Сиротка для Дракона. Новенькая в Элитной Школе Истинных

Я ненавижу, когда так.

Встряхнули меня в четыре утра с таким видом, будто мир взорвётся, подавившись собственным чёртовым драконьим пламенем. Если я не поднимусь с кровати.

К сожалению, всё гораздо прозаичнее.

Моя директриса — уже бывшая, и туда ей и дорога — женщина импульсивная, эксцентричная, активная по ночам, как и другие сумасшедшие, вдруг с чего-то решила, что ещё немного и я окончательно развалюсь, словно хрупкая ваза, которая летит с высоты в несколько тысяч километров.

Смешно.

Подумаешь, выпадают волосы, случаются обмороки и на теле открываются небольшие раны, которые вечно неприятно ноют и саднят.

Повод ли это считать меня обладательницей магии или даже — только не это! — истинной для одного из представителей сильных мира сего?

Все знали, что я болезненная. И да, мне становится всё хуже, а врачи не могут сказать ничего толкового. Ну и что с того? Я, может, из тех на кого влияет магический фон и чужие ауры, а в сиротском приюте, само собой, такая себе энергетика.

Все знали, но вчера директриса застала меня в туалете. Я стояла напротив зеркала, сверлила взглядом отражение, а из углов глаз текла густая, багровая кровь.

Она впечатлилась, ходила из угла в угол в своём кабинете и вот под утро решила, что мне под конец учебного года срочно нужно менять школу.

Попасть в элитную для тех девушек, что не против драконам чакры простимулировать, чтобы помочь им обрести истинную ипостась.

О, какая же мерзость!

— Ну что ты смотришь на меня зверёнышем? — причитала она, охая после каждого второго слова. — Откуда мне было знать, что всё настолько серьёзно? Говорили как-то, с гормонами что-то… А я же и думала, что перерастёшь!

Ну да, ещё немного и выперли бы меня отсюда — прямиком во взрослую жизнь.

Туда же и ответственность за болячки колечной сиротки.

Конечно-конечно, и я ведь не против, срывать то эти чудесные планы зачем?

— А тут смотрю… Ну правда, это ведь похоже… Нет, я, конечно, не разбираюсь, но это магия в тебе так буйствует, определённо. Не волнуйся, в день любви откроешь в себе силу. Или, быть может, найдёшь истинного? — она подмигивает, и тут же продолжает причитать. — Ах, а если бы я не заметила? Ты ведь можешь погибнуть без помощи! А если ты чья-то истинная? Ты об этом подумала, девочка? Ты знаешь, как важны драконы в нашем мире! Высшие маги… Но ведь загнуться же без любви. А ты вместо того, чтобы подойти ко мне с этим, молча бинтами перевязываешься… Ну, понятно, что молча, но… Ой, да что с тобой говорить, Айрис! Как об стенку же горох.

Я тогда, кажется, усмехнулась. Или только хотела? Возможно, сил не было даже на приподнятый уголок губ.

А что, если меня тошнит от драконов?

Что если я не хочу быть истинной?

Никто не будет спрашивать.

Мои вещи собрали быстро. Они уместились в красный, словно окровавленный отпечаток пальца, рюкзак. Зубная нить, щётка, паста, комплект трусов, два лифчика, потёртые джинсы, белая футболка, клетчатая рубашка, юбка и балетки. Этого должно хватить, чтобы проводить время вне школы. А там должна быть форма.

— Я всё уладила. Точнее, улажу, когда утро будет. Но ты пока доедешь, они там подготовятся. Ну, удачи, крошка!

Директриса похлопала меня по бедовой головушке, словно псину. И ушла. Все остальные спали, мне не дали с ними попрощаться.

Хотя, если подумать, и не с кем было.

Я научилась не давать себя в обиду. Не сразу. Далеко не сразу. Но научилась.

Но не быть избитой и иметь друзей — разные вещи.

Я сама не горела желанием общаться, никогда не делала первый шаг — и вот итог.

Ранее, ранее чёртово утро. Я ухожу навсегда в самый последний момент. Пропущу выпускной. Стану новенькой в элитной школе для учеников с магическими способностями к концу года, когда никто не ожидает меня увидеть.

Придётся начинать защищаться заново.

Ещё бы так странно не ныло запястье, мне даже кажется, что вены теперь подсвечиваются золотым.

И собираются в имя:

«Квентин…»

Я ненавижу, когда холодно.

Это вымораживающее чувство какого-то стылого, бесконечного, бесконтрольного чёртового одиночества. Оно приходит всегда, если что-то растопчет сон перед рассветом. Кошмар, ночные свары других сирот или визг паникующей женщины, осознавшей масштаб трагедии, которую разыграла в собственной голове. И просыпаешься будто избитым, уходишь туда, куда не хочешь идти из места, куда не хочешь возвращаться. Садишься в новенький жёлтый автобус, совершенно пустой, холодный и бездушный.

Нет свитера даже, чтобы согреться, за окном туман и трава влажная от росы. Которая успела намочить мои дырявые кроссовки и носки.

Мерзко, слякотно.

Не люблю утро. Не люблю зябнуть. Не люблю смотреть в окно, за которым сменяют друг друга пустыри, лесополосы и серые, унылые промышленные здания.

Не люблю рассветы, потому что они наводят на меня тоску.

Дороги страшные, я бы предпочла их не видеть, не чувствовать тряски и не слышать кашель усталого водителя.

Но заснуть не получается.

После того как привиделось это дурацкое имя.

Сердце не на месте. Я стараюсь не думать о том, как будет выглядеть эта школа, как меня встретят, как быстро станут кликать зверёнышем или кем-то похуже. Что там за ученики. Стоит ли надеяться на то, что...

Что кто-то из них сможет быть на моей стороне?

Что кто-то будет добр?

Лучше не думать ни о чём. Ни мечтать, ни предполагать, ничего. Разберусь на месте. Прости меня, я из будущего, надеюсь, ты справишься и без трёхсот вариантов ситуаций и реакций на них.

Я дую на замёрзшие тонкие пальцы в мелких, неприятных ранках.

Однажды меня спросили: какого это, медленно разрушаться изнутри?

Я не ответила, но почему-то думаю об этом до сих пор.

Это прекрасно. Я не беспокоюсь о будущем. Не думаю, что мне в моём положении делать, куда податься. Не заморачиваюсь из-за мелочей, потому что знаю, что... по всей видимости, скоро увижу своих родителей.

Или директриса права, и рано или поздно мне всё же придётся озадачиться своим будущим?

И об этом подумаю в другой раз.

Меня зовут Айрис, мне семнадцать, я тихая и мрачная, на мой счёт легко обмануться, но что бы кто не думал...

Да просто плевать.

Элитная школа находится в отдалении от города, поэтому многие ученики живут прямо там, что мне, разумеется, только на руку.

За всю дорогу ближе к концу в автобус зашли лишь три подростка.

Одна стеснительная девушка с каре белых волос, безразличный красивый парень, залипающий в телефон и...

— Привет, ты новенькая?

Он высокий блондин с тёмными, чарующими глазами. Чёрные джинсы, чёрная рубашка, чёрный пиджак. На запястье часы, как будто бы дорогие. И сам он весь такой нарочито чистенький, что так и хочется на него чихнуть.

Я и забыла о том, что здесь много учеников из богатых семей. Магические способности, и тем более ипостась дракона это так или иначе предполагают.

Я приподнимаю бровь, мол, серьёзно?

Школа не может быть настолько большой, чтобы не знать каждого ученика в лицо. Особенных не так уж и много. И чего он вообще не на личном авто добирается?

— Не хочешь отвечать? — тянет будто бы даже с пониманием, из-за чего я лишь больше напрягаюсь. — Выглядишь паршиво.

Наверное, девушку во мне это должно было задеть, но я не чувствую ничего, кроме недоумения.

Этот не в меру дружелюбный парень нависает надо мной и втирает мне очевидные вещи.

Как бы там ни было, он продолжает.

Рассматривает меня, и я делаю то же самое в ответ.

Отмечаю его чистую кожу, родинку на скуле, длинные ресницы, красивые руки, заманчивый изгиб губ.

Он же видит невыспанную не слишком высокую девушку с иссиня-чёрными волосами, синяками под глазами, потресканными губами и кожей, безмолвную и бледную, словно труп.

— Ничего, — выдыхает вдруг, — твой истинный тебе поможет. Я Радион.

Он ждёт ответа, но автобус встряхивает из-за резкого поворота на ухабистой дороге, и парню приходится отойти на пару шагов, чтобы восстановить равновесие.

Как раз в этот момент поездка, наконец, приходит к своему логическому завершению. Мы останавливаемся напротив монструозного трёхэтажного здания, увитого плющом и производящего... довольно-таки сырое впечатление.

Я натягиваю рукава чёрной водолазки пониже и собираюсь выходить, игнорируя бешено колотящееся сердце.

Сколько ещё умников сегодня спросят меня «Ты новенькая?», прежде чем поймут, что задавать любые вопросы бессмысленно?

Я поднимаюсь и тут же поджимаю губы от досады — на моё плечо легла тёплая рука, да так спокойно, словно там её привычное место. Оборачиваюсь — Радион сверлит меня взглядом.

— Помогу донести рюкзак, хочешь?

Хмурюсь нарочито и качаю головой.

— Ко всем так относишься? — бурчит он. — Я просто пытаюсь быть дружелюбным.

Мне стоило бы быть осторожнее в своих желаниях.

Сбрасываю с себя эту чёртову неуместность и спешно выхожу из автобуса вслед за девчонкой и парнем.

Разумеется, никто, похожий на преподавателя меня не встречает. Как обычно. Решаю пойти за остальными и там разобраться по ситуации.

И всё же неужели директриса до сих пор не сообщила о том, что отправила меня сюда?

В груди вспыхивает надежда — быть может, меня и не примут вовсе.

Вернусь назад и насыплю перца в её кукольную чашку кофе. Так никто не будет меня дразнить.

Радион не торопится идти вперёд. Здание стоит за небольшим полем с коротко подстриженной травой, к нему ведёт каменная дорожка. Девушка спешит добраться по ней до главного входа, плечи опущены, спина чуть согнута, ей явно некомфортно, потому что за ней идёт красавчик. В приюте я мало общалась, но много наблюдала со стороны. И по этой причине мне совершенно не нравится повышенное внимание блондина за правым плечом.

Щёлкает зажигалка, он закуривает, и я закашливаюсь от дыма.

Чёрт возьми, и что он творит? Разве это не запрещено? Шарахаюсь в сторону и замечаю приближающуюся фигуру. На поле в отдалении кто-то играет в лапту или что-то подобное, а по дороге к автобусу бежит какой-то парень в серой майке и спортивных шортах.

Взгляд цепляется за него, и отчего-то дыхание вновь перехватывает, сложно сдвинуться с места, сложно отвести глаза.

Кто вообще бегает в такую рань перед занятиями?

Замечаю, что мысли мои становятся какими-то ватными и тусклыми, я пытаюсь найти причину для своего состояния, и не могу.

Парень приближается. Высокий и с выдающейся более чем мускулатурой, особенно учитывая, что едва ли он сильно меня старше. Кожа бледная, слегка сероватого оттенка. Красиво и как-то болезненно. Почему-то мне кажется, что он страдает.

Тот, кто выглядит роскошно на этой чёртовой дороге, кто владеет особыми силами и наверняка богат.

Страдает.

Потому что...

Потому что он дракон.

Время для меня словно замедляется. Я слышала, что так бывает из-за всякого рода веществ, но никогда не думала, что сама испытаю что-то подобное. Вот Он — в этот миг хочется выписывать тысячу тысяч раз «Он, Он, Он, Он...» чёрной гелевой ручкой и непременно с большой буквы — останавливается в нескольких метрах от меня. Скидывает майку, обнажая рельефные мышцы, поднимает с травы воду в пластиковой бутылке и выливает её на себя. С таким удовольствием, что у меня едва ли не подкашиваются ноги.

Меня тянет к нему, хочется подойти поближе, коснуться и...

Резко воздух разрывает визг шин, я закрываю глаза и только в следующий миг понимаю, что встала на дороге и, не заметив меня, сонный водитель вдарил по газам.

Замечательная поездочка и школа приятная.

Надеюсь, это произойдёт быстро...

Я ненавижу, когда…

Спину ошпаривает болью, удар возвращает меня в реальность.

Где надо мной нависает мой чёртов любитель побегать в жуткую рань. Его ладонь упирается в жёлтый автобус. И на этом месте вмятина.

А на лице моего спасителя звериный оскал.

Ему идёт.

— Куда ты смотришь, Грегор? — кричит он вышедшему водителю. — Сесть хочешь?

— Я её не видел, — у мужчины даже голос дрожит, — как она так выскочила-то?

— А тебе, — переводит на меня взгляд разных глаз — один голубой, словно топаз, другой янтарный, — жить надоело?

Я пялюсь на него, он замирает и сглатывает, так что дёргается кадык.

По телу проходит волна дрожи, уверена, она передаётся и ему.

— Детка ничего тебе не ответит, — встревает Радион, но голос его для меня сейчас словно отголосок из другого мира.

Меня будто током прошибает, но не больно. Нет ничего, кроме Него, и даже дыхание одно на двоих. За его плечами золотой свет, между нами золотые нити. Становится горячо, сердце гулко бьётся в груди, на глазах выступает слёзы, тяжёлые, словно ртуть.

Он выгибает бровь будто в насмешке и спрашивает вдруг так безразлично, так странно, так холодно:

— Что с тобой такое, с ума сошла?

Да.

Наверное.

Я слышу как в клетке его рёбер бьётся драконье сердце, обжигающее и сладко-терпкое.

Выступает слюна, облизываюсь, и пронзаю его острым взглядом.

Почему он будто ничего не замечает? И зачем тогда вцепился в мой локоть?

Дракон… А он ведь… И вправду…

Ошпаривает диким страхом, сама не знаю как, но я вырываюсь и бегу, куда глаза глядят. В старых кроссовках, гетрах, чёрной водолазке и красной юбке плиссе. По мокрой траве, когда рядом каменная дорожка. Рюкзак бьётся о лопатки, причиняя дискомфорт. Я не роняю ни звука, но каким-то образом всё же умудряюсь думать о том, как странно, должно быть, выгляжу со стороны.

Встала под колёса автобуса, попыталась съесть спасителя глазами, ничего никому не ответила и свалила.

Но что это, чёрт возьми, было?

Между нами.

Останавливаюсь только у лестницы, местами тоже увитой каким-то плетущимся растением. Оборачиваюсь — Радион не спеша идёт к школе, а за ним тянутся ленты дыма, словно крылья. Интересно, и он тоже дракон? Другой парень стоит у автобуса и не собирается следовать его примеру. И хорошо.

Я прикрываю глаза и слегка надавливаю на виски. Голова идёт кругом.

Но, как ни крути, всё это хотя бы смогло меня взбодрить.

— Эффектный способ познакомиться с Квентом, — вздрагиваю от тонкого голоска рядом и оборачиваюсь. — Ой, прости, — мило улыбается та самая девушка с молочно-белым каре. Правда, теперь она не кажется зажатой. Мне нравится её волосы и острое личико. — Напугала?

Качаю головой и поднимаюсь, чтобы не стоять вот так как дура.

— Я к тому, что он сын мэра, и прикольно так познакомиться… ну, с ним. Но он дракон, так что… Если ты только не его истинная, конечно.

Это сбивает меня с толку, сердце пропускает болезненный удар. Бывает, иногда оно бьётся так, будто хочет разрушить меня изнутри. Вот сейчас так.

Я что-то видела, что-то ощутила…

Но нет, если бы мы были истинными, он бы почувствовал это ещё раньше меня. Какой бы не был у него дерьмовый характер, не смог бы делать вид, что всё равно.

Мотаю головой и чувствую странный укол в груди.

Похоже на разочарование.

Нет, просто переволновалась. Слегка не в себе. Ничто не заставит меня быть рядом с этими тварями…

Я

ненавижу

драконов.

— А ты не разговорчивая, — произносит она, — я Мия.

Имя подходит ей как нельзя лучше. У меня дёргается уголок губ в ответ. Она будто бледнеет и отступает на шаг. Даже не буду пытаться никому ничего объяснять. До выпускного несколько недель, мне не нужно пытаться дружить.

Хотя сейчас у меня есть чудесная возможность притвориться «той самой классной девчонкой». Вспоминаю про рюкзак, жалкие тряпки в нём, про свою внешность, про свой изъян и мрачнею. Даже если бы хотела, не вышло бы.

Поэтому не хочу.

— Решила перехватить себе подружку, раз она новенькая? — с усмешкой спрашивает Радион, возникнув за моим плечом. Стискиваю зубы. До чего же прилипчивый тип! — Ты же новенькая? Или по другой причине здесь?