Сиротка для Графа или В логове Зверя

Вечером, сразу после праздничного ужина, к нам прибыл гость, барон Сэн-Клер, и отцу пришлось заняться делами. Я же взяла брата за руку и повела в библиотеку. Она всегда была моим любимым местом. Там, среди высоких стеллажей, я уселась в глубокое кресло и усадила Тони к себе на колени. Открыла книгу и стала читать ему сказку про отважного рыцаря и прекрасную принцессу. Малыш быстро задремал, и его светлые кудряшки разметались по моему плечу.

Вдруг дверь тихонько скрипнула. В проёме появился отец с толстой папкой бумаг в руках. Он выглядел сердитым и расстроенным, но, заметив нас с братом, выражение его лица смягчилось.

— Мои дорогие, — тихо произнёс он, подходя ближе.

Он провёл тёплой ладонью по моим волосам, а потом осторожно погладил Тони по макушке. Тот лишь сонно шмыгнул носом и прижался ко мне ещё теснее.

Отец тихо усмехнулся и направился в свой кабинет.

Я снова открыла книгу, но не успела прочитать и пары строк, как из кабинета донеслись голоса. Отец и барон о чём-то громко спорили.

Я насторожилась. Тони завозился и проснулся.

Отложив книгу, я осторожно встала.

— Сиди здесь, — шепнула брату.

Сама же вышла в коридор и прильнула к узкой щели в неплотно прикрытой двери, стараясь не шуметь.

— Я сказал нет, Кассиан! Эти бумаги… это не честное партнёрство. Это грабёж. Ты хочешь проглотить всё дело целиком, — заявил отец.

Обычно он говорил спокойно и размеренно, но сейчас в его голосе слышался страх.

Рядом, забыв о моём приказе, ко мне жался Тони. Его маленькие пальчики вцепились мне в рукав. Я почувствовала, как он дрожит.

— Не будь ребёнком, Осман, — мягким бархатным голосом ответил барон. — Империя меняется. Наши конкуренты объединяются с банками, с инквизицией. Мелкие игроки будут раздавлены. Моя доля… моя защита — это единственное, что спасёт наше общее детище.

— Твоя защита уже два года как превратилась в удавку! — рявкнул отец, отчего я вздрогнула. Я никогда не слышала, чтобы он так кричал. — Ты тянешь деньги из оборота, проигрываешь их в столице, а теперь хочешь легально отобрать мою часть? Никогда! — Он стукнул кулаком по столу.

— Твоя упёртость погубит не только дело. Она погубит тебя, — спокойно ответил барон, но его голос приобрёл ядовитые нотки.

— Не угрожай мне в моём же доме, — крикнул отец. — Мою долю ты не получишь. Я всё переоформил. На детей.

Повисла тишина. И такая, что было слышно, как на карнизе за окном закаркал ворон.

— Что? — потрясённо спросил барон Сен-Клер.

Тони захныкал. Но я успела закрыть ему ладонью рот.

— Если со мной что-то случится, то Анна получит свой фонд сразу после замужества. Энтони вступит в права, когда ему исполнится восемнадцать. А ты, дорогой друг, попробуй сунься, и любой суд в столице сожрёт тебя заживо.

Сердце взволнованно колотилось в груди. Я ничего не понимала в этих фондах и долях, но уловила главное, что отец оформил всё на нас с братом.

За дверью раздался глухой удар. Что-то тяжёлое упало на пол. Ещё удар. Стук опрокинутой мебели. Снаружи в стекло забился ворон.

Тони вздрогнул и прижался ко мне сильнее. Я не могла оторвать глаз от щели в двери. Я видела высокую тень. Она нависла над другой, распластавшейся на ковре.

Наступила тишина.

Затем, судя по звукам, кто‑то подошёл к окну и приоткрыл створку. Ворон влетел внутрь. Потому что хлопанье крыльев раздавалось уже внутри, совсем близко.

— Дети... — донёсся до меня задумчивый голос барона.

— Каррр... — ответила птица.

— Ты прав, — согласился барон. — Свидетели нам не нужны. Значит, и их... Хотя жаль. Девчонку можно было использовать... Но нет. Слишком рискованно. Невеста на выданье, умершая от горя... Да. Это должно сработать.

Я прижала руку к груди в попытке остановить захлестнувшую меня ледяную волну паники.

Отец. Наш дом. Барон... Но ведь он же компаньон отца... Деньги! Всё это обрушилось страшной, неотвратимой действительностью.

Тони сжал мою руку. Он смотрел на меня широко открытыми глазами с немым вопросом на лице.

В кабинете снова послышались шаги.

Не думая, я схватила брата и рванула к лестнице, ведущей на второй этаж. Мы забежали в мою комнату и втиснулись в шкаф, быстро прикрыв створки. Здесь было темно и душно.

В коридоре слышалось хлопанье крыльев и шаги. Неторопливые, тяжёлые.

От страха я сильнее прижала брата к себе и закусила губу до крови. Я понимала, что плакать нельзя. Нельзя издавать ни звука. Мы были совершенно одни в огромном особняке. Отец, следуя доброй праздничной традиции, ещё утром отпустил слуг к их семьям, и теперь, кроме барона и нас с Тони, в особняке никого не было.

Видимо, барон прекрасно это понимал. Понимал, что никто не помешает ему довершить начатое. И понимал, где мы могли спрятаться. Он вошёл в мою комнату.

Я наблюдала за ним сквозь щель между створками.

Спокойный, красивый. В пальто, высоких сапогах и чёрных перчатках.

— Анна? Энтони? — мягко позвал он. — Выходите. Всё уже позади. Я позабочусь о вас.

Он прошёлся по комнате, ненадолго остановился возле шкафа. Потом двинулся дальше. Я уже решила, что всё позади и сжала руку брата.

Но тут Тони чихнул.

Шаги сразу прекратились. Барон резко развернулся и направился к шкафу. В следующую секунду створки распахнулись.

— А, вот вы где, — хищно улыбнулся он.

Он схватил меня за горло и выдернул из шкафа. Я забилась в его хватке, царапала его руку, пыталась дотянуться до лица. Но он даже не моргнул, продолжал сдавливать пальцы так сильно, что мне становилось трудно дышать.

— Отпусти её!

Тони. Мой маленький, испуганный Тони выскочил из шкафа и запрыгнул барону на спину, как разъярённый котёнок.

Но барон не обернулся. Он просто отшвырнул его в сторону. Малыш вскрикнул, ударившись о стену, и затих.

Нет. Нет, нет, нет...

Я захрипела и из последних всех сил вцепилась в руку барона, пытаясь отодрать от себя. Но всё было тщетно. Он лишь сильнее сдавил моё горло.

Его пальцев я уже не чувствовала, только как разрывает лёгкие от желания вздохнуть. В глазах начало темнеть, но в ней, в этой темноте, вдруг появились искры. Они мерцали, маленькие и слабые. Я тоже стала искоркой и тоже гасла. Но одна из них пульсировала ярче остальных зеленоватым светом.

Я потянулась к этой искорке.

«Пожалуйста, помоги ему. Защити. Спрячь. Обещай... » — подумала я, не зная, кому это говорю.

Искра дрогнула и рассыпалась. Но она не исчезла, она окутала меня.

«Обещаю...» — послышался её ответ...

Дорогие читатели, приглашаю вас в свою новую историю!

Вас ждут семейные тайны, опасные приключения, нелюдимый граф, нежная, но сильная духом героиня и, конечно же, любовь!

Пять лет спустя

— Аааа! — раздался крик, от которого задребезжали стёкла в окнах пансиона.

Источником воплей являлась разгневанная женщина с сине-зелёными пятнами на белом лице. Она металась по коридорам второго этажа, распахивая двери и заглядывая в комнаты к перепуганным воспитанницам.

— Где эта негодница? — орала она.

За происходящим я наблюдала из-за угла, с любопытством размышляя, кто же та смертница, посмевшая разозлить нашу надзирательницу... то есть наставницу... госпожу Фурес.

— Анна! А ну иди сюда! — её крик разнёсся по всему коридору.

От звука своего имени я вздрогнула.

Вот же… Но при чём здесь я?

Выглядывать из своего укрытия больше не решилась. Я прижалась спиной к стене, лихорадочно перебирая в памяти события последних дней. Вела я себя прилично. Занятия не пропускала. На замечания наставниц не огрызалась. Даже домашние задания сдавала в срок.

И тут до меня дошло, почему её лицо выглядело так необычно, словно сыр с благородной плесенью. Мне вспомнилось, как неделю назад я подмешала в её ночной крем сизый порошок. Я рассчитывала, что эффект будет проявляться постепенно, и меня не заподозрят. С моей стороны это была месть за подругу. Ведь после того, как Фурес отходила Изабеллу розгами, та две недели не могла лежать на спине.

И ведь дёрнул же чёрт эту фурию воспользоваться кремом именно сегодня. Но видимо утром она впервые решила нанести его. Ещё и толстенным слоем перед визитом барона, чтобы выглядеть презентабельно.

— Анна Осман! Я знаю, ты где-то здесь! — снова заорала фурия, но уже ближе.

Я вжалась в стену сильнее. Вообще-то моя настоящая фамилия не Осман. Да и родилась я в другом, совершенно не магическом мире. Но примерно пять лет назад я умерла там. А очнулась уже здесь, в столичном госпитале.

Помню, первое, что я тогда ощутила, это сильную боль в горле. В голове роились обрывки чужих воспоминаний: детский смех, запах старого дерева и книг, чьё-то доброе лицо... а потом жуткий страх перед чёрными перчатками. Эти обрывки были туманными. Я не помнила, кем была эта девушка Анна Осман. Как и не помнила, что с ней случилось.

Немногим позже, собирая слухи по крупицам, я узнала, что её отец, богатый торговец артефактами, скоропостижно скончался от сердечного приступа. А его ближайший компаньон и благороднейший человек, барон Кассиан Сен-Клер, взял на себя груз опеки надо мной и моим младшим братом. Ещё мне сказали, что во мне неожиданно проявилась редкая магия, и потому барон определил меня в пансион, а моего брата Энтони в приют на окраине города.

Так я из одной сироты превратилась в другую. Просто сменила одну несчастливую судьбу на другую, чуть более... магическую.

— Анна! Мерзавка! Он будет здесь с минуты на минуту! — визг прозвучал буквально в двух шагах от закутка, в котором я пряталась.

Я прекрасно понимала, что как только фурия завернёт за угол, то мы окажемся лицом к лицу. Но вместо страха на меня вдруг накатило безразличие. Я подумала, что хуже, чем сегодня, уже не будет. О бароне я почти ничего не знала, но боялась его и где-то в глубине души ещё надеялась, что он забудет обо мне и не приедет.

Напрасно. Снаружи со двора донёсся стук копыт и скрип колёс подъехавшего экипажа. Я посмотрела в окно и увидела, как к крыльцу подкатила чёрная карета, запряжённая четвёркой гнедых.

Мой опекун приезжал раз в год в один и тот же день на протяжении всех этих пяти лет, что я училась здесь. И вот сегодня явился вновь.

Барон Кассиан Сен-Клер вышел из кареты, облачённый во всё чёрное. Длинный плащ, сапоги, а на руках неизменно чёрные перчатки. Он напомнил мне палача или инквизитора, для которых чёрный цвет не траур, а униформа.

Неожиданно барон вскинул голову и посмотрел в окно, за которым стояла я. От его взгляда мне стало не по себе. Но как? Откуда он узнал, что я прячусь именно здесь? А он вдруг улыбнулся.

Я резко отпрянула и спиной наткнулась на стоявшую за мной фурию.

— Вот ты где, паршивка! — зашипела мадам Фурес, хватая меня за запястье. — А ну живо иди собираться! Он уже здесь!

Она потащила меня по коридору. Я не сопротивлялась, потому что не видела смысла. Мне всё равно не избежать встречи с ним.

Фурия с силой втолкнула меня в комнату.

— За это... — она указала на своё лицо. — Ещё ответишь! Позже! А сейчас не стой столбом, одевайся.

Из старого шкафа она достала парадное платье воспитанницы и протянула его мне. Ткань была грубой и цвет серый, такой же унылый, как и вся моя жизнь в этом пансионе. Лишь белая вышивка на воротничке и манжетах придавала платью парадный вид.

Под строгим взором надзирательницы я умылась и переодела платье. Хотела переплести растрепавшуюся косу, но мадам Фурес не позволила. Она потащила меня вниз. Когда мы остановились перед дверью в кабинет директрисы, я почувствовала себя узником, которого привели на казнь.

Я глубоко вздохнула и попыталась успокоиться. Вроде полегчало. Ровно до того момента, пока массивная дубовая створка не открылась.

С торжествующей улыбкой на плесневелом лице фурия втолкнула меня внутрь и вошла следом.

Мадам Пелет, директриса пансиона, стояла возле окна. Она была высокой и хрупкой, в чёрном бархатном платье. При дневном свете её бледное лицо напоминало маску из слоновой кости. Седые волосы были аккуратно собраны в узел на затылке.

Барон Сен-Клер занял её место, расположившись в кресле за массивным письменным столом. Увидев меня, он хищно улыбнулся.

Несмотря на уже не молодой возраст, он был привлекательным мужчиной. Высокий, подтянутый. Седые виски ухожены и лишь придавали ему шарм.

— Анна, рад тебя видеть, — произнёс он.

Послышалось хлопанье крыльев, и в распахнутое окно влетел здоровенный чёрный ворон, едва не задев крылом мадам Пелет. Он опустился на спинку кресла возле своего хозяина.

— Как твои дела, Анна? Тебя не обижают здесь? — спросил он.

Я не ответила, лишь отрицательно покачала головой.

— Как успехи в магии?

Да провались ты, подумала я. Но предпочла промолчать, так как уже осознала, чтобы я не сказала исход один. Поэтому вместо ответа я уставилась в пол и принялась разглядывать изрядно потёртый паркет под ногами. Изо всех сил я пыталась не думать о том, как бешено стучит моё сердце.

— Не хочешь говорить со мной? — на первый взгляд равнодушно спросил он.

Но, судя по всему, его спокойствие было напускным. Его пальцы, затянутые в чёрные кожаные перчатки, нервно отбивали по столу ритм.

— Мадам Пелет, — барон перевёл взгляд на директрису, и его пальцы замерли. — У моей подопечной редкий дар. Надеюсь, за пять лет, что она провела в стенах вашего пансиона её... способности развивались должным образом. Расскажите о её успехах.

Мадам Пелет сделала шаг вперёд.

— О, будьте уверены, милорд! — начала она. — Анна Осман одна из наших прилежнейших воспитанниц. Успеваемость по всем магическим дисциплинам безупречна. И поведение не вызывает ни малейших нареканий.

— В самом деле? — он приподнял бровь с притворным интересом.

— Я бы так не сказала! — не выдержала фурия. — Вот! Посмотрите! Это её рук дело! — прошипела она, выставляя вперёд своё сине-зелёное лицо. — Она подмешала какую-то гадость в мой крем! Я требую наказания для негодницы!

Достопочтенный барон внимательно окинул взглядом разгневанную физиономию надзирательницы. В его глазах мелькнула искорка насмешки.

— Безусловно, столь вопиющий проступок не должен остаться безнаказанным, — произнёс он, а затем посмотрел на меня и с таким предвкушением, что очередная волна страха сковала моё тело. — Зачем же откладывать? Вы можете наказать её прямо сейчас.

Сердце упало куда-то в пятки. Но тут мадам Пелет меня удивила. Она слегка подняла руку.

— Милорд, если позволите... Выпуск уже завтра... Порка может бросить тень на репутацию пансиона. И... на репутацию вашей будущей супруги.

Святой Георгий... Будущей супруги? Что это значит? Он что, собирается женится? Но при чём тут я?

Сен-Клер медленно повернул голову в её сторону и посмотрел так, будто собирался содрать с неё кожу живьём. В кабинете повисла тишина.

— Мадам Пелет, — наконец начал он. — Вы действительно полагаете, что меня волнует репутация вашего заведения? Или то, что подумают о моей невесте? Она будет тем, кем я позволю ей быть. А сейчас я позволю ей быть наказанной. — Он откинулся на спинку кресла, и пальцы снова застучали по столу, отбивая ритм. — Вы сами сделаете это или, как обычно, доверите госпоже Фурес?

Мадам Пелет побледнела. Я видела, как она сжала кулаки. Она не была злой. Строгой да. Но она никогда не поднимала руку на воспитанниц. И сейчас в её глазах читалась мучительная борьба между долгом и страхом перед ним.

— Я... я сделаю это сама, — тихо произнесла она, избегая смотреть мне в глаза.

Я ещё не успела осознать смысл слов своего опекуна, как она подошла и грубо развернула меня лицом к двери. Затем быстро расстегнула ряд мелких пуговиц на моей спине. Я чувствовала, как дрожат её руки, а потом услышала её шёпот у самого моего уха:

— Прости, дитя.

Фурия с довольной ухмылкой протянула ей розги. Раздался свист, и первый жгучий удар обрушился на мою спину. Я вскрикнула, но тут же прикусила губу. Затем последовали второй и третий удары.

Но на пятом ударе барон решил вмешаться.

— Достаточно, — спокойно произнёс он.

Облегчение смешалось с недоумением. Обычно он прекращал наказание только после того, как я падала перед ними на колени. Сейчас же он не сводил с меня взгляда, и на его лице застыла та же хищная улыбка.

— Не подумай, моя дорогая, что на этом всё, — произнёс он. — Я просто желаю, чтобы завтра ты смогла самостоятельно дойти до храма. Нашему венчанию не помешают ни твои синяки, ни твоя строптивость.

А я наконец осознала масштаб проблемы. Завтра наше с ним венчание.

Барон поднялся с кресла.

— До завтра, Анна, — сказал он. Проходя мимо, он опустил руку в перчатке на моё обнажённое плечо, отчего я сильнее прижала руки к груди и вся сжалась. — Я пришлю за тобой карету на закате. Не заставляй себя ждать.

Он вышел, захлопнув дверь...

В кабинете остались мы вдвоём с мадам Пелет. Она отшвырнула розги и подошла ко мне. Её лицо было печальным и уставшим.

— Иди, — сказала она, застёгивая моё платье неожиданно бережно. — Иди в лазарет. Скажи сестре, чтобы обработала твои синяки.

— Почему? — выдохнула я, не в силах сдержать дрожь в теле. — Почему он хочет жениться на мне? Зачем? Ведь я никто.

— Ты не нужна ему, Анна. Но твоё наследство совсем другое дело.

Эти слова директрисы всю ночь звучали в моей голове.

А утром наступил день, который должен был стать самым счастливым в моей жизни. День выпуска.

В этот день двери женского пансиона целительской магии открывались. За ними нас ждала не просто свобода, а целая жизнь, полная возможностей, мечтаний и неизведанных дорог.

Правда, несмотря на начало весны, погода не радовала. С самого утра небо заволокло тучами. С него непрерывно сыпалась холодная морось. Капли стекали по высоким окнам коридора, размывая вид на парк.

Но такая удручающая погода никак не отражалась на настроении других выпускниц. Они столпились в коридоре, ожидая распределения. Некоторые сидели на подоконниках, переговариваясь друг с другом. Остальные нервно переминались с ноги на ногу, бросая взгляды на закрытую дверь аудитории. Эхо возбуждённых девичьих голосов звенело по длинному коридору.

Я тоже сидела на подоконнике, прислонившись головой к холодному стеклу, и пыталась не думать о том, что ждёт меня за этими стенами. Не думать о его руке в чёрной перчатке на моём плече. О его словах: «До завтра, Анна».

— Эй, Осман, хватит киснуть! — знакомый голос отвлёк меня от размышлений.

Это была моя подруга и соседка по комнате Изабелла. — Успокойся. Тебе же, можно сказать, повезло больше всех.

Я медленно повернулась к ней. Иза была невысокой, пухленькой, с пучком русых волос на голове. Она старалась скрыть волнение, но, как и большинство девушек, заметно нервничала. Поэтому нетерпеливо постукивала ногой по полу, отчего аккуратный пучок на её макушке забавно подпрыгивал в такт её движениям.

— Повезло? — спросила я. — Иза, ты о чём?

— Ну как же! — она удивлённо всплеснула руками. — Тебе не придётся, как нам, пахать на благо империи и отрабатывая долг. Ведь твоё обучение уже оплачено бароном. К тому же ты выходишь на него замуж. Будешь жить в роскоши, а не мыть полы в магической лаборатории или выводить гусениц с капустных грядок какого-нибудь захудалого графства.

Горький ком подкатил к горлу. Она произнесла это с такой искренней завистью, что мне стало дурно.

— Иза, я готова мыть эти полы до конца своих дней. Готова выводить кого угодно. Лишь бы не выходить за своего благодетеля.

Изабелла посмотрела на меня, как на сумасшедшую. Но тут в разговор вмешалась другая девушка, высокая брюнетка с умным пронзительным взглядом, которую звали Надина. Она стояла рядом и всё слышала.

— Осман права, — сказала Надина. — Лучше любая каторга, чем брак с бароном Сен-Клер.

— Да вы просто не знаете, что говорите! — вспыхнула Изабелла и возмущённо засопела.

— О, я знаю куда больше, чем хотелось бы, — ответила Надина.

Она осторожно осмотрелась вокруг, затем шагнула ближе и, понизив голос, добавила:

— Мой дядя служит в столичном суде. И там кое-что знают о бароне Сен-Клер. У него уже было три жены.

От этих слов у меня всё похолодело внутри.

— И что? — фыркнула Изабелла. — Аристократы часто женятся по нескольку раз.

— Да, но не все их жены умирают при таких… странных обстоятельствах, — добавила Надина. При этом она с такой жалость посмотрела на меня. — Его первая жена дочь генерала. Она погибла на охоте. Говорят, её конь споткнулся. Тогда барон женился на богатой вдове. Она тоже умерла. Вроде бы случайно отравилась. Правда, это случилось сразу после того, как она узнала о его долгах и захотела развода. А вот третья… третья молодая дворянка. Я слышала, что она выбросилась из окна своей спальни. Только её служанка утверждала, что у неё был весёлый нрав, который куда-то пропал за неделю до смерти.

Мир вокруг поплыл. Я слышала, как Изабелла ахнула, но её голос донёсся до меня будто сквозь вату. Перед глазами возник образ моего опекуна. Его холодные глаза и широкая хищная улыбка.

Уверена, он не просто заберёт деньги, которые оставил мне отец. Он избавится от меня, как избавился от них. А как же мой младший брат? Ведь он ещё один наследник.

Следующая мысль потрясла меня ещё сильнее. Выходит, это не просто брак по расчёту. Это наш с Тони смертный приговор. Потому что барон не оставит его в живых. Ни за что.

Меня охватил страх. И сейчас он был сильнее того, что я испытывала раньше. Потому что теперь мне грозили не просто боль и унижение. Теперь моя жизнь и жизнь брата была в опасности.

— Анна? Анна, ты в порядке? Ты побледнела, — испуганно прошептала Иза, подхватывая меня под руку.

Её прикосновение вывело меня из ступора. Я резко выдохнула.

— Нет, Иза. Я не в порядке.

В этот момент в моей голове пронёсся рой мыслей. Деньги. Смерть. Энтони...

Решение пришло мгновенно. Не знаю, насколько оно было верным...