Скандальный развод. Бедовая ведьма для ректора

Ханна

— Она кошака притащила с мусорки! — кричит свекровь из коридора.

Как всегда, стоит только мужу переступить порог, как начинаются жалобы на меня, неблагодарную и бесполезную невестку. С её слов и убираться я не умею, и готовлю невкусно, и вообще не жена, а наказание какое-то. И за какие только грехи её сыночке такая досталась?!

Я молчу, терплю, стараюсь быть понимающей. Всё-таки Аделия в одиночку Марка растила. И у него с ней очень тёплые отношения. Совсем не такие, как у меня с матерью. Но чем больше проходит времени, тем сильнее внутри чувство несправедливости. Ведь я действительно стараюсь. Уступаю во многом. Даже не стала возражать против того, чтобы свекровь к нам переехала, пока её квартиру ремонтируют. Хотя предполагала, что это может вызвать сложности. Вот только стараний моих как будто не замечают. Аделия словно бы забыла, что её любезно пригласили пожить какое-то время. Установила свои порядки во всём, так что мне в итоге пришлось подстраиваться. Я вон даже кошку завести в собственной квартире не могу без скандала. И это притом, что свекровь сама животных очень любит. Но тут дело принципа. Раз её мнения не спросили, значит, этого в доме быть не должно.

— Ты только глянь на него, Марк, — свекровь кивает на кота в моих руках. — Ух, страшила!

Даже как будто замахивается, но под строгим взглядом сына отступает.

— Мам, я устал. Разберитесь сами как-нибудь с этим.

Я вздыхаю и опускаю глаза на кота. И вовсе он не страшила. Большой, чёрный, пушистый. И пусть я его и вправду на улице нашла, но всё равно кажется, что он хозяйский, породистый. Ошейника нет, но людей не боится, как бродячие кошки. И ест он неспешно, явно зная, что его корм никто не отберёт.

На следующий день Марк уходит рано. Даже не завтракает — целует в щёку и исчезает. Я прикрываю глаза с мыслью, что после вчерашней длинной смены можно и поспать чуть подольше. Но у Аделии — другие планы на это утро. Она начинает ходить по дому из комнаты в комнату, громко хлопая дверьми. Физкультуру, что ли, решила устроить себе не выходя из квартиры? Я только усмехаюсь и закрываю голову подушкой Марка. Но в следующий момент за стеной раздаётся душераздирающий кошачий вопль.

Я подскакиваю с кровати будто ужаленная и бегу в гостиную. С ужасом смотрю на свою свекровь, одной рукой сжимающую кота за шкирку (и откуда только у такой хрупкой женщины столько сил), а другой открывающую балконную дверь. Душа уходит в пятки, когда я понимаю, что именно она собралась сделать. Я бросаюсь вперёд. Словно бегун с препятствиями, перепрыгиваю через её чемодан и забытый посреди комнаты пылесос.

— Тебя ещё у нас не хватало! — приговаривает свекровь, стоя на балконе. — Сама не пойми откуда взялась, ещё и животину за собой тащит!

— Не смейте! Он ни в чём не виноват! — кричу я, впервые в жизни искренне жалея, что не застеклила балкон.

— Убери руки! — фыркает она. — Ему тут не место, и разговор окончен!

Я пытаюсь выхватить у неё кота, но она швыряет его будто огромный булыжник. Я инстинктивно подаюсь вперёд и вдруг осознаю, что уже сама лечу вниз с девятого этажа. Вот и всё? Последняя мысль, прежде чем я крепко зажмуриваюсь: «Неужели я так и умру?»

Но удара не случается. Я даже сознания не теряю. Ощущение от падения вниз сменяется ощущением полёта вверх. Тёплый ветер обдувает моё лицо, треплет волосы. Пахнет мёдом и жасмином. Открываю глаза и понимаю, что сижу на качелях, раскачивающихся назад и вперёд. Широкие и деревянные, они подвешены на крепких канатах под ветвистым деревом, густо усыпанным белыми цветами. Нежное солнце заливает всё вокруг — сад, будто сошедший со страниц сказочной книги. Зелёная трава аккуратно подстрижена, цветы подобраны со вкусом: ирисы, пионы, клематисы. Где-то рядом журчит фонтанчик. Стрекозы кружат в солнечных лучах, их крылья мерцают всеми цветами радуги. Воздух такой свежий, что хочется вдыхать и вдыхать.

Какое же странное чувство… Ветер играется с рыжими локонами. Снова длинными, хотя я последние два года стригусь исключительно под каре по настоянию Аделии. А это платье на мне — розовое, с тонкими кружевными оборками, лёгкое, воздушное. Не припомню, чтобы у меня когда-то было такое. Я касаюсь пальцами подола, словно бы желаю убедиться, что всё это взаправду.

— Ханна, милая, всё хорошо? — спрашивает знакомый мужской голос рядом.

Я оборачиваюсь и вижу Марка. Вот только одет он словно принц из сказки: белая рубашка с высоким воротом, тёмно-синий камзол с золотистой вышивкой, широкий пояс с рубиновой пряжкой. На ногах сапоги до колена из мягкой кожи, со сверкающими металлическими носками. Он улыбается — так, как давно уже не улыбался мне в реальности. Так тепло и искренне.

— Я или сплю, или головой ударилась при падении, — бормочу себе под нос, не сводя с него взгляда.

Он подходит ближе, тёплая рука касается моей. Всё вокруг кажется мне нереальным. И сказочный сад, залитый лучами солнца, и Марк, такой внимательный и не вымотанный своей бесконечной работой, и прекрасный дом в два этажа с множеством больших окон.

— Ты какая-то задумчивая сегодня, — говорит Марк, мягко убирая прядь волос с моего лба.

Я только неловко улыбаюсь в ответ. Уже и не вспомню, когда он дотрагивался до меня с такой нежностью. В последние месяцы он был действительно сильно занят новым проектом. И мои со свекровью разногласия тоже не способствовали нашему с Марком сближению. Но сейчас всё это кажется чем-то далёким.

— Я словно в сказку попала, — отвечаю, замирая от счастья.

В голове тут же почему-то возникает мысль, что раз это сказка, то обязательно вскоре должна появиться злодейка. Отгоняю её и позволяю Марку взять себя за руку. Мы идём к дому по дорожке, усыпанной мелким золотистым гравием, приятно шуршащим под ногами. По краям дорожки — клумбы с лавандой, аккуратно подстриженные кусты и причудливые каменные фигурки фей и гномов, настолько реалистичные, что, кажется, вот-вот оживут. Ветви деревьев образуют зелёный купол, сквозь который пробиваются лучи солнца. Где-то вдали щебечут птицы. Впервые за очень долгое время я чувствую такое спокойствие в душе. Пусть это сон, но главное, что Марк рядом со мной. Он держит меня за руку крепко-крепко. И я чувствую, что он на моей стороне, что бы не случилось.

Мы уже всходим на крыльцо и направляемся к большой резной двери с молоточком в виде кроны раскидистого дерева, как вдруг кованые ворота за нашими спинами со скрипом открываются.

— Марк Вандероук! Что за девку ты привёл в наш дом?! — выкрикивает кто-то позади злобно и возмущённо.

Холодная дрожь проходит по телу. А вот и явление злодейки. К моему огромному сожалению, я знаю этот голос. Оборачиваюсь и вижу свою свекровь, как и я одетую на старинный манер, только в чуть более экстравагантном стиле: в чёрное шёлковое платье до пола и конусообразную шляпу. Вытянутую шею украшает массивное колье, на узловатых пальцах — перстни с разноцветными камнями. И мне самой стыдно за такие сравнения, но она сейчас сильно напоминает ведьму из фильмов и книг. Настолько, что я даже не сразу обращаю внимание, как она назвала Марка.

— Вандер… оук? — я поворачиваюсь на него с вопросом во взгляде. Что-то тут явно не так. У нас другая фамилия.

— Ох, да, — неловко улыбается он. — Прости, что не сказал тебе до свадьбы. Вообще-то, я потомственный маг. Наша семья очень богата и влиятельна. Я просто подумал, что подобное может напугать тебя.

— Чего? — я ощущаю себя полной дурой.

Да что вообще происходит?! Богат? Потомственные маги? Свадьба? У меня такое чувство, что я случайно включила незнакомый фильм на середине и теперь пытаюсь вникнуть в сюжет.

— Ваша свадьба — фарс! — продолжает вопить Аделия. — Я никогда не одобрю такую, как она! Подобная бездарность не переступит порог нашего фамильного дома!

Виски сдавливает. Нет, ну это издевательство какое-то! Мало мне было в реальности этой ведьмы, так теперь ещё во сне её терпеть?! Проснуться, надо срочно проснуться!

— Пусть убирается прочь! — продолжает голосить свекровь.

— Мама, хватит! Посмотри, что ты наделала — Ханна вся побледнела, — одёргивает её Марк. — Милая, идём сюда. Вот так. Присядь…

Я встречаюсь с заботливым взглядом Марка, и сердце сжимается. Он подводит меня к небольшой скамейке у двери и помогает сесть. Подкладывает под спину небольшую подушечку. Я помню, как в реальности он смотрел на меня так же. И я очень скучала по этому выражению. Может, совсем немного я ещё могу побыть здесь, только ради Марка? Кто знает, может, в этом сне он сможет защитить меня от своей матери?

Дорогие друзья! Мы рады представить вам новинку! Поддержите её лайком и добавьте в библиотеку, чтобы не пропустить обновления! Также вы можете подписаться на страницы авторов, чтобы быть в курсе всех новостей!

История пишется в рамках литмоба "" 

13 историй о ведьмочках-катастрофах!

Дорогие! Мы подготовили для вас визуалы персонажей. Напишите в комментариях, что думаете по этому поводу.

Главная героиня Ханна

Вариант 1

Вариант 2

Вариант 3

Какой вариант вам нравится больше? Напишите в комментариях.

Муж главной героини Марк

И свекровь Аделия Степановна

Напишите в комментариях, что думаете про визуалы. Совпали ли они с вашими представлениями?

А также не забудьте поставить лайк, подписаться и добавить книгу в библиотеку, чтобы не пропустить обновления !

Приятного вам чтения

— Итак, мама, почему ты здесь? — спрашивает Марк нервно. — Если помнишь, отец передал этот дом мне, чтобы я жил в нём со своей женой.

На слове «жена» свекровь презрительно фыркает и закатывает глаза. Игнорируя этот жест, Марк продолжает:

— Так что с твоей стороны называть его «нашим» было бы не совсем корректно.

Фрау Аделия (так она потребовала её называть) не спешит с ответом. И сказать по правде, я этому рада. Даже у моего запаса устойчивости к её оскорблениям и выходкам есть предел. Так что сейчас я наслаждаюсь её молчанием. Мы сидим за столом в огромной гостиной, глядя друг на друга искоса. Я всё ещё не понимаю: сон это или какая-то другая реальность. Всё кажется таким реалистичным и таким логичным, что я готова поверить, что действительно переместилась в какую-то параллельную вселенную, где есть магия и волшебные существа.

— Да я как лучше хочу, — начинает свекровь жалобно. На глазах выступают слёзы. — Кто ещё тебе глаза раскроет, если не мать родная?

Марк при виде её слёз начинает нервничать ещё больше. Я же только усмехаюсь мысленно — реальность поменялась, а вот манипуляции всё те же. Я прямо бинго могу составить из её обычных фраз.

— Фрау Аделия, ваш сын — взрослый мужчина, — произношу я с холодной вежливостью. — Он сам знает, как для него лучше.

— А ты молчи, безродная! — бросает мне свекровь гневно. — Задурила голову моему сыну и думаешь, что никто не станет вмешиваться?! Со мной такое не пройдёт!

— Мама, прошу… — Марк потирает висок утомлённо. — Да, Ханна — сирота, но не называй её безродной. Это грубо.

— Но это позор для нашей семьи — принять такую невестку! — настаивает Аделия. — Как я буду в глаза смотреть твоему деду и родне?!

Марк вздыхает и косится на меня как-то странно. Мурашки пробегают по коже. И что этот его взгляд значит? Он хочет, чтобы я ушла?

— Пойду, сделаю чай.

Со вздохом я поднимаюсь и выхожу в коридор. Может быть, наедине у него хватит решимости высказать ей в лицо всё, что он думает. Я очень надеюсь на это. Но с другой стороны, я прекрасно знаю Марка. Мы поженились три года назад, узаконив таким образом наш двухлетний роман. Свекровь приняла меня прохладно. Но я видела, как она любит Марка, и надеялась, что со временем эта её любовь распространится и на семью, которую он создал. Наивно? Что ж, наверное. Я просто старалась мыслить позитивно. Однако чем больше проходило времени, тем чётче я понимала, что свекровь не просто не принимает меня — она соперничает со мной за внимание сына. Но самое ужасное во всей этой ситуации, что Марк так и не смог определиться и выбрать сторону. Вот и сейчас у меня предчувствие, что он не сможет провести для матери черту, которую нельзя пересекать.

Я прохожу в кухню и сталкиваюсь с заговорённой метлой, что сама метёт полы. Мне остаётся только подивиться такому чуду. Оглядываюсь по сторонам и вижу под окнами большой чайник на дровяной плите. Ставлю на поднос чашки и блюдца. В маленький чайничек укладываю душистую смесь трав из небольшого мешочка. И пусть я на этой кухне впервые, руки словно бы помнят всё и действуют сами. Что в своём мире, что в этом я привыкла заботиться о Марке. Я чувствую, что он очень дорог мне. И именно поэтому я готова терпеть дурное отношение свекрови.

Возвращаюсь в гостиную с подносом.

— Ты обо мне не думаешь, подумай хотя бы о своих будущих детях! — слышу приглушённый голос из-за двери. — У неё ни капли магических способностей. Кого она сможет тебе родить?

— Мама, перестань. Я не собираюсь это обсуждать.

Руки начинают предательски дрожать. Дети — ещё одна болезненная тема в нашем с ней противостоянии. И в моём мире Аделия крутила ею, как хотела, то намекая, что мне уже двадцать шесть и пора бы завести ребёнка, пока не стало слишком поздно, то отговаривая от этого, потому что мы слишком молоды. А любые мои идеи по поводу будущего воспитания высмеивались просто потому, что у меня же ещё нет детей и откуда мне знать, как надо, а она воспитала достойного сына и знает, как лучше.
Проще сделать вид, что я не слышала их разговор. Выдавливаю улыбку и толкаю дверь. Замечаю, что свекровь заняла моё место рядом с Марком и, кажется, не собирается уходить. Мне приходится сесть напротив них. Я пытаюсь поймать взгляд Марка, но он отводит глаза. Это больно. Я ощущаю его сомнения. Чёрт возьми, я ведь не заставляла его жениться на себе. Он сам выбрал меня такую, какая я есть, без магических способностей и чего-то там ещё! Так чего теперь делает вид, что он в этом цирке пострадавшая сторона?!

Свекровь берёт чашку, подносит к губам и тут же морщится.

— Что за гадость? — возвращает чашку со звоном на блюдце.

Часть напитка проливается через край и даже на кружевную скатерть попадает немного. Аделия глядит на меня так, словно бы это моя вина. Я игнорирую её. В конце концов, она взмахивает рукой, и пятно исчезает со скатерти. Н-да, а она и вправду ведьма. А точнее, маг. Руки и ноги холодеют. Надеюсь, в этом мире есть какой-то закон, запрещающий наносить людям вред при помощи магии.

— Ханна, мы приняли решение устроить семейный ужин сегодня вечером, — по-прежнему не глядя на меня, произносит Марк.

Я смотрю сначала на него, потом на Аделию. Та улыбается мне холодно. Семейный ужин? Это очередная её попытка выставить меня неумёхой или же попытка примирения? Может, она, наконец, поняла, что мы с Марком любим друг друга, и ей нужно просто смириться? Верится в это с трудом, конечно. Но мне хочется надеяться на лучшее.

— Хорошо, я всё приготовлю, — отвечаю я с энтузиазмом.

— Нет нужды, — произносит Аделия. — Я сама всё сделаю. А вы с Марком отдыхайте.

Сердце замирает в груди. Она ведёт себя подозрительно. Но как же мне хочется, чтобы за её действиями не было никакого подвоха! Откровенно говоря, я устала от постоянной конфронтации и драмы. Из-за него даже само присутствие Аделии в доме кажется выматывающим.

— Я планирую подняться к себе, — говорю я Марку, допив чай.

— Хорошо, — кивает он. — У меня появились кое-какие дела. Увидимся вечером.

И снова внутри появляется это чувство. Марк в моём мире всегда говорит, что у него дела, когда не хочет вмешиваться в мои разборки со свекровью. Но всё ведь в порядке, да? Я вздыхаю и поднимаюсь по лестнице наверх. Про себя обдумываю, что скажу во время ужина. Наверное, стоит поблагодарить свекровь за заботу и за то, как она воспитала Марка, а ещё сказать, что я уважаю её безмерно, и мне жаль, что с самого начала наши отношения не заладились.

До самого вечера я репетирую речь. Хочется действительно зарыть топор войны между нами. Ради Марка и нашего будущего. Отчего-то мне кажется, если я сделаю это здесь, в этом сказочном мире, то и в моём всё тоже наладится. Несколько раз у меня возникает мысль о том, чтобы спуститься в кухню и помочь Аделии. Но я решаю не нервировать её лишний раз.

Вечером, когда я спускаюсь в гостиную, все уже сидят за столом — свекровь, Марк, ещё более ухоженный и нарядный, а также незнакомая меловидная девушка. Гостья, по всей видимости, демонстрирует моим домашним заклинание, что недавно выучила, — с кончика её пальца срывается огонёк и превращается в силуэт бабочки. Он кружит некоторое время над столом, а потом исчезает. Аделия наблюдает за этим, а после начинает восторженно хлопать в ладоши. Марк тоже одобрительно кивает и улыбается девушке. Та краснеет смущённо под его взглядом.

Что-то тёмное и болезненное сворачивается в груди. Ревность? Да, это она. Кто эта девушка, и зачем она здесь, на нашем «семейном» ужине? Слабый голос надежды шепчет, что она, возможно, кузина Марка или какая-то другая родственница. Я подхожу ближе и с улыбкой приветствую всех.

— О, Ханна, ты всё-таки вышла? — натянуто улыбаясь, произносит свекровь. — Познакомься, это Фрея, дочка моей хорошей подруги. Она была так любезна, что помогла мне приготовить сегодняшний ужин. Чудесная девушка, не правда ли?

Аделия смотрит на меня с вызовом. И я вдруг осознаю, как сильно сглупила. Я позволила себе надеяться, что эта женщина может принять меня. Но она привела в наш дом другую. Ту, что она одобряет. Привела демонстративно, чтобы унизить меня.

— А ещё Фрея учится в академии Гутфрит, — с гордостью добавляет свекровь, обращаясь уже к Марку. — Сам ректор Клаус отметил, что у неё огромный магический потенциал.

— Правда? — оживляется Марк и переводит взгляд с матери на гостью.

— Да, всё так, — скромно улыбаясь, отвечает Фрея. — Не хочется хвастаться, но я лучшая студентка на своём потоке.

В один момент я ощущаю себя будто разделённой с остальными глухой стеной. Как же так вышло? Я стою и продолжаю улыбаться, как дура, хотя внутри я кричу:

«Марк, неужели ты не замечаешь, что мы отдаляемся друг от друга? Почему ты позволяешь этому происходить?!»

Вопреки моим надеждам и ожиданиям Фрея остаётся у нас погостить. Фрау Аделия объявляет об этом за завтраком на следующий день.

— Девочке где-то надо скоротать время до начала учебного семестра. Я дала слово её матери, что позабочусь о ней, пока они с мужем в путешествии, — говорит она, даже не удостоив меня взглядом.

Я хмурюсь недовольно. Этой девочке столько же лет, сколько и мне. Могла бы и сама о себе позаботиться. Марк кивает, не отрываясь от своих тостов с джемом. Словно бы не заметил, насколько я была напряжена вчера присутствием чужого человека в такой непростой для меня момент.

Позже, когда мы остаёмся вдвоём, я решаю поговорить с ним. Тщательно подбираю слова, словно боясь испортить то слабое взаимопонимание, что между нами есть.

— Ты не думаешь, что твоя мама нарочно пригласила Фрею? — произношу я чуть взволнованно. — Она словно бы хочет, чтобы ты переключился с меня на неё.

Марк раздражённо оборачивается и бросает на меня колючий взгляд.

— Ты несёшь какой-то бред. Сама же недавно сказала маме, что я взрослый мужчина и в состоянии самостоятельно принимать решения. А теперь ты словно выставляешь меня молодым телком, что следует туда, куда его манят.

Закусываю губу с сожалением. Я совсем не это имела в виду. Но если посмотреть на всё с такой точки зрения, то я и вправду будто перегибаю палку.

— И вообще, — добавляет Марк нахмурившись. — Ты заметила, что тебе не нравится абсолютно всё, что делает моя мать? Даже когда она старается.

— Но… — я слабо пытаюсь возразить, но он не даёт мне сделать этого.

— Ты ведёшь себя, как неблагодарная и избалованная девица! — завершает он, чуть повысив голос. А после выходит из комнаты, хлопнув дверью.

Я остаюсь одна с чувством вины и сожаления. В этой комнате, где ещё совсем недавно было уютно и радостно, теперь ощущается пустота. Слёзы наворачиваются на глазах. Я готова была бы сейчас даже вернуться в ту свою реальность, где Марк холоден и всё время занят. Но я уже поняла, что не могу. Этот странный сон не заканчивается. И сколько бы я ни пыталась проснуться, у меня не получается.

Я стою у окна, будто тень или призрак, и наблюдаю, как снаружи Марк гуляет с Фреей по саду. Точно так же, как недавно мы гуляли с ним вдвоём. Они увлечённо болтают о чём-то, время от времени демонстрируя друг другу разные заклинания. Взгляд Марка оживлён, голос звучит легко и весело. Рядом с ней он словно стал другим человеком.

Я пытаюсь убедить себя, что всё в порядке. Что общение с другой девушкой ещё ни о чём не говорит, и что мне нужно больше доверять Марку. Но внутренний голос подсказывает, что между этими двумя не просто общение. По воле матери или без неё, но Марк обратил внимание на Фрею. А она, игнорируя тот факт, что он несвободен, продолжает флиртовать с ним: улыбаться, подавать знаки, касаться его как бы невзначай.

Виски сдавливает. Я отворачиваюсь и задёргиваю штору, словно бы если я не буду видеть свой страх, то он исчезнет. Я пытаюсь отвлечь себя домашними делами и рукоделием. Всё лишь бы не думать о Марке и Фрее. За ужином Аделия расспрашивает Фрею про её обучение в академии, и та с охотой рассказывает.

— А вообще, в академии есть клуб рукоделия для тех, кто не владеет магией, — бросает Фрея, обращаясь ко мне. — Правда, там в основном фрау и фройлен почтенного возраста. Но уверена, что и вам там будет интересно.

На секунду на её лице появляется холодная усмешка.

— Благодарю. Я учту, — отвечаю сквозь зубы.

— Ханна у нас не из тех, кто тяготеет к получению новых знаний, — произносит Марк, делая глоток вина.

Неприятные мурашки пробегают по спине. И с чего он это взял? И что это вообще за манера отвечать за других?! Я проглатываю обиду и, поблагодарив саму себя за ужин, поднимаюсь из-за стола. Не понимаю, что происходит, но вижу, как Марк меняется день ото дня.

В нашу спальню он возвращается уже за полночь. Переодевается и, едва сказав мне пару слов, ложится спать. Я же не могу уснуть — всё думаю, как мне быть. Как мне тягаться с той, кто талантливее и к тому же одобрена самым близким человеком Марка, его матерью? Постараться доказать ему, что я хороша в других сферах жизни? Но в чём? Даже обычные бытовые вопросы в этом доме решаются при помощи магии. Всё, что у меня есть — это мои чувства. Но кажется, что их недостаточно.

В конце концов, я поднимаюсь с постели и, стараясь не шуметь, выхожу в коридор. Фамильный особняк ночью кажется совсем другим — таинственным, наполненным скрипами и шорохами. Портреты предков Марка на стенах словно бы следят за мной. Стараюсь поскорее пройти мимо, чтобы избежать немого осуждения в их взглядах.

Я выхожу на веранду. Ночной воздух, свежий и прохладный, приятно обдувает лицо. Луна, похожая на гигантскую голову сыра, заливает сад мягким серебряным светом. Всё вокруг будто застыло. Все звуки затихли. Остались только я, тишина и одиночество.

Вздыхаю и направляюсь к скамейке у колонны. Но вдруг в тени, отбрасываемой крышей, я замечаю два больших зелёных глаза с узким зрачком. Я невольно замираю от страха. Но потом зеленоглазая тьма вытекает из угла на свет, и я понимаю, что это просто кот.

— Так это ты? — шепчу я, чувствуя облегчение. Отчего-то мне кажется, что это тот же самый кот, которого я пыталась спасти от Аделии в другом мире. — Значит, благодаря тебе я оказалась тут?

Я сажусь на лавочку, и кот перетекает с пола мне на колени. Пушистый, мягкий и чёрный. Я невольно начинаю гладить его. В ответ слышу довольное урчание.

— И как же мне быть, котик? — спрашиваю со вздохом.

Он, конечно, не отвечает. Только ложится поудобнее, подминает под себя лапы и продолжает тихо мурчать. И совсем на чуть-чуть мне становится легче. Я прикрываю глаза, позволяя себе раствориться в моменте. Постепенно вместе с урчанием кота в этом мир возвращаются и другие звуки. В фонтане журчит вода, кузнечики и сверчки стрекочут в траве, а где-то далеко в логу за садом в зарослях деревьев поют ночные птицы.

Я не замечаю, как задрёмываю. Мне снится полёт и сказочный замок. Чувство восторга наполняет меня. И пусть я не знаю, с чем оно связано, но я смеюсь и замираю в предвкушении. Я чувствую себя счастливой и живой.

До самого утра я не могу сомкнуть глаз. Марк так и не пришёл. Не попытался поговорить. Слёзы катятся по щекам, одна за другой, уже беззвучно. Даже плакать больше не получается — я лежу в темноте, закутавшись в одеяло, будто пытаюсь укрыться от реальности. Да, от этой реальности тоже. У меня просто нет сил наблюдать, как рушится мой брак, как муж, которого я любила, целует другую прямо у меня на глазах. И даже мысль о том, что это может быть вовсе не мой Марк, совершенно не спасает. Я как будто знаю, что если потеряю его здесь, то потеряю и в своём мире.

В окна пробиваются первые лучи солнца. Начинается новый день, и я заставляю себя собраться. В голове пульсирует одна-единственная мысль: я должна поговорить с Марком. Должна разобраться в том, что заставило его поступить со мной так. Да, возможно, я не так талантлива, как Фрея, но я люблю его, а потому готова бороться. Я готова меняться ради своей любви. С этой мыслью я поднимаюсь с постели и одеваюсь. Хватит уже прятаться и ждать, что всё само как-нибудь уладится.

Причёсываю волосы и закалываю их изящным гребнем. После надеваю воздушное светло-голубое платье с воланами и оборками. Оглядываю себя в зеркале и, убедившись, что выгляжу привлекательно, спускаюсь на первый этаж. Ступени скрипят под ногами, словно бы предостерегают от чего-то. Я стараюсь игнорировать неприятные мысли и предчувствие чего-то дурного на душе. Я смогу донести до Марка, как сильно я люблю и его, смогу объяснить, как сильно он меня ранил. Он поймёт, я верю в это. Он же тоже любил меня!

Что бы он ни сказал — я готова это выслушать. Готова рассмотреть любые его претензии. Сердце замирает, когда я выхожу в гостиную. Оглядываюсь по сторонам и замечаю мужа и свекровь за обеденным столом. Выражение лица Марка напряжённое, озадаченное, фрау Аделия, как всегда, идеально собранная, взгляд цепкий и решительный, как у старой кошки на охоте. Между ними на столе аккуратно разложен пергамент, приплюснутый сверху фигурным пресс-папье. Фреи нигде не видно, и у меня появляется надежда, что она сбежала после вчерашней сцены. Она теплится в душе. Замерев, я подхожу ближе.

— О, Ханна, присаживайся, — говорит фрау Аделия. — Мы как раз тебя ждали.

Я осторожно опускаюсь в кресло напротив. Смотрю на Марка, продолжая мысленно повторять всё, что собиралась ему сказать. Но муж стыдливо прячет глаза. Свекровь же, напротив, смотрит на меня с нескрываемым удовлетворением.

— В общем, Ханна… Вчера ты сама всё видела, — произносит Марк угрюмо. Сердце начинает биться быстрее. Раз он сам заговорил об этом, то не всё потеряно, верно?

— И раз такое дело, то какой смысл тянуть? — продолжает за него свекровь и аккуратно сдвигает свиток ближе ко мне. — Детей у вас нет, общего имущества или ценностей тоже. Будет лучше, если ты согласишься на развод и покинешь наш дом.

Внутри словно бы что-то обрывается. Я смотрю на них и не могу поверить своим ушам. В висках стучит. Грудь будто стянуло невидимыми лентами. Пальцы дрожат, но я стараюсь держать себя в руках. Нет, как же так, Марк? А как же мы? Как же наши чувства?

Я перевожу взгляд со свекрови на мужа. Тот оказывается не в состоянии даже поднять на меня глаза. Словно бы кружевная скатерть куда важнее, чем наш разваливающийся брак. Где-то в глубине души зарождается злость. И всего за несколько секунд, она разрастается из небольшого огонька до всепоглощающего пламени. Я поднимаюсь из-за стола и ударяю по нему ладонями. Дорогой чайный фарфор свекрови вздрагивает, истерично звякнув.

— Развод?! Вот значит, что вы придумали?! — восклицаю я возмущённо. — И ты с этим согласен, Марк?! Даже не объяснишь мне, как так вышло?! Как всего за три дня, я из любимой жены вдруг превратилась в неугодную?!

Муж отводит взгляд. Средним и указательным пальцем потирает висок, как будто моё возмущение и моя боль — это для него боль головная.

— Ханна, прошу, не устраивай скандал, — глухо произносит он.

Щёки вспыхивают стыдливо, в голове возникает мысль: «А не слишком ли я эмоционально реагирую?» Но тело содрогается от возмущения и злости. Тело, в отличие от разума, не врёт. Ничего не слишком!

— Ну уж нет! Если скандал — это единственное, что мне остаётся, то я непременно его устрою! И во все газеты напишу, как вы, фрау Аделия, решили избавиться от неугодной невестки! А ты, Марк, просто пошёл у неё на поводу!

Я чувствую, как горит лицо. Едва ли я смогла бы воплотить свои угрозы в жизнь. Я не знаю, зачем говорю им всё это. Слова вырываются сами. Как будто моя боль, не находя иного выхода, превращается в гнев.

Фрау Аделия качает головой, театрально возводя ладони к потолку.

— Нет, ты посмотри на неё! Она ещё и угрожает. Мало того что ни способностей, ни образования, так ещё и манер никаких! Невоспитанная девка! Быстро подписывай, или я тебя до конца жизни прокляну!

Холодок пробегает по спине. Я не уверена, что она может меня проклясть. Но проверять это мне совсем не хочется. Только не тут — в мире, где есть магия.

Марк так и не произносит ни слова. Просто сидит, сжав губы. Я до последнего надеюсь, что он передумает. Что вдруг ударит кулаком по столу и скажет матери прекратить её инсинуации. Но он даже не смотрит в мою сторону. Я осознаю наконец, что это всё. Он отрёкся от меня. Выбрал ли он при этом другую, уже не имеет значения.

Я медленно беру перо. Рука дрожит. Тонкая металлическая игла касается бумаги, оставляя за собой росчерк. Я ставлю подпись, и слеза скатывается по щеке.

— Вы ещё пожалеете, — говорю я, глядя прямо в глаза Аделии. — Я вам ещё покажу, на что способна.

Но свекровь словно бы не слышит меня. Вырывает у меня из рук свиток, будто боится, что я передумаю. На лице её появляется торжествующая улыбка.

Стоит мне только поставить подпись в документе на развод, как фрау Аделия взмахивает рукой и в гостиную из чулана влетает мой старенький чемодан. Раскрыв рот, я смотрю, как со всего дома в него собираются мои вещи. Будто бы кто-то подвесил их на тонкую нитку и тянет. Сердце болезненно сжимается, когда среди вещей я замечаю и скромные подарки, что я делала Марку. Свекровь словно бы пытается избавиться от любого напоминания обо мне.

Наконец, чемодан захлопывается, а после невидимая сила выталкивает меня вместе с ним за дверь. Марк даже не прощается со мной. Только Аделия коротко бросает в приоткрытую дверь:

— Больше в этом доме тебе не рады.

Вот и всё. Я стою у порога, в руках дурацкий чемодан с парой платьев и сломанной расчёской. Ветер с холмов пронизывает до костей. Солнце светит высоко в небе, но от этого не теплее. Я, конечно, только что с пафосом обещала, что покажу им кузькину мать, и что они ещё пожалеют, но на деле стою на дороге, окружённая полем, заросшим колючей травой, и понятия не имею, куда мне идти. Я оглядываюсь по сторонам и осознаю, что вокруг меня на многие километры ни городов, ни даже сёл. Не знаю, что мне делать. На сердце камень, обида встала комом в горле. Как они могли вот так меня выставить? Ведь понимали же прекрасно, что мне без магии придётся туго.

Смахиваю выступившие слёзы и спускаясь по тропинке с холма. Чем дальше я ухожу от дома семьи Вандероук, тем сильнее тает моя решимость. Ноги становятся ватными. Я одна. Без крыши над головой. Без денег. Без плана. Без понятия, как устроен этот чёртов магический мир. Но возвращаться не вариант. Даже мысль об этом вызывает злость. И стыд. Свекровь сказала, что мне в том доме больше не рады. Она словно бы подчеркнула, чтобы я не смела возвращаться.

Я спускаюсь в лог и снова восхожу на пригорок. Впереди показывается деревня, и мне совсем на чуть-чуть становится легче. По крайней мере, не сгину одна в чистом поле. Возле старого колодца, где дорога поворачивает к деревне, я замечаю незнакомца. Высокий и стройный, в тёмно-синем камзоле, украшенном серебряной вышивкой. Волосы каштановые, чуть вьются и доходят до плеч. Он осматривает окрестности, как путник, сомневающийся, не заблудился ли.

Я останавливаюсь в нескольких метрах от него. Смотрю настороженно. Пусть он и выглядит прилично, но нет никакой гарантии, что он не представляет угрозы для кого-то вроде меня. А учитывая мою «фантастическую» удачу в последнее время, я не удивлюсь, если он вообще окажется, каким-нибудь местным маньяком.

Мужчина вдруг оглядывается и замирает, глядя на меня. Ощущаю себя очень странно. Меня бросает одновременно и в холод, и в жар. Лицо вспыхивает под пристальным взглядом его зелёных глаз. Сердце начинает биться быстро-быстро. Я прижимаю руку груди. Неужто это и есть паническая атака?

Наконец, незнакомец разрывает наш зрительный контакт и отворачивается, часто моргая. Я выдыхаю с облегчением. И не какой он не маньяк. Это я сама, как маньячка, уставилась на него во все глаза. Вот и засмущала человека.

— Простите, — окликаю я его, подходя ближе. — Вы не подскажете, где ближайший город?

Он косится на меня настороженно. В глаза больше не смотрит. Но при этом голос кажется добрым и приветливым. Приятным даже.

— Вблизи есть несколько городов, — говорит он, глядя куда-то вдаль. — Кальтенбург и Тогр — самые близкие, но до них пешком полдня пути.

Он вдруг опускает взгляд на мои истоптанные туфли. Я пытаюсь прикрыть их чемоданом, но понимаю вдруг, что он выглядит не лучше. Ладно хоть платье приличное… Стоп. И чего это я? Какая вообще ему разница, что на мне за платье и туфли? Разве что-то из этого, включая наличие магических способностей, определяет, что ты за человек? Я вдруг расправляю плечи и поднимаю голову. Никому больше не позволю смотреть на меня сверху вниз.

— Спасибо, — отвечаю и отворачиваюсь, готовясь идти куда угодно, лишь бы подальше от этого места.

— Я лечу в Кальтенбург, — говорит он вдруг. — Если хотите, могу вас подвезти.

Я замираю. Лечу? Значит, он маг? У него приличная одежда, дорогие сапоги и чистые руки. Как я поняла, маги в этом мире занимают высокое положение. Выше только драконы. Но могу ли я доверять ему? Не хотелось бы угодить в ловушку. Чтобы в какой-нибудь местной газете потом написали, что в лесу обнаружили неопознанное тело.

Но с другой стороны, если я откажусь, то упущу хороший шанс добраться до города засветло. Я не знаю, что будет дальше, но точно знаю, что мне нужно будет найти ночлег. Я не справлюсь одна в этом поле без магии, не зная дороги.

— Хорошо. Большое вам спасибо, — отвечаю я, сдержанно улыбаясь. — Меня, кстати, Ханна зовут.

Он элегантно снимает свою шляпу и кланяется мне:

— А меня Август, — произносит как-то чересчур торжественно. — Август Клаус.

На несколько секунд я оказываюсь под впечатлением от его манер. Наверное, поэтому до меня не сразу доходит, как именно он представился. А когда наконец я повторяю его имя про себя, меня словно ударяет молнией. Клаус. Я уже слышала это имя прежде! Аделия упоминала мага по фамилии Клаус. Он ректор какой-то там известной академии, поступлением в которую все так кичатся. У меня пересыхает во рту от волнения.

В голове у меня появляется идея: я отправлюсь в Кальтенбург и поступлю в эту академию магии! И непременно стану лучшей, чтобы Марк кусал локти, наблюдая за моими успехами! И когда он поймёт, что был неправ, то я, возможно, так и быть, подумаю, чтобы дать ему второй шанс!

Взволнованная дрожь проходит по телу. Нет, это ещё не конец. Это только начало моей грандиозной битвы за любовь!

Марк

Мама бережно запирает сундучок, ключ от которого всегда носит на цепочке. Соглашение о разводе теперь в её хранилище, среди фамильных реликвий и драгоценностей. Внутри у меня странная пустота. За последние несколько дней моя жизнь так резко изменилась. Ещё недавно я был женат на женщине, которую выбрал сам, впервые за всю свою жизнь, не полагаясь на мнение матери. Я был так рад и счастлив, когда встретил Ханну. И пусть она не владела магией и была обычной торговкой в лавке подержанных вещей, мне было интересно с ней.

Родители Ханны рано покинули этот мир, так что ей пришлось самой заботиться о себе. Наверное, потому она знала многое о жизни, несмотря на свой молодой возраст. Мне нравилось слушать её истории о покупателях. Меня забавляло, как она каждый раз с восторгом реагирует на самые простые бытовые заклинания, что я творил. Рядом с ней я чувствовал себя особенным.

Не понимаю, как так вышло, что я вдруг увлёкся Фреей. Я ведь знаю её с самого детства, и никогда не питал к ней особой симпатии. Несомненно, она красивая, умная и из хорошей семьи. Но в ней нет ничего особенного. Она не смотрит на меня так, как Ханна. И все её разговоры сводятся лишь хвастовству и самолюбованию.

— Как-то это всё неправильно, — наконец произношу я, поднимаясь из-за стола. — Мы не должны были вот так выгонять Ханну из дома. До города далеко. Дорога небезопасная.

Сердце тревожно бьётся в груди. Я уже направляюсь к двери, собираясь догнать Ханну, как вдруг…

— Сядь! — прикрикивает мама. Я сажусь, потому что иначе нельзя. — Сама как-нибудь доберётся. Не маленькая уже. К тому же у нищих порой встречаются поразительные способности к выживанию.

— Мама, прошу, — я прикрываю лицо ладонью. Мне стыдно за неё, но больше за себя, что позволяю ей говорить в подобном тоне о Ханне. — Она ведь уже ушла, незачем продолжать поносить её? Ты сама себя выставляешь в дурном свете.

— И чья это вина?! — мама сердито приподнимает одну бровь. — Если бы ты не привёл её в дом, мне бы не пришлось всего этого говорить!

— Но я любил её, мама! — внезапно я дохожу до такого отчаяния, что повышаю на неё голос. — И кажется, продолжаю любить.

— Тогда что же ты обнимался с другой у неё на глазах?! — только усмехается она.

— Это была ошибка! — нервно отвечаю я. — Ты давила на меня. И Ханна тоже. Я чувствовал себя будто между молотом и наковальней! Мне хотелось сбежать куда-нибудь от этого хоть на миг.

С каждым словом мама мрачнеет всё больше. И чем суровее становится её лицо, тем слабее мой голос.

— Ты всё сказал? — гнетущим шёпотом произносит мама, подаваясь вперёд. — А теперь послушай меня: ты забудешь всю эту муть, что только что произнёс. А после пойдёшь и признаешься фройлен Фрее в чувствах!

— Я не стану этого делать! — слабо возражаю я.

— Нет, станешь! — настаивает мама. — Мы почти разорены. Этот дом и прилагающаяся к нему земля — единственное, что у нас есть. И мы можем лишиться и этого.

— Но как… Что стало с твоим особняком и наследством, которое оставил отец? Не говори мне, что ты промотала всё!

— Это уже не важно, — недовольно отвечает мама. — Ни к чему вдаваться в детали моей жизни в прошлом. Лучше сосредоточиться на твоей в настоящем.

Я не могу оторвать взгляда от неё. Так она всё это устроила не из-за неловкости перед роднёй, не из заботы о наследственности своих внуков, а просто потому, что хотела поправить своё финансовое положение?!

— Но Фрея не должна знать, что у нас проблемы, — говорит мама уже мягче. — Ты должен очаровать её, обольстить, заставить её захотеть выйти за тебя.

— Почему я должен делать это? — спрашиваю я каким-то чужим голосом.

— Как почему?! — выдыхает она возмущённо. — Потому что я растила тебя! Неужели теперь на старости лет ты позволишь мне остаться в бедности?!

Я опускаю глаза разочарованно и замечаю на полу стеклянный шарик. Маленький, с крошечной фигуркой танцующей девочки внутри. Это из вещей Ханны. Должно быть, выпал из её чемодана. Я наклоняюсь, поднимаю его. Неужели это всё, что мне осталось от моей любви?

Мама отворачивается, устраивается в кресле с чашкой чая так, будто только что не было всех этих сцен. Будто моя жизнь только что не разрушилась по её прихоти.

— Фрея вернётся от подруги вечером, — говорит она, словно между делом. — Я приготовлю ужин. А ты позаботься о том, чтобы хорошенько развеселить её. Она должна думать, что с тобой её жизнь будет лёгкой и беззаботной.

Я не отвечаю. Молча сжимаю стеклянный шарик и сую его в карман. После делаю шаг к двери.

— Куда это ты? — недоверчиво спрашивает мама.

— Подышать, — отвечаю я не оборачиваясь. — Просто дышать, без оглядки на тебя, мне ещё позволено, мама?!

— Не драматизируй, — холодно отвечает она и с громким звуком отпивает из своей чашки.

Я выхожу на крыльцо и прикрываю за собой дверь. Пусть мама и запретила мне идти за Ханной, я всё же должен убедиться, что с ней всё будет в порядке. Что она доберётся до Тогра в целости и сохранности. Я срываю с куста ветку, усыпанную мелкими листьями и обращаю её в зелёную птичку. Запускаю её в небо и пытаюсь при помощи магического видения обнаружить Ханну. Проверяю дороги в округе и даже деревню неподалёку. Но Ханны нигде нет. Она исчезла. Будто испарилась.

Я возвращаюсь домой. Сквозь окна прихожей пробивается дневной свет. Он ложится на плитку бледными пятнами. Этот дом кажется чужим. Он должен был стать крепостью для меня и семьи, которую я собирался создать. Но в итоге он стал для меня клеткой. Красивой и дорогой. Я потерял свой единственный глоток свободы.

А вот и вторая часть визуалов, что мы приготовили.
Ректор Август Клаус

Академия Гутфрит (напишите в комментариях, если уже встречали название этой академии в наших книгах)

А вот и тот самый чёрный кот. Вам тоже кажется, что он появился в жизни Ханны не просто так?