену показалось, что на его губах, на мгновение, мелькнула презрительная улыбка. 
   - Да, он мне доверял. Мне, конечно, приходилось совершать для него весьма грязные дела, но, что поделаешь, такова жизнь. Каждый делает то, что может. Жизнь  заставила меня пойти на это. Моя карьера в спорте не сложилась, и зарабатывать на жизнь своими спортивными достижениями я не смог. И тогда в мою жизнь вошел Рони Дитрих. 

ГЛАВА 20

СИНТЕТИК

1

   - Я слышал об этом человеке, - сказал Жерар Дюпон, и Чак не понял, хочет ли тот, чтобы он рассказал о нем подробнее или же пропустил этот этап.

   - Рони Дитрих занимался торговлей наркотиками. Этого теперь нет смысла скрывать, тем более что об этом знали многие. Он был знаменит почти на весь Лос-Анджелес, и едва ли не половина города принадлежала ему.  Нет, он не был самым крутым наркобароном в городе, но у него были большие связи. Он был своим человеком там, где вам даже и не снилось.

   Теперь усмешка на губах Жерара была уже более явной. В первое мгновение это разозлило Чака. Он хотел вспылить, но потом вспомнил свое положение, и вспомнил, где находится. Он посмотрел на свиту Дюпона. Александр слушал внимательно, на лице же Слейдена было откровенное презрение. Правда, Чак не понял к кому, к нему самому или же к Рони Дитриху. А, может быть, к ним обоим? Это немного охладило его пыл и желание рассказывать, но он продолжил:

   - Как показало время, даже большие связи, к сожалению, не всегда являются гарантом успеха и безопасности. Дитриха стали смещать со сцены. Появлялись новые боссы, новые конкуренты, которые зарабатывали больше, чем Дитрих. Это, понятное дело, не очень нравилось Рони, но он не сдавался, и держался до конца. Но постепенно его положение становилось все хуже и опаснее. А вместе с ним и наше собственное.

   И тут впервые подал голос Слейден.

   - А чего же вы хотели? Вы занимались торговлей наркотиками, а это такой бизнес, где выживают немногие. Там царят волчьи законы, и сильный пожирает слабого. По-другому и быть не может.

   Жерар сделал рукой Слейдену знак, чтобы тот замолчал. Чак снова хотел огрызнуться, но понял, что Дон сказал жестокую истину, и вместо возмущения согласно кивнул.

   - Да, так оно и есть. Наконец, на Рони Дитриха произошло покушение. К счастью, неудачное. С этого момента, казалось, его терпение лопнуло. Он заявил, что нам нужен кто-то, кто бы обеспечил нам абсолютную защиту. Лучше всего для этого подходила крыша, но Рони понял, что на нее надеяться не приходится. Она-то нас и продала. Тогда стали думать об увеличении бойцового контингента. Говоря проще, нам нужна была силовая группа. Но и это, как мы поняли, не слишком-то надежная защита.

   Чак запнулся, словно вспоминая.

   -  И тогда вы решили создать для себя вот такого вот терминатора, который бы решал для вас все проблемы, - снова вмешался Слейден.

2

   - Да, - ответил Чак. – Можно сказать, так оно и было.

   - Что? – удивился Слейден. – Вот так просто взяли и решили создать терминатора или, как вы его там называли, синтетика? Просто пошли в мастерскую и собрали его?

   Чак хмыкнул, неприязнь к Слейдену возросла еще больше. Боже, как же этот человек был ему неприятен.

   - Разумеется, все было не так просто. Как раз незадолго перед этим на экраны вышел боевик с Арнольдом Шварценеггером «Терминатор – 2».  Дитрих его увидел, и сказал, что нам нужен именно такой телохранитель, только он и сможет помочь нам избавиться от конкурентов. Разумеется, мы все подняли его на смех. Ну, как еще можно относиться к такой глупости. Все мы решили, что Рони шутит, но он был абсолютно серьезен. Он стал нас всерьез убеждать, что даже в наши дни можно создать терминатора, были бы только деньги.  Я не знаю, он стал, как будто, одержим этой идеей. Все мы даже не хотели обсуждать это. Нам нужно было находить выход из положения, а не фантазировать о каких-то киборгах.

   Чак взглянул на Жерара. На его лице не было и тени улыбки. Точно такое же выражение было на лице Рони Дитриха, когда он вел разговор о синтетике. Было похоже, что Жерар относился к этому так же серьезно, как и его бывший босс.

   Дюпон кивком головы велел Чаку продолжать.

   - Мы стали убеждать Рони, что если бы такого терминатора можно было бы создать, то его давно уже создали бы ученые. Рони махал рукой и говорил, что правительство просто жалеет на это деньги, и поручает работу над такими проектами совсем не тем людям, каким надо. Мы не стали спорить, поняв, что его нельзя переубедить, и пусть он поступает, как знает. В конце концов, ведь это он наш босс. Однако все мы уже всерьез стали задумываться над своим будущем. Мы знали, что долго не продержимся, и нас либо убьют, либо посадят. И вот однажды наш босс знакомит нас с несколькими людьми, которые утверждали, что могут создать робота, вернее его скелет, который бы по своим возможностям не уступал бы возможностям человека. Рони заплатил им большие деньги, и они взялись за работу.

   - И вы поверили им? – изумился Слейден. – Поверили в то, что такое можно создать?

   - Мы – нет, а вот Дитрих поверил.

   - Да это все ерунда! Ни один человекоподобный робот не может по своим способностям даже близко приблизиться к человеку.

   Чак пожал плечами.

   - Здесь проблема даже не в возможностях конструкции, - вмешался в разговор Александр, молчавший все это время. – Здесь проблема в координации. Ни один двуногий робот не способен нормально передвигаться. Он падает уже через несколько шагов.

   - Верно, - подхватил Слейден. – А уж по лестнице взобраться он вообще не способен. Недавно показали одного такого робота по телевизору, да он даже во время демонстрации упал со ступенек.

   Слейден поразмыслил.

   - Правда, видел я некоторые модели, которые прямо передвигались на двух ногах, и практически не падали.

   - Ага, - воскликнул Александр. – А ты обратил внимание на их ноги? Это же настоящие платформы, а не ноги. На таких ногах невозможно и вовсе упасть.

3

   - Может быть, вы все же дадите Чаку договорить, - прервал спор Жерар. – Вот ведь как вас разобрало.

   Чак даже не пытался ввязаться в спор. Не пытался ничего доказать. Ему было решительно все равно. И рассказывать все это у него не было никакого желания, он делал это лишь потому, что его прижали к стене.

   - Продолжай, - велел ему Дюпон.  

   - Все мы были того же мнения, что и вы. Никто из нас не принадлежал к числу фантазеров, хотя каждый из нас смотрел фантастические фильмы, а некоторые даже читали фантастическую литературу. Не знаю, как им это удалось, возможно, они уже заранее работали над этим проектом, но уже через два месяца они представили Рони скелет. Мы все были свидетелями. Это была почти точная копия человеческого скелета, с той лишь разницей, что из костей выходили провода, шарниры и тяги. Кроме того, скелет был весь оплетен тонкими трубками. Что в них содержалось, мы узнали лишь позже. Но когда инженеры запустили механизм, мы вдруг увидели, как этот скелет встал со стола, и пошел.

ГЛАВА 21

СКЕЛЕТ, УПРАВЛЯЕМЫЙ МИКРОКОМПЬЮТЕРОМ

1

   При воспоминании об этих событиях, Чака всего передернуло. Словно все это было настолько отвратительно, что он не желал этого вспоминать и, тем более, об этом говорить.

   Но Жерар же, напротив, подался вперед. Здесь реальная жизнь кончалась, и начиналась фантастика.

   Крейвен невольно покосился на Слейдена, и продолжил:

   - Он двигался совсем не так, как обычные роботы. Я не знаю, как им это удалось, но координация его движений была совсем как у человека. Это было видно по первым же движениям, которые скелет совершил, садясь на столе. Двигался весь скелет, все его тело, и движения его не были механическими. Казалось, что мы видим перед собой человека, у которого тело вдруг стало невидимым.

   - Но это же невероятно, - воскликнул Александр. – Так не может двигаться ни один современный робот.

   - Я знаю, - просто ответил Чак.

   - А на чем же он работал? На электричестве, на бензине?

   - Да погоди ты, - махнул на него рукой Слейден. Ему было интересно, что было дальше. Но у него невольно складывалось впечатление, будто бы Чак врет или же рассказывает фантастический фильм.

   Но Чаку было решительно все равно, что думают о его рассказе эти люди. Они велели ему говорить, и он говорит. Тот год стал переломным в его жизни, но никто из этой троицы просто этого не понимал. Никто не понимал, что означали для Чака те события семилетней давности. Но все это выплыло из памяти, и теперь стояло перед ним так, словно все это произошло лишь вчера.

   - Расскажи подробней об этом, Чак, - попросил Жерар.

   - Да, он был радиоуправляемый или как? – добавил Дон.

   - Нет, - ответил Крейвен. – Им никто не управлял. Инженеры просто приказали ему сесть. Он и сел. Первое, что меня поразило в нем, это были глаза. Вы только представьте себе человеческий череп, из глазниц которого торчат линзы, наподобие объективов. Это был не просто скелет, пробная, так сказать, модель. Это был полноценный робот, готовый к самостоятельной жизни. Ему не хватало только человеческого тела, и все.

   - Что значит полноценный робот? – не понял Александр.

   - А то и значит. Ты видел фильм «Терминатор»?

   Александр хмыкнул. Как можно задавать такой глупый вопрос. Кто же не видел фильма, который теперь уже стал классикой фантастики.

   - Помнишь тот знаменитый скелет? Так вот, это, пожалуй, самое близкое сравнение. Какой бы была твоя реакция, если бы вдруг такой скелет поднялся перед тобой со стола, и уставился на тебя?

   Александра передернуло. При виде такого зрелища, сердце может остановиться от ужаса.

   - Только он не был совсем такой. Он был сделан из пластмассы или, по крайней мере, из чего-то очень похожего на пластмассу. Может быть, это был пластик или еще что-то. Ну, и переплетение тонких трубок делало его еще больше не похожим на тот скелет из фильма. Он сидел на столе, словно ожидая дальнейшей команды. И ему приказали слезть со стола. Он это сделал одним движением. Совсем как человек. Потом он прошелся по комнате, развернулся, пошел обратно. Его заставляли совершать различные движения. Он все это делал, все выполнял. Двигал руками, ногами. И все движения были чисто человеческими, не механическими.

2

   - Сказки! – не выдержал Жерар.

   Александр с удивлением посмотрел на него. Из всех присутствующих его босс был самым большим оптимистом. А тут даже он не поверил.

   Но по лицу Дюпона было видно, что он просто восхищен настолько, что боится поверить. Совсем как ребенок, невольно подумал Александр.

   - Неужели же совсем как человек? – произнес Жерар, и в его голосе послышался восторг.

   Чак кивнул.

   - У меня сложилось впечатление, будто бы я смотрю фантастический фильм. Настолько это было нереально.

   - И все это они сделали за два месяца? Как такое возможно?

   - Я не знаю, - ответил Чак. – Мне кажется, что у них все это было уже почти готово. Вопрос был лишь в недостатке финансирования. Может быть, они работали на правительство, и оно, почему-либо, прекратило финансировать этот проект.

   - Да какой идиот прекратит финансирование такого проекта! – воскликнул Слейден. – Это же огромный скачок в научно-техническом прогрессе.

   Крейвен покачал головой.

   - Этого я не знаю, - признался он. – Мне об этом не сообщили. Возможно, Рони и знал правду, но он не поделился со мной на этот счет.

3

   Чак потер рукой висок. От всех этих воспоминаний у него начиналась головная боль. Его мозг, отвыкший от умственной работы, уставал от непривычной нагрузки.

   - Скелет, опутанный тонкими трубками, - задумчиво произнес Дон. – Да, именно это я и видел тогда.

   Чак метнул на Слейдена значительный взгляд, но ничего не сказал.

   - Что было дальше? – спросил Жерар. – Ты говоришь, он управлялся простыми командами, не дистанционно?

   - Да, простыми словами.

   - Но, тогда же, тогда получается, что его мозг обладал разумом. Он понимал команды. А это же… Это же искусственный интеллект!

   - Да, - подтвердил Чак. – Искусственный интеллект. Или что-то в этом роде.

4

  Жерар, Александр и Дон переглянулись между собой. Жерар облизнул вдруг разом пересохшие губы.

   - Но ведь это же невозможно, - тихо проговорил он. – Искусственный интеллект нельзя создать.

   Чак скривился.

   - Я не разбираюсь в таких вещах. Я не компьютерщик или как это там называется.

   - Но ты знаешь, хотя бы в общих чертах, что представлял собой его мозг? – настаивал Жерар.

   - Только в общих чертах. Какой-то микропроцессор или микрокомпьютер. В него была заложена какая-то особая программа.

   Жерар, разбиравшийся в компьютерах и в электронике примерно столько же, сколько и Чак, с видом знатока кивнул.

   - Понятно, - сказал он. – Что-нибудь еще ты знаешь об этом микропроцессоре?

   - Я же сказал, что не специалист в таких вопросах. Я только слышал, будто этот процессор разрабатывался для военных целей. По-моему для какого-то танка, способного передвигаться и стрелять без экипажа.

ГЛАВА 22

ТЕЛО СИНТЕТИКА

1

   Все, что сообщил Чак, было полной неожиданностью для всех. И звучало это слишком невероятно, чтобы вот так поверить во все это. И чем больше он рассказывал, тем больше возникало у присутствующих вопросов.

   - Получается, что этот микропроцессор был просто-напросто украден у военных, - воскликнул Слейден. – Лихо. Неужели же никто не спохватился?

   Чак ничего не ответил на этот вопрос.

   - Для танка, говоришь? А, ты знаешь, что-то такое я слышал. Несколько лет назад, будто бы, такой танк испытывался на Ближнем Востоке. И говорят, успешно.

   Дон призадумался, словно бы сомневаясь собственным словам.

   - Будто бы, - добавил он.

   Александр с интересом посмотрел на Дона. Этот парень знал интересные вещи. Впрочем, ведь он же работал в ФБР, и, кто его знает, вполне возможно, имел кое-куда доступ.

   - Что же дальше? – спросил Жерар. Ему не терпелось услышать продолжение.

   - Дальше невозможно себе представить ликование Рони Дитриха, - ответил Чак. – Впрочем, наверное, я и сам ликовал, не помню. Но что я был ошеломлен, это уж точно. Рони едва не бросился обнимать этих инженеров или кто они там. После этого возник вопрос о теле синтетика.

   - Кстати, а почему, все же, синтетика? – перебил Слейден.

   - Его создатели ни в какую не хотели называть свое творение ни роботом, ни киборгом. Они утверждали, что это ближе всего к андроиду. Да не понимаю я всего этого! – вдруг взорвался Чак. – Все эти термины, все эти понятия, значат для меня одно и то же. Но они не хотели его считать машиной, а называли синтетическим человеком, сокращенно синтетиком.

   - Угу, понятно.

   - Ну, синтетик, так синтетик. Мне было совершенно все равно. Рони заявил, что этот синтетик должен обладать человеческим телом. Представляете, куда загнул? Наделить его человеческим телом. Что может быть фантастичней этого? Может быть, через пятьдесят лет, но не сейчас. Но оказалось, что это возможно и в наше время.

2

   - Каким образом? – невольно сорвалось с языка Жерара. История Чака становилась все более невероятной.

   - Нам сказали, будто бы тело можно вырастить.

   - Клонирование? – спросил Александр.

   Чак поморщился.

   - Это уж я не знаю что. Клонирование или вырастили в пробирке. Только этим делом занялись биологи. Об этом я знаю еще меньше, чем о его мозге. В какой-то специальной лаборатории вокруг скелета синтетика нарастили человеческое тело.

   Чак бросил взгляд на Слейдена.

   - Его тело.

   При этих словах Дон заметно вздрогнул. Ему была неприятна сама мысль, что кто-то без его согласия, осмелился создать синтетического человека по его образу и подобию. Сама мысль об этом была какой-то противоестественной, противной человеческой натуре.

   - Почему я? – воскликнул он, и в голосе Слейдена послышалось негодование. – Почему вы выбрали за образец меня, и как вы вообще нашли меня? Ведь я же в то время был еще мальчишкой. Я только-только поступил на службу в бюро.

   - А вот на этот вопрос я не могу тебе дать ответа, - признался Чак. – Потому что просто не знаю. Придать твою внешность синтетику придумал Рони. Однажды он пришел и показал нам фотографию. Как я теперь понимаю, это была твоя фотография, и сказал, что хочет придать синтетику вот такую внешность. Никто из нас не знал, откуда он взял твое фото, и кто вообще изображен на нем. Там был человек в обычной гражданской одежде, и я даже не мог и подумать о том, что изображенный на фотографии человек является агентом ФБР.

   Жерар и Александр переглянулись между собой.

   - Нарастить человеческое тело на пластмассовый скелет, это из ряда научной фантастики, - сказал Александр.

   Жерар хмыкнул в ответ.

   - Все, что мы сейчас здесь слышали, относится к области фантастики, - ответил он.

   - Но ведь на такой процесс должны уйти годы.

   И Александр вопросительно посмотрел на Чака.

   - У них на это ушло четыре месяца.

   Все ахнули. Это было невероятно, за такой маленький срок это вообще невозможно. Кто были все эти люди, гении? Но тогда почему о них ничего не знал мир?

   - Четыре месяца, - медленно, словно не в силах поверить услышанному, повторил Жерар. – Просто невероятно.

3

   - Итак, - продолжал Чак. – Перед нами лежало человеческое тело. Вернее, лежал живой человек. Глядя на него, невозможно было догадаться, что перед тобою синтетик. Впрочем, никто, кроме нас, вообще не знал такого понятия как «синтетик». Но то, что лежало перед нами на столе, не было механической куклой, с имитацией человеческой внешности. Он был одет в простые брюки и рубашку. Вполне непримечательная внешность. Рони дотронулся до него, и почувствовал, что его тело теплое. Создатели ликовали. А когда синтетик встал со стола, и стал выполнять приказы, делая все то, что ему велят, мы поняли, что перед нами точная копия человека.

   - И вы сразу же в это поверили? – вдруг спросил Дон.

   Чак непонимающе посмотрел на него.

   - У вас не закралось сомнение, что вам подсунули настоящего человека, выдавая его за синтетика?

   Чак невольно улыбнулся.

   - Честно говоря, у нас у всех возникла именно такая мысль. И тогда его создатели предложили мне помериться с ним силой. Человек был худощавый, и явно не обладал сильной мускулатурой. Я перед ним был настоящей скалой. Не смейся, - добавил Чак, увидев пренебрежительную улыбку Слейдена. – Это сейчас я превратился в развалину, и оброс жиром. А тогда я обладал мощной мускулатурой, участвовал, в свое время, в чемпионатах по культуризму. А твой двойник был еще меньше тебя, и отнюдь не выглядел силачом.

   Чак внезапно понял, что Слейден чересчур высокомерен, и он не допускает мысли, что Чак может быть сильнее его. На мгновение в нем вспыхнула злость, но Крейвен тут же подавил ее, сообразив, что он не в том положении, чтобы доказывать свое превосходство.

   - Мы сели по разные стороны стола, и приготовились к соревнованию по армрестлингу. Я был полностью уверен в своей победе, и никак не ожидал того, что произойдет дальше. Синтетик уложил меня за одну секунду. Мне показалось, что у него была не рука, а гидравлический пресс.

ГЛАВА 23

ДЭВИД

1

   Рассказывая это, Чак невольно сжал и разжал руку, словно вспоминая тот момент.  На лице у него было такое выражение, словно он впал в ностальгию.

   А ведь он все хорошо помнит, невольно подумал Жерар. Это нормально после стольких лет, проведенных в психиатрической клинике?

   На самом же деле Чак вспоминал все это постоянно все эти годы. Да и как могло быть иначе, если именно этот синтетик и привел его в клинику. Именно из-за него жизнь так круто повернулась к нему своей нелицеприятной стороной. Все это Чак вспоминал и передумал много раз.

   Слушатели наблюдали за ним, и каждый думал о своем, делая свои выводы. А Крейвен почувствовал, что у него начинается головная боль. Что ни говори, а разговаривать так много после стольких лет притворств было нелегко. Тем более что лекарства тоже оказывали на него свое влияние. Мышцы не слушались, в голове стоял легкий туман, слегка мешая ему думать, но все же не настолько сильный, чтобы он не мог вспоминать и говорить. Это ощущение полной расслабленности стало для него уже давно естественным состоянием, но тем троим, что стояли рядом с ним, его состояние казалось чумным. Дон Слейден уже давно охарактеризовал для себя Чака как законченного наркомана, подсевшего на таблетки для психически ненормальных людей.

   Крейвен ощутил усталость, и откинулся на спинку дивана. Однако люди в этой комнате ожидали продолжения, и он, собрав свои силы, продолжил:

   - Мы назвали его Дэвид.  Я не помню точно, кому именно пришло в голову это имя. Но это не имеет значение. Перед нами был супермен в облике человека, но человеком не являющийся. Он не чувствовал боли, не чувствовал усталости, не знал угрызений совести. Но оставался вопрос, действительно ли он годится для тех целей, которые преследовали мы.

   - Постой, - прервал Чака Александр. – На чем же он работал этот синтетик? Каков был принцип действия этого механизма?

   - О, вот тут нас ждала полная сенсация, - сказал тот, слегка прикрыв глаза. Его начинало клонить в сон, и ему приходилось делать усилия, чтобы отогнать его. - Эти тонкие трубки, переплетающие весь его костяк, были ничем иным, как синтетическими кровеносными сосудами.

2

   - Кровеносными сосудами? – изумился Александр.

   - Да, кровеносными сосудами. На том месте, где у человека находится сердце, у него было нечто вроде моторчика с небольшим аккумулятором. Разработчики называли его датчиком, и говорили, что это самая главная часть в организме синтетика. Датчик был соединен с «кровеносной системой» целой сетью трубок. В самой кровеносной системе была кровь, настоящая кровь. Когда запускался датчик, тот начинал гнать по кровеносным сосудам кровь, которая приводила в действие микромоторчики, установленные на всех суставах синтетика. Давление было настолько мощным, что в системе начиналось кровообращение, и кровь совершала полный оборот всего за несколько секунд, попутно заряжая аккумулятор, расположенный в датчике. Таким образом, получалось нечто подобное вечному двигателю.

   - Что за ерунда! – воскликнул Слейден. – Каким образом механизм может работать на человеческой крови?

   Чак развел руками.

   - Об этом я знаю не больше вашего.

   Французы и федеральный агент переглядывались между собой. Синтетик работал на крови? Что это такое, ни один механизм не может работать на крови. 

   - Почему именно кровь? – спросил Жерар.

   Чак пожал плечами.

   - Чтобы было больше похоже на человека. По крайней мере, так объяснили нам.

   - Там была обычная человеческая кровь или кровь какого-нибудь животного?

   - Поначалу была обычная человеческая. Но, как нам сказали, это может быть кровь любого животного. Это не имело значения, поскольку движение крови действовало лишь как приводной механизм. 

   - Это что же, что-то вроде гидравлики? – спросил Александр.

   - Вот-вот, - обрадовался Чак. – Что-то вроде гидравлики.

   - В таком случае его можно было бы наполнить обычной водопроводной водой.

   Крейвен вскинул брови.

   - Мы никогда об этом не думали. Может быть. А, кто его знает, вполне возможно, что кровь поддерживала его тело, не давало ему разлагаться.

   - Разумное предположение, - вмешался Дон. – Человеческое тело, наращенное на пластмассовый скелет. Да, оно, несомненно, должно было как-то поддерживаться. Иначе наступило бы гниение.

   - Сколько же необходимо было крови, чтобы заполнить все «кровеносные сосуды» этого Дэвида? – спросил Жерар.

   - Пять или шесть литров, - тут же ответил Чак. – Почти столько же, сколько содержится в человеке.

3

   Дон Слейден слегка прикрыл глаза, и попытался представить себе этого синтетика. Лицом, как две капли воды, похожего на него самого. То, что ему довелось увидеть семь лет назад, было, безусловно, точной его копией, но это не был человек. Переплетение трубок и то, что Чак назвал датчиком. Правда, датчик был изуродован пулями, и понять принцип его действия, наверное, было уже невозможно. По крайней мере, для него, для Дона.

   Он посмотрел на Чака.

   - И как же он включался? – спросил он. – Где у него была кнопка включения и выключения?

   - Такой кнопки у него не было, - ответил Крейвен. а

   - То есть как?

   - А вот так. Просто не было. Когда он был готов, был просто дан короткий импульс, который запустил его сердце, то есть датчик. И начался процесс, кровь перегонялась по сосудам, и заряжала аккумулятор. Этого вполне было достаточно, чтобы синтетик двигался, и не нуждался в подзарядке.

   Присутствующие снова переглянулись.

   - Но… - в голосе Слейдена появилась растерянность. – Но как же вы его выключали?

   - Никак, - просто сказал Чак. – Он не выключался. Единственный способ остановить его, это разобрать его, проникнуть в грудь, и вручную остановить датчик.

   - Но это же означало вскрыть его тело? То есть изуродовать его.

   - Совершенно верно. Его создатели позаботились о том, чтобы он не был разборным.

   На какое-то время в комнате воцарилась тишина, но даже в ней чувствовалось немое изумление, которое охватило всех троих слушателей.

   Чак не смог удержать улыбку, глядя на все эти растерянные лица. Чтобы добить их окончательно, он произнес:

   - Потом нас спросили, для каких целей нам нужен Дэвид, чтобы запрограммировать в нем все эти умения. Программа, которую они обещали для него создать, должна была включать в себя все, что синтетику полагалось знать по этому поводу. В этот комплекс должно было входить все, любые навыки, умение размышлять, действовать правильно в той или иной ситуации. И, разумеется, говорить.

ГЛАВА 24

ЧАК СПИТ

1

   Последняя фраза, очевидно, отняла у Чака последние силы. Постоянно усиливающаяся головная боль, слабость в теле, и туман в голове, мешающий сосредотачиваться, сделали свое дело. Чак не сомневался, что все это было последствием действия таблеток, на которые его подсадили в больнице. Не в силах больше сдерживать себя, он закрыл глаза.

   - Извините, джентльмены, но больше я не могу разговаривать, - произнес он. – Мне нужен сон.

   - Э, нет, погоди! – протестующее воскликнул Слейден. – Какой еще может быть сон, ты что. Мы не для этого тебя вызволяли.

   Фраза прозвучала наивно, возможно, даже по-детски, но Дон не смог себя сдержать. Слова вырвались у него сами собой.

   - Ты должен нам все рассказать!

   Не открывая глаз, Чак покачал головой.

   - Нет, все, не могу. Мне нужен сон.

   И, не вдаваясь в дальнейшие размышления, он повалился на диван, головой на подушку. Чувствуя, как сон обволакивает его, он ощутил какое-то злорадство оттого, что оставил своих слушателей в таком нетерпении. И, каким же несказанным удовольствием было спать в гостиничном номере, а не в больничной палате. Он прекрасно понимал, что его не убьют, так как он еще не рассказал всего, а от этой истории им проку было мало. Они захотят выжать из него все.

    С этими мыслями Чак провалился в глубокий сон.

   - Ты что же делаешь! – воскликнул Слейден. – А ну, не смей спать.

   Он рванулся было вперед, чтобы растрясти Крейвена, но Жерар движением руки остановил его.

   - Не надо. Пусть спит.

   С этими словами он поднялся с кресла.

2

   Они сидели в кухне гостиничного номера, и активно обсуждали рассказ Чака. Время от времени они бросали взгляд в комнату, чтобы убедиться в том, что Чак не притворяется. Но Крейвен действительно спал. Возможно, в это время дня, в клинике, он привык ложиться спать, и организм уже требовал отдыха. Во всяком случае, им самим нужен был перерыв, чтобы обсудить услышанное.

   - Я не верю этому рассказу, - твердо сказал Александр. – Неужели же вы не видите, насколько он неправдоподобно и фантастически звучит?

   Эти слова предназначались для Дюпона, но прежде чем он ответил Александру, заговорил Слейден.

   - А я верю, - решительно заявил он. – Я своими глазами видел то, что осталось от их Дэвида. Это было как раз именно то, что он описал.

   - Гм, - сказал Жерар. Ему очень хотелось поверить всему, что говорил Чак, но уж слишком все невероятно звучало, и одна мысль тревогой била в его голове. Чем больше он слушал Крейвена, тем понятнее ему становилось, что в вопросе создания этого синтетика, от Чака им не будет никакой пользы. Чак был лишь свидетелем, который совершенно не знал того, как этот Дэвид создавался, и что за программа управляла им. От него пользы было ровно столько, сколько от человека, побывавшего на борту сверхсекретного самолета, и теперь рассказывающего все то, что он там видел. Что проку от этих рассказов, если рассказчик не сможет воссоздать увиденное?

   Жерар затянулся сигарой. Из всех троих один только Слейден был некурящим, но он спокойно вдыхал ароматный табачный дым, и было не похоже, чтобы тот раздражал его.

   Видимо все трое задумывались об одном, потом что Дон произнес:

   - Полагаю, что сейчас главным стоит вопрос; где теперь те, кто создал этого  синтетика?

   Жерар посмотрел на Слейдена, и в его глазах промелькнула озадаченность. Он начинал испытывать тревогу по этому поводу. Уж слишком невероятные рассказывал Чак вещи. Но если они были правдой, то почему за эти семь лет не создали нового синтетика? И где те, кто его создал?

   Размышления Жерара прервал Александр.

   - По-моему, главное – это выяснить, насколько достоверным является рассказ Чака. Да, такое нелегко переварить.

   Александр докурил сигарету, и затушил окурок в пепельнице. За окном шел дождь, и под его шум мысли приходили не очень оптимистичные.

   - То, что нам рассказал Чак, свидетельствует о том, что их синтетик обладал искусственным интеллектом, - сказал Слейден. – Искусственный интеллект, вы понимаете вообще, что это такое?

   - Не больше тебя, - отозвался Александр.

   - То есть? – Дон воззрился на него.

   - Вот ты, например, понимаешь, как устроено человеческое мышление? Как человек думает?

   Слейден нахмурил брови.

   - Ну, как думает… - задумчиво проговорил он.

   - И никто этого  не знает. И вообще, что это значит, думать?

   Все замолчали. На этот  вопрос никто из них не мог дать ответа. Строго говоря, никто не задумывался по-настоящему над этим. Да и сейчас у всех троих голова шла кругом. Искусственный интеллект, микропроцессор, разработанный военными, и каким-то образом оказавшийся у гениев инженерии, биологии и робототехники, о которых никто ничего не знал. Нет, от таких людей никто не отказывается. И если они существуют или существовали, правительство уж точно бы не выпустило их из своих рук.

   Жерар тоже докурил свою сигару, и теперь задумчиво смотрел в дверной проем, ведущий в комнату. То, о чем он думал, тут же выразил словами Дон.

   - Похоже, что с Чаком мы зашли в тупик. Нам нужно искать тех, кто создал синтетика. Он не принадлежит к их числу.

   - Но и выйти на них мы можем только через него, - сделал вывод Жерар. Он вздохнул. – Да, дело усложняется все больше и больше.

   - Разбудить его? – спросил Слейден, кивая на Чака.

   - Пусть спит. Когда выспится, сам нам все расскажет.

3

   Чак проснулся через два часа. Почувствовал ли он бодрость? Весьма сомнительно. Но все же мысли работали четче.

   Едва он успел протереть глаза, как Дон Слейден вкатил в комнату тележку, заставленную самыми разнообразными блюдами. Пока Чак спал, коридорный успел привезти обед. Но был ли это поздний обед или ранний ужин, понять было сложно.

   Чак взглянул на тележку, и явственно почувствовал, что сегодня у него не было даже завтрака. Похоже, что его «спасители» не собирались его особенно баловать.

   - Проснулся? – дружелюбно спросил Жерар, входя в комнату. – В таком случае, давай обедать.

   Александр, вместе с Доном, принялись накрывать на стол. Нужно отдать должное, блюда выглядели очень и очень аппетитно, но Чак решил не выказывать своего восторга. Невозможно было предугадать, каковой будет реакция этих троих, когда Чак расскажет все остальное.

ГЛАВА 25

СИНТЕТИЧЕСКИЙ УБИЙЦА

1

   - Честно говоря, твой рассказ весьма и весьма нас заинтриговал, - сказал Жерар Дюпон, придвигая себе поближе тарелку с супом, и подвязывая у себя на шее салфетку.

   Чак осторожно попробовал свой суп, и тут же ощутил зверский аппетит.

   - Мы с нетерпением ожидаем продолжения.

   - Надо полагать. – Чак принялся орудовать ложкой. Но Жерар, похоже, от нетерпения потерял аппетит.

   Глядя, как Чак орудует ложкой, он невольно улыбнулся.

   - Ну, мы готовы слушать.

   - Может быть, сперва закончим обед, - предложил Чак, словно боясь, что у него отнимут еду.

   - Зачем же так долго ждать, мы вполне можем обсудить все это и за обедом.

   Жерар проглотил несколько ложек супа.

   - Ты знаешь, я бы ни за что не поверил бы ни одному слову из твоего рассказа, если бы Дон не сказал, что собственными глазами видел останки вашего синтетика.

   Чак с изумлением посмотрел на Слейдена. Тот с задумчивым видом поглощал пищу, словно бы все это его совершенно не касалось.

   - Видел?

   - Да, конечно, - подтвердил Жерар. – Сходство вашего Дэвида с ним принесло ему немало неприятностей в свое время. Так что было дальше?

   - А на чем я остановился?

   - На том, что вас спросили, для каких целей вам нужен синтетик, чтобы заложить в нем нужную программу.

   Дюпон вдруг заерзал.

   - Знаешь, Чак,  по-моему, ты чего-то недоговариваешь?

   И он пронзительно  посмотрел на Крейвена.

   - Или наоборот, говоришь слишком много. Больше, чем должно содержаться в правде.

   Чак настороженно взглянул на Жерара, потом бросил взгляд по сторонам, на его свиту.

   - Я говорил лишь то, что видел, и что слышал. Я и сам иной раз не могу поверить, что все это не приснилось мне во сне.

   Он невесело усмехнулся.

   - Но психушка-то уж точно мне не приснилась, - добавил он.

   - Наращивание человеческого тела на пластмассовом скелете, да еще всего за несколько месяцев, это… - Жерар развел руками. – Звучит уж слишком неправдоподобно.

   - Неправдоподобно, - согласился Чак. – Но не я его создавал. Кто знает, может быть, они нам все это выдумали. А правду скрыли от нас.

   - Правда где-то там, - съязвил Дон Слейден, повторяя фразу из известного телесериала «Секретные материалы».

   Но Чак не понял шутки, и непонимающе посмотрел на Дона, и тот сообразил, что этот сериал вышел на экраны уже после того, как Чак попал в психиатрическую клинику.

2

   - Ты так и не говоришь, что было дальше, - произнес Жерар, отодвигая от себя пустую тарелку.

   - Так ведь вы же сами не даете мне говорить, - возразил Чак. – Все время перебиваете.

   - Ну, извини, извини, - примирительно сказал Дюпон. – Так что же?

   Чак выдержал короткую паузу.

   - Тогда Рони открыто сказал, что нам нужен профессиональный убийца.

   Александр крякнул, Слейден отрывисто рассмеялся.

   - Действительно, прямой ответ, - язвительно произнес он.

   - Полагаю, что эта фраза вызвала у разработчиков неоднозначную реакцию, - добавил Александр.

   Чак кивнул.

   - Да, они были удивлены, хотя старались не подавать виду. Впрочем, мне кажется, они не думали, что мы собираемся показывать его в Голливуде. Нечто подобное они подозревали. И тогда они принялись работать над программой. На это ушло несколько месяцев. А потом состоялась презентация.

   Чак замолчал, и придвинул себе тарелку со вторым блюдом.

   - Что значит, презентация? – переспросил Жерар.

   - Это означает, что когда работа над синтетиком была полностью закончена, нам представили существо, которое ничем не отличалось от человека. Дэвид говорил, отвечал на вопросы, выполнял любые приказы. Он не натыкался ни на какие предметы, не спотыкался, не качался, в общем, у него была полностью человеческая координация движений. Он даже помогал себе руками, когда пытался сохранять равновесие.

3

   Жерар отпил из бокала красного вина и, не отрываясь, смотрел на Чака. Его рассказ завораживал, заставлял слушать и слушать. 

   - Он говорил? – спросил Слейден, и в его глазах промелькнуло такое удивление, словно Чак поведал о говорящей собаке.

   - Да, говорил.

   - Что говорил? И как говорил, как мы, как обыкновенные люди.

   - Да, можно и так сказать, - согласился Чак. – Правда, его фразы были несколько односложными, простыми. Он как бы говорил междометиями. Впрочем, это не были односложные фразы типа; «Здравствуйте, меня зовут Дэвид». Нет, он говорил так, словно бы мыслил, словно был разумным.

   Да, тут было над чем задуматься. Разумный синтетический человек, разумный робот. Жерар чувствовал волнение. Да если бы такой синтетик попал к нему в руки, он бы с его помощью столько денег заработал, он бы таких дел завернул. Профессиональный убийца, что может быть более банальным и убогим? Впрочем, что еще можно было ожидать от бандитов. У них и понятия-то бандитские, и выше своего уровня они не способны даже подняться.

   Жерар почувствовал презрение. Этот Рони Дитрих просто круглый дурак, если надумал использовать синтетика в роли обычного убийцы. Конечно, такой убийца будет совершенней человека в том плане, что у него нет морали, нет угрызений совести. Это, конечно же, большой плюс. Но использовать такое чудо техники и биологии, вместе взятые, в простых криминальных разборках, это уже через край. Хотя, и военные не отличаются большей фантазией. Они бы тоже заставили этого синтетика, попадись он им в руки, убивать. Сделали бы из него универсального солдата или терминатора. Что, впрочем, одно к одному. Бедные приземленные людишки, они не могут ничего делать для того, чтобы обойтись без крови.

   Жерар в волнении цедил свое вино, слушая историю Чака. И в его голове, привыкшей на всем делать деньги, уже рисовались грандиозные планы.

ГЛАВА 26

ОКОНЧАНИЕ ИСТОРИИ

1

   Все это увлекло и Александра с Доном, причем последний даже отложил в сторону ложку. Конечно, андроид, ничем не отличающийся от человека, и не в фантастическом фильме, а в реальной жизни, такое может увлечь кого угодно.

   Чак взял в руки бокал с вином, и залпом отпил половину. Затем немного  подумал.

   - Для длинных бесед он, в общем-то, не был приспособлен. Если бы кто-нибудь завел с ним какой-нибудь философский разговор или же заговорил о политике, я не думаю, чтобы Дэвид оказался хорошим собеседником. Слушатели подумали бы, что он или не совсем нормален или же изображает собой робота. Но его никто не собирался использовать для таких целей, так что опасаться было нечего.

   Дон тщетно напрягал свой мозг, пытаясь представить себе, как устроена такая программа, как можно запрограммировать робота на разговоры на любую тему, но это оказалось выше его умственных способностей. Он не знал, как работает компьютерная программа, и как вообще ее пишут программисты.

   - Но это же настоящее чудо, - сказал Жерар, тоже представляя себе говорящего синтетика.

   - Чудо, - согласился Чак. – Еще какое чудо. Но нас больше интересовало, как он будет выполнять функции убийцы. И тогда его повели в тир. Ему дали в руку пистолет, вернее даже не дали, а положили в разобранном виде перед ним. И Дэвид профессионально собрал пистолет, на это у него ушло всего несколько секунд.

   - Рефлексы профессионала, - не выдержал Александр.

   - Да, рефлексы профессионала, - подтвердил Чак. – Уж я-то знаю, меня тоже в свое время можно было назвать профессионалом.

   При этих словах и Александр и Дон посмотрели на Крейвена с каким-то уважением, чего раньше в их взгляде не было и в помине.

   - Дэвид собрал пистолет, и навскидку выстрелил три раза по мишени. Все три пули попали в десятку. Потом мы стали проводить различные тесты. Дэвид стрелял из разных позиций, стрелял левой рукой, стрелял по движущей мишени. И он никогда не промахивался. Все пули попадали в цель. Тесты усложнили. Теперь Дэвиду необходимо было выбирать нужную мишень среди других. Для этого принесли манекены. И он ни разу не ошибся. Ни разу.

   - Но погоди, - прервал Александр. – Разве можно научить робота такому? Разве можно его научить выбирать нужную цель?

   Чак глотнул вина.

   - Получается, что можно. Я сам был тому свидетелем. И, как показало будущее, Дэвид оказался способен на гораздо большее.

2

   Гораздо большее, подумал Дон. Надо полагать, ведь он хорошо помнил тот год, когда вокруг все этого дела поднялась настоящая шумиха. Его самого арестовали из-за этого странного и нелепого внешнего сходства. Он уже и тогда подозревал, что дело было нечистым, но ему закрыли доступ к нему, дело засекретили. А когда завесу сняли, Дону уже стало все это глубоко безразлично.

   Александр, впервые за все время, по-настоящему заинтересовался этой историей. Синтетик, исполняющий роль профессионального убийцы, такое можно было увидеть только в кино, или же прочитать в фантастическом романе. Но это было не кино, и это не было фантастическим романом.

   - Совершенно невероятно, - признал он. – Но ведь такие способности зависят уже не только от программы. Здесь, не знаю, механика вступает в дело, электроника. Не знаю даже что.

   Чак сделал соответствующий жест.

   - Я тоже не знаю.

   Жерар настолько увлекся разговором, что совсем забыл про еду.

   - Как же звали человека, который создал все это? – тихим, завороженным голосом, спросил он.

   Чак улыбнулся.

   - Вы имеете в виду того, кто руководил всем этим проектом?

   - Ну да.

   - Его звали Уинстон Смит.

   - Уинстон Смит, - медленно повторил, словно запоминая, Дюпон. – Что было дальше?

   Чак помолчал, словно раздумывая, говорить дальше или нет, а если и говорить, то, что именно и как. Он бросил хмурый взгляд на Жерара, и нехотя произнес:

   - Дальше мы забрали Дэвида себе, договор был выполнен. И Дэвид стал работать на нас. Словом, выполнял свои прямые обязанности, избавляя нас от проблем.

   - И как, успешно?

   - Даже слишком успешно. Его никто не смог остановить. За ним охотились полицейские, но он устранял и их. Потом…

   Чак словно запнулся, и это заставило Жерара насторожиться.

   - Что потом?

   - А потом произошел сбой, - медленно, словно желая, чтобы Жерар смог оценить  все сказанное, сказал Крейвен. – И Дэвид принялся за нас.

3

   Последняя фраза была неожиданной для всех троих. Они переглянулись между собой, и снова выжидающе посмотрели на Чака. А тот слегка прикрыл глаза, и теперь сидел, словно отстранившись от всех, и погрузившись в неприятные воспоминания. Теперь даже и он забыл про еду.

   - Что значит, принялся за вас? – спросил Жерар.

   Чак помедлил.

   - В одной из стычек Дэвид получил то ли удар по голове, то ли еще что-то. В общем, в его «мозгу» что-то сдвинулось. И он, вместо того, чтобы выполнять наши приказы, принялся убивать нас. Каким-то образом его программа расценила нас как мишень. Мы стали его заданием.

   - Вот так штука, - протянул Жерар. Над этим можно было бы посмеяться, если бы это не было так серьезно. – И как же вы сумели спастись от него?

   - Спастись, - фыркнул Чак. – Он устроил на нас настоящую охоту. Он охотился на нас, полиция охотилась на него. В некотором роде, она стала нашим союзником. К тому времени нас осталось всего двое. Я, и Рони Дитрих. Все остальные были убиты. Как видите, синтетик не сумел решить наши проблемы. Он сам стал нашей проблемой. Ирония судьбы. А, быть может, перст судьбы, рок или что там еще бывает. Возмездие. В общем, все, что мы готовили другим, повернулось против нас самих.

   - И как же вы его остановили?

   - Сделать это оказалось очень непросто. Пули его не брали. Боли он не чувствовал, не уставал. В конце концов, я заманил его в один из баров. Туда же прибыл и спецназ. Началась жуткая бойня, которая закончилась тем, что Дэвида расстрелял целый взвод автоматчиков. Этого не выдержал даже он. Все его кровеносные сосуды были перебиты, скелет переломан. Не знаю подробности, но только он, на моих глазах, рухнул на землю, и больше не поднялся. Может быть, из него просто вытекла вся кровь, которая служила ему двигателем или еще что. Не знаю. Дальше меня арестовала полиция, и для меня было все кончено.

ГЛАВА 27

МЫТАРСТВА ЧАКА

1

   Дождь, ливший за окном, прекратился, но на это никто не обратил внимания. Все были настолько увлечены повествованием Чака, что уже ничего не видели и не замечали. Жерар Дюпон даже отставил в сторону бокал со своим любимым вином. Все смотрели на Крейвена, как на последнего оставшегося в живых. Можно сказать, что так оно, собственно и было.

   - Как я понимаю, - нарушил молчание Дон. – Для тебя-то как раз ничего и не кончилось. Для тебя началась новая эра. Эра мытарств.

   Чак невесело усмехнулся. Ему было забавно слышать, как Слейден называет его жизнь после ареста мытарством.

   - Пожалуй, можно и так сказать.

   Дон подался вперед. Здесь для него как раз и начиналось самое интересное. Каким образом Чак смог столько лет дурить голову полиции и спецагентам? Каким образом его не смог раскусить ни один психиатр? И почему он так легко выдал себя, когда в его палату вошел он, Слейден, пусть даже как две капли воды похожий на их Дэвида?

   - Расскажи, что было дальше, - попросил он.

   Лицо Чака стало таким, словно  он проглотил лимон или выпил уксуса. Для него это были самые тяжелые воспоминания. Но, видя, что рассказывать все равно придется, он заговорил:

   - Когда меня арестовывали, со мной случилась настоящая истерика. Я не думал, что такое со мной вообще может произойти. Если бы это был обычный человек, то, наверное, ничего подобного со мной бы не случилось. Но видеть, как за тобой охотится машина, которая никак не хочет умирать или останавливаться, это еще то испытание для нервов и для психики. Уж поверьте. Словно находишься в кошмарном сне, где за тобой охотится монстр, которого не берет никакое оружие. Ну, вы понимаете, что я хочу сказать.

   Александр и Слейден, сами того не осознавая, машинально кивнули.

   - И вот, - продолжал Чак. – Когда казалось, что смерть уже неизбежна, вдруг тебя спасает спецназ, на который у тебя было меньше всего надежды. Точнее говоря, никакой надежды. И я понял, это спасение. Когда меня арестовывали, я прекрасно осознавал, что это лишь отсрочка моей смерти, что дальше меня ждет либо электрический стул, либо газовая камера. Но я хохотал, как одержимый. Я выиграл несколько дней своей жизни. Это уже была победа. На какое-то время мой разум действительно помутился, но потом я стал размышлять над своей дальнейшей судьбой.

2

   Александр смотрел на Чака, и думал о том, что разум этого человека должен был на самом деле пострадать. Он представил себя на его месте. Искоса он посмотрел на Дона Слейдена, сидевшего напротив него. Машина, обладающая внешностью этого человека, пытается тебя убить. Ты всаживаешь в него пулю за пулей, но ее это не останавливает. И вот это лицо приближается к тебе все ближе и ближе. На нем холодное и жестокое выражение. Такое выражение он уже видел, когда Дон вошел в палату к Чаку. И вот, он поднимает пистолет, целиться тебе прямо между глаз. Возможно, он сам прошит пулями, залит кровью, но это его не останавливает. В нем заложена программа, которая приказывает ему убить тебя. Бр-р, от такого недолго и в самом деле умом тронуться.

   А что говорить о семи годах содержания в психиатрической лечебнице, где тебя колют различными уколами, пичкают таблетками, которые лишают твои мышцы силы, превращают твое тело в бревно, а мозги в кашу. Сами эти лекарства способны свести человека с ума. И Чак, сидящий перед Александром, выглядел измученным, очень сильно измученным, но, вне всякого сомнения, здравомыслящим. Как же ему удалось сохранить рассудок после всего этого?

   - Полагаю, перспективы у тебя были небольшие, - заметил Жерар.

   - Это уж точно, - согласился Чак. – Первым делом я сразу же сообразил, что тело Дэвида осмотрят, и поймут, что это не человек. Не трудно было представить себе, что начнется в этом случае. Меня упрячут глубоко и надолго, будут стараться выкачать из меня все сведения о нем, а потом, когда я стану им не нужен, меня либо убьют, либо отдадут под суд, что для меня, собственно говоря, означало одно и то же.

   При этих словах Чак метнул многозначный взгляд на Жерара Дюпона, и Александр, перехвативший этот взгляд, понял, что он означает. Он понял, что хотел сказать им Чак. Теперь,  когда все раскрылось, он находился в руках Жерара, который вполне мог поступить с ним точно так же, как этого он боялся. Как говорится, из огня да в полымя.

   - К тому времени, когда я все это сообразил, истерика моя утихла. И я стал думать, как мне избежать всего этого. Я лежал на нарах, совершенно неподвижно, и размышлял. Через некоторое время я понял, что моя истерика может мне сыграть на руку. Если я умело притворюсь сумасшедшим, то, может быть, мне удастся избежать и суда и спецслужб. На это было очень мало надежды, но я решил использовать свой шанс. Конечно, я понимал, что в случае успеха, меня будет ждать не свобода, а пожизненная психиатрическая лечебница. И она может оказаться настоящим адом. Но это была жизнь. Выбор был такой, либо смерть, либо жизнь в аду.

3

   Дон с интересом смотрел на Чака. На такой выбор мог пойти либо действительно сумасшедший, либо очень отчаянный человек, которому нечего терять, и у которого нет иного выбора. Что бы выбрал на его месте он сам, Дон не знал, да и не горел желанием оказаться в шкуре Чака. Но, нужно признать, что свою судьбу тот выбрал сам, еще когда связался с этим Рони Дитрихом, и с мафией.

   - И ты выбрал жизнь в аду, - закончил за Чака Дон.

   Чак медленно кивнул.

   - Да, я выбрал жизнь в аду.

   Он немного помолчал, размышляя.

   - Что я надеялся этим выгадать, я и сам не знаю. Иногда я сильно жалел о выбранном мною пути, и меня подмывало желание сбросить свою маску, чем бы это не закончилось для меня. В любом случае, это означало бы конец моим страданиям. А терпеть иной раз было не в силах.

   - Ты сразу же решил изображать из себя павшего в детство идиота? – спросил Дон.

   - Почти сразу, - ответил Чак. – Здесь легко было бы симулировать потерю памяти. Не нужно было биться в истерике, пускать слюни. Необходимо было лишь вообразить себя трехлетним ребенком, и лепетать детские глупости. Сделать это было не так уж и тяжело. Я хорошо помню свое детство, и вообразить себя снова в те годы, оказалось проще, чем я думал. Для этого нужно было лишь отбросить все мои знания мира и жизни, и логику взрослого человека. Другими словами, полностью вернуться в свое детство. Единственное, чего я опасался, это того, что меня быстро раскусят. Либо сами агенты, либо психиатр, которого они вызовут.

   Чак замолчал, ему трудно было вспоминать все это. На лице Жерара было написано сочувствие. Да и как тут можно не посочувствовать, каким бы человеком не был Чак, он был, прежде всего, человеком, с таким же сердцем, такими же чувствами, одним словом, живой человек.

   Дон тоже испытывал сочувствие, но, в то же время, не мог отделаться от мысли, что Чак обычный убийца и преступник, и все, что он получил, все его страдания, вполне им заслужены. Может быть, это было жестоко, но это было справедливо.