Сирена

Наверное, все слышали легенду о том, как девушки превращались в прекрасных морских существ после тяжелой, мучительной, зачастую смерти - чаще всего наступившей от рук мужчин.

Я - одна из них.

С детства меня тянула к себе вода, словно магнитом. Я мечтала отправиться в кругосветное путешествие по воде, познавать мир. Не всем мечтам суждено сбыться, но, казалось, что моя вне этого списка и вот-вот станет явью.

Благоприятным стечением обстоятельств я смогла попасть на судно капитана Ариса. Статный темноволосый мужчина с карими глазами и манерами джентльмена. Интересен и привлекателен был еще и его вид: черная треуголка с красными бортами; бордовый камзол с красивой ручной вышивкой золотой нитью, который, скорее всего, был сделан на заказ; высокие черные кожаные сапоги. В общем, по внешнему виду он был больше похож на капитана пиратов из книг и фильмов, но, как он пояснил позже, они не работали на государство, поэтому могли себе позволить (точнее, он, как капитан) одеваться не по стандартной форме. Вот он и решил выбрать такой интересный, на данное время, стиль.

Не знаю, как он меня нашел, да только пригласил на свое судно уборщицей, сказав, что будет кормить, поить за работу, выделит отдельную каюту на нижней палубе, в «кубрике» по-нашему. А  в свободное время я смогу спокойно ходить по судну, наслаждаться видами и выходить на берег, если захочу.

О большем я тогда и мечтать не могла!

Денег на путешествия не было, ведь я только закончила учиться. Пусть я и подрабатывала во время учебы, но заработать на столь масштабное путешествие еще не успела. Родителей у меня не было, они погибли в аварии год назад, с остальными родственниками я не общалась, так что помочь мне было некому, а тут был шанс бесплатно путешествовать не просто по морю, а отправиться в мини-кругосветку, которая была в планах у команды на тот момент.

Мы договорились, он показал мне мою каюту: такая комфортная, словно я не уборщица, работающая за еду, а их важный гость: большая удобная кровать, шкаф под одежду, тумбочка под мелочи, отдельная, пусть и небольшая, комнатка с ванной и туалетом прямо в каюте. Арис познакомил меня с членами команды, представив меня им по имени. Все такие добрые, улыбчивые.

Мужчина заботился о своей команде и не жалел ничего ради их комфорта. Такой добрый, заботливый, внимательный, умный, отзывчивый, обходительный, вежливый, справедливый. Ну просто идеальный мужчина! Именно такой, каким я бы хотела видеть своего будущего мужа! Такой вывод я сделала, поговорив с командой.

И я не ошиблась: Арис был щедр, добр, заботлив (к членам своей постоянной команды), а еще не имел эмпатии к другим и был предприимчив и крайне мерзок, что поняла я уже слишком поздно…

Как я узнала в процессе, наняли меня не только как уборщицу, но и как рабыню. Да, ту самую рабыню, которая была взята для обслуживания всей мужской части команды.

Нас, таких несчастных, там было трое, а мужчин - вся остальная часть команды. Анисия, Латифа и я. Тогда меня звали Аэлита, что означало «воздушный камень» в переводе с греческого.

Вот так, камнем, только не воздушным, и вниз, а не вверх, я и полетела с корабля.

Демид. Так звали того, кто открыл мне глаза и показал, почему моя каюта так комфортна. В один “прекрасный день”, когда я решила немного отдохнуть после стандартной уборки во время обеда, он зашел в мою каюту, схватил меня растерянную и, сняв одежду, без лишних слов, сделал свое мерзкое дело, не обращая внимания на мои крики и мольбы. Три минуты, и я лежу в крови на кровати в своей каюте, которую ранее считала местом своего спокойствия, отдыха и безопасности, трясясь от страха и всего произошедшего.

После всего я просто молчала еще минут пять. Не было других эмоций. После пришло осознание, и потекли слезы. Я рыдала не менее получаса, затем, не понимая, что же делать и как быть, понимая, что могу рассказать обо всем лишь одному человеку, пошла к Арису. Диалог не удался. Как только вошла в капитанскую каюту и начала слезно свой рассказ, он, кажется, все понял сразу и просто приказал меня вывести. Несговорчивые члены команды, отводящие меня, лишь кинули фразы: “А ты серьезно думала, что так роскошно простые поломойки живут? Очередная наивная”.

И лишь тогда я все поняла: это все удобство было создано не для меня, а для них. Сделал дело, помылся, а после пошел дальше радовать капитана хорошей работой. Не зря очередь на его судно была расписана на месяцы вперед, ведь не каждый так радует своих подопечных, да еще и бесплатно: сколько угодно, когда угодно и с кем угодно.

Повторюсь: нас было трое. Всех нас, на то время наивных, доверчивых, заманил туда добрый капитан, обещая хорошие условия за поддержание чистоты в мужском коллективе. Но на самом деле все мы были там ради одной цели, и это далеко не уборка, которая уже после третьего дня, как только мы удалились от берега достаточно далеко, перестала быть нашей работой. Каждый желающий мог спокойно зайти к любой из нас в любое время и, ни говоря ни слова, сделать все, что душе было угодно. Единственное, что было нельзя - бить нас просто так, находясь хоть в гневе, хоть в спокойном состоянии.

И верно, ведь нас бы так на меньше хватило, а новых искать - лишнее время.

Деваться в открытом море было некуда, разве что прямо в него. Первая мысль была именно такая: «Уж лучше самой к морскому дну пойти, чем терпеть ежедневные издевательства над моим телом и психикой». Но такого удовольствия нас лишили, как и многих других обещанных: гулять, само собой, нельзя, надо было всегда находиться на своем месте, чтобы удовлетворить любого желающего сразу; питание и еда были, да только такие, что тюрьме позавидовать можно было; к берегу мы приставали лишь раз, естественно, не было и надежды, что мы на него выйдем; кричать было бесполезно, никто ничего не услышал бы. Да и сил не было.

Девочки были старше и опытнее, а двадцатидвухлетняя я, к своему возрасту не вступавшая в отношения, не выдержала и сдалась первая. Точнее, сдалась сначала моя психика, а затем и мое тело, которое было не готово к ежедневным десяти-двадцати, а иногда и большему количеству посторонних людей в моем личном пространстве. Я бы сказала, слишком личном…

Я не знаю, сколько точно прошло времени, но, кажется, месяца три, и я сдалась окончательно, превратившись в итоге в живой труп без признаков жизни. Помню лишь то, как в один момент я закрыла глаза и больше не открыла.

Моя душа отделилась от тела. Только это я помнила. 

Помню еще и то, как спустя какое-то время меня встретила прекрасная дева, чья красота была подобна самому красивому и благоухающему цветку, самому прекрасному и алому закату, самой грациозной лани. Это была богиня, способная возвращать к жизни измученные души. Она знала мою историю, все, что я пережила. Да, я была наивна и глупа сама, но виновата во всем, что со мной творилось на корабле, не я. Они это делали.

Она рассказала, как они измывались над моим телом еще четыре дня после смерти. Им было все равно: живая или мертвая, главное, что тело есть. А затем меня выбросили в море, словно мусор.

Богиня предложила мне новую жизнь в нашем мире, в это же время и на нашей же планете, но в другом облике. Помня все, что я пережила, пока была в сознании, и узнав то, что происходило после, я согласилась.

И теперь я та, о ком слышали все, но видели немногие, а если и видели, то рассказать бы уже не смогли. Я та, о которой созданы мифы и огромное количество страшных историй. Я та, о чьей красоте и голосе ходят легенды. Я та, кто вдохновляет, завораживает, завлекает, искушает. Я та, кто мстит. Я та, кто убивает. Я - морская сирена.

Теперь настала моя очередь: я управляла их судьбами и обрекала на мучения, с удовольствием утаскивая их на дно, потроша тела, делая из них чучела или же отдавая на потехи остальным существам нашего мира.

Мужчины жестоки, так почему я должна их жалеть? Все они такие, никто на том корабле не возражал и не пытался помочь, так почему должна о них думать я? Теперь жалости и эмпатии нет у меня и других моих сестер.

Да, мы называли друг друга сестрами, ведь все были ими по несчастью. Среди нас не было мужчин, лишь девы, чей конец земной человеческой жизни был схож с моим. Все они получали предложение новой жизни и возможности отомстить обидчикам, и, конечно же, соглашались. 

Скорее всего, были и те, кто отказывался, да только мы о них не знали. И не поняли бы, даже услышав их отказ своими ушами, ведь такой шанс, который дается далеко не каждому человеку, надо ценить и использовать. Прощение за такое, смирение, как по мне, скорее глупость, чем мудрость, навязанная мнением о том, что “нужно всех прощать и жить станет легче, все же ошибки совершают”. Да, все, но не настолько ужасные. Прощать нужно далеко не всех и не всегда - это ваше право!

Было приятно смотреть, как в глазах дам на тех судах, которые, пусть и были напуганы нашим появлением, читалась благодарность за месть и радость от освобождения. Мы не трогали их, но и не помогали, к сожалению. Нам запрещалось это делать по неведомой причине. Их мы просто оставляли на берегу или судне. Не все выживали, но могли насладиться спокойным концом своей жизни.

Некоторым удавалось выжить и даже вернуться на берег или попасть на другое судно, где они рассказывали истории о прекрасных девах с хвостами, что утаскивали на дно их обидчиков. Большинство думает, что мы просто ненавидим мужчин. Да, это так. Но на то есть весомая причина, ведь все мы их жертвы. А мысль о том, что мы спасли девушек от таких мучений и отомстили за всех нас, была крайне приятна.

Жизнь в таком обличии и с такой миссией с самого начала была мне по душе, я с удовольствием тащила всех на дно, измывалась над их телами, как они над моим когда-то, или с удовольствием отдавала их другим морским существам ради хорошего зрелища, но в один момент что-то пошло совсем не так…

Новый прекрасный мстительный день, новое судно и новые жертвы. Трое уже познали красоты глубины, пошел четвертый. Я схватила его и потащила на дно. Все как обычно. Но едва его увидев, испытала какое-то странное чувство, которого прежде не испытывала ни разу: тепло раздалось по всему телу, хотя мы хладнокровны, а вода, сами понимаете, в море не горяча; легкие мурашки при прикосновении к нему настолько поразили меня, что я не смогла сделать то, что следовало бы; взгляд в его глаза, и мне словно стало не хватать воздуха, хотя это нам так не свойственно.

Я не смогла противостоять этим ощущениям и вынырнула обратно. Следовало утащить его на дно, дождаться гибели, отдать на растерзание другим прекрасным морским созданиям или сделать из него чучело на память, но я не смогла. Возможно, я просто слаба, а может, наоборот, сильна, раз могу познать что-то ранее никому неизведанное и непонятное. Может, это был подарок судьбы, а может, ее изящный способ издевки.

Я собиралась оставить его на берегу, вдали от наших скал, куда мы обычно всех заманивали для своего плана и где прятались от лишних глаз. Там обычно ходили люди, которые вылавливали наших младших братьев ради еды или еще каких-то абсурдных действий. Они по-любому нашли бы его, это был просто вопрос времени. Сама же я сразу собиралась нырнуть обратно, но не смогла. Он словно заворожил меня. Да только это моя задача и цель. Своим пением я могла заманить кого угодно, но он сделал это молча, просто потому что есть.

Я осталась с ним на берегу. Так давно не трогала теплых и еще живых людей, совсем забыла, каково это. Я видела, как его грудь поднималась и опускалась во время дыхания, наклонилась ближе, потрогала его теплую, уже высохшую кожу, почувствовала его прерывающееся дыхание после недавней попытки утопить, где он успел, пусть немного, но все-таки наглотаться воды, оглядела его с ног до головы. Все в порядке. Сейчас придет в себя. Ну а я могу плыть к своим.

Да только сложно оторваться. Я осталась еще ненадолго, каждый раз обещая себе уйти, как только замечу, что он начинает приходить в себя, как вдруг, пока я смотрела на его волосы, меня схватили за руку.

- Вы что тут творите?

Позади стоял мужчина, державший меня, а за ним еще два молодых парня и четыре женщины, которые, судя по коврикам для йоги за их плечами, пришли сюда для занятий.

- Все хорошо? - мягко спросила женщина лет пятидесяти. - Что с вами случилось?

Я потеряла дар речи и не знала, что сказать, просто молчала. Мужчина все еще держал мою руку так крепко, что у меня точно остался бы синяк.

- Что случилось? - я повернула голову и увидела, как тот самый, спасенный мной только что парень, открыл глаза и продолжил: - Снова ты. Знакомое лицо.

- Вы чем тут занимаетесь? - повторил мужчина. - Одеваться-то собираетесь?

- Наш корабль, его захватили. Я даже не понял, что случилось. А ты, - он посмотрел на меня. - Я помню тебя. На корабле. Ты смотрела на меня. Ты спасла меня?

- Да, - неловко ответила я, но не понимала, почему у них такая относительно спокойная реакция на мое присутствие.

- Жертвы кораблекрушения, значит. Ладно, прикройся хоть что ли, - он отпустил мою руку, а затем схватил полотенце у одной из своих спутниц и кинул его мне. Я посмотрела на себя и все поняла.

Я в человеческом облике.

Мы были особенны и имели три разных облика в зависимости от окружающей среды. Выныривая из воды, были теми самыми обольстительницами с прекрасным голосом и внешностью, которым лишь редкий мужчина мог противостоять; выдавал нас лишь хвост. Находясь долго на суше и не контактируя с водой кожей, мы становились полностью идентичны людям, сохраняя и свой голос, и свою конфиденциальную по стандартам людей красоту. Под водой мы принимали свой истинный облик, который можно было не скрывать. Не стоит вам знать, насколько он отличен от того, какими вы нас видите на поверхности. Сложно, знаете ли, на глубине с высоким давлением быть такой же красивой в людском понимании.

Не знаю, сколько точно времени прошло, но чтобы обсохнуть полностью и прийти в такой облик нам нужно не менее получаса. По крайней мере, так говорят. Я, конечно, сама не проверяла.

- Давайте мы вас проводим до ближайшего заведения, - сказала одна из дам и протянула мне руку.

Я могла бы убежать, прыгнуть в воду, но не сейчас. Слишком много людей для меня, да еще и дамы, а я в непривычной для себя среде, еще и одна. Слишком опасно.

- Да, было бы славно, - согласилась я, бросила взгляд в море и поднялась с помощью женщины.

Спасенному спутнику помог подняться мужчина. Мы вместе последовали за людьми.

В прибрежном кафе одна бабушка предложила мне кофту ее внучки, которая жила неподалеку. Выбора у меня не было, я поспешила за ней, оделась, и мы вернулись в заведение, где меня ждал «спасенный» мной же парень.

Он настоял на том, чтобы угостить меня кофе за спасение. И вот сейчас я, в желтой юбке-солнце, зеленом топе, который был мне немного широк, и бежевых босоножках, сижу рядом с ним и пью капучино, вкус которого совсем забылся за несколько лет жизни в воде. А ведь раньше это был мой любимый напиток.

В процессе разговора я узнала, что его зовут Маркелл. Если учитывать то, что умерла я в 22, а потом 8 лет жила в другом облике, сейчас мне где-то 30 лет. Ему же было уже 32. В принципе, не так и далеко от меня ушел. Хотя, возможно, внешне я все ещё походила на свои прежние 22. Мы сохраняем нашу красоту, наш облик на протяжении всей жизни. И при этом именно тот возраст, в котором умерли.

Сейчас передо мной сидит молодой человек во все еще сырой серой майке, черных шортах и ярко-зеленых сланцах, которые ему одолжил нашедший нас мужчина, и рассказывает, как когда-то служил на судах, а позже основал свое дело, открыв туристическую компанию, которая специализируется на морских турах по сей день. Детей нет, жены тоже. Не до этого было. 

Симпатичный высокий кареглазый мужчина спортивного телосложения. Свое дело. Ну просто идеальный вариант! А у меня есть вкус. Как тут не влюбиться было!

Он начал рассказывать, как пару дней назад вышел на замену на судно по просьбе друга, и сразу приключилась такая история. Ничего подобного с ним не случалось за пять лет плаваний, а тут спустя пару дней в море на них кто-то напал. На удивление, он не помнил, кто это был. 

Я же рассказала историю о том, как переехала сюда несколько дней назад, и меня обокрали. Я, не зная, что делать, пошла на судно работать, а там кораблекрушение, и вот я его спасла, молодец такая. Он поверил. 

Наврала я знатно. Ну а что, я бы ему сказала?

- Так ты тут совсем одна?

- Да, - ответила я. Видимо, та история пятилетней давности совсем ничему меня не научила.

- Я бы мог помочь тебе с работой и жильем, - обратив внимание на мое удивление и недоверие, он продолжил: - Как раз ищу секретаря, и дом у меня не маленький, без проблем выделю тебе комнату, даже не одну.

- Что? 

Вот так сразу? Вот это интересное начало знакомства. Вот это я понимаю, серьезные намерения!

- Не подумай неправильно, но ты спасла меня. Мы - единственные, кажется, кто выжил с того судна. И все благодаря тебе! Я хочу тебя отблагодарить! Ты не волнуйся, я тебя не трону. У тебя будет своя комната, со мной жить не надо, денег тебе дам на начало, одежду купим. Будешь моим секретарем. Если уж не понравится или не справишься, так другое что-то подыщем, а там, как сама решишь: захочешь - уволишься, съедешь. Просто хочу отблагодарить.

Прошлая ситуация научила меня тому, что нельзя так просто доверять всем людям, особенно мужчинам. Тот случай показал мне, что нужно быть осторожнее, не соглашаться на все и сразу, ведь, как говорят: бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

Собственно, поэтому я и согласилась.

А вы что подумали? Ну да, возможно, я та ещё глупышка, но ведь условия то заманчивы. Да ещё и с тем, кто мне понравился, работать, жить рядом. И деваться-то мне типа некуда, исходя из того, что я ему наговорила. Почувствовала себя той самой девушкой деревенской из мелодрам, в которую влюбляется миллионер, и они живут долго и счастливо. Только я не та добрая и наивная Фрося или Зинаида, я чуть его не убившая, а потом много навравшая о себе Дориа.

Конечно же, я сразу подумала о том, что мое место сейчас в море, но ведь не просто же так мы умеем принимать и людской облик.

В ту жизнь я не смогла дожить и до своих 23, а сейчас у меня есть шанс хотя бы немного пожить в свое удовольствие. Совсем немного, и я вернусь в воду. Потом будет имитация смерти, или просто откажусь от всего и уйду в закат. Найду выход.

Я просто хочу насладиться тем, чего меня лишили - жизнью.

Так, спустя часа два после того момента на берегу, мы уже сидели в такси, которое он поймал у кафе, и ехали в неизвестном направлении к нему домой. Сланцы тому мужчине он отдал, а одежду мне разрешили оставить себе, пожелав удачи. Поэтому уже через полчаса я стояла в своем ярком прикиде у ворот дома, где совсем скоро буду жить. Страшно ли мне? Совсем немного. Я же ведь не совсем простая девушка: если что-то пойдет не так, смогу за себя постоять. Бояться тут нужно было явно не мне.

Маркелл показал мне, где что находится. Наша часть таунхауса была с солнечной стороны, что было очень кстати, ведь я так любила греться в его лучах, когда была возможность. В прошлой жизни я также была достаточно загорелой девушкой. Каштановые волосы и серо-голубые глаза прекрасно дополняла смуглая кожа, а моя любовь к светлым и ярким цветам создавала интересный контраст. Сейчас же я, как говорят, бледная, как поганка. Мы - русалки, не загораем. Хоть целый день на солнце лежи, а выглядеть будешь так, словно из воды в жизни не вылезала. 

Чтобы выживать в толще воды, под огромным давлением на глубине, наша кожа, имеет определенные свойства, благодаря которым, в отличие от людей, мы можем погружаться более чем на 40 метров без риска для жизни. В то время как человек, погрузившийся без оборудования так глубоко, вряд ли сможет выжить, а тем более жить там. Погружаясь в воду, человек чувствует повышение давления, снижение уровня кислорода и понижение температуры тела, из-за чего испытывает затруднение дыхания ввиду сжатия грудной клетки, замедление сердечного ритма, перераспределение кровотока, неравномерное охлаждение. Жить в таких условиях просто невозможно. А мы можем благодаря определенному строению кожи. Не знаю точно, что и как у нас устроено, не узнавала, но, кажется, наша кожа из-за всех этих особенностей и к загару не приспособлена. По крайней мере, я думаю, что в этом причина. Будет удивительно, если сейчас, в образе человека, я загорю хотя бы немного, в чем сомневаюсь, конечно, ведь пусть кожа моя выглядит, как ваша, эти все особенности остались. 

Отдельный вход, рядом гараж с машиной, которая, по словам Маркелла, довезет меня куда угодно в любое время, стоит лишь попросить водителя. На самом доме достаточно уютно, даже несмотря на то, что парень живет один: гостинная - стиль минимализм в черно-белых тонах с парочкой ярких акцентов в виде картин, все чисто, на диванах и креслах мягкие пледы, в которые так и хочется укутаться и посмотреть на том большом телевизоре на стене какой-нибудь фильм. Все красиво, комфортно, современно, но я бы добавила еще пару растений, чтобы было идеально! Рядом кухня в таких же тонах, но уже без малейшего намека на яркость: только в шкафу смогла потом найти одну яркую кружку с его именем и каким-то мемом, которую ему, скорее всего, подарили. 

Лестница - отдельный вид искусства: резная, деревянная, закругленная, словно в каком-то особняке или старинном замке. Так выделяется среди всей этой черно-белой массы. На втором этаже его спальня и кабинет. Экскурсию по ним он не провел, но через приоткрытую дверь заметила, что цветовая палитра там поразнообразней будет. Вторая лестница тоже словно из другого измерения и дома: дерево, резьба.

Ну и на третьем этаже его таунхауса мне выделили целых две комнаты и отдельную ванную! О таком я и мечтать не могла! Ванная комната, конечно, была моей просьбой, так как я не могла допустить, чтобы он видел меня с хвостом, который появлялся при контакте с водой и пропадал лишь спустя время.

Как он сказал: комнаты гостевые, но к нему уже долгое время никто не заглядывает, поэтому они обе в моем распоряжении. Первая комната достаточно простая и пустая: кровать, шкаф, стол, стул. Мебель новая, хорошая, но в самой комнате пусто, не считая ее: никаких картин, украшений, на окнах - простые белые жалюзи. А вот вторая - замечательная! Наверное, там ранее жила какая-то девушка, ведь Маркелл вряд ли бы так ее обустроил, учитывая остальное убранство дома. Кровать, пусть и современная, но украшенная у изголовья красивым узором; стол, полки заполнены разными мелочами по типу фигурок, книг, красивых фужеров с росписью; на окнах легкая белая тюль, плотные шторы, закрывая которые, все погружается во мрак; шкаф, кажется, начала XIX века, судя по его форме и виду в целом; на стене висят две картины с прекрасными пейзажами, которые дополняют эту атмосферу уюта.

Ванная комната простая, пока пустая, но сама ванная большая, что в ней даже Маркелл, с его ростом 181, сможет разлечься. А рядом окно, через которое открывается прекрасный вид на поле и лес вдали, так как наш таунхаус находится на окраине комплекса, так еще и немного удаленно от остальных. Через пару дней вся комната будет заполнена пенами и солями для ванны, ведь их я тоже раньше обожала и хочу вспомнить, как же прекрасно лежать в теплой ванне с пеной и есть виноградик, смотря в окно.

Даже не верится, что теперь я буду жить тут…

Уже на следующий день мы отправились в магазин, купили мне новую одежду, как для работы в роли его секретарши, так и для моего времяпровождения вне дома и работы. Еще пара дней отдыха и, как он сказал, отхождения от того ужасного пережитого стресса из-за такой трагедии на судне в нашем плавании, и он официально оформил меня своим секретарем. А еще мы составили документ, где он обязался выдавать мне определенную сумму каждый месяц (помимо моей официальной зарплаты, которая, по классике, была занижена в документах) и разрешал жить в его доме, пользоваться машиной с личным водителем и еще пару штучек. Ну а я живу, помогаю ему с рабочими делами, как могу, обучаюсь работе секретаря и наслаждаюсь жизнью.

Наконец-то я получила по заслугам за свои мучения!

Вначале мы были друг другу чужими людьми. Контакты только по делу, за ужином чаще всего, когда он возвращался со всех дел и мог спокойно отдохнуть. Ничего, кроме работы и проживания под одной крышей, нас не связывало. Но я его любила уже тогда, с самого начала, с того первого взгляда.

Если вы ожидаете историю о том, как я добивалась его, бегала за ним, то спешу вас расстроить. Конечно, чувства были к нему велики, но то, что я снова живу, как простой человек, завораживало меня еще больше! Просто представьте, что после смерти у вас есть возможность возродиться в теле примерно такого же возраста, да еще и со всеми вашими воспоминаниями и, пусть небольшим, но все же опытом жизни. Это потрясающее чувство: снова оказаться живой. 

Я начала видеть красоту во всем: тонкие ветки деревьев на макушке, колыхающиеся на ветру из стороны в сторону, меня завораживали, как руки девушек, танцующих народные танцы; чистое небо с тонкими, словно случайно кто-то провел кистью, облаками или, наоборот, перистыми, объемными, заставляло меня остановиться на пару минут и подумать о том, как же удивительна все-таки природа, раз создает что-то такое легкое и парящее, как танец русских девушек, также плывущих в нем; осенние листья, блуждающие по тротуару, представлялись мне прекрасным вальсом природы. Каждое поле так просторно, гора высока, лес густ, река глубока и неизведанна, а растительный и животный мир так разнообразны. Это все умопомрачающе! 

В общем-то, я наслаждалась каждым выходом из дома, так что времени на Маркелла, как на цель для направления всей моей любви, не было. Я работала, как его секретарша: документы заполняла, как он меня научил, знала его расписание, чтобы и дальше распихивать его жизнь по полочкам, напоминала обо всем важном, что должно произойти, помогала с делами компании. Свободного времени, которое  тратила на свое наслаждение жизнью, было не так и много, но каждую субботу и воскресенье у меня были законные выходные, в которые он ни в коем случае не занимал меня рабочими делами.

Позже по вечерам после работы мы говорили в основном о наших жизнях, рассказывали что-то о себе: как жили, где работали, что знаем, умеем, что любим, что ненавидим. В общем, классика знакомства, обмен информацией. А в выходные, помимо того, что я часто уходила на прогулки, мы могли и время вместе провести. Даже будучи человеком дела, он находил время на отдых, считал это необходимым и даже считал это частью своего успеха, ведь не растрачивал всю свою энергию только на работу. Мы посетили с ним вместе кинотеатр (впервые смотрела что-то в формате 5D, так классно!), музей искусства, давно запланированный и желанный для посещения мной музей кофе, парочку ресторанов с интересной подачей и безумно вкусными блюдами. Посетили даже санаторий с множеством процедур, а затем отправились в мини-поход в поле. Это было очень интересное и разнообразное времяпровождение. 

Со временем я стала замечать, как и его взгляд становится теплее по отношению ко мне. Уже где-то через месяц нашего “сотрудничества” он признался, что уже влюбился в меня. Как-то само так получилось. И вообще, еще с той первой встречи он почувствовал что-то близкое, что-то родное, что-то свое. Поэтому-то и захотел мне помочь, чтобы быть рядом, но не спугнуть резкими признаниями.

6 октября - именно эту дату мы считали началом наших отношений, ведь именно тогда он признался мне в своих чувствах. Было красиво, мило и неожиданно. Очередная суббота, приглашение прогуляться. И вдруг водитель везет нас в каком-то неизведанном направлении вне города. Поля, лес, снова поля, деревня, поле, остановка. Не автобусная. Водитель остановился. Маркелл вышел из автомобиля, открыл мне дверь и сообщил, что дальше мы идем пешком. Я последовала за ним. Спустя минут 20 пешего хода мы оказались в живописном месте: небольшой утес, с которого открывался прекрасный вид на реку и водопад. Маркелл нес с собой какую-то сумку, из которой вытащил плед, фрукты и что-то еще. Он сказал, что давно хотел показать мне это место, ведь я, как и он, люблю природу, но решил оставить его для особого случая. А вот сейчас как раз-таки тот самый, особый, подходящий случай. Маркелл отдал мне бумажку с ребусом (да, ребусы я тоже любила и рассказала ему об этом), в котором было зашифровано слово “дерево”. Непонятно…

Он махнул головой на дерево, растущее позади нас - двойная береза, которая была едина у основания. Я подошла и увидела на ней ленты с буквами. Маркелл предложил собрать все буквы и составить новое слово. Не рассчитал он, конечно, немного с высотой, так как для того, чтобы снять некоторые ленты, мне пришлось просить его о помощи - он поднимал меня к ним. Хотя, может, это и запланировано было. “Водопад” - новое слово. Мы видели его с той возвышенности, неужели спускаться? 

Да! Мы обходными путями спустились к воде, и лишь там я заметила, что на утесе была надпись “Я тебя люблю”, которую можно было разглядеть лишь с того места. Я, ошеломленная таким резким признанием, повернулась к нему, где он уже сказал эти слова мне лично.

- Я люблю тебя, - он выдохнул, полный волнения. - Давно хотел сказать, но боялся.

- Чего?

- Потерять тебя…

Мы были словно созданы друг для друга: мысли, цели, планы, вкусы - все совпадало. Наши мечты о путешествиях, личном большом доме с садом у водоема, планы на самореализацию. Даже размышления об укладе жизни, необходимости самореализации и духовном росте. Мы были идеальной парой!

Время пролетело незаметно. Сегодня мы гуляем по парку, через неделю мы сидим дома в уютной атмосфере и едим только что приготовленную нами еду, на следующие выходные - выбираемся к реке с палаткой. Это мечта, а не жизнь!

Я познакомилась, конечно же, и с его родителями. Уже через месяц после признания. Уважаемые люди высшего сообщества, как бы я сказала. Его мать - стоматолог, а отец - заместитель директора крупной фирмы, которые не разделяли его любовь к плаваниям и хотели, чтобы после успешного бизнеса, с которым они ему помогли, он наконец-то обзавелся женой и семьей. Сватали они его со всеми, кем можно, но, как он им сказал, его душа не могла найти родственную, а при виде меня он понял все, и с первого нашего знакомства его сердце было занято мной. Просто говорить не хотел раньше времени. А тут он сразу сообщил о предстоящей через годик свадьбе.

Свадьба… Я была в шоке. В прошлой жизни у меня даже отношений ни с кем не было, а тут сразу такой хороший, идеально подходящий мне человек. Моя родственная душа нашлась с первого же моего шага на сушу. Это было что-то удивительное и необъяснимое. 

Но, как говорится, никто не идеален…

Все шло прекрасно: любовь, морковь и все дела. Понимание, поддержка, уважение - все отлично. Но неожиданно произошло кое-что ужасное, что заставило меня почувствовать себя так, словно меня снова бросили в воду с того несчастного судна, только с большей высоты и головой о скалы. 

Он рассказал мне правду, о которой я предпочла бы не знать.

Рассказал он это не понятно зачем и с чего. В процессе обсуждения одного важного для меня вопроса, он просто взял и выпалил это, хотя о таком я его точно не спрашивала. Так спокойно и легко сказал, словно не сделал ничего плохого.

Оказалось, что он также работал на судах. Ну, это я знала.

Он работал на судах и пользовался всеми предложенными услугами. В том числе и теми, на которые подписали меня. Не часто, по его словам, но все же. А ещё он был «создателем» сирен… 

А вот о таком и знать бы не хотела.

Сиренами чаще всего становятся девушки, которые подверглись жестокости со стороны мужчин, а конец их пришел в воде. Так вот, он вместе с другими мужчинами избавился от трех девушек. Они пользовались их услугами на судах, зная, что затащили их туда не по доброй воле, а затем, когда время приходило, бросали в море. Как меня кто-то выбросил однажды.

Он говорил, что не думал в то время. 

Бред и абсурд! Самое тупое оправдание! Он думал, когда шел к девушкам в каюту и имел с ними связь; думал, когда скидывал тела. Он сам творил это все. 

Он думал.

А после и вовсе пошли отговорки о том, как сам страдал. Рассказы, как делал это, но думал не раз о том, что поступает неправильно, что так нельзя. Даже во время процесса мучился, бедненький, его голова была заполнена мыслями о неверности совершаемого поступка.

Мучился… Но делал? Как-то неубедительно. 

Понимал, что делает плохо, но продолжал? Глупость.

Типа, сейчас он жалеет. 

Не верю, что думал так, пока делал. Не верю, что страдал. Не верю, что жалеет. Тогда ведь наслаждался. А еще врет про страдания во время всего…

Да даже если это и так, толку-то с этого? Все сделано. И это не смоешь из жизни и истории никаким растворителем. 

Это было когда-то, а не произошло сейчас, но оно осталось, ведь это все еще был он.

Он делал это САМ…

ОН это делал…

С того момента, как я все узнала, прошло уже четыре месяца. Я пыталась это принять, ведь это же было в прошлом, а сейчас он совсем другой человек.

Он так говорил. А я пыталась во все это поверить и хотя бы попробовать принять. Принять, но не понять точно, ведь понять такое невозможно, как по мне. Нет никакого оправдания, веской причины так поступать.

Вначале было сложно. Полмесяца я чувствовала жутчайшее отвращение от всей этой ситуации, от него и даже от себя… 

Мне было так мерзко осознавать то, что я нахожусь рядом с таким человеком, что он, скорее всего, именно тот, кто предназначен мне судьбой. Столько лет никто не мог вызвать во мне такие же чувства и эмоции, даже когда я была простым человеком, а сиренам любовь и в целом не присуща. По крайней мере, так я думала, да и не слышала историй, чтобы сирена влюблялась.

Мне было противно от него, себя и всего. Неужели я это заслужила, что мне в пару достался такой человек? Не просто попался, а был словно послан высшими силами именно к нам в тот день, именно мной был пойман, а после отпущен, ведь я по какой-то неведомой причине не смогла сделать то, что следовало бы. Он будто околдовал меня.

Говорят, что многое в жизни дается нам по заслугам, в том числе и люди. Так что я такого натворила в жизни, что заслужила это? Не понимаю. Смутно помню себя в прошлой жизни, но я точно не творила ничего настолько ужасного, а наоборот, жила, как говорится, по совести. Видимо, совестливая жизнь не гарантирует, что все будет хорошо.

Была мысль и на счет того, что это урок. Плохой, больной, непростой урок, который мне нужно пройти. Обычно я не терпела людей: если кто-то совершал что-то плохое, то я без промедлений слала их куда подальше от себя в пешее путешествие. А насилие, разврат, похоть - то, что я ненавидела всегда, особенно, как вы понимаете, после того, как со мной случилась та ужасная история на судне. Так может, мне это в качестве урока послали, чтобы я научилась принимать то, что так ненавижу, и не разбрасывалась, как называется, людьми? Не зря же говорят, что нужно уметь прощать.

Мыслей было много, они путались и не давали мне спокойно жить как конкретно с ним, так и свою жизнь в целом. Они съедали меня изнутри, постепенно образовывая огромную черную дыру, в которую засасывало всю меня настоящую.

Внутри чувствовалась война, только непонятно, между чем. Мозгом и сердцем? Да я бы не сказала. Хотя, откуда мне знать, что именно внутри бушевало. Возможно, именно они двое и воевали.

Меня словно разрывало на две части. Противоречие не утихало, и мне от него становилось все хуже с каждым разом. Мне было отвратно, паршиво, когда я его видела и думала как о нем, так и обо всей этой истории. Я хотела утопить его прямо там и разорвать на куски. Но в то же время внутри все еще была любовь, все эти прекрасные чувства, которые брали верх.

Мне хотелось его обнять, а через секунду - удушить.

Погладить его волосы, а после схватить его за них и ударить о стол.

Поцеловать его в шею, а после укусить настолько сильно, чтобы он перестал дышать.

Погладить его руку или другую часть тела, а после впиться в нее когтями, расцарапать и смотреть, как он мучается от потери крови.

Он не знал. Просто удивлялся, почему я перестала его целовать в губы, почему стала холоднее. Он не понимал, что в тот момент война внутри меня в самом разгаре, и я всеми силами пытаюсь ее остановить.

Я пыталась переключить мысль каждый раз, когда эта история снова всплывала в моей голове.

После, наоборот, пыталась принять это все, обдумав как следует.

Я убеждала себя, что это в прошлом, и сейчас он другой.

Я перечитала десятки советов и методик, помогающих все отпустить.

Я писала лист за листом о том, что чувствую, и сжигала их, уходя в поле, пока он не видел.

Я мучилась внутри, пока он спокойно жил и не понимал, в чем дело, ведь это было когда-то, а не сейчас.

Надо было уходить сразу, но я любила.

Я была той еще дурой, пытаясь принять такое и мучаясь изнутри каждый раз при виде его.

Прошло полмесяца. Вроде все хорошо. Момент, фраза. Я снова в мыслях.

Прошел месяц. Все хорошо. Фильм, момент. Я в мыслях.

За четыре месяца я думала об этом ни раз, ни два, ни десять. Точно больше. Не сосчитать сколько. Отгоняла мысли, писала.

За это время и ему припоминала, когда видела лишь малейший повод, сомнение в нем и во всем сказанном. Неосознанно, конечно, просто рвало изнутри. Я не могла молчать и страдать тихо. В ответ получала то, что пора бы перестать об этом думать.

- Понятно, - фырчал он. - Лучше бы что-то хорошее так в голове застревало.

А позже оказалось, что я еще и сама виновата и вообще дура.

Так сказал он мне. 

Почему? 

Да потому что думаю об этом.

А я хотела бы об этом думать? Нет.

Думала бы я об этом, не имея причин? Нет.

Специально ли я заполняю этими мыслями свою голову вместо чего-то другого и полезного? Нет.

Дура ли я? Да.

Не из-за того, что сказал он, не по той причине, что думаю про это и озвучиваю, волнуюсь, что он скрывается за маской, а под ней все тот же мудак, а потому что остаюсь. А остаюсь, потому что люблю. Значит, дура, потому что люблю.

Все это время я периодически испытывала все то же паршивое чувство, чувство отвращения. Я не понимала, почему чувствую его к себе, но мне это надоело. Мне надоело чувствовать себя плохим человеком.

Исписанную собственноручно каллиграфическим почерком тетрадь моего хорошего мнения о себе, всех моих заслуг, хороших дел и совестливой жизни словно перекрыли, заслонив ее полностью изляпанным в краске листом. Не моим листом. Который теперь является главной частью меня, основной.

Я не делала тех дел, но, находясь с таким человеком, я участвую в этом всем косвенно. Я изляпалась в его краске и не могу от нее отмыться. Я не способна собрать все силы, чтобы достать снова свою тетрадь и продолжить писать свою правильную историю, ведь держусь за этот лист, как за свой.

Я поняла, что больше не смогу так жить. Да, я его люблю, но не могу простить все то, что узнала: не могу простить того, что он обижал моих сестер, что он сам создал их своими действиями; что он тот самый мужчина, которых я всегда ненавидела, презирала и уничтожала. 

Я не могу быть с ним, пока мои мысли заполнены знаниями о всех его деяниях. А если не могу быть с ним, значит, мне не место и в этом мире.

Говорят: если любишь - отпусти. Не знаю, кто это придумал. Сложно отпустить того, кого реально любишь, даже если это будет лучше для человека. Но я-то не совсем человек. Хотя… Отпущу.

Я поняла, что нужно, что правильно.

Я решилась.

Я все-таки утащу его на дно.

План был хорош. Я знала, как ему нравится морская тематика, не зря же он работал на судне целых пять лет, поэтому в день его рождения решила сделать необычный подарок, который точно ему понравится. Ну, и мне тоже, ведь, как говорят: двух зайцев сразу.

Я узнала, что тот самый капитан Арис все еще выходит в плавания. Не знаю, сколько точно прошло времени с момента моей работы на том проклятом судне: наверное, лет восемь я наслаждалась местью и топила моряков, а потом месяцев семь жила на суше с Маркеллом. Но однажды, идя по набережной и оглядывая корабли, стоящие там, я обратила внимание на огромный парусник с гальюнной фигурой русалки. Знаете, может, фигуры на носу парусного судна. Раньше то место, где устанавливаются эти скульптуры, называли «гальюн», вот и пошло такое название. Устанавливали их по разным причинам: демонстрация богатства владельца судна; олицетворение названия парусника; устрашение противника, если это корабль военного назначения; а еще для защиты судна и всех, кто на нем находится. Морских существ часто выбирали в качестве украшения на гальюн, чтобы судну сопутствовала удача, и они защищали корабль от потопления.

Интересно получилось, что само судно называлось «Сирена», и очень удивительно, что морским девам они еще не попадались. Но теперь я это исправлю.

«Сирене» придет конец от сирены. Вот это шутеечка.

Я подошла к капитану Арису. Он меня, конечно же, не узнал, ведь я выглядела совершенно по-другому. А я готова была прямо там утопить его и растерзать. Сдержаться было сложно, но не сейчас: позже месть будет слаще. Он озвучил мне в ответ на мой вопрос, что как раз ищет новых членов команды и будет рад взять на судно моего молодого человека, особенно учитывая его опыт в этом деле. Меня он брать отказался, несмотря на все мои уговоры, обосновав это тем, что женщина на корабле - к беде, и все на судне у него исключительно мужчины. Ну да, ну да…

Мы договорились о том, что Маркелл подойдет к нему в начале мая. Капитан лично на него посмотрит, поговорит, расскажет обо всех условиях, и, если мой молодой человек согласится с таким подарком (а он согласится), то уже двадцать второго мая они отправятся в плавание.

Все пошло по плану, и восьмого мая они уже договаривались о том, как девятнадцатого числа мой молодой человек вступит на борт корабля, три дня привыкнет ко всем порядкам, ну а двадцать второго отправится в путешествие на целых два месяца, периодически сходя с него в портах и связываясь со мной, как думал он. Но я-то знала, что он там и недели не проживет.

Двадцать второе мая.

Я помахала ему рукой с берега и на память подарила самодельный кулон с нашими фото, чтобы он почаще меня вспоминал (еще как вспомнит).

А что я?

Ничего. Просто сделала ему подарок от всей души, отправив в путешествие, о котором он мечтал. Я же его люблю. Да и на судно меня не взяли, план обломался.

Шучу, конечно. Я же не простой человек. Женщины и так умны, а я умна и коварна втройне.

Утром следующего дня я отправилась к своим сестрам: вышла на то самое место, где тогда спасла этого болвана, оглянулась по сторонам и убедилась, что никого нет рядом, сняла одежду и нырнула в воду.

Как же было странно спустя такое долгое время (ванны дома не в счет) испытывать чувство, когда твои ноги сначала словно слипаются, а затем превращаются в единый хвост, мощнее их обеих вместе взятых раза в три. Да, а как вы думали? Под водой не так просто жить. Видели пловцов и их накачанные плечи? Хвост сирены накачаннее многих из них, ведь именно он является для нас самым важным органом: помогает плавать и защищаться. Получить хвостом морской девы по голове для любого человека означает мгновенную смерть от сотрясения. Мы и так достаточно сильны и в принципе крупнее людей. 

Благодаря длинному и мощному хвосту в образе сирены мы достигаем размеров от двух метров в длину. Я всего лишь двести пять сантиметров. Такая мелкая по нашим меркам. Да и в образе человека я всего лишь 160 сейчас. А будучи Аэлитой, я и вовсе была 159: либо мне подарили сантиметр, либо в той жизни меня неправильно измеряли.

А теперь просто представьте, насколько огромен мой хвост в пропорции к телу. Сорок пять сантиметров словно отрезали в образе человека. Так непривычно от этого. Зато самая крупная из моих сестер - Дельмар - почти три метра! Не знаю, какой она была бы сейчас, но будучи человеком, она была высока, статна, прекрасна и внушала комплексы многим мужчинам: сто восемьдесят три сантиметра красоты.

Двадцать третьего числа днем я уже была на своем привычном месте, где провела целых восемь лет прекрасной мстительной жизни. Конечно же, все были удивлены, увидев меня спустя столько времени.

- Где ты была? - встретила меня с вопросом моя ближайшая из сестер, Ицасо, обнимая так, что мой объем грудной клетки словно уменьшился вдвое от такой силы. - Я волновалась. Я соскучилась.

- Все хорошо.

- Да как хорошо-то? Что с тобой было?

- Поплыли, потом расскажу, - я шустро ответила ей и поплыла к остальным из нашей небольшой семьи, так как нужно было рассказать всем план.

Шокированная Ицасо поплыла за мной, быстро догнала и снова стала задавать много вопросов. Она волновалась больше всех, ведь мы с ней были словно подруги, как говорят люди. Она - мой самый близкий человек, с которым я могла поделиться всем. Пусть вся наша семья или, как опять же сказали бы люди, компания, состоявшая из шести сирен, была дружна, но она была самой близкой сестрой и душой.

Ицасо имела схожую с моей историю. Ее обманом затащили на корабль в качестве рабыни для мужчин, только терпела она это еще дольше: полгода издевательств. Она пыталась неоднократно покончить с собой разными способами: резала вены заколкой; накладывала на шею петлю, скрученную из простыни; лежала лицом в подушку, привязывая ее к себе, чтобы не струсить в последний момент, пока не начинала задыхаться; билась головой о стену в надежде хоть так закончить свою жизнь. Все тщетно, у нее не получалось, так как словно по звонку во время таких попыток к ней наведывались очередные посетители. А закончилось все так же, как у меня: ее тело сдалось, терпело издевательства еще три дня, а после отправилось в воду. Сходство еще и в том, что она терпела это все на судне того же Ариса, только годом ранее. Мы договорились отомстить ему вместе.

Сейчас Ицасо - прекрасная темноволосая дева длиной двести пятьдесят два сантиметра с карими глазами, способная утащить под воду любого обидчика. В той жизни ее звали Митико, она была из Японии. С рождения сирота, росла в детском доме, а как только выросла, стала работать, даже не отучившись. Почти сразу, в 19 лет, попала на судно. Пусть сейчас ее имя не из этой культуры, но оно ей определенно нравится и подходит. Это баскское имя, которое означает «море».

- Дориа? - крикнула Кайлани и быстро подплыла ко мне, обняв. За ней подплыли и остальные.

Помню, как в той жизни нам, женщинам, внушали, что мы все соперницы за внимание мужчин, женской дружбы не существует, а женский коллектив - змеиное логово, где все друг друга ненавидят; женщины красятся, красиво одеваются, ухаживают за собой ради мужчин. 

Вот это самомнение у мужской части человечества!

Женщины - прекрасные создания. Жаль, я поняла это только сейчас, а не в той жизни.

Сейчас я живу с пятью прекрасными девами, и ни одна из нас не бросила в сторону сестры пошлый комплимент насчет ее груди, бедер, фигуры в целом; не смотрела осуждающе на «лишние килограммы» или излишнюю худобу со словами, что ей не нравится такое; не трогала ее, не щупала без спроса за все места, что захотелось; не домогалась при любом случае; не использовала в своих гадких целях; не называла никого шлюхой, потому что ей отказали в знакомстве или, наоборот, моментально дали номерок; не пыталась развести на секс, а потом бросить или, наоборот, использовать дальше.

Наоборот, девы так милы, помогают друг другу, сопереживают, успокаивают, понимают или хотя бы пытаются, думают друг о друге. Им не важно, накрашена ты или нет, прыщ у тебя на лбу или шрам, побрила ты сегодня ноги или забила на это все давным-давно, надела красивое платье или сидишь в джинсах и кофте оверсайз. Они принимают и уважают тебя любой.

Именно такие они - настоящие женщины по своей природе, чей разум не затуманен бредом о том, как им нужно нравится мужчинам и бороться за них, унижая «соперниц».

- Мы думали, ты отбилась от нас, потерялась или кто-то из них успел с тобой что-то сделать. Все в порядке? - Кайлани отплыла назад и осмотрела меня с головы до кончика хвоста. - Вроде все хорошо, все на месте. Не ранена.

Сейчас я снова дома. Меня окружают прекрасные девы, которые уважают меня, принимают и так волнуются за меня. У нас замечательная семья, все сестры так милы и прекрасны. Ни одного мужчины, слов о том, что нам их не хватает, на протяжении всех лет, что я с ними живу.

Не знаю, что вам о нас рассказывали, но мы живем небольшими семьями. У нас прекрасное отношение ко всем, мы общаемся, обсуждаем многие темы в свободное время. Мы достаточно духовно развитые существа: нет оскорблениям, насилию по отношению друг к другу и другим морским и наземным существам, разврату, похоти, неуважению; телепатическая связь на небольших расстояниях, духовные практики владения своим телом и разумом, постоянное познавание нового. Живем получше некоторых. Наш единственный минус и грех - убийство моряков. Но тут нас можно понять: мы так много от них натерпелись. Это месть, одобренная высшими силами.

- Где ты была?

- Сейчас все расскажу, - улыбнулась я. - Сначала расскажите: какие новости за это время у нас?

- У нас-то все отлично: кораблей пятнадцать потопили, столько мужчинок затащили на дно, что со счета сбились, а криков сколько. Мммм. Как ты много упустила.

- Особенно было забавно слышать мольбы Нептуну.

- А еще помните того накачанного, с разговорами о том, какой он бесстрашный, под два метра, который первый же запищал словно мышь при виде Манами и заперся в каюте, отбиваясь от нее палкой от швабры?

- Это было забавно. Но тот, что Дельмар комплиментами пытался разжалобить никогда не забудется.

- Ой, да. “Красивая, прекрасная словно луна, божественная”. Брр. Хоть бы что интереснее придумал.

- А как один нам стих сочинил, а затем песню спел, рассказывали? - сказала Дельмар, выплывшая словно из неоткуда, и подплыла ко мне. - Рассказывай.

- Все собрались? - сказала я, окинув взором всех. - Не знаю даже, с чего начать.

- Можешь не начинать, - встряла Дельмар.

- Почему? - я была очень удивлена таким резким словам.

- Ты серьезно собралась рассказывать всем о том, как жила с людьми все это время?

Все были сбиты с толку и посмотрели на меня озадаченно.

- Как с людьми? - Ицасо была ошарашена больше всех. - Она правду говорит?

Отнекиваться не было смысла. Дельмар была старшей среди нас, у нее были наиболее развиты все способности и глубокие познания во всем, именно она учила каждую из нас всем основам. Дева могла читать каждую из нас, как открытую книгу, стоило нам лишь подумать. 

Видимо, и меня она “прочитала”, ведь все мои мысли были заняты тем, как я жила там и с кем, и как хочу отомстить.

- Идея хорошая. Просто расскажи всем, что нужно сделать сейчас. Большего не надо, - кажется, она прочитала и мой план.

- Я знаю, где двадцать пятого числа будет проплывать судно «Сирена». Ицасо знает его и мерзавца-капитана. Многих девушек постигла на нем схожая с нашей горькая участь. Давайте отомстим им за всех!

Все мои сестры были сиренами, а это значит, что закончили они также, как и я. Но на самом деле у каждой была своя ужасная, но уникальная история, связанная с жестокостью мужчин. Про меня и Ицасо вы уже знаете, а вот истории остальных дев совсем другие и непохожие друг на друга.

Выделяется история Кайлани, чье имя прекрасно и означает “небесное море”. Как же оно ей подходит: девушке с голубыми глазами, в которых можно утонуть с большей вероятностью, чем в море; красивыми длинными белоснежными волосами, похожими на самые перистые облака; а ее голубой хвост выглядит, как самое чистое небо в ясную погоду. Ее звали Аделаида. Девушка жила в богатой немецкой семье, в возрасте двадцати одного года она должна была унаследовать бизнес своей матери, но была жестоко лишена не только этого, но и жизни. Ее сводный брат был ужасным человеком. К счастью, родители это видели, понимали. А точнее, ее мать не хотела оставлять ему ни капли наследства со своей стороны. Она встретила отчима Аделаиды, когда тот остался один с сыном после развода с прошлой женой, и приняла его. Он же принял ее с дочерью. Десять лет совместной жизни были хороши в целом, у них были прекрасные взаимоотношения, они основали свой бизнес на деньги мамы. На нее он и был записан. Все должно было после ее смерти разделиться между ней и братом, но она решила написать дарственную на дочь, чтобы он не получил ни евро. Отец был согласен, так как сам понимал, что его родной сын просадит все деньги в никуда. За неделю до подписания документов ее украли. Думаю, понятно, чьих это рук дело. Братец решил, что если избавится от сестры, то у родителей не будет выбора, и они все оставят ему, как единственному наследнику. Ее вывезли в лес пятеро мужчин, избили, обесчестили и выбросили в ближайшую реку, словно ненужный и отслуживший свое хлам. К сожалению, доказать причастность брата ко всей ситуации не удалось. Он унаследовал имущество родителей и за полгода все потерял. Сейчас она - Кайлани - прекраснейшая морская дева длиной двести тридцать сантиметров и внешностью ангела, способная утащить в преисподнюю любого, кто окажется в поле ее зрения, вот уже как полтора года.

История Манами звучит словно история принцессы Жасмин, которая жила прекрасную жизнь, влюбилась в принца, оказавшегося простым обманщиком и оборванцем. Да только тут обернулось все еще хуже. Оливия ранее жила во Вьетнаме в семье агрономов, посвятивших свою жизнь земледелию. Ее мама ушла из жизни, когда ей было девятнадцать лет, отец ушел следом. Оливия продолжила их дело: стала заниматься разведением растений дома и устроилась туда же, где работал ее отец. Позже она накопила денег и стала сама выращивать растения в больших количествах на продажу, выводить новые сорта. Работала она не покладая рук, часто бывала в теплице или поле, ухаживая за растениями. К ней часто за фруктовыми деревьями захаживал один человек, представлявшийся крутым ландшафтным дизайнером. Свидание, другое, третье - вот они уже вместе живут, играют свадьбу. Все хорошо начиналось, как вдруг после поездки в его страну, под предлогом знакомства с родителями, она не может вернуться домой. Узнает, что ей нужно обязательно покрыться, и жить они теперь будут там. Она застревает в другой стране на правах жены; миграционная служба не помогает, заявляя, что это норма. Дело жизни пропадает. А после отказа носить паранджу, последующего выхода из дома в непокрытом виде (еще и без представителя мужского пола), девушка жестоко избивается палками прямо на их улице прохожими незнакомыми мужчинами. А дома, в наказание за то, что опозорила семью, еще не раз наказывается таким же образом. В конечном итоге ее забивает до смерти в возрасте двадцати шести лет ее же муж, который, как оказалось, и не любил ее. Он обещал привезти домой работящую жену-иностранку, он это сделал. А любовь его - лишь слова и маска для затаскивания в ловушку. Сейчас ее имя означает “ласковая красота” или “любовь к морю”, и она - самая ласковая и нежная из нас. По отношению к другим девам. Мужчин она не жалеет. Обворожительная двухсот сорока сантиметровая сирена с черными, как смола, волосами, практически черными глазами, подобными черной дыре, словно помня все, обожает мстить, забивая тех, кто попадется ей, хвостом до последних вздохов. 

Наше “сияющее море” или же Мюриэль, ранее родом из России, точно не ожидала такого конца. Обычная поездка в Египет. Диана зашла в примерочную одного из маленьких магазинчиков в своем районе в надежде прикупить новую кофточку или платье на память о поездке. Ничего не предвещало беды: она примеряла платье, как вдруг зеркало, висевшее на стене, словно сдвижная дверь, открылось буквально за секунду. Из него вышел мужчина и при помощи тряпочки с эфиром заставил ее замолчать так же быстро. Очнулась она в холодном помещении, которое, судя по всему, было подвалом, в котором находились еще одиннадцать девушек. Они поведали ей, что их собираются продавать мужчинам для разных целей. За ними тайком следили, узнали, что они одни, а при удобной возможности принесли сюда. Уже в воскресенье, через пару дней, они, как товар, будут стоять и ждать, пока кто-то не захочет воспользоваться их услугами. В первые же дни Диана была выбрана. Она не дала себя в обиду в тот раз и в последующие, не хотела мириться с такой жизнью и сопротивлялась всему, как могла, чем вскоре надоела хозяину. Ее посадили на строгую диету без еды и с минимальным количеством воды. Ослабленная, она была использована “по назначению”. В итоге, после участия в одном из “мероприятий”, снятых на камеру, где она потеряла сознание прямо в процессе, она, конечно же, поучаствовав до конца, была разделена на части и выкинута в один из притоков Нила. Сейчас рыжеволосая зеленоглазая красавица готова выбросить с такой же жестокостью кучу мужчин с палубы в море, разделив их на части, ведь двадцатидвухлетнюю хрупкую Диану никто не жалел. Теперь двухста шестидесяти сантиметровая Мюриэль тоже никого не жалеет.

Алтея с самого детства подвергалась систематическим унижениям со стороны своего родного отца: словесные унижения, побои, изнасилования. Он говорил ей никому не рассказывать, ведь все так живут и это нормально. Она - его дочь, и он вправе делать с ней, что хочет, что считает нужным. Так, в восемь лет она уже сполна познала всю боль от его действий и терпела все это, включая подобные действия его друзей с его разрешения, систематически до пятнадцати лет. Она не выдержала и сбежала в этом возрасте. Но через неделю, в день ее рождения, она была поймана полицией, а точнее знакомым ее отца из этой службы, и возвращена “любящему отцу”. Там сразу же последовали новые изнасилования от этих двух лиц, которые стали крайней точкой. После этого она сама, воткнув вилку в горло, покончила с жизнью. Теперь она та самая Дельмар - самая старшая, умная и способная из нас. Именно она учила каждую из нас, вводила в курс дела, попав сюда еще десять лет назад, когда ей едва исполнилось шестнадцать лет. Кроваво-красный хвост, огненные рыжие волосы и карие глаза отражают все те терзания, что ей пришлось пройти. Теперь она Дельмар, от испанского «del mar» («из моря»), которая не допустит подобного отношения ни к одной сестре и женщине в целом. На ее счету ежегодно более 100 жертв, заманенных, как нашей семьей с ее участием, так и лично ею.

Наверное, многие или даже все считают, что сирены - просто бесчувственные существа, которыми правят инстинкты, природа, а может, еще что-то неизведанное, что заставляет их нападать на суда, завлекать мужчин и убивать их без капли сожаления, утягивая на дно. Природа сыграла злую шутку, создав их для этой цели. Отчасти это верно, ведь это наше предназначение, мы получаем огромное удовольствие от того, чем занимаемся, но мы не такие уж и бесчувственные. Мы разумны и осознанно совершаем все это. У каждой из нас есть за что мстить, ведь мы все пострадали от мужской похоти.

Все сестры были согласны с моим предложением. Не просто так мной была выбрана дата 25 мая, ведь именно в ту дату будут Зеленые святки или же Семик. Именно в эти дни, по поверьям, русалки выходят из вод и бродят по земле. Так пусть же капитан, не верящий во все истории о морских существах, лично столкнется с ними и умрет от их рук вместе с остальными, кто издевается над женщинами.

- Никто не должен знать, - сказала, подойдя ко мне Дельмар, когда все девы разошлись по своим делам. - Понимаешь хоть, что тебя за такое ждет?

- Что? - я действительно не понимала.

- Сирена, жившая с тем, кого мы все ненавидим, поддавшись чувствам, бросив своих и забыв о них более, чем на пол года. Как ты думаешь, что о тебе сестры будут думать после того, как ты сблизилась с нашим врагом?

Пусть не до конца, но частично я понимала, о чем она говорит. После такого мне, возможно, перестанут доверять и принимать. Я сама совершила такую ошибку, но страдать ещё больше не готова. Мне уже хватило тех четырех месяцев, прожитых во внутренних противоречиях и терзаниях.

Версия для всех была такова: меня выловили люди, я не могла сбежать, поэтому пришлось жить с ними какое-то время. Но всё это время они надо мной издевались, поэтому сейчас я ещё больше их ненавижу и готова мстить с тройной силой.

А ведь от части так и есть. Меня удерживала там любовь.

25 мая мы сделали то, что планировали. 

Я знала маршрут судна и понимала, в каком примерно месте оно должно находиться в определенный час. Арис словно знал, где обычно обитают сирены, ведь его маршрут был составлен так, что они проплывали достаточно далеко от нас. Поэтому мне с сестрами пришлось отплыть далеко от нашего привычного места обитания. В открытом океане, где не было скал, а до дна было сложно доплыть даже нам, мы и ждали момента расправы.

Спустя пару часов ожидания мы заметили приближающийся парусник, не подозревающий, что идет прямо в наши руки. Капитан и его судно попались в нашу ловушку. 

Мы незаметно поднялись на корабль, усыпили их бдительность своим пением. Так интересно каждый раз наблюдать за тем, как мужчины не понимали, откуда доносится прекрасное пение, но после минуты попыток найти источник, вертя головой в разные стороны, поддавались и просто наслаждались завораживающим голосом. А позже появлялись и мы. Только частично, само собой, показывая им лишь верхнюю часть наших тел. А эти дурачки сразу шли к нам, даже не задумываясь о том, как на их корабле могло оказаться так много красивых дев. 

Мы напали на команду, начали затаскивать мужчин в воду. Только оказавшись вне судна, они начинали сопротивляться, но было уже поздно, ведь в нашей стихии нам нет равных, а у них нет шансов на выживание. 

Со своим молодым человеком мне дали возможность разобраться самой. Дельмар сказал мне наедине, что это должна сделать я. Это было сложно. Да, я его ненавидела за то, что он сделал, но в тоже время так любила. Кажется, он узнал меня, ведь как только увидел, был полон удивления. Я схватила его за рубашку и стала тащить вниз. Сирены не способны плакать, но в тот момент я чувствовала жалость и, казалось, что ещё немного, и я заплачу. Но нет. Я тащила его ко дну, смотря прямо в глаза. Его легкие уже наполнялись водой, он начал задыхаться и терять сознание. Напоследок я лишь прочитала по губам его последнее слово “Дориа”. 

С Арисом другие девы разрешили разобраться мне и Ицасо за все прекрасное. Мы видели его страх перед нами, когда только поднялись на судно, но решили оставить его напоследок, чтобы больше поиздеваться. Уже представляя, с каким наслаждением будем над ним издеваться, мы решили сделать чучело из его головы, а потом наблюдать, как с его телом играются морские существа.

Когда время мести пришло и мы направились к его кабинету, его там не оказалось. Мы просмотрели весь корабль, нашли в кубрике двух красивых девушек, которые, судя по их виду и поведению, уже поняли свою роль на том судне. Мы оставили их там, ведь некуда было их высадить, надеясь, что они выживут. В их взгляде читалась благодарность, когда они поняли, что их обидчиков постигла такая ужасная участь. А вот самого капитана найти мы так и не смогли. 

Мы облазили каждый уголок в надежде найти потайную каюту, тайный проход, вглядывались в горизонт в попытках увидеть лодку, на которой он трусливо пытается сбежать, но все тщетно. Ариса мы так и не нашли. 

После отмщения судну, которое не попадалось в наши “объятия” и даже рядом не проплывало, чувствовалась радость и умиротворение. Мы, довольные, поплыли в сторону наших любимых скал, возле которых обитали. Еще несколько часов мы обсуждали этот триумф, эту победу. 

Но я была не спокойна. Одна из главных наших целей сбежала, да еще и непонятно как. Куда Арис мог деться в открытом океане? Потайная каюта? Нет, мы облазили каждый уголок судна. Уплыл, пока мы занимались его командой, как трус? Возможно, но он бы не смог уплыть из нашего поля зрения так быстро. Мы с Ицасо обсуждали возможные варианты, но ни к чему не пришли и присоединились к нашим сестрам, восторженным после такого “пира”.

После всего содеянного прошло пару недель, а я так и не смогла понять, каким образом получилось так, что я влюбилась в человека. Внутри бушевали странные чувства. 

Я начала слышать странный, но приятный голос, который манил меня на сушу. Женский голос, который я когда-то слышала, но поддаваться ему я не хотела.

После того, как мы утопили капитана с его командой и моим бывшим возлюбленным, я не поднималась на поверхность вообще. Боялась. Ведь именно с того момента этот голос стал меня преследовать. Другие девы замечали мое странное поведение, но я просто заставляла их верить в то, что я натерпелась многого от людей за эти семь месяцев, поэтому, отомстив, хочу побольше находиться в воде, в своей стихии, по которой так скучала. Они верили.

Я много думала о своей жизни на суше, жизни сейчас, своем удавшемся плане мести. Не могла понять, почему я влюбилась в него, зачем спасла, зачем с ним жила, зачем вступила в отношения, чего я хотела вообще от этого всего в итоге, ведь это не могло продолжаться вечно. Было много вопросов, но так мало ответов. Я начала чаще погружаться в мысли, медитировать в попытках лучше понять и изучить саму себя, улучшить свои способности. Я проводила время наедине с собой.

И вот на 15-й день я всё-таки вышла на сушу, поддавшись этому чарующему голосу, который звал меня.

Я медленно подплыла к скалам, где ранее так любила проводить свободное время наедине с собой. Вытащила руку, затем медленно голову. Никого. Я успокоилась и не спеша села на камни, оглядывая все вокруг.

Тишина. Так хорошо.

- До-о-ориа, - вдруг услышала я голос, доносящийся из-за скал.

Я оглянулась, а после и вовсе нырнула в воду. Проплыла в сторону дна метров пять, как голос снова позвал меня, и словно какая-то неведомая сила стала тащить меня на сушу, взяв за хвост. Сколько я ни пыталась, вырваться я так и не смогла, но, увидев прекрасную деву с крыльями на скале, успокоилась.

- Дориа, не бойся меня, - произнесла знакомым голосом крылатая сестра.

- Это ты?! Почему ты звала меня все это время? Кто ты?

- Я - Айсия. Я вижу всех и все. И тебя я видела. Мне нужно было увидеть тебя здесь.

- Зачем? - испуганно спросила я, не зная, что можно ожидать дальше

- Дориа, я знаю, что ты пережила, будучи человеком, как потом жила, и я знаю, что ты переживала, будучи сиреной, на протяжении тех месяцев на суше.

- Откуда ты знаешь?..

- Я вижу всех и все.

- А ты знаешь, почему так произошло?

- Конечно, знаю. А ты до сих пор не поняла? - после моего минутного молчания, она продолжила: - Ты - особенная, Дориа. Но вместе с тем и запретная, поэтому я и звала тебя. Тебе не место среди морских сирен.

Я не понимала, о чем говорила Айсия. На мой удивлённый и наполненный непониманием взгляд и шокированное «что?», она начала рассказывать историю:

- Дориа, ты та сирена, о которой сложены легенды, которые позабыли все. Ты доказательство того, что любовь подвластна всем, а судьба найдет тебя везде, независимо от твоего облика.

Айсия рассказала мне о том, что Маркелл действительно был моей судьбой, моей второй половинкой, предназначенной свыше. Наши души были вместе и раньше, и в этой жизни должны были быть вместе. Да только в этой жизни Маркелл, как говорится, натворил дел, будучи моряком. Он забыл свою реальную сущность и суть - добрую, отзывчивую, сострадающую и готовую помочь каждому. Он пошел по другому пути. Он был и на том судне, на котором была тогда я, ещё будучи человеком. Это было его первое время на судне. Точнее, он работал там, когда оно стояло в порту и ждало своего часа отплытия. В плавание его тогда ещё не взяли, посчитав слишком слабым, а вот попрактиковаться и узнать больше о корабельной жизни, подготовиться к ней, разрешили. Ещё тогда Маркеллу и мне суждено было встретиться. И, пусть мы не помнили этого, мы виделись там.

Маркеллу я сразу приглянулась, но я прошла мимо. Ещё тогда ему суждено было спасти меня, уберечь от беды, и ничего из произошедшего не случилось бы. Но по какой-то причине все пошло не по предначертанному плану. 

По какой причине - не понятно, но ведь даже свою судьбу мы можем изменить, а родственную душу упустить, не поняв намеков и не уловив нить связи. Видимо, он ее и не уловил. Страх, трусость, нерешительность, а может, занятость, увлеченность делом помешали ему тогда пойти по плану судьбы. Неважно.

Он меня не спас, я попала на судно, страдала, стала сиреной. Он, будь он мной, был бы счастлив и благочестив уже с тех пор, да только, упустив меня и попав под влияние Ариса, стал тем самым человеком, творящим ужасные вещи.

Прошло время, судьбой были предначертаны и наша встреча, и наш союз. Вот он и случился. Я была права, не просто так он оказался тогда на том судне. Его попросили заменить другого моряка, что резко прекратил плавания в сложное для команды время, а он согласился.

Судьба снова нас свела, снова дала шанс быть вместе, который мы уже не упустили.

Ходили легенды о сиренах, чьи сердца все еще горячи и открыты для любви. И если сирена сможет в существе своем полюбить, то душе ее не место в морской пучине, сиреной она больше быть не может, ведь в ее сердце еще есть тепло. Такая дева может снова переродиться в человека.

Я и была той самой сиреной, чье сердце в морской холодной глубине остыло, но тепло его всегда было внутри и словно прорвалось наружу, увидев Маркелла - свою судьбу.

Наша жизнь несколько лет назад была бы прекрасна, волшебна и красива. Любовь, понимание, уважение, поддержка, никакого зла, чистая история на двоих с самого начала, и никого больше.

Но сейчас она изменилась.

Я была бы счастлива и сейчас с ним, если бы смогла все принять и отпустить. Тепло в моем сердце со временем закрыло бы все эти мысли, но я не смогла. 

А может, и верно поступила.

Да только сейчас в теле сирены мне, с ее слов, уже не место.

Я выслушала все и была в замешательстве. Он - моя судьба, я была бы счастлива, но я своими же руками разрушила все. Он, конечно, тоже виноват не меньше моего, даже больше. Но все это прекратила я.

Заново полюбить кого-то еще я уже не смогла бы, ведь, не смотря на все, что мы сделали с судном и с ним, я его все еще любила. Я отказалась от перерождения в человека. Айсия была настойчива, убеждала меня согласиться, ведь такой шанс дан далеко не каждому: однажды став сиреной, девушка уже не могла ни в одной из жизней снова стать человеком. Однажды согласившись - пути назад уже не было.

Шанс хорош, да только я не могла на это пойти. Я поговорила с ней, и мы пришли к хорошему, по моему мнению так точно, решению, которое она одобрила.

Она убила меня, пробив своими стрелами.

Мое имя - Дориа. Оно происходит от греческого Dorios - «дитя моря».

Теперь я крылатая сирена, именно такая, которую обычно все и представляют, услышав данное наименование мифического существа. Та самая, все еще прекрасная, завораживающая своим голосом дева, но теперь уже осваивающая воздушную стихию. Так пожелала богиня, и я сама.

Я не сожалею обо всем содеянном, а считаю это подарком судьбы. Я смогла полюбить и ощутить любовь - это определенно прекрасное чувство. Но не лучшее. Месть все-таки доставляет больше удовольствия.

Что будет дальше?

Я пока сама не знаю.