Сирены. Свадьба, которой не было

Белое платье с пышными рукавами — как же оно мне нравилось. И как же глупо я сейчас в нем выгляжу! А еще коротенькая фата, пришпиленная к жестким от лака волосам. И туфли на каблуках, куда ж без них.

Я вспомнила, как щедрыми мазками наносила ярко-синие тени на веки и кроваво-алую помаду на губы. Представив, во что превратилось мое лицо после того, как я ухнула в старый колодец, я покрепче зажмурилась.

- Ну давай, открывай глазки! Я же вижу, что ты не спишь!

Кто-то тряс меня за плечо без малейшей деликатности. У этого кого-то был совершенно точно женский голос, но при этом прямо-таки стальная рука.

- Расставание с женихом — это не трагедия. А может, даже и к лучшему, - сообщил другой женский голос, более низкий, чем у дамы, которая продолжала трясти меня как плодовитую грушу.

Однако я была категорически не согласна с этим заявлением. Так не согласна, что распахнула глаза, попутно отпихнув лежащую на моем плече руку.

Лучше бы я и дальше валялась с закрытыми глазами, прикидываясь спящей. Я-то представляла, что нахожусь в больничной палате, а рядом со мной — заботливые, хоть и немного нудные медсестры.

Но это была никакая не палата, а огромная — пожалуй, как вся моя квартира — жилая комната. И рядом со мной, по обеим сторонам от кровати, стояли вовсе не уставшие медсестры. А те самые гадкие девицы!

Девицы из кафе, которые увели Кирилла, моего жениха. А он, дурачок, пошел. А потом...потом…

- Да как вы посмели, - сказала я, изо всех сил сдерживая подступающие слезы. - Вы мне жизнь сломали!

- Это вопрос неоднозначный, - блондинка, которая трясла меня за плечо, отодвинулась подальше.

И очень вовремя. Я издала боевой клич — то есть, я планировала издать устрашающий вопль, но получилось какое-то жалкое сипение — и замахнулась на белокурую мерзавку.

Вторая девица, похожая на первую так, словно они были сестрами, проворно подскочила ко мне и провела рукой по моей голове. Просто провела, ничего больше.

На меня вдруг напало сонное оцепенение. Я откашлялась и хотела сказать странным дамам, что они очень непорядочные люди, но слова застряли в горле. Перед глазами поплыли цветные круги, и перед тем, как отключиться, я услышала:

- Ох и намаемся мы с ней! Жаль, без нее не получится избавиться от фурий.

- А видок у нее какой, заметила? Ну и мода у них в девяностых…
Дорогие читатели портала "Литгород"! Эта книга - моя первая здесь публикация, и я даже не уверена, что кто-то вообще прочтет этот текст. В любом случае, всем заглянувшим - приятного прочтения. История про сирен без излишних драм и надрыва, зато здесь много юмора и приключений.
С любовью, Ева Сад.

- Платье идеальное. Рукава пышные, и весь-весь верх в кружевах. И туфельки. А еще фата. Короткая, мне не очень нравится, но сейчас так модно.

Я болтала все подряд, потому что была счастлива. Еще один день — и я буду невестой. Кирилл намекал, что приготовил для меня сюрприз, и я с замиранием сердца представляла, какой — а вдруг он раскошелился, и на нашей свадьбе будет конная прогулка?

Представляю, как девчонки обзавидуются, а еще жалели меня, что я последняя из нашей компании осталась не замужем! Вот только когда они все в ЗАГС побежали, ни о каких лошадях на свадьбе и речи не было. Какое там, в конце восьмидесятых. Арендовали школьную столовую — считай, уже успех. А сейчас, в 1995, все иначе: потрясающие свадебные платья, красивые кафе и развлечения какие хочешь.

Я так размечталась, воображая себя прекраснейшей из невест, что не сразу сообразила, что Кирилл меня о чем-то спрашивает.

- Что? - переспросила я, с сожалением выплывая из мира грез.

- Я спрашиваю, твоя мама с сестрой так и не надумали приехать?

- Неа, - я пригубила молочный коктейль и уперлась локтями в деревянную столешницу.

Канун свадьбы мы решили отметить в нашем любимом кафе под названием «Мишка». Почему именно «Мишка», мы с Кириллом не знали. Я предполагала, что хозяина заведения зовут Михаилом, но и только.

Впрочем, мы ценили в кафе не название, а атмосферу. Просторный зал «Мишки» был уставлен столами и стульями из темного дерева. Каждый стол был застелен чистой скатертью, а поверх скатертей стояли стеклянные пепельницы. Заказ принимали улыбчивые официантки — в основном, в этом для меня и заключалась особая атмосфера «Мишки»: это вам не столовки с липкими от грязи пластиковыми столами и недовольными буфетчицами за прилавком. Страшно сказать — кроме как в грязных столовых, я до Кирилла нигде и не бывала…

- Мама присылала телеграмму, - я допивала коктейль и уже посматривала в сторону официантки, размышляя, не заказать ли сразу еще одну порцию. - Она очень извиняется, пишет, никак не вырваться. Ученики ей этого не простят!

- Вот уж не думал, что в Аргентине такой спрос на уроки русского языка, - усмехнулся Кирилл. - Может, ее муж не пускает?

От такого предположения я вспыхнула, в один момент залившись краской по самые уши. Кирилл вовремя спохватился, отставил чашку с кофе и нежно взял меня за руку.

- Извини, Стасенька. Не стоило мне этого говорить. Хочешь еще коктейльчик? Или, может, пирожное? Что мне сделать, чтобы моя девочка не расстраивалась?

От ласковых интонаций Кира я совсем расклеилась. В глазах защипало, я отыскала платок в своей модной сумочке с коротким ремешком и прижала белоснежный кусочек ткани к влажным глазам.

Я так расстроилась, потому что в душе была согласна с Кириллом. Мама пять лет назад ухитрилась где-то познакомиться с аргентинцем и уже через месяц укатила в Буэнос-Айрес в статусе законной супруги сеньора Хосе Гонсалеса. И прихватила Аню, мою младшую сестру, которой в этом году исполнится пятнадцать лет. За все пять лет мама ни разу не приехала меня навестить, в письмах иногда звала к себе, но чувствовалось, что делает она это из вежливости. Вероятно, аргентинский супруг и вправду подмял под себя иностранную жену, и не жаждал тесного общения со взрослой (двадцать восемь лет уже!) падчерицей.

… Позже я не могла сказать, в какой момент все переменилось. Я продолжала всхлипывать, когда Кирилл отодвинулся на своем стуле подальше, умолк, и уставился куда-то мне за спину.

Машинально обернувшись, я увидела, что за столиком напротив устроились две женщины неопределенного возраста. Вроде молодые, но выглядели не броско — не как я или совсем юные девчонки. Невзрачно одетые, со свободно струящимися по плечам светлыми волосами, и вовсе без макияжа. Да уж, подумала я, некоторым девушкам совсем лень за собой следить!

Я бы даже не запомнила, как выглядели эти дамы, если бы не одна деталь. Таких лиц — одновременно притягательных и отталкивающих — я прежде никогда не видела. Ну почти никогда…

Женщины были очень похожи: прозрачно-голубые, чуть навыкате, глаза, точеные носики и невероятно пухлые губы. Будто в эти губы закачали воздух, как в воздушные шары, да так и оставили. Одна женщина, чуть постарше на вид, наклонилась к своей спутнице и что-то ей сказала. Обе блондинки откровенно рассматривали нас с Киром, их совсем не смущало, что я тоже смотрю на них в упор.

И тут девчонка помоложе сделала такое, после чего ее точно запомнили и все немногочисленные посетители кафе, и скучающие у стойки официантки. Она достала из спортивного рюкзака… телефон. Самый настоящий сотовый, с антеннкой! Раньше я такие видела всего несколько раз у солидных дядек в дорогих костюмах. А тут — сотовый у какой-то неприметной девицы!

Я повернулась к Кириллу, чтобы отпустить какую-нибудь колкость относительно незнакомки с телефоном. Но тут же забыла, что хотела сказать. Вид у Кирилла был такой, что мое сердце ухнуло куда-то в низ живота, резко подскочило вверх и забилось в горле.

Кир смотрел на блондинок точно с таким же выражением лица, с каким смотрел на меня, когда мы только познакомились.

Мой жених выглядел как мужчина, который влюбился с первого взгляда.

Обхватив онемевшими пальцами опустевший стакан из-под коктейля, я смотрела в родное лицо любимого мужчины. И гнала, отчаянно гнала от себя страшные мысли.

Ну как такое возможно — за день до свадьбы жених влюбляется в другую? Такое только в кино бывает или в книгах.

- Какие они прекрасные, - Кирилл зачарованно смотрел на столик напротив.

- Кир, давай уйдем, - жалобно попросила я.

Конечно, мне было обидно. Еще бы, прямо при мне жених нахваливает других женщин. Но моя обычно спящая интуиция выла сиреной и умоляла меня хватать Кира за руку и бежать подальше от блондинок. А все ревнивые разборки — потом.

Я похлопала Кирилла по плечу, чтобы он наконец обратил на меня внимание. Он моргнул, отвел взгляд от белокурых незнакомок и посмотрел на меня так, словно впервые увидел. Причем увиденное не очень-то ему и понравилось.

- Что? - спросил Кир, сжав тонкие губы в совсем уж неразличимую полоску.

- Уйдем, - повторила я тихо. Почему-то мне не хотелось, чтобы меня услышали за столиком напротив.

- Он уйдет. Но уйдет с нами.

Женщина материализовалась у нашего столика будто из ниоткуда, и уж ее-то голос звучал громче некуда. Болтающие посетители «Мишки» затихли. Мне казалось, что все они смотрят на мой позор и насмехаются над несчастной дурочкой.

Я боялась посмотреть на нахальную девицу, как будто если я сделаю вид, что ничего не происходит, то все и обойдется. Но мадам очевидно была не из робких.

Да и черт бы с ней, с девицей. Но Кирилл!

В ответ на заявление незнакомки о том, что Кир уйдет с ними, тот вскочил с места. Как будто ему было пять лет и мама позвала его покататься на каруселях.

- Я готов!

От потрясения я забыла про все правила приличия. Заметив боковым зрением, что рядом с нами маячат уже обе дамочки, я встала во весь свой немалый рост и уперла руки в боки.

За свое счастье нужно бороться, решила я. Причем в моем случае — бороться немедленно!

- А ну, отстали обе! - гаркнула я.

Девица помоложе — та, что демонстрировала окружающим сотовый телефон — хитро покосилась на меня. Женщина постарше положила руку на мое плечо и с едва заметным усилием усадила меня обратно.

- Сиди, - сказала она строго. - Всему свое время.

Учительница, что ли? Наверное, ученики у нее по струнке ходят. И муж, если он, конечно, у нее есть…

Да что за глупости лезут в мою голову?

Пока я размышляла о всякой ерунде, гадкие блондинки подхватили Кира под руки с обеих сторон и повели к выходу.

- Товарищи! - взвизгнула я и снова поднялась. Ноги дрожали и отказывались как следует меня держать. Я хотела было броситься вслед за стремительно удаляющейся троицей, но ничего не вышло.

Плюхнувшись на деревянный стул, я собралась с силами и постаралась говорить громко и уверенно. Опыт у меня был — в свое время я была председателем пионерской дружины. Кстати, видимо поэтому у меня и вырвалось это неуместное «товарищи».

- Дамы и господа! На ваших глазах подозрительные женщины уводят моего жениха. Будьте так любезны, задержите их и немедленно звоните в милицию. Это похищение!

Я порадовалась тому, как звонко и чисто звучит мой голос. Но не порадовалась реакции присутствующих дам и сопровождающих их господ. Дамы отводили глаза. Господа откровенно ухмылялись.

В их глазах я выглядела недотепой, от которой сбежал парень в компании двух симпатичных девушек.

- А еще телефон у нее, - пробубнила я уже себе под нос, окончательно утратив всякий запал.

У столика, за которым я осталась сидеть в горьком одиночестве, притормозила девушка в форменном фартуке.

- Вам помочь?

Юная официантка смотрела на меня с сочувствием. Она была такой милой — невысокая, пухленькая, с густой копной каштановых волос. И главное, она была совсем молодой, по виду я не дала бы ей и восемнадцати лет.

Все впереди у этой юной красавицы, подумала я, ощутив легкий укол зависти. А мне в мои двадцать восемь, похоже, уже ничего не светит.

- Спасибо. У меня все в порядке.

Официантка не уходила и я сообразила, что нужно рассчитаться. Отдала почти все, что лежало в кошельке, в уме подсчитывая, сколько дней осталось до зарплаты. Невеликие деньги эта моя зарплата — работая учительницей, сильно не разбогатеешь. Но все-таки лучше, чем ничего.

На ватных ногах я побрела к выходу из «Мишки». Образы похитительниц Кирилла не выходили из моей головы. Вид у них был очень уж своеобразный. Во-первых, обе женщины были очень высокого, чуть ли не гигантского роста. Та, что постарше, по моим прикидкам, доросла до ста девяноста сантиметров. А молодая вообще приближалась к двухметровой отметке.

А я еще всегда считала себя дылдой со своим ростом в сто восемьдесят два сантиметра! Мы с Кириллом были одного роста, но уходя со своими новыми подругами, он на их фоне смотрелся подростком.

Но дело было не только в росте. И даже не в телефоне, хоть он и выглядел подозрительно в руках девицы, которая явно не была бизнесвумен. Больше всего меня напрягало то, что такие же светлые, почти прозрачные глаза, и неестественно пухлые губы, как у незнакомок из кафе, я уже видела. Эти черты внешности были причиной моих страданий и комплексов с детских лет.

Потому что я выглядела в точности как коварные похитительницы чужих женихов и с легкостью сошла бы за их третью сестру.

Осознав этот факт, я замерла, вцепившись в металлическую ручку на входной двери.

- Девушка! - окликнул меня нежный голос.

Это была та самая милая официантка.

- Вы не отчаивайтесь! - сказала она. - Все еще наладится. Наверняка вы сможете что-то исправить.

Я медленно кивнула, обдумывая слова добродушной девчонки. Вышла на теплую майскую улицу и твердо решила, что буду действовать. В конце концов Кирилл не сообщал о том, что свадьба отменяется.

А значит, завтра я буду в ЗАГСе ровно в назначенное время! Зря я что ли платье покупала?

Активную деятельность я развила сразу после того, как покинула кафе. Понятное дело, что ни Кирилла, ни его подруг на горизонте не наблюдалось. Пока я кисла за столиком, они могли уйти куда угодно.

Связаться с женихом немедленно я не могла— домашнего телефона у Кирилла не было, а сотового и подавно. Поэтому я решила нанести ему личный визит. Ну а вдруг вся троица отправилась прямиком к Киру домой? Втиснувшись в переполненный автобус, я выслушала брань от вполне бодрых старушек и под привычный аккомпанемент стенаний про невоспитанную молодежь доехала до конечной.

Квартира моего жениха находилась на самой окраине нашего подмосковного городка. Крохотная квартирка, однокомнатная, но зато своя!

Лифт гудел где-то между этажами, и терпения его дожидаться у меня определенно не было. Я пешком взлетела на шестой этаж. Дверным звонком Кирилл не обзавелся, и я принялась настойчиво тарабанить по деревянному косяку. Стучала я воодушевленно, но только пока из квартиры напротив не высунулась сердитая девчонка лет десяти.

- Вы мешаете мне заниматься музыкой!

- Извини, пожалуйста. Скажи, ты Кирилла не видела? Я его невеста, ты меня, наверное, помнишь.

Я обрадовалась соседке как родной. Мы с ней не раз встречались на общей площадке, девчушка бормотала под нос неразборчивые приветствия и мчалась по своим делам. Сейчас это, с позволения сказать, знакомство оказалось как нельзя кстати.

- Я вас помню. У вас имя такое… страусиное.

Страусиное! Ну и ассоциации у ребенка.

- Меня зовут Анастасия, - сообщила я юной любительнице музыкальных упражнений. - Сокращенно — Стася.

- Ну я и говорю — страусиное… Теть Стася, я вам вот что скажу: если парень вам не открывает — имейте гордость! Может, он вернулся к своей давней любви! Или вдруг обнаружил свою настоящую мать, которая много лет назад потеряла память!

Соседка с торжествующим видом захлопнула дверь, а я осталась на площадке с — в буквальном смысле! - разинутым ртом. Ну и ну. Похоже, девочка — большая поклонница латиноамериканских сериалов, которые крутят по телевизору день и ночь. Там повороты сюжета с давними возлюбленными и родственниками с отшибленной памятью — обычное дело.

Вот только я не в сериале.

Тем не менее кое в чем девочка была права. Смысла торчать под закрытыми дверьми не было. Я, конечно, сомневалась, что внутри квартиры Кирилл крепко обнимает вновь обретенную мать с тяжелой амнезией. Понятно, что его просто нет дома.

Представив, как Кир разгуливает по городу с противными блондинками, я так горько вздохнула, что из моей груди вырвалось басовитое подвывание. Испугавшись, что снова помешаю кому-то из соседей, я зашагала вниз по ступенькам.

Решено — отправлюсь к себе домой и начну готовиться к завтрашней свадьбе.

… Белое платье с пышными рукавами висело там, где я его и оставила — на плечиках в гостиной. Только оно, несмотря на всю свою красоту, больше не вызывало прилива счастья и предчувствия, что меня ждет лучший в жизни день.

Чтобы не провалиться в пучину тоски, я стала бодро напевать. Мои вокальные данные были ужасающими - так, по крайней мере говорил Кирилл - и на людях я никогда не пела. Но теперь чего уж, решила я, и выкрикивала в ритме агитационной речевки:

- Что же ты ищешь! Мальчик-бродяга! Что ты так явно видел во вне?

Других слов из популярной песенки симпатичного певца я не помнила, пришлось ограничиться этим скудным набором. Слегка повеселев, я пошла принять душ и первым делом тщательно вымыла лак из своих коротких волос. А собиралась ведь хоть немного отрастить их перед свадьбой — жаль, так и не собралась. Такой торжественный день — и со стрижкой под мальчика! Разумеется, если этот торжественный день вообще состоится.

В сотый раз за день вспомнились незнакомки из кафе. Вот кто не трудился фиксировать прическу лаком, невзирая на требования моды. Зато, наверное, льняные волосы подлых разлучниц были куда здоровее моих.

Загнав печальные — и немного завистливые — мысли в самые дальние уголки сознания, я решила лечь спать. Обычно я не ложусь в восемь часов вечера, но обстоятельства сложились чрезвычайные.

Я заползла под одеяло и честно попыталась заснуть. Сначала меня донимали тревожные фантазии — представлялось, как Кирилл берет молодую блондинку с сотовым телефоном за руку, проникновенно смотрит ей в глаза сверху вниз… Тьфу ты, то есть снизу вверх, девица же ростом как капитанша баскетбольной команды.

Потом мне стали мешать более земные проблемы. В животе заурчало, и я поняла, что страшно проголодалась. Протопала к холодильнику и убедилась, что там стоит только одинокий недоеденный йогурт. Где-то неделю стоит, как я помнила.

- Надо сходить в магазин, - сказала я вслух, чтобы нарушить давящую на уши тишину. - Колбаски купить, булочку.

Наряжаться и приводить себя в порядок не хотелось. Я выудила из шкафа ультрамодный спортивный костюм, в котором смешались, пожалуй, все цвета радуги. Оделась и решила пересчитать, сколько у меня осталось денег. А то, может, придется умерить аппетиты и ограничиться одной булочкой.

Кошелька в сумочке не было.

Я прощупала все отделения, перевернула сумочку вверх дном и энергично ее потрясла. Так, на всякий случай. Вечно со мной одно и то же — все теряю и забываю. Один раз забыла тетради своих третьеклассников прямо в автобусе, пришлось придумывать всякую ахинею в свое оправдание. Про то что сочинения съела собака, ага. Не очень-то я оригинальна.

Кошелек, конечно, не нашелся. Идти в магазин смысла не была. В кухонном шкафчике я отрыла пачку «Земляничного» печенья и умяла ее целиком, запивая подсохшее печенье несладким чаем. Сахар в доме тоже кончился. В который раз отметила, что печенье с заманчивым названием напоминало что угодно, только не землянику. Вот так — все вокруг меня обманывают. Жених, мама и даже производители печенья!

А вот назло им не буду переживать, решила я. Как лягу сейчас, как усну крепко — пусть знают, что меня не так просто выбить из колеи.

И я действительно мгновенно уснула. Назло обидчикам. Наверное, особенно производители печенья расстроились.

… Утро было таким солнечным и радостным, каким и полагается быть утру свадебного дня. Я вскочила в счастливом возбуждении, побежала на кухню и, пританцовывая у кипящего чайника, все вспомнила.

Несмотря ни на что отказываться от своих намерений я не собиралась. Твердой рукой насыпала в чашку кофе из железной банки с изображенной на ней красной кружкой. Пила растворимый напиток без сахара, без молока и без удовольствия. И все время напряженно прислушивалась — вдруг зазвонит телефон или в дверь постучат. Ждала я, конечно, известий от Кирилла, но…

Телефон в конце концов действительно зазвонил. Я бросилась в коридор, по дороге отбив мизинец на ноге об ножку стула, и так, припрыгивая на одной ноге, схватила трубку.

- Алло! Ты еще спишь что ли, невеста? Ну и нервы у тебя, Стаська, всегда ими восхищалась! Вы с Киром не передумали по поводу машины?

- Нет.

На том конце провода была Вика, моя школьная подружка. Весь последний месяц Вика охала и ахала из-за того, что мы с Кириллом решили сыграть свадьбу «не как у людей». То есть без выкупа, каравая и поездки в ЗАГС на машине с куклой на капоте. И без грандиозной гулянки — мы пригласили отметить в кафе только самых близких друзей. Вика, в свое время отгулявшая громкую свадьбу на два дня, пыталась протащить свои идеи по поводу нашего с Киром бракосочетания. То тамаду предлагала, то шарики, то хоть пару плакатов в подъезде, оповещающих о том, что «здесь живет невеста».

Я согласилась только на услуги Вики как фотографа. У нее был настоящий заграничный фотоаппарат и фотографировала Вика хорошо. Ну и разумеется лучшая подруга была приглашена на свадьбу в качестве свидетельницы вместе со своим супругом Анатолием.

- Ну и хорошо, - прощебетала Вика. - Без машины так без машины. Тут такое дело, Стась…Супруг мой, гад, катался к родителям в Москву. И проспал, представляешь? Теперь только на дневную электричку успевает. Ты не обидишься, если мы сразу в кафе придем? Я там сколько хочешь фоток сделаю, хоть сто, я пленки много купила.

- Не обижусь, - заверила я беспокойную Вику. - Чего там у ЗАГСа фотографироваться, там и некрасиво даже.

Мы договорились встретиться в кафе в пять часов вечера и попрощались, довольные друг другом. Я-то совсем забыла про Вику с Толей, а теперь все сложилось прекрасно — если что, они хотя бы не станут свидетелями моего позора…

… К ЗАГСу я прибыла за полчаса до полудня — на двенадцать часов было назначено наше с Киром бракосочетание. Пришла пешком,  благо идти от моего дома не дольше пяти минут. Прохожие шли мимо, не задерживая на мне любопытных взглядов. Невесты с женихами тут были обычным явлением.

Вот только я была без жениха.

С независимым видом я прохаживалась неподалеку от входа. К ЗАГСу то и дело подъезжали счастливые парочки на нарядных машинах, и я провожала глазами каждую красавицу-невесту, которую ко входу вел жених.

В конце концов я так засмотрелась на одну из невест, на которой было точь-в-точь такое же платье, как на мне, что оступилась и прижала каблуком длинный подол своего платья. Замахала руками, как какой-нибудь простофиля из французской комедии, и шлепнулась на асфальт, собрав на белую ткань всю городскую пыль. Ну вот, а я думала, испортить этот день еще больше уже не получится.

И хоть ударилась я отнюдь не головой, на меня снизошло неожиданное просветление.

Чего это я тут уселась? А вдруг Кирилл ждет меня внутри и нервничает сейчас не меньше, чем я?

Быстрым шагом я направилась ко входу, обогнав на повороте неторопливо шагающую пару. Взлетела на второй этаж, где, собственно, и проходили все бракосочетания. Огляделась.

Ни одного одинокого мужчины. Всего трое женихов, и каждый со своей невестой.

На всякий случай я заглянула в мужской туалет. А потом и в женский. Будущие новобрачные смотрели на меня с подозрением. Когда я поймала свое отражение в большом зеркале, то прекрасно их поняла: мое лицо покрывал рваный румянец, а в глазах поселился нездоровый блеск. Еще и фата набок съехала — наверное, от волнения я плохо ее зафиксировала.

Я уже хотела отступить в сторону лестницы, когда из заветной двери, где сочетали браком всех желающих, выплыла дама в сиреневом брючном костюме и с такой высокой башней на голове, что дама с трудом помещалась в дверной проем.

- Скворцов и Хаврошечкина — пожалуйте сочетаться! - сказала дама мощным контральто.

Пары, ожидающие своей очереди, заулыбались. Я уже привыкла к такой реакции на свою фамилию и вообще-то считала дни до того, как смогу взять нормальную, человеческую фамилию Кира. Сделав вид, что никакая я не Хаврошечкина, я попятилась к лестнице, конечно же споткнулась, кое-как удержалась на ногах и поскакала вниз через ступеньку, больше не заботясь о том, как выгляжу со стороны.

Хватит позориться, решила я. Уже очевидно, что Кирилл передумал на мне жениться.

Чеканя шаг и придерживая платье за подол, как жеманные дамы из фильмов про девятнадцатый век, я покинула место, в котором планировала обрести счастье.

Никаких особых целей у меня не было. Только дойти до дома, отключить телефон и провалиться в спячку до утра понедельника. А потом — в школу, на работу…

Про работу думать совсем уж не хотелось. Потом, решила я. Все потом. Сейчас главное — добраться до родного дивана.

На улице царило какое-то странное оживление. Люди в нарядной одежде перешептывались и бросали осторожные взгляды в одну и ту же сторону.

Не удержавшись, я посмотрела в том же направлении. И потеряла дар речи — пусть он был мне и не особо нужен на тот момент.

На скамеечке, неподалеку от здания ЗАГСа, сидела невеста. Само по себе это удивления бы не вызвало, но выглядела девушка так, что неизбежно привлекала к себе внимание. Что и понятно — не каждый день в нашем городке встретишь невесту-мулатку.

Темнокожая девушка, как и я, была одинока. Рядом с ней не маячил жених в костюме, да и вообще никто не маячил. А еще на лице экзотической невесты читалась глубокая печаль.

Неужели ее тоже бросили прямо перед свадьбой?

Мулатка перестала изучать асфальт под своими ногами и вскинула голову так резко, что я не успела сделать вид, что вовсе не пялюсь на нее. Наши взгляды встретились, и я заметила, что глаза невесты совсем не сочетались ни с темной кожей, ни с черными вьющимися волосами.

Девушка оказалась голубоглазой. Меня так это поразило, что я остановилась и продолжила бесцеремонно рассматривать незнакомку.

- Помоги, - вдруг сказала она, обращаясь именно ко мне. - Меня бросили и я не знаю, куда теперь идти… 

Я растерянно огляделась. Думала, что наткнусь на любопытные взгляды людей, ожидающих, как я поступлю дальше. Окажусь ли настолько глупой, чтобы побежать к неизвестной мулатке по первому зову? Или, наоборот, проявлю бесчеловечность и равнодушно пойду дальше по своим делам? Как я успела заметить за свои двадцать восемь лет, люди могут легко тебя осудить за прямо противоположные поступки.

Взять, к примеру, мою маму. Дважды она была замужем за типами с, как говорится, низкой социальной ответственностью. Моим отцом и отцом Анюты, моей младшей сестры. Я помнила, как подружки маме вроде как и сочувствовали, но в то же время и осуждали.

- Вера! - говорили они маме. - Ну что же ты связываешься со всяким сбродом? Некрасивые, нищие, ненадежные… Уж извини, Вера, но ты сама виновата!

И что же сказали маме те же самые подружки, когда мама нашла своего красивого, богатого и надежного аргентинца? Правильно, что заграничный сеньор не мог так просто взять и влюбиться в мою обычную маму. И когда случится что-то плохое — ты, Вера, сама будешь виновата!

Вспомнив маму, я подумала о том, что теперь придется объяснять и ей, и всем подряд, почему свадьба не состоялась. Хоть бы не разрыдаться, когда придется рассказывать подругам и коллегам, как жених бросил меня за день до похода в ЗАГС! Подойти что ли к грустной темнокожей невесте — а вдруг у нее случилось что-то настолько драматичное, что мои собственные неприятности покажутся сущей ерундой? Тогда я смогу говорить любопытным окружающим, что, да, у нас с Кириллом не сложилось, зато у одной моей знакомой мулатки такоооооое было!

Странно, но настроение людей вокруг изменилось. Я шла к скамейке, на которой устроилась печальная невеста, и украдкой осматривалась. Больше никто не обращал ни малейшего внимания ни на мулатку в свадебном платье, ни, тем более, на меня. Женихи, невесты и сопровождающие их гости сосредоточились исключительно друг на друге, до моих ушей доносились взволнованные голоса, обсуждающие праздничное меню, конкурсы и второй день свадьбы — словом, все то, что меня больше не касалось.

От таких резких перемен мне стало не по себе. Как могут люди в одно мгновение утратить интерес к такой экзотической для Подмосковья картине? На одну секунду мне захотелось развернуться и дать деру. Как будто кто-то внутри меня подсказывал, что стоит держаться подальше от незнакомых людей. Вероятно, это был голос разума.

Конечно же, я его не послушала.

- Милая девушка! - мулатка протянула ко мне руки словно в мольбе. В голубых глазах сверкали слезы, а красивые черты лица исказило неподдельное страдание. - Почему-то здесь все очень неприветливые… Может, боятся меня? А мне так нужна помощь!

Меня пронзило острое чувство жалости, и я мигом забыла про свои недавние сомнения.

- Чем я могу вам помочь? - спросила я, немного удивляясь тому, как чисто говорит девушка на русском языке.

- Сущие мелочи! - воскликнула мулатка. - Я тут, знаете ли, надела ужасно неудобные туфли и подвернула ногу. А мне срочно нужно попасть в одно место…

- А как же ваш жених? Вдруг он придет? А вас нет.

- Не придет! - девушка энергично тряхнула черными кудрями. - В том-то и дело! Он тут застрял в одном месте. Нужно срочно его забрать!

- Забрать? А сам он, что, прийти не может?

- Никак! Там совершенно дикая история. Невероятная даже. Меня, кстати, Надин зовут. А тебя?

Мне очень хотелось назвать себя как-нибудь элегантно, например, Анастэйша. Но хорошо говорящая по-русски Надин наверняка бы только посмеялась надо мной.

- Я Стася. Так что там за история?

- Просто ужас! Базиль, мой жених, кинул мне сообщение на пейджер, - словно в доказательство своих слов Надин похлопала по висящей на ее плече белой сумочке. Вероятно, там лежал тот самый пейджер.

Однако, дорогая игрушка! Как-то часто мне стали попадаться дамы, могущие себе позволить жить на широкую ногу. То блондинка с сотовым, теперь вот Надин с пейджером.

- Он, Базиль, сообщил, что его удерживают неизвестные девушки, - тараторила Надин. - Так и передал: «Дорогая, тут две незнакомые блондинки не дают мне уйти. Наверное, используют гипноз. И еще здесь один парень, Кирилл. Скорее забери нас отсюда!».

Кирилл! Так вот в чем дело! Оказывается, его удерживают силой, используют гипноз, а я-то думала про него всякие гадости. Поверила, что он бросил меня ради первых встречных девиц.

Какая удача, что я вот так, совершенно случайно, встретила Надин!

- Пойдем скорее! - я разволновалась так, что готова была бежать со всех ног куда угодно.

Уговаривать Надин не пришлось. Она с готовностью поднялась и махнула рукой в сторону заброшенного городского сквера.

- Они там! Через сквер пройдем, и они чуть дальше, в роще. Специально безлюдное место выбрали. Вот гадины белобрысые. Да?

Я кивнула, полностью разделяя мнение Надин о белобрысых гадинах.

… Конечно, любой здравомыслящий человек на моем месте должен был заподозрить неладное. Незнакомая женщина вдруг оказывается в курсе, куда делся мой сбежавший жених. Несет что-то про гипноз и точно знает куда идти. К тому же Надин, которая жаловалась на боль в ноге, прихрамывала ровно два шага. А потом припустила так, что я едва за ней поспевала.

В свое оправдание могу сказать, что соображала я на тот момент не очень хорошо. В моей поглупевшей голове крутились картинки грядущего счастья: вот я спасаю Кирилла, вот мы спешим в ЗАГС, и сиреневая дама регистрирует нас вне очереди, а потом мы живем долго и счастливо само собой.

… Надин шагала чуть впереди и без умолку болтала. Рассказывала что-то про своего Базиля, но я не вслушивалась. С одной стороны, я предвкушала скорую встречу с Киром, с другой — ощущала легкие уколы беспокойства из-за облика моей провожатой.

Во-первых, снова рост. Когда Надин встала со скамейки, выяснилось, что она такого же исполинского роста, что и хищницы-блондинки, заманившие к себе наших женихов. Во-вторых — платье. Я приветствую раскрепощенность и вовсе не ханжа, но свадебное платье на Надин выглядело просто неприлично! Обширное декольте сверху и низ, едва прикрывающий стратегически важные места — пожалуй, было бы проще явиться на бракосочетание сразу в купальнике.

В конце концов я решила смотреть себе под ноги, а не изучать внешний вид Надин. Никто не заставляет меня с ней дружить, коль уж меня смущает ее слишком смелый стиль в одежде. Нас двоих всего лишь временно объединила одна и та же цель.

- Где-то здесь, - сообщила Надин, когда мы вышли на полянку в роще.

Место было мне хорошо знакомо. В детстве мы с дворовыми друзьями бегали сюда играть из-за таинственности обстановки. В роще густо росли высокие березы, и можно было притворяться, что ты заблудился в дремучем лесу, хотя на самом деле до дома было рукой подать.

А больше всего нас, детей, привлекал старый каменный колодец в центре небольшой круглой поляны. Вокруг него росли одуванчики и розово-голубая медуница, а высокие деревья укрывали колодец густой тенью. Мы с друзьями придумывали про этот колодец всякие страшилки. Мол, там, на дне, живет злобная ведьма и только и ждет, когда в ее лапы попадет какой-нибудь зазевавшийся ребенок. А одна тихая девочка, которая недолго прожила в нашем районе, утверждала, что колодец этот — что-то вроде машины времени. Если не побояться и залезть туда, говорила фантазерка, то попадешь в совсем другой мир, который населяют другие создания, лишь отдаленно похожие на людей.

Теперь мы с Надин топтались как раз возле этого самого колодца.

- Они точно должны быть где-то здесь, - убежденно сказала Надин.

- Тебе жених через пейджер сообщил точное место?

Я смотрела Надин прямо в глаза, уже понимая, что происходит что-то неладное. Понимая, но отказываясь в это верить — уж очень хотелось, чтобы все сказанное моей новой знакомой оказалось правдой.

- Конечно!

У Надин были такие честные глаза, какие бывают только у самых отъявленных мошенников. Правда, я не понимала, в чем вообще смысл? То есть зачем лгунья меня сюда заманила? Денег у меня нет, выкуп за меня никто не заплатит.

Придав лицу безмятежное выражение, я сделала крохотный шажок назад, готовясь к бегству. Хорошо, что Надин отвлеклась от моей персоны и полностью сосредоточилась на заброшенном колодце. Она перегнулась через каменный край так сильно, что если бы кому-то пришло в голову скинуть Надин вниз — это легко получилось бы.

- Стася, подойди сюда. Кажется, там кто-то есть.

Надин распрямилась, и я отложила свои планы на побег.

Нет, не может такого быть, чтобы она врала. Надин была ужасно бледной — а я бы никогда и не подумала, что человек с шоколадной кожей может побледнеть! — большие глаза стали совсем уж как блюдца, пухлые темные губы непроизвольно подергивались.

- По-моему, там просят о помощи, - прошептала Надин и снова наклонилась над круглым отверстием колодца.

Я прислушалась и в тихом шелесте молодой майской листвы мне действительно послышались какие-то голоса.

Что ж, решила я, если кто-то и впрямь свалился на дно колодца, мы просто обязаны ему помочь. Даже если это не Кирилл.

То и дело оступаясь — идти на высоченных каблуках было страшно неудобно, они явно не были рассчитаны на прогулки по пересеченной местности — я доковыляла до колодца. Встала рядом с Надин и приняла ту же позу, что и она. Уперлась руками в каменную кладку и заглянула в темную глубину.

Я даже пискнуть не успела или хотя бы понять, что происходит, когда сильная рука столкнула меня на дно колодца.

Сознание я потеряла, еще пока падала в темень заброшенного колодца. А очнулась тут, неизвестно где, в обществе белокурых дамочек, любящих чужих женихов.

Похоже, одна из них меня еще и усыпила, когда я пришла в себя и принялась буянить. Гипнозом, что ли, владеет?

Я учла свои ошибки и, когда снова очнулась, шуметь не стала. Самочувствие было на удивление отличным — я могла свободно шевелить руками и ногами, а значит, ничего не сломала, навернувшись с приличной высоты. Голова была ясной.

Пора разобраться, что тут происходит, решила я. Села на край кровати и огляделась.

В общем, ничего особо интересного в комнате не было. Только кровать, на которой я лежала, и тумбочка рядом с ней — но эти вещи трудно было назвать интересными. А вот здоровенная конструкция, похожая на экран и прикрепленная к стене безусловно вызывала любопытство. Телевизор это что ли?

Да нет, одернула я себя. Таких телевизоров не бывает. Телевизоры стоят на тумбочках, а не висят на стене. Экраны у них не плоские, а чуть выпуклые. И вообще, они гораздо меньше.

Черт, куда это я попала?

Я отвлеклась от изучения интерьера и обратила внимание на себя. Почему-то мне представлялось, что я до сих пор одета в свадебное платье. Но меня, конечно, переодели. Новый наряд мне не очень понравился: на мое длинное тонкое тело натянули что-то вроде коротенького пеньюара казенного белого цвета. Рядом с кроватью стояли совершенно новые на вид тапочки. Вот они были ничего — нежно-зеленые, с задорными помпонами.

Легко поднявшись, я одернула короткий подол пеньюара. Ну, так я и думала — ультра-мини, в таком и ходить-то страшно, только и следи, чтобы ткань не уползла вверх, показав, так сказать, все, что скрыто.

Я замерла, прислушиваясь к своим ощущениям. Что-то со мной было не то. Я ощущала непривычную тяжесть в районе головы.

Неужели мои спасители — или тюремщики? — не удосужились снять с меня фату?

Я подняла руки, ощупала свою голову и застонала. Мамочки! Это еще что такое?

Фаты не было. Зато было кое-что другое — вместо привычных коротких волос я обнаружила длинные локоны, которые спускались до самой талии. Я изучила свои новые волосы, покрутив так и сяк длинные пряди, и пришла к выводу, что цвет их остался прежним — очень светлым, почти белым.

Но вот что случилось с длиной?

Меня осенило, и я как следует дернула саму себя у корней волос. Вышло очень больно, и я сдавленно вскрикнула. Значит, не парик, и единственное логичное объяснение отпадает.

- О! Ты проснулась! А чего пищишь?

Я обернулась на голос. В углу, чуть поодаль, спряталось мягкое кресло, которого я сразу не заметила. Сложив длинные смуглые руки на глянцевых коленках, в кресле сидела Надин. Обманщица!

- А я тоже задремала, - сообщила она доверительным тоном. - Ты так долго спала. Мария перестаралась.

- Кто?

В голове всплыл образ блондинки, которая провела рукой по моей голове, после чего я моментально отключилась. Вероятно, это и была Мария.

И, кстати, именно эта Мария вместе со своей подельницей где-то до сих пор удерживают Кира!

Я разозлилась сама на себя из-за того, что расселась в этой большой комнате без дела, в то время как Кирилл до сих пор неизвестно где. Добавив в голос металла, я прищурилась и сказала:

- Отведи меня к Кириллу. Немедленно. А не то… не то я милицию вызову, пусть разбираются, что у вас тут происходит!

- Милицию? - переспросила Надин. На ее лице заиграла какая-то нехорошая ухмылочка. - Ну да, ну да… Увы, Стася, боюсь, это будет непросто.

Судя по самоуверенному виду Надин, она нисколько не испугалась моих угроз. Наверное, в милиции у них все схвачено.

Вот только у кого — «у них»? Зачем им Кирилл? Зачем им я?

- Зачем мы вам? - в моей голове мелькали разные версии, но более-менее правдоподобной мне показалась только одна. - Вы думаете, моя мама заплатит выкуп? На самом деле она не так уж и богата, а ее муж вряд ли даст за меня хотя бы сотню долларов…

- Доллары. Одни доллары в голове. Нет, Стася, деньги нам не нужны. Нам нужна ты.

- Но зачем?

Тут мне в голову пришла еще одна ужасная мысль.

- На органы? - прошептала я.

Надин приоткрыла пухлый рот, моргнула и расхохоталась.

- Не нужны нам твои органы. Наоборот, сами можем чего недостающего подкинуть.

Я вспомнила про свои вмиг отросшие волосы, и на этот раз аккуратно подергала себя за длинную прядь.

- Новые волосы подкинуть?

- И это тоже. Пойдем.

Надин встала и протянула мне руку.

Я осталась сидеть на краешке кровати, к которой успела немного привыкнуть. Выходить из комнаты мне резко расхотелось.

- Все равно идти придется, - Надин заговорила мягко, как добрая воспитательница детсада с капризным малышом. - Поверь, тут никто не причинит тебе вреда.

- Мне нужно в туалет.

Я и вправду не отказалась бы посетить санузел. Но в душе я еще и надеялась, что туалет окажется где-то на невысоком этаже — я понятия не имела на какой высоте мы находимся, потому что не успела дойти до окна и раздернуть скрывающие его шторы. Но если бы мне повезло и прыгать пришлось бы с первого или хотя бы со второго этажа, можно было бы попробовать сбежать.

- А, ну да.

Надин осмотрелась с таким видом, словно что-то потеряла, а потом махнула рукой в сторону стены напротив кровати.

Я взглянула туда и оторопела. В паре метров от загадочного агрегата, похожего на инопланетный телевизор, обнаружилась маленькая деревянная дверь. Которая, очевидно, вела в туалет. Но я могла поклясться чем угодно, что раньше этой двери тут не было!

- Иди, - поторопила Надин.

И я сделала свои первые шаги в этом странном месте.

Идти было легко, а я-то беспокоилась, что мое тело от отсутствия движения совсем одеревенело.

- Кстати, окон в уборной нет, - сообщила Надин как бы между прочим, когда я взялась за ручку двери.

Мысли она, что ли, читает? Я раздраженно захлопнула за собой дверь, использовала помещение по назначению и, пока мыла руки, изучала свое отражение в зеркале.

Там, в отражении, безусловно была я. Но как будто немного другая я. Все краски на моем лице стали ярче, словно художник взял кисть и расставил акценты на бледном полотне.

В изумлении я наклонилась к зеркалу так близко, что едва не ткнулась в него носом. Я смотрела в свои ярко-голубые глаза с длинными черными ресницами и не могла поверить, что эти глазища кинозвезды принадлежат мне. Перевела взгляд на губы, ставшие яркими и пухлыми, почти как у Надин. Ну и, конечно, волосы. Длинные пряди сияли так — хоть в рекламе шампуня снимайся.

- Может, это какой-то научный эксперимент? - спросила я у красивого отражения в зеркале.

Отражение иронично улыбнулось, показав белые, идеально ровные зубы.

На всякий случай я попыталась умыться, но лицо осталось все таким же ярким и… прекрасным. Таким прекрасным, что мне захотелось, чтобы мою неземную красоту увидел кто-то еще. В идеале, конечно, не кто угодно, а конкретный человек. Кирилл.

Ощутив прилив энергии — оказывается, твоя собственная внешность, внезапно ставшая совершенной, очень бодрит — я вылетела из туалета и принялась сыпать вопросами:

- Что со мной случилось? Где мы? Куда вы дели Кирилла?

Надин вскинула брови, хмыкнула и отвернулась. Я схватила ее за руку.

- Я не отстану!

Видимо, мой голос звучал убедительно.

- Стася, по плану не я должна тебе об этом говорить. Но ты все узнаешь, обещаю.

- Плевать на планы, - сообщила я, отпустила руку Надин и вернулась на кровать, которую почти привыкла считать своей.

Кровать была идеально заправлена пледом цвета морской волны. Однако Надин — аккуратистка, отметила я. Она не теряла времени даром, пока я знакомилась в уборной со своим новым обликом, и быстренько прибрала кровать.

- С места не сдвинусь, пока ты мне все не расскажешь!

Я вела себя так смело по одной-единственной причине — ко мне пришло понимание того, что я зачем-то очень нужна Надин и тем, кто с ней связан. Будь это не так, никто не стал бы со мной церемониться. Крепкая мускулистая Надин вообще легко могла меня скрутить и отвести куда ей там надо. Но она вела себя вежливо и даже как будто немного почтительно.

К тому же я отчетливо вспомнила, как две блондинки, склонившиеся надо мной, обсуждали что без меня у них что-то там не получится. Я не поняла, что именно, но это было неважно. Главное — во мне тут точно заинтересованы, а значит, можно ставить свои условия.

- Ладно, - Надин обреченно вздохнула и скрестила руки на груди. - Только учти одно, Стася, тебе будет сложно сразу поверить в то, что ты услышишь. Но и выбора у тебя нет. Ты можешь только смириться.

- Хорошо-хорошо, - кивнула я. - Начинай! Где я?

- Ты когда-нибудь слышала о том, что через старый колодец в роще можно попасть в другой мир?

Я ожидала чего угодно, но только не вопроса про старый колодец.

- Другой мир? Ну придумывали мы всякое в детстве. Но это все детские фантазии.

- Фантазии?

Надин усмехнулась и спросила:

- Кстати, ты не могла бы сходить в уборную и принести стакан воды?

Идти я никуда не собиралась, но машинально перевела взгляд на то место, где должна была находиться небольшая деревянная дверь, которой я воспользовалась совсем недавно.

Должна была находиться. Но ее там больше не было!

- Что это? Как это? - пролепетала я, чувствуя, как недавно обретенная уверенность меня покидает.

- Я смотрю, Стася, ты вообще не отличаешься наблюдательностью. Вот плед, на котором ты сидишь. Откуда он взялся? Ведь его на кровати не было, когда ты встала. Может, я его в кармане принесла?

Это вряд ли, подумала я, украдкой оглядывая ладную спортивную фигуру Надин. Белое платье она, конечно сняла, но теперь щеголяла в еще более лаконичном наряде — зеленом топе, похожем на широкую полоску, и коротеньких шортиках того же цвета. В деталях этого наряда даже не было ни одного кармана, в котором Надин гипотетически могла бы протащить плед!

- Наблюдательность — не моя сильная сторона, - согласилась я. - Ну а что это такое? Дверь, плед… Надин, ты фокусница?

- Я не фокусница, Стася. Я — сирена. И ты, кстати, тоже.

Надин подняла ладонь в предостерегающем жесте, когда я открыла рот, чтобы выдать очередную серию вопросов.

- Будешь меня перебивать, охать и ахать — не стану рассказывать. Живи в неведении, пока не созреешь. А жить тебе, Анастасия, придется здесь, в этом даже не сомневайся. Ты не сбежишь, потому что в этом мире идти тебе некуда.

И я как-то сразу поверила в то, что Надин говорит всерьез. Затихла, пообещала себе молчать, что бы ни рассказывала моя собеседница, и обратилась в слух.

… Мир сирен, сказала Надин, так же реален, как мир, к которому привыкла я. Он населен разумными существами, которые учатся, работают, смеются, грустят, ссорятся и примиряются.

Вот только все жители Мэрджанга — так сирены называют свой мир — объединены одной великой целью. Что кардинально отличает их от жителей Земли, у которых нет не то что общей цели, а зачастую и хотя бы личной.

- Мы сохраняем баланс, - говорила Надин, и в ее голубых глазах плясали серебристые искорки. - Храним свой мир. И ваш. Без нас вы бы давно рассорились и уничтожили друг друга.

Мы похожи на людей и одновременно совсем другие. Любая сирена может изменить ход событий, просто повлияв на мысли какого-нибудь человека. Благодаря нашим силам преступления не совершаются, и потенциальные жертвы даже не знают, что избежали серьезной опасности.

Увы, мы не всесильны. Не в нашей власти предотвратить все ваши несчастья.

А теперь мы и сами нуждаемся в помощи. За Мэрджангом, кроме нас самих, присматривать некому. Сейчас нашему миру грозит большая опасность, и нам жизненно необходим тот, кто сможет эту опасность устранить.

Надин умолкла. Она смотрела в окно, задернутое плотными синими шторами, и как будто видела там что-то большее, чем красиво струящиеся куски дорогой ткани.

Я выждала для приличия пару минут и осторожно подала голос:

- Теперь можно говорить?

- Не больше трех вопросов, - предупредила Надин. - И пойдем. Тебе нужно поскорее привыкать к Мэрджангу.

- Почему я?

- Что ты знаешь о своем отце? - ответила Надин вопросом на вопрос.

- Ничего хорошего. Пил, не работал, мотал нервы мне и маме. Потом мама с ним развелась, и больше я его никогда не видела.

- А как он выглядел, помнишь?

- Обычно выглядел. Маленький, плюгавенький… Черноволосый, кареглазый, с крупным носом. По-моему, у него грузинские корни.

- И мама жгучая брюнетка. Невысокая. Мама похожа на цыганку, да?

Меня даже не удивило, что Надин так хорошо описала мамину внешность, и я просто молча кивнула.

- Стася, и как же ты получилась высокой, со светлыми волосами и голубыми глазами?

Надин печально улыбнулась и покачала головой. А я замерла, обдумывая ее вопрос. Отчего-то раньше он никогда не приходил мне в голову.

- Твой отец — он из нашего мира. Наш бывший лорд влюбился в земную красавицу Веру. Результатом этой любви стала ты. Но сирены не могли допустить, чтобы трон первой леди заняла человеческая женщина. И лорд Микаэль… исчез.

Исчез! Ага, так я и поверила. Поди заперли его в какой-нибудь сиреньей тюрьме или еще чего похуже…

Про отца я решила пока не спрашивать. Решила, что Надин вряд ли будет со мной откровенна. Но меня занимал еще и другой, немного глупый вопрос.

- Вы называете себя сиренами. Но это же только женщины? А как называются ваши мужчины?

- Это второй вопрос, - предупредила Надин. - Наши мужчины — сирины.

- Где Кирилл?

- Здесь. Думаю, вы еще увидитесь. Только он вряд ли тебя вспомнит.

Надин встала и на этот раз очень настойчиво потянула меня за руку.

- Но у меня еще очень много вопросов! Ответь хотя бы, смогу ли я когда-то вернуться в свой мир?

- Вопросы закончились, - отрезала Надин. - И вообще-то, ты уже в СВОЕМ мире. Мир людей для тебя чужой.

Я нехотя поднялась и вспомнила про свой сомнительный внешний вид. Может, Надин и привыкла рассекать полуголой, но мне, как учительнице, такое вообще не пристало!

- Я не могу выйти в этом. Люди подумают обо мне неизвестно что, - я указала пальцем на свои голые ноги, вызывающе торчащие из-под короткого пеньюара. Попутно отметила, что ногти у меня остались прежними. Просто аккуратно и коротко остриженными. Никакого внезапно отросшего модного маникюра. А жаль!

- Да ладно тебе, - отмахнулась Надин. - У всех свои заботы. Никто ничего о тебе думать не будет. По крайней мере, пока не узнают о твоем происхождении. Но ты о нем пока не распространяйся.

Слабо упираясь — так, больше для порядка — я волоклась за Надин и немного радовалась удобству своей обуви. За неимением других вариантов, я всунула ноги в зеленые тапочки и поняла, что идти в них было куда удобнее, чем на каблуках, которые я не снимала с подросткового возраста.

- Кстати, о внешнем виде, - торопливо заговорила Надин. - Когда выйдем, ничему не удивляйся. Тут все ходят как хотят. А для твоего мира и особенно для твоего времени — это, конечно, непривычно.

- А у вас тут какое-то другое время? Далекое светлое будущее? - съязвила я.

Надин промолчала. Мы все шли и шли по длинным безликим коридорам, и мне казалось, что идем мы уже час или больше. Вокруг было очень чисто, но как-то безлико. Белые стены, белые двери, белый пол.

- Выходим, - коротко сообщила Надин, и дверь перед ней отъехала влево.

Я мысленно присвистнула. Ну надо же, какой шик, я такие двери только по телевизору видела!

Собравшись с духом, я шагнула вслед за Надин. С наслаждением втянула в легкие свежий воздух, порадовалась теплому, но не жаркому солнышку и… едва тут же не нырнула обратно в здание, которое так хотела покинуть. Но Надин очень крепко держала меня за руку, не позволяя вырваться.

- Ты привыкнешь, - ободряюще сказала она.

Я не разделяла оптимизма своей спутницы. Как к такому можно привыкнуть? Как они вообще тут живут?

В одном Надин оказалась права — всем действительно было плевать на мой внешний вид. Потому что на общем фоне я выглядела абсолютно неброско.

Перед нами расстилался огромный парк. Под сенью деревьев стояли веселые разноцветные беседки, тут и там были разбиты клумбы с красивыми цветами под неизвестными мне названиями. По асфальтированным дорожкам ходили люди. Точнее, сирены. Но выглядели они совсем как люди.

Только в моем мире почти каждый человек хотя бы худо-бедно соблюдал общепринятые нормы. Тут нормы никого не интересовали, а скорее всего их просто не было.

По одной дорожке передвигалась группа девушек, одетых так, что у меня заболели глаза. Желтые юбки, малиновые лосины, платья под леопарда. Похоже, девушки застряли в восьмидесятых — тогда такие наряды были на пике моды.

И никто не обращал внимания на расфуфыренных красоток. Да и кому было удивляться? По другой дорожке бодро шла девчонка лет восемнадцати, одетая в длинную бесформенную кофту и джинсы, которые были ей велики размера на три, и вообще непонятно как на ней держались. Девушка, словно снявшая наряд со старшего брата, вежливо кивнула идущим ей навстречу дамам. Две женщины, похоже, прибыли в местный парк с бала девятнадцатого века: на них были надеты пышные платья с рюшами, бахромой и бантами.

Лица мужского пола в Мэрджанге тоже не ограничивали себя в самовыражении. По дорожкам шагали мужчины во фраках, строгих костюмах, потертых джинсах и цветных обтягивающих брюках. Только один парень выглядел привычно для моего глаза — он надел бесформенный спортивный костюм неопределенного цвета, но вид у юноши при этом был довольно растерянный, как будто он попал не в свою тарелку.

От обилия цветов и звуков у меня закружилась голова. Надин обняла меня за плечи.

- Идем, - твердо сказала она.

Мы успели пройти шагов двадцать, когда я заметила, что к нам приближается стайка девушек-подростков в одинаковых черных купальниках. Закрытых и совершенно обычных — похоже, девочки были спортсменками. Небольшую процессию возглавляла женщина постарше, по виду моя ровесница. Такая же высокая, как и все вокруг, она приветливо поздоровалась с Надин, а когда перевела взгляд на меня, я вздрогнула.

Я знала эту симпатичную спортсменку. И она меня тоже вспомнила — я отлично прочла узнавание в ее глазах.

- Кто это? - спросила я Надин, провожая взглядом группу в черных купальниках.

- Старшеклассницы. В бассейн сюда ходят.

Надин махнула рукой вперед, и только тогда я увидела огромный бассейн, в котором переливалась ярко-голубая, как будто морская, вода.

И как можно было его не заметить? Нет, все-таки Надин права. И мама права, и особенно моя учительница по математике, которая всегда поражалась тому, как я путала плюс с минусом, а деление с умножением. Моя невнимательность не доведет до добра, вот в чем все они были правы!

Девчонки добежали до бассейна и с веселыми писками бросились в воду. Спокойная вода взмыла брызгами, и в голубых переливах я увидела, как одна из девочек забила по водной поверхности…хвостом.

Я протерла глаза. Да нет. Показалось. Ну они же не вправду тут, в этом Мэрджанге, сирены. Которые живут под водой, заманивают моряков прекрасными голосами, а вместо ног имеют хвост. Просто так называют себя, сиренами. Напускают таинственности.

- А мы сейчас вообще где? - я обвела рукой вокруг себя. - Что это за место?

- Это институт, - сказала Надин и поморщилась так, как будто у нее одновременно заболели все зубы, голова и вообще все, что может заболеть у человека. Ну или у сирены. Похоже, ей до чертиков надоели мои расспросы.

Я бросила взгляд на здание, из которого мы вышли и, возможно, снова застыла бы на месте, если бы решительная Надин не потащила меня за собой, приговаривая:

- Бодрей! Веселей!

Я послушно переставляла ноги, помня о том, что где-то в этом мире находится Кирилл. Из моих мыслей не шла картинка, которую я только что увидела. Оставшееся позади здание института было построено в форме корабля — белые паруса этажей тянулись вверх метров на семьдесят, не меньше, а чтобы обойти это здание вокруг, пришлось бы топать километра три.

Не выдержав, я оглянулась, чтобы еще раз посмотреть на корабль-институт и восхищенно цокнула языком. Надин перехватила мой взгляд и улыбнулась. Чуточку самодовольно, как мне показалось.

В поле моего зрения попал голубой прямоугольник бассейна, и в голове сам собой всплыл образ молодой женщины, сопровождавшей юных сирен в черных купальниках. Как я ни напрягала память, у меня никак не получалось вспомнить, где я ее видела. Хотя в моем мире подобное не каждый день встретишь: девушка, разумеется, была куда выше среднего роста, а еще у нее была совершенно незабываемая прическа. Похожую я видела у американской певицы Уитни Хьюстон — кудрявые пышные волосы обрамляли лицо, как облако или как объемная шапка. Хьюстон такая прическа шла, а вот инструкторша по плаванию выглядела странновато. У нее была очень белая кожа, каштановые волосы и вот такой внезапный дом на голове.

И все же, откуда я ее знаю?

- Почти пришли.

Надин затормозила, и я вместе с ней.

- Держи, - сказала она и протянула мне ключ. Ключ как ключ, ничего особенного. Как от моей или любой другой квартиры.

Словом, скучный ключ. Куда занятнее было другое — откуда Надин, одетая в мини-тряпочки, его вытащила?

Решив не размышлять на эту тему, я цапнула ключ с ладони Надин и сунула его в карман своего прогулочного пеньюара.

- Смотри не потеряй, - сказала Надин, наблюдая за перемещениями ключа. - Дубликата нет.

- Не потеряю. Долго еще идти?

- Уже пришли.

Неутомимая Надин шла по направлению к ряду симпатичных кирпичных домиков. Вообще, вся улица, по которой мы шли, состояла из таких вот домиков — миниатюрных, аккуратных, стоящих на неожиданно больших участках.

Когда мы подошли поближе к одному из домов, я ахнула. Так вот зачем такие впечатляющие по размерам участки!

У дома был разбит бассейн. Не такой, конечно, большой, как у института, но плавать в таком мини-бассейне можно было вдвоем или втроем, не мешая друг другу.

- Это у каждого дома такой? - спросила я, уже представляя, как буду нежиться в собственном бассейне.

- Не совсем. Но какой-никакой водоем есть у всех. Мы все-таки сирены, если ты не забыла.

Забудешь тут! Мне вон уже хвосты у местных девушек мерещатся.

Мы дошли до последнего в ряду домика, который был поменьше остальных, а на участке проглядывался бассейн довольно скромных размеров.

Что ж, решила я, мне одной этого вполне достаточно. Даже хорошо — чем больше хоромы, тем дольше в них убираться!

Я шагнула к невысокой ограде, за которой стоял домик, но Надин придержала меня за локоть.

- Твой дом — следующий.

- Что-то я не видела дальше никаких домов, - пробормотала я.

Надин довела меня до покосившегося забора с местами отсутствующими досками. Деревянная калитка, словно случайно оказавшаяся в середине забора, была гостеприимно открыта — вероятно, потому, что внутренней обстановочкой не соблазнился бы даже самый непритязательный вор.

Я поняла, почему решила, что дома в этом ряду закончились. За так называемым забором, через который прошел бы и конь, если бы того пожелал, скрывалось строение, решительно не похожее на жилое. Сарай какой-то, а не дом!

Крохотная постройка не отличалась привлекательностью. Да и выглядела хлипко. Деревянный сарайчик заваливался набок и слегка подрагивал, стоило только ветру подуть чуть сильнее. Этот жалкий домишко не потрудились даже покрасить.

- Я не стану здесь жить!

- В таком случае можешь ночевать на улице. Ночи теплые.

Кажется, Надин совсем потеряла терпение. В ее манерах больше не наблюдалось любезности — она чуть ли не за шиворот дотащила меня до дверей и сердито сказала:

- Ключи!

Пока я ощупывала карман в поисках ключа, моя провожатая немного смягчилась:

- Не расстраивайся ты так, Стася. Внутри все не так плохо, как снаружи.

Может и так, подумала я, вот только мне этого не узнать.

Ключа в кармане не оказалось.

- Ага! Потеряла! Так я и знала.

Надин больше не злилась. Она говорила с интонацией человека, который уже не удивляется чьему-то бестолковому поведению. Потому что ничего другого и не ожидал.

- Тут дырка, - с печалью сообщила я.

- Невероятно, - иронию в голосе Надин не распознал бы разве что младенец. - И откуда только взялась?

- Сама удивляюсь. Но это еще что! Вот один раз я потеряла пианино. Дело было так: подружке моей, Вике, срочно надо было вывезти пианино. У нее от этого жуткого инструмента были детские травмы…

- Потом расскажешь.

Надин толкнула дверь от себя, и та легко открылась.

- И зачем был нужен весь этот цирк с ключами? - возмутилась я.

- Хотела убедиться, что я в тебе не ошиблась. А ты и правда дочь своего отца. Лорд Микаэль тоже был тот еще растяпа.

Не успев обидеться на растяпу, я зашла внутрь домика и совсем загрустила. Интерьерчик был вопиюще тоскливым.

- Мне пора, - заспешила вдруг Надин. - Осматривайся. Если вздумаешь гулять, к соседям не приставай. Особенно к одной семейке, они тут через две улицы живут. Супруги Гарденсы и их детишки. Натуральные чокнутые, даже по местным меркам.

- Гарденсы? А я думала, у вас тут нет фамилий.

- Есть. Куда ж без них. Кстати, твоя фамилия досталась тебе от родного отца.

Надин упорхнула, а я осталась в центре малюсенькой кухни, где и в одиночку было тесновато. Я думала о том, что мой отец, лорд Микаэль, носил фамилию Хаврошечкин. Да над ним наверняка потешались все его подданные!

С некоторой опаской я приблизилась к холодильнику высотой мне по пояс. Открыла дверцу и увидела на единственной полке пакет с молоком и какую-то непонятную упаковку. Я вытащила плотно закрытую коробочку, поднесла ее к окну и поняла, что она похожа на лоток, в который складывают яйца. Поставила упаковку на колченогий столик, открыла, и внутри действительно обнаружила десяток яиц.

Удобная конструкция!

На этом мои восторги по поводу внутреннего убранства деревянного сарайчика закончились. Плиты внутри не было. И на чем, спрашивается, мне готовить эти самые яйца? Правда, был электрический чайник. Придется радоваться малому — в принципе яйца можно сварить в чайнике. А еще в моих апартаментах, очевидно, есть электричество, коль уж мне милостиво оставили здесь электрические приборы.

Уже кое-что.

Вздохнув поглубже, я решительно отдернула выцветшую шторку, служившую, как выяснилось, межкомнатной дверью. За шторкой скрывалась спаленка. Великолепием дизайна она тоже не воодушевляла. Даже кровати тут не было — только сложенная раскладушка у стены.

В углу стоял шкаф. Неожиданно довольно большой. Только непонятно, зачем он мне — никакой одежды, кроме пеньюара с рваным карманом, у меня не было.

- Интересно, - сказала я, обращаясь к красавице, которая отражалась в зеркале на дверце шкафа, - чем я заслужила столь роскошные условия? У всех тут есть бассейн! Наверное, даже у сомнительных супругов Гарденсов. И только дочери лорда Хаврошечкина бассейн не полагается.

Никто мне, само собой, не ответил. Что было и к лучшему — не хватало еще, чтобы со мной начало беседовать мое собственное отражение.

Решив посмотреть, что за вид открывается из окна моей спальни, я подошла к узкому окну, прикрытому только жиденьким тюлем. И вот этот вид меня потряс. Всем видам был вид!

Прямо за окном расстилалась приличных размеров лужа. Как и полагается лужам, она была грязно-коричневого цвета, а на ее поверхности булькали отвратительные пузырьки. Наличие лужи было тем более удивительным, потому что дождя в Мэрджанге явно не было уже давно. Листва, трава, цветы — все было ярким и красивым, но совершенно сухим.

Но даже просто лужа, элегантно раскинувшаяся на заднем дворе, не слишком бы меня огорчила, если бы не одно жирное «но». Этот гадкий водоем был обнесен бортиками, а в воду вела лестница. Прямо как в бассейн!

Я запыхтела от злости и решила, что все выскажу Надин, как только она соизволит вернуться.

И тут в дверь очень удачно постучали.

Обрадованная тем, что можно выразить свое негодование прямо здесь и сейчас, я поскакала к дверям. В тот момент я ничуть не задумывалась, с чего бы это Надин проявлять такую деликатность, стуча в открытую дверь.

И зря не задумывалась.

Потому что за дверью оказалась вовсе не Надин.

Облокотившись о хлипкий дверной косяк, за порогом стоял потрясающий парень. То есть потрясающим он мне показался с первого взгляда. Длинные светлые волосы красиво спадали на плечи, темно-синие глаза обрамляли длинные ресницы. Черты лица молодого человека словно вылепил талантливый скульптор — высокие скулы, резко очерченный подбородок и яркие губы наверняка покорили не одну местную жительницу.

Красавец был высоким, заметно выше меня, но в Мэрджанге, как я уже поняла, высоким ростом никого не удивить. На фоне сирен и сиринов я смотрелась прямо-таки миниатюрной крошкой со всеми своими 182 сантиметрами.

Рядом с потрясающим парнем я как-то сразу ощутила себя не такой уж и красоткой. И незнакомец, которого никто в гости не звал, подкрепил мои ощущения.

- Ты Стася? - коротко спросил красавчик. Он окинул меня взглядом с ног до головы и едва заметно поморщился. Было не похоже, что увиденное ему понравилось. И это при том, что я так необыкновенно похорошела!

Так что высокомерный блондин мне сразу разонравился. И это было неплохо — в конце концов, где-то по этому миру бродил мой неприкаянный жених, и в такой ситуации интересоваться посторонними мужчинами было не очень прилично.

- Я-то Стася, - вспомнив, что во мне, по местным представлениям, течет царственная кровь, я гордо вскинула голову и уперла руки в боки. - А ты кто такой?

- Меня зовут Эндрю, - сдержанно ответил красавец. - Мне велено сопроводить тебя на беседу.

- На беседу? С кем?

- Этого говорить не велено. Узнаешь на месте.

Надо же, какой неразговорчивый. Ну не очень-то и хотелось, мысленно фыркнула я.

- Пойдем, - я вышла за порог, решив вести диалог так же кратко, как и мой собеседник.

- Прямо так?

Красивые брови Эндрю изогнулись, что, видимо, должно было указать на вежливое изумление их владельца.

- У меня больше ничего нет. Поверьте, я и сама не в восторге от этого костюмчика, - от расстройства я перешла на «вы». А ведь хотела общаться с Эндрю в той же пренебрежительной манере, какую выбрал он для общения со мной!

Это все учительские привычки, с досадой подумала я.

Впрочем, Эндрю немало меня удивил, потому как тоже вспомнил о субординации, принялся выкать и отчего-то называть меня сеньоритой.

- Вы бы заглянули, сеньорита, в шкафчик. Есть у вас? Ну вот. Там наверняка одежка найдется.

Я благодарно кивнула и хотела было вернуться в свою новую спальню, чтобы изучить содержимое шкафа. Но Эндрю окликнул меня и заговорил настолько участливым тоном, что я заподозрила, что молодой красавец бессовестно надо мной подтрунивает. А потом где-нибудь в баре — или что тут у них? В общем, в любом увеселительном заведении с презрительной улыбочкой Эндрю будет рассказывать приятелям, какая я дурочка.

- Вам бы душ посетить. Кажется, сеньорита, вы несколько...запылились.

Запылилась! Как будто я книжка, забытая на полке, или старая тумбочка.

- Увы, это невозможно, - я махнула рукой в сторону своей роскошной лужи, скрывавшейся за домом. - Водоем здесь такой, что больше испачкаешься, чем вымоешься.

- Это не беда. Видите вон те строения?

Эндрю кивнул в угол участка, прятавшийся в тени густой листвы майских деревьев. Там действительно притаились два, как выразился Эндрю, строения. Они стояли чуть поодаль друг от друга и больше всего напоминали наспех сколоченные будки.

- Слева душ, - любезно подсказал мне Эндрю. - Справа...э-э-э...ну сами понимаете.

Еще бы не понять. Я смотрела на душ и туалет класса супер-эконом и готова была впасть в отчаяние. Но быстренько передумала. Во-первых, даже такие удобства — лучше, чем ничего. Во-вторых, когда я была ребенком, каждое лето каталась к бабушке в глухую деревню. Так что удобствами, которые на самом деле неудобства, меня не испугать!

- Тогда, Эндрю, вам придется обождать. Проследуйте за мной в покои.

По обалдевшему лицу Эндрю я поняла, что он не ожидал услышать напыщенно изреченных устаревших слов. Да что там, я и сама не ожидала их услышать!

Стараясь идти царственной походкой — что сделать в тапочках с помпонами не так уж просто — я, конечно же, запнулась о порог. И буквально влетела на свою убогую кухню, наклонившись под прямым углом и широко расставив руки, чтобы сохранить равновесие. Наверное, со стороны я была похожа на лыжника, сосредоточенно следующего к финалу, ну или на агрессивного бычка, который выставил рога и решил пободаться.

Быстро распрямившись, я одернула подол своего мини-пеньюара. Хотя это уже не имело особого смысла. Я представила, что удалось разглядеть идущему сзади Эндрю, и почувствовала, как меня кинуло в жар.

Эндрю дипломатично молчал. Я не удержалась и бросила на него быстрый взгляд через плечо. На лице красавчика играла легкая улыбка, но глаза оставались серьезными.

Ну вот. Я подкинула еще одну пикантную тему, которую Эндрю сможет обсудить в баре со своими — наверняка такими же противными и высокомерными — друзьями.

Оставив гостя на кухне, я проследовала в спальню и нырнула в шкаф. Одежда там действительно имелась. И даже пахла приятно — кто-то заботливо выстирал вещи перед тем, как разложить их по полкам.

Но видок у оставленных мне нарядов был еще тот. Пара сероватых, выцветших блузок с обилием рюш и оборок. Одна бесформенная черная юбка в катышках, которая выглядела так, словно до меня ее носили уже лет двадцать.

Ничего другого я не нашла и пришлось довольствоваться тем, что есть — хорошо хоть в одном из ящичков обнаружилось несколько комплектов обычного хлопкового белья и чистые полотенца. И обувь нашлась. В виде коричневых ужасных туфель без каблука, что все-таки для прогулок подходило куда больше, чем домашние тапочки. Я подумала, что каблуки в Мэрджанге особой популярностью не пользуются, что и логично — здешним обитателям меньше всего нужно заботиться о том, чтобы искусственно увеличить свой рост.

Я гордо прошествовала мимо Эндрю и вышла во двор. С душем я разобралась быстро, правда, плескаться пришлось под ледяной водой. Вероятно, регулятор температуры воды для данной конструкции предусмотрен не был. Зато мне оставили большой пузатый флакончик с шампунем, на котором было написано, что он «не щиплет глазки». Пофыркивая от удовольствия, я намылилась с ног до головы и с грустью констатировала, что шампунь глазки все-таки щиплет.

Опять обманутые ожидания!

Не решившись выбраться наружу, я натянула неприглядную одежку прямо во влажной кабинке. Вышла, скользнула в плоские туфли и поняла, что опасалась не зря. Эндрю крутился неподалеку и бросал заинтересованные взгляды в сторону душа.

Я закатила глаза так, чтобы он уж точно заметил мое недовольство, и пошагала к выходу с участка. Эндрю, само собой, деваться было некуда — он присоединился ко мне и сообщил:

- Мне надоело ждать. У тебя отвратительный дом. Надо тебе, Стася, постараться, чтобы он стал хоть немного похож на нормальное жилище. И лужа еще… Это уж совсем никуда не годится.

Эндрю говорил с такой укоризной, что можно было подумать, это я виновата в том, что меня совершенно негостеприимно заселили в такой убогий дом. И, видимо, лужу я создала собственными руками в представлении этого самовлюбленного красавчика!

- Ты уж постарайся там все изменить. Вместо лужи нужен бассейн, конечно. Ну и дом побольше и покрепче. Обстановка посовременнее…

- Ты так говоришь, как будто это зависит от меня! Какой еще дом побольше? Какой бассейн? - вспылила я. - Я, по-твоему, кто? Строитель? Или этот...как его… ну в общем, выкапывальщик бассейнов?

Эндрю остановился и придержал меня за плечо. Очень вовремя — иначе бы в гневе я умчалась неизвестно куда.

- Извини, - сказал он таким ледяным тоном, что я усомнилась в искренности его извинений. И с досадой отметила, что мы снова перешли на «ты». - Я как-то забыл, что ты дочь Микаэля Хаврошечкина. Он тоже сообразительностью не отличался.

Эндрю отпустил мое плечо и пошел вперед. Мне хотелось топнуть ногой и накричать на него за намеки на мою глупость, но, немного подумав, я решила не связываться с этим типом, который с каждой секундой нравился мне все меньше. Я шла чуть поодаль, и маршрут показался мне знакомым: однотипные домики, ведущая направо широкая гладкая дорогая, приметная искривленная березка…

- Куда это мы идем?

- В институт.

- И чего это меня гоняют туда-сюда? - проворчала я. - Я ж там и была.

- Гоняют — значит нужно, - отрезал Эндрю. - Ты, Стася, вроде жениха своего хочешь увидеть? Тогда топай и не задавай вопросов.

В голосе Эндрю мне послышалась неприкрытая враждебность, и я уж было собралась выяснить, откуда у него столько неприязни в мою сторону, но тут мы вынырнули из тихого переулка на оживленную площадь. Почти забыв про своего сердитого спутника, я во все глаза таращилась на идущих мимо сирен и сиринов. Они были разными. Встречались темноволосые, со смуглой кожей и карими глазами. Мулатов, как Надин, я не увидела, зато мимо, на велосипеде, проехала симпатичная азиатка в белом брючном костюме. Я чуть голову не свернула, провожая велосипедистку взглядом, гадая, как бы мне раздобыть такой же костюмчик.

Спохватившись, я отыскала взглядом знакомую широкую спину в белой рубашке и зашагала быстрее, стараясь не выпускать Эндрю из вида. Хоть места и были мне уже знакомы, я все равно могла свернуть куда-нибудь не туда. Уж я-то себя знаю! И плутай тут потом в поисках этого института. Хотя…

Я прикрыла глаза ладонью от яркого солнца, вгляделась вдаль и увидела громадное здание. Паруса-этажи невозможно было перепутать с чем-то еще — это точно был институт.

Порадовавшись тому, что проявила редкую (для меня) сообразительность, я расслабилась и больше не пыталась угнаться за неприятным красавчиком. Пусть себе идет, не оборачиваясь, не хватало еще огорчаться из-за всяких задавак.

Я лавировала между сиренами и сиринами, спешащими по своим делам, и думала о том, что сильно отличающихся особей — темноволосых, смуглых и так далее — тут совсем мало. Процентов десять, или даже меньше. В основном по улицам Мэрджанга передвигались блондины и блондинки с очень светлыми голубыми глазами и пухлыми губами. В своем мире я привыкла тайно гордиться своей оригинальной внешностью, а тут таких, как я, было очень много.

И никто не бросал в мою сторону заинтересованных взглядов. Хотя это, конечно, было к лучшему.

Я так увлеклась, обдумывая особенности внешнего вида мэрджанговцев, что и сама перестала замечать происходящее вокруг. Итог оказался закономерен: я налетела на какого-то парня, вставшего посреди дороги ко мне спиной. Видимо, он слишком увлеченно болтал со своей знакомой, которая, увидев меня, попятилась. Наверное, желала скрыться.

Но не тут-то было!

Это была одна из кафешных блондинок. Та самая красотка с сотовым, которая очаровала и похитила моего бедного жениха!

- Стоять! - крикнула я во всю мощь своих тренированных учительских легких.

Блондинка послушно замерла. Прохожие наконец-то обратили на меня внимание. Хотя и не в том смысле, в каком мне хотелось бы.

Но я уже не видела никого из них.

Парень, на которого я наткнулась, теперь стоял ко мне лицом. Его глаза выражали равнодушное недоумение.

- Кирилл? - прошептала я.

Мир вокруг нас с Кириллом словно отключил все краски и звуки. Люди и предметы стали просто размытыми пятнами. Я не слышала разговоров, не слышала шелеста листвы или пения птиц.

Вся Вселенная сошлась в одной точке.

Я протянула руку и положила ее на плечо Кирилла. Глупо заулыбалась и сказала:

- Живой. Настоящий…

Не так уж долго мы не виделись, но я не могла насмотреться на своего возлюбленного. Он был хорош нездешней красотой: смуглая кожа, мягкие черты лица, темно-карие, почти черные глаза. Как же я по нему соскучилась!

Я шагнула вперед, чтобы упасть в объятия своего суженого.

Но магия момента разрушилась в один миг.

- Женщина, вы кто? Откуда вам известно мое имя?

Кир убрал мою руку со своего плеча и смотрел холодно, подозрительно.

От того, что любимый мужчина не только не узнал меня, но и пригвоздил этой официальной «женщиной» (как будто мы с ним встретились в магазине, и я пыталась пролезть без очереди!), я могла только стоять и молча глотать воздух.

- Алиса! Ты не знаешь, кто это?

Это Кирилл уже обращался к девице из кафе.

Девица стояла у него за спиной и отчаянно гримасничала. Она то подмигивала мне, то прижимала палец к губам, то высоко вскидывала брови.

Я понятия не имела, чего эта самая Алиса хочет от меня добиться, корча свои немыслимые рожи.

Кириллу она, кстати, не ответила. Зато из маленькой сумочки, которая висела у Алисы на плече, раздался приятный женский голос.

- Сформулируйте вопрос точнее, - ласково попросила сумочка.

Ну и ну! Радио у нее там что ли? Похоже, эта Алиса — большая поклонница современных технологий. А то и технологий будущего…

- Извините. Моя подруга неважно себя чувствует. Мы уже уходим.

Подоспевший на место происшествия Эндрю приобнял меня за талию, кивнул Кириллу и Алисе. Я хотела вырваться из его цепких рук, но это оказалось невозможно. Силы были неравны.

Эндрю уводил меня, а я продолжала оглядываться на оставшуюся позади парочку.

- Кир! - выкрикнула я. - Кирилл! Это же я, Стася! Вспомни меня, пожалуйста!

Теперь на меня глазели уже абсолютно все окружающие.

- Перестань позориться, - процедил Эндрю, не разжимая губ. - Он все равно тебя не вспомнит.

- Никогда? - я хлюпнула носом и готова была полноценно разрыдаться.

Похоже, Эндрю не относился к тем мужчинам, которые при виде женских слез готовы на что угодно, лишь бы все это поскорее прекратилось.

- Не реви. Ну или реви, мне все равно. Может, красный распухший нос окажется тебе к лицу. Как знать?

Насупившись, я умолкла. И реветь не стала. Из принципа.

Эндрю соизволил проронить еще несколько слов, когда мы пересекли площадь перед институтом и приблизились к самооткрывающимся дверям.

- Может, и вспомнит тебя этот твой женишок. Тут все от тебя зависит. Нужно кое-что сделать. И вряд ли тебе это понравится.

Эндрю впихнул меня в зеркальный, безупречно чистый лифт. Вопросов я больше не задавала. Во-первых, я поняла, что это бесполезно. Во-вторых, я вообще больше не хотела иметь ничего общего с этим невоспитанным типом!

- Алиса, поехали на двадцать второй этаж, - сказал Эндрю своим глубоким приятным баритоном, который никак не вязался с его зловредным характером.

Я закрутила головой во все стороны. Алиса? Где-то тут находится та самая девчонка, которая увела моего Кира?

В лифте я никого не обнаружила, зато прямо над моим ухом прозвучал нежный женский голос, сообщивший:

- Едем на двадцать второй этаж.

Голос был очень похож на тот, который раздавался из сумочки похитительницы-блондинки.

Я перевела взгляд на Эндрю и успела заметить злорадную ухмылку на его лице, прежде чем двери лифта сомкнулись, и я взмыла вверх. Понятно, потешается надо мной, потому что я ничего не смыслю в местных, похоже, очень развитых, технологиях!

На площадке у лифта, спиной ко мне, стояла женщина с прической-шапкой, как у Уитни Хьюстон. Когда она обернулась, я узнала ту самую спортсменку, которая показалась мне знакомой.

Спортсменка сделала легкий поклон, отчего я растерялась и даже немного испугалась. К чему такие церемонии?

Пока я думала, стоит ли кланяться в ответ, девушка сказала:

- Привет, Стася! Меня зовут Карина. Это тебе!

Карина схватила меня за руку, развернула кисть ладонью вверх, и прямо на мою ладонь посадила игрушку, похожую на куклу Барби, о которой мечтала каждая девочка из моего мира.

Ну то есть это я сначала решила, что мне зачем-то вручили куклу. А потом эта кукла заговорила:

- Новых посланий нет, - сообщила ожившая кукла. - А вы, Анастасия, слишком долго добирались. Мы устали вас ждать!

Не хотелось бы, чтобы меня сочли садисткой или кем-то вроде того, но, похоже, говорящая кукла окончательно подкосила мою и так ослабевшую нервную систему. Услышав Барби, говорящую вполне связно — во всяком случае, куда более связно, чем некоторые из моих учеников — я в ужасе тряхнула ладонью, и живая кукла соскользнула на пол.

Но ничего плохого с ней не случилась. На полпути к светлому линолеуму Барби расправила крылья, взлетела вверх и уселась на мое плечо.

- Это фейка, - сказала Карина. Мне показалось, что она смотрит на меня с осуждением.

Нет, мы определенно знакомы! Где-то я уже видела эти глаза глубокого синего цвета и этот чуть вздернутый нос, который придавал своей владелице необъяснимое очарование.

В свете последних событий вопрос о том, почему Карина кажется мне до боли знакомой, пришлось отложить на потом. Тут творились штуки поинтереснее.

- Фейка? - переспросила я, чувствуя облегчение от того, что у меня не вышло стать убийцей. - Это еще кто?

Я скосила глаза на свое плечо. Фейка сидела там, как на скамеечке, и болтала кукольными ножками. Было страшно даже чихнуть, чтобы не повредить это хрупкое создание.

- Ты что, с Земли свалилась? - фейка удивилась так, что даже ногами болтать перестала. Широко распахнутые глаза смотрели на меня настороженно — наверное, так смотрят на потенциальных преступников.

- В общем, да. Хотя у нас говорят — с Луны свалилась.

Фейка уперлась миниатюрными ладошками в мое плечо и обратилась к Карине, молча наблюдавшей за нашим с фейкой знакомством.

- Карина! Это к кому это вы меня прикрепили? Что это за недотепа?

- Имейте уважение, безымянная фейка! Это не недотепа, как вы выразились, а дочь лорда нашего Микаэля.

- А дочка-то, я смотрю, вся в отца, - с тоской в голосе поделилась фейка своими наблюдениями.

- Эй, - обиделась я. - Вы не могли бы не вести себя так, словно меня тут нет?

- Значит так, - Карина потрогала переносицу, как будто привыкла поправлять очки на этом месте. Сейчас очков на ней не было, но это машинальное движение снова показалось мне странно знакомым. - Фейки — связные для сирен. Твоя фейка будет тебе доставлять важную информацию от других сирен. Или сиринов. Если таковая, конечно, будет — важная информация, я имею в виду.

По скептической интонации Карины я поняла, что она сомневается в том, что кому-то придет в голову передавать мне важную информацию. Надо сказать, я сомневалась в этом не меньше. И совсем не горела желанием таскать за собой балласт в виде мелкого капризного существа.

- У вас что, телефонов нет? К чему такие сложности?

- Телефонов у нас полно. - Карина похлопала себя по оттопыренному карману нежно-голубой джинсовки. Я решила, что она тоже счастливая владелица мобильного и с трудом удержалась от печального вздоха.

Стало чуточку обидно, что мне даже обычный домашний телефон не поставили. Пусть мне некому звонить, ну а вдруг понадобится вызвать скорую? Или вообще пожарных? Хотя я не была уверена, что в Мэрджанге есть подобные службы.

- Но телефоны — это ненадежно, - размеренно продолжала Карина, и прическа-шапка покачивалась в такт ее словам. - Кто-то может услышать, узнать не предназначенную для его ушей информацию. Это может быть опасно.

- Ладно. Фейка так фейка, - согласилась я и в этот момент решила, что попытаюсь дать деру из этого мира при первой же возможности. Конечно, когда смогу убедить Кира пойти со мной и вообще найду отсюда выход. Ведь если есть вход, то где-то должен быть и выход, верно?

- А я против, - вдруг заявила фейка, легко взлетела и запорхала прямо перед моими глазами, внимательно всматриваясь в лицо. - Какой-то вид у нее… глуповатый.

- Знаешь что, голубушка, - рассердилась Карина. - Полезай-ка ты в карман! Повелеваю тебе именем сеньоры Аурелии!

Без лишних слов фейка залезла в карман на боку моей серенькой блузки и затихла. Похоже, упоминание о некой сеньоре Аурелии мгновенно ее дисциплинировало.

- А как ее называть? - спросила я у Карины, указывая пальцем на карман, в котором затаилась моя личная фейка.

- Как хочешь. Дай любое имя и так и называй.

- Тогда я назову ее Барби.

- Мне не нравится, - сказала фейка из кармана. - Не звучит. Лучше я буду Варварой.

- Ну, раз с именами разобрались, - Карина бросила взгляд на часы на своей левой руке, - то пойдемте наконец. Тебя ждут, Стася.

Далеко идти не пришлось. Мы пару раз свернули направо по тихому, стерильно чистому коридору и остановились у широкой белой двери. Дверь совершенно не отличалась от всех прочих, которые я успела увидеть на этом этаже. Однако Карина указала на нее с благоговением и сказала:

- Заходи.

Гадая, с кем ожидает меня встреча на этот раз, я робко постучала. Не дождалась ответа и вопросительно посмотрела на Карину.

Она одобрительно кивнула. Тогда я храбро взялась за дверную ручку, смирившись с неизбежностью своего положения, но Карина меня окликнула за секунду до того, как я переступила порог:

- Погоди минуту. Я думала, стоит ли, и решила, что должна сказать тебе кое-что важное.

Я обернулась.

Глаза Карины нехорошо сверкнули.

Я думала, Карина скажет, что мы с ней знакомы. Расскажет, где и при каких обстоятельствах мы встречались, и меня наконец перестанет мучить хотя бы эта загадка.

Но Карина заговорила совсем на другую тему.

- Ты пришла с Эндрю, - она снова коснулась рукой переносицы, на которой не было очков. - Мужчина он очень привлекательный и, конечно, тебе понравился.

Я отрицательно покачала головой и хотела сказать, что противный Эндрю не пробудил во мне даже зачатков симпатии, но Карина тараторила, не давая мне вставить и слова.

- В ближайшее время вам, возможно, придется проводить много времени вместе. Очень много. И со всякими такими отношениями. Но ты иллюзий не строй. Это просто необходимость. А настоящие чувства у Эндрю — ко мне. Ну и у меня к нему, разумеется.

Поразительно, подумала я, как глупеют иногда влюбленные женщины! Больно нужен мне ее самовлюбленный павлин…

- Очень за вас рада, - вклинилась я в первую же паузу. - Эндрю мне неинтересен, так что можешь не переживать. Так я пойду?

Карина неопределенно пожала плечами. Я решительно нажала на ручку двери и шагнула за порог. Успела задаться вопросом, что же имела в виду Карина, когда говорила о том, что теперь между мной и Эндрю должны сложиться всякие такие отношения. Но отложила и этот вопрос на потом — сейчас нужно было разобраться с какой-то невероятно важной беседой неизвестно с кем.

Комната оказалась похожа на рабочий кабинет. Причем крепкого премиум-класса. У стен стояли кресла, обитые вишневой кожей, на самих стенах висели картины в позолоченных рамках. Преимущественно морские пейзажи, хотя попадались и изображения котиков. В живописи я не смыслила абсолютно ничего, но картины мне понравились.

У окна стоял длинный стол. За ним сидел человек, сосредоточенно щелкающий компьютерной мышкой. Перед человеком стоял, видимо, монитор. Такой же плоский, как экран в палате, в которой я очнулась после рокового падения в колодец.

Человек сидел ко мне спиной и увлеченно наблюдал за яркими картинками, прыгающими по экрану. Над спинкой компьютерного стула виднелась только голова — седая и коротко стриженая. На мое появление человек в кресле никак не отреагировал.

Я покашляла, чтобы привлечь к себе внимание.

Ничего. Человек даже не вздрогнул.

Я покашляла громче. Потом еще громче. Потом разразилась таким жутким кашлем, которому позавидовал бы курильщик с тридцатилетним стажем.

А потом захихикала. Не потому, что дурацкая ситуация вдруг показалась мне забавной — просто фейка Варвара, сидящая в кармане, принялась интенсивно щекотать мой бок.

Варвара выглянула из кармана и сказала:

- Да подойди ты ближе, дурында! Не видишь, в наушниках сидит?

Я присмотрелась лучше, но никаких проводов рядом с головой седого человека не увидела. Хотя вроде уши и правда были закрыты какими-то миниатюрными устройствами.

- Смелей, - подбодрила Варвара и больно меня ущипнула.

От неожиданной боли я зашипела, как рассерженная кошка, но сочла за лучшее послушаться вредную фейку. Слишком свободный доступ был у нее к моему телу.

Я подошла к окну, закрытому от уличного света тяжелыми темными портьерами, и встала прямо напротив любителя компьютеров. Он вздрогнул и запричитал неожиданно высоким голосом:

- Ох ты ж, девица! Ох и напугала! Ты, никак, Стася?

- Никак Стася, - согласилась я, немного оторопев от вида своего собеседника.

Прежде всего, это был никакой не собеседник, а вовсе даже собеседница. Из-за седого ежика волос я заранее решила, что буду иметь дело с пожилым мужчиной. Но передо мной сидела женщина, возраст которой было невозможно определить — совершенно седые волосы сочетались с гладким лицом без единой морщинки.

Мимоходом я подумала о том, что вообще не видела в Мэрджанге пожилых женщин или мужчин. Все были или откровенно молоды или, в крайнем случае, среднего возраста. Интересно, где прячутся их старики?

- Гадаешь, сколько мне лет? - дама провела рукой по седому ежику. Ее сияющие серые глаза смеялись.

- Нет, - соврала я.

- А зря, - сказал приглушенный голос.

Я схватилась за сердце, а из моего кармана выбралась фейка Варвара. Никак не получалось привыкнуть, что таскаю в собственном кармане разумное — иногда слишком разумное - существо!

На этот раз Варвара проигнорировала мое плечо и уселась на краешке стола, рядом с хозяйкой кабинета.

- Меня зовут Эмма. Но все меня тут называют Лекаркой.

Эмма встала и энергично пожала мне руку. У нее была мягкая кожа и вообще вся она была мягкая, округлая и какая-то умиротворяющая — хотелось прижаться к ее плечу и нажаловаться на все свои печали. Эдакая любимая бабуля. Очень рослая бабуля — стоя перед Лекаркой, я едва доставала ей до плеча.

- Садись, Стасенька.

Эмма подвела меня к ряду кожаных кресел, усадила в одно из них, уселась рядом. Доверительно взяла меня за руки и заговорила, с сочувствием заглядывая мне в глаза:

- Ты, должно быть, напугана и растеряна. Понимаю, тебе сложно понять и принять все, что тут происходит…

- Она не очень сообразительна, - встряла Варвара. - С ней, сеньора Эмма, надо разговаривать, как с ребенком.

Эмма поджала губы, бросив на мою вздорную фейку быстрый неодобрительный взгляд.

- Я попрошу вас помолчать, - сказала она властным тоном.

Вредина Варвара захлопнула свой болтливый рот, а Лекарка продолжила совсем иным, ласковым и сочувствующим голосом:

- Милая Стася! Я лично помогу тебе как можно быстрее тут освоиться. Начнем с главного — нам, жителям Мэрджанга, не обойтись без твоей помощи. Над нами нависла огромная опасность…

- Это мне уже говорили, - перебила я Лекарку. - Нельзя ли поконкретнее: что за опасность и при чем тут я? И еще — как мне вернуться домой и забрать Кирилла, моего жениха? Он тут, в вашем мире, и даже не помнит меня!

- Начнем с конца, - Лекарка заговорила медленно, как человек, тщательно обдумывающий каждое сказанное слово.

Значит, жених. И твой прежний мир. Ты сможешь вернуться, Стася — если захочешь! - когда выполнишь свою миссию. Кирилл тебя вспомнит и пойдет вместе с тобой, он уж тут точно без надобности.

Теперь про опасность. Есть некоторые… ну, скажем так, недоброжелатели. Они хотят полностью истребить сирен и сиринов. Ты, конечно, можешь сказать, что ты тут не при чем и не обязана что-то делать для Мэрджанга.

… Я закусила губу. Именно это я и хотела бы сказать, если бы не не моя хроническая вежливость.

- Но, увы, Стасенька, твое мнение относительно этого вопроса значения не имеет. Мне жаль. Ты же не хочешь, чтобы пострадали твои близкие? Мама и сестра?

- Вы мне угрожаете?

Я не могла поверить своим ушам. Вот тебе и добренькая тетушка!

- Ни в коем случае! - в голосе Лекарки прозвучало искреннее возмущение. - Тебе должны были рассказать о том, какую роль сирены играют в твоем мире. Ты забыла?

Варвара, не покидающая краешек стола, выразительно фыркнула.

- Не забыла, - пробормотала я, чувствуя себя пристыженной. - Вы сохраняете баланс и оберегаете землян от… от самих себя. Предотвращаете преступления и все такое…

- Именно — и все такое, - согласилась Лекарка. - Уточню: благодаря нам не происходит около девяноста процентов всех злодеяний, которые должны были произойти. А теперь представь, что мы исчезли.

Я попыталась представить, что все будет именно так, как она говорит. Картина, безусловно, вырисовывалась ужасающая.

- А твои родные живут в Аргентине, если я не ошибаюсь. Которая даже сейчас — не самое спокойное место на Земле. Только это я имела в виду, когда посоветовала тебе подумать о безопасности твоих близких людей.

- Ладно. Ладно. Предположим. И какова моя задача? Победить всех этих ваших врагов?

- Ну разумеется нет! По крайней мере не сейчас. Небольшая фора по времени у нас есть.

- Небольшая — это какая? - этот вопрос меня живо заинтересовал, потому что от ответа на него зависела длительность моего пребывания в Мэрджанге. В этом мире были свои плюсы, это я была вынуждена признать. Вот хоть сверхразвитые технологии, например. Но все равно хотелось домой. А домом я считала тот мир, в котором дожила до двадцати восьми лет, будь я хоть сто раз дочерью незнакомого мне лорда Микаэля.

- Ну время штука относительная, - Лекарка призадумалась. - В переводе на твои ощущения — у нас есть лет двадцать до грядущей катастрофы.

- Сколько???

Я вскочила на ноги, раздувая ноздри от бессильной ярости.

- Сядь, - коротко приказала Лекарка, поймав мой взгляд.

Ее серые глаза излучали доброту и любовь — никакой агрессии! Но я вдруг почувствовала страшную слабость и плюхнулась обратно на скользкое кресло.

- Так-то лучше.

- Эмма, вы только подумайте, - жалобно сказала я, - через двадцать лет мне будет почти пятьдесят! Как-то поздновато для замужества, не находите? Да ладно, замужество, любви все возрасты покорны, как говорится. Но я хочу стать матерью!

- А вот с этим как раз проблем не будет! - Лекарка хлопнула в ладоши. Похоже, в ее представлении все складывалось как нельзя лучше.

Зато мне казалось, что тучи надо мной сгущаются все сильнее.

- Осторожнее, сеньора Эмма, - подала голос Варвара. - Моя хозяйка диковата.

- Я очень интеллигентный человек, - сказала я своим фирменным громовым учительским басом. Стукнула кулаком по кожаной ручке кресла, чтобы придать своим словам больше веса. Кулак соскользнул, и от неожиданности я едва не свалилась на изысканный линолеум. - Просто скажите прямо, что от меня нужно.

- Подружиться с Эндрю, - выпалила Лекарка. - Близко подружиться.

- Насколько близко? - спросила я, холодея от дурных предчувствий.

Лекарка часто заморгала и уставилась куда-то в угол. Я посмотрела в том же направлении и не увидела ровным счетом ничего интересного.

- Насколько близко я должна подружиться с Эндрю?

- Ты должна родить от него наследника. Лучше наследницу, но и наследник тоже подойдет.

Я заерзала в кожаном кресле, пытаясь отыскать мало-мальски удобную позу и заодно выигрывая время на размышления.

Она что, серьезно?

- Это шутка? - спросила я. - Ха-ха.

- Нет, Стасенька. Нам и правда нужен наследник. Сирена или сирин, которые будут обладать настолько сильной магией, что смогут справиться с той бедой, которая нависла над Мэрджангом.

- Магией? Эмма, вы шутите? Нет, возможно, этот ваш Эндрю — маг и кудесник. Но я в этой вашей магии ничего не смыслю. С чего вдруг вы рассчитываете, что совершенно обычная женщина произведет на свет того, кто вам нужен?

- А вот мы и подошли ко второму важному вопросу!

Лекарка перестала изучать пристальным взглядом угол своего кабинета и тут же уставилась в потолок. Видимо, она сама не горела желанием обсуждать перспективу моей будущей беременности.

- Беременеть прямо сейчас необязательно. То есть даже совсем не нужно. Прежде всего тебе необходимо получить соответствующее образование.

- Образование сирены? - ехидно уточнила я. - А мне казалось, достаточно быть дочерью лорда Хаврошечкина…

- Это полдела, - добрая Лекарка то ли не распознала сарказм в моем голосе, то ли ей было все равно. - Наш будущий ребенок должен родиться от мамы и папы, которые находятся на пике своей магической формы. Здорово, правда?

- Очень, - кивнула я. - И что мне теперь делать? Идти в школу или что тут у вас?

В моей голове созрел шикарный, как мне тогда казалось, план. Я решила со всем соглашаться и делать то, чего от меня ожидают. Усыплю бдительность своих похитителей, а сама буду исследовать местные окрестности.

Никаких детей я заводить, разумеется, не собиралась. Но пока Лекарка вываливала на меня ушат дикой информации о необходимости срочно получать образование сирены и рожать наследника, я придумала выход из ситуации. Видимо, стресс положительно повлиял на мои умственные способности.

Просто найду колодец, и выберусь отсюда! Попала я сюда через колодец, значит, и в свой мир смогу вернуться аналогичным образом.

По крайней мере, я очень на это надеялась.

- Сеньора Эмма, - снова заговорила Варвара, и голос ее звучал настороженно. Наверное, она своим фейским чутьем уловила мою неискренность.

- Варвара, ты чего все болтаешь? - строго спросила я. - Помолчи, будь добра!

Невероятно, но Варвара, которой нужно было везде сунуть свой нос, немедленно умолкла.

- Умница! - воскликнула Лекарка. - Твоя фейка должна слушаться тебя беспрекословно. Видишь, ты сама интуитивно об этом догадалась. Стасенька, у тебя огромный потенциал!

Конечно, я не стала сообщать обрадованной Лекарке, что дело вовсе не в моем потенциале. Просто я испугалась, что сообразительная Варвара заподозрила, что я вру, соглашаясь со сделанными мне предложениями. И попыталась остановить поток опасной для меня болтовни. Очень хорошо, что у меня получилось!

Лекарка принялась жать мне руку, как будто мы только что заключили удачную сделку. Я широко улыбалась, надеясь, что выгляжу максимально дружелюбно.

Вдруг со стороны стола, на котором сидела молчаливая теперь Варвара, раздались какие-то непонятные звуки. Что-то негромко застучало и защелкало. В это же время раздался бой часов: кажется, они пробили шесть раз.

Я повернулась к таинственно звучащему столу и увидела, как на нем сама собой появляется лаборатория. Откуда-то из мебельных глубин выскакивали штативы с пробирками, микроскопы, огромные склянки и куча других вещей, названий которых я не знала.

Варвара, продолжая хранить скорбное молчание, покинула стол, подлетела к нам с Лекаркой, и юркнула в мой карман. А я, как завороженная, наблюдала, как пробирки и склянки сами по себе наполняются разноцветными жидкостями, а микроскопы самостоятельно регулируют свою высоту.

- Вот это да… - прошептала я.

- О, да мне пора приступать к моим исследованиям! - воскликнула Лекарка. - Секунду, Стасенька. Я сейчас приглашу одного милого мальчика. Он — наш лучший студент. Все тебе здесь покажет.

Мне немного надоело, что меня только и делают, что передают из рук в руки. Но выбирать не приходилось. Мальчик так мальчик.

- Алиса! - громко сказала Лекарка. - Напиши Алесю, чтобы сейчас же зашел ко мне.

Опять эта невидимая Алиса!

- К кому вы обращаетесь? - я решила прояснить вопрос с Алисой раз и навсегда.

Эмма посмотрела на меня так, словно я ляпнула какую-то несусветную глупость. Потом взгляд ее прояснился.

- Ах, ну да. Забыла, что ты привыкла к реалиям 1995 года. Алиса — это такой голосовой помощник. Выполняет твои просьбы, ищет информацию…

- Круто! - восхитилась я. - У нас такого и близко нет. Ваш Мэрджанг по технологиям ушел далеко вперед.

- Это, знаешь, вопрос спорный. Вообще-то, Алиса — ваше изобретение, мы его у вас позаимствовали. Только придумали ее не в твое время. Время — понятие относительное, я же говорила.

Опять про относительность времени. Я хотела уточнить, в каком времени они тут живут, но не успела.

В дверь робко постучали, и в проеме возник молодой человек. Он переминался с ноги на ногу и трогательно краснел. Действительно, милый мальчик, Лекарка дала ему необыкновенно точное определение. На юном лице блестели ярко-зеленые глаза, светло-русые волосы парень стянул в тугой хвост. Он был похож на молодого поэта или начинающего талантливого художника.

- Это Алесь, - Лекарка кивнула парню. - Алесь, это Стася. Ну ты в курсе. Покажи ей тут все.

- С удовольствием, сеньора Эмма.

Алесь поклонился Эмме и приветливо помахал мне рукой.

- Пойдем со мной, сеньорита Стася!

Он подхватил меня под руку и повел по бесконечно длинному коридору. Сначала я пыталась запомнить дорогу, но потом оставила это бессмысленное занятие. Мы поворачивали, наверное, раз сто, и в глазах у меня начало рябить от однотипного пейзажа: светлый пол, белые стены, одинаковые белые двери.

Алесь рассказывал про свои достижения в учебе. Из его слов я поняла, что он особенно преуспел в кулинарии. Подумала, что если для успешного раскрытия в себе сирены нужно научиться готовить, то шансы мои равны нулю. Вершиной моего кулинарного мастерства была утренняя яичница вперемешку со скорлупой.

Хотя непонятно, зачем этим магам и волшебникам нужно учиться готовить? Захотел — наколдовал себе какие угодно блюда, и дело с концом!

- И вот тогда профессор Кук поставила мне самый высокий балл, представляешь? - глаза Алеся сияли.

Я прослушала начало истории, но согласно кивнула. Мол, конечно, представляю, и мне профессора по готовке неоднократно ставили высшие баллы!

- Алесь, а у вас же магический мир? - я остановилась и высвободила руку. Теперь мы стояли напротив друг друга, и я заметила, что Алесь совсем немного выше меня. Может, он еще растет? Хотя вряд ли, по виду лет двадцать ему точно исполнилось.

- Конечно магический. Я думал, об этом тебе уж точно сказали.

- Сказали. Только зачем мы тогда так долго куда-то идем? Не проще ли тебе щелкнуть пальцами — или как вы тут колдуете? И мы мгновенно перенесемся куда нужно!

Из кармана моей затрапезной блузки нарочно громко фыркнули. Я подпрыгнула и снова схватилась за сердце. Варвара в кармане обиженно сопела.

- Сердце с другой стороны, - любезно подсказал Алесь.

Я смутилась и убрала ладонь с правой стороны груди. Вот всегда я путаю право и лево, и правильно говорил мой школьный физрук, что до добра это не доведет!

- Конечно, в теории мы можем перенестись в нужное место в одну секунду, - Алесь говорил терпеливо, как будто привык беседовать с не очень понятливыми людьми. - Но у нас так не принято.

Он снова взял меня под руку и повел к одному ему известной цели.

- По возможности мы все делаем сами. За покупками ходим. Готовим и убираем. Управляем транспортом.

Я подумала о том, что не видела на улицах Мэрджанга ни одного автомобиля. Ни автобусов, ни трамваев. Только редкие велосипеды.

Мы добрались до лифта, уже ожидавшего нас с распахнутыми дверями.

- Эх, мне бы машину, - мечтательно сказала я, представляя, как быстро за рулем я бы объехала окрестные леса в поисках колодца, ведущего в мой мир. - Правда, у меня прав нет.

- Транспорт у тебя будет, - уверил меня Алесь. - И прав на него не нужно. Но это чуть позже… Алиса, едем на цокольный этаж!

- Отправляемся, - сообщила невидимая Алиса, к которой я уже начала привыкать.

За время короткого пути я успела рассмотреть свое отражение в зеркальной стене лифта. Увиденное так меня поразило, что я почти уткнулась в зеркало носом.

Невероятно, но я стала краше, чем прежде. Волосы струились по плечам, как будто мне только что сделали профессиональную укладку. Лицо сияло нежным светом, и я провела рукой по щеке, ощущая под ладонью бархат своей кожи.

Боковым зрением я уловила взгляд Алеся. Поняв, что я заметила его интерес, он очень мило разрумянился и отвернулся.

Лифт остановился и бесшумно распахнул перед нами двери.

Обеими руками я вцепилась в локоть Алеся.

Я думала мы едем в скучный учебный корпус. Тем больше меня потрясла открывшаяся перед нами картина.

На меня обрушились все звуки, краски и запахи мира. Болтали снующие туда-сюда студенты. Где-то чирикали птицы. Звучала музыка. Кажется, я даже уловила мычание коровы. В воздухе витали запахи кофе, сладкой выпечки и хорошего парфюма.

Очевидно, у местных студентов в почете было самовыражение в одежде. Мимо нас с Алесем промчался парень в каком-то шутовском костюме — в его наряде я успела насчитать восемь разных цветов.

- Стой, - сердито кричал парень.

Одним прыжком он настиг ускользающую цель, присел на корточки, и сгреб ее в кольцо рук.

Я прищурилась. Кого он там ловил, кошку что ли?

Парень распрямился, гордо держа беглянку на уровне груди. Это оказалась курица. Самая обычная белая курица.

- У вас по институту куры бегают, - заметила я, не выпуская локоть Алеся из своих рук.

- А, ну это Петро на свою курицу охотится. Наш местный хулиган, - сказал Алесь так, словно это должно было мне все объяснить.

- Ну раз Петро — тогда конечно. Ничего удивительного!

- Извини, - виновато вздохнул Алесь. - Просто когда ты вот так близко, мне сложно собраться с мыслями… Петро наказан. Чтобы сдать экзамен, все продукты ему нужно добывать самостоятельно. Вот в данном случае — яйца. А видела бы ты огород у его дома! Там целая плантация.

Я сделала вид, что не заметила слов Алеся о том, как ему трудно собраться с мыслями рядом со мной. Это было, конечно, очень лестно. Но я здесь не затем, чтобы флиртовать с сиринами направо и налево!

Глаза стали привыкать к пестрой толпе, и я заметила одну странную вещь. Девушек и парней среди студентов было примерно поровну. Но они ходили исключительно небольшими однополыми группами и, казалось, не обращали друг на друга никакого внимания.

А как же тайные взгляды, перешептывания, первая студенческая любовь?

- Привет, Алесь! - рядом с нами остановился высокий сирин, которого можно было бы назвать симпатичным, если бы не мутные бегающие глазки, которые не задерживались ни на одном объекте. Можно было подумать, что парень что-то замышляет.

Тем не менее незнакомый сирин остановил на мне свой неуловимый взгляд и выразительно цокнул языком:

- Какая красавица! Где раздобыл? Познакомишь?

- Отстань, - буркнул Алесь, и поспешно повел меня вперед.

Я с трудом поспевала за ним, рассматривая учебный корпус, похожий на совершенно отдельный мир. Мы пронеслись мимо огромного фонтана. По левую руку от себя я заметила загоны с животными. Кажется, это были пони. Белые, коричневые, черные. Я хотела рассмотреть мини-лошадок получше, потому что мне почудилась в них какая-то странность, но мой резвый спутник не давал мне притормозить ни на секунду.

Запыхавшийся Алесь затормозил у вычурной резной двери и потянул на себя бронзовую ручку. Мы влетели в помещение, походившее на нормальный учебный класс. Только в эту аудиторию, по моим прикидкам, могло бы поместиться штук шесть школьных классов обычного размера.

Левую часть помещения занимали простые ученические столы и деревянные стулья, выкрашенные в зеленую, местами облупившуюся, краску.

Перехватив мой взгляд, Алесь пояснил:

- Для профессора Кук антураж значения не имеет. Главное — суть!

С сутью тут был порядок. В правой части просторного класса стояли плиты и духовки. Белые, черные, газовые, электрические и еще неизвестно какие.

У половины плит хлопотали сирены и сирины. Аромат в воздухе витал такой, что у меня заурчало в животе. Я попыталась вспомнить, когда ела в последний раз, и не смогла.

- Ох, бедняжка, - сочувственно сказал Алесь. - Подожди, я сейчас.

Алесь метнулся к сирину, колдовавшему у плиты. Я тем временем сгорала от неловкости — ведь Алесь явно воспринимал меня как прекрасную загадочную особу, а я так не загадочно заурчала животом!

Парень, с которым болтал Алесь, обернулся, окинул меня оценивающим взглядом, и поднял вверх два больших пальца. Вероятно, это был комплимент.

Алесь вернулся с тарелкой, на которой лежали канапе на шпажках. Я сглотнула, предвкушая, как смету все, что находится на тарелке.

Канапешки походили на произведения искусства — они были украшены изящными фигурками из огурца и лимона, и каждый крохотный бутербродик венчала крупная черная маслина. При других обстоятельствах мне было бы жаль есть такую красоту, но не сейчас. 

Не сейчас.

Я благодарно кивнула парню, который поделился с Алесем едой, и принялась глотать канапе одно за другим.

- Приятного аппетита, - сказал Алесь. - Похоже, ты здорово проголодалась…

- Не то слово, - прошамкала я с набитым ртом.

Неловкости за свою прожорливость я не испытывала. Решила, что после того, как Алесь послушал бурчание в моем животе, тайн между нами практически не осталось!

- Ой! - спохватилась я, когда подносила ко рту последнюю канапешку. Похлопала себя по боковому карману и спросила: - Варвара! Ты есть хочешь?

- Я такое не ем, - ответил недовольный карман.

- Ну и хорошо.

Я проглотила последний бутербродик, беззастенчиво облизала пальцы и решила, что было вкусно, но мало. Вспомнила холодильник в своем новом домике. Там были яйца и молоко, отличная, между прочим, еда. Нестерпимо захотелось вернуться к холодильнику, и я подумала, что пора мне тут закругляться. Что я, готовящих людей, что ли, не видела?

Алесь забрал у меня тарелку, отнес к какому-то белому шкафчику, и сунул тарелку внутрь этого мини-шкафа. Прямо так, не помытую!

- Алесь, - возмутилась я, - почему ты не помыл посуду? Это же негигиенично! Сунул сразу в шкаф, а потом кто-то будет есть из грязного!

- Стася, это посудомоечная машина, - улыбнулся Алесь. - Она сама все помоет.

- Ах вот оно что. Удобно, - оценила я.

Возможно, будь со мной кто-то другой, я бы почувствовала себя темной деревенщиной, пораженной благами цивилизации, к которым нормальные люди давным-давно привыкли. Но Алесь был удивительно доброжелателен, а снобизма в нем не было ни капли.

А еще я подозревала, что юный зеленоглазый сирин влюбился в меня с первого взгляда. Пока было непонятно, хорошо это или нет, но, как и любой женщине, мужская влюбленность была мне приятна.

- Алесь, я устала, - пожаловалась я в надежде на то, что Алесь не станет меня изводить долгими экскурсиями и отпустит домой.

Домой! Я мысленно отчитала себя за то, что думаю о хлипком кособоком домишке как о своем доме. Но с другой стороны, как-то же мне надо называть это место?

- Да-да, конечно! Сейчас мы тут быстренько все закончим. Конечно, ты устала, милая сеньорита Стася, и тебе нужно отдохнуть.

- Алесь! - пророкотал громовой голос, заполнивший всю аудиторию. - Надеюсь, ты готовишься к следующему экзамену в промежутках между прогулками с прекрасными девушками?

Обладательница громогласного голоса сидела за учительским столом у окна и сверлила меня подозрительным взглядом. Она была седовласой, как Лекарка, но лицо ее при этом было совсем молодым. У меня закралось подозрение, что сирена за учительским столом специально красит волосы, для солидности.

- Готовлюсь усердно, профессор Кук, - Алесь поклонился. - Вы же меня знаете.

- Тебя знаю. А вот твою спутницу — увы.

- Это Стася. Она у нас новенькая.

- Будет сдавать вступительный экзамен?

- Конечно. Только с предметами пока не определилась.

- Что ж, - профессорша улыбнулась и так похорошела — хоть сейчас на обложку журнала. И кого она хочет обмануть своей седой шевелюрой? - Сделайте правильный выбор, Стася. Чтобы не пришлось потом всю жизнь заниматься тем, что вам противно.

Я кивнула, хотя мало что поняла.

Спасибо Алесю — он внес в происходящее некоторую ясность.

- Тебе нужно будет выбрать два предмета. Любых. И сдать вступительные экзамены к концу лета.

- А какие у вас тут самые магические предметы? - спросила я, решив, что пока я не сбежала из Мэрджанга, можно и магию поизучать. Очень даже полезный навык. Вот вернусь в свой мир и наколдую из всех своих учеников круглых отличников.

Алесь так энергично замотал головой, как будто я предложила что-то не совсем приличное.

- Стася, тебе не нужно учиться магии! По крайней мере, сейчас. Мы — созидатели. Делаем миры прекраснее. Полезнее. Пробуждаем любовь к прекрасному. И ты должна доказать, что тоже способна созидать. Можешь обучиться готовке — тут я тебе смогу помочь. Ну и еще есть много вариантов.

Алесь кивнул в сторону стеклянной перегородки, отделявшей кулинарный класс от следующего помещения. Прищурившись, я поняла, что за перегородкой находится такая же огромная аудитория, только уставленная разнообразными музыкальными инструментами. Пианино, гитары, скрипки, барабанные установки. На столах лежали бубны и деревянные ложки.

- У тебя есть талант к музыке?

Я с грустью подумала, что нет у меня никаких талантов. Ничего-то я не умею, кроме как учить детей. Но здесь этот мой навык никому неинтересен.

- Надо подумать. А что еще есть, кроме музыки?

- О! - воодушевленно воскликнул Алесь. - Куча всего. Кройка и шитье, вязание, вышивание. Рисование, стеклодувное дело, лепка…

У меня закружилась голова. Если я тут останусь, меня ожидает неизбежный позор! Правильно говорила моя учительница по труду — кривые руки Хаврошечкиной до добра не доведут!

- Но я бы тебе советовал обратить внимание на музыку, - продолжил Алесь. - Профессор Барабанова — мастер своего дела. Хотя, конечно, музыкальные таланты в Мэрджанге встречаются редко. Но это уже другой вопрос. Или еще садоводство! Его профессор Стебельков ведет, единственный мужчина среди преподавателей. После его уроков ананас в песке сможешь вырастить!

- Барабанова? Стебельков? - переспросила я. - Такое ощущение, что вы сами себе фамилии придумываете.

Алесь пожал плечами.

- Вообще-то, так и есть.

- Серьезно? А чего же мой папенька, то бишь лорд Микаэль, придумал такую странную фамилию? Хаврошечкин! Что может быть глупее?

- И совсем не глупо, - возразил Алесь. - Слово «русалка» на датском языке знаешь как звучит? «Хавфро». Так что лорд Микаэль носит очень гордую фамилию. Здесь, в Мэрджанге, датский язык в почете. Мы, знаешь ли, очень чтим Ханса Кристиана Андерсена. Он придумал красивую сказку о русалках…

Все, подумала я. Хватит на сегодня экскурса в историю.

- Милый Алесь, - попросила я слабым голосом, - проводи меня до выхода.

- Ну что ты! - встрепенулся Алесь. Похоже, его взбодрило слово «милый». - Я провожу тебя до самого дома.

- Не стоит, - мне хотелось пройтись в одиночестве и как следует осмотреться. - Я запомнила дорогу до… до своего дома.

Но Алесь не стал меня слушать и навязался в провожатые. Вот и пойми — это он из личной симпатии проявляет галантность или ему велели не спускать с меня глаз?

Я надеялась, что юный сирин проявит тактичность, и мы распрощаемся у забора. Но ничего подобного — Алесь следом за мной вошел в скрипящую на ветру калитку и было не похоже, что он собирается уходить.

Впрочем, присутствие Алеся перестало меня напрягать. Потому что я нашла другой объект для волнений.

Я смотрела на свой домик и готова была поклясться, что за время моего отсутствия он переменился. Выровнялся и стал выше.

Не доверяя своим глазам, я подкралась к дому, как хищник к легкомысленной добыче. За мной шелестела трава — Алесь так же крадучись шел по моим следам.

Я уже собиралась толкнуть дверь и войти внутрь, когда мое внимание привлекло яркое пятно слева.

Нет, этого просто не могло быть!