Скандальные скетчи попаданки, или Как найти работу

Дождь хлестал по брусчатке, отражая тусклый свет газовых фонарей. Узкие улицы тонули в тенях, редкие прохожие спешили укрыться. Воздух пах сыростью, углем и чем-то неуловимо металлическим.

Полицейская карета, скрипнув колесами, остановилась напротив темного переулка, из которого несло вонью так, будто никто и никогда не выносил отсюда мусор, и из нее выбрались двое.

— Что тут у вас? — устало спросил мужчина за тридцать, с военной выправкой и статью, прихрамывая подходя к группе стражей, что столпившись стояли и рассматривали что-то темное, лежащее у мусорных баков.

— Так труп, господин инспектор, — расступились стражи.

Мужчина сделал еще несколько шагов, и луч его фонаря осветил мужчину, лежащего под струями дождя. Тот был дорого одет, но одежда промокла и была измазана грязью. Голова неестественно повернута. Рядом, прилипнув к мокрой брусчатке, валялся пустой кожаный бумажник.

— Господин Фальк, это же явно ограбление! — возмутился молодой помощник инспектора, назначенный лично главой Управления. — Нас-то зачем вызвали?

Грегор Фальк чуть заметно поморщился. Он ненавидел дождь. Кроме того, что каждый раз перед непогодой ноющей болью давало о себе знать давнее ранение, так еще небесные хляби смывали все следы и улики преступлений.

— Возможно, Квентин, — ровным спокойным голосом согласился он. — А возможно, кто-то хотел, чтобы мы так думали.

Он подошел к телу, присел на корточки, не обращая внимания на лужи. Его пальцы в тонких кожаных перчатках осторожно коснулись шеи убитого, затем инспектор осмотрел одежду. На миг прикрыл глаза, затем чуть подвинул тело и поднял с земли маленькую, почти незаметную среди грязи и воды, металлическую иглу с микроскопическая гравировкой на тупом конце.

— Слишком чисто для уличного грабителя, — заметил он, поднявшись. — Господа, осмотрите стоки. Ищите не деньги. Ищите что-нибудь еще... необычное. Гюнтер, свяжитесь с Магистериумом, пусть пришлют эксперта по остаточным аурам.

— С Магистериумом, господин Фальк? Вы думаете…

Инспектор перевел взгляд на своего помощника. В серых глазах на мгновение вспыхнул холодный огонек, словно отблеск далекой молнии.

— Я думаю, этот господин не просто лишился кошелька, Квентин. Его лишили жизни. Профессионально. И, смею предположить, с применением того, что не купишь на черном рынке за пару монет. Эта игла... это не швейная принадлежность. Но вы ведь тоже что-то такое предположили, господа? Дюрок? Гюнтер?

Дождь продолжал лить, смывая кровь и усложняя задачу Грегору. Но он знал – старый служака так просто не обратился бы в центральный отдел.

— Так потому и вызвали, господин инспектор. Вот, во внутреннем кармане были. Гюнтер как увидел, так и велел в центральное отделение сообщить, — пожилой страж протянул Грегору небольшую стопку картонных открыток.

— О, да наш мертвец любитель фривольных картинок! — усмехнулся Квентин Пайк, рассматривая слегка обнаженных дам в завлекательных позах.

— Может и так, только при нем еще документик был. Зачарованный от кражи, — страж со всей серьезностью отдал небольшой картонный прямоугольник инспектору.

— Частный сыщик Морган Слоу? И что же он тут забыл?

— Мы полагаем, что он искал ее, — второй страж забрал у помощника стопку открыток, вернулся на самую первую и протянул ее инспектору Фальку.

Грегор всмотрелся в девушку, и ни один мускул не дрогнул на его лице. — — Пожалуй вы правы, господа. Это и правда наше дело.

— Ух ты, гляди-ка, какая красотка! — услышала я сквозь гул в голове. — И одета так чудно.

— Тю, да где ж одета? Скорее раздета. Глянь, ноги-то совсем голые!

Ноги правда мерзли, и я разлепила глаза, одновременно пытаясь натянуть полы банного халата. Голова была тяжелой и в ней до сих пор что-то пульсировало, то ли кровь, то ли лиловый свет. А еще мутило от вони, разбудившей меня, поэтому второй рукой я зажала нос и рот. С трудом подняла голову и оценила говоривших.

Это были мужчины явно в форме, но совершенно незнакомой мне. Они не приближались и рассматривали меня издалека. Один был крупнее и шире, второй мельче, а большего мне разглядеть не удалось из-за света фонарика, ударившего по глазам.

Отвернулась и, проморгавшись, принялась рассматривать, где я оказалась. Кирпичная стена, но кладка неровная, камни местами треснули и потемнели от времени. Потрогала рукой. Шершавая, чуть влажная и холодная.

Какая интересная фактура. Свет от фонарика такие тени причудливые дает. Еще чуть контраста добавить, чтоб линии рисунка углубить, интересно и необычно получится…

— Эй, дамочка, вы как? — спросил мужчина, что держал фонарик и светил на меня. — Встать сможете?

Встать? Откуда я должна встать? О, брусчатка. А по ней мимо меня прошмыгнула…

Нет-нет-нет, этого не может быть! Дошло со всей отчетливостью — я сижу на брусчатке в одном банном халате и мимо меня от мусорных баков пробежала крыса. Теперь понятно, что за мерзкий запах привел меня в чувство.

Меня что, выбросили на помойку? Родственники могли, конечно, но вряд ли бы решились, да и не настолько я бесполезная… Так, надо выбираться отсюда.

Попробовала подняться и поняла, что не могу. Было ощущение, что я два часа каталась на американских горках, пока меня не вырубило от перепадов давления в черепе. И если я попытаюсь подняться, то меня снова унесет туда же, в фиолетовые вихри и лиловый круговорот беспамятства.

— Эй, дамочка, и как же тебя угораздило тут оказаться? — Мужчина подошел и присел передо мной на корточки, осматривая. Был он немолод и движения давались ему с некоторым усилием, но взгляд был внимательный и ясный. — Не ранена? Пила что ли?

Покачала головой. Вообще не злоупотребляю ничем, иначе меня родня алкоголичкой признать попытается.

— Ты что, не понял кто она? — спросил второй, не спеша приближаться. — И отойди лучше, вдруг она заразная.

Мне стало интересно, кто я и почему заразная.

— Кто? — первый опередил мой вопрос.

— Девушка их этих, — мужчина показал пальцем куда-то в сторону.

Посмотрела туда, но кроме темного переулка, который едва-едва освещался одиноким мутным фонарем, ничего не увидела.

Но его товарищ, видимо, понял, что тот имел в виду.

— Думаешь, девочка из бордедя матушки Бро? Так они у нее чистенькие все. Давай иди сюда и подымай. Если ее крошка, матушка отблагодарит, — сказал и поднялся, освобождая место рядом со мной второму.

— Ты-то откуда знаешь, — проворчал его более молодой спутник, подходя ближе. — Захаживал что ли к ней?

— Дурак ты, Гюнтер, потому что молодой. Как не знать, если ее заведение на моем участке? Послужишь с мое и тоже много знать будешь. Поднимай деваху, пока не замерзла. Идти-то сможешь? — обратился он ко мне, когда второй под мышки поставил меня на ноги.

Кивнула. Идти так идти, это лучше, чем замерзнуть тут с крысами. Сделала шаг и меня тут же повело в сторону.

— Эх, беда. Гюнтер, хватай ее на руки, сама не дойдет. Да не пялься, бесстыдник, куда не следует. Потом сниться будет, — велел старший.

Меня подхватили на руки и под ворчание и легкую перебранку понесли прочь из переулка.

А я соображала, как я вообще тут оказалась? И тут это где? А все “Улыбка русской Джоконды”! Кто же знал, что она окажется насмешкой?

***

— Алена, ты должна участвовать в этом конкурсе! — непререкаемо заявил Стас, редактор популярного интернет-издания и новостного телеграмм-канала, показывая сводки присланных ему для размещения новостей. — “Русская Джоконда”! Я верю, ты обязательно займешь призовое место. У тебя во всех работах есть душа и загадка. Неужели ты не сделаешь фотопортрет лучше какого-то Крамского?

— Стас, мне совсем не хочется участвовать в этом. Это надо натуру искать подходящую, а я из дома и студии не выхожу.

— Надо, лапонька, надо. Если ты победишь в конкурсе, это поднимет престиж нашего канала и издания. Что касается натуры — сама жаловалась, что девочки тебя в сауну звали. Вот там и поищешь вдохновение. Прикинь, как будет круто — Русская Джоконда в стиле “ню”! Сделаешь как ты умеешь, там чуть обнажить, тут чуть намекнуть, чтобы будто-бы прилично, но у мужиков встает.

— Стас! — попробовала я остановить друга. Но куда там.

— Да брось, я знаю, ты умеешь. Жаль, что это у тебя только на фотографиях получается. Это все потому, что твое либидо не реализовано! — продолжил он, не желая останавливаться. — Тебе мужика нормального надо, а ты все по Кириллу своему сохнешь. Он, кстати, вернутся не пытался?

— Нет, — бросила я, не собираясь продолжать разговор.

Но Стас, он на то и редактор и модератор новостей, что от него так просто не избавишься.

— К мымре своей крашенной сбежал? Ты в курсе, что она грудь увеличила?

— Стас… — простонала я.

— Серьезно тебе говорю. Надеялась нефтяника одного захомутать, но он к другой бабе переметнулся, ей за тридцать уже и ребенок есть, прикинь! А иначе чего бы она в Кирилла вцепилась?

— Ты невыносим, — заметила, догадываясь, что Стас собрался пытать меня всеми подробностями из жизни бывшего, пока я не соглашусь участвовать в конкурсе.

— Естественно. И не надо меня никуда выносить, мне и тут неплохо. В общем, Аленка, ты идешь на эту вашу встречу школьных подруг. И делаешь там мне классные фоточки и ловишь свою музу. И не говори мне, что кто-то может не согласиться. Если такая дура и найдется, то в бан ее.

— Я не буду снимать девочек. Я там даже не всех знаю, — пыталась я сопротивляться.

— Пофиг, лапонька. Ты сделаешь это ради меня и своего либидо. А иначе я сам лично отведу тебя в бордель учится премудростям продажной любви. Кстати, знаешь, что сказала крашеная мымра твоего Кирилла, когда узнала, что нефтяник предпочел ей другую? — переключился приятель, поймав мой недоуменный взгляд.

— Стас! Я поняла. Тебе нужен портрет девушки с загадочной улыбкой, — я пробежала глазами распечатанные листы с условиям конкурса.

— Обнаженной! — Приятель поднял вверх палец. — Да шучу я, шучу, — тут же пошел на попятный, видя, что я собираюсь уйти. — И я все равно уже подал заявку от твоего имени.

И он с хохотом отклонился от брошенной в него ручки.

***

Так я и оказалась на вечеринке в роскошной сауне с позолотой, мрамором и зеркалами.

Никакой обнаженки я снимать не собиралась, но поискать подходящий образ — вполне может быть. Конкурс назывался “Улыбка русской Джоконды” и суть его была в том, что надо было сделать портрет девушки с самой загадочной улыбкой.

К чему Стас вспомнил Крамского? Картина “Незнакомка”, которую называют “русской Джокондой”, вызвала скандал тем, что, по версии современников, живописец изобразил на ней девушку полусвета. Я же никаких скандалов устраивать не собиралась, как и эпатировать публику, не мое это. Я лишь собиралась пощелкать девочек и поискать нужный образ или, если угодно, вдохновение. Приятель прав, в сауне на девчонках нет килограмма косметики. Так, немного совсем — татуаж, реснички нарощенные, ноготки накладные, у кого-то губки подкачанные, но в целом все натуральное. Да и обстановка располагает расслабиться и быть естественными.

Начиналось все вполне мирно. Когда я пришла, все девочки уже собрались. Одна из них, Дарина, сама делает украшения, и принесла их с собой. Хозяйке вечеринки она подарила старинный медальон, сказала, что привезла его из Праги. Атмосферная такая вещица, со стрелкой, как компас, но веяло от нее чем-то таким… потусторонним. Пока обсуждали подарок, включился чей-то телефон, и диктор сообщил, что скоро начнется парад планет, когда все они выстроятся в одну линию. Девочки шутили на этот счет, но мне отчего-то тогда стало не по себе. Казалось, что присходит что-то судьбоносное, и оттого внутри все звенело от напряжения.

Даже странная шутка с доставкой принадлежностей из интим-салона не могла развеять тревоги. Девушки разглядывали фаллоимитатор, маску и бархатные наручники, нюхали массажное масло, а я злилась. Неужели Стас настолько потерял совесть, что прислал это сюда в качестве намека, что готов исполнить свою угрозу?

Потом вроде нашли заказчика в соседнем зале, я успокоилась и даже смогла сосредоточиться на любимом деле, тем более, что девушки охотно позировали.

Но все изменилось в один миг.

Стрелка на подаренном Дариной медальоне начала вращаться, пространство вокруг стало как будто вязким, оно наполнилось пульсирующим лиловым светом и… очнулась я от вони возле мусорных баков.

Где меня подобрали доблестные сотрудники правопорядка. Они донесли меня до борделя и сгрузили на руки здоровому амбалу у входа со словами: “Это ваше, заберите обратно”.

— И не выбрасывайте, пожалуйста, больше девушек на помойку— наставительно сказал старший амбалу. — Вы, если что, их лучше сразу в реку. Или на кладбище, там сторож хороший, он покажет, к кому подложить, чтобы следов не осталось.

Охранник у дверей оценил мой дрожащий вид, задержался на голых ногах, покрытых мурашками, и согласно кивнул с самым серьезным видом.

И я ни капли не усомнилась, что так же педантично он закопает меня в указанном сторожем месте.

Итак, место преступления. Это могло быть вот так:

Инспектор! Серьезный и основательный. Вот такой

Героиня. Пока в одиночестве

"Матушка" из борделя. Красотка и не совсем человек

Перспектива быть утопленной или подложенной к мертвецу в могилу не вдохновляла. Поэтому я вцепилась в амбала, как самого родного и близкого человека и даже попыталась изобразить милую и располагающую улыбку. Наверное, получилось плохо, потому что он с непроницаемым лицом потащил меня вверх по лестнице. У одной из дверей постучал, вошел, слегка склонив голову, и аккуратно сгрузил меня на диван в кабинете.

И все это абсолютно молча.

— И что это значит? — спросила женщина за столом, по всей видимости хозяйка кабинета.

— Сказали “наше”, матушка Бро, — ответил амбал, снова чуть склонился, развернулся и вышел.

Мы с женщиной принялись разглядывать друг друга. Я с интересом фотохудожника, она с интересом хозяйки борделя. Даже из-за стола встала и туда-сюда вдоль дивана, на котором я сидела, прошлась. Я только и успела ноги поджать и халат поплотнее запахнуть.

“Матушка” была интересной. Она знала себе цену, держалась уверенно и спокойно и напоказ свое превосходство не выпячивала. Свет, одежда, прическа — все подчеркивало ее красоту и изящество линий. А взгляд острый. Чтобы оценить меня, ей хватило пары секунд. Все остальное время, мне кажется, она пыталась понять, как я тут оказалась.

— Кто же ты такая, и что тебя привело сюда? — в конце концов ласково спросила она.

— Вы ведь уже поняли, что к вашему заведению я не имею отношения, — ответила я, пытаясь поймать какое-то ощущение неправильности в образе женщины. Для этого закрыла глаза и постаралась воспроизвести в голове ее походку, жесты, дыхание…

— Допустим,— голос стал отдаляться, затем она отодвинула стул и села. Я открыла глаза. Что-то звучало диссонансом и я соображала, что именно. — Но ты голая, я так понимаю, что без денег и документов в моем доме. Что мешает мне сделать тебя одной из своих девочек?

— Я поняла! Вы на самом деле не такая, — осенило меня.

— Что? — женщина была искренне удивлена и даже не стала скрывать этого.

— Вы выглядите иначе. И это не грим. Тогда что?

— Кто ты такая? — прошипела женщина и на ее лице проступили чешуйки. — Что ты тут вынюхиваешь? Кто тебя послал?

Клянусь, она была близка к тому, чтобы вцепиться в меня! Мне даже показалась, что это ядовитая змея приготовилась к атаке, хотя внешне женщина оставалась расслабленно сидеть на месте и выражение на ее лице не изменилось.

— Я не знаю! — поспешила заверить я, поднимая руки в защитном жесте. — Точнее не помню.

— Что не знаешь? Чего не помнишь? — прищурилась женщина

— Кто меня послал, не знаю, — честно призналась я. — И я ничего не вынюхиваю. Наверное. Во всяком случае, ничего такого я не помню. И как тут оказалась, не понимаю. Очнулась у мусорных баков, а люди в форме сказали, что это вы меня выкинули. Просили в следующий раз так не делать.

Я замолчала, на большее слов не хватило. Это и так слишком длинная речь для меня, наверняка, со страху прорвало. Не каждый раз на коже человека чешую видишь, как у рептилии. Хотя выглядит очень круто. Зарисовать бы…

Пошарила глазами по столу женщины в поисках карандаша и бумаги.

— Что ты ищешь? — ее лицо оказалось прямо напротив моего, а глаза смотрели в глаза.

Как она это сделала?!

— Б-бумагу, — сглотнула я.

— Зачем?

— Нарисовать вас хотела. Вы очень необычная. Изящная, стремительная и взгляд острый. Как клинок.

— Или как отравленная игла?

Подумал и кивнула, сравнение ей подходило.

— Как ты поняла, что я выгляжу иначе?

— Стул. Я слышала, что вы его двигали. Но он на месте. Звуки не совпадают с движением тела, а шагов вообще не слышно. И кажется, что вы ну, крупнее, что ли.

И вот совсем не к месту вспомнилась Нагайна, которая в “Гарри Поттере” вылезла из тела Батильды Бэгшот. Ой-ей-ей! Сейчас меня съедят, а я так и не пойму, где я оказалась!

— То есть, ты хочешь меня нарисовать? — хозяйка борделя улыбнулась и кокетливо поправила прическу.

— Да, — кивнула я.

— И что, хорошо рисуешь? — женщина отвернулась к зеркалу, но оттуда через отражение продолжала следить за мной.

— Думаю, что неплохо.

— Думаешь? Но не уверена?

С уверенностью у меня по мнению Стаса, да и не только его, вообще большие проблемы. Да и хвалить себя как то совесть не позволяет, к тому же кто знает, что такое хорошо по канонам этой дамы, поэтому опять согласилась:

— Не уверена.

— Вот, — она протянула мне лист бумаги и грифель. — Рисуй. Но не меня. Хочу увидеть, как ты это делаешь.

Я пожала плечами и сделала набросок одной из девушек, которая была с нами в сауне.

— Кто это? — спросила женщина.

Я нахмурилась, вспоминая имя девушки, но оно, как назло вылетело из памяти.

— Не помню, — призналась я.

Девочки, собравшиеся в сауне, почти все были знакомы между собой. Но я никогда не была общительной, скорее наоборот, слишком замкнутой, и друзей у меня особо не было. Еще я с трудом сходилась с людьми, их раздражала моя отстраненность и то, что я часто витаю в облаках. Да и меня они не особо интересовали, если только это не связано со съемкой, так что имена я запоминала только заказчиков.

— Ты не держишь спину! — заявила мне пугающая женщина, выдернув из воспоминаний. — То открыто смотришь в глаза, то сутулишься, как прислуга. Но руки чистые, ухоженные. Спрашиваю еще раз, кто ты такая и что тебе надо в моем заведении?

Что мне надо в борделе? Хотела бы я сама это знать! Тонкости продажной любви познавать я точно не собиралась.

А может это все проделки Стаса? Одурманил чем-нибудь, потом вывез на окраину и устроил тренинг по самоопределению личности. Он все время твердит, что я себя недооцениваю, что мне надо стать жестче, решительнее, наглее, сбросить с хвоста родню и начать жить своей жизнью, а не прятаться от родственников по съемным углам.

В чем-то друг прав. Родня учит меня жить с тех пор, как не стало родителей. Тебе надо найти парня, мужа, любовника… Тебе надо выйти замуж, родить детей, устроиться на работу… Что это за занятие такое — фотографировать, вот пошла бы на завод…

Так кто я? Белоручка, которая не желает работать и жить как все? Неудачница, которая не может найти себе мужа? Зазнайка, которая задирает нос и не желает знаться с родственниками? Затюканная дура, которой можно помыкать, потому что она не может сказать “нет”? Каждый видит во мне ту, кого хочет, а я всего лишь растерянная девушка, которая оказалась не пойми где и не пойми как.

— Хотела бы я сама знать, кто я… И где, — сказала задумчиво, разглядывая набросок нарисованной мной девушки.

Они исчезали в сиреневом тумане одна за другой, даже не успев испугаться и понять, что происходит. Вряд ли Стас мог это подстроить.

Проще предположить, что в сауне произошла утечка газа, и мы навсегда уснули там.

Но если сделать скидку на парад планет, и предположить, что медальон был не так прост, я бы предположила, что нас всех засосало в другой мир. Ну или в миры. Лично я верю в теорию мультивселенных, и эта версия мне нравится куда как больше других.

Тогда получается, что девочки тоже могут быть где-то тут?

И если это так, то у меня есть шанс найти их. Надо только как-то дать им знать о себе. Но как? Что я могу сделать?

Мысли из сфер мистических вероятностей вернулись к вещам приземленным. Например, к халату. Матушка Бро права, у меня, кроме него ничего нет. Ни денег, ни документов, ни вещей. Бордель стал казаться не самым плохим местом. Интересно, а кроме как интим услуг, какая-то работа тут еще есть? Если спрошу, меня ведь не съедят?

Покосилась украдкой на хозяйку, надеясь снова увидеть и разглядеть чешуйки на ее коже.

Женщина между тем разглядывал меня.

— Моим клиентам ты не понравишься, — заявила она. — Слишком зажата. Неудивительно, что несмотря на твой вид, на тебя только стражи и позарились.

Хотела бы возмутиться, да толку? Она права. Мне и Кирилл то же самое говорил, что я бревно в постели. И ушел к другой. Я не жалею, мне в общем-то все равно. Просто родня восприняла это как личную победу. Половина стала говорить, что они так и знали, что я никого удержать не смогу, и парень от меня сбежит, невзирая на приданое, а другие показательно сочувствовали вслух и молча злорадствовали в душе.

— Так что вы решили насчет портрета? — преодолевая смущение спросила я. Не умею я навязывать кому-то свои услуги, заказчики меня сами находят или через Стаса. — Могу еще помочь с вывеской, дизайном и рекламой. Готова также рассмотреть другие предложения о работе, желательно со сдельной оплатой и предоставлением жилья.

Ну вот, Алена Игоревна, сбылись предсказания кого-то из престарелых тетушек, что докачусь я до работы в борделе.

Девочки в сауне. Это могло быть так))

Алена за работой

Лучший друг Стас

Матушка Бро не спешила с ответом, она снова медленно прошлась туда-сюда по комнате, посмотрела в окно, еще раз оглядела меня.

— Как тебя зовут? — внезапно спросила.

“Алена Кулик” — хотела ответить я, но горло словно перехватило судорогой, и я смогла выдавить только невнятное “А-а-й”.

— Айлен? — предположила женщина.

Я подумала секунду, а потом согласно закивала. На Айлен я согласна, видимо мое имя не ложится на местный язык.

— Хорошо, Айлен. Я все равно узнаю, кто ты такая, а пока останешься тут. Встань, — приказала она.

Я неуверенно поднялась, ноги еще дрожали, но держали. Хозяйка борделя снова оглядела меня оценивающе, чуть поморщилась и махнула рукой, разрешая садится. Потом взяла набросок, поднесла к окну и долго смотрела на него.

— Я хочу, чтобы она двигалась, — вдруг заявила она, кладя лист передо мной.

— Как? — растерялась я.

— Прическу поправила, губы облизала, рот приоткрыла, груди коснулась, рукой поманила. Хочу, чтобы она зазывала людей в наше заведение. Справишься?

— Не знаю, — призналась я. — Не думаю, что возможно оживить картинку на листе бумаги.

— Справишься, получишь работу, — предложила хозяйка борделя.

Я посмотрела на скетч. Можно анимировать картинку, нарисовав много чуть отличающихся образов и быстро пролистав их, как в мультфильме, но вряд ли здесь имеется в виду именно это.

— Вам нужно, чтобы девушка привлекала мужчин в ваше заведение? — уточнила, кусая губы в волнении.

Мне некуда идти и мне нужна работа, но я не умею оживлять рисунки без современных средств. С другой стороны, я не знаю местных возможностей, может тут кино уже изобрели. Тогда можно рекламный щит поставить, в теории…

Хозяйка кивнула, все так же не сводя с меня взгляда.

— Понимаете, матушка Бро, я не уверена, что смогу оживить именно этот портрет. Но мне кажется, я все же могу помочь вам с рекламой. Не всегда предложение, сделанное в лоб, дает нужный результат.

Эх, Стас, что бы я без тебя делала. Друг нашел где-то в сети и прислал мне ролик, где, как он говорит, “белобрысая мымра” вешалась на какого-то мужчину, выставив напоказ свой новый бюст. Настолько вульгарно это все выглядело, что неудивительно, что тот сбежал к более адекватной женщине.

— Что ты предлагаешь? — спросила хозяйка борделя.

— Комплексный подход к рекламе. Мы продумаем концепцию, разработаем фирменный стиль и в соответствии этим подготовим рекламные материалы. Если вы дадите мне время, я покажу, что и без облизывания губ женщина на портрете может выглядеть соблазнительно за счет позы, одежды, намека на загадку и обещания приоткрыть тайну, — еще раз вспомнив добрым словом друга, принялась убеждать я потенциальную заказчицу.

— Тайну, говоришь? — матушка Бро ушла в себя. — Ты права, Айлен, тайны интригуют. Но давай обойдемся без них. Ты в борделе, детка. Нам нужны клиенты. Я дам тебе один день осмотреться и убедить меня, что ты нужна здесь. Если не получится, то еду, одежду и проживание отработаешь другим способом. Даже на такую, как ты, найдется свой клиент. Такой же любитель загадок, — усмехнулась она, сделала какой-то жест и в кабинет вошел давешний амбал.

— На чердак ее, накормить, найти платье. Дать, что попросит. Показать, что можно. Узнать, откуда взялась. Пригласить нашего целителя и Рахира из Магистериума, — давала четкие распоряжения женщина охраннику. — Попытается с кем-то связаться — убить.

Затем хозяйка борделя перевела взгляд на меня:

— День ты вольна делать все, что угодно, не пытаясь выйти из этого дома. Говори охране, работникам и девочкам, что тебе нужно, ходи, где хочешь. Но не суйся к клиентам. Тебя никто не узнает, я позабочусь об этом. Я хочу увидеть что-то, — она постучала ноготками по моему рисунку, — что привлечет сюда клиентов. Надеюсь, что ты не разочаруешь меня. Иначе, — она усмехнулась, — мы больше не увидимся.

А я-то как надеюсь! Перспектива оказаться в реке или на кладбище снова замаячила передо мной.

***

Комната на чердаке была вполне ничего себе, гораздо просторней, чем то, что я обычно снимала, чтобы прятаться от родственников. Интересно, они уже заметили мое отсутствие?

Вообще, с родней у меня было нормальные отношения, до того, как не стало родителей. А когда выяснилось, что мне остались две квартиры и акции некоторых солидных предприятий, а опекуном назначена бабуля, то родня немного огорчилась. Пока была жива бабушка, она оберегала меня от общения с ними, но после того, как не стало и ее, на меня насели всем скопом. Тетки настаивали, что три квартиры (добавилась бабушкина) для одной меня — перебор и требовали отдать их им. Ну или продать и деньги поделить “по совести”. К несчастью для них, мне уже исполнилось к тому времени 18 и просто получить все в свои руки они не смогли. А вот устроить травлю — вполне.

Чтобы как-то отвязаться, я согласилась сдавать родительские квартиры, забрала оттуда все памятные вещи и переехала с ними к бабушке.

Но и там меня не оставили в покое. Часть родни, узнав, что я доверила управление сдачей квартир теткам, явилась требовать справедливости и своей доли. Меня то убеждали продать акции и вложить их в какие-то фонды, то отдать “милому мальчику Сенечке”, чтобы он покрутил их на бирже, то настаивали, что квартира бабушки не должна простаивать, и они готовы присмотреть за ней, а я пока могу пожить у них. На раскладном диванчике в кухне. Заодно и по дому помогу, я ведь все равно не работаю, а фотография — что за глупости, какая это работа! И вообще лучше бы переписать все имущество на родственников, потому что я “такой дурой уродилась”, что какой-нибудь прохиндей меня “в два счета обманет”.

Я последовала их совету и оформила дарственную на квартиры и завещание на все остальное. На Стаса. Но он об этом не знал. Стас надежный друг, он всегда заступался и защищал меня еще в школе. Я уверена, что если бы я попросила, то он отказался бы от всего. Но тогда я не хотела что-то оставлять своим жадным теткам. Я ведь так и не видела денег, которые они получали от сдачи квартир внаем.

Сама я снимала комнаты, прячась от постоянных угроз и претензий родни, и все дела вела через Стаса. Он же помог мне купить небольшую квартиру-студию, чтобы сдавать ее и всегда иметь какую-то сумму на руках, и студию для работы, которую мы оформили так, что будто бы я арендую ее за неприличные сумму.

Так у меня появилась возможность отказываться снабжать родню деньгами, мотивируя тем, что оплачиваю студию. Но это их не устроило и однажды дело даже дошло до рукоприкладства.

Друг вмешался, заставил меня написать заявление в полицию, и с тех пор наши отношения с родней были окончательно испорчены.

Я не жалуюсь, просто пока осматривала комнату, куда меня доставили, вспомнилось прошлое и в душе я даже позлорадствовала.

— Вам что-то требуется, госпожа? — спросил охранник, что принес меня сюда и аккуратно опустил на кровать.

— Обувь, если можно, — мы оба посмотрели на мои босые ноги, — и ведро с тряпкой. Я приберу тут все. И если можно, то бумагу и карандаши, — попросила я.

Мужчина кивнул и вышел, а я не удержалась и прошлась по комнате. Она выглядела даже уютной. Просторная, с окнами в крыше, через которые попадал свет. Когда-то она была неплохо обставлена и отделана в сиреневых и фиолетовых тонах, а сейчас поизносилась, запылилась и захламилась, но я большего и желать не могла.

Если возле столика напротив окна поставить мольберт, то я могла бы начать рисовать. Интересно, а тут на самом деле бывают живые картинки?

Если это другой мир (а в это очень хотелось верить), то тут может быть и магия. Тем более, что матушка Бро (очень странное имя, узнать бы еще почему ее так зовут) говорила про Магистериум.

Ах, как бы я хотела, чтобы у меня была магия!

Но будем рассчитывать на то, что у меня действительно есть. А это немного знаний по рекламе и дизайну, умение держать кисти и карандаши в руках и большое желание найти работу.

А вот когда я немного осмотрюсь в этом мире, то начну искать девочек. Потому что я видела, как они исчезают в портале и уверена, что если кто-то из них тут, то обязательно проявит себя. Поэтому надо придумать, как дать им знать, что я здесь. Да и узнать о месте, где я оказалась, не помешает…

Ах да, предложение Алены матушке Бро!

Это могло выглядеть так -

Или так

Возможно, Алена предсталяла себе элитный бордель так:

Но скорее всего так:

А вот внешне дом матушки Бро мог быть вот таким:

Или чуть меньше, Например, вот таким милым и компактым домиком))

Девушек в борделе оказалось всего семь. Их комнаты располагались на втором этаже, как и кабинет и покои хозяйки этого заведения. Внизу была комната охраны, кухня, столовая, небольшая смотровая и несколько подсобных помещений. Ну и огромный холл с шикарной лестницей, ведущей на второй этаж. Там стояли диванчики и кресла, в которых “девочки” ожидали клиентов.

Последние появлялись, выбирали одну из тех, кто был в наличии и удалялись наверх для уединения. Скучно, банально и неинтересно.

Девочки тоже были яркими представительницами древнейшей профессии — ярко и вызывающе накрашенные они бродили по дому на каблуках в корсетах и панталонах. Я среди них в скромном лиловом платьице и балетках выглядела немного странно. Впрочем, быть странной мне не привыкать.

— Ну, что думаешь? — спросила матушка Бро на следующий день.

За это время я успела прибраться у себя, познакомиться с девочками, охранниками и приходящей кухаркой, пообщаться с целителем и магом.

Последний, кстати, обнаружил у меня магию, но сказал, что она заблокирована. А доктор предположил, что это может быть следствием удара, как и потеря памяти и остальные проблемы с головой.

Я у себя никаких проблем не наблюдала, но спорить с доктором не стала, пробелы так пробелы, ему виднее. Про мою манеру делать скетчи, а потом их раскрашивать, он тоже сказал, что это “от стукнутой головы” появилось, потому что рисовали тут красками и кистями, а грифели и перьевые ручки использовали приказчики и владельцы лавок. И еще полицейские и стражи, когда по описанию портреты составляли.

Матушка Бро при этих словах сразу сделала “стойку”, и я ощутила, что перспектива оказаться в реке или проснуться в чьем-то гробу в обнимку с покойником снова дышит мне в затылок.

Я пыталась узнать что-то насчет того, где я и как мне жить дальше, если окажусь на улице, но ни книг, ни газет мне никто не давал, более того, повсюду за мной следовал охранник, ни на минуты не оставляя без присмотра. Так что узнать что-либо полезное было проблематично.

Но зато я точно знала, что мир магический и тут носят панталоны!

— Я полагаю, что увеличивать число клиентов не имеет смысла, девочек только семеро и если на них ляжет дополнительная нагрузка, то это подорвет их здоровье, — сказала я.

В этом я была уверена, потому что доктор пришел рано утром и осмотрел не только меня, но и девочек. А я, пользуясь тем, что на сутки мне дали свободу в пределах дома, присутствовала на приеме.

Матушка Бро недовольно поджала губы.

— И что? — резко спросила она.

Вообще есть два основных способа повысить доход — продавать или больше, или дороже. Первый случай не наш. Значит, идем по второму пути. Но поднимать цену надо разумно, чтобы заказчик знал и понимал, за что он платит. Более того, он хотел бы заплатить больше.

— Я предлагаю вам сделать из вашего заведения не просто бордель, где мужчины могут удовлетворить сиюминутную похоть, а закрытый мужской клуб с членскими взносами. Полагаю, тогда работать по профилю девочкам придется меньше, а доходы вырастут. Надо бы посчитать конечно, потому что я сейчас не знаю расценок, но суть в том, что человек платит один раз в месяц или год и пользуется девочками, сколько хочет.

— Это как? Это они что, бесплатно работать будут? — нахмурилась хозяйка.

— Если все сделать правильно, они вообще работать не будут, но мужчины все равно будут сюда приходить. Просто за другим. Выпить, пообщаться, отдохнуть от семьи, решить деловые вопросы.

— Решать деловые вопросы в борделе? Детка, ты сама предложила помочь мне в деле, сказала, что разбираешься в рекламе. Но ты предлагаешь какую-то ерунду, —рассердилась хозяйка.

— Хорошо, пусть не клуб. Пусть это будет бордель. Но элитный. Сейчас ваши девочки выглядят, скажем так, дешево. Я предлагаю выбрать одну и сделать из нее королеву.

— Айлен, милая, ты в тюрьму захотела? И меня заодно туда отправить? Королева в борделе, как такое тебе в голову пришло? Впрочем точно, ты же стукнутая.

— Хорошо, не королеву, — снова согласилась я. — Но сделать ее особенной, такой, чтобы все смотрели и хотели ее, а позволить могли только самые состоятельные.

— Особенная дорогая девочка, — задумчиво сказала хозяйка. — Ну допустим. И как ты планируешь это делать? Иллюзия? Это запрещено.

— Могу я пригласить вас наверх и показать некоторые эскизы? — предложила я.

Хозяйка кивнула неприметному мужчине, что во время нашего разговора сидел в кресле у окна, зарывшись в бумаги, и мы все вместе отправились наверх.

***

— Во первых, я предлагаю переодеть девушку в другую одежду, чтобы она отличалась от всех. Вместо корсета и панталон на ней может быть пеньюар или комбинация. Вот такие примерно.

Я показала наброски, в которые с интересом уткнулся пришедший с хозяйкой мужчина.

— Прическа должны быть аккуратной, макияж в меру скромным, подчеркивающим губы и глаза. И в идеале девушка должна быть чем-то занята. Она может стоять за барной стойкой или петь на сцене.Только тогда ей нужно платье. Можно закрытое, но с вырезом, в которое будет выглядывать резинка чулков. Чтобы клиент хотел ее, но понимал, что желаемое не получить.

Я показала еще несколько набросков, и спутник хозяйки снова уткнулся в них.

— Какая сцена, Айлен? — сурово спросила матушка Бро с неодобрением посматривая на мужчину.

— Я хотела предложить вам немного изменить интерьер, — несмело заметила я, теребя листы с эскизами.

Мужчина тут же отложил в сторону рисунки и уставился на меня.

— Я хотела, чтобы мужчины приходили сюда расслабиться и отдохнуть, а девочки могли собой скрасить их время, — призналась я. — Они тратили бы деньги на выпивку и платили за приятную атмосферу, ведь если человек все равно купил абонемент, почему бы не приходить чаще?

— Показывайте уже, что у вас тут, — сделал нетерпеливый жест спутник хозяйки и практически вырвал у меня из рук остальные листы.

Матушка Бро с интересом уставилась на него, в рисунки она даже заглядывать не стала. По всему было видно, что идея по переделке борделя в респектабельное место ей не понравилась.