Сказка для Анжелики

- Вот и наша Анжелика, - растягивает губы в искусственной улыбке моя мама. – Знакомьтесь! Это Роберт.

Мама заискивающе смотрит на Роберта.

Значит на этот раз Роберт.

Посмотрим, что за фрукт такой!

Восточного вида мужчина. Высокий, черноволосый, со щетиной на щеках, поджарый, как голодный волк. Да и взгляд его черных глаз напоминает волчий. Такой подчинит, на колени поставит, не мой вариант.

Но у отца другой расклад. И хоть сейчас он об этом не говорит, но чувствую, что разговор о бракосочетании не за горами.

Мы мило беседуем, попивая спиртное, а потом папа уходит якобы ответить на звонок, а мама за закусками. И я остаюсь один на один с этим странным типом.

- Я оценил твой перфоманс, любишь ролевые игры? – басит мой собеседник, кривя губы.

- Извините, не поняла? – столбенею я.

- Все ты поняла, Анжелика, хотела оттолкнуть меня, не получилось. Про твой нрав легенды ходят, так что я в курсе, - язвительно отвечает мне Роберт.

- Оуууу, я, оказывается,  легендарная личность, - ОК, впредь буду действовать по-другому, не прошёл мой закидон с одеждой.

Но он хватает меня за волосы,  вмиг  рассыпая мой скромный пучок, и ухватившись почти под корень, оттягивает голову назад. Так что я стаю перед ним, с откинутой головой и обнаженной шеей, как агнец на заклание.

- Ты будешь делать, что я тебе велю! Запомни! И заруби себе на носу! А будешь дергаться, вывезу за город и брошу в поле, пешком обратно пойдешь, - рычит он мне в лицо и его глаза становятся бешенными.

У меня струйки холодного пота  по спине потекли. По-моему я еще и описалась.

- А родители знают, за кого  они меня замуж собрались отдавать? – пищу испуганно.

- А им на тебя насрать! – рявкает он мне в лицо.  – Мать твоя – шлюха, бегает по молодым кобелям, все никак свою похоть удовлетворить не может. А отцу твоему вообще  насрать, его только деньги интересуют. И семейка их только фикция. У твоего отца уже сынок  очередной  шлюхи  подрастает, так что весь бизнес туда отойдет.

Он говорит страшные вещи, от которых  меня  трясет мелкой дрожью. А я ведь действительно никому не нужна. Вот зачем мы играем в семью?

Только и я не лыком шита. Еще посмотрим  кто кого.

Бойся, бойся, Серый  Волк! Ты не с той Красной Шапочкой связался.

Угораздило меня родиться в богатой семье. У меня еще та семейка. Папочка с мамочкой владеют казино, тремя клубами, пятью ресторанами, но всю душу вкладывают в клиники пластической хирургии. Вот такой размах.

А сколько еще бизнесов, о которых я ничего не знаю?

В деньгах я никогда не знала проблем, ни в чем не была ограничена. Но разве в деньгах счастье?

Я ничего не решаю сама в этой жизни.

Ничего не смогла в этой жизни выбрать сама.

Хотела изменить прическу, шла к тому стилисту, которого выбирала мне мать, и мне делали прическу под маминым руководством.

Не хотела ничего меня в своей внешности, но мама тащила меня к пластическому хирургу, ведь модная  ныне тенденция – тюнинг лица. В результате я – это кукла Барби, живущая в розовом домике, но  по ощущениям, я – это Красная Шапочка, живущая в диком лесу.

Я не могу выбрать свою судьбу. Специальность в Университете не смогла выбрать сама. За меня все решали родители. Мамочка начиталась и насмотрелась красивых глянцевых журналов и решила, что самая престижная специальность для девочки из богатой семьи – это дизайн интерьеров. Так я оказалась  на факультет дизайна, не умея рисовать. Хорошо нашла себе подругу Юльку, которая за меня делала все работы, даже диплом за меня написала. Если бы не Юлька, то вылетела бы, как пробка из бутылки, уже с первого курса. Она, как и я, не хотела зависеть от родителей. Вот только у нее получилось, а у меня нет.

Встретила первого парня, влюбилась. Но отец с матерью встали на дыбы, узнав его родословную. Как у собаки. Ну не может породистая сучка случатся с непородистым кобелем.

Иной раз я чувствовала комнатной собачонкой своей мамы. Жужу тоже водили к собачьему парикмахеру, делали ей груминг, прически, покупали элитные шмотки в бутиках. А на случку повезли к породистому кобелю.

Вот и я, как та Жужа.

Даже кобелей мне мать выбирает породистых.

Вот только меня от тех кобелей воротит. Старые, лысые, с вставными фарфоровыми зубами, не первой молодости.

Но маман мою не унять. Почти каждый месяц у меня новый жених.

Она не понимает меня, что нельзя продавать свое тело, но требует с меня именно этого. Подать тело и душу богатенькому мужичку только потому, что он нашего круга.

Она меня почти сломала.

Но на моем пути встала Юлька, которая смогла изменить свою судьбу, но и поменяла мою.

Уж не повезло, так не повезло. Это те, кто родился в  среднестатистической семье, считают, что счастливые люди с золотой ложкой во рту. Наивные! У нас другие законы. Ты не имеешь права сказать в обществе то, что ты думаешь. Тебе нельзя плохо выглядеть или одеться неподобающе. Должен следить за своим поведением, и не дай бог попасться журнашлюхам на «горячем».  Круг общения, женихи все только из своего окружения, одобренного маман. Здесь нет места дружеским объятьям и посиделкам. Нет. Девочки тебя приглашаю к себе на посиделки или в ресторан, вы вместе выпиваете и беседуете, но ты контролируешь каждое сказанное слово. Не дай бог ляпнуть что-нибудь не то. В нашей среде все прислушиваются, приглядываются к друг другу. Так или иначе, но бизнесы пересекаются, только стоит дать слабину, тебя затопчут, разорвут, от бизнеса камня на камне не оставят. Поэтому близких друзей в нашей среде мало. Тут человек человеку  волк.

Поэтому не было у меня подруг, только Юлька.

Юльку мама считала хорошей девочкой, хоть и не совсем нашей. Дед Юльки был архитектором, а бабушка занималась магией. К ней очереди выстраивались из богатых теток среднего возраста, которые  своих  загулявших  старых козлов боялись потерять. Говорят, хорошо помогала, возвращала в семью старых кобелей.

Да и сама Юлька достаточно быстро вышла замуж за Стасика. Там известная в наших кругах богатая семья архитекторов. Поэтому мама была не против нашей дружбы.

Сначала наше сотрудничество было чисто меркантильное: Юлька отлично рисовала, чертила, разбиралась в истории и живописи, писала за меня рефераты. А потом мы сдружились. Я платила ей за работу больше, чем другие, зная, что от этих подработок зависит ее жизнь. Но потом сотрудничество переросло в дружбу.

И только Юльке я могла поведать свои тайны.

В мои студенческие годы я впервые влюбилась в юношу «не нашего круга». Он стал моим первым мужчиной. Пашка Могилев учился в техноре, что был рядом с нашим универом, учился   по специальности "Автодело", говорил, что тяга к машинам у него от деда. Он слыл заядлым бабником, был старше меня на два года. Высокий, брутальный самец, к крыльцу своего техноря  подъезжал на байке. Да там все девчонки пищали и вешались на шею. Пересеклись мы с ним случайно. У меня на дороге сломалась машина, и только он остановился помочь, все остальные проезжали мимо, смеясь и обзываясь «*изда на мазде». Разговорились и понеслось. Он обратил на меня свой взор, а я растаяла и отдалась этой любви без остатка. Вот только мои родители были совсем другого мнения.

Мама, узнав о моем увлечении, закатила такую истерику, что пришлось ей вызывать скорую. А папа сказал, что я должна с парнем расстаться, иначе его найдут в канаве с передозом. А когда мы продолжили встречаться, натравил на него полицию. Парня чуть не посадили, подкинув наркоту. А мой отец предупредил меня, что на зоне того опустят, а потом лишат жизни.

Папа никогда не лгал, если сказал,  убьет, значит, убьет. В девяностые он был быком в одной из рэкетирских банд, выжил, накопил деньжат, но методы остались те же.  И я бросила Пашку Могилева. Сказала ему, что разлюбила, а потом месяц рыдала в подушку и не ходила в универ.

Папа с мамой устроили мне головомойку, решили деньгами проблему моих прогулов. Вот только вылечить мое больное сердце они не могли. Конечно, они без устали твердили, что сделали это из лучших побуждения, что я им потом скажу спасибо. Подарили мне новую красную машинку, мамочка повезла меня на курорт, все лето я отдыхала на побережье Средиземного моря. Помогло это мне? Нет!

Про все мои проблемы, знала только Юлька. К ней я бегала плакаться в жилетку, ей рассказывала все, что наболело. Моя душа умылась кровью, сердце разбилось на тысячи осколков. Я собирала себя по частям, сшивая куски толстой иглой и грубыми нитками, навсегда утратив чувствительность. Или мне в тот момент так казалось. Мама у меня врач, она как-то говорила, что у человека бывает выпадение чувствительности участка кожного покрова после операции, когда поврежден нерв. Видимо на тот момент у меня тоже началось  онемение, только онемение души. Полное выпадение чувствительности.

Я плюнула на все и ударилась в разврат. Клубы, бары, случайные встречи. Отношения не к чему не обязывающие, такой же секс.

Только изредка издали следила за Пашкой.  Смотрела, как он перебирает девчонок, не задерживаясь долго ни на ком. Он тоже переболел. Нам обоим было больно. Я это чувствовала даже на расстоянии.

Но тут очнулась мая мама, решив, что если ребенка выдать замуж, то это решит все ее сердечные проблемы. Муж, домашние дела, ребенок. Вот и некогда  будет горевать. Занятая ведением большого хозяйства, девушка уже не будет скакать по чужим койкам, вольется в богемную тусовку. Займется благотворительностью, это у нас так называется женские светские рауты. Хоть бы одна дама заинтересовалась потом, на что пошли ее деньги.

И главная мечта моей мамы вырастить из меня маленькое подобие себя, так скажем подружку для сопровождения себя красой и любимой. Ведь так приятно представлять своим подругам дочь, которая является лицом ее клиники эстетической хирургии. Поэтому мне сделали ринопластику, подтянули повыше скулы, накачали силиконом губы, и скоро я должна лечь в клинику на блефаропластику.

Только одно мама не знала, я нарастила на душе такую броню, что пробить ее вряд ли удастся, а стервознее  меня в округе девушку еще надо поискать. Но я приняла правила маминой игры.

Надо, так надо.

В вопросах замужества, мама придерживалась той же тактики, что и в выборе моей внешности. Кобель должен быть породистый и соответствовать мне по статусу. Вот только меня от тех кобелей воротит. Старые, лысые, с вставными фарфоровыми зубами, если думают, что три раза в неделю они качаются в спортзале и этим продлевают себе молодость, то они ошибаются. Все равно от них воняет, как от старых кобелей. И пересадка волос им не помогает.

Но маман мою не унять. Почти каждый месяц у меня новый жених.

Она не понимает меня, что нельзя продавать свое тело, но требует с меня именно этого. Подать тело и душу богатенькому мужичку только потому, что он нашего круга.

Не прошло и месяца, как появился первый мой жених. От него я избавилась сравнительно быстро.

- Анжелочка, знакомься, это  Станислав Леонидович, - передо мной стоял мужчина далеко за сорок, но молодящийся, подтянутый, стройный, с модной бородкой. Наверное, он очень хотел выглядеть мне ровней, поэтому пришел в джинсах и рубашке, с накинутым на плечи пуловером. Этакий мачо возраста за…

Я холодно кивнула ему, изобразив на своем лице улыбку, внутренне оценивая его шансы на успех, накинув ему один балл за внешний вид.

- Мне очень приятно, Анжелочка, мама о вас так много рассказывала, - с ходу начал мачо.

- Ой, скучно, банальный подкат, - резко оборвала его я, как только мама исчезла из нашего поля зрения.

- Не понял, Анжела, я вам не понравился? – мачо обиженно надул губы.

- Вопрос по существу. Нет, не понравились. Вы мне не подходите, - холодно произношу я.

- Почему? – недоумевает мачо. – Вы считаете, что я для вас стар?

- Я считаю, что вы для меня слишком молоды, предпочитаю выйти замуж за мужчину лет семидесяти, а лучше  восьмидесяти. Я очень хочу стать вдовой, - режу правду матку.

Моего женишка перекосило. Он извиняется, скомкано прощается и уносится в голубую даль.

Мама долго пытает меня, что это я такого наговорила, что Станислав Леонидович так быстро сбежал. А какой был выгодный жених! У него сеть автозаправок по всей стране, и магазины запчастей, несколько автосалонов, и он вот-вот станет дилером одной европейской автомобильной марки.

Но на этом женихе мои  страдания не заканчиваются. Не проходит и месяца, как на моем пороге появляется уже Максим Николаевич. Владелец сталелитейных заводов, издательства и флота рыболовецких судов на Дальнем Востоке. Прямо Российский мистер Твистер Маршака.

Мужчина чуть лысоват, чуть толстоват, а уж сколько ему лет, тут догадаться сложно, что-то между сорока пятью и шестьюдесятью.

И опять представление, расшаркивание. Тут уж маман не подкачала, взяла все в свои руки. Сидела с нами до победного. Пришлось общаться. Скукота и банальщина.

Но как только мама исчезла, я в лоб спросила своего жениха.

- А как вы Максим Николаевич относитесь к тому, что ваша молодая жена будет иметь двух или трех любовников?

- Какие любовники, - чуть не задыхаясь от негодования, взвизгивает мой собеседник.

- Ну, сами подумайте, у вас лишний вес, вон уже отдышка даже в сидячем положении, а что говорить о сексе. Сердце пошаливает, Виагру уже нельзя по показаниям, - перечисляю я, а у моего собеседника глаза на лоб лезут, того и глади лопнут от напряжения. – А я молодая, горячая, мне секс нужен на завтрак, обед и ужин. Если вас нет дома или вы не можете выполнить свои супружеские обязанности, значит, их должен выполнять кто-то другой.

Лицо моего жениха багровеет.

- Ой, извините, кажется, я сказала много лишнего? Может вам позвать врача? Что ж вы так близко к сердцу все принимаете.

Но тут уже не выдерживает мой жених, срывается с места и на спринтерской скорости покидает наш дом.

- Куда же вы, Максим Николаевич, - кричу ему в след. – У вас же давление, сердце…

Больше я его не видела.

И как не допытывалась мама, что я такое сказала на этот раз, я только хихикала.

И поползли в нашей тусовке слухи, что я ужасная невеста. И выдать замуж мои родители меня вряд ли  смогут, а возраст истекает, уж близко к тридцати, считай невеста не первой свежести. Но те не отчаивались. Не прошло и года, как на горизонте  появился итальянец Роберто Понти. Богатый, знатный, с хорошей родословной, как сказала мама, ну точно кобеля мне выбирала.

От этого было не просто отделаться. Он действительно был хорошо собой, красив, той южной красотой, которую подарили этим мужчинам древние корни. Красивая фигура спартанца, черные волнистые волосы, греческий профиль с античных статуй.

Но! Кобель оказался порченный!

Через месяц нашего знакомства, когда я попыталась этого древнегреческого бога  затащить в койку, он признался что любит молодых мальчиков, но стесняется этого. Его бизнес тесно связан с русскими, а в нашей  стране это не приветствуется.

Так что жених отпал сам собой.

И я вернулась домой. Скоро Новый год и подруга зовет меня к себе в гости.

Съезжу  к Юльке Романовой!

Родители не поскупились, на тридцатилетие подарили мне новый автомобиль приятного синего цвета. Надоели уже красные машинки, розовый цвет в интерьере, я не Барби. И заодно намекнули, что на горизонте появился новый женишок. И уж теперь то точно он то, что надо.

Поэтому я срочно поехала к Юльке.

Юлька после развода переехала в большой коттеджный поселок на окраине города, да центра рукой подать. Места здесь хорошие. Вокруг сосновый лес, неподалеку река, просторы такие, что глаз не оторвать.

Хоть Юльке и достался от Александра коттедж на самом краю, но место тут козырное. В лес можно выйти из калитки  с участка, соседей мало, есть свой пятачок для игр деткам. Поэтому набрав кучу вкусного, лечу в гости к любимой подруге.

Еще издали увидела ее, бредущую под руку с очень интересным молодым человеком, только в их позе было что-то странное, Юлька шла так, словно штаны боялась потерять, а ее спутник передвигался сцепив руки в районе паха, словно ему самосвалом яйца прищемило. А лицо того молодого человека, странно похожее на давно забытый образ. Кого же он мне напомнил?

Торможу возле них и бегу навстречу.

- Привет подруга, чмоки, чмоки, - здороваюсь с подругой, а сама во все глаза смотрю в лицо молодого человека.- А кто это у нас? Юленька, может, представишь меня?

У Юльки кислое лицо, кто расстроил мою подругу?

- Привет, Анжелика, это Ярослав -  мой сосед, - представляет она его, а я кручу в голове его имя, а он зараза скалится так, словно только что ежа проглотил. -  У вас моцион?

- У нас авария, - таращит на меня глазища Юлька. – Лучше будет, если ты нас подвезешь!

Открываю им дверки, смотрю на Ярослава. На кого же он похож?

 У дверей коттеджа мы прощаемся с ним. И тут меня накрывает! Да это ж Золотов! Яр Золотов!

Да по нему все весь курс сох, только когда мы поступили, а он уже окончил обучение. Сдал проект за полгода, и отец его отправил в Сорбонну, там он проходил курс  толи менеджмента, толи управление проектом. Потом отправил на магистратуру в Италию. А оттуда он уже уехал в Америку.

Тогда все девчонки рыдали. Такой ПРЫНЦ заграницу уехал. Но Юлька его не помнит, потому что она тогда от Стасика не мог глаз оторвать.

- Может, расскажешь, что у вас произошло? – с любопытством смотрю на подругу, но та краснеет до корней волос, заваривает чай и разливает по чашкам в полнейшей тишине.

А потом рассказывает  все в подробностях. Ничего себе пробежка у нее вышла. Штаны порвала, мужику яйца всмятку взбила. Ох, давно я так не смеялась. Мы уплетаем пирожные и фрукты, запивая все великолепным чаем. Когда смех проходит, я пытаюсь вывести Юльку на разговор. Она у нас дама умная, а главное видит то, что для других скрыто.

- Я к тебе вот по какому вопросу приехала. Тут встретила очень интересного молодого человека, хочу, чтобы ты мне на него погадала.

Нет у меня никого молодого человека. У меня нет. А вот у родителей есть! И мама уже подкатила ко мне с намеком, что неплохо бы было познакомиться с ним поближе, вроде опять протеже моего отца. Только вот я не хочу, но это мало родителей волнует. А Юлька всегда подноготную видит, все сразу выкладывает.

– Анжел, у тебя суженный-ряженый единственный – Пашка, - режет по больному Юля. Она-то всего расклада не знает. Ну не буду же я ее пугать и рассказывать, что мой папочка  в прошлом мог приставить к виску человека пистолет и спустить курок. И что жизнь Пашки будет висеть на волоске, если я к нему подойду хоть на шаг ближе.

Я его люблю, до сих пор люблю. И знаю, что он мне послан, но так за него боюсь, что не смею даже на него смотреть.

Юлька раскладывает карты таро и вновь подтверждает, что не будет у меня ни с кем союза. А мне и не надо. И тут  мне на ум приходит очень интересная мысль. А что если замутить с Золотовым?

Мои родители давние друзья Золотова старшего. И если мне удастся охмурить сынка, пусть ненадолго, то они могут от меня отстать на время со своим женихом. Но для этого надо пересечься где-то с Яром.

- Слушая, а у тебя с этим соседом что-то есть? – делаю большие глаза и кошу на соседний дом.

- Ничего, более он меня теперь за версту обходить будет,  - скулит Юлька, не пойму я ее эмоции. Толи страдает по соседу, толи боится?

- Ну, тогда ты не обидишься, если я за ним приударю, - делаю самое невинное выражение лица и испытывающее смотрю на Юлю.

- Приударь, но только у тебя ничего не получится, у него уже есть кукла Барби, до которой тебе  как до Китая пешком, - бурчит Юлька.

- Она не жена, значит, можно и пододвинуть, - многозначительно отвечаю ей.

Вот теперь у меня есть спасительный вариант. Осталось только увлечь Яра. И смотрюсь в зеркало. Мама последний раз заставила меня сделать платиновый блонд, модно, но не идет моему цвету лица. Надо заехать и перекраситься. Сделаю снова светлый цвет, мальчики любят блондинок. А в целом я отлично выгляжу: худенькая, стройная, носик точеный ( у меня был лучший хирург), бровки домиком наколола, губки силиконом чуть подкачала, все ОК.

Никуда Ярик не денется.

Дома меня встречает маман в вечернем шёлковом платье и бриллиантах. Ой, чёт это на нее нашло, королевишна  с утра, вроде никуда сегодня не планировали пойти.

- Анжелика, срочно переодевайся и бриллианты из сейфа достань, - говорит мама шёпотом и делает страшные глаза.

- У нас рейдовая проверка, аудит или выставка бриллиантов?

- Анжелика, я сказала быстро и я не шучу! – рычит на меня мать.

- Ладно, ладно, - примиряюще бурчу. – Скажи хоть по какому поводу. К нам приехал ревизор?

- Анжелика, отец тебя хочет познакомить со своим партнером и твоим будущем мужем, мы решили объединить капиталы.

Окуеть не встать, то есть они решили, меня не спросили. Но не дергаюсь, лишний раз не хочется нарываться на разборки с родителями. Поэтому молча проглатываю и иду к себе.

Что ж выбрать то такое, чтобы сразу отпугнуть кандидата. Если мини? Нет. Ноги длинные, слюнями пол закапает. Может вырез  глубже? Тоже не подходит. Выбираю самое закрытое платье черного цвета длиной до колен, черные туфли лодочки, смываю всю косметику, в уши вставляю самые маленькие бриллиантовые сережки, что нашла у себя. Волосы собираю в гульку.

Выхожу. В гостиной уже стоят папа с мамой и гость, попивают напитки. Гость с отцом тянут скотч, мама – шампанское.

При моем появлении все оборачиваются,  и я вижу их реакцию. Папа смотрит безразлично, как будто я здесь никто и звать меня никак. Мама возмущенно и одновременно презрительно, для нее это мой вызов, как насмешка над ней. А вот гость смотрит хищно, того и глади сожрет.

Да и сам гость больше похож на Волка из сказки Красная Шапочка. Оригинальный такой, специфический мужик. Явно восточных кровей. Черные волосы, черная щетина на щеках, карие глаза, черты лица крупные, но в остальном красивый. Только взгляд у него холодный, надменный, такой одним взглядом может и унизить и на колени поставить.

У меня по спине от него мурашки бегут.

- Вот и наша Анжелика, - растягивает губы в искусственной улыбке моя мама. – Знакомьтесь! Это Роберт.

Мама заискивающе смотрит на Роберта, и в ее лице проскакивает что-то такое, что я не сразу понимаю, какие же чувства она испытывает к этому монстру. И только через несколько минут разговора  вдруг понимаю, она его вожделеет.

Но у отца другой расклад. И хоть сейчас он об этом не говорит, но чувствую, что разговор не за горами.

Мы мило беседуем, попивая спиртное, а потом папа уходит якобы ответить на звонок, а мама за закусками. И я остаюсь один на один с этим странным типом.

- Я оценил твой перфоманс, любишь ролевые игры? – басит мой собеседник, кривя губы.

- Извините, не поняла? – столбенею я.

- Все ты поняла, Анжелика, хотела оттолкнуть меня, не получилось. Про твой нрав легенды ходят, так что я в курсе, - язвительно отвечает мне Роберт.

- Оу, я легендарная личность, ОК, буду действовать по-другому…

Но он хватает меня за волосы,  вмиг  рассыпая мой скромный пучок, и ухватившись почти под корень, оттягивает голову назад. Так что я стаю перед ним, с откинутой головой и обнаженной шеей, как агнец на заклание.

- Ты будешь делать, что я тебе велю! Запомни! И заруби себе на носу! А будешь дергаться, вывезу за город и брошу в поле, пешком обратно пойдешь, - рычит он мне в лицо и его глаза становятся бешенными.

У меня струйки холодного пота  по спине потекли. По-моему я еще и описалась.

- А родители знают, за кого  они меня замуж собрались отдавать? – пищу испуганно.

- А им на тебя насрать! – рявкает он мне в лицо.  – Мать твоя – шлюха, бегает по молодым кобелям, все никак свою похоть удовлетворить не может. А отцу твоему вообще  насрать, его только деньги интересуют. И семейка их только фикция. У твоего отца уже сынок у шлюхой подрастает, так что весь бизнес туда отойдет.

Он говорит страшные вещи, от которых  меня  трясет мелкой дрожью. А я ведь действительно никому не нужна. Только вот зачем мы играем в семью?

Ну, окуеть не жить. Чего делать то теперь?

Сижу у себя в комнате, думу думаю. Не-е-е, я не из тех девушек, которые руки стали бы заламывать, слюни пускать, сопли бы развесили…

Но сейчас очень хочется поистерить. Прям на пол упасть и ногами подрыгать, кулачками по полу постучать. А еще лучше кулаком промеж глаз тому мужику заехать.

Вот только не получится.

Что делать? Извечный вопрос. Еще Чернышевский его задал.

Надо срочно искать другого кандидата, потом быстро в ЗАГС, и все. Поезд уехал, невеста занята.

Что там у нас Ярик поделывает? Поеду как я в гости.

Иду в свою гардеробную и выбираю самый умопомрачительный наряд. Надо что-то такое, чтобы он меня заметил сразу. И одеваю спортивный  костюм, что подруга мне послала с последней выставки в  Нью-Йорке. Делаю сексуальный хвост и наношу яркий макияж. Смотрю на себя в зеркало. Уау!

И еду снова к Юльке. Ну, Ярик, держись!

Подъезжаю к коттеджу. Юлькины дети играли возле коттеджа, кидая в кольцо мяч.  Бегают, топчутся возле кольца, пытаясь, выбить друг у друга мяч. Я машу им рукой, они мне кричат приветствия и снова продолжают беготню. Захожу в дом. Юлькин дом открыт.

- Привет, Юль. Ну, как дела?

- Привет, а ты чего так вырядилась? – Юлька смотрит на меня удивленным взглядом, никогда меня не видела в спортивной форме.

- На прогулку, знаешь, спортивный стиль сейчас в тренде! – я на автомате отвечаю, а сама смотрю на дом соседа, но у того зашторены окна.

- Никогда на тебе спортивных костюмов не видела. Дорогой? – Юлька пытается завязать разговор, а у меня все мысли об Ярике, мне очень надо его зацепить.

- Очень дорогой! Мне его подруга из Нью-Йорка подогнала, к нам эта коллекция еще не доехала, дизайнерский ! Не знаешь, а Ярослав сегодня дома?

- Не видела с утра…

- Мммммм, а чем это твои дети занимаются?

- Как всегда, стучат мячом, соревнуются, кто больше забросит…

- Пойду ка я с ними постучу мячом! – решила я, хоть так может вызову его интерес.

И я иду на площадку к детям. Втягиваюсь в игру, сначала, кажется все просто, но потом понимаю, что Юлькины детки играют, как профи. А я лишь суечусь, прыгаю и топаю, как слон, но толку ноль. Потому что все мячи забивают Матвей со Стешей, а я лишь машу руками. Не прошло и получаса, а я уже выдохлась, еле держусь на ногах, еще и ногу натерла новомодными кроссовками. Что они в них вставили? Такое ощущение, что у меня внутри наждачная бумага. И я уже не так резво бегаю.

И тут к дому Золотова  подъезжает огромный черный тонированный внедорожник  и останавливается посередине дороги. Из его  недр выныривает молодая блонда. Ноги в копыта, юбка короче кофты. Каблуки по двенадцать сантиметров. Волосы белесые в хвост собраны, морда расписана, на ней пробу ставить некуда.

- Какая дура поставила тут машину посередь дороги! – начинает девица, при этом я-то припарковалась у обочины, прижалась, так что проехать танк рядом может, но видимо не эта дура. Вот понакупают машин, а водить не умеют.

- А тебе что за дело? – мне эта фифа по барабану, я в универе еще и не таким мымрам хвосты выдирала.

- Убери свою мыльницу, мне некуда внедорожник припарковать! – это моя-то машина - мыльница, девочка явно что-то попутала.

- Ты свой старый тарантас помоечный за забором паркуй! – рявкаю на нее, чтоб знала свое место.

Смотрю,  Ярик выполз, контролирует ситуацию. Хотела уже ему глазки состроить, но ко мне приближается его девка, и явно желает продолжения.

- Убирай машину, я сказала, - орет на меня, вот дура, руль бы чуть направо повернула и разъехалась бы со мной.

- И не подумаю! Права тебе подарили, или ты их на базаре купила? Учись парковаться, дура! – я за словом в карман не лезу.

- Я щасссс битой тебе все окна вышибу, а потом зубы пересчитаю, **араска, - орет девка, и, смотрю, уже тянется к дверце. Не! Биту я не переживу.

- Ээээээээ, Ника, - кричит Ярослав. – Давай  я  сам припаркую твою машину.

Ага, дуру стоеросовую значит Никой зовут. Ну, будет тебе сейчас Никуся по самое не балуй.

- Пусть эта дура отъедет, сама припаркуюсь, - сама пыжится, хочет показать свою значимость, пигалица, сними каблуки, ниже меня на пол головы будет.

- Кого ты дурой назвала? – резко отвечаю ей. Но та не рассчитала и, махнув хвостом у меня под носом, пытается открыть дверку высокого авто. Против биты нужен только лом, его то у меня нет. Поэтому перехожу сразу к боевым действиям. И хватаю белобрысую вертихвостку за конский хвост.

Она взвизгивает, и пытается достать меня ногтями, а там не ногти, а когти саблезубого тигра.  Но я-то битая и в не таких  боях, недаром мой папа был быком в девяностый, чай воспитал дочуру в лучших традициях. Он мне всегда говорил: Кулак собрала и противнику в глаз.  Гнев сучке  застилает глаза, и она уже ничего не понимает, машет ручонками, а бью ее кулаком, а куда попала, туда и целюсь. И вот уже на всю улицу стоит визг, ор, мат.

Слышу, только сзади дети Юлькины подбадривают и ржут, болеют за меня ити их мать. Болельщики!

Первый раунд закончился за мной. Я ее сильно потрепала и выдрала часть наращенных волос. Хвост уже не такой пышный, из него торчат пряди, да и сама «красотка» вся покрылась красными пятнами, лохматая и потная.

Через секунду у машины появляется Ярослав.

- Ника, - шипит он.  – Ты меня позоришь! Идем домой!

Смотрю,  Ника готовится к новому нападению, не привыкла проигрывать.  Ярослав пытается ее оттеснить от меня, а она, прикрываясь им,  пытается достать меня ногой.

И тут я понимаю, что лучшего момента не будет, надо  Ярославу понравится. Поправляю прическу, делаю глазки и говорю: Ярослав, добрый день! Сегодня чудесная погода, не правда ли?

- Здравствуйте, извините нас, мы пойдем, - Ярослав явно пытается замять скандал, но его подруга не готова вот так прямо сейчас покинуть «поле боя». Ей нужен реванш.

- Никуда я не пойду! – вырывается эта дура  из рук Ярослава.

Но вдруг все замерли, потому что Ксюха говорит: Мама, смотри, я правильно написала слово!

 И мы все оборачиваемся!

На дверки внедорожника  младшая дочь Юли  коряво нацарапала слово «Цаца»!

Иииииииииия….

Юлька хватает за руки своих детей, летит в сторону дома. Я лишь хромаю позади них. Внутри все переворачивается, вот так познакомилась с Яром.

Черт меня дернул связаться с этой гундосой девкой.

Мы сидим с Юлькой на  кухне и обтекаем. Дети убежали наверх. Мне, хренова, так плохо давно не было. А чем лучше полечить настроение? Правильно, выпивкой!

  - Может, у тебя выпить чего-нибудь найдется? – спрашиваю Юльку.

- Сейчас поищу, где-то бутылка завалялась с прошлого твоего приезда, - она достанет бутылку, что недопили с прошлого раза. Вино конечно так себе, хотелось бы покрепче. Но с с оливками  и сыром пойдет. На душе паршиво. Так хотела с Яриком поближе познакомиться, но правду говорят, расскажи богу свои планы, он посмеется.

Разливаю вино, себе наливаю сразу большой бокал, попортила мне нервы девка, маленькой дозой не вылечить.

- Сейчас бы водки грамм сто, - говорю я, цедя приятное, но слабое винцо. - Черт меня попутал связаться с этой крысой крашенной.

- Не рыдай, прорвемся, - ох, мне бы Юлькину уверенность.

- Ага, тебе то что, не ты с его девкой дралась, он на меня теперь никогда не посмотрит,- ною я.  

- Какой бес тебя попутал, чего ты ниндзя стала изображать, когтями  как мечами махалась?

- Сама не знаю….- вою я, прихлебывая из бокала красное вино. Потом подлила себе еще вина, потом еще. Чего-то меня развозить стало.

И тут раздается звонок в двери. И Юлька сообщает, что явился Ярослав. Вот он мой шанс! На цыпочках крадусь за Юлькой : Не открывай, бить будут!

Шучу я.

А там он. Красив! Даже лучше стал!

- Извините, Юля, не могли вы за моим котом присмотреть, - чего то он там про кота говорит.

Да пофиг мне, сейчас надо занять позу, чтобы обратить на себя его внимание.

Оперлась о стенку рукой, соблазнительно изогнулась, товар надо лицом показать,  изогнулась, руками волосы приподняла, пальчиком локон накручиваю, бровки домиком поставила.

- Конечно, мы присмотрим за вашим котиком, Ярослав, - сама ему глазки строю, но это помогает мало. Блин, упустила момент. Он уходит.

- Ну, как? Я на него произвела впечатление? – интересуюсь у Юльки, а потом иду допивать вино.

Смотрю,  Юлька с корги уже отправились с Яру, хватаю свою безрукавку и за ними: Юлька, подожди, я с тобой!

- Зачем?

- Должна же я посмотреть, как живет мой будущий муж,  - парирую я.

Ха, мне сейчас самое главное узнать, чем живет Яр, чем его зацепить, так чтобы с крючка не сорвался.

Дом встречает нас разрухой, в центре зала стоит стол, возле него капли крови, на полу валяются перевернутые стулья, осколки чашки и пустой флакончик валерианы. Воняет дома знатно. Так обычно пахнет у нас на кухне, когда мать с отцом посрётся из-за очередной  его *ляди. И мать потом полночи сидит на кухне и льет себе в стакан капли, запивая это стаканом вермута Бьянки.

Оглядываемся. И тут наверху раздается грохот. Кто-то разносит мебель? Там явно шкаф упал… Звон стекла…

Мне этот все не интересно, пусть с котом Юлька разбирается, а я пошла осматривать помещения.

Прохожу гостиную, вхожу в кухню, осматриваюсь. Здесь все, как в музее. Явно никто не готовит. Чистота кристальная. Открываю холодильник, а там пустота, только на нижней полке стоит пузырь коньяка. Бутылка початая, закрыта какой-то обычной пробкой.  Как по мне, то винцо мне не зашло. Решила налить себе чуть-чуть. Грамм пятьдесят.

Вкус приятный, мягкий, на коньяк и не похож. Вкус специфический, но приятный. Пьется так легко. Жаль, закусить нечем. Но и так хорошо. Сама не заметила, как одолела бутылочку, совсем чуть-чуть на донышке осталось.

Вдруг замечаю, что Юлька как-то притихла, пошла ее искать по дому.  Поднимаюсь на второй этаж, что-то штормит меня и по стенкам кидает. И внизу живота как-то печёт. Сейчас бы му-жич-каааааа!

- Ох, не ку…я себе, - протискиваюсь в двери.

Спальня у Яра зачётная. Огромная кровать два на два сорок, шёлковые простыни, такое же одеяло из шёлка, пушистые подушки. Вау!

Разбегается и со всей дури прыгаю  на кровать.

- Анжела пошли отсюда! – пищит Юлька и тянет меня за ногу.

- Ой, блин, какой матрас здоровский, наверное «мульон» денег стоит!

По шёлковой  поверхности руки и ноги скользят, как по льду, приятно холодит кожу. А внутри разгорается пожар, вспыхивают всполохи похоти, разгоняется воображение. И в моём подсознании я уже не одна, рядом обнаженный мужчина с крепкими руками и горячим торсом, он обнимает и прижимает меня к своей груди. Его руки скользят по моей груди, животу и опускаются туда, где дьявольский огонь, туда в мою вагину. Я уже ничего не слышу и не вижу, кроме разгорающейся  страсти.

Меня о чем-то спрашивает Юля. Я на автомате отвечаю, а саму уже корчит, корежит, если сейчас мне не вставят….ауууууууу….

- Ага, там у него в холодильнике коньяк стоял! Отличный коньяк, знаешь ли! Жалко, тебе не оставила попробовать! Ну, надо же нам было взять что-то за свои услуги, - кажется это мой голос.

- Анжела, пошли домой, - пыхтит подруга, но я не хочу. Он сейчас явится сюда и возьмет меня прямо на этих шёлковых простынях.

Моя подруга пытается стащить меня с ложа, но я упираюсь.

- Анжелочка, пошли домой, завтра к Ярославу заглянем, спросим, как кот себя чувствует?

- Нет, ты можешь идти, а нам с Ярославом есть что обсудить, - я жду его, мое тело ждет этого мужчину.

- Анжелка, по-хорошему прошу, пойдем домой, - дергает меня сильнее Юлька.

- Не-а…

- Анжела, тебе завтра будет стыдно…

- Не-а, завтра у меня будет мужчина! Подруга! Не уговаривай!

Она тянет меня на себя со всей силы и  стаскивает с кровати, ая увлекаю за собой  покрывало, белье, подушки. Мы продолжаем весело кувыркаться на полу.

Мне весело. Юлька  ползает  на четвереньках, пытаясь встать.

- Что здесь происходит? Какого чёрта?

В дверях спальни стоит пожилой солидный мужчина, как две капли воды похожий на Ярослава! Только лет на тридцать старше!

 Что здесь происходит? Мне кто-нибудь объяснит?

- Эээээээ, мы кота спать укладывали, - что-то там блеет Юлька.

- Еще ни одна девушка моего сына котом не называла! – рявкает отец Ярослава.

- Так мы и не вашего сына укладывали, - Юлька показывает пальцем на кота.

А мне так хорошо, вот только мужчины рядом не хватает. Но ближайшая особь стоит в дверях, охраняя их. Рассматриваю его. Ну, так, ничего особенного, на безрыбье и рак щука. Староват конечно, но если дедулю завести, глядишь на один раз и сойдет.

Сексуально выгибаюсь, а он даже не реагирует, боюсь там давно на полшестого.

И тут внизу хлопает дверь, и наверх вбегает Ярослав. Ох, как мне тебя Ярик не хватает, беги быстрее, мой мужчинаааааааааа….

- Что здесь произошло? – голос у  Ярослава возмущенный.

- Я тоже хочу знать, сын, что это за балаган? – разводит руками отец Яра. Он теперь мне не интересен, тут такой кандидат нарисовался, вот его бы в постельку я уложила.

- Я укладывала спать кота, и вот…,- что-то там бормочет  в свое оправдание Юлька, тут такие самцы в дверях стоят, а она про беспорядок.

А мне все до одного фонаря!

- У вас классный коньяк в холодильники был, Ярослав! Просто замечательный! Я так взбодрилась! - улыбаюсь ему я.

- У меня не было в холодильнике коньяка, -  Ярослав как-то странно на меня посмотрел. Был коньяк, милый, видно, ты запамятовал.

- Да будет вам, классный коньяк в фирменной бутылке, такой сладковатый, такой ароматный, так бы сейчас тебя и съела на закуску, - делаю губки бантиком.

- Там не было коньяка,  там стояла настойка, что мне привезли с Дальнего Востока, увеличивающая потенцию, на травах, - выдал отец Ярослава.

Оооооооо, а то я не поняла, с чего  меня так плющит, так мужика хочется, что готова изнасиловать первого встречного.

- Что? – Ярослав с Юлькой с ужасом уставились на меня.

- Я забыл у тебя его в прошлый раз, сын. Оставил в холодильнике и забыл, мне его друг прислал, - и во все глаза смотрят на меня, а у меня внутри все так горит, что уже не до них, разорву одежду на первом встречном, кто попадется мне в руки.

- Анжела, ты сколько настойки выпила, - толкает в бок меня Юля.

- Все! – отвечаю ей, а на меня накатывает волна похоти и желания, и я поднимаюсь, готовая к прыжку.

- Бегите! – вдруг говорит Юлька.

- Что?- с удивлением смотрят на Юльку  мужчины.

- Бегите, - орет она. – Чем быстрее, тем лучше для вас!!!!

И они рванули вниз по лестнице. Но разве меня это когда-нибудь останавливало, и я рванула за ними, но в мою ногу вцепилась подруга.

- Анжела, Анжела, не надо,- пытается удержать меня Юля, но я брыкаюсь и срываюсь  в погоню.

Ох, как я хотела мужчину! Во мне плескалась похоть перемешанная с яростью. Глупые  особи мужского пола убегают, сами не понимая своего счастья! Я горячая, манкая, сексуальная, на все готовая. Куда же вы, мужчина, так от меня бежите?  Что вы как глупые курицы себя ведете? Все равно поймаю и истопчу! И, вот где-то у поворота, замаячили их попы. Ммммммм, какая у Ярослава крепкая попа. А бежит, как спринтер.

Но на следующем повороте он исчез, а впереди меня бежит только его отец, полы его пальто развевается в разные стороны и хлопают его по бокам, как крылья раненой вороны.

Ничего, дедуля, далеко от меня не убежишь, - бормочу про себя, ускоряясь.

Второй поворот, я ускоряюсь и с рычанием набрасываюсь на свою добычу. О, мужчина! Наконец-то! Возьми меня быстрее!

И сажусь на него сверху!

Странно, но он смотрит на меня с ужасом.

- Мужчина, ку-ку, я вас не съем, только покусаю…

И я медленно расстегиваю ему молнию на брюках. А он визжит, как поросенок, елозя спиной по обледеневшей дорожке.

Слышу, как за спиной Юлька орет в трубку.

- Паша! Паша, спасай! Анжелка выпила какую-то дрянь, нам надо срочно ее остановить.

У меня в мозгах проносится мысль: Паша! Вот только не надо сейчас Пашу беспокоить, не время!!!

Но не успела подумать, как нарисовался Пашка!

Сгреб меня своими ручищами, прижал к телу.

- Паша, - мычу ему в губы, прижалась к нему.

- Анжел, поехали домой.

- Паша, можем и не домой, - трется бедром.

- Можем и не домой! - Пашка легко подхватывает меня  под попу, садит,  как ребенка, себе на руку  и несет в сторону выхода из коттеджного поселка, а я  выгибаюсь  мартовской  кошкой  и мурлычу  ему на ухо.

Пашка легко несет меня, словно я ничего для него не вешу. Он всегда был большой и сильный. Десять лет прошло. Десять гребанных лет! Пашка стал еще лучше: широкие мощные плечи, накаченные бицепсы, стальной пресс, а руки…Я уже теку.

Усаживает меня в машину, как королеву.

Я мурлыкаю и трусь об него.

Господи, десять лет прошло с того первого раза, когда он увез меня на машине в лес, и, разложив сидения, мы в первый раз с ним занялись любовью.

 С того раза я не встретила ни одного мужчины, от которого бы получала столько удовольствия, как от Пашки. В нем идеально было все: тело, член, нежные руки.

До сих пор вспоминаю его тело и сразу завожусь и Виагры не надо. Ни один мужик так меня не возбуждал.

Поэтому мы не успели доехать с ним до дома, свернули в лесок. Пашка резко отодвинул свое сидение назад, подхватил меня под попу и посадил сверху.

- Паша, как я по тебе соскучилась, - промурлыкала  ему в рот, пока он не смял мои губы в поцелуи. Он целовал меня с такой силой, словно всю тоску по мне хотел вложить в этот поцелуй.

- И я по тебе скучал, - бормочет он, стягивая с меня штаны вместе с трусами. Это только девочки могут рассказывать, как они красиво раздеваются, демонстрируя  любовнику красоту своего нижнего белья, а у нас с Пашкой все получалось  быстро. Спроси его утром, какой комплект белья на мне был, он и не вспомнит. Зато точно скажет, сколько раз я с ним кончила.

Вот и сейчас с меня слетает белье в мгновенье ока, а кофту он просто задрал вверх. Его руки скользят по моей коже, разжигая внутри меня огонь.

- Боже, Паша, как мне хорошо…

Он только сопит, засранец.

И продолжает эту мучительную пытку руками. Скользит по моим бедрам туда, где и так уже давно полыхает, я выгибаюсь в диком экстазе.

- Девочка моя, - шепчет он мне на ушко, и жмет на все мои кнопочки.

Я улетаю в оргазм от одних его рук.

Он ждет, терпеливо ждет, когда мой пик пройдет, а потом врывается внутрь, сминая преграды. Влажный шлепок, тихий стон, внутри давно влажно так, что влага сочится по внутренней поверхности бедра.

И снова движение, шлепок и стон. А потом у нас срывает крышу, шлепки становятся все чаще. Тяжелое сбитое дыхание, хрипы, вздохи, охи, все сливается в одну какофонию звуков.

И аккорд, оргазм один на двоих.

- Поцелуй меня, - просит Пашка. И я целую его в нос, как тогда в наш первый раз в машине.

Он везет меня не домой. Мы едем в его автосервис, где на самом верхнем этаже у него каморка с узким диванчиком, умывальником и небольшим столиком. И мы трахаемся с ним до умопомрачения, лежа на узком диване. Потом долго целуемся, а потом снова занимаемся с ней любовью, как тогда, в далекой юности, когда от любви сносило крышу.

Я увидел ее случайно на дороге, хотя учились в шарашках, стоящих друг напротив друга. Я учился в автодорожном техникуме, она в университете.

Но встретились банально. У нее сломался автомобиль на дороге. Моросил дождь, машины пролетали мимо, а она стояла возле поднятого капота и растирала себе озябшие плечи. Никто не хотел останавливаться, потому что все мужики уверены, что с бабой только отхватят проблем. Да и чего останавливаться, пусть аварийку вызывает.

Но я остановился, подошел и посмотрел ей в глаза. А там озера синие, плещутся уже через край, вот-вот фонтан хлынет. Оказалось, что не может дозвониться до отца, сама не разбирается, ей всего-то восемнадцать лет. Вчерашняя школьница.

Поломка пустяковая, тут же и починил, благо инструменты всегда в багажнике вожу.

Так и познакомились. В душу сразу запала. Носик курносенький, россыпь веснушек на щечках, глазками хлопает, губки бантиком. В тот момент так ее захотел.

На следующий день встретились, мило погуляли, покормил ее в бургерной. Потом сводил в кино. А потом ко мне подвалили два пацанёнка из универа: Ты хоть знаешь, лапотник, кто ее отец.

Я тогда смело ответил, что нет и мне нет до этого дела. Но вот зря сразу о ней справки не навел, потому что она оказалась дочерью Снигирева, того самого Снигирева, которого мой дед мордой о стенку своего гаража бил. Снигирев не простил этого деду и сжёг у того автосервис. И теперь они враги до скончания лет.

Конечно, девчонка ни в чем не виновата, она не отвечает за своего отца, вот только дед со мной не разговаривал месяц. А потом, когда обида прошла, сказал: Тебе ее отец за нее коленки сломает.

Мне было «пох»,я в  нее влюбился. Так влюбился, что крышу сносило, не о чем думать больше не мог. Девок вокруг меня было хоть отбавляй, на шею вешались, в ноги кидались, трусики снимали, никого не видел, не замечал, одна она перед глазами.

Целовались с ней, как помешанные, тискались, готов был в кусты уволочь.

И однажды увез  на машине в лес, там мы первый раз занялись сексом с ней. До этого у меня были девчонки, но такие, что пробу ставить некуда. А вот девственница попалась впервые. И был первый раз у нас комом, она зажатая, да и я не хотел ей сделать больно. Думал, ей не понравилось, но она позвонила на следующий день, и все закрутилось дальше.

Я ее учил, раскрепощал. Она так боялась своего тела, была такая зажатая, закомплексованная. Потом случайно увидел ее мать и понял, откуда столько комплексов у этой девочки. Та шпыняла ее на каждом шагу, не давала ей права самостоятельного выбора. Я бы убил такую мать. Но Анжелика к ней относилась очень хорошо и даже не сопротивлялась.

Другое дело было ей со мной. Я ее боготворил, разрешал делать  все. Растил из нее настоящую чувственную женщину. Под моими руками она  текла и становилась пластилином. Не прошло и месяца, как  из зашуганной девчонки превратилась в соблазнительную кошечку, а через полгода    в тигрицу. Анжелика всегда знала, что хочет. И способна была на любые эксперименты.

И не было у нас преград, и уж монашкой она точно не была.

Тем страннее было ее появление  в серой одежде  и со скромной прической. Так однажды она пришла ко мне, чтобы сказать, что больше меня не любит.

- Паша, нам надо расстаться, я больше тебя не люблю, и встречаться с тобой не буду, - мямлит моя девочка, смотря в пол.

- Анжелика, посмотри мне в глаза и повтори все снова, - строго говорю ей.

Она мнется, но поднимает глаза, а в глазах озера невыплаканных слез.

- Что тебе сказать, бросаю я тебя! – кричит она на меня, а потом бросается к выходу, только я быстрее. Поймал ее возле самых дверей.

- Энжи, ты ведь не серьезно?

Она дергается, как сломанная марионетка, стараясь выбраться из моих рук, но я держу крепко. Тогда он рванула в сторону так, что выпрыгнула из своей курточки. Так и удрала, оставив в моих руках джинсовую короткую куртку, расшитую заклепками.

Я понял уже, что не ее это слова были, ее запугали, настращали, потому так много слез в ее глазах. Она эмоционально отвергла меня, но на словах, не в душе, там она по-прежнему любила.

Ее заставили угрозой, и я даже знаю какой.

За день до этого  меня поймали с дозой наркоты в кармане в клубе. В тот клуб я тоже попал не случайно. Все так «удачно» сложилось. Починил авто одному мажору, тот долго нахваливал мою работу, расплатился со щедрыми чаевыми, а потом пригласил с собой в клуб. И я, как последний лох, повелся. Думал, что в новой тусовке найду себе еще клиентов. Но смотрелся там, как увалень деревенский. Пока топтался и чувствовал себя идиотом, мимо проскочил парнишка и толкнул меня. Вроде как случайно.

Но на выходе из клуба меня приняли под белы рученьки двое в штатском. И я понял, что неспроста все. И приглашение в клуб, и парень этот. В карманах нашли меченые деньги и пакетик с веществом. Как наркодилера забрали.  

Следак   дело открыл. Якобы поймал на «жареном», хоть я его хорошо тормознул. Ткнув его мордой в его же недоработку, что отпечатков пальцев не найдет на вещдоках. Тот присел сначала, а потом сказал: В камере посидишь, сам все подпишешь.

Одного следователь не знал, что начальнику этого отделения мой дед машину чинил. Тот пьяным  разбил служебную машину, побоялся, что уволят, и к деду моему прискакал. Тот машину собрал, покрасил, как  новая стала.

И когда я деду позвонил, тот начальник сам прибежал, на следователя наорал. Меня к себе в кабинет завел, поговорили  мы с ним, коньячку выпили. Я все, как на духу рассказал, сразу сказал, кому это все выгодно. Он меня домой отпустил.

Никакого дела, словно ничего и не было.

Я-то об этом знал, а вот Анжелика была не в курсе. Девочку застращали. И она отказалась.

Хотел я все бросить и уехать с ней, плюнуть на все, но деда подставлять не захотел. Поэтому остался и смотрел на нее издали.

Сначала ее увезли из страны. Долго ее не было, соскучился, так хотел увидеть.

И вот она появилась вновь. Но уже другая. И теперь я ее не узнаю.

Мать таскает ее по пластическим хирургам. Те изрезали мою девочку, искромсали, за два года превратив в силиконовую куклу. Грудные имплантат, ринопластика, и еще хер знает что. И вот уже нет того курносого носика и веснушек на щеках. Некогда русые волосы перекрашены. Стильная стрижка, модная одежда. Это не моя девочка!

А у Анжелики тормоза слетели.

Слежу за ней. Ночные клубы, откуда она уезжает с очередным кавалером, пьянки, рестораны, светские рауты.

Трахается направо и налево. Ее мужики - это разношерстная  шушера, прожигатели  жизни и денег, кому  ночные клубы – дом родной.

В желтой прессе, как только ее кости не перемыли. Читаю статьи и поражаюсь, ее мать подсовывает ей женихов не первой свежести, никак у родителей не получается выдать доченьку замуж.

Смотрю  на нее, и мое сердце обливается кровью.

Не просто так это вытворяет мое девочка. Не сломали ее. Вот и куражится, гнет всех вокруг, издевается. Не будет делать она того, что хочет  ее мать.

Но у меня почти не осталось надежды, что мы когда-нибудь будем вместе.

И тут звонок Юли! Приезжай!

Сорвался, как пацан. Прилетел. Когда взял ее на руки, чуть с ума не сошёл. Может, и поменяли её  лицо, но ее запах никуда не делся, он обволакивает меня, возбуждает. Чуть не кончил.

Голова кругом идет, тащу ее в машину, а она такая манкая, такая вкусная.

Не сводит с меня блестящих порочных глаз всю дорогу. Не доехали до дома. Свернул в лесок, благо внедорожник позволяет, да и снега пока еще не много.

Посадил ее на колени. И из башки вылетело все.

Не помню, как снимал с нее одежду, как вгонял в нее член.

Очнулся от того, что стало холодно. Она сползла с коленок, вытирая бедра тряпкой, что нашла в моем бардачке.

Потом увез ее к себе в автосервис. Знал, что дед не одобрит.

Спрятал ее от всех. И трахал  до тех пор, пока яйца не опустели.

Утром я проснулась в постели Пашки, с невообразимой  легкостью  в теле. Да за все десять лет мне никогда не было  так хорошо.

Любимый суетится. Сварил кофе на плитке, что тут же стоит в уголке. У него в каморке под самым потолком автосервиса просто рай в шалаше. Так и жила тут с ним, только бы не трогали нас. Но это несбыточная мечта. Роберт с отцом до меня все равно доберутся. И будет лучше Пашку в эти разборки не втягивать.

Мы пьем кофе. Смеемся. Что-то рассказываем друг другу. Но в моих глазах тоска. Я знаю, что это все ненадолго.

Прощаюсь с Пашкой, и как бы он не рвался сопроводить меня, уезжаю на такси. Сначала еду в магазин, покупаю кучу вкусняшек, а после устремляюсь к Юльке. Черте чего вчера натворила, надо подмазать подругу и понять, как действовать дальше.

Юлькина  ребятня из окон второго этажа заметили мой приезд, с визгом и криками побежали ей навстречу. Матвейка, как главный мужчина в доме, помогает доставать мне корзинки, усердно пыхтя, и тащит  все в дом, хороший мужик растет, достанется ведь кому-то такое богатство.

- Юлечка, чмоки, чмоки, - целую подругу.

- Смотрю, у тебя была очень веселая ночь, - Юлька осматривает меня со всех сторон. Что тут говорить, Пашка никогда не сдерживается. Уж если любит, то так что *изда трещит.

- Не при детях, - тихонько говорю  Юльке и  глупо хихикаю.

Детвора  радостно разбирают вкусности и убегают наверх, за ними, задрав хвосты, уносятся собаки.

- Ох, ты даже не представляешь как мне хорошо, - падаю на барный стул. – Ты не представляешь, какой он замечательный любовник.

- Завидую тебе белой завистью, - Юлька тяжело вздыхает, я ее понимаю, у нее давно не было  мужчина, или лучше сказать никогда не было настоящего мужчины. Все ее псевдо мужья – это лишь ее поиск  нормального мужчины. Жаль, что все через неудачное замужество.

- Мы сексом занимались всю ночь, я со счета сбилась сколько раз, - понижаю голос, не дай бог дети услышат. – Я голос сорвала кончая!  Представляешь, он мне предложил выйти за него замуж.

Это было после третьего моего оргазма, или между третьим и четвертым, вот уже не упомнить.

- А ты что?

- Юлька, я не знаю, ты же знаешь моих родителей…

Да уж, мои родители. Вот живу с ними, и нет у меня ощущения, что они мне родные  люди. Словно с чужаками в одном доме. Холодно, бес эмоционально,  как в кукольном домике. Вроде есть они, но вроде и нет. А все проблемы холодности решаются наличием золотой кредитки. Вякнула что-то, на тебе доча  машину, потом неограниченный лимит на  покупки, золотые украшения чуть ли не каждый месяц.

А потом они удивляются, что я  проматываю  все деньги.

- Анжела, жить то тебе, а не твоим родителям. Ты, конечно, можешь выйти замуж по решению родителей, но будешь несчастлива до конца своих дней? Будешь иметь десяток любовников, но счастья не обретешь, это я тебе как ведьма говорю. А за Пашку выйдешь, счастье обретешь.

Юлька говорит мне прописные истины, я и так знаю, что ни с одним мужиком счастливой не буду, кроме Паши. Вот только родители мои не допустят  отношений с ним, костьми лягут. Папе так проще его убить.

- Ага, а родичи, узнав кто мой муж,  меня финансирования лишат. Я привыкла жить хорошо. Представляешь, что они мне скажут, когда  я объявлю им, что сочетаюсь  браком с автомехаником. Да они засмеют меня!

Не могу рассказать все Юльке. Да я согласна жить в каморке у Пашки под потолком его автосервиса, согласна больше шмоток не покупать, тех, что купила, хватит на десять лет в перед. Но вот Пашке не жить со мной.

- Ну и что особенного, что он   -  автомеханик, зато свое дело, сейчас в гараже, а там дела в гору пойдут, собственный автосервис откроет!

- Юлечка, погадай мне…

- Я тебе все еще в прошлый раз сказал, карты не любят, когда десять раз об одном и том же  спрашивают.

- Ну, Юлечка, ну еще разочек…

- А давай лучше погадаем на будущее Пашки?- предлагает она мне.

Да, я хочу узнать его будущее, хочу, чтобы там у него было все хорошо, все сложилось так, как он задумал. Но вот  если там мне место?

Юлька достает колоду карт таро. Ловко их тасует, дает мне сдвинуть часть, а затем раскладывает их на столе.

- Ну, вот смотри, у него карта парус выпадает на будущее, это к перемене дел, в гору весь его бизнес пойти может. А вот на отношениях карта «Перекресток», смотри перед выбором стоит, упустишь его. А вот и незнакомка, значит, есть у него еще одна девушка на примете. Ты хвостом крутанешь, сбежишь, он другую девушку выберет, а ты с носом останешься.

Это напрягает. Вот не знала, что у него ест девушка. Да и он не говорил. Хотя о чем это я? Мы встретились через почти десять лет. Странно бы было, что у него за десять лет не было бы бабы.

И тут  раздается звонок, и Матвейка со всех ног бежит открывать двери. Слышу краем уха, что здоровается и разговаривает с кем то.

- Мам, это к тебе дядя Ярослав, - и мне икается. Вот чёрт, в голове всплывают как нарочно  вчерашние наши передряги. Сука, какого хрена вчера в холодильник к нему полезла, коньяк этот  дегустировала. Где у меня там перемкнуло? И вдруг замечаю, как краснеет лицо Юльки. Уж не влюблена ли она в своего красавца соседа?

- Ага, наш красавец сосед пришёл. Ох, не зря  он к тебе таскается каждый день.

Юлька косит  глаза и делаю страшную «рожу», а потом идет открывать соседу.

- Здравствуйте, Ярослав, - слышу я.

- Юля, доброе утро, не могли бы вы мне помочь с котом? – опять у него что-то с котом, прям затык у нас на этом коте.

Но я уже туда не суюсь. До меня дошло, что у Юльки к Ярославу чувства, зачем им мешать, вдруг и правда «срастется».

Сижу, думаю, смотрю в окно.

А в голове сумбур. Внезапно душу опять опалила любовь. И все, что я задумала, полетело в тартарары. Не смогу я сейчас выскочить замуж за первого попавшегося мужика. Вот просто не смогу. Да и Пашка меня не поймет. А жить без Пашки не могу. Только сейчас поняла, что вся моя прошлая жизнь, все эти десять лет были просто каторгой. Я не чувствовала ничего, словно душа умерла. А занятие любовью я мне замещал трах с чужими мужиками, даже не кончала ни с кем.

Но вот отец, если узнает, что я опять встречаюсь с Пашкой, может послать к нему своих бритоголовых мальчиков. Да и женишок мой  Роберт. Кто знает, что может устроит этот свихнутый мозгами?

Мои размышления прервал ор со стороны улицы, и я, набросив пуховик Юли на плечи, выбежала на улицу.

Вижу только, как из дверей на Юльку несется очередная  курица Яра, что-то они у него все однотипные. За ней несется сам Яр. А потом они оба исчезают, только Юлька стоит и куда-то вниз смотрит. Подхожу ближе. А эти двое по горке, что залили детки Юли ползают, никак встать не могут.

Детки ржут, пальчиком тыкают. А ор стоит такой, что мои уши в трубочку свернулись, за детей страшно. И эта изрыгает из себя шмара в короткой шубке. Ну, наконец, они выползли. Лядь Ярослава стоит вся в снегу, волосы торчат во все стороны, помада по лицу размазалась, тушь потекла. Шмара, шмарой!

И тут Матвей кидает мяч в кольцо, он закидывал из десяти раз десять. Но в этот раз мяч ударяется в щит и летит прямиком шмаре в лоб! Бум! Очко!

Та падает навзничь. Шум, крик, Яр хватает ее и волочет в машину.

И они уезжают.

- Ну, Юлька, везет тебе как утопленнице! – говорю Юлька, провожая авто Ярослава, увозившее  шмару  в больницу.

Юлька выглядит подавленной. А по мне так даже лучше. У Яра должны открыться глаза, что за дрянную девчонку он рядом с собой держит. Да на ней клейма ставить некуда. Такие в эскорт услуги попадают случайно, там нет образования и такта.

- Вот ты сама ведьма, другим гадаешь, а возле тебя такой мужик живет, а ты даже его приворожить не пытаешься? – спрашиваю у Юльки.

- Не могу, Анжел, не могу, нельзя, мой мужчина меня должен выбрать сам! Или мне его выберет провидение!- бормочет Юля, ох по мне так давно пора провидение в свои руки брать, подцепить его за жабры.

- Ну и дура! – в ответ говорю ей. – Надо зубами рвать и метать! Мужика зацепила и держи! Вон как кукла, зубами в него вцепилась, только с челюстью отодрать можно!

И мы побрели домой.

-Юлька, я не хотела тебя обидеть, - прошу у нее прощения, видя, как она переживает.

- Да, я и не обижаюсь, - все равно психует, но вида не подает.

Дети убежали на детскую площадку кататься с горки, и забрали собак. В доме остались только мы. Идем на кухню допивать вино и доедать вкусняшки.

И только мы налили по бокальчику винишка, как раздается звонок в дверь.

- Кого еще черти принесли…

- Не открывай, вдруг они полицию вызвали, может,  мы его девку убили, - пищу я от страха.

Но за дверями стоит отец Ярослава.

- Здравствуйте, Игорь Ярославович!

- Здравствуйте Юлечка! – я из кухни слышу, как мурлычет отец Ярослава. - Я приехал к Ярославу, а его нет дома, не подскажите мне, где он?

- Он с Ланой уехал.

Не хочу, конечно, их идиллию разрушать, но выхожу в коридор. При этом отец Ярослава хватается за сердце.

- Ох, я видимо не вовремя к вам заглянул, - глаз у него начинает дергаться.

- Ну, что вы, что вы, проходите, мы как раз вино пьем, - я стаю, привалившись к стенке и попиваю из бокала вино, а вот Игорь Ярославович как-то бледнеет нехорошо, того и гляди в обморок грохнется.

И тут Юлька выходит к нему и закрывает перед моим носом двери. Ну и ладно! Не очень то и хотелось. Иду на кухню и встаю возле окна.

Они о чем-то говорят, а потом Отец Ярослава разворачивается и идет в сторону коттеджа. Вот только дойти ему было не суждено. Бах! Взмах руками - и этот исчезает за кустами. А Юлька, всплёскивая руками, бежит ему на помощь.

Я тоже бросила все и поскакала на выручку Юльке.

- Ой, Юлька, давай помогу…

Но подбегая  к поверженному Игорю Ярославовичу, не заметила кромки льда. И бах! Носом в землю! Ой, простите не носом в землю. А носом прямо в причиндалы незабвенного отца Яра. Хорошо так, там все мягко, поэтому личико свое не попортила. Вот только мои ноги разъехались в разные стороны и прямо в мою промежность утыкается нос Игоря Ярославовича.

- Девушка, поза у нас конечно интересная, и в былые времена я бы был этому рад, но не могли бы вы с меня слезть,- доносится глухой голос Игоря Ярославовича из-под меня.

- Ой, осторожно! – я пытаюсь встать, а Игорь Ярославович дергает свое головой из стороны в сторону, дышать ему там, что ли нечем. При попытке встать, я задеваю коленом ухо мужчине.

Приходится собраться, но я продолжаю  елозить по его лицу, и не как не могу найти точку опоры, клюю носом в его промежность.

- Девушка, осторожно, вы мне коленкой ухо отдавили, - кричит мужчина из-под меня.

- А вы не дышите мне в пупок, - ворчит я, пытая упереться ладонями в дорожку, но ладони скользят, и я в какой раз носом клюет в брюки отцу Ярослава.

- Девушка, вы так можете меня лишить последней надежды…и последнего достоинства…

- Ой, простите, извините, не почувствовала вашу надежду….или чего там у вас еще есть…достоинства…

Какое там достоинство, совсем все у мужика отсохло, даже не колыхнулся на ветру!

Но вот наконец мы встаем. Стоим  красные, запыхавшиеся, мокрые от снега, с исцарапанными ладонями и коленками. Игорь Ярославович в грязном пальто с оторванной пуговицей и помятом костюме рассеяно оглядывал нанесенный ущерб.

- Может, вы ко мне зайдете, я почищу ваше пальто и пуговицу пришью? – Юлечка добрая душа, я бы послала такого котяру далеко и надолго.

- Ну, если угостите чаем… с коньяком….

Ох, и жук этот Игорь Ярославович!

Мы тащимся хромая  к  крыльцу. А я иду и бурчу: Ага, дайте чаю попить с коньяком, а то так кушать хочется, что переночевать  негде, тут вам и почистить, и коньячок, и сено в шоколаде…

Юлька мне показывает кулак из-за спины Игоря Ярославовича.

Устраиваемся на кухне. Юлька, как пропеллер, уже и пальто сушиться повесила, и иголку с ниткой достала. Шьет, чистит, паром разглаживает. Хозяйственная она у нас.

- У вас божественный напиток, Юлечка! Кто научил вас так превосходно готовить кофе, - мурлычет Игорь Ярославович.

- Бабушка, она - турчанка, и прадед у меня турок, так что это у нас в крови.

- Ммммм, очень редкая у вас масть, никогда не видел турецкой крови с рыжими волосами, - подлизывается Игорь Ярославович, а глазенки горят, сейчас я тебе эти глазенки то подбила бы, котяра мартовский, нечего на мою подругу слюни пускать.

- Дед турок был рыжим и кучерявым, - поясняет Юля.

Но появляется внезапный «нежданчик». К нам на огонек зашёл сам Ярослав.

- Папа, - таращит глаза на отца Ярослав, удивленно рассматривает того, словно видит впервые.

- Ярослав, я заезжал к тебе по делу, но тебя дома не было, и я решил заглянуть к соседке, - глаза Игоря Ярославовича масленые, масленые.

Ярослав удивленно моргает, осматривая отца, раздетого, в чужом мужском халате, сидящего в обществе двух девушек. Уж не знаю, что там у него в голове пронеслось, но лицо его перекосило, словно он уксуса глотнул.

- Папа, может, ты уже оденешься? Пошли домой, там поговорим.

- Яр, мне тут любезная хозяйка пообещала пуговицу к пальто пришить, так что я допью кофе, побеседую с милой хозяйкой и приду, - от таких речей отца  у Ярослава челюсть отвалилась, а Игорю  Ярославовичу, как с гуся вода. Он восседает во главе стол как падишах в гареме.

- Юля, можно тебя на минутку,- Ярослав разворачивается и уходит в коридор.

Они о чем-то секретничают, и Яр уходит.

За ним уплывает и Игорь Ярославович.

А мы с Юлькой допиваем нашу бутылку. Уф! Ну и денек!

И тут звонит мама. Если маме что-нибудь надо, она мертвую меня поднимет.

- Анжелика, ты почему трубку не берешь, - верещит она, я только вздыхаю тяжело. – Сегодня вечеринка у Фроловых, ты что, забыла?

- Нет, конечно, я помню, - успокаиваю маму, сама ни сном ни духом об этом мероприятии не знаю.

- Срочно приезжай домой! Я тебе приготовила лиловое платье и длинные бриллиантовые серьги  с браслетом. Обязательно сделай нюдовый макияж. За тобой в девять заедет Роберт, вы должны приехать на прием вместе.

Мама категорична. А я уже понимаю, к чему она ведет. Приехать вместе, значит объявить в наших кругах, что у нас отношения. Так недалеко и до помолвки.

Ну, нет! Черта с два!

Наспех прощаюсь с Юлькой и убегаю. Уже в такси набираю Витьку – соседа. Он у нас автогонщик.

- Витя, ты сможешь меня очень быстро доставить к Фроловым? – задаю ему вопрос в лоб.

- А чего? – слышу полусонный ответ, опять, наверное, в танчики играл сутки.

- За надом!

- Когда?

- Я буду через пятнадцать минут дома, переоденусь, это еще пятнадцать минут, значит, через полчаса, - выдаю я информацию.

- Ок, жду.

- Вить, а можно я к тебе через сад на участок зайду? – спрашиваю напоследок.

- Ок, - коротко и ясно.

Через десять минут я подъехала к дому, таксист попался гонщик, не хуже Витька. Быстро лечу в дом, поднимаюсь в свою спальню. Тут уже вертится прислуга. Отсылаю всех одним словосочетанием: Пошли все нах!

Те удаляются, поджав губы. Мне не нужен соглядатель. Прислуга наушничает и все докладывает мамочке.

И так. Нужно одеться так, чтобы вызвать возмущение, агрессию.

Выбираю ультракороткое кожаное платье, черные колготы и тяжелые башмаки берцы, как раз под платье, с толстой подошвой и шнуровкой. Рисую себе черные стрелки, ресницы клею супер длинные, волосы укладываю в хвост. Последний штрих – красная помада.

В окно вижу, как въезжает во двор выпендрёжный внедорожник Роберта. Ха, большие машинки любишь? Значит, член маленький!

И я быстро спускаюсь на первый этаж и выскакиваю в сад. Бегу, что есть мочи, через сад к калитке. Только бы Витек не забыл ее открыть, а то через забор придется перелазить.  Но калитка открыта. И Витька ждет меня на низком старте.

Заскакиваю в его гоночную тачку. И достаю пакет, потому что мы летим так, что дух захватывает и подбрасывает из стороны в сторону,  тошнит. Мы подрезаем, перестраиваемся через две полосы, меня качает из стороны в сторону, и я вспоминаю фильм «Такси». Если бы наши решили снять что-то подобное, то лучше Витька никого бы не нашли на роль таксиста Даниэля.

И вот мы паркуемся возле пафосного дома Фроловых. Уф, пакет не понадобился, даже не блеванула ни разу. Хозяин дома толи воротила бизнеса, толи чиновник высокого ранга, но дом себе отгрохал «мама не горюй», прямо в городе. Свой собственный сад за ажурной решёткой. Сейчас там установлена и украшена ель, как-никак скоро Новый год.

Вхожу в фойе, тут толпиться народ, услужливые  гардеробщики помогают избавиться от шубы. И я смело шагаю в зал, сопровождаемая возмущенным шёпотом и такими же взглядами. Зацепила я публику, долго припоминать моей матушке будут мой  вызывающий наряд.

Мать видит меня уже издали, и по ее кислой мине, я понимаю, что вечером мне будет выволочка.

- Как ты могла так вырядиться, Анжелика, - шипит мать, ухватив меня за локоть. – Где Роберт? Как он допустил такое?

- А Роберт за мной не заехал, - вру я. – Я сама добралась на такси.

Мать закатывает глаза, но продолжает шипеть.

- Тебе надо немедля отправиться домой и переодеться.

- Зачем? О, как я рада вас видеть в добром здравии, тут мне мама говорила, что вы упали и расшиблись, - обнимаю я одну из маминых подруг. – Она так была рада, когда вы на костылях прыгали, так смеялась.

У той глаза, как блюдца стали, уголок рта подергивается. Она смотрит то на меня, то на мою мать.

- Что ты несешь? - шипит мать.- Совсем ополоумела!

Но тут появляется Роберт. Он идет быстрым шагом к нам, и в его глазах я вижу огонь ярости. О, милый, ты еще меня не знаешь, ты у меня огнем плеваться будешь, я умею доводить до белого каления.

- Как это называется, Дарья Владимировна, - шипит на мою мать Роберт. – Я приехал, а вашей дочери и след простыл?

- Роберт, она вас не дождалась, - и они оба смотрят на меня.

- А я что, я ничего, - делаю я глазки кота из Шрека.

- Почему она в таком виде, Дарья Владимировна, вы меня опозорить хотите? – рычит уже Роберт, а на нас косо посматривают окружающие.

- Ну, что вы, Роберт, как можно, - бормочет что-то в оправдание моя мама.

- Мам, я что-то не поняла? Это почему я Роберта позорю? Он мне никто и звать его никак, - смотрю в глаза матери, а той глазенки по сторонам бегают, красные пятна на шее выступили.

- Твоя мать тебе не сказала? – Роберт приблизился ко мне, наклонился, сейчас его глаза так близко, я чувствую его дыхание. От него пахнет чем-то приторным, неприятным. Его зрачки слишком расширены. До меня, наконец,  доходит, что Роберт - наркоман. Вот почему он агрессивен, хотя в прошлый раз и повода не было. – Твои родители должны были объявить о нашей помолвке! Но в таком виде ты мне не нужна, шлюха.

Он скрипит зубами, и я понимаю, что свою агрессии он едва сдерживает.

- Опаньки, без меня меня женили, а я еще не давала своего согласия.

- А тебя никто и спрашивать не будет, - рычит Роберт.

- Роберт, прошу вас, на нас уже смотрят, - шипит моя мать. – Это неподобающе.

- Я сам решу, что подобающе, а что нет, - рявкает Роберт  и уходит из зала.

- Ты тварь, - рычит тихонько мать, продолжая улыбаться проходящим мимо нас гостям. – Ты все испоганила. Роберт нас может уничтожить.

- Если тебе так нужен Роберт, вот и выходи за него замуж сама, - прямо заявляю матери.

Та пугается, дергается, как марионетка. Потом бежит в другой зал.

Отец. Как я про него забыла. Надо уматывать отсюда, пока не получила выволочку еще и от отца.

И я, накинув на плечи шубку, вылетаю из этого светского мирка, мира богатых, мира селебрити, мира чванливых и завистливых. Уф! Устала.

А куда дальше? Снова к Юльке? А вдруг у нее там с Ярославом  срослось, я буду только помехой?

Остается только один человек, что вырастил меня, моя няня.

Мама меня не растила. Ей было не до меня. У нее светские рауты, благотворительные балы, посиделки в ресторане с «подругами», а еще она любит ездить на переговоры с отцом.

Меня вырастила ее бездетная, незамужняя тетка Аглая Федоровна. Она выхаживала меня с пеленок. Сколько себя помню, и днем, и ночью со мной была няня Аглая. Отец почему-то не доверял чужим людям, поэтому для меня до совершеннолетия  прислугой, няней и просто родным человеком была тетушка Аглая. Правда был у тетушки один маленький недостаток, она любила  «залить за воротник». И пока она жила с нами, папа это строго контролировал. Но я выросла, тетушку из семьи попросили, папа ей подарил квартиру в центре, выделил деньги на пенсию, и тетушка Аглая перебралась в свою квартирку. Тут уж она могла не сдерживаться. Тормозом было лишь отсутствие денег. Зная ее тягу к спиртному, когда она жаловалась на отсутствие денег, я ей ни копейки не давала. Просто заезжала в ближайший супермаркет, покупала кучу продуктов и привозила ей.

Вот и сейчас у меня не было другого варианта, как навестить неугомонную старушку. Сюда отец не поедет и разборки при тетке со мной устраивать не будет.

Я заехала на такси в супермаркет, накупила продуктов и потащилась пешком до Аглаи. Уже на подходе к ее квартире, я поняла, что зря понадеялась пересидеть у нее шухер.

В ее квартире сегодня явно большое застолье. Но деваться уже было некуда, и я постучалась в ее дверь. Мне открыла ее соседка, та жила в соседней квартире с дочерью и затем, двумя взрослыми внуками, которые еще и привели своих невест в дом. Там жили все друг у друга на голове, поэтому старушка пропадала день и ночь у Аглаи.  Кроме соседки у моей няни сидели две незнакомые дамы и один дедок.

- О, воспитанница моя пришла,  - пьяно заржала моя няня.

Я уже знала эту степень опьянения Аглаи Федоровны, это степень – море покалено.

- Твоя внучка что ли? - поджав губы, спросила одна из теток.

- Да какая она мне внучка, я ей такая же родственница, как и тебе, - вдруг брякнула пьяная Аглая Федоровна.

Интересно девки пляшут!

Я в ступор впала, стою, смотрю на свою няню и ничего не могу понять.  Если она приходится теткой моей матери, то я ей внучатая племянница, а она мне двоюродная бабушка.

- Да ее отец женился на ее матери только для того, чтобы  девку удочерить. А её ему шалава родила, - моя няня наливает себе водки и орет очередной тост.

Все чокаются, пьют, и одна из теток начинает петь. Песнь подхватывают, и вот уже над столом льется  невпопад заунывная  мелодия. Хор пьяных теток  голосит о извечной горькой судьбинушке, несбывшихся надеждах, потерянной любви. А в моей голове бьется вопрос: Она сейчас сказала правду, или это все пьяный бред.

Я беру из сумки грушу и яблоко, ничего другого не хочу, и иду в спальню к няне. Хочу посидеть в тишине и темноте. В груди жмет и печет. Нехорошо мне, ой, как нехорошо. Просто душа пошла на разрыв.

Вдруг скрипит дверь, сзади раздаются тихие шаги. И в моей голове проносится мысль, что это няня пришла извиниться за ту пургу, что несла за столом. Но вдруг меня за титьки хватают волосатые руки: Ух, какая ты горячая.

Старый маразматик решил прийти, вспомнить молодость, думал видимо, что еще сможет кончик помочить. Но удар в челюсть быстро его спустил с неба в реальность.

- Ты чего? Ополоумела? Я только потискать, - причитает дед, слизывая кровь с разбитой губы.

- Иди, тискай своих престарелых подружек, старый засранец, - ору на него.

- Я чего? У тебя убудет, что ли? – ворчит дедок, и уносит свои старые мощи.

А меня накрывает, я реву и не могу остановиться. У меня рушится мир. Пусть он был плохой, холодный, меня в этом мире не любили. Но это был понятный мне мир, с понятными правилами.  Сейчас же на его месте не было ничего.

Кто я? Дочь какой-то шалавы? Кто моя мать?

Может поэтому моя нынешняя мать так и не смогла меня полюбить?

Никто в этом мире мне не поможет. И я звоню Пашке.