Скандал в Академии монстров. Жена для чудовища

– Сай… Сай… О, боги… Что это было, – задыхаясь от дикой смеси ноющей боли и наслаждения пролепетала я, едва переводя дыхание.

– Это любовь, детка. Это просто моя любовь, – тяжело дыша в шею ответил Сайлер, прикусил за мочку уха, вызвав волну дрожи в еще не отошедшем от экстаза теле и расслабленно обмяк рядом.

– Ты такая страстная штучка, Ами, – сонно урчал под боком Сайлер, уложив руку мне на вздрагивающий живот и чуть поглаживал его пальцами. – Ты ведь не соврала мне, детка? Это точно не в первый раз? Не хотелось бы лишних проблем.

– Каких проблем? – обмерла я.

В момент, когда тебя страстно целует в уголке первый красавчик Академии, звезда межфакультетского турнира стихий и почти выпускник Сайлер Гатто, кроме “Да” мозг мало на что способен. Именно таким был ответ на вопрос, не девственница ли я, в перерыве между поцелуями спустя неделю после моего наглого заявления, что такому заносчивому гордецу, как Сайлер, я не уступлю никогда и ни за что, будь он хоть в десять раз красивее.

Сплетни в Академии разлетаются со свистом. Гатто дважды пытался пригласить меня на свидание, караулил у входа в общежитие, бросал жаркие взгляды в коридорах и столовой, а потом просто прижал в угол, нагло захватил в плен мои губы и… сердце. Никаких авансов. Внезапно выскакивал, хватал, целовал до дрожи в коленках и так же стремительно исчезал. До вчерашнего вечера. Поймал, стиснул в объятиях, сказал, что у него от меня крышу сносит, что изнемогает от любви, спросил про девственность и добавил, что придет вечером после десяти, и я стану только его. Если я вдруг передумаю, можно просто не открывать.

Лучше бы не открывала. Лучше бы уснула мертвым сном, оглохла, ослепла или вообще ноги моей не было в этой Академии, но сюда меня устроил отец, строго предупредив, что этот шанс – мой последний.

– Каких проблем, Сай? – повторила я, предчувствуя грядущий и уже нависающий надо мной очередной катаклизм.

– М-м-м? – муркнул парень и спохватился. – Зараза. Чуть не уснул. Спасибо за сладкие мгновения, крошка, – притянул меня к себе и жарко поцеловал, – но мне пора, нужно успеть, пока комендант…

И тут дверь в комнату распахнулась.

Я взвизгнула, натягивая одеяло до бровей, но все явившиеся, включая комендантшу, декана Олли в темном халате и чепце и соседку из комнаты слева, гадкую завистливую стерву Алану Фирст и так всё прекрасно поняли и дорисовали.

– Леди Бредли! Какое немыслимое аморальное поведение! Адепт Гатто…

Мадам Олли старалась отводить глаза от голой груди Сайлера, но удавалось ей это не очень хорошо.

– Немедленно оденьтесь, – немного хрипловато, наверное со сна, проговорила она сводя брови построже, – и подите вон из женского общежития!

– А вы, леди, – вновь почтив меня вниманием добавила декан, – не смейте покидать комнату, пока за вами не придут.

Рано утром вместо занятий я отправилась в кабинет ректора Листа. Впервые за два года я видела его так близко. В кабинете, кроме главы Академии, присутствовали также мой отец, отец Сайлера и сам Сайлер.

Лист в ведущейся дискуссии не участвовал, говорили отцы.

– Вы отказываетесь? Я верно вас понимаю? А если она беременна?

– Вот когда окажется, что беременна, и окажется, что от моего сына, тогда и поговорим, а сейчас…

– Но моя дочь опозорена!

– Это ваши проблемы.

– Господа, – напомнил о себе ректор, – в наших общих интересах будет не выносить историю за пределы Академии. Пусть молодые люди выйдут, а мы обсудим.

Мы вышли. Зачем меня вообще сюда позвали, если тут же выйти велели?

– Сайлер? Что теперь будет? – я с надеждой посмотрела на черноглазого сердцееда, но тот лишь безразлично пожал плечами.

– Мне? Ничего. Можно подумать, ты первая.

– Но ты первый! – возмутилась я, чувствуя, как подкатывает к горлу позорный плаксивый комок.

– Поздно врать, детка. Мы мило провели ночь, но это все, на что ты могла претендовать.

Затем он просто вышел, а я осталась одна в пустой приемной с полным осознанием ямы, в которую сама же радостно и запрыгнула.

– Амантис Розалия Бредли! – удрученно проговорил отец, выйдя от ректора. – Как вы могли?!

Удерживать комок стало невыносимо, слезы хлынули градом.

– Он обещал, что я стану только его-о-о-о, – размазывая по лицу косметику, рыдала я. – Он говорил, что лю-у-у-у…

Я вообще редко разводила сырость. Исключительно по делу. Но дело было как раз стоящее, чтобы не просто слезу уронить, но и основательно повыть.

Хуже наказания, чем притащить меня на прием перед тем, как отправиться домой, в наше поместье в Райтоне, отец и придумать не мог.

– У меня голова болит! – попыталась отговориться я, желая остаться в номере гостиницы, но родитель был неумолим.

– Нужно было сказать это вашему любовнику, леди, а теперь извольте прекратить нытье и вести себя, как положено, пока я пытаюсь спасти остатки вашей и своей репутации.

Вот и все. А голова действительно болела. Куда сильнее разбитого сердца. Поэтому я, станцевав с унылым субъектом, имя которого забыла буквально спустя минуту, как отец мне его представил, помелькала среди гостей и под прикрытием колонн и портьер сбежала из бального зала.

Рядом нашлась библиотека, в где было достаточно темно, тихо и имелся удобный диван с мягкими бархатными подушками с кисточками на концах. Единственным недостатком дивана была его длина. Даже невысокая я не вместилась целиком, а ноги хотелось вытянуть. Пришлось устроиться наискосок, водрузив избавленные от туфель пятки на пуфик.

Доносящиеся издалека приглушенные звуки музыки убаюкивали, я закрыла глаза и поддалась дремоте. Тихо, крадучись, мягко ступая по ковру библиотеки, пришел сон, запнулся впотьмах о пуфик, невнятно ругнулся и рухнул на меня, обдав запахом дорогого одеколона.

Я сдавленно вякнула. Упавший был тяжел, длинные волосы отбрасывали густую тень на лицо. Падение для него было такой же неожиданностью, как и для меня. Пока он сообразил, что к чему, умудрился облапать руками все, что можно было и что нельзя. Я тут же постаралась избавиться от внезапного соседа по дивану, но только усугубила ситуацию, нечаянно толкнув мужчину коленкой куда-то не туда и вызвав новое обрушение.

– Демоны! Хватит елозить! – злобно и горячо прошипел он мне в зону декольте, приподнимаясь на локтях, его колено нагло уперлось между моих ног. – Лежите уже спокойно и дайте…

Он наконец встал. Платье опасно затрещало, лиф пополз вниз. Я попыталась вскочить следом, но прижатый мужской ногой край юбки дернул меня обратно. Я вцепилась в мужчину, мы снова рухнули на диван, только на сей раз сверху была я, а в библиотеке прибавилось действующих лиц. И света.

Меня почти толкнули, но так, что я угодила как раз на пуфик, едва удержав ползущее с груди платье.

– Это и есть твой сюрприз? Что ж, он вполне удался, – довольно спокойно для сложившейся ситуации произнесла красивая эффектная брюнетка в шикарном бордовом наряде. Ее волнение выдавали разве что руки, стискивающие веер до побелевших костяшек, и пробегающие по вееру искры. – Я сама сообщу отцу о разрыве помолвки и прочих наших и ваших с ним соглашений. Все подарки вернут тебе… вам в течение недели. Надеюсь, эта девочка стоит того, чтобы рисковать репутацией и положением.

Уже у самой двери она обернулась.

– Если ты передумал жениться, достаточно было просто написать, тогда мне хотя бы не пришлось ехать сюда несколько часов ради удовольствия посмотреть, как ты развлекаешься с этой…

Губы дрогнули, влажно блеснули глаза, но голосом она себя не выдала. Вот это я понимаю – леди. Не то что я, пугало пугалом, волосы дыбом, глаза плошками, обеими руками держу корсет, чувствуя, как медленно, но неумолимо расползается на спине шнуровка, и встать боюсь, потому что тонкие бретели и шифоновые ленты вряд ли надолго удержат тяжелые юбки.

С дивана донеслись странные звуки. Откинувшись на подушки, долговязый белобрысый субъект смеялся, закрыв лицо ладонями.

Он идиот? Нет бы бежать за невестой, пока не уехала.

Решив, что лучше будет убраться из библиотеки подальше, а то еще кто-нибудь войдет и опять что-нибудь не то подумает, я, придерживая платье, поднялась. Мои туфли так и стояли рядом с диваном, так что я сунула в них ноги и поторопилась к выходу.

– Что, даже не познакомимся? – прилетело в спину.

Вряд ли у меня получится так же эффектно, как у бывшей невесты этого ненормального, поэтому я и не подумала оборачиваться и, уж тем более, отвечать, но едва я распахнула дверь, как лицом к лицу столкнулась с отцом.

– Амантис Розалия Брэдли! Вы опять?! – ужаснулся родитель, оценив состояние моего наряда, и метнулся глазами куда-то за меня.

______________________________________________________________________

Спасибо, что решили отправиться в новое путешествие в компании моих героев. Буду рада вашим комментариям и звездочкам.

Давайте знакомиться.

Главная героиня злоключений, “недостойная” дочь и сестра, Амантис Бредли. Юная особа, достаточно целеустремленная и упорная, но разочаровавшаяся в семье. Горит желанием доказать, что и сама чего-то стоит.

* * *

Единственный сын, подающий надежды темный маг, призер академских турниров, красавчик и дамский угодник Сайлер Гатто.

* * *

Этого типа мы еще не встретили, но встретим очень скоро. Райн Ашти, ректор Академии прикладной и общей стихийной магии и псионики Декая, в народе – Академии монстров. Он и сам чудовище, только никто не знает, какое, но все уверены, что самое страшное.

* * *

И еще один очень важный персонаж. Дракот Чешуйка. Особенность дракотов усиливать способности выбранного ими человека. Что из этого выйдет, скоро узнаем.

Амантис Розалия Бредли – это сочетание всегда было предвестием плохих новостей.

– Амантис Розалия Бредли, – укорял папа и отнимал у меня лук брата.

– Амантис Розалия Бредли, – сокрушалась мама, выговаривая за порванную юбку, изгвазданный в траве подол, поддетые под платье брюки и любовь к верховой езде, от которой грубеет кожа на ладонях.

– Амантис Розалия Бредли, – строго и официально говорил декан факультета изящных искусств, выдавая мне приказ об отчислении и лист успеваемости, не самый лучший, но в этот раз я в числе последних не была.

– Амантис Розалия Бредли, – это завопили все домашние хором, когда узнали, что меня отчислили. Снова. Возвративший меня домой отец промолчал о причинах, так что все решили, что опять за выдающиеся неспособности.

Итак, позвольте представиться, Амантис Розалия Бредли – это я. Совершенно обычная девица неполных двадцати лет, совершенно ничем не выдающаяся, ни внешностью, ни способностями. Теперь еще и с подмоченной репутацией.

Кажется, когда мама носила и рожала меня и брата, что-то пошло не так, и девчоночий характер достался Мортону, мальчишеский – мне. Я родилась первой, но семье всегда угождали брату, ведь он был наследником, а из меня даже достойной дочери не получилось.

Учебные заведения и факультеты для девушек из благородных семейств, которые я почтила своим присутствием, были разные, итог – неизменно один. Я почему-то не приживалась в атмосфере благости, лицемерия и кружавчиков. Подруг по пансиону ужасали мои интересы, преподавателей коробило от привычки говорить, что думаю, не используя культурные метафоры. Я куда успешнее играла на нервах, чем на арфе, и писала, как ворона лапой. Учитель танцев хвалил мою гибкость и подвижность и тут же ругал за неспособность запомнить, в каком порядке переставлять ноги. Ненавижу танцы.

– Вам просто не попалось подходящего партнера, душечка, – пожалела меня пожилая поломойка, когда я, как дура, до потемнения в глазах занималась в танцевальном классе после уроков. И ради чего? Чтобы за полгода до выпуска меня выставили и отсюда?

Да, я не умею витиевато изъясняться и у меня не достаточно изящные вирши, зато от души. Кисточка в моих руках по разрушительности приравнивается к атакующему проклятию, я чихаю от цветов и мне начхать, что нельзя смешивать в одном букете те цветы, которые нравятся, не оглядываясь на толстенный талмуд значений. Я знаю, что суп едят ложкой, салат вилкой, а для отбивной нужен нож, но зачем придумали свои вилки, ножи и ложки для каждого отдельного блюда? Магии мне досталось еще меньше, чем любви и способностей к женским штучкам, поэтому меня даже не пытались учить в этом направлении. Да и зачем, когда в доме имеется настоящий наследник.

Однако и на такой сомнительный товарец нашлись желающие.

– Амантис Розалия Бредли, – решительно сказал папа, пригласив меня к себе в кабинет, – позвольте представить вам вашего мужа.

На стол лег портрет с незнакомым профилем. Что за глупые шутки? Заочное венчание по портретам, когда достаточно согласия родителя невесты, это даже не прошлый век, это лютое средневековье! Это… Это не шутка.

– Ваш супруг прибудет завтра, – добил меня папа и велел идти к себе и готовиться.

И если вы еще не поняли, то завтра уже наступило. Именно поэтому братец-предатель, застав меня в его камзоле, его плаще, в его штанах и его сапогах и с задранной над подоконником ногой, завопил таким голосом, которым обычно вопила я, когда мои кудри пытались привести в благопристойный вид.

Пришлось вернуться в комнату обеими ногами и прервать песнь предательства, подскочив к Мортону и закрыв его рот ладонью.

– Морт, не будь крысой! – я честно попыталась увещевать паразита. – А если бы тебя точно так же скоропостижно оженили на какой-нибудь несвежей тётке с кривым носом и сообщили, что твое абсолютное, по папиному разумению, счастье вот-вот само за тобой явится?

– Так оно и явилось! – злорадно оскалился братец, отплевываясь от моих пальцев. – Уже.

Ростом Мортон не особенно удался, всего на полголовы выше меня, а я не очень высокая. Так что мы смотрели друг другу в глаза почти на равных, но у него было одно неоспоримое преимущество – он был мужчина. И его слушали и слышали чаще, чем меня. Интересно, много кто услышал этот его вопль?

– Так ты бежал сообщить мне радостную новость, любимый братец? – елейным голоском пропела я, а потом, шипя, добавила: – Считай, сообщил, я приняла к сведению, а теперь – исчезни и… Нет! Стоять!

Я вцепилась в лацканы его щегольского, узкого, точно по фигуре, камзола.

Если скотина Мортон отсюда выйдет, то отсюда не выйду я! Братоубийства у меня в планах не было, но вот братозахват и братосвязывание…

Морт дернулся, слишком поздно осознав свое незавидное положение, но я уже вошла в раж, а когда я на нервах, даже колдануть могу примерно то, что собираюсь, а не что получится.

– Спи-и-и, – утробно провыла я, ткнула ему щепотью между глаз и зажмурилась от усердия.

Судя по звукам, брат мешком рухнул на ковер. Получилось?

Глаза пришлось открыть.

– Мортон? Ты-ы-ы спи-и-ишь?

– Хр-р-р, – отозвался тот.

Я для верности потыкала в Мортона ногой, в ответ он сладко причмокнул губами, а потом трогательно сложил ладошки под щеку.

Вообще-то у меня симпатичный брат и милый, особенно когда спит, но когда не спит – такая крыса! И кто скажет, что мы близнецы? Врут про сказочные родственные связи, врут и не краснеют. Так, отставить любования.

Я высунулся в окно. У парадного въезда обнаружилось нездоровое оживление и беготня. Самое время и мне бежать, но любопытство взяло верх и отсюда, с этого верха (комната на втором этаже), обзор был получше.

Из прибывшей кареты, стильно-тёмной и вопиюще-дорогой выбрался типус в синем. Спина была ничего так, и ноги тоже, всё прочее смотрело в противоположную от меня сторону, здороваясь с па… А! Чуть не заметил! Хуууу…

Пришлось ждать пока дорогого гостя уведут в дом. Вот же… нетерпеливый какой. А как же выждать месяц или пару лет? Некоторые как помолвятся, так по десять лет и ждут радостного события, а ему вон, все сразу подавай.

После представления женихового портретика, папа, когда я к себе уходила, мне в мою сокрушенную известием спину добавил, что фактическая свадьба состоится очень и очень скоро, буквально через неделю. И зачем? Чешется этому типу жениться? Где его только папа откопал, такого настойчивого…

А вот, ушли, всё!

Да здравствует свобода…

И… и… и…

Демоны!..

Моя нога намертво застряла в переплетении ветвей. Я уронила сумку, но удержала себя. Древовидный плющ был хорошим подспорьем для побегов из окошка, но очень густой, пока найдешь куда воткнуться… У меня уже все пальцы ныли и спина взмокла. Из комнаты казалось, что дело на пять минут, но вот прошло десять, а я все еще полудохлым жуком висела над землёй.

Ладно, не так и высоко…

Спустя пару минут, я, подобрав сумку, доскакала до конюшни, тиснула из крайнего стойла Ряску, мышастую кобылу с шилом в ж… заду, по быстрому нахлобучила на нее седло и, вскочив верхом и, ударив Ряске по бокам, ломанулась прочь из отчего дома.

Я отсидела и натерла себе все, что можно было, а обещанное шильдой местечко Углы никак не появлялось. Вокруг простиралось поле и никаких Углов. Может вон за той рощицей? Выглядел островок растительности не так чтоб очень приветливо, я бы сказала, совсем неприветливо, но если оттуда выскочит кто-то с намерением меня сожрать, я сама его сожру. Живот согласно проурчал, и мы уже вдвоем практически ждали, чтоб появился желающий на мой отсиженный филей. Но за поворотом, к счастью, нашлись Углы.

Все дело в том, что мечтая обрести свободу, я слишком поздно подумала о вещах более приземленных и питательных и не успела захватить с собой никакой еды. Совсем. Не считать же едой ссыпанные в карман из вазы засахаренные орешки, которые закончились еще до обеда? Не будь у меня так мало времени на сборы и присутствия в доме целой толпы все подмечающих глаз, начиная с прислуги и заканчивая Мортоном, не пришлось бы изнывать от голода. Я впервые испытала это чувство с такой силой и была немного в шоке.

Ведомая основным инстинктом я безошибочно нашла таверну, привязала Ряску к хлипкой коновязи и вошла. Витающий в зале, засиженном мухами и несвежими мужиками, странноватый запах не отвратил ни меня, ни мой уже в голосину воющий живот. Выбрала свободный стол и села.

Предлагаемое к употреблению оказалось не слишком разнообразным. Мне подали вялый салат, полмиски крупяного нечто, которое одинаково можно было считать и супом, и жидкой кашей, и шмат зажаренного до хрустящей корочки мяса. Чьего – я разумно не стала уточнять. Оно хорошо пахло, не норовило меня укусить и вполне поддавалось разжевыванию.

Утолив первый голод и потягивая из здоровенной кружки кисленький прохладный квас, я откинулась на спинку стула, заодно и животу повольготнее, и изучила местную флоро-фауну пристальнее.

Флоро-фауна так же пристально изучала меня, а изучив, решила, что их внимания не стоит плюгавое нечто, только что жравшее в три горла с хрустом и причмокиванием. Когда весь день провел в седле изнывая от голода – не до манер.

Рядом переминался здоровенный трактирщик, скромно комкая в могучих лапищах краешек передника.

– Эта… Комнату не желаете, молодой господин?

Я икнула и оглянулась в поисках господина, грешным делом решив, что крыса Мортон увязался следом, отведя мне глаза – он умеет. И только потом сообразила, что обращались как раз ко мне, приняв за парня из-за одежды брата. Я не стала разубеждать трактирщика, в таких местах парню безопаснее, чем девчонке, и пожелала. Комнату и завтрак, только потом, завтра, соответственно. А еще попросила обиходить лошадь. Одарила мужика денежкой и поинтересовалась, где можно разжиться новостями. Мало ли, вдруг меня уже ищут?

За новостями, после того как мне показали неожиданно приличную комнату, я отправилась на местное торжище, все еще вяло торгующее, несмотря на вечернее время. Видимо, торговцы сидели за прилавками больше для компании и из любви к искусству, чем ради прибыли. Между прилавками так же вяло прогуливались двое-трое простосмотрителей.

Куда больше, чем представленный ассортимент товара, меня заинтересовала необъятная тумба, пестрящая объявлениями разной степени свежести и сохранности. Самое большое цветастое и блестящее приветственно помахивало мне уголком.

На объявлении значилось, что Академия общей стихийной, прикладной магии и псионики Декая, в просторечии – Академия монстров, готова пополнить ряды. Далее следовали жизнеутверждающие завлекательные предложения, обещания светлого будущего и указывались сроки, когда можно успеть сделаться адептом, сдав всего один совсем-совсем несложный экзамен в три этапа. При себе следовало иметь себя, бумажку, доказывающую, что ты – это ты, а не твой брат или тетушка, и дар. Хоть какой-нибудь. Выбор факультетов оказался на удивление приличный, главное теперь, чтобы меня сочли достаточно годной для одного из них.

Я споткнулась о пришедшую мысль. Не собираюсь же я и в самом деле?..

Изначально я планировала ехать в Акос-Вар, там находилась Школа бытовой магии для девушек, и со студентками заключали договор на обучение в счет будущей работы. Но Акос-Вар в дне езды, и найти меня там будет намного проще, тогда как Декай, крупный город, где находилась Академия монстров, на южной границе королевства. Дальше только непролазные чащи с мириадами мелких озер и Пятнистые горы.

Я задумалась основательнее. Вряд ли мне удастся долго прятаться. Объединенное королевство Акос хоть и богато территориями, но у моего отца руки длинные, а у папиных знакомых – еще длиннее. Кстати, папа у меня королевский ревизор. Ему если кто не друг, то услугу должен. И к его величеству в покои он тоже бывает вхож. А вдруг объявит всекоролевский розыск? Ему, конечно, урон по репутации, моей-то все равно уже не спасти, раз бегала не пойми где без надзора, да еще и инцидент с Гатто. Но он мужчина с характером и легко пойдет на принцип. Изловит и женит, вернее, выдаст тому, кто уже на мне почти что женат, осталось только закрепить брак определенным образом. Вступить, так сказать, в права владения рукой, сердцем и остальными частями.

Что бы такое придумать? Притворюсь пока парнем, раз меня за него приняли, буду Монти, и не собьюсь и вполне мужское имя. А паспорт… кто его читать будет, главное, что совершеннолетняя.

Вернувшись в таверну и улегшись на постель в комнатке, я принялась размышлять, как наименее безопасно добраться до Декая. Ехать туда было два-три дня.

Как показал первый день путешествия, зад у меня не железный, но это все же дело практики. Прогулки в пару часов по землям поместья одно, а вот такой серьезный путь – совсем другое. Нужна была еда и какое-то подобие походного снаряжения, с которым я смогу справиться. Вдруг придется под кустом ночевать? Впрочем, места тут не такие и дикие и, если держаться тракта, то вполне можно ночевать вот в таких тавернах, но одной… Было немного страшновато.

Азарт схлынул, разумные мысли протолкались на поверхность. Однако вспобеждающая паника была начеку. Стоило на секундочку дать слабину, как позорно захотелось вернуться, униженно просить прощения и согласиться на замуж. Не сожрет же меня тот тип живьем?.. А если сожрет? Наверняка он в курсе, кого в жены брал?.. Сожрет, а приданое, явно не маленькое, учитывая отсутствие у меня намека на репутацию, присвоит…

Я обнаружила себя посреди комнаты с выпученными глазами и сунутыми в волосы руками, отчего моя прическа окончательно приказала долго жить. Шпильки посыпались. Теперь меня вряд ли за молодого господина примут, скорее примутся вязать и тащить на костер как колдовку-чернокнижницу.

Спокойное и размеренное пережевывание пищи всегда меня успокаивало, поэтому я кое-как подобрала в косу волосы – ее кривизна и уникальность уж точно не выдадут во мне женщину – и спустилась вниз, в едальный зал. За спокойствием.

Но нашла я там не только спокойствие, но и попутчика.

– Эй, пст, пацан! Да, да, ты малахольный, – зашипели из угла.

А я только принялась успокаиваться над тарелкой с сырной нарезкой.

Кроме меня в зале малохольных не было, но я еще не привыкла, что я – пацан, и принялась вертеть головой. Шипели очень таинственно, помещение было довольно просторное, так что я не сразу поняла, из какого именно угла шел звук. Наконец я увидела длинного русоволосого парня, висящего грудью на столе.

Вытянув шею, как гусь, он натужно таращил глаза и делал странные намеки бровями. Я подвигала своими. На пробу, вдруг получится. Движение восприняли как согласие, и я стремительно обзавелась соседом, хотя перед тем, как сесть за облюбованный еще раньше стол, сознательно оттащила подальше три других табурета. Чтоб ни одна тутошняя особь не вздумала помешать моему погружению в спокойствие.

Этот клоун чихать хотел на личное пространство. Подцепил воздушным арканом один из убранных мною табуретов, надсадно визжа ножками мебели по полу, подтащил его, уселся рядом.

– Дарова! – жизнерадостно орнул он и едва не прибил меня к столешнице выражением мужской приязни – со всей дури по спине хлопнул. Хорошо, что я суп не взяла, а то было бы тут сейчас море разливанное, потому что длинный пнул меня, а я – стол.

– Ну-у? – хрипло, по причине спертого в груди дыхания поинтересовалась я.

– Комнату брал?

– Ну, – утвердительно ответила я, решив на всякий случай не блистать словарным запасом, раз уж мы и так друг друга понимаем.

– Давай пополам?

– С какого хр… кх… кх… – Ком воздуха протолкался выше и застрял в горле. Или сыр. Я как раз жевала, когда мне этот троглодит по спине жахнул.

– Ну-у-у, – протянул парень, – дешевле же. А потом вместе поедем. Ты же в Декай? В Академию? Поступать? Ой, да не смотри ты так. Я тебя еще на рынке заметил, когда ты столб с объявлением гипнотизировал.

Я подперла голову рукой и посмотрела пристальнее. Потом вспомнила, что я пацан и насупилась. Стоит ли некоторая потеря удобств обретения попутчика, на лбу которого метровыми литерами написано – жук, но с которым точно не будет скучно? И потом я же сама только недавно думала в эту сторону…

Я не успела даже кивнуть, как этот деятельный рванул с табуретки, отловил трактирщика и начал что-то ему втирать в красках и лицах, поминутно оглядываясь и делая в мою сторону выразительные знаки. Один знак был особенно выразительный: парень то ли плыть одной рукой пытался, то ли мух отгонял. Потом устал загребать воздух, шагнул полтора раза своими ходулями, меня с табурета приподнял и к трактирщику отбуксировал.

Смотрит на меня совой и спрашивает:

– Да?

– Чего “да”? – решила уточнить я, а то вдруг он меня под шумок трактирщику внаем сдал, картошку чистить или нужник.

– Брат. Младший. Первый. Приехал, – будто недалекому, но как из контекста выходило, родственнику, старательно разжевывал пока еще незнакомец, а чтобы до меня доходило бодрее – опять по спине добавлял.

– Таким – не сдаю, осуждаю, – скривился трактирщик.

– Каким “таким”? – удивился длинный.

– Ведьмарям.

Парень вздохнул и точно с таким же выражением и интонацией, как и мне, повторил для мужика:

– Брат. Младший. Первый. Приехал…

И с каждым словом снова меня бдыщ, бдыщ по лопаткам, будто гвозди забивает. И я вот как-то сразу на собственной шкуре осознала, как страшно быть младшим братом, на порядок страшнее, чем когда этот младший брат у тебя есть. С младшими всегда такая ерунда. Их вечно прибить хочется, но жалко.

Трактирщик снизошел. Видимо мой кислый вид помог или он тоже что-то про младших братьев понимает. Экономный наконец оставил в покое мою спину и они с мужиком ударили по рукам, предварительно плюнув на ладони.

– Лойд, – сказал парень и протянул руку. Даже о штаны не вытер.

Фу-у-у…

* * *

Спать пришлось в одежде. Красота с братского плеча, которую я позаимствовала, хоть и была мне впору в бедрах, но велика в плечах и по росту, потому сидела мешком и отлично скрывала разницу между мальчиками и девочками. Сними я камзол, Лойд сразу бы догадался, что я не парень. Но я еще подстраховалась. Пока мой обретенный попутчик ходил на конюшню за вещами, я успела поплюхаться в лохани в неком подобии помывочной и располовинила косу. Так надежнее. Совсем отрезать ни рука не поднялась, ни экзотичная заточка нашедшихся в помывочной ножниц не позволила. Я и так вспотела, пока пилила этим пыточным инструментом свое рыжеватое добро.

Когда Лойд вернулся, нагруженный, как восточный копытный зверь ублюд (точно ублюд, те тоже плюются!) я усилено изображала спящего на единственной кровати в комнате. Я щедро – мы же братья – выделила ему один из двух тощеватых тюфяков, и колючее обтрепанное по краю одеяло, оставив себе тюфяк попышнее, покрывало, сшитое из лоскутков и приятно шуршащую подушку, в которая вместо перьев была набита лузгой.

Парень меня в плечо потыкал, но я лишь вяло всхрапнула в ответ и он отстал. С час мыкался по комнате, гремел чем-то, шебуршал, возился, устраиваясь на тюфяке на полу, потом угомонился и я заснула, а среди ночи…

– Монти-и-и…

Я открыла глаза и заорала. А кто бы не орал, когда рядом сначала стонут, как неупокойник, а потом над тобой нависает подсвеченное зеленой лампадкой туловище и лицо с желтыми бликующими совиными глазами.

– Ты готовить умеешь? – нормальным голосом спросило лицо.

– Ч-чего?

– Ну, кашу там, похлебку, кулеш, жаркое, кабана на вертеле, торт…

– Какой торт?!

– Грип… Грепфрутовый. Это мой любимый, – котом заулыбался Лойд.

– Ты больной?

– Не… Просто подумал, нам до Курног привал точно понадобится, на обед там, отдохнуть там, крупы я взял, а чего с ней делать, толком не знаю, в смысле, что ее как-то варить надо знаю, а как именно – нет. А ты?

– Тебе прямо сейчас это нужно услышать?

– Ну мне торт приснился и я во сне подумал… Вопишь, как девчонка.

– Ты себя видел?!

– Красивый? – Лойд приосанился, развернул плечи, тряхнул головой, приподнял бровь подковкой, прищурил глаза, странно изогнул губы и поиграл грудными мышцами.

– Придурок, больной придурок, – уверенно кивнула я, отвернулась и накрыла голову покрывалом, чтоб до него дошло, что я спать хочу, а не завтрашнее меню обсуждать. А я еще думала у меня Мортон идиот, да Морт само здравомыслие рядом с этим.

– Эй, Мо! – Лойд, сократив мое и без того сокращенное имя до одного слога, потыкал мне в и так настрадавшиеся от его братского расположения лопатки. – Ты не сказал! Умеешь?

– Умею! – упырем взвыла я. – Отвяжись уже, дай поспать!

– Спи, спи… Эй, Мо!

– Ы-ы-ы-ы…

– Спокойной ночи!

Накрытую покрывалом голову я еще и под подушку спрятала. Кажется, помогло, потому что меня больше никто не трогал до самого утра, пока на заднем дворе трактира не принялся горланить не в меру ретивый петух.

Такая побудка мне, спавшей обычно часов до восьми, была в новинку. Может и ничего, но ночные беседы о грейпфрутовых тортах мешали векам разомкнуться. Так что я еще какое-то время соображала кто я, где я и какая зараза скачет лошадью по комнате, напевая про знойную пастушку, злого волка и посох с бубенчиками. Брякание чего-то пустого и металлического вписывалось весьма органично.

Но что самое удивительное, длинная достача ни слова мне не сказал ни пока мы собирали вещи по комнате, ни пока завтракали свежей и очень вкусной яичницей, еще теплым мягким сыром, ноздреватым хлебом с хрусткой корочкой и запивали все это горьковатым, но приятным травяным чаем. Даже когда нам вывели наших лошадей, накормленных и вычищенных, тоже молчал. Лучше бы молчал и дальше, но увы, все хорошее имеет неприятное свойство заканчиваться очень быстро, а иногда еще и внезапно.

И кто меня, спрашивается, просил спрашивать? Один вопрос, и хляби разверзлись.

– Чего я молчал? Ты, Монти, прямо как мой батя с утра, особенно когда браги перебрал накануне. Морда вся перекошенная, глаза злющие, еще колданет нечаянно, потом и трое не распутают. Он же ведьм.

– А ты?

– И я. Только негодный. Мамка не дала обряд проводить, от него бывает, мрут. Это девкам все сразу на блюде, а если парень ведьм – нужен обряд, чтоб силу принять. Как три весны прошло – проводят. Но я был единственный парень, остальные у нас девчонки, четверо. Вот мать не согласилась. Я вот, к примеру, всегда хотел ловчим быть. Потому батя меня и отправил в Декай. Сказал, может хоть там из меня толк выйдет. А я так думаю, если из меня толк выйдет, одна бестолочь останется. Пусть лучше не выходит, а то еще провалю экзамен, как вернуться? Стыдобище получится. А ты куда поступать будешь, Мо?

– А куда возьмут, там и хорошо, – пожала плечами я.

Оказалось, в этом и была прелесть Академии в Декае. Можно сдавать экзамен на определенный факультет, а можно общий и уже по баллам смотреть, куда проходишь. И даже если никуда не хватает, то с определенным минимумом можно остаться на подготовительном курсе и уже после него сдавать специализированный тест. На общий экзамен уже не пустят. Это все мне Лойд рассказал. Он хоть и собирался стать самым лучшим ловчим на все королевство и забарывать монстров одним левым мизинцем, но экзамен собирался сдавать общий.

– Так шансов больше. Особенно если подготовки магической нет, – вещал парень для выразительности помогая себе руками, а иногда и ногами, задевая пятками лошадиные бока, отчего его каурый конь по кличке Грысь время от времени дергался и прибавлял ходу. Ряска прибавляла за компанию и приходилось то и дело натягивать поводья, чтобы кобылка не выдохлась раньше времени. Ей, как и мне, такие долгие переходы были в новинку. Мне – тем более. Второй день в седле был куда менее комфортным, а ведь предстоял еще один, а то и два.

Лойд продолжал разливаться соловьем, перечисляя факультеты и отделения, не забывая делиться мнением об их привлекательности лично для него. Во время рассказа парень неизменно сползал на тему, как прекрасен против остальных факультет прикладной магии – самый большой в Академии – а на нем отделения боевой магии, псионики и монстрологии. На прикмаге учились еще бытовики, артефакторы, целители и некроманты. Прочим воздушникам, огневикам, водникам, землевикам, чистым и смешанным, был отдан факультет общей стихийной магии. У стихийников была своя боевка и самые яростные сражения на межфакультетских турнирах случались именно между этими двумя отделениями.

Спустя несколько часов нескончаемой болтовни я уже почти не слушала. Приближался полдень, а значит время привала. И я уже думала, что зря сказала, что способна приготовить что-то достаточно питательное, поскольку владела вопросом исключительно в теории. В моем последнем месте обучения были уроки домоводства, но они мало касались конкретного приготовления пищи или штопки и шитья, нас учили управляться с теми, кто делал все выше перечисленное. Зачем девушке из благородной семьи знать, сколько воды положено лить в котелок, чтобы вышла каша, а сколько – чтобы получился суп, если для этого есть кухарка?

Вышло нечто среднее. Прямо как то, чем я в таверне в Углах ужинала. Всем остальным занимался Лойд: и хворост собрал, и огонь развел, и даже котелок вымыл. Сам тоже вымылся. Нечаянно. Навернулся с берега, гордо сделал вид, что как раз собирался искупаться. Угу, прямо в куртке и сапогах. Еще и мне предлагал, уверяя, что водичка – парное молоко, а сам с синим носом на костер дул, чтоб разгорелось сильнее и было где одежду высушить. Во что переодеться, у него нашлось, а вот запасной куртки и сапог не было.

Надежда, что клацающая челюсть заставит его помолчать под угрозой прикушенного языка не оправдалась. Так что в село Курноги мы приволоклись, когда уже основательно стемнело. Пенять на задержку было нечестно, поскольку на месте Лойда вполне могла оказаться я, если бы пошла котелок в ручье полоскать.

Парень оплатил комнату в трактире и ужин, поскольку за ночлег в Углах рассчитывалась я. Кроватей было две и на мое счастье, вымотанный Лойд заснул первым, дав мне возможность вымыться. Хоть бы не заболел после купания в холодном ручье. Я его здорового едва не прибила за длинный язык, а что с больным делать буду, вообще знать не знаю.

Так и легла вся в сомнениях и снова в одежде. На всякий.

Ночью приснился папа. Он укоризненно смотрел, а я оправдывалась, что никак не могла остаться, потому что так в нормальных семьях не делают, как он сделал, а я поступлю, выучусь, стану самым знаменитым ловчим королевства и всем покажу. Что именно покажу, ответить было затруднительно. Зато Лойд хлопал меня по спине и говорил, что я настоящий мужик. И только настоящие мужики могут так крепко спать, когда солнце давно встало.

Едва выехали, Лойд принялся тарахтеть. Мне с час удавалось его игнорировать, раздумывая, как надолго хватит взятых из дома денег, которые я копила сама не знаю зачем, откладывая понемногу из сумм ежемесячно выдаваемых отцом на мелкие девчоночьи расходы. Сумма собралась приличная, так как я почти не тратила. Я рассовала монетки понемногу в разные места уже потом, когда выбралась за пределы поместья. Из этих денег я собиралась оплачивать пансион в Акос-Вар, а учиться в кредит. Но раз уж я теперь еду в Декай… Интересно, как в Академии монстров дела с помощью адептам? Адепткам. Все время приходилось одергивать себя, чтобы не сбиться при разговоре, потому я предпочитала отмалчиваться большую часть времени. Лойд старался за двоих вполне успешно, но иногда даже этому обладателю языка без костей становилось скучно говорить самому с собой.

– Что за имя такое для лошади, Ряска? – как репей приставал Лойд.

– А Грызь можно подумать лучше? – обиделись мы с моей верной кобылкой. – Она серая и в круглые мелкие пятна, потому Ряска.

– Не Грызь, а Грысь, – поправил длинный, – хотя и Грызь тоже. Кусается.

– Да ну?

– А ты ему пальцы в пасть совал?

– Если пальцы грязные в пасть совать, кто угодно куснет.

– С чего бы грязные? – возмутился болтун. – Я вон как вчера вымылся, аж скрипит. А вообще боевого коня знаменитого Хакомо Драконоборца так звали.

– Грызь? – уточнила я.

– Грысь!

– Драконоборец… Вранье и сказки. Нет никаких драконов и не было, только в пустынях на востоке возле Огненных ям ящеры здоровенные водятся – вараваны называются. Ящеры даже не летают, но бегают очень быстро, а некоторые едкой слюной плюются, от которой бывают ожоги. Вот местные, кочевники в основном, баек насочиняли и по миру разнесли.

Энциклопедия “Странное и нестранное о странах и королевствах” была моей любимой, а еще у меня никогда не было бы плохих отметок по истории и географии, особенно по истории, если бы я не заводилась спорить с наставниками.

– Ты бы еще каменных змеев вспомнил, – назидательно добавила я, – тех, которые по легенде грызут пещеры в скалах и взглядом обращают в соляной столб всякого, кому не повезет на них наткнуться.

– А чего бы и нет? – с удовольствием втянулся в разговор Лойд. – На гербе Декая, на котором абрис Академии и скрещенные мечи на щите, как раз такой змей, черный с золотом вокруг щита, баранкой свернутый…

Парень задумчиво прислушался к себе, почесал живот и предложил:

– Пожрем?

– Опять кашу варить? – уточнила я и кивнула в сторону. Сквозь редкий подлесок, что тянулся вдоль дороги, виднелось поблескивающее озерцо. – Вчера не накупался?

– Накупался. Так что нет, на сей раз никакой каши, обойдемся. Да и кашевар из тебя так себе, ничуть не лучше меня. Я в трактире, пока ты как улитка собирался, хлеба взял с вяленой грудинкой, сыра и крутых яиц. Чаю вскипятим. Пообедаем. Лошади заодно отдохнут. Только это… Сам пойдешь котелок полоскать, лады? – И свернул с дороги.

Место оказалось насиженное, на полянке у почти сплошь заросшего рогозом берега даже кострище нашлось – выложенный булыжниками круг с углублением. Шуршащий по кустам в поисках хвороста Лойд обнаружил шалаш со снастями для ловли рыбы, но трогать не стал. Он даже к воде не подходил, попросив меня наполнить котелок. Его так вчерашнее купание в ручье впечатлило, что теперь и от лужи шарахаться будет? Разгадка нашлась скоро. Во время обеда.

– Мне прабабка нагадала смерть от воды, – пояснил парень. – Я после того в речку – ни-ни и… бояться стал.

– Так чего вчера полез?

– Почитал в одной книжке умной, что если от страха не прятаться, а наоборот, то его превозмочь можно, и так избавиться. Да и я же не один был. Был бы один – не полез бы.

– Балда. Страхи страхами, а предсказание все равно никуда не денется.

– Да я и сам понял. Вчера, когда нырнул. Главное, упал, а в голове мысли как бы котелок не утопить, ведь куда мы в походе без котелка? Ни каши сварить, ни чая… А потом дно ногами нашарил, воды до пупка, стою как придурок с котелком.

У Лойда был такой забавный вид, что я не выдержала и рассмеялась. Затем мы разлили оставшийся чай по флягам, я сполоснула котелок, Лойд присыпал костер песком, снова сели верхом и отправились дальше.

– Чего ерзаешь?

– Зад отсидел, – призналась я. – И спина ноет.

– Так сядь свободнее, что ты как для портрета позируешь? Так сидеть у кого угодно спина взвоет. Вечно будто палку проглотил. Что сидя, что стоя. Как благородная девица на выгуле. Сильно ноет?

Я пожала плечами.

– Погоди. Сейчас. – Лойд придвинул Грыся поближе к Ряске так, что наши ноги почти касались. – Руку дай. – И не дожидаясь, сам схватил меня за запястье, шустро нашел нитку пульса, прижал. Глубоко вдохнул, прикрыл глаза и на выдохе скороговоркой что-то промычал-проныл.

Звук был щекотный, запястье закололо мелкими горячими иголочками, недолго, а когда они пропали не только спина перестала ныть, но и отсиженный зад.

– Спасибо, – поблагодарила я и поторопилась убрать руку и увеличить расстояние между нами, отведя Ряску подальше в сторону. Разница между моей кистью и кистью Лойда была такой заметной, что я заподозрила болтуна еще и в притворстве. Может он догадался, что я не парень и нарочно ведет себя так? Ночью пугал и сверкал голым торсом, кашу варить предлагал, доводит разговорами… Или просто невнимательный?

– А что ты еще умеешь? – спросила я, чтобы отвлечь Лойда от себя.

– Да так, ерунду всякую. Боль вот снять могу, травы разные знаю, как собирать и от чего какая. Чай хороший получается. – Тут он не хвастал, замечательный чай вышел. – Аркан воздушный могу. Дождь приманить. Зверье меня слушается. Сказал же, ерунда. Меня не учили как положено. Я же говорил.

– Боль снять это не ерунда.

– А ты что можешь?

– Да… Считай ничего.

Вряд ли бы Лойда впечатлило мое умение делать макияж и укладывать волосы, выводить пятна с платья, вернее, маскировать, или пускать светлячков. А вот умением усыплять – поделилась и, частично, при каких обстоятельствах случилась самая удачная попытка.

– Так ты беглый? – зачем-то обрадовался парень. – А я все думаю, что ты как полжизни в пансионе провел. Вроде и умный и знаешь много, а какой-то неприспособленный. И что, сильно нагорит, если отловят?

– Еще как.

– Так тебе считай, повезло! В Уставе Академии монстров есть оговорка, что все адепты Академии принадлежат Академии, пока являются ее адептами. И никто не указ кроме наставников. Магический контракт! Отомри, Монти. Теперь тебе только поступить и даже королевский розыск не достанет. Узнать, может, и узнают, где прячешься, а вот добыть и вывезти без согласия – демона с два. Гляди, вон уже и Декай. К вечеру будем.

Я подняла глаза. Лес расступался, на горизонте, чуть впереди подернутых дымкой верхушек Пятнистых гор, маячила темная стена, а над ней – похожие на копейные наконечники острые башни города, в котором мне, я надеялась, предстоит провести следующие несколько лет.

– Фух, успели, – выдохнул Лойд, когда мы галопом влетели в закрывающиеся ворота.

Я ни город толком не рассмотрела, ни саму Академию, потому что как только под копытами вместо песка и глины стали проступать камни, мой попутчик сказал что надо поддать и так пришпорил Грыся, что моя Ряска едва за ним успевала. Я наглоталась ветра с мошками и заново отбила подлеченный зад.

– Что значит “успели”?

– Я дни перепутал, думал еще в запасе есть, а сегодня как раз последний. Как понял…

– Ну? – с мукой на лице прервал наш диалог печальный мужчина в коричневом камзоле с какой-то блямбой на правой стороне груди. Он уставился на нас и протянул руку

– А! Сейчас! – спешиваясь, воскликнул Лойд, полез по карманам и протянул мужчине документы. Я тоже спешилась и полезла за своим паспортом.

Фонари только начинали разгораться и огромная территория Академии, почти что город в городе, пока еще тонула в сумерках.

Лойда отправили в одну сторону, а меня, дважды перечитав паспорт и сверяя написанное с наблюдаемым воочию, в другую. Парень махнул рукой, крикнул "спокойной ночи" и "увидимся на экзамене", скрылся за деревьями. Нам обоим выдали путеводный огонек. Мой привел меня к большому трехэтажному пансиону. Вещи я тащила на себе. Ряску и Грыся увели куда-то прямо от ворот.

Такая же уставшая дама встретила меня в холле за конторкой. Сначала она гневно собрала брови в комок, потом присмотрелась и скривилась уже с осуждением.

– Мисси в штанах! Как не стыдно.

– Зато удобно, – не слишком вежливо ответила я.

– Экзамен в корпусе общей магии в восемь утра. Опоздаете, сами виноваты.

Дама шлепнула мне на руку магическую печать с номером комнаты и послала практически на чердак. Мстила за хамство или прочие комнаты были заняты? Я уже не узнаю. Кажется это было общежитие для поступающих и здесь никто надолго не задерживался. В малюсенькой комнатке со скошенным потолком и круглым окошком был столик, кровать с чистым бельем и дверца в ванную. О большем и мечтать нельзя было. Разве что о чашке какао перед сном.

Каким же было мое удивление, когда я, наконец вымывшись как следует, вышла из ванной и обнаружила на столе чашку и кексик. А еще подробный план Академии в рамочке и гудок – простенький амулет, который можно было начаровать на сигнал в определенное время.

– Чай с молоком, – задумчиво произнесла я отхлебнув из чашки.

– Какао закончилось, здравствуйте. – Я дернулась и расплескала напиток, лужи почти тут же пропали, будто подтертые тряпочкой. – Не пугайтесь. Я домовой дух. Мне нельзя разговаривать, но вы очень расстроились, что не какао. Гудок на семь, мисси. Спокойной ночи. Гашу свет.

Спать я легла в обнимку с планом и разглядывала его, сотворив слабенький светлячок, пока глаза не закрылись сами собой. Главное не прос…

От раздавшегося слаженного воя гудков, который разнеся по этажу и прямо у меня над ухом, и мертвый бы вскочил. Я с минуту сообразить не могла, что происходит и где я вообще, и первая мысль была, что это опять Лойд чудит. Но вот глаза окончательно проснулись, я разглядела комнатку, завтрак на столе и рванула в ванную.

Идти разболтаем на экзамен не хотелось, но тут случился казус. Кроме еще одних штанов с рубашкой одеть было нечего. Что же побуду мальчишкой пока. Потом придется что-нибудь придумать и добыть хоть одно скромное платье, а лучше два. То что я девушка, поймут быстро, да я и не собиралась особенно притворяться, само вышло.

Волосы я расчесывала тщательно и потратила минут двадцать на то, чтобы придать им приличный вид, раз уж с платьем не задалось. Локоны к моему наряду не годились и я, помогая магией, заплела себе ажурную косу. Теперь с первого… со второго взгляда было ясно, что я девушка в бриджах, а не шалопай. А потом…

Потом пришлось хватать завтрак, приплясывая над столом, и бежать. Это по плану до корпуса факультета общей стихийной магии всего ничего, на мизинчик с чуточкой, а на деле оказалось прилично. Благо, для особо растерявшихся на каждом углу торчали указатели, и в самом холле корпуса – огромном, как бальный зал, с гигантским циферблатом и не менее гигантским расписанием – тоже.

Я сначала заметалась, потом увидела мерцающую в воздухе стрелку с надписью “Общий вступительный экзамен” и цифры, отсчитывающие минуты до начала. Помчалась дальше, лавируя между курсирующими адептами и поступающими. Влетела в класс с поднимающимися к потолку, как в амфитеатре, ступеньками и партами на них и рухнула на ближайшее свободное место в первом ряду.

На столе передо мной лежали бланки, карандаши и стеклянный шар на подставке. Я отдышалась и огляделась. Класс был полон таких же волнующихся молодых людей, а широкий белый стол на возвышении, где предположительно должны были сидеть преподаватели, принимающие экзамен, было пусто. Только цифры мигали, как на стрелке указателе, прямо в воздухе. Вот мигнула единица, ноль, цифры исчезли, раздался мелодичный перезвон, и стол оказался занят четырьмя мужчинами в мантиях разных цветов. Самый молодой и изящный из них, который сидел с краю и был одет в лазурно-синее, встал.

– Доброе утро. Меня зовут профессор Эль-Силль, я преподаватель факультета общей стихийной магии. Начнем экзамен. Первый этап – определение уровня дара. Возьмите в руки анализатор и подержите, пока он не нагреется от тепла ваших ладоней и опустите его обратно на подставку. Те у кого после этого в нижней части подставки не загорится индикатор, должны будут покинуть класс.

Я выполнила, что было сказано с трясущимся сердцем. Вдруг моих крошечных способностей будет недостаточно? Лойд ничего такого не говорил. Может он просто не знал всего. Кстати, где он?

Пытаться выискивать приятеля сейчас было бесполезно. Лица сливались, слишком много здесь было всех, да еще и волнение. Шарик у меня в руках не просто нагрелся, он, кажется еще и вспотел. Я шлепнула его обратно и выдохнула, когда увидела лиловый огонек. Нет, розовый. Опять лиловый. Погас.

Сердце толкнулось дважды. Я была близка к обмороку.

Загорелось снова, и я снова выдохнула. Мой выдох утонул в волне таких же. Целый океан облегчения и щепотка разочарования. Около десятка соискателей, кто спокойно, кто едва сдерживая слезы, скрылись за дверью.

– Возьмите бланки с вопросами и поднесите к анализатору, снова заговорил молодой наставник. – Подержите, пока на уголке первого листа не появится отметка с цифрами. После сигнала у вас будет два часа, чтобы ответить на вопросы. Не забудьте подписать ваше имя. Всем удачи.

По классу зашуршало. Я больше не смотрела на приемную комиссию, целиком сосредоточившись на заданиях. Сначала все было просто. Вопросы на общее развитие, немного примитивной арифметики, несколько логических задачек. Затем стали проскальзывать вопросы посложнее, касающиеся истории развития магии, просто истории королевства, вопросы о разных существах. Названия некоторых вызывали нервный смех (не только у меня, судя по звукам), а вопросы о них откровенно ставили в тупик.

Например, отметьте две наиболее опасные части тела рогочешуистого ядохвоста. Далее список из десяти пунктов. Рога и хвост. Так выходило из названия, но это было слишком очевидно, так что я оставила отметку на хвосте и добавила еще слюну. Просто так. Вспомнила как Лойд с трактирщиком договаривался. Или вот еще: вы в логове шельсы, вам грозит ментальная атака третьего уровня, что вы возьмете с собой: алмазное зеркало, рунный меч, артефакт исцеления второй категории, рогочешуистого ядохвоста. Хихикая, выбрала ядохвоста и зеркало.

Последний вопрос в списке меня добил. Академия желала знать, какой факультет и какое отделение я предпочту для обучения. Над этим я мучительно размышляла минут двадцать, потом закрыла глаза и ткнула карандашом наугад. Раза четыре. Можно было выбрать до десяти вариантов, но я решила, что с меня хватит нервов и даже смотреть не стала, где легли отметки. Затем подышала, успокаивая трясущиеся руки, собрала собрание умных мыслей и только шагнула в проход как мне наподдали ускорения.

Какой-то торопыга с уровня повыше моего спешил избавить себя от волнений и поскорее сдать работу. Бланки взмахнули листами и упали. И мой, и торопыги. Я удержалась на ногах исключительно, чтоб рассказать нахалу или нахалке о приличиях, а обернувшись, увидела перед собой круглые совиные глаза.

– Лойд! Чтоб тебя!

– Мо? Монти? – таращился он. – Это ты или твоя сестра?

– Придурок! – буркнула я.

Со стороны комиссии кто-то постучал карандашом по столу, намекая, что общение следует перенести за дверь и не мешать.

– Монти… Вот это номер!

Но я уже его не слушала, подняла свои ответы и направилась к столу с комиссией.

– Вы не подписали работу, мисси, – напомнил приятный бородатый мужчина в темно-зеленом, которому я протянула свои ответы, и даже карандаш предложил.

Я старательно вывела в верхнем правом углу на строке “Амантис Брэдли”, поблагодарила и вышла. Надеюсь, спокойно. Сердце снова дергалось где-то под пятками, и за ровную походку я не ручалась

Какое-то время потопталась под дверью, но Лойд все не появлялся, и я отправилась в холл. Там под одной из лестниц нашлись скамейки. С них было видно часы. Рядом с классом, где проходил экзамен на стенде я прочла, что результаты будут спустя час после завершения. Я закончила раньше и ждать мне было дольше.

На скамейке стало тоскливо, я обнаружила в противоположной части холла дверь с табличкой “Буфет”, ощупала карманы, обнаружила пару монеток и решила переждать в более комфортной обстановке. Там меня Лойд и обнаружил. Понятно, что он меня специально не искал, по физиономии видно было, но помялся и подошел.

– Это… Монти, ты… Кхм… Прошу простить, мисси, за свое безобразное поведение. Был введен в заблуждение вашим маскарадом. Но мог бы и догадаться. У меня ведь четверо сестер! Э-э-э… Извините.

– Лойд, ты чего?

– Ну, вдруг ты благородная леди, а я перед тобой едва не голышом скакал, – добавил парень и покраснел ушами. – В комнате одной ночевали. Дважды.

– Угу, теперь только жениться, – пошутила я.

Уши у Лойда стали бледные, волосы встопорщились и глаза начали желтизной отливать. Он даже назад сдал.

– Совсем?

– Что совсем?

– Жениться?

– А что, можно жениться чуточку? Наполовинку? Вот вы мужчины всегда так, как ночевать, так бегом, а как жениться, так сразу на попятный.

– Так мы же с тобой не это… Не того…

– А я тебя будто в храм волоку на привязи, – сказала я и стало мне так обидно…

– Эй, Монти, ты чего? – Лойд подхватил меня под локоток и вместе с моим пирожком, который я пожевать купила, отвел к столику. – Тебя обидел кто? Ты поэтому сбежала? Да? Мо, ты только не рыдай, ладно? Я никому не скажу, что ты девчонка. Честно. Тьфу… Что я с тобой ехал и вместе в комнате ночевал два раза. Я вообще могу будто вот только сейчас познакомиться. Хочешь? Погоди.

Убежал к прилавку, вернулся с кружкой компота, поставил передо мной.

– Вот. Здравствуйте, мисси. Я Лойд Терси. Презентую вам этот компот в честь нашего знакомства, а то вы будете пирожок кушать и подавитесь, если не запивать. Позволите присесть?

– Придурок.

– Ешь лучше. И пойдем смотреть, а то я что-то нервничаю.

Я тоже нервничала. Потому и на ведьминого сына набросилась. Но пирожок меня успокоил. Немного. Как раз до следующего нервного срыва хватило.

Мы вышли обратно в холл. Часть стенда с расписанием была пустой. Под ним уже толклось прилично народу и все нервные. И все то и дело на часы смотрели. Мы с Лойдом посмотрели тоже. Я больше взгляда и не отводила, следя, как подергивается стрелка, переползая с одного деления на другое. Потом затренькало, как перед экзаменом, и пустая часть стенда запестрила колонками имен.

Я, затаив дыхание, поискала себя сначала в перечне на “А”, потом на “Б”, потом дважды просмотрела весь список до конца и обратно, но ни Амантис Бредли, ни Бредли Амантис не было. А вот Лойд Терси – был.

– Вот непруха, Мо… – старательно посочувствовал парень.

Он очень старался, хотя самого от радости распирало, что прошел, а я… Зря я вообще сюда поехала, нужно было в Акос-Вар, там бы точно приняли. Теперь что? С позором домой? И замуж? Да и захочет ли этот небрезгливый меня оставлять в женах после моего путешествия? Это вам не единичный случай блуда, это целый загул. Кто поверит, что меня никто не тронул? Никто. Девицам без репутации веры нет. Или остаться в Декае и податься в поломойки? Так ведь и в поломойки не возьмут, не умею я полы мыть.

– Мо, ты… Ты знаешь что? – продолжил утешать Лойд. – А ты подожди немного и, как народ схлынет, к расписанию иди. Вон там внизу под списком окошко. Можно свой лист с ответами взять и на подготовительный подать. Прямо тут. Видишь тумбу рядом? Сейчас все, кто не прошел, так и будут делать. Сунешь туда бланк и всего делов. Это конечно не адепт с полным пансионом, но соискатели, кто на подготовительном учится, тоже на территории Академии живут и договор заключают. Все лучше. А я пойду, Мо, мне… Дела у меня. Мне оформляться и…

– Иди. Пока. Удачи.

– И тебе, Монти.

Мне ничего не оставалось, как сделать, что советовали. Я понаблюдала за такими же неудачниками, подождала и в свою очередь сказала в щель имя. Что-то щелкнуло и из этой же щели высунулись листы с ответами. Я взяла их и скормила рядом стоящей тумбе. В прорезь сверху. Раза три или четыре. Тумба упорно выплевывала их обратно только уже из прорези внизу. Я что-то не так делаю?

– Не мучайся, – сказал проходящий мимо доброхот. Судя по мантии – адепт, а судя по самодовольному виду – старшекурсник. – Непроходной бал для подготовишки.

Он даже нагнулся и снисходительно подал мне мой бланк, торчащий из тумбы. Я машинально взяла, машинально уставилась на первый лист, чувствуя, что мне все стремительнее хочется забиться в угол и повыть, как глаз наткнулся на несоответствие. Я заполошно пересмотрела все листы и волосы встали дыбом. Ответы были не мои!