Скандальный развод, или Хозяйка владений "Драконье сердце"

Чей-то крик заставил меня открыть глаза. Голова кружилась, тело ломило, сердце стучало так сильно, что казалось вот-вот выпрыгнет из груди.

Где я?

– Она здесь! – раздался приглушённый вопль. – В сторожке! Держи её! Держи гадину!

От неожиданности я едва не подскочила, повернула голову и уставилась в крохотное, закопчённое чернотой окошко.

На меня смотрел незнакомый мужчина. Его тёмные с проседью волосы были всклочены и торчали во все стороны, нос картошкой казался огромным. Лицо незнакомца покрывали ямки от когда-то перенесённой ветрянки.

– Все сюда! – снова завопил незнакомец, показав ряд гнилых, неровных зубов.

А затем буквально отпрыгнул от окна, оставив меня в недоумении.

Кто это и что ему нужно?

Я обвела взглядом небольшую комнатушку, чувствуя, что сознание начало потихоньку проясняться.

На грубо сколоченном столе стояла лампа с горящим фитилём, покрытая слоем чёрной копоти. Она давала непривычно мало света. Электричество что ли выключили?

Вместо привычных облезлых обоев в цветочек, увидела стены из пожелтевшего от старости бруса. Нос щекотал неприятный, затхлый запах. Я списала это на гору тряпок, неряшливо сваленных в углу.

Внезапно раздался стук в дверь.

– Мариэлла! – послышался низкий мужской голос.

Я встала, и поняла – одёжка-то не моя! Где моя старенькая курточка и джинсы?

На мне было розовое платье в пол, с оборками, рюшами и бантами немыслимых размеров. Выглядело на редкость безвкусно и вычурно.

Бум! Бум!

Стук снова повторился, на этот раз он был настойчивее и выдавал нетерпение стучащего.

– Что за ерунда? – пробормотала я хрипло.

– Мариэлла! Ты испытываешь моё терпение! Хватит прятаться, как побитая собачонка!

Какая ещё Мариэлла? Я Маша Леденцова! Студентка ветеринарного ВУЗа. И я… я…

Возвращалась домой? Я напрягла память, пытаясь хоть что-то вспомнить.

Я шла домой в общежитие после вечерней смены официанткой. На часах было около полуночи. Вспомнилось, как я перепрыгнула лужу, но в старенький сапог всё равно попала вода, заморозив пальцы ног. Кажется, я пообещала себе, что в следующем году точно накоплю на новые!

С тех пор, как мама умерла, а я осталась сиротой, приходилось браться за любую работу. Сначала я выучилась на медсестру, потом поступила в ветеринарный ВУЗ на бюджет, осуществила свою мечту!

Да, приходилось работать допоздна, чтобы заработать хоть какую-то копейку. Но на жизнь хватало. К тому же у меня появился Славик… Я была безумно в него влюблена, пока не случилось то, что буквально уничтожило меня.

Внутри неприятно заныло.

Мы же расстались, потому что он изменил мне с моей подругой. А потом добил сказав, что я должна простить его и не возникать. Потому что никому не нужна вечно замученная работой серая мышь. И что я должна радоваться, что такой парень, как он, взглянул в мою сторону. После этого мы и расстались.

И ведь последнее, что я помню… В ужасе прижала ладонь ко рту.

Слава стоял у подъезда. При виде меня, он сильно разозлился и сказал, что я должна впустить его к себе. А когда отказала, он схватил меня. Прижал что-то к моей груди, сказав, что у него пистолет, и я нищая простушка отвечу за всё. А потом… ох!

Был странный укол, жжение, перерастающее в боль. Я упала прямо на холодный бетон и, кажется, бесконечно долго смотрела на звёзды, горящие на чистом московском небе. А потом всё исчезло, стало темно.

– Мариэлла! Я вышибу дверь, если будет нужно. И тогда тебе станет ещё хуже. Ты этого хочешь?

Я испуганно вздрогнула. Это точно не Славик. Голос какой-то другой… более волнующий что ли?

Что-то мне совсем не хотелось открывать.

Я опустила голову, взгляд снова упал на кошмарные, торчащие во все стороны, банты на юбке. Машинально попыталась руками хотя бы пригладить это безобразие. И вдруг поняла. Руки-то тоже не мои!

В ужасе принялась осматриваться, пытаясь найти хоть какое-то зеркало. Ничего такого не было. Я увидела железный позолоченный поднос и схватила его. Грязный, но хотя бы что-то…

На меня смотрела рыжеволосая девушка лет двадцати двух. Слегка полноватая, но её можно было бы назвать миловидной, если бы не размазанный по всему лицу тяжёлый макияж, красные, заплаканные глаза и высокая растрёпанная причёска, на которую, по моим подсчётам, могло бы уйти по меньшей мере два флакона с лаком для волос.

Я обслюнявила палец и принялась стирать расплывшуюся косметику, словно, если это сделать, под слоем белил и румян можно будет отыскать меня саму. Подумаешь, была блондинкой! Может покрасили? Черты лица другие… это грим? Ну не могу же я…

Внезапно дверь отворилась, ударившись о стену. Засов слетел с петель, со звоном упав на пол. Я обернулась, так и замерев с обслюнявленным пальцем и подносом в руке.

В дверном проёме стоял мужчина лет тридцати, одетый в чёрную, будто бы старинную одежду, с чёрными волосами и, кажется, такими же угольно-чёрнющими глазами. Настолько огромный, что ему пришлось слегка пригнуться, чтобы войти. Я задрала голову, глядя на него, как кролик на удава.

– Прихорашиваешься? – прорычал незнакомец, делая ещё пару шагов вперёд и замирая посреди комнаты. – Думаешь, это спасёт тебя от моего гнева?

Я нисколечко не понимала, что происходит, но меньше всего хотела, чтобы на меня кто-то гневался. Тем более такой статный и явно опасный мужчина. Его аура силы и властности буквально давила на меня.

– Это какая-то историческая реконструкция? Я просто… – промямлила в недоумении, и внезапно пальцы дрогнули, поднос упал на грязный деревянный пол, противно звякнув.

Мужчина покачал головой, будто бы давая понять, что другого от меня и не ожидал, а затем посмотрел мне в глаза с нескрываемым отвращением. Поняла, что окончательно запуталась. Неужели я умерла и попала в ад? И это мой мучитель?

– Я вижу, ты решила прикарманить напоследок ожерелье? – прорычал незнакомец, наступая на меня.

Я коснулась рукой шеи. На мне правда было надето какое-то ожерелье. Тут же сняла его и выставила перед собой, как щит.

– Его будет носить моя жена. Мать моего наследника! А не ты, презренное жалкое создание! – пророкотал мужчина, вырывая драгоценность из моих холодных пальцев. – Почему ты не подписала вчера документы?

– Какие документы? – непонимающе спросила я.

– В твоей голове хоть что-то задерживается дольше, чем на минуту? – прищурился незнакомец.

Я невольно отметила, как он хорош. Камзол не скрывал широкого разворота плеч. Правильные, хоть и слегка грубые черты лица сейчас исказились недовольством, но всё равно было понятно – мужчина красавец, каких ещё поискать.

– Ты совсем блаженной стала? – выплюнул незнакомец, вглядываясь в моё лицо, измазанное тоннами белил, а затем внезапно шагнул вперёд, явно намереваясь взять меня за плечи.

– Не трогайте! – я отпрыгнула с прытью дикой кошки. А затем, наступив себе на юбки, пискнула и свалилась прямо в кресло, с которого недавно встала.

Завозилась, но лишь почувствовала, как тяжёлые юбки мешают мне встать и задираются всё выше.

– Милый, неужели она пытается тебя соблазнить? – раздался сладкий тягучий голос незнакомой женщины.

Я всё-таки обрела равновесие, одёрнула успевшее осточертеть платье, вскочила и спряталась за кресло, вцепившись в его спинку побелевшими пальцами.

В комнатушку вошла настоящая красавица. Белокурые, блестящие волосы, голубые глаза, розовые пухлые губы и точёная фигурка в приталенном голубом платье. И никаких сумасшедших рюшей с бантами, как у меня.

– Какой там соблазнить… Погляди на неё, тролль и то симпатичнее. – повернулся к вошедшей мужчина.

Было не слишком-то приятно всё это слышать. Я уже открыла рот для гневной отповеди, но внезапно вспомнила.

– Аарон?

Откуда я знаю его имя?

– Для тебя он теперь Глава Тайной Канцелярии Господин Райдер, – надменно ответила блондинка, подходя к красавцу и прижимаясь к его боку.

Едва не обвилась, как змея. Ну и вульгарщина.

– Давай документы, Милли, – скомандовал Господин Райдер. – Я уже не могу находится в одной комнате с этим недоразумением. Голову бы ей с плеч, никто бы и не расстроился…

Я всё-таки начала понимать, что происходящее реальность. Это не сон, не бред воспалённого разума. Но как я могла вселиться в эту девушку – Мариэллу?

– Какие ещё документы? – уточнила я уже во второй раз.

А сама раздумывала: врезать этому наглецу Райдеру чем-нибудь тяжёлым, или всё-таки повременить?

– На развод, глупышка-а, – насмешливо протянула Милли, открывая кожаный портфель, который всё это время сжимала в руке. – Скоро вы с Аароном разведётесь, и я стану Госпожой Райдер. Я вообще-то беременна его сыном и наследником!

Милли любовно огладила пока ещё плоский живот.

Этот мужчина мой муж? То есть не мой, а… этой женщины в теле которой я очутилась каким-то чудом? Но почему он так груб с ней… со мной? Ещё и пришёл сюда с любовницей!

Меня всколыхнуло возмущением, но потом я всё-таки поняла, что неожиданное попаданство волновало меня куда сильнее, чем замужество.

Эти двое точно мне добра не желают. Избавиться бы от них и осмотреться. Понять, что тут вообще происходит…

– Давай свои документы, – я протянула руку, желая поскорее отделаться от наглецов. Спроважу их и тогда разберусь что к чему. А такой муж мне, или этой самой Мариэлле, точно не нужен.

Глаза Милли загорелись ярким огнём. Она быстро бросила пачку документов на старый столик, туда же кинула нечто напоминающее перьевую ручку. Обошлась со мной, как с дворняжкой.

Ладно… Я стиснула зубы, склонилась над бумагами. Внезапно мне в глаза бросилась печатная газета, лежавшая тут и раньше, просто я и не думала на неё смотреть.

Заголовок гласил «Помпезная свадьба закончилась скандальным разводом?». На фотографии отчётливо был виден Аарон – мой супруг – и, видимо, та, кем я сейчас стала.

Я стряхнула документы с газеты, и вперила в неё взгляд.

«Свадьба Мариэллы Эванс – дочери сами знаете кого – и Главы Тайной Канцелярии Аарона Райдера была сорвана возмутительнейшим образом! Молодые успели пожениться, но вот то, что случилось после…»

Что значит дочери «сами знаете кого»? Я нахмурилась, не понимая о ком речь. И что случилось после?

Только собралась читать дальше, Милли вырвала газету прямо у меня из-под носа, её глаза превратились в щёлочки от едва сдерживаемой злости:

– Послушай, пигалица. У тебя один выход – подписать бумаги и радоваться, что тебе оставили угодья «Драконье сердце». Будет у тебя хоть какой-то угол. Иначе… тебя точно упекут за решётку, а потом голову снимут с плеч! Уж я-то позабочусь. Я высококвалифицированный юрист, не забывай! И мне всё равно, что мы были подругами.

Глядя в полные ненависти глаза Милли, я не сомневалась, что любовница Аарона – моего мужа – настроена серьёзно. Вот тебе и подруга.

– И не вздумай снова начать обвинять в произошедшем меня! Всем в высшем свете известно – ты во всём виновата! И ты теперь жалкий изгой, поняла? Никому не нужная шваль! И так будет до конца твоей жалкой жизни!

– В чём я виновата? – я подняла голову, чувствуя, как внутри закипает гнев.

Эта девочка – Мариэлла – явно простушка и глупышка. Но она не заслуживает такого обращения. Никто не заслуживает.

– Ты посмотри! Она ещё смеет спрашивать! Совсем обнаглела, змеюка подколодная! – завопила Милли, поворачиваясь к Аарону.

Я схватила перьевую ручку и с безмятежным видом вывела «Мария Леденцова». А затем, внутренне посмеиваясь, сунула бумагу блондинке в руку.

Та мигом успокоилась.

Но высококвалифицированный юрист даже не проверила подпись. Она радостно схватила лист и спрятала его в свой кожаный портфель, не забыв бросить на меня торжествующий взгляд.

Я, изображая покорность, вяло улыбнулась.

– Можем идти, мой дракон! – провозгласила Милли.

Ну и прозвище – «Дракон». Я едва не хихикнула. Ну всякое, конечно, бывает…

– Только эту дурынду сначала в карету засунем и отправим в «Драконье сердце». Мой кучер уже ждёт, – любовница снова бросила на меня острый, как кинжал, взгляд.

Аарон, до этого молча глядящий в окно, развернулся и скупо уронил:

– Пойдём, Мариэлла, не трать наше время.

Вот здесь я и засомневалась. Надо ли оно мне? Не проще ли сбежать? Но куда? Я в новом теле, в новом мире…

– Мариэлла! – рыкнул Глава Канцелярии, наступая на меня. – Ты слышишь, что тебе говорят или нет?

– Слышу, – буркнула я.

Интересно, что будет, если прямо сейчас сказать, что я никакая не Мариэлла? Точно за сумасшедшую примут.

– В особняке рода Райдер ты не останешься, – по-собственнически заявила Милли, складывая руки на груди. – Тебе даже в этой сторожке больше нет места. Всё! Ты практически в разводе! Твоя судьба – сдохнуть в нищете. Поняла, дрянь?

Развод… как бы ни так.

Я бумаги не читала, но что-то мне подсказывало, что они хотят облапошить глупышку Мариэллу. Может быть даже лишить её имущества? Что же… прочту позже, когда они поймут, что подпись явно не жены господина Райдера, и прибегут ко мне, потрясая бумагами.

Я вышла из сторожки.

Меня тут же окутала весенняя прохлада. Стояла глубокая ночь, у сторожки не было светильников, все они были сосредоточены у большой дороги, находящейся метрах в двадцати от меня. Посыпанная мелким гравием дорога вела к красивому четырёхэтажному особняку с уютными широкими окнами, горящими тёплым жёлтым светом. Тени скользили по белым стенам. Кое где на балконах я увидела статуи драконов. Возле особняка величественно стояли вековые деревья, их ветви словно древние руки, тянулись к небу.

Я сделала вывод, что мой муж богатый человек…

Вот, я уже и начала называть себя этой Мариэллой. А прошло всего полчаса.

Повернув голову право, я увидела, что там стоят пару десятков человек. И тот самый мужчина-слуга, который заглядывал в окно, и, собственно, нашёл меня в сторожке.

– Змея! – вскрикнула какая-то женщина, указывая на меня пальцем.

– Повесить её надо на ближайшем суку! – поддакнули ей.

– Чего встала, как истукан? – раздался над моим ухом глубокий голос Аарона Райдера. – Вперёд к карете, твои вещи уже принесли. Хоть бы спасибо сказала, что по-человечески с тобой.

Я ступила на мелкий гравий, чувствуя, как он впивается в ногу через тонкую подошву туфель. Пошла вперёд, ёжась от ночной прохлады. В нос ударил запах свежескошенной травы и сладких цветов, росших в аккуратных клумбах неподалёку.

Я попыталась покинуть двор как можно скорее, чтобы не слушать оскорбления и противное улюлюканье толпы, но внезапно кто-то кинул в меня тухлым помидором. Он попал прямо в щёку, я стряхнула противный овощ и почти побежала. Мне вслед полетели ещё какие-то дурно пахнущие овощи, пачкая платье.

И чего они все как с цепи сорвались?

Чёрная карета, с чёрными лошадьми и одетым в чёрное кучером стояла за высокой кованной оградой. Казалось, будто повезут на плаху…

Милли, которая вышла следом, схватила меня локоть, впившись острыми ноготками в кожу:

– Давай, скорее!

Я отбросила её руку с возмущением:

– Эй! Трогать меня не нужно!

Она удивлённо прищурилась, но потом пожала плечами, видимо, не желая думать, откуда у безропотной Мариэллы прорезался голосок.

– Просто полезай, Мари, – велела она и даже по доброте душевной открыла мне дверь кареты. – И вот бери документы на «Драконье сердце». Всё, что тебе причитается при разводе!

Я взяла бумаги, затем помедлила ещё мгновение, снова размышляя: уж не дать ли дёру просто куда глаза глядят? Но чем мне это поможет? Так хоть в какой-то дом отвезут. Может смогу переночевать, а потом… А потом неизвестно! Но что-нибудь придумаю.

– Послушай, – добавила Милли уже тише. – Только попробуй снова начать вопить, что во всём виновата я. Тебе ничего не доказать!

А вот это уже интересно. Может Мари ничего и не сделала? А её за что-то просто ненавидят!

Я забралась в карету, едва не запутавшись в пышных юбках. Милли закатила глаза, но не удивилась. Из чего я сделала вывод, что для Мариэллы вполне себе типичное поведение.

Я отодвинула плотную бархатную занавеску и посмотрела на Аарона. Он стоял у кованых железных ворот, провожая карету невозмутимым взглядом. Слуги стояли чуть поодаль.

Почему этот Глава Тайной Канцелярии вообще женился на девочке? Я вспомнила газету, которую мне так и не дали прочесть. Явно что-то случилось на свадьбе, либо сразу после неё. Или Аарон с Милли изначально планировали обобрать Мариэллу? Может она богатая наследница? Надо выяснить!

– Я вам ещё устрою, – пробормотала я, чувствуя, как трогается карета.

– Хороший настрой, – внезапно раздался скрипучий голос прямо рядом со мной. – Тебе, наверное, интересно, а что здесь вообще происходит?

Я испуганно вздрогнула, и тут же повернула голову. В карете было темно, но я отчётливо видела, как в воздухе пляшет рот, растянутый в широкую белозубую улыбку.

Выглядело довольно жутко.

Я ойкнула, вжавшись в бархатное сиденье:

– Что ещё за чертовщина?

– Так у нас не выражаются! – заговорил рот, подпрыгивая в воздухе. – Не чертовщина, а… м-м… демонщина! Вот! Привыкай!

– Какая ещё демонщина? – возмутилась я и махнула рукой в сторону рта, запоздало подумав, что может же и укусить!

Но ничего страшного не произошло. По крайней мере для меня. По ощущениям я попала во что-то большое и выступающее, чуть выше рта. В нос?

– Ай! – вдруг на сиденье напротив материализовался странный человечек. – Я, конечно, знал, что ты прыткая… но чтоб настолько!

Он принялся потирать ушибленный крючковатый нос и беззлобно кряхтеть, болтая короткими ножками.

Выглядел он был довольно забавно: кустистые белые брови, торчащие во все стороны, седые пушистые волосы, костюм тройка в розовую полосочку, фиолетовая рубашка, обтягивающая выпирающий живот, зелёные лакированные туфли и оранжевый шарф, искусно повязанный на короткой пухлой шее.

И рост! Человек был карликом…

– Ты из цирка что ли? – спросила я первое, что пришло в голову. – Это какие-то фокусы? Совсем сдурел? Я же чуть дубу не дала от страха!

– Из какого такого цирка? – обиженно поджал губы карлик, зыркнув на меня с видом оскорблённом достоинства. – Я Велитилемей Антинивиаус Брабус Пятый! Покровитель природы! Защитник животных и… и… Бог я, короче говоря!

– Бог? – хмыкнула я, оглядывая карлика. – Ну-ну! А похож на циркового артиста, или что-то вроде того.

– А благодаря кому ты здесь очутилась? – хитро улыбнувшись, спросил Брабус Пятый.

Вот тут я немного напряглась. Начала подозревать, что всё какое-то представление, чтобы облапошить меня, но какой в этом смысл?

Я снова вперила взгляд в окно. Мимо проносились деревья и, спрятанные за ними, усадьбы и особняки. В Москве и области такого точно не было.

– Ну и что же здесь происходит, уважаемый… – я замялась, пытаясь вспомнить имя.

– Велитилемей Антинивиаус Брабус Пятый! – напомнил мне карлик, нисколько не обидевшись. – Но можно коротко Велик!

Ладно. Пусть будет Велик. Я сдержанно кивнула.

Велик залез в крохотный карман пиджака и достал оттуда огромную записную книжку. Как она только там поместилась?

А затем принялся перелистывать страницы пухлыми, украшенными массивными кольцами, пальчиками.

– М-м… э-э… – бормотал он какое-то время, а затем выдал: – Мария Леденцова?

Я снова кивнула, ожидая продолжения.

Велик вытащил из другого кармана очки, водрузил их себе на нос и принялся смотреть то в записную книжку, то на меня. И так раз десять.

– Не похожа, – с подозрением сказал он, прищурив глаза.

– Конечно не похожа! Моя внешность претерпела значительные изменения за последний час! – возмутилась я, вспомнив жуткие причёску, макияж и платье.

– А! Точно! – облегчённо выдохнул карлик.

– Так что здесь происходит? – не сдержалась всё-таки я.

– Тебе лучше сесть! – Велик убрал записную книжку в карман и склонился ближе ко мне, его глаза заблестели в темноте, а улыбка стала нечеловечески широкой.

– Я уже сижу, – прервала я странного бога нетерпеливо.

– Понимаю, я могу тебя шокировать… Возможно, это будет сложно принять, но… твоя душа перенеслась в тело Мариэллы Райдер, в девичестве Эванс! – выпалил на одном дыхании Велик, а затем принялся вглядываться в меня, видимо, ожидая по меньшей мере воплей удивления или неверия.

– Я уже догадалась, – процедила я, всё больше сомневаясь не то что в его компетенциях в качестве бога, а уже даже просто в вменяемости.

– Так быстро? – недоверчиво спросил он, прищёлкнув языком. – И что даже не будет этих смешных причитаний и отрицания? Это же самое весёлое!

– Не будет, – уверенно заявила я, сцепив руки в замок. – Я только что очнулась в сторожке, в этом ужасном платье, меня тут же едва не прибил высокий красавец, который оказался тем ещё козлом. А потом выяснилось, что он мой муж… а потом пришла его любовница и принесла документы на развод и обвинила меня в чём-то ужасном… а потом меня выгнали, как дворовую собаку на улицу…

– Знаешь, я просто должен был ввести тебя в курс дела, но ты сама всё поняла и во всём разобралась! – восхищённо пробормотал Велик. А затем любовно добавил: – Умничка! Не зря я тебя выбрал! Какой я молодец!

– Да уж… – кисло ответила я. – А зачем выбрал?

– Как зачем? Чтобы всё исправить! Мы восстановим справедливость!

– Исправить что? – с некоторым волнением спросила я. – А как же моя жизнь, моя учёба, моя…?

Я не договорила, потому что, собственно, кроме учёбы и работы у меня в жизни ничего и не было.

Улыбка Велика стала немного печальной. Он покачал головой, опустив глаза в пол.

– Значит, нет уже никакой моей жизни? – подавленно спросила я.

Внутри разрасталась странная тоска. Хоть я и подозревала… странно было бы не подозревать! Но узнать точно было довольно болезненно.

– Будет тебе! – выдохнул Велик, а затем уже веселее добавил: – У нас столько дел! Столько нужно сделать!

– Каких дел? – уточнила я.

– А… – махнул он рукой. – Ты пока привыкай к «Драконьему сердцу»! Мы уже почти прибыли!

Я снова выглянула в окно. Мы катились по ухабистой дороге, вокруг не было даже фонарей, сплошная темнота. Только вдалеке я видела жёлтые огни какого-то дома или особняка. Из кареты было не разглядеть.

Местность была не такая, как у дома Господина Райдера, моего, вроде как, мужа. Кусты и деревья росли как сорняки, за ними явно никто не ухаживал. Кое где они разрослись настолько плотно, что почти стояли стеной.

– Тпру-ру-ру! – услышала я голос кучера. – Приехали!

– А где дом? – задалась вопросом вслух я.

– Давай! Вперёд! Обживайся! – сказал мне Велик, а затем ловко схватил пару внушительных чемоданов и бесцеремонно выкинул их на дорогу. – Скоро ещё увидимся! Я тебя навещу! Там и поговорим!

Я выбралась из кареты, затем обернулась. Последнее, что увидела, как бог растворяется в воздухе, маша мне пухлой ручкой на прощание.

– С кем вы там болтаете? – спросил кучер.

– Ни с кем, сама с собой, – ответила я. – Но где же «Драконье сердце»?

Вокруг были всё те же поля, буйно проросшие чем-то, чего в темноте я толком и не могла разглядеть. Где-то вдалеке завыл волк, заставив меня насторожиться.

– Так вот же! Госпожа Питерс велела вас высадить прямо здесь! – кучер указал на арку, которую я сразу и не заметила. – Дальше уж сами дойдёте! Нечего такой как вы ездить в комфорте и удобстве! Моя воля – пешком бы заставил вас идти! Пешком! Понятно?

Да что же такое? Почему все так ополчились на бедняжку Мари?

Подойдя ближе, увидела, что на одном единственном гвозде болтается древняя пошарпанная вывеска: Владения «Драконье сердце». Дальше шла широкая дорога, которая раньше явно была каменной, но теперь превратилась в череду грязных луж и булыжников.

Пока я разглядывала вывеску, кучер стегнул лошадей и поехал.

Я обернулась и замахала ему:

– Эй! Тут же идти полчаса минимум! Помогите хотя бы с чемоданами!

Но карета уже понеслась прочь, оставив меня одну ночью посреди дороги. Снова завыл волк.

– Блин! Безумие какое-то, – пробормотала я, подходя к небрежно брошенным посреди дороги чемоданам.

С усилием подняла один. Затем второй. Булыжники там что ли?

Что же…

Огни дома сверкали вдалеке. Видимо, мне туда.

Я схватила один чемодан правой рукой, другой левой и поплелась по дороге, минуя табличку с названием владений и стараясь не влезть в грязевые лужи.

Где-то вдалеке ухала сова, стрекотали цикады.

Пахло приятной свежестью, будто загород выбралась. Впрочем, оно так и было. Владения явно были расположены на отшибе. Вряд ли козломуж и его любовница оставили бы бедняжке Мари что-то стоящее. Судя по всему они вообще мечтали, чтобы она умерла.

Спустя пару минут ходьбы я поняла, что мне эти чемоданы не дотащить. Бросать барахло было жалко, всё-таки я всегда была бережлива. Нищета научила ценить всё, что имеешь.

Поэтому я примерно запомнила расположение деревьев, и засунула чемоданы в какой-то огромный, пышный куст, предварительно спрятав бумаги, дающие мне право владения «Драконьим сердцем», в корсаж. Вряд ли тут бродят ночами воры, так что чемоданы не умыкнут. Скорее уж тут могли бы водиться какие-нибудь дикие животные. Было ощущение, что я на окраине леса.

Решила, что доберусь до дома и попрошу кого-нибудь помочь дотащить своё добро. Люди там точно живут, не сами же по себе огни горят в окнах.

Я побрела по дороге дальше.

Постепенно стал виден двухэтажный особняк белого цвета. В темноте его было не потерять. А по бокам от дороги сорняковые кусты с деревьями уже были вырублены и было насажено что-то отдалённо напоминающее арбузы, висящие на низких кустиках. В темноте было плохо видно.

Неужели теперь всё это моё?

У нас с покойной мамой никогда и угла своего не было. Даже общежитие дали мне от института. И то… древняя комнатушка с кучей тараканов. Сколько мы с соседкой по комнаты их не выводили! Они всё равно лезли из всех щелей. Но я была и этому рада, точнее даже безумно рада!

Я тяжело вздохнула, вспоминая теперь уже прошлую жизнь.

Внезапно раздалось какое-то причмокивание и едва слышное урчание.

Я напряглась, всматриваясь в арбузные грядки. Почти от самой дороги тянулась дорожка из погрызанных больших полосатых плодов. Голубой, светящийся в темноте, сок заливал всё вокруг. Лёгкое шевеление подсказало мне, что животина, которая под шумок в ночной темноте забралась на территорию «Драконьего сердца», сейчас нагло пожирала урожай.

Я остановилась на мгновение, а затем решительно направилась в сторону шевелящихся листьев, желая прогнать зверя.

Может енот какой?

Я вообще слабо представляла, кто мог водиться в этом странном мире. Но точно знала – хищники вряд ли бы стали есть арбузы. Так что можно не боятся.

Ноги быстро увязли в грязи, как и подол платья. Но владенья-то теперь были мои! А значит, нечего всяким паразитам есть урожай! Я была настроена решительно.

Подойдя к шевелящемуся кусту, я увидела голубой сок, разлитый по земле, а затем и услышала уже откровенно утробные звуки и причмокивания. Животное явно было на седьмом небе от счастья, пожирая недоарбузы.

– А ну кыш! – подала голос я. – Иди отсюда!

Урчание затихло. Листья маленького кустика скрывали от меня зверя. Но он явно сидел между двух плодов, потому что я увидела, как что-то чёрное мелькнуло в темноте.

– Брысь! – повторила я грозно. Даже ногой притопнула, чтобы зверь понимал, что я настроена серьёзно!

Внезапно на меня прыгнуло что-то чёрное. Не то чтобы это было нечто огромное, но силы существа хватило, чтобы толкнуть меня в грудь, и я упала со сдавленным вскриком прямо в голубой сок и на недоарбузы.

Больно ударившись, я застонала, приоткрыла глаза и увидела, что на меня смотрит нечто напоминающее ящерицу или динозавра.

У создания были маленькие острые зубки, злобно оскаленные. А также неоново-зелёные глаза и нечто напоминающее недоразвитые крылья. Оно махало ими, пытаясь прибить меня к земле. А острые коготки царапали нежную кожу ключиц, и уже даже умудрились срезать один из вычурных бантов на розовом платье Мариэллы.

– Ах ты тираннозавр паршивый! – я что есть силы оттолкнула существо. – Дракон недоразвитый!

Мне удалось оттолкнуть создание, но, к моему сожалению, оно случайно схватило когтями бумаги, которые я спрятала в корсаже. Те самые бумаги, которыми я могла подтвердить, что владения «Драконье сердце» теперь принадлежат мне.

Я быстро вскочила на ноги.

Мы так и остались стоять друг напротив друга.

Я – всклоченная, вся в грязи и голубом соке, со съехавшей на бок тяжёлой причёской.

И странное существо.

Теперь я точно убедилась, что оно напоминает крылатую ящерицу размером с небольшую собаку.

И сейчас ящерица смяла в когтистом кулачке мои бумаги, а затем встала на задние лапы и засунула многострадальные документы в какую-то складку на брюшке. У меня возникло подозрение, что существо отчасти разумно.

Дело принимало совсем уж дурной оборот. А вдруг меня на порог не пустят без этих документов? Куда мне тогда податься?

– Это не твой трофей, – прищурилась я, делая шаг вперёд.

Ящерка в ответ тоже прищурила ярко-зелёные глазёнки, будто спародировав меня, и тут же отступила назад ровно на столько же, насколько я приблизилась. А затем снова встала на четыре лапы.

– Отдай, пожалуйста, – ласково попросила я, протягивая руку.

Ящерка-переросток потянулась носом к моей руке. Сделала шаг вперёд.

Кончиков пальцев коснулся прохладный, шершавый нос.

– Вот так, – прошептала я, пытаясь придвинуться ещё чуть ближе. – Хороший мальчик… или девочка.

Существо уркнуло что-то невнятное, моргнуло, а затем резко развернулось и понеслось прочь!

– Нет! – выдохнула я, всплеснув руками. – Вернись!

Вот тебе и ветеринар. Неплохо я посрамила честь нашего института! Ещё и потеряла единственное, что могло дать мне хоть какой-то шанс на убежище в этом мире!

Ящерка удалялась, только кусты голубых арбузов и колыхались. Но я заметила, что она не слишком-то быстра и, кажется, сильно хромает на одну из лапок.

Это мой шанс!

Подхватив длинные юбки, я побежала за созданием, стараясь нагнать его. Но далеко не убежала. Преодолев пару десятков метров, я услышала хриплый голос, разнёсшейся в ночи над полем недоарбузов:

– А ну стоять, воришка! Вилы у меня!

Вряд ли незнакомец умеет метать вилы, значит, пока держусь на расстоянии, я в относительной безопасности.

Собрав последние силы, я нагнала ящерку и буквально напрыгнула на неё сверху, придавив к земле.

Локти засаднило от боли. Существо принялось извиваться и порыкивать, но я не отпускала. Вцепилась так, будто от этого зависела моя жизнь. Может так оно и было?

– Куды спрятался, гад такой паршивый? – завопил мужчина, явно страдая отдышкой. – Только что ж тебя видал, паскуду!

– Не гад я паршивый и не паскуда, – подала признаки жизни я, привставая и садясь на землю. Ящерку держала так, чтобы она не могла цапнуть.

Мужской силуэт приближался. Вместе с виллами.

– Хто будешь, девица? – сурово спросил мужчина, остановившись в паре метров от нас. – Воруешь, коза ты этакая? Попалась!

Лунный свет упал ему на лицо. Я увидела, что незнакомцу около шестидесяти-шестидесяти пяти. Его лицо сильно изрезали морщины, а усы свисали вниз, как сосульки. Одет он был в простую, но добротную крестьянскую одежду – штаны, да плотная рубаха с подкатанными рукавами.

– Меня зовут…

– Чур тебя! – вскрикнул мужик. – Сразу-то сослепу не разглядел! Проникла во владения, ведьма лесная! Погубить нас удумала?

В очередной раз я убедилась, что красота – страшная сила.

Виллы стали стремительно приближаться. Я даже притихшую ящерку прижала к себе ещё сильнее от страха. Животина просто зарылась в складчатую ткань юбки, только нос из-за банта и торчал.

– Мариэлла я! Мариэлла Эванс, или Райдер! Кто ж его теперь разберёт! – ответила я.

Виллы тут же остановились. Зависли прямо в паре сантиметров от моего лица.

– Пухляшка Маришка? – с сомнением спросил мужчина. – А ну-ка выйди на свет.

Спорить с тем, у кого в руках острые вилы, не очень хотелось, поэтому я поспешно повернула лицо к лунному свету, давая разглядеть себя.

Незнакомец, поджав губы и прищурив слегка подслеповатые глаза, посмотрел на меня. А затем широко улыбнулся:

– Пухляшка Маришка! Как ты выросла! Совсем ведь крошкой была, когда последний раз тебя видел! А чего ты так вырядилась и разукрасилась, аки ведьма-чернокнижница?

Лучше быть Пухляшкой Маришкой, чем наколотой на виллы Госпожой Райдер.

Я приветливо улыбнулась, подёргав один из бантов на корсаже, и начала подниматься на ноги:

– Так я по моде одета… А выпачкалась пока вот его ловила!

Ящерка, притихшая и прижавшаяся ко мне, показалась из складок платья и повернула голову к подслеповатому мужику.

– Чур тебя! – завопил он, снова вскидывая вилы. – Детёныша дрогона схватила! Сдурела, Пухляшка? Он же сожрёт тебя! Сожрёт, как пить дать! Убивец он этакий! Брось! Брось каку, Маришка!

Я отрицательно покачала головой, вдруг вспомнив имя мужчины. Персивальд.

Странно, но кажется кое какая память Мариэллы у меня сохранилась и периодически всплывала в голове.

– Не думаю, что я похожа на арбуз, старик Перси. Даже в таком неприглядном виде. Так что вряд ли мне что-то грозит. А у него лапка больная. Пойдём в дом, я осмотрю дрогончика. Вдруг помощь нужна животине.

– Помощь? – Персивальд даже икнул от возмущения. – Да его мамаша появится здесь с минуты на минуту! И тогда помощь будет нужна нам!

Я осмотрелась. Вокруг было темно, но думаю я бы заметила ещё одного дрогона-ящерицу. Раз этот детёныш, мать должна быть крупнее.

– Болит лапка? – ласково спросила я, погладив пальцами переносицу зверя.

Дрогончик что-то грустно уркнул и прикрыл глазки.

– Обожрался он, поганец такой! – заругался Персивальд, втыкая вилы в землю. – Посмотри пузо какое наел, лопнет скоро, зараза.

– И часто у вас тут дрогоны урожай пожирают? – прищурилась я.

– Ну… – замялся старик Перси. – А кто ж им запретит? Наглые тварюки, шустрые…

Определённо этим владениям нужна крепкая рука.

Я сунула ладонь в складку на брюшке детёныша дрогона и вытащила оттуда помятые и слегка порванные когтями бумаги.

– Пойдём в дом, – скомандовала я. – Теперь я здесь живу. Вот бумаги.

Персивальда мало интересовали бумаги.

– Всё чудесатее и чудесатее, – почесал голову он. – Никак шутишь, Пухляшка Маришка? Матушка твоя продать же хотела владения. Сказала тебе об этом, и ты бумаги подписала на продажу ещё год назад! В столице вы сделку провернули, так говорят. Забыла что ли?

– И где же деньги с продажи? – спросила я, подозревая неладное.

– А задаток с последующими выплатами тоже матушка забрала, да укатила куда-то с новым полюбовником прогуливать деньги. Нас уже месяц адвокаты нашего соседа-покупателя осаждают. Говорят, проваливать отсюда. Но куда мы пойдём? Сколько лет уже тут служим… У самих ни кола, ни двора.

Интересно. Значит, «Драконье сердце» раньше принадлежало Мариэлле. Это не просто Аарон с барского плеча выделил ей угол. Но, видимо, матушка у Пухляшки Маришки та ещё штучка. Вот так подставу сделала!

И как теперь быть?

Бодаться с юристами в чужом мире, это не бумаги из когтей малыша-дрогончика вырывать. Угроза потерять даже это забытое всеми место замаячила перед глазами.

Мы с Персивальдом побрели к дому. Я всё ещё продолжала держать дрогона. Может и стоило его отпустить, но все мы знаем, что не всегда животные могут сами о себе позаботиться.

А если лапка вывихнута? Или сломана? Вдруг она неправильно срастётся?

Лучше перестраховаться. Я всегда любила животных, не даром поступила на ветеринара. Думаю, неземному зверю тоже смогу помочь.

– Ты сказала тогда «арбуз». Что это такое? Что-то по вашему по-богатому, да столичному? Лакомства какие? – прокряхтел Перси, когда мы уже почти добрались до дома.

Значит, всё-таки не арбузы растут на местных полях.

– Перепутала, Перси. Малость подзабыла. Память у меня всегда была не ахти, сам знаешь, – ответила я. – Что это за овощи или фрукты тут растут?

– Овощи или фрукты, – хмыкнул он насмешливо. – Это же петта, Маришка! Какая ты стала леди в своей столице!

Я не ответила, вглядываясь в особняк, проступающий в ночной тьме.

Трёхэтажный, большой. Не такой огромный, как дом Аарона Райдера, но всё же…

При ближайшем рассмотрении было видно, что он слегка обветшал и нуждался в косметическом ремонте. Но, насколько я могла судить своим неопытным взглядом, построен дом был лет двадцать назад – по меркам жилья не так много, да и строили на совесть.

Перси приоткрыл дверь. Несмазанные петли неприятно скрипнули.

Я вошла в просторную прихожую, прижимая к себе дрогончика. По привычке сняла обувь. И правильно сделала – я чуть ли не по колено вымазалась в грязь.

После таких приключений хотелось искупаться и лечь спать. Но я помнила – нужно осмотреть детёныша. Да и расспросить местных не помешало бы. Больше всего меня интересовали злоключения Мариэллы и причина её развода.

Я прошла дальше, осматриваясь.

Стены, бывшие когда-то бежевыми, посерели от старости.

Судя по пустоте и почти полному отсутствию мебели – здесь распродавали всё, что могли. Видимо, чтобы хоть как-то держать владения на плаву.

Пахло выпечкой и луковым супом.

– Грейс, сюда скорее! – закричал хрипло старик Перси. – Гляди, кто пожаловал! Не поверишь!

– Кто там на ночь глядя притащился, неужто опять этот паскудник-адвокатишка? Ууу-х я его! – раздался зычный женский голос.

Послышался топот. Одна из дверей приоткрылась и оттуда показалась женщина лет тридцати пяти. Высокая и плотная, прямо кровь с молоком. В руке она держала швабру, видимо, чтобы прогонять адвоката.

– Что это такое? Ты что блудницу притащил? – всполошилась Грейс, а затем завопила: – Ещё и с дрогоном? Ой! Ой!

В этот раз на меня пошли со шваброй. Но я уже была опытная после вил старика Перси. Поэтому ловко уклонилась.

А тут и Персивальд помог. Он встал между мной и Грейс, закрывая меня спиной.

– Это же Маришка Пухляшка! Ну! Вспомни. Тебе лет четырнадцать было, когда она тут последний раз была! Такая рыжеволосая кроха, которая съела весь поднос с пирожными, а обвинили во всём тебя. Не поверили, что в такую малышку столько влезет.

– Ну и всыпали мне тогда хворостиной по мягкому месту… неделю сидеть не могла. – ответила Грейс, отходя на несколько шагов и осматривая меня. – Добрый вечер, леди.

– Добрый, – улыбнулась я настолько приветливо, насколько позволял жуткий клоунский грим, который Мариэлла считала макияжем. – Нужен стол и лампа. Хочу осмотреть малыша. У него болит лапка.

– У-рррр-к! – будто бы согласился со мной детёныш и ткнул меня носом в ладонь.

И как кто-то мог подумать, что дрогоны злые? Вполне себе безобидный любитель погрызть вкусняшки.

– Прошу, леди Эванс, – указала мне себе за спину Грейс. – Как видите, дворецких у нас больше не водится. Как и горничных, конюших, да и простых крестьян… Но скажите, разве ваш отец не подыскал вам видного жениха? Почему вы здесь? До нас такие слухи доходили…

Значит, местные не особо знают о том, что произошло с Мариэллой, даже не слышали, что свадьба уже была. Но у неё есть отец!

– Было дело, – уклончиво ответила я. – А мой отец… где он?

Родной человек мог бы помочь.

– Ха-ха, спрашивает, где он! – засмеялась Грейс, бросив развесёлый взгляд на Персивальда, который тоже принялся ухохатываться.

Я что-то не то сказала?

– Я немного выпала из жизни, недавно головой ударилась, – соврала я. – Было бы неплохо, если бы вы меня просветили немного относительно моментов, которые я подзабыла.

– Маришка Пухляшка! Неужели не шутишь? – удивился Персивальд. – Ну айда покажу!

– Цыц! Не зови её детским прозвищем, – шикнула на Перси Грейс. – Она наша госпожа, тем более старшая леди Эванс укатила.

Персивальд почесал в затылке, но потом согласно кивнул.

Мы с ним прошли сначала в просторную столовую, в которой тоже почти не было мебели. Лишь шкаф, пару картин, большой стол и четыре стула.

Персивальд подвёл меня к портрету, висящему на видном месте, и молча стал рядом.

Сначала я не поняла в чём была причина такой странной реакции обитателей «Драконьего сердца» на вопрос об отце. Но едва пригляделась к величественному мужчине, который строго смотрел на меня с портрета, чуть не осела на пол от понимания. Даже дрогончик, сидевший на моих руках, удивлённо уркнул.

Я выстояла и повернулась к Перси.

– Он… монарх… король? – спросила я, вперив взгляд в корону на голове и скипетр в руке мужчины на портрете.

Персивальд молча кивнул, поджав губы.

Но судя по тому, что моя мать укатила с любовником…

– Я бастрад, – догадалась я. – Незаконнорожденная дочь монарха.

– Видать ты хорошенько приложилась головой, Пухляшка Мариш… то есть леди Эванс. Раз совсем всё подзабыла.

– Это точно, приложилась будь здоров, – по инерции ответила я, всё ещё разглядывая красивого черноволосого мужчину лет тридцати пяти.

Вот он каков отец Мари. Наверное, сейчас он постарше. Но ему явно нет дела до дочери, раз он хотел спихнуть её на такого козла, как Аарон. И судя по всему, помогать отец-король тоже не собирался.

Нужно узнать, что же произошло на свадьбе!

– Прессу вы особо не читаете? – спросила я Перси, вспомнив, что Милли не дала мне прочесть статью.

– Читаем! Раз в месяц на почту захаживаю, беру пару газетёнок. Образованные мы, знаем, что в миру творится, – гордо ответил он.

– Мне нужно завтра. Пресса за последнюю неделю.

Перси пожевал губу, а потом согласно кивнул:

– Коли надо, схожу, принесу.

Вскоре Грейс повела меня на кухню.

Пол был устлан плиткой с замысловатыми узорами, на стенах была явно не дешёвая мозайка, даже время её не испортило. Повсюду стояли медные кастрюльки, чаны и прочая посуда.

Запах сытной еды заставил мой живот тихонько заурчать.

Я посадила дрогончика на стол, предварительно подстелив какую-то старую тряпку. Он сначала сжался в комочек, обернувшись хвостом, а затем вытянул шею, с любопытством осматриваясь.

При свете он оказался скорее тёмно-коричневым, чем чёрным. Я бегло осмотрела дрогона.

Можно было бы предположить, что он относится к классу пресмыкающихся, но небольшие крылья меня смущали. Конечно, на Земле тоже существовали крылатые ящерицы. Но они были мелкие и их крылья были устроены по-другому. Они скорее представляли собой складки на боках ящериц, а не полноценные крылья.

– Ох быть беде, – сказала Грейс, косясь на моего подопечного.

Я проигнорировала её. Взяла осторожно лапку малыша. Она была широкая, когтистая с мягкими подушечками. Вот самая большая подушечка и была сильно воспалена.

– Он загнал себе занозу. Причём довольно давно. Пытался вытащить её сам, или это пыталась сделать его мать, но они лишь загнали её ещё глубже.

– Ты почём знаешь? – с сомнением спросила Грейс. – Вдруг притворяется, чтобы усыпить бдительность и сожрать нас. Все знают подлую натуру этих зверюг!

Дрогончик отвернулся, обиженно фыркнув.

– Рана воспалена, ещё немного и начнётся нагноение. Нужно вытащить.

– Проклятые звери! – выругалась Грейс, а затем хлопнула себя по губам: – Ой, простите, леди Эванс!

– Если есть бинты неси их. Если нет, то чистые тряпки. Ещё соду, кипячёную воду холодную и горячую, – скомандовала я, поглаживая шершавую шкуру дрогона.

Интересно, в этом мире есть сода?

– Сейчас будет всё, – кивнула Грейс, бросаясь к одному из шкафов, доставая посуду, чтобы нагреть воду.

Я опустилась на старенький стул, только сейчас поняв, как же я устала. До чего сумасшедший день! Сумасшедшая жизнь! Как я вообще смогла так быстро сориентироваться в происходящем? Мелькнула мысль, что на самом деле я лежу в коме, и это всё бред моего воспалённого сознания.

Дрогончик завозился, укладываясь поудобнее. Пузико у него и правда было огромное. Наелся этой странной петты на славу. Я уже собиралась потрепать малыша по холке, как увидела, что в двери появился никто иной, как Велик.

Он приглашающе помахал мне рукой, улыбаясь во все зубы.

Я, бросив короткий взгляд на хлопочущую Грейс, встала и направилась к внезапному гостю. На этот раз я его без ответов не хотела отпускать.

Не успела я выйти, как Велик тут же спросил, ловко запрыгивая на подоконник:

– Ну что, нравится здесь?

Я прошла вперёд и стала рядом с карликом-божком. Посмотрела в окно. Там колыхались на лёгком ветерке листья деревьев, тянулись будто бы бесконечные поля петты.

– Нравится, – призналась я неожиданно для самой себя. – Но не могу понять какого чёр… демона ты решил, что я справлюсь с этим ворохом проблем? И что случилось с самой малышкой Мари? Если я здесь, где же её душа?

– О, судьба леди Мариэллы Эванс печальна, – нахмурился Велик, бросая на меня беглый взгляд. – Незадолго до того, как я переместил тебя в её тело, она с леди Милли Питерс пила чай в особняке. Они решали какие-то свои мещанские проблемы, связанные с документами. Согласно злокозненному плану, Мари должна была подписать бумажки, а затем умереть в «Драконьем сердце» спустя сутки от яда, который ей подсыпали в чай. Но… дозировка оказалась велика, и бедняжке стало плохо в сторожке, где она спряталась, узнав, что её хотят изгнать.

– Хочешь сказать, она умерла? – ужаснулась я. – И кто же подсыпал яд?

– Милли Питерс, разумеется.

Вот тебе номер! Каждый час узнаю что-то новое! Неужели Милли хотела сначала заставить Мари подписать документы, а потом умертвить? Но какой смысл?

– Мари не слишком богатая наследница, несмотря на происхождение – принялась анализировать я. – Скорее всего легкомысленная мать девушки прокутила большую часть состояния. Если оно вообще у них было. Но почему тогда…

– Я не слишком интересовался такими вещами, – отмахнулся Велик. – Что нас с тобой должно волновать больше всего, так это «Драконье сердце»…

– Нет-нет! Подожди! – решительно прервала я бога, понимая, что он снова переводит разговор в нужное ему русло. – Мари, то есть меня, хотели убить, а ты говоришь это не так важно?

– Лапочка, – Велик снова натянул широченную, немного снисходительную улыбку. – Ну что ты сейчас можешь с этим поделать?

– Э-м… потребовать провести расследование? Найти улики?

– Улик нет. Мари все ненавидят, и слушать её никто не станет.

– Почему ненавидят? – прищурилась я.

– Ты думаешь, я слежу за такими глупостями? – возмущённо воздел руки к небу Велик. – Что-то связанное со свадьбой. Ваши человеческие проблемы меня мало волнуют.

Я едва ногой не притопнула от досады.

Про свадьбу я и так поняла! Ладно. Подожду до завтра и почитаю газеты.

– А мой отец? Он король! Почему я оказалась в таком… странном и унизительном положении?

– Милочка-а, – досадливо сморщил свой крючковатый нос Велик. – Спроси у него сама. Я ж к нему на чаепитие не наведываюсь, чтобы последние сплетни обсуждать. Главное знай, всё, что происходит – неспроста. Ух, как неспроста! Мы с тобой таких дел наворотим!

Абсолютно точно понятно – что для меня кажется диким ужасом, для карлика-божка не более, чем комариный писк. Придётся разбираться самой с «человеческими проблемами», как он выразился.

– Выкладывай, – устало выдохнула я. – Что там с «Драконьим сердцем»?

Глаза Велика довольно блеснули:

– Вот теперь наша беседа перейдёт в более конструктивное русло. Когда-то владения подарил твоей матери король-дракон – её любовник, возлюбленный… называй как хочешь.

– Дракон? – у меня мурашки поползли по спине от неприятного предчувствия. – Я уже не первый раз это слышу, это фигура речи такая?

– Какая ещё фигура? – возмутился Велик, стукнув маленькой пухлой ладошкой по подоконнику. – Ты что драконов не видела?

Я покосилась в сторону кухни. Божок явно имел в виду не малыша дрогончика.

– Ты говоришь про огромных летающих ящеров, которые дышат огнём?

– Именно так! – Велик махнул рукой, из его пальцев будто вырвался сноп искр, полетев мне за спину.

Я резко обернулась. Кажется, только что я видела самую настоящую магию!

Прямо передо мной повисло в воздухе зеркало. И на нём, разгоняя облака, летел огромный чёрный ящер. Очень напоминало кино, только в данном случае я понимала, что это реальность!

Вот тебе и чужой мир… Не хотела бы я встретить такого монстра…

– Получается, король подарил моей матери своё сердце. Фигурально. – я снова повернулась к Велику.

– М-м… посыл был двойной, скажем так. Давай перейдём ближе к делу. У меня для тебя есть задачка, или особая миссия… как тебе больше нравится. Ты ведь не откажешь своему другу в помощи? Всё-таки я подарил тебе вторую жизнь! – глаза Велика хитро блеснули.

И тут я поняла, что помимо подруги-убийцы и мужа-предателя, в копилку моих проблем добавится новая.

Видимо, сочтя моё молчание за согласие, Велик продолжил:

– Тут ведь есть ещё некоторые особые создания…

– Ты про ящерок-дрогонов? – догадалась я.

– Да. Кажется, в вашем мире таких зверей называют краснокнижными.

– Хочешь сказать, они вымирают? – спросила я с удивлением.

А ведь когда мы только познакомились, помимо вычурного и странного имени, Велик представился богом природы, или что-то вроде того… Вот какой у него интерес.

– Скажем так, все давно перестали видеть в них пользу. А я просто не могу допустить, чтобы они канули в небытие…

– Но ты же бог! Что могу я того, чего не можешь ты?

– Дело в том, что есть некоторые моменты, что-то вроде правил или законов, которые не позволяют лично мне влиять на происходящие события. Но вот ты…

– И что я должна сделать? Как их спасти?

– Я не слишком-то разбираюсь в людях. Ты же человек, вот и придумай! Пусть дрогонов все полюбят!

– Отличный ответ, – пробурчала я. – Вообще-то, кроме людей, в этом мире живут и драконы. Я в них уж точно не разбираюсь.

– Брось! Они почти ничем не отличаются от вашей расы… разве что более темпераментны, могут летать и дышат огнём.

Я устало потёрла виски:

– Велик… Меня скоро выселят из поместья, отравят или просто закидают до смерти тухлыми помидорами. А может завтра меня сожрёт огнедышащий дракон! Как ты себе представляешь, что я смогу убедить незнакомых мне иномирян в том, что им нужны какие-то звери? Я за свою новую жизнь даже постоять могу с трудом.

– Я тебе помогу, – загадочно подмигнул мне божок, спрыгивая с подоконника. – В рамках правил, разумеется.

– Каким образом? – насторожилась я и тут же деловито добавила: – И мне бы хотелось почитать эти ваши правила.

– Это божественные правила, не для смертных глаз! А насчёт помощи… Поймёшь, когда придёт время. Ещё спасибо мне скажешь! – заулыбался карлик, поправляя рубашку и идеально сидящий камзол. – Если выполнишь условия сделки, я сделаю так, что ты обретёшь настоящую, истинную любовь! И будешь счастлива до конца своих смертных дней!

Истинную? Не скажу, что я сильно стремилась к любви.

Я уже давно поняла – от мужчин хорошего не жди. И случай с Мари и Аароном только укрепил моё мнение в этом. Иномирная любовь явно бывает с теми же подвохами, что и простая земная.

– А что будет, если я откажусь? – с недоверием спросила я.

– Я не жесток, милочка. Ничего не будет. Ты останешься в теле Мариэллы, но исчезновение целого вида будет на твоей совести!

Звучало довольно жутко. Я закусила губу, понимая, что раз уж я здесь… как я могу бросить дрогонов на произвол судьбы? Меня же просто совесть замучает.

– Ну что, согласна? – Велик протянул мне руку.

Происходящее становилось всё подозрительнее. Уж больно хитрый вид был у Велика. Но что мне оставалось, кроме как принять правила игры?

– Согласна, – улыбнулась я, отвечая на рукопожатие.

Ладонь будто током ударило. Я от неожиданности чуть не подскочила на месте и отняла руку.

– Сделка заключена! – Велик затанцевал на месте, забавно дёргая локтями и притоптывая.

– Опять какая-то магия?

– А как же без неё? – прищурился божок. – Чемоданы твои я сюда переместил. Вон, смотри!

Я обернулась. Моё барахло и правда лежало в углу на полу.

То есть сразу он мне помочь не мог?! Нужно было подождать, пока я сама поволоку их по дороге, едва не надрываясь?!

Но это дало мне возможность познакомиться с малышом-дрогоном….

Я бросила на довольного Велика очередной подозрительный взгляд. Ну не мог же он знать, что я встречу там кроху-ящерку… Или мог?

– Мне пора, – карлик покосился в сторону кухни. – Кажется, Грейс нужна твоя помощь.

– Спокойной….

Договорить я не успела, потому что Велик растворился в воздухе, только белозубая улыбка в воздухе и заплясала.

– … ночи, – закончила я в пустоту.

Потом поплелась в сторону кухни, размышляя о том, что сделала.

А вдруг он какой-то демон, который заключает жуткие сделки, на кону которых стоит человеческая душа? Я видела такое в кино.

Хотя это вряд ли. Обстановка тут была скорее… сказочная что ли? Да и чувствовалось, что Велик хоть и эксцентричен, но зла мне не желает.

А его разговоры о настоящей любви? Надеюсь, он имел в виду просто человека, а не дракона. Этого я точно не перенесу!

– Ух, разберусь, – пробормотала я себе под нос.

В конце концов, я ничего не теряла. И у меня уже начали появляться идеи. Может получится и самой встать на ноги, и дрогонов спасти?

Главное, как можно скорее решить проблему с соседом, претендующим на «Драконье сердце». Да и козломуж с любовницей просто так не отстанут. Впрочем, тут и я не сдамся. Надо узнать, что мне положено при разводе. И я ещё подумаю, буду ли подписывать эти бумаги по-настоящему.

Успокоившись, я вошла на кухню и увидела, что не просто так Велик сказал, что Грейс нужна помощь.

Бедная женщина, вся бледная и дрожащая, залезла на один из шкафов, вооружившись кочергой.

Малыш-дрогон, держа в зубах клок одежды Грейс и утробно рыча, пытался забраться следом. И больная лапка не слишком-то ему мешала.

Я бросилась вперёд, проклиная себя за то, что оставила детёныша одного без присмотра.

– Ты что делаешь? – вскрикнула я, подскакивая к дрогончику.

Он перестал царапать коготками шкаф и повернул ко мне голову. Прищурился, фыркнул, но послушно сел, виновато опустив нос.

– Я звала вас! – завопила Грейс. – Неужели вы не слышали, леди Эванс? О боги! Защитите! Убьёт ведь!

– Я не слышала, – растерянно пробормотала я.

Должно быть, Велик постарался, заглушив всё своей магией. Ни звука ведь не было!

Я строго посмотрела на маленького ящера:

– С друзьями так не поступают. А мы ведь тебе помогаем!

– Думаете, зверюга вас понимает? А вдруг у него бешенство? – вставила свои пять копеек Грейс. – Я хотела его выпустить, он вроде оклемался…

– Хотела выгнать его? – возмутилась я. – Как ты посмела? Ему нужна помощь, Грейс.

– Боюсь я его, – пробормотала женщина. – Дикое злобное создание.

Вот и прекрасная иллюстрация того, как местные относятся к дрогонам.

Я махнула на Грейс рукой, а затем села на корточки, вглядываясь в зелёные глаза малыша. Мне почему-то казалось, что он как раз таки прекрасно понимает о чём мы говорим.

– Иди сюда, – я протянула руку.

Он тут же боднул её головой. А затем лёг на бок, подставляя мне бледное пузико. У животных это знак доверия.

Я подняла малыша на руки, предварительно вытащив из его пасти клок ткани.

Спустя пару минут Грейс спустилась, всё ещё опасаясь дрогончика, но всё-таки принесла мне соду и горячую воду.

Лапку нужно было распарить в растворе, и надеяться, что кожа набухнет и сама вытолкнет предмет. Или мне хотя бы удастся подцепить занозу.

Наложив тёплый компресс и наказав дрогончику сидеть смирно, я вышла, чтобы привести в порядок себя. Грейс посеменила за мной, причитая, что маленький сорванец разнесёт всю кухню.

– Это проверка, – ответила я на её причитания. – Я почти уверена, что он понимает меня.

Грейс лишь покачала головой:

– Странная вы, леди Эванс. Все знают – шкуры дрогонов только на сапоги и годятся. От самих зверей проку никакого! Вредители!

– На них часто охотились? – уточнила я, входя в комнату для купаний.

Когда-то она была роскошной, о чём свидетельствовала огромная белая ванная, стоящая посреди комнаты, изящный резной комод и зеркало, оставшиеся с лучших времён.

Но золотистая плитка давно протёрлась и посерела, штукатурка с потолка кое где отвалилась. Так что купальня полностью вписывалась в антураж особняка.

– Воду таскать не надобно, – пояснила Грейс, открывая краник в ванной. – Это чудесное магическое приспособление позволяет греть её! Осталось ещё со времён, когда ваш отец захаживал. Порой ломается, но Перси чинит.

И действительно, из старенького крана, который явно много раз латали, потекла горячая вода. В чём я и убедилась, смочив в ней пальцы.

– Чудесно! – искренне восхитилась я, предвкушая долгожданное купание. – У тебя не найдётся чистого платья или чего-то подобного?

Я не хотела признаваться, что платья Мари мне не по вкусу. Снова натягивать на себя клоунские одеяния я не собиралась.

– Если будет угодно… конечно, принесу. Дочки моей платье вполне будет вам впору.

Значит, в доме есть и другие люди. Нужно будет завтра познакомиться.

Грейс ушла за платьем, оставив рядом кусок мыла и какой-то крошечный пузырёк. Понюхав содержимое пузырька, я поняла, что это розовое масло.

Я решительно взяла кусок мыла, подошла прямо к ванной и принялась оттирать лицо тёплой водой, предварительно намылив шею, щёки, лоб и даже глаза.

Пришлось зажмуриться, чтобы не щипало. Но а что мне оставалось? Вряд ли кто-то предложил бы мне в этом мире средство для снятия макияжа.

По белой ванной потекли цветные ручейки. Спустя пару минут я разлепила веки, глаза слегка щипало, но мне не терпелось посмотреть на себя настоящую. Я бросилась к зеркалу и остановилась прямо перед ним.

Белое, не тронутое загаром, личико Мариэллы было милым.

Большие зелёные глаза, слегка вздёрнутый озорной носик, покрасневшие щёки после мыла и горячей воды, россыпь мелких, почти незаметных веснушек.

Вряд ли она, то есть теперь я, была красавицей, но абсолютно точно обаятельной и вполне могла бы привлекать к себе внимание, если бы могла правильно подать себя. Я распустила длинные рыжие волосы. Они доставали до самой талии. Красота!

Да, девушка была слегка полновата, но это не сильно портило её. Но для меня точно было в новинку.

Я всегда была тощей. Кожа да кости. Что уж тут говорить! Я часто недоедала, денег было немного. Могла неделю сидеть на пачке самой дешёвой гречки и недорогих сосисках. Есть раз или два в день для меня было обыденностью. А не ужинала я практически никогда, разве что когда Славик…

Так! Я одёрнула себя. Лучше сейчас об этом не думать.

Пощупав себя за пухлые бока, скрытые массивным платьем, я подумала, что месяц-другой на здоровой еде решат проблему.

Маришка Пухляшка!

Я хихикнула.

Вот так детское прозвище. Видимо, очень уж любила девочка сладости.

Решив поскорее отмыться, я стянула с себя ужасное платье. Не без проклятий и кряхтения. Даже случайно оторвала где-то пуговицы или крючки… не разобралась.

Вода уже набралась, и я опустилась в горячую воду, предварительно капнув туда розового масла. Буквально пару капель.

Меня окутало приятное расслабляющее тепло. А аромат стоял такой, что мне показалось, будто мне пять лет и я в деревне. И вокруг цветут розы, жарит летнее солнышко. Как же приятно…

– Леди Эванс! – выдернула меня из полузабытья Грейс, которая успела войти. – Вы сами смогли раздеться? Даже не подождали, чтобы я помогла вам помыться?

Мыть?! Меня?!

– Я что немощная? – возмутилась я, но тут же прикусила язык.

Блин! Не стоит забывать, что я больше не Машка. Конечно, прислуга должна помогать леди раздеться и принять ванну.

Я надеялась, что память Мари мне будет потихоньку возвращаться, а то тяжко придётся.

– Знаешь, Грейс. Давай я сама, – попыталась отмазаться я, прикрывая рукой грудь. – Я справлюсь, правда.

– И намылиться сможете? – с подозрением спросила Грейс, окидывая меня испытывающим взглядом.

Вот так дело – намыливаться самой! Я едва сдержала насмешливое хмыканье.

– Смогу, – уверила я женщину.

– Вот одёжка, платьице не такое, как вы привыкли, но чем богаты… и ещё кое-что.

– Да?

Грейс достала из передника лист бумаги.

– Пришло письмо в "Драконье сердце" на ваше имя. От вашей матушки. Мы ж не знали где вы, леди Эванс! Отправить вам не могли! Вот оно и ждало своего часа. Я вспомнила и вот… кладу сюда, – она опустила лист бумаги сверху на аккуратно сложенное платье, а затем развернулась и вышла.

Так-так.

А вот это уже интересно.

Я, сгорая от нетерпения, быстро намылилась куском вкусно пахнущего мыла. Шампуня не было, поэтому пришлось волосы мыть им же. Ну я и намучилась… Причёски в этом мире скрепляли явно не лаком для волос, мытьё локонов заняло как минимум полчаса.

В конце, пулей выскочив из ванной и обмотавшись стареньким серым полотенцем, я бросилась к письму и слегка влажными руками развернула конверт.

Буквы были чужими, но, к моему удивлению, я прекрасно понимала, что написано. Может, тоже самое было и с местным языком? Я ведь как-то общалась с людьми.

Письмо гласило:

«Моя милая Мари. Пишу тебе из солнечной Велиньёллы, храня в сердце надежду, что у тебя всё чудесно. Мы с Роберто прекрасно проводим время, катаемся на гондолах, едим вкусную…»

– Бла-бла-бла, – пробормотала я под нос, пробегая глазами не слишком интересующие меня подробности жизни матушки.

И вот!

«…Чуть не забыла! Рада тебе сообщить, что твой несносный отец наконец-то нашёл время на встречу со мной. Как я тебе и обещала, он торжественно поклялся, что найдёт тебе супруга в течение месяца! Разве не чудесно?

Боюсь, что не смогу присутствовать на свадьбе. Мы с Роберто отправляемся в кругосветное путешествие! Наверное, тебе интересно откуда деньги? Ведь Роберто младший сын и ему всего двадцать один, и он не успел заработать…»

– Кхм, – чуть не подавилась я.

По моим прикидкам Мари было чуть больше двадцати. То есть её матери сорок или около того. Вот эта прыткая женщина! А если окажется, что Роберто младше меня? Будет больше общих тем для разговора? Я усмехнулась.

«… Знаю, что «Драконье сердце» всегда тебе нравилось, моя кроха. Ты так резво бегала по зелёным полям и лугам, объедалась ягодами… На глаза набегает скупая материнская слеза, когда я снова окунаюсь в эти воспоминания. Но ностальгия быстро проходит, потому что перед глазами тут же возникает вечно недовольное лицо твоего батюшки, чтоб у него драконий хвост отсох! И не только хвост!

Ах, на чём я остановилась? В общем, я оставляю «Драконье сердце» тебе в приданое. Больше у меня ничего и нет, кроме денег. А они нужны нам с Роберто, чтобы на что-то жить, сама понимаешь.

У владений есть небольшое обременение. Владелец соседних земель предложил мне кругленькую сумму, но я отказалась, потому что думала о тебе, моя Маришка! Я сделала ему другое предложение. Мы с ним заключили договор, согласно которому он в течение нескольких месяцев выплачивал мне кругленькие суммы за «Драконье сердце». На них мы с Роберто и укатили. Но не волнуйся, я схитрила и не брала последнюю сумму. Так что владения по-прежнему твои.

Ах, моя крошка! Ты всегда была так далека от подобных дел, впрочем, как и я. Поэтому вряд ли что-то поймёшь. Просто положись на своего мужа. Уверена, он будет богат и решит проблемы с выплатами. Юрист сказал мне, что достаточно просто не брать последний платёж за владения и вернуть соседу ту сумму, которую я позаимствовала, чтобы поехать на отдых. Просто положись на своего мужа, и всё будет в порядке. Документы я оставила своему юристу и наказала ему отдать их только твоему мужу. С огромной любовью, твоя матушка. Целую в обе щёчки, моя крошка».

– Вот это подстава, причём по всем фронтам! – взвыла я, снова пробегая глазами письмо.

То есть маман просто прибрала к рукам все деньги и уехала?! Интересно, какая сумма? Я даже представить боялась.

– Так, ладно, дыши, Маша, дыши, – я принялась ходить из угла в угол, меряя шагами большую ванную комнату. – На мужа моего она понадеялась! Это на этого проклятого Аарона, чтоб он провалился! Значит, муженёк знал о проблемах и просто отправил разруливать всё самой. Скинул всё на Мари! Круто! А любовница решила отравить до кучи.

Нужно было поспать. А утром подумать на свежую голову.

Я кое как натянула платье, которое мне принесла Грейс. Простое, добротное. Оно состояло из длинной коричневой юбки, белого верха, и старенького коричневого корсета. Благо, чудных средневековых пуговиц особо не было, только завязки, да шнуровка корсета. Я справилась.

Снова подошла к зеркалу, взглянуть на себя.

Потемневшие от воды рыжие волосы облепили бледное лицо. Вид был уставший, лишь глаза горели лихорадочным возбуждением.

В целом я была похожа на типичную средневековую девушку, может быть, дочь ремесленника с картин знаменитых художников. Разве что в моей жизни всё было по-настоящему. И вот такая теперь была новая я. С кучей проблем и врагами.

Я провела пальцами по мокрым прядям, поправляя волосы:

– Нет уж! Падать духом не буду! Владения всё ещё мои, пусть и положение шаткое… Последний платёж я брать не буду. Что-нибудь придумаю.

Слегка успокоившись, я вышла из ванной комнаты и прошла на кухню. Грейс не было, а дрогончик лежал смирно. Терпел компресс, который уже наверняка успел остыть.

– Прости! Я отвлекалась! – я быстро подошла к малышу, сняла тряпку и увидела, что из воспалённой ранки, которая сильно опухла, торчит кусочек чего-то железного.

Я взяла крохотные щипцы для удаления рыбьих костей, которые Грейс проварила в горячей воде для дезинфекции по моей указке. Зафиксировала лапку ладонью, аккуратно подцепила кусочек железа и потащила.

– А-р-р, – задёргался дрогон, пытаясь вырваться.

Я лишь крепче сжала лапку и уже через секунду извлекла длинный острый железный шип. А затем по-старинке подула на больную лапку.

– Ур-к! – ответил малыш, поворачивая голову на бок и глядя на меня со вселенской грустью.

– Заживёт, – проворчала я, а затем взяла мазь, приготовленную заранее, и нанесла тонким слоем на ранку. – Могло загноиться и тогда было бы гораздо хуже.

Пахло неприятно и даже резко, но Грейс уверяла, что мазь помогает. Людям точно. Я надеялась, что и животным. Аптеки тут поблизости не было.

Замотав раненную лапку чистой тряпицей, я протянула руки к дрогону. Он привстал и нарочито хромая подошёл ближе и сам запрыгнул мне на руки.

Всё-таки эти животные чрезвычайно разумны.

– Переждёшь ночь с нами, а утром я осмотрю рану, если всё хорошо, отправлю тебя к матери, – строго сказала я малышу.

Я даже примерно не представляла, где искать мать и как отдать ей малыша. Может просто выпустить его?

Спустя полчаса я уже лежала в одной из комнат на втором этаже. Кроху-ящера положили на кресле рядом. Засыпая, я надеялась, что после такого количества съеденной петты, дрогончику не приспичит ночью в туалет. Вряд ли дикая животинка знает, что такое лоток. Да и в доме его не было.

Я надеялась после всех потрясений выспаться как следует и проснуться, когда сама пожелаю, но новая жизнь внесла свои коррективы.

Я проснулась от визга Милли.

– Где эта паршивая обманщица?! Где Мариэлла, демоны её забери? Знаете, что она натворила? А?

Следом послышалось неразборчивое бормотание Перси.

Я встала с кровати, проклиная то, что решила оставить окно на ночь открытым. Вот и подышала свежим воздухом.

Дрогончик завозился в кресле. Видимо, он был тот ещё соня, и солнце, уже вовсю бившее в окно, не разбудило его. Впрочем, как и меня минутой ранее.

Я бросилась к чемоданам, которые Перси бросил в углу вчера вечером, и принялась копаться в них, пытаясь выудить нужное платье. Придётся напялить на себя клоунский наряд Мари, чтобы у Милли не возникло вопросов слишком рано.

Пока я не разобралась с документами лучше изображать блаженную овечку.

Найдя платье, я принялась вертеть его, пытаясь понять, как ЭТО надевается, но идей было мало. К моей радости, постучала Грейс, сообщив мне, что у нас гости.

– Слышу я, – проворчала я. – Может поможешь мне?

– Конечно, леди Эванс, – с радостью согласилась женщина.

С её помощью я смогла упаковаться и стала похожа на чудесный праздничный подарочек.

Я взглянула на себя в зеркало. Розовое верхнее платье, зелёное нижнее. Огромные цветы на подоле и мелкие по всей длине юбке венчали это великолепие, приправленное блёстками.

Мне пришло в голову, что с таким нарядом, мы вполне с Великом смогли бы выступать в одной цирковой труппе. Было бы идеально.

– Вы очень модная! – в голосе Грейс звучала гордость.

– О, да-а, – протянула я, не скрывая сарказма.

Но женщина приняла мою реакцию за чистую монету и восхищённо цокнула языком.

Судя по тому, что вопли Милли, направленные на Перси, звучали в доме на первом этаже, змеюку уже пустили в курятник. Но я собиралась сегодня показать этой гадюке зубки. Главное, не переборщить, чтобы не вызвать вопросы раньше времени.

Я поправила растрёпанные после сна волосы и спустилась вниз.

Вопли всё приближались.

– Как ты смеешь меня задерживать, жалкий червяк? – вопила Милли. Её каблучки нервно стучали по полу. – Пусть она тащит сюда свой жирный зад сейчас же! Иначе я за себя не ручаюсь!

– Ну знаете ли… – я услышала, что Персивальд начинает закипать, и поспешно вошла в комнату, прерывая перепалку.

Милли выглядела чрезвычайно хорошенькой сегодня. На ней было бело-синее платье с небольшим шлейфом сзади. Немного причудливо на мой взгляд, но ей шло. Только вот лицо, искажённое злобой, её совсем не красило.

Я кивнула Перси на дверь, он понял меня без слов и быстренько ретировался.

– Доброе утро, Милли, моя дорогая подруга, – широко улыбнулась я, остановив взгляд на бумагах в руках любовницы мужа.

– Мари, – зашипела гадюка, надвигаясь на меня. – Ты что наделала?!

Я подумала, что ещё немного и эта милая леди плюнет в меня ядом. Но даже глазом не моргнула, оставшись стоять на месте. Слабости я больше ей не покажу. Пусть привыкает.

– А что я наделала? – невинно захлопала глазками я.

Увидев, что я не пугаюсь, Милли остановилась и принялась гневно хватать ртом воздух, потрясая бумагами:

– Ты… ты… Что за каракули ты там намалевала, безмозглая?

– Что-то не так? – я не смогла сдержать лёгкой улыбки.

Ноздри Милли гневно раздувались. Она дрожащими от ярости пальцами развернула бумаги и тыкнула длинным ногтем в злосчастную «Марию Леденцову».

– Знаешь, – я протянула руку и нагло вырвала у «подруги» договор. – Я всегда была такой глупенькой, когда дела касались договоров и всех этих бумаг…

Слова маман пришлись кстати.

– Да! – нетерпеливо кивнула блондинка. – Поэтому слушай, что тебе говорят! Я принесла новый экземпляр договора…

Я подняла руку, прерывая её речь:

– Подожди.

Блондинка опешила, вытаращив глаза. Я даже на секунду подумала, уж не переборщила ли я с изменениями в характере Мариэллы. Всё-таки надо подавать всё постепенно. Но я и так сдерживалась, как могла!

– У договора есть какие-то допники? – деловито спросила я.

– Доп… что?! – возмутилась она. – Что за слово?

– Приложения к договору, – пояснила я коротко.

Милли бросила взгляд на оставшиеся в её руках документы.

Я решила: один раз прокатило, прокатит и другой.

Протянула руку и выудила из цепких объятий гадюки оставшиеся бумаги.

– Рада, что ты решила помочь мне и принесла всё сама, – безмятежно улыбнулась я. – Мне нужна неделя на изучение. Затем я что-то решу. Спасибо за заботу, милая подруга. Береги себя, всё-таки у тебя с Аароном будет ребёночек.

Затем развернулась и пошла прочь, прижимая к себе документы.

– Ты что галлюциногенных грибов в местном лесу обожралась и в себя поверила, ущербная? – донеслось мне в след.

Но я не повелась на провокацию.

Выйдя в коридор, я увидела притихших Перси и Грейс. Наверняка они всё слышали.

Я подбадривающе улыбнулась им, а затем взглянула в окно.

К моему удивлению, там был Аарон. Он разговаривал с каким-то мужчиной, видимо, они недавно встретились. Я не успела спросить, кто этот незнакомец, потому что Милли вылетела следом и заголосила, как бешенная куропатка:

– Как ты смеешь, мерзкая страшила? Сейчас же верни мне документы подписанными! Иначе тебе несдобровать, я тебя предупреждала!

Она продолжала кричать, но я уже едва слышала её. Потому что увидела, как дрогончик спустился по лестнице и шёл прямо к любовнице моего мужа.

Он особо не скрывался, коготки цокали по полу, но Милли была слишком увлечена оскорблениями моей персоны и не успела заметить, как он подобрался к ней со спины, схватил зубками шлейф её дорогого платья и потянул. Сначала он делал это аккуратно, но в итоге разозлился, мотнул головой и резко дёрнулся в сторону.

Раздался громкий треск рвущейся ткани.

Милли вскрикнула и обернулась, заметив, что она лишилась важной части своего наряда.

Мы тоже успели заметить отсутствие задней части платья, потому что, повернувшись к дрогончику, Милли явила нам свои розовые полупрозрачные панталончики из блестящей ткани, которые мало скрывали ягодицы.

– Кхе-кхе, – спрятала смех за кашлем Грейс.

– Хе-хе, – Перси не сдерживаясь захохотал, сгибаясь пополам.

Дрогончик отпустил шлейф, довольно уркнул и посмотрел на меня хитро прищурив глаза.

– Мерзкое чудовище! Ах, – Милли заметалась в попытках прикрыть срам. – Ты что наделал, противный маленький уродец?

Я не успела защитить малыша, он сделал это сам. Расправил свои крошечные крылышки и понёсся на Милли. Взвизгнув, она бросилась к двери, выскочила наружу, сверкая полуголым задом, но ящер не отставал.

Мы вышли следом и увидели, что Милли несётся к карете, стоящей неподалёку, подгоняемая малышом. Её полупрозрачные панталоны сверкали в ярком утреннем солнышке, видимо, за счёт добавления в материал блестящих нитей.

– Искусная работа, – прокомментировала Грейс кивая на панталоны. – Наверное, стоят целое состояние

Я не сдержавшись громко хмыкнула.

Сначала Аарон и его собеседник не поняли, что произошло, ведь спереди с платьем блондинки всё было хорошо. Но Милли, пронесясь мимо с резвостью сбесившейся козы, не оставила ни сомнений, ни простора воображению.

Панталончики в последний раз сверкнули на солнце.

Дверца кареты захлопнулась.

– Я до тебя ещё доберусь, замухрышка! – послышался истеричный вопль из недр кареты.

А глаза Аарона – всё ещё моего мужа – переместились на меня. Ох и недобрый был у него взгляд.

Я вся подобралась, приготовившись к обороне.

Муж что-то сказал мужчине, который стоял рядом с ним, тот недовольно нахмурился и отрицательно покачал головой, зло зыркнув на нас.

– Это мой муж Аарон, – негромко пояснила я Грейс.

– Рядом с ним тот самый пройдоха юрист – представитель нашего соседа, – отозвалась женщина, буравя взглядом незнакомца. – Всё-таки получается, что вы замужем, леди Эванс… ой, а как вас теперь величать-то?

– Замужем, – согласилась я. – Но неизвестно надолго ли. Всё слишком запутано. И лучше зови меня по-прежнему леди Эванс, так куда приятнее. Фамилия этого… кхм… подлеца мне ни к чему.

Я повнимательнее присмотрелась к юристу.

Он был одет в отлично подогнанный костюм, на ногах туфли из великолепной кожи, которые уже покрылись слоем пыли. Что неудивительно – дороги у нас в плохом состоянии. На голове юрист носил что-то вроде шляпы-цилиндра, я ещё не разобралась в местной моде, чтобы судить точно.

Сосед, претендующий на нашу землю, был явно не из простых помещиков-землевладельцев, раз мог позволить себе нанять такого дорогого представителя.

Аарон что-то снова сказал юристу, а затем резко развернулся и пошёл прямо на нас.

Я приняла слегка глуповатый вид и натянула улыбку. Единственное, что меня беспокоило, Аарон – дракон.

Кто знает, вдруг в этом мире драконы могу есть всех подряд?

Или плеваться огнём, когда им вздумается?

А может ли он пустить столб огня, не превращаясь?

Вопросы в моей голове сменяли друг друга, а между тем, муж уже подошёл совсем близко, остановившись в паре метров от нас. Я обрадовалась, что мы с Грейс стояли на возвышенности ступенек. Мне не пришлось задирать голову, чтобы смотреть Аарону в лицо.

– Ты что натворила? – прищурился дракон. – Вздумала устроить драку?

Он думает, что я оторвала Милли шлейф платья?! Что мы дрались из-за него?! Вот это самомнение! Я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза.

– Я ничего не делала, – ответила честно.

– Иди отсюда, – коротко бросил муж, обращаясь к Грейс.

Та бросила на меня полный смятения взгляд, я кивнула, давая понять, что всё нормально. Как только Грейс вошла обратно в дом, дракон подошёл ещё ближе, внимательно вглядываясь в меня.

– Послушай, – искривил свои красивые губы он. – Тебе следует угомонить свои таланты. Если с Милли что-то случится, я лично решу твою судьбу, недалёкая. Не смей набрасываться на неё! Твоя ревность тебя погубит!

– Я не ревную, – небрежно пожала плечами я. Дрогончика я выдавать не хотела.

Мой взгляд поискал малыша. Но тот куда-то пропал. Может убежал к матери?

– Ты? Не ревнуешь? – Аарон даже рассмеялся. – Решила играть в недоступную, надеясь привлечь меня? Боги! Твои потуги такие же жалкие, как и ты сама! Пойми уже – такая жирная уродина и идиотка достойна лишь какого-нибудь борова, но никак не меня!

Я удивлялась как спокойно Аарон – Глава Тайной Канцелярии, взрослый мужчина, аристократ – поливал свою жену помоями.

Он глумился над Мари в открытую. Скорее всего это случалось и прилюдно. Я видела, что дракон чувствовал себя вполне органично в этой роли. Как же ей жилось так, бедняжке? Я почувствовала прилив злости и обиды за невинную робкую душу.

– Теперь, когда ты правильно подписала бумаги, дурья башка, – продолжал между тем муж. – Мы с тобой никогда больше не увидимся. В суд можешь не приходить!

Ну да. Милли, которая сейчас стыдливо пряталась в карте, ничего ему не рассказала.

– Я не подписала, – ответила я с всё той же лёгкой улыбкой. – Хочу сначала почитать документы.

Мне было жуть как приятно увидеть недоумение на лице Аарона. Но оно тут же сменилось гневом. Он в два шага поднялся по ступенькам и схватил меня за запястье, больно сжав его.

– Что ты сказала, тварь? – прорычал он.

Я почувствовала, как вокруг накаляется воздух. В буквальном смысле.

Подняла голову, и увидела, что зрачки Аарона вытянулись, став по хищному змеиными.

Инстинктивно хотела отступить, но хватка мужа была крепкой, казалось ещё немного и затрещат кости.

– Вздумала ослушаться, ущербная? – зло процедил он мне в лицо. – А может мне разобраться с тобой прямо сейчас? Меньше проблем будет.

Угроза выглядела вполне реальной, я испуганно моргнула, мысленно уже проклиная и Велика, и этот странный мир с жуткими нагловатыми мужчинами, которые могут обращаться в драконов.

Но также было понятно – если я что-нибудь сейчас же не предприму, мне несдобровать. В этом патриархальном мире мужчины явно занимали главенствующие роли и не чурались никаких средств. Даже насилия.

Что же, на силу нужно отвечать большей силой.

Я вздёрнула нос и, превозмогая пульсирующую боль в руке, яростно процедила:

– Если сейчас же не уберёшь свои драконистые грабли, клянусь, мой отец заставит тебя пожалеть.

Я била наугад, потому что ничего толком не знала о отце-короле, о его отношениях со мной или Аароном. Но… кажется, я попала в яблочко!

Огромная лапа разжалась. А я с трудом подавила стон облегчения. Рука по-прежнему болела, но уже не так сильно.

– Вздумала угрожать? – Аарон выпрямился до хруста в спине. – Его Величество не так давно подарил тебе вторую жизнь, помог избежать суда и смертного приговора. Ты не сможешь долго прятаться за его спиной…

Интересно. Значит, отец-король помог Мари избежать наказания за те преступления, о которых все говорили, и о которых мне самой не терпелось узнать.

– Буду прятаться столько, сколько захочу, – нарочито капризно ответила я, отводя взгляд. – Я сказала своё слово – через неделю дам ответ по поводу развода. И не нужно на меня давить, Аарон.

Я ожидала гневной отповеди, но дракон вдруг успокоился. Он окинул меня оценивающим взглядом и произнёс с подозрением:

– Что-то в тебе изменилось, ущербная.

– Я просто сегодня не накрасилась, – усмехнувшись парировала я.

Так-то это было правдой. Внезапный визит Милли не дал мне полностью воссоздать типичную личину Мари. Только платье.

Дракон склонился ближе и произнёс, дыша угрозой мне в лицо:

– Лучше намажь свою рожу снова, а то блевать тянет от одного твоего вида. Через неделю жду подписанные документы. За папочку ты больше не спрячешься.

А затем развернулся и пошёл прочь широким размашистым шагом.

– Пошёл ты, ящер недоделанный, – пробормотала я себе под нос и показала вслед Аарону средний палец.

Не знаю, был ли в этом мире подобный жест в ходу, но на мой взгляд, это меньшее, чем я сейчас могла «отблагодарить» Его Драконистое Козлячество.

Судя по тому, как злобно прищурилась Милли, в этот момент высунувшая свою красную от унижения рожу из кареты, жест был вполне в ходу.

Ну вот.

Нужно меньше палиться.

Как только Аарон забрался в карету, я увидела, как Милли, нарочно отодвинув занавеску, впилась в губы дракона страстным поцелуем.

В моём мире я назвала бы подобное испанским стыдом. В этом можно было окрестить попроще – идиотизмом.

Когда карета тронулась, блондинка уже практически взобралась на колени к моему козлосупругу.

То, что должно было вызвать у меня ревность по «коварному» расчёту любовницы, вызвало лишь желание помыть руки с мылом.

Я прошлась по крыльцу, рассматривая большие поля петты и выискивая там малыша дрогончика. Но его не было. А мысли в моей голове бродили совсем не радостные. Как ни пытайся, одна я против Аарона не выстою. Значит, нужно найти союзников.

Но где?

Попросить аудиенции у короля? Для начала неплохо бы написать ему письмо.

А вдруг у меня есть братья и сёстры королевских кровей? Какие у нас отношения? Как я не копалась в памяти, ничего не всплывало.

Я вернулась в дом и узнала, что Перси уже отправился за газетами, как я и просила. Оставалось только ждать.

Очень уж хотелось узнать – что же я такого натворила? Решила, что от этого и буду отталкиваться в составлении плана дальнейших действий.

Мы с Грейс разговаривали на кухне, когда туда вошли две тощие девчушки. Черноволосые и немного смуглые – все в мать. Они были в стареньких платьицах, которые явно были уже им коротки, но сама одежда была чистой.

– Доброе утро, – хором поприветствовали они.

– Это моя старшенькая – Эмили, ей шестнадцать. А это младшая – Эстер, ей четырнадцать, – представила мне дочек Грейс, и тут же поспешно добавила: – Вы не думайте! Они не нахлебницы! Работящие! Выносливые! В меру сил и даже больше. Надеюсь, вы не будете против…

Она замолчала, покраснев и уперев взгляд в пол. Вид у женщины был взволнованный, она теребила край старенького посеревшего передника, ожидая моего решения.

У меня от чего-то защемило сердце, когда я перевела взгляд на девчонок. От меня не укрылось, что они взялись за руки, видимо, тоже боялись, что я захочу выгнать лишние рты.

Я вспомнила себя.

Я пошла работать в шестнадцать. Мама уже болела и почти не вставала. Институт откладывался, пришлось поступить в медицинский колледж, зато на бюджет. Днём я училась на медсестру, а вечером работала официанткой. Работа тяжёлая, но мне нравилась, потому что гости оставляли щедрые чаевые. На них я могла купить лекарства, в больнице маме выдавали далеко не всё.

Конечно, у меня не оставалось денег на себя. Одевалась я тогда просто ужасно. И как любая совсем юная девушка жутко этого стеснялась. Но мама была важнее.

А позже, когда она умерла… позаботиться обо мне было уже некому. Год в детдоме, а затем справлялась сама. Разве я могла выгнать детей?

На глаза навернулись слёзы, я поспешно сморгнула их и улыбнулась девчонкам:

– Конечно. Любая помощь сейчас не повредит! Вот увидите, мы ещё заживём.

– Благодарим, леди.

Они заулыбались, едва не подпрыгивая. Но скорее из-за того, что им можно остаться. А не потому что поверили, что их ждёт лучшая жизнь. В «Драконьем сердце» всё пропахло нищетой и безнадёгой.

А я пообещала себе, что как только появятся деньги, куплю им нормальные платья и ещё чего-нибудь.

– Идите, не мозольте глаза, – сказала Грейс дочкам. – У вас много дел.

Когда девочки вышли, я спросила:

– Они учатся?

– Ходя три раза в неделю в школу, но туды пешком два часа и обратно. Чаще уж не получается, тут и мне помощь нужна, да и тратить столько времени на ненужное обучение… вряд ли это оправдано, – Грейс с сомнением покачала головой. – Персивальд гоняет их в школу, а я потворствую, всё никак не откажу.

– А где их отец? – я сразу поняла, что это точно не старик Перси.

– А, – на лице Грейс появилось сначала грусть, а потом раздражение. – Свалил он, леди Эванс. Как Эстер родилась, так и бросил нас. Сказал, попытает счастья в столице. С тех пор мы его не видели. Деньги отправлял первые полгода, а потом и пропал. Перси нашёл его, призвал к ответу, так этот скот избил старика! Да так, что бедняга потом две недели отходил. До владений-то едва добрался тогда.

– Я сочувствую, – смогла выдавить я, внутренне обмирая от услышанного.

Проблемы у людей совсем не сказочные в сказочном королевстве.

– Что уж тут сочувствовать, леди Эванс, это жизнь, – устало ответила Грейс. – Пойду я курей покормлю, время подходит.

Я прошла в малую гостиную и села в старенькое кресло. Дел было невпроворот: осмотреть владения, изучить документы на него, проконсультироваться с Грейс, чем раньше здесь занимались, и почему владения пришли в упадок.

Но больше всего меня интересовали документы на развод. Откинувшись в кресле, я принялась изучать иномирные бумаги, периодически хмурясь и хмыкая.

Прошло не менее получаса прежде чем я отложила документы. Слишком заковыристо и сложно всё было написано.

Но кое-что я поняла точно – при разводе жене возвращается то, что было у неё до брака – в моём случае это «Драконье сердце, как я поняла. Так что никакая это не подачка, как хотела выставить Милли!

А так же…

Я довольно и почти мстительно улыбнулась.

Мне было положено содержание, которое зависело от доходов бывшего супруга и устанавливалось судом. Скорее всего женщины-аристократки не работали. Поэтому при разводе государство хоть как-то заботилось о них.

А если бы я подписала документы, то отказалась бы от него. Такой пункт был написан маленьким шрифтом.

Вот же заразы!

Ещё, исходя из написанного, я подозревала, что мне положены небольшие выплаты и до суда о разводе. Некий минимум, закреплённый в законодательстве.

Но как их получить? Вряд ли, если я потребую, Аарон тут же мне даст хоть одну золотую монетку. Мне нужна была консультация местного юриста. Срочно!

Я решительно встала, думая, что нужно спросить Грейс о юридических конторах или о чём-то подобном и вышла из гостиной. Женщина как раз возвращалась, неся в руках ведро.

– Мне нужен юрист, – без обиняков заявила я. – Хочу проконсультироваться насчёт развода.

– Ох, беда, леди, – печально покачала головой моя собеседница. – На вас же будут пальцем тыкать. Такая юная и уже разведена. И даже не вдова! Не по-людски это, ох не по-людски.

– Думаешь, я совершаю ошибку? – удивлённо подняла одну бровь я.

Всё-таки Грейс видела, как вёл себя мой муженёк.

– Ох, простит меня Всеотец! Но нет! Ваш муж может и похуже моего будет. Просто волнуюсь, как вас примут в обществе вашем-то.

Всеотец… Я слышала про него впервые. Наверное, местное божество. Вполне логично. Не один же Велик здесь заправляет. Видимо, у него есть "начальник"?

– Как примут… да никак, – отрезала я. – Больно оно мне надо.

Мари и так изгой. Куда уж хуже.

Я не была уверена, что мне нужно одобрение аристократии на что бы то ни было. Я не была воспитана в местных традициях и не боялась, что поведу себя «как-то не по-людски». Главное, чтобы молва не помешала привести в порядок моё новое жилище и помочь дрогонам, как просил Велик.

– А как же выходы в свет, балы, приёмы? – мечтательно протянула Грейс.

– Я буду бизнес-леди, – широко улыбнулась я. – А девушки такого сорта всегда заняты, им не до балов.

Вроде бы пошутила, но… я ведь правда собиралась сделать здесь интересное место, которое могло бы приносить доход. Чем не бизнес-леди?

– Бизнесы? – нахмурилась Грейс, бросив на меня подозрительный взгляд. – Это же для мужчин.

– Поживём – увидим, – добродушно улыбнулась я, понимая, что смысла спорить нет. Грейс привыкла, что всё устроено иначе. Но я собиралась на деле доказать всем и каждому – я не слабачка и глупышка! С Мари Эванс будут считаться. Я твёрдо для себя это решила.

Я увидела вдалеке на дороге Персивальда, он брёл в нашем направлении с котомкой в руке. Уж я-то знала, что в этой котомке! Мне лишь усилием воли удалось не подпрыгнуть от нетерпения. Как же любопытно!

Я осталась ждать его, а Грейс вошла в дом.

Когда Перси подошёл совсем близко, то остановился и посмотрел на меня с горечью:

– Неужто правда ты натворила всё это, Маришка Пухляшка? Такая милая кроха была в детстве! Нет! Не верю я этим писакам! Не могло такого кошмара на свадьбе случиться, преувеличивают и врут, да?

Вот же блин!

Логично было предположить, что Перси прочтёт последние новости. Ну хотя бы он не решил меня выгнать или закидать чем-то, как те слуги в поместье Аарона.

– Боюсь, газеты не врут о том случилось, но вот… – начала я.

Перси тут же прервал меня и в ужасе заголосил:

– Что же делать-то теперь? Повесят тебя! Или голову с плеч снимут? Ай, кошмар! Бежать тебе надо скорее! Давай пойдём к Грейс, пусть тебе котомку соберёт. Мы тебя спрячем! Вот увидишь! Никто не найдёт! Может в соседнюю деревню к моему брату? Это ты с ревности, да? Ух, проклятый ирод этот дракон!

– Не виновата я, Перси, – сумела наконец-то вклиниться я, повысив голос. – Меня подставили!

Лицо старика потемнело старика:

– И кто же на самом деле проклятый убивец?

– Это я и хочу выяснить. Персивальд, можно мне прессу? – с нервной улыбкой попросила я.

Убийство?! Вот это звучало уже серьёзно. Но при чём тут ревность?! Ведь тогда по логике я должна была прикончить Милли!

Старик подошёл и сунул мне в руку газеты. А я схватила первую попавшуюся и принялась жадно вчитываться, уже не замечая ничего вокруг:

«Свадьба Мариэллы Эванс – дочери сами знаете кого – и Главы Тайной Канцелярии Аарона Райдера была сорвана возмутительнейшим образом! Молодые успели пожениться, но вот то, что случилось после потрясло общественность! Это злодеяние наверняка войдёт в пятёрку самых ужасных преступлений века! Во дворце уже объявлен траур!

Невеста прямо на свадьбе узнала, что её жених успел чуть раньшезаделать ребёнка её лучшей подруге. Вот такая вот пикантная подробность, дорогие читатели нашей прекраснейшей газеты!

И как же Мариэлла Эванс поступила, спросите вы? Бросила новоиспечённого мужа? Оттаскала за волосы подругу? О нет! Она превратила собственную свадьбу в настоящую бойню с десятками жертв! Вот что ознаменовало брачный союз молодых! И она жестоко и хладнокровно лишила жизни не абы кого!..»

Я даже икнула от ужаса, только осознав в каком напряжении была всё это время. Строчки запрыгали перед глазами. Но тут же собралась и продолжила читать дальше.

«… Как вы знаете, церемония бракосочетания проходила в королевском саду при дворце Его Величества.

Коварная невеста, решив отравить беременную любовницу своего будущего супруга, подлила ядовитое зелье в кубок соперницы. Но этого ей показалось мало!

Видимо, сойдя с ума от предательства, леди Райдер решила отомстить всем и каждому в нашем королевстве!

На праздник были доставлены магические животные из храма Великого Всеотца. Они должны были благословить молодых после церемонии. Но до этого дело не дошло, потому что леди Райдер решила навлечь на нас гнев Богов! Она вылила огромную дозу зелья в фонтан, где пили и совершали омовение тотемные карликовые единороги…»

ЧТО?! Тотемные карликовые ЕДИНОРОГИ?!

Мои брови поползли вверх, и тут я заметила то, что ответило на все вопросы, возникшие в моей голове.

На изображении сбоку был представлен статный мужчина, видимо тот самый начальник Велика – Всеотец, сидящий верхом на малыше-единороге.

Хоть я и знала, что это лишь картинка, в какой-то момент стало страшно, что спина животного не выдержит веса наглого мужика, взобравшегося на крохотную лошадку.

М-да уж.

Видимо, малыши-единороги мало того, что жили несладко, раз им приходилось таскать чьи-то божественные туши, так ещё и умерли в страданиях из-за злоумышленника.

Интересно, а какое у Велика тотемное животное? Неужто дрогоны?

Я принялась читать дальше.

«Как вы понимаете, погибло почти три десятка божественных животных. Они корчились в муках именно в тот момент, когда молодые сочетались браком! Немыслимое святотатство!

Но Милли Питерс – высококвалифицированный юрист, талантливый зельевар и просто одна из самых красивых девушек королевства – смогла распознать запах яда в своём кубке, и сразу же определила, что единороги были отравлены им же! Гостей тут же обыскали. И склянка с ядом была обнаружена в вещах новоиспечённой супруги! Её схватили и передали в руки правоохранительных органов».

Дальше читать я не стала, лишь отметила, что внизу была приписка:

«Попутно были убиты слуги, прибывшие вместе с животными: няня единорогов, пятеро камердинеров, двое парикмахеров и один чистильщик копыт.

Но кому какое дело до слуг, когда теперь все только и ждут, что гнев Верховного Бога обрушится на наши головы! Мы все прокляты, мы все обречены!»

Я в сердцах смяла противную писанину в руке.

Видимо, меня в этом странном мире ждёт ещё множество открытий.

Итого мне вменяют: убийство тридцати единорогов, одной няни, пяти камердинеров, двух парикмахеров и одного чистильщика копыт. Неплохой послужной список!

Ах, ещё покушение на жизнь Милли.

Судя по тому, что Мари умерла от яда, и её подставили с помощью всё того же яда, у меня оставалось мало сомнений по поводу того, кто виноват.

Но всё очевидно было лишь для меня. Потому что проклятая Милли Питерс чувствовала себя абсолютно нормально и думала, что уйдёт безнаказанной.

А может и правда уйдёт? Что мне вообще делать? Она же просто маньячка!

– Ну держись! – послышался вскрик Грейс и глухой звук удара.

Я встрепенулась и побежала за дом, подозревая, что дрогончик что-то натворил, но картина, открывшаяся передо мной, оказалась куда смешнее и любопытнее.

Грейс, взяв в руку метлу, загнала юриста нашего соседа в угол к навесу с дровами. И теперь охаживала его этой самой метёлкой куда придётся – по рукам, которыми он пытался прикрыться, по плечам, по ногам.

– Вынюхиваешь тут, зараза! – яростно завопила Грейс. – На чужое добро глаз положил!

Мужчина понял, что дело принимает совсем дурной оборот.

Он пригнулся, уклонился от взбесившейся валькирии и побежал прямо на меня.

Но далеко юрист не ушёл, потому что Грейс схватила полено и метко кинула его бедняге под ноги.

Мужчина споткнулся и упал прямо передо мной, подняв пыль и отчаянно вскрикнув.

Часто ли вы упускали возможности, которые сами шли вам в руки? Я – никогда. Уж жизнь так воспитала. Вот и теперь я понимала, что второго шанса могло и не представиться.

– Привет, поболтаем? – улыбнулась я, склонившись к испуганному и потерявшему весь свой лоск юристу.

– П-поболтаем? – промямлил он, вздрагивая и глядя на меня с подозрением.

– Я новая хозяйка «Драконьего сердца», – ответила с дружелюбной улыбкой, протягивая руку мужчине.

Он помедлил мгновение, но потом встал на ноги с моей помощью. И тут же юркнул мне за спину, недобро косясь на подошедшую Грейс.

– Куда вы привечаете его окаянного, леди! Враг он наш! Ух-х я бы его! – женщина поудобнее перехватила метлу и грозно свела брови. – Спит и видит, как бы выгнать нас!

– А я, между прочим, имею на это все права, – осмелел юрист, выглядывая из-за моего плеча на окончательно озверевшую Грейс.

– Ну, берегись! – завопила она.

– Так-так! Давайте успокоимся! – выставила руки перед собой я, понимая к чему всё идёт. – Грейс, я сама разберусь.

Ноздри женщины гневно затрепетали. Она прищурила свои глаза, а затем развернулась и резко пошла прочь, бормоча под нос проклятья.

Я склонилась, подобрала с земли модную шляпу юриста, отряхнула её и водрузила ему на голову, послав ему ещё одну дружескую улыбку.

– Мистер Эдвард Коллинз, юрист первой степени, – представился пострадавший, склонив голову.

– Леди Мариэлла Эванс, – ответила я, внезапно осознав, что местного этикета я не знаю и из-за этого могут быть проблемы. – Хочу пригласить вас выпить чаю в доме и поговорить цивилизованно.

Но если я и сделала что-то не так, мой новый знакомый никак на это не отреагировал.

Он сказал про какую-то «первую степень». Это круто? Или не очень?

Было непонятно, но я надеялась попытаться уговорить его посмотреть мои бумаги о разводе и дать пару советов. Может, он и в таких делах неплох, раз уж работает на какого-то богатея. Но как это сделать? Денег-то нет. Проблема!

– Кх-м, – кашлянул он. – Буду рад с вами побеседовать, потому что дела не ждут! Я так понимаю Адалин Эванс ваша матушка? Она уехала и всё пошло просто кувырком! Мой наниматель очень недоволен! Мы срываем сроки!

– О, – глубокомысленно произнесла я. – Уверена, мы можем всё решить прямо сегодня.

Мистер Коллинз буквально просиял от радости, думая, что его цель близка.

Как бы ни так.

Им нужно срочно? Буду иметь в виду.

Мы прошли в дом и расположились в бедно обставленной гостиной. Наверное, мистер Коллинз привык к другой обстановке, потому что он периодически озирался и осматривал всё вокруг с некоторой долей брезгливости.

Стыдно мне не было, я привыкла к бедности и пороком её не считала.

Грейс, всё ещё недовольная, принесла чёрный чай с молоком. Сервиз был на удивление новый и красивый. Чашки с искусным орнаментом, позолоченными ручками и такими же блюдцами.

Я с наслаждением сделала глоточек горячего чая, а затем обратилась к юристу:

– Расскажите мне, пожалуйста, что же случилось! Я прибыла во владения совсем недавно.

– Конечно, – с готовностью произнёс мистер Коллинз, даже не глядя в сторону чая.

Он принялся описывать мне договор, о котором я уже знала из письма матушки.

В какой-то момент я будто бы в сердцах с грохотом поставила чашку на столик, недовольно фыркнув.

– Что? Что случилось? – в ужасе вытаращил глаза юрист, подозревая, что я стану выкаблучиваться.

– Ах, простите! – придав голосу печали, ответила я. – Сегодня муж принёс документы на развод, и я думать ни о чём другом не могу. Наверное, я зря вас пригласила. Нам лучше встретиться через неделю, или пару недель. Я просто не могу вникать во столько бумажных дел сразу. Голова кругом.

И добавила, вспомнив письмо матушки:

– Я же всего лишь женщина. Нам не дано разбираться во всём этом….

– Что? Развод? – оторопело спросил мистер Коллинз.

– Развод! – для пущей убедительности я заломила руки и попыталась выдавить скупую слезу.

– Не понимаю…

– Эти бумаги! – я ткнула пальцем в лежащие неподалёку документы. – Они вводят меня в безумие! Я ничего не понимаю! И смогу попасть к своему юристу лишь через пару недель. В лучшем случае. А до тех пор отложим нашу с вами беседу.

– Проклятье… – пробормотал он. – Давайте сюда эти бумажки и говорите, что непонятно. Я мигом всё разъясню.

Меня просить дважды не надо было. Я тут же сгребла в кучу листки, принесённые Милли, и протянула моему гостю.

Конечно, больше всего меня интересовало денежное содержание.

– Что сложного? – воздел к небу руки мистер Коллинз. – Идёте в брачное ведомство пишете бумагу, там есть образец, и вам дадут содержание. Делов-то на полчаса.

– И больше ничего делать не надо?

– И больше ничего не надо!

– А если…ну-у, допустим муж откажется делать выплаты?

– Да кто ж его спросит! Денежные средства списываются без его участия.

На душе стало спокойнее. Было не слишком понятно сколько денег мне положено, и что на них можно купить. Но уже хоть что-то.

– Ну что, перейдем к делам владений? – с довольной улыбкой посмотрел на меня Коллинз. – Если коротко – просто возьмите три тысячи золотых монет, подпишите документ, и мы с вами разойдёмся полюбовно.

На стол лёг изрядно потрёпанный в битве с Грейс документ о том, что я передаю «Драконье сердце» новому владельцу. Нужно было лишь поставить подпись.

Я покосилась на мистера Коллинза. Его глаза довольно блестели. Юрист наверняка предвкушал, как отдаст документ своему нанимателю.

Взяв бумагу о продаже со стола, я села обратно на своё место и приступила к чтению, вызвав некоторое неудовольствие моего собеседника. Наверняка он считал, что я подпишу сразу же и не буду себя утруждать изучением. Такое впечатление я производила.

Я развернула нечто напоминающее паспорт земельного участка.

На нём, пусть и довольно схематично, было отражено, что на данный момент входило во владения "Драконье сердце". И по моим прикидкам владения оказались просто огромны!

В них входили не только дом, небольшие поля петты и прилегающая территория. А также лес, какие-то реки, даже часть горной территории! Владения были поистине огромны! Мой отец подарил матери невероятно дорогой подарок. А она...

Отложив паспорт, я снова принялась за договор. Согласно бумаге, матушка уже получила двадцать пять тысяч золотых! Звучало внушительно. Но достаточно ли это много для таких огромных владений?

Глаза быстро бегали по строчкам, выцепляя самое важное: обязательства сторон, график выплат денег и... сроки!

У меня даже волосы на голове зашевелились, а в глазах потемнело на мгновение.

Я моргнула и перечитала снова "Как только продавец берёт первый задаток, договор вступает в силу. А значит продавец обязуется передать владения полностью и безвозвратно не позднее тридцатого июля триста семьдесят четвёртого года чёрного карликового единорога, независимо от того, был ли им получен остаток денежных средств."

Не-е-т! Про это матушка не упоминала в своём письме!

Я не знала был ли сейчас год карликового чёрного единорога, и какое точно число. Но по моим прикидкам весна. Год скорее всего тот же. Значит, если через несколько месяцев я не верну те деньги, что забрала мама, владения отойдут моему соседу! Независимо от того, возьму я сейчас последнюю выплату или нет.

Юрист осаждал дом лишь потому что у его нанимателя горели сроки! Но согласно договору, они вполне могут подождать и забрать себе "Драконье сердце" на вполне законных основаниях уже тридцатого июля!

Так. Только спокойствие. Я пару раз выдохнула, прикидывая, что я могу сделать?

А затем подняла на мистера Коллинза внимательный взгляд:

– Зачем вашему нанимателю владения?

Юрист снисходительно улыбнулся:

– Господин Даррен Мэллори занимается недвижимостью, игорным бизнесом, добычей драгоценных камней и... впрочем вам достаточно знать, что у него очень много бизнес-интересов. Он с молодого возраста является одним из самых влиятельных бизнесменов столицы. И ваши владения теперь входят в эти интересы, леди Эванс. Не стоит вам вникать в суть, это не для женского понимания. Просто подпишите.

Даррен Мэллори. Я видела его имя и фамилию в договоре. Наверняка какой-то очень-очень богатый пожилой мужчина.

– А зачем ему мои владения? – повторила я настойчиво.

– Уф! – громко выдохнул мистер Коллинз и всё-таки отпил глоток уже остывшего чая. – Какая вы любопытная! Господин Даррен Мэллори уже начал строительство загородного клуба для аристократов прямо по соседству с вами! Он планирует разместиться и на территории "Драконьего сердца". Ваши владения уже включены в проект.

– М-м, как всё серьёзно, – откликнулась я.

– Да! Он проведёт сюда нормальную дорогу, расчистит территорию под постройки, срубит проклятый лес, сровняет с землёй поля… и дом, – Коллинз брезгливо осмотрелся, подмечая каждую деталь комнаты, буквально вопящую о безденежье – Думаю, его он тоже снесёт. Реставрировать это всё бессмысленно. Здесь всё давно вышло из моды…

Я хотела возмутиться, что тогда дрогонам будет негде жить. Здесь, в округе, их среда обитания! А Перси, Грейс и девочки? Но понимала, что вряд ли кому-то есть дело до таких мелочей. Мы лишь букашки в сравнении с бизнес-планом этого Мэллори.

– Мне нужно встретиться с вашим нанимателем, – решила я.

– С Господином Мэллори? – недоверчиво спросил мистер Коллинз, и тут же добавил – Леди Эванс! Мы, наверное, с вами друг друга не поняли! Господин Даррен Мэллори не из тех, кто праздно распивает чаи, рассуждая о погоде. Он очень, очень занятой человек!

– Думаю, и правда не поняли, – холодно ответила я. – У меня деловое предложение к Господину Мэллори. И я буду обсуждать его только с ним.

Откинувшись на спинку стула, я наблюдала, как эмоции сменяются на лице юриста. Сначала он насмешливо хмыкнул, потом поняв, что я не шучу, покрылся красными пятнами.

– Вы просто не хотите подписывать бумаги! Хотите больше денег? Вам всё мало?

Я решила скромно промолчать, что все деньги забрала мать. Лишь повела плечом:

– Я не хочу разговаривать с посредником.

– Ну знаете ли! – мистер Коллинз вскочил и зло нахлобучил на голову шляпу. Его глаза бешено завращались. – Вам должно быть стыдно! Я-то думал, что вы благоразумная леди! Не то что эти вот…

Он явно намекал на Грейс и Перси, которые гоняли беднягу, пока меня не было.

Мне и правда было чуточку стыдно. Все мы попали в ситуацию, которую любой назвал бы практически безвыходной. Явно ни одна из сторон не уступит. Только вот моё время весьма ограничено.

– Передайте Господину Мэллори, что я хочу с ним поговорить, – снова сказала я. – Его заинтересует моё предложение.

– Демоница! Я же теперь буду крайний! Он мне устроит! – взвыл мистер Коллинз, ураганом вылетая из гостиной.

Я слегка расслабила плечи и выдохнула.

Хорошо, что вроде бы Коллинз передаст. Но плохо то, что я ещё сама не знала, какое деловое предложение сделаю этому богатею. Судя по тому, какими масштабными проектами он занимался, заинтересовать его может что-то совсем уж невероятное.