Сказка для Мальвины

Глава 1. Госпиталь

Добрый доктор Айболит!

Он под деревом сидит.

Приходи к нему лечиться

И корова, и волчица,

И жучок, и червячок 

И медведица!

Всех излечит, исцелит

Добрый доктор Айболит! (К. И. Чуковский)

 
  
     Пот заливал глаза, казалось, этой операции не будет конца, на столе лежал мальчишка лет пяти: чёрная кожа, покрытая коростой грязи, слипшиеся, спутанные кудрявые волосы воняли тиной. Он случайно проглотил батарейку, искал, что поесть, на помойке за селением.

 –  Пинцет! - отрывисто скомандовал Тёма. - Зажим, ещё! - я стояла, держа наготове кетгут, и ждала, когда он скажет, что можно зашивать, но время шло. Семь часов мы боремся за жизнь этого мальчонки. В полевой госпиталь его с криками и причитаниями принесла мать, которая с виду казалось, что как будто была испугана и сильно взволновано. В её глазах был как мне казалось страх, но он был как будто наигранный. И у меня почему-то возникало подозрение в её искренних чувствах к этому ребёнку. Он был без сознания, очень истощён. Из её сбивчивых объяснений на ломаном французском мы поняли, что ребёнок плохо себя чувствовал уже несколько дней, его постоянно рвало. Рентген показал инородное тело в желудке. Во время операции мы обнаружили, что это батарейка. Она сильно окислилась. Необходимо было удалить все повреждённые ткани. Ситуация осложнялась сильнейшей жарой и почти полной антисанитарией. Конечно, операционную обрабатывали по всем правилам, но всё же это походные условия.

      Наконец Артём облегчённо вздохнул:

 – Мальвина, зашивай!

  – Он будет жить? - я пытливо посмотрела на нашего хирурга.

  – Я сделал всё, что мог, теперь надежда на антибиотики и организм. Ему необходимо будет полежать у нас до того, как придёт в сознание, - Артемон быстро написал препараты для капельниц.

 Я взглянула на список – ещё одна такая операция, и нам просто нечем будет лечить этих людей. Лекарств и материалов почти не осталось, ближайшая поставка на следующей неделе вместе с гуманитарным грузом, а то, что осталось, всё одноразовое, и его очень мало. Вышла из операционной палатки, - в нашем передвижном госпитале она самая большая и чистая, - на выходе в меня буквально вцепилась чернокожая мадам, что-то лепетала на своём языке, плакала. Я вспомнила, это мать нашего больного, почему-то не испытывала к ней ни капли жалости. (Хотелось послать её с маршрутом в горы. Надолго. Это что же за мать такая. Обращаются к нам только в крайних случаях. Подобные этому.)

Знаком дала ей понять, что ребёнок жив, и, не обращая более внимания, побрела в свой шалаш. Назвать это строение из веток и глины, наспех слепленное местными жителями, домом, - запятая не нужна - язык не поворачивается. Открыла последнюю бутыль привозной чистой воды, немного сполоснула лицо, попила и без сил рухнула на лавку у стены, застеленную более-менее чистым одеялом. (Моё состояние было равно нулю. Такие мамки, как эта часто встречались. За два месяца таких я чувствовала себя, как рыба в водах пресных. Потому что каждая вторая к шаману прежде обратиться. Потом к нам. Да и то что серьёзно. Да на кой мне черт сдалась эта практика, да ещё эта диссертация)

    От жары сон совсем не шёл. Выйти прогуляться нельзя: малознакомая местность, насекомые, змеи, а самое страшное – нелояльные к белым местные экстремисты. Их не волнует, что мы врачи и приехали помогать. Для них мы враги. Уже было несколько инцидентов, теперь по одному никуда не ходим. В этой “демократической” республике Конго свои законы и порядки.

     Что я забыла в этой Богом забытой стране, вдали от родины? (практика)

      Разрешите представиться: Марьяна Андреевна Малевина или просто Мальвина. Закончила ФГБОУ ВО РНИМУ им. Н.И. Пирогова, по специальности врач-реаниматолог с красным дипломом. Защитила диссертацию по микробиологии. Сюда, в Конго, мне предложил поехать Артём, мой добрый друг со школьной парты. Мы вместе учились, окончили школу отличниками и также вместе поступили в «Пироговку» на один медико-биологический факультет, только я отучилась на реаниматолога, а он стал хирургом.

Со школы называли друг друга Мальвина и Артемон, этому предшествовала смешная нелепая история, именно с его лёгкой руки меня стали звать Мальвина. Почему именно так? Со старшей сестрой, готовясь к первому сентября, стащили у мамы краску. Я же блондинка, захотелось чёрные прядки. Только такие они не получились, краска, видимо долго стояла, получились синие. Эту жесть мы потом смывали ещё месяца два. Пришлось идти как есть, с синими волосами, в тот день Артём толкнул меня и назвал Мальвина, а я его в ответку - Артемон. Сестра сначала удивилась, потом посмеялась вместе со мной. Как-то сложилось по жизни, что мы с Тёмой друзья, вместе росли, учились. И во всех компаниях он всегда представлялся: «Я – Артемон, а это моя подруга Мальвина».

   После получения основного диплома, двух лет интернатуры и защиты диссертации - встал вопрос: продолжить учиться или заняться практикой. Уже предложили несколько “вкусных” мест в московских клиниках. Пока я была в раздумьях, позвонил Тёма:

  – Мальвина, привет! Как защитилась?

  – Красный, мой любимый цвет!

  – А я думал, голубой, поздравляю! Мне тут поступило предложение! Как раз по нашей докторской.

  – М-м-м? Какое?

  – Мама звонила, предложила поехать на практику в Африку, там надо будет провести небольшие исследования, обещают хорошие деньги-  и учёную степень. Поехали?

 -–Мне надо подумать. Артемон, ты как всегда! - бросила трубку. Надо – перезвонит. Иногда бесит эта его манера, наспех принимать решения.

Вечером позвонила мамуле:

– Мамочка, привет! Поздравь меня, я защитилась!

-–Умничка ты моя. Как я за тебя рада! Приедешь на выходные к нам? Папа будет с дежурства, отметим, приготовлю твой любимый пирог.

– Постараюсь. Да, мамуль, Артем предлагает мне поехать на практику. Но что куда, пока не знаю, завтра позвонит, подробно расскажет. Сегодня у нас что-то не сложился разговор. А на выходные я попробую вырваться. И все расскажу, что нам там за работу предлагают. Привет передай папе!

 – Конечно, передам, солнышко моё! Ждем тебя на выходные! Пока-пока!!

Тёма перезвонил на следующий день, рассказал суть работы: ездить по селениям Республики Конго походным госпиталем, лечить всякие ранки, ссадины, укусы насекомых, змей, ну, в общем, мелкая такая работка. Знала бы я тогда, на что согласилась. Съездила на выходных к родителям, поговорили. Сказала им, что практика по специальности, и ученую степень смогу раньше получить. А куда еду, не стала объяснять, потому что то, что было известно Артёму, не дало мне много пояснений. Папе сказала я: туда, обратно и назад. Это был наш пароль с детства. Он всегда так говорил, когда шел на работу на сутки.

 Спустя месяц подписали контракт с МИДом. Конечно я даже не догадалась -  почитать, что там написано. Главное было в конце! По истечении двух лет практики, - запятая не нужна - мы получаем учёную степень, государственное довольствие на всю оставшуюся жизнь и очень крупную сумму как зарплату за эти два года. Конечно, не глядя больше ни на что, размашисто поставила подпись.

      Ю-х-х-х-у! Меня ждёт необыкновенное путешествие!

 Хотя не сильно люблю путешествия. Это у нас Оля любит, наша с Аней двоюродная сестра. Вот ей бы только приключения и находить. Отучилась на повара и корабельным коком ходит по северным морям. Что там интересного – почти не выходить из камбуза и круглые сутки готовить на большую команду. Хотя, может, чего-то не понимаю, и у неё своё видение романтики.

     Сразу после этого у нас забрали наши мобильные телефоны и планшеты и выдали новые.     Уже в общаге я обнаружила, что интернет на ноуте умер. Думала поделиться с Ангелом новостью радостной, чтоб она родителям тоже сказала. И родителей предупредить надо, но возникло … но!  Ну - да ладно, потом. Рано утром вылет.

      В итоге так и не смогла связаться ни с сестрой, ни с родителями. Наш самолёт приземлился в какой-то жуткой глуши, взлётная полоса, заросшая травой, жара и дождь.

 Ощущения, как в бане. Нас встретили военные, быстро проводили в единственное здание аэропорта, а вот тут мы узнали, зачем нас сюда послали. Перечитывать контракт не было смысла. Высокий мужчина в военной форме защитного зелёного цвета быстро всё разъяснил:

 – Меня зовут Виктор Дмитриевич Дзюба, генерал-лейтенант Российской армии! Добро пожаловать - в ад! Ваша задача – провести подробнейшие исследования вируса Эбола, а также виды – способов - его распространения, и провести эксперименты с вакцинами на местном населении!

  – Мы не военные и не подчиняемся вашим приказам! - Артём тяжело задышал, - мы лишь врачи, я хирург, а Марьяна – реаниматолог, и нас послали сюда на практику!

  – Артём Львович Медведев? Верно? Врач -хирург и по совместительству доктор микробиологических наук? - вояка поднял со стола папку.

 – Да!

  – Военную подготовку в институте проходили? - он хитро прищурился.

 – Конечно!

 – В данный момент – вы – офицер Российской армии, старший лейтенант особого подразделения разведки в-третьих странах, а я – ваш непосредственный командир!                   

Тёма медленно опустился на стул, крепко сцепил руки.

  – А я-то каким боком?! - на глаза выступили слёзы, не такого приёма я ожидала.

 –  Малевина Марьяна Андреевна? - этот Дзюба взял другую папку, - младший лейтенант Российской армии, в подчинении Артёма Львовича. - Опустилась прямо на пол.

  Какие звания, при чём тут вообще армия?! Шок - это по-нашему. Так и сидели с Тёмой, глядя друг на друга.

Виктор Дмитриевич немного смягчился, видя наше состояние:

– Хватит - сопли распускать, доктора, мать вашу. По истечении контракта вы получите учёную степень, высокое военное звание, пожизненное государственное обеспечение и хорошие деньги. Что вас не устраивает?! В процессе работы вы будете обеспечены всем необходимым оборудованием, медикаментами и материальными благами. - К вам есть лишь одно требование, прописанное в ваших контрактах: полная секретность. Ну - а если вы совсем не согласны, мы вас отпустим, идите, - он хищно прищурился. - Не так просто выбраться отсюда.

 Выбора не было: или работать, или пропасть где-то здесь. Со временем я втянулась, по сути не так много было сложных случаев, в основном по мелочи. Перемещались с места на место, как только приходила информация о вспышке Эболы. Постоянно ждали гуманитарные обозы, с ними приходили медикаменты, новости хоть какие-то. Мобильной связи и интернета тут, конечно, нет. Передать весточку родным нереально. Примерно полгода мы уже здесь. Артём постоянно хмурый. Где же его вечное жизнелюбие? но его можно понять я и сама ощущала себя немного потерянной. И даже исследования уже не приносили того умиротворения.   Ну да ладно, оправится. Ему это под силу, я это точно знаю.

Глава 2. Наши “серые” будни.

“Вы обращали внимание, что у нас происходят перебои с теми или иными товарами? Это происходит от того, что те или иные товары не запланированы такими ротозеями, как вы. Извольте переделать”.

(цитата из фильма "Служебный роман")

    Спустя неделю - после той сложнейшей операции (к слову говоря, ребёнок выжил) по рации передали, что грузовик со снабжением застрял на перевале. Сейчас здесь короткий сезон дождей, дороги размывает, так что даже наши “буханки” не могут проехать, не говоря уже о тяжелой технике. Артём с Пашей и парой солдатиков пошли пешком за продовольствием и лекарствами. Им предстоит пройти минимум два километра по размокшей глине, постараться вытолкать машину, а если не получится, то ждать гусеничный транспорт, в общем, это надолго. Ещё и с неба льёт с периодичностью каждые полчаса. Душно, как в бане. Одежда вся сырая. Одно радует – этот дождь смывает липкий пот и грязь с одежды. Не совсем, конечно, душ. Но хоть немного легче, можно даже голову намылить и постоять минут десять под дождём. Я, когда поняла, какой тут климат, коротко постриглась и покрасилась в тёмный цвет – и грязи не видно, и поддерживать гигиену намного проще!

      Сегодня осталась за старшую в нашем походном госпитале. Посмотрела в небо. Серые тучи заволокли небосвод. Как всё-таки наши доедут до лагеря. Везде грязь и слякоть. Отодвинула полы палатки. Огляделась в поисках того, чем себя занять. Наткнулась взглядом на белый шкаф. Надо бы проверить наш инвентарь. Вот и кушетка, а рядом стол и стул.

–  Вам чем-то помочь, Марьяна Андреевна? – ко мне подошла медсестра Галина.

Не заметила её за своими мыслями, опять закопалась в них. Улыбнулась ей.

– Давай перепишем оставшиеся в наличии медикаменты.

–  Хорошо, – услышала в ответ от этой высокой, стройной, сероглазой девушки.

Рассматривала эту настоящая русскую красавицу. Длинные вьющиеся русые волосы заплетены в косу. Правда, сейчас обычно веселые кудряшки больше похожи на печальные сосульки. Этой забавной девчушке двадцать два года, вроде и ненамного меня младше, но мне порой кажется, что она подросток, весёлый и совершенно беззаботный, напоминает весеннего воробушка, всегда весело щебечет. Она попала к нам примерно месяца два назад… Как сейчас помню.

   На мобильный Артёма поступил звонок от Виктора Дмитриевича:

–  Артём Львович! Через полчаса в госпиталь доставят девушку, белокожую, укус ядовитой змеи! Спасите её, я в долгу не останусь!  –  я стояла рядом и всё слышала, голос командира был как никогда взволнованным.

  – Какой змеи? Точнее можно? - Артемон явно встревожился.

  – Неизвестно! Нашли неподалёку от полевого лагеря, применили, что было, не помогает, приняли решение отправить к вам! Прошу вас, это моя единственная дочь. Её зовут Галя, Галина Дзюба.

 Связь оборвалась.

– Мальвина, быстро посмотри, что есть у нас из противоядий, и готовьте операционную! Возможно понадобится иссечение тканей или ампутация!

   Минут через двадцать из-за поворота показалась серая “буханка” с красным крестом на боку. Я уже была в операционной. С улицы меня окликнули. На носилках лежало женское тело, настолько испачканное грязью, что невозможно было вообще определить возраст. Необходимо было её хоть немного отмыть. Сделать это могли мы с тётей Светой, дородной женщиной лет сорока на вид, круглолицей, спокойной и очень доброй. Она всегда помогает ухаживать за пациентами, если позволяет время, хотя в ее обязанности это не входит, трудолюбивая, как пчёлка, никогда не сидит без дела. А как вкусно готовит. 

  – Только ноги ополосните, надо видеть место укуса, остальное всё потом! – Артемон рявкнул на меня. Никогда я не видела его таким злым.  – Мальвина, препараты, что я просил, приготовила?!

 – Конечно! И не надо на меня орать! – Тоже мне, нашёлся “генерал”.

Я быстро вынесла поднос с лекарствами. Тётя Света уже принесла тёплую воду, мыло и губку, мы быстро вымыли длинные ноги пациентки. Укус располагался чуть ниже колена на левой ноге, прямо на икроножной мышце, уже образовалось покраснение и опухоль. Я быстро перебирала в памяти, в каких случаях есть совпадения, невольно подняла глаза, Тёма сидел перед ноутом, но внимательно в упор смотрел на меня. В моём мозгу -  как щёлкнуло: Чёрная мамба, ну конечно.  Мы даже практику проходили в морге с таким редчайшим укусом, ну типа нам “повезло”, как выразился тогда наш многоуважаемый профессор. В наличии было всего три дозы нужного препарата, вводить необходимо каждые тридцать минут, одну внутривенно и одну внутримышечно, два раза, то есть одной дозы не хватало. Мы применили препарат, потом Тёма, позвонил генералу и сказал, что нужного лекарства не хватает. И если не привезти его в течение часа, то жизнь Гали будет под вопросом. Спустя тридцать минут мы услышали стрекотание: на вершину холма приземлился вертолёт. Виктор Дмитриевич лично передал контейнер с противоядием. Ближайшие двое суток он не покидал госпиталь, сидел рядом с Галей. Она пришла в себя на следующий день. Опухоль на ноге спала, общее состояние улучшилось, но ходить, кушать и справлять нужду – сама ещё не могла. Я, ухаживая за ней, случайно услышала разговор отца и дочери, не специально, по сути нас разделяла лишь тонкая ткань палатки:

 –  Галя, доченька, скажи, как ты тут оказалась? – голос генерала был непривычно ласковым.

  –  Папа, я тебя искала! Мама умерла, что мне было делать одной в Москве? Колледж медицинский я окончила. Если ты думаешь, что так легко сразу после учёбы найти достойную работу в медицине, тем более в столице, то глубоко ошибаешься! Всякие Макдаки и тому подобные заведения, куда берут всех подряд, мне за годы учёбы опостылели. Ты как уехал, четыре года назад, мама заболела, сначала туберкулёз лечили… Когда совсем плохо стало, обнаружили рак лёгких четвёртой стадии, операция не помогла. Она так страдала в разлуке, так тебя любила. Всегда оправдывала твои командировки, все деньги, что ты выслал, ушли на её лечение, а потом на похороны. Она даже не смогла попрощаться с тобой!  - послышались тихие рыдания.

 – Прости, эта работа, конечно… Я понимаю, что фактически бросил вас. Но уехать отсюда до истечения контракта я не могу, - наступила минутная тишина. – Я думал, что обеспечу вас, что главное – деньги, а вот оно как вышло. Моей Таюшки уже нет… Как ты узнала, что я именно здесь?

 – Вячеслав Терешков, мой бывший одноклассник, у вас тут работает. Он ездит в город, передал местоположение. Дальше я уже сама, собрала все оставшиеся средства и купила билет до Киншасы. В посольстве даже никто не слышал о тебе. Спасибо Славе, он на мейл прислал, куда и как ехать. Потом без связи по этим лесам и горам я передвигалась месяц, вместе с гуманитарным обозом. Пока мы доехали, вы уже переместились. Местные указали мне путь, и я пошла одна. Думала, быстро доберусь, но этот дождь, в жиже под ногами не заметила змею…

 –  Галя, доченька, послушай меня, как только оправишься, возвращайся в Москву. Я обеспечу всё, что нужно, и найду тебе достойную работу. Тебе нельзя здесь оставаться!

  – Нет, папа, я не затем проделала такой путь, чтобы вот так взять и бросить тебя тут, уедем только вместе! Даже не думай применить свои военные штучки, я всё равно тебя найду! – голос Гали почти утих – действовали лекарства, она уснула.

  Полог палатки открылся, генерал, сгорбившись, добрёл до дерева, прислонился и зарыдал. Впервые в жизни я видела, как плакал мужчина, военный.  В душе всё перевернулось: я вспомнила родителей, вдруг чётко осознала, что могу тут погибнуть. А что будет дальше? Когда и как они узнают? Стояла с уткой в руках под проливным дождём. Невольные слёзы смывали крупные капли. Не выдержала, вымыла утку, подошла к Виктору Дмитриевичу, тронула за плечо.

  – Что вам надо?!  –Он резко отпрянул.

 – Простите, мне показалось, что вам плохо, – я попятилась.

– Со мной всё нормально! Идите и лучше смотрите за моей дочерью! – он бодро расправил плечи и быстрым шагом направился в свою палатку.

   Я никому и никогда не рассказывала то, что услышала той ночью. Как только Гале стало лучше, из лагеря пришёл приказ:” Назначить - Галину Викторовну Дзюбу - на должность медсестры походного госпиталя – номер три –Демократической республике Конго - на основании …”

Она быстро поправлялась и вскоре стала нашей главной помощницей – весёлый такой, позитивный человечек. Никто не задавал лишних вопросов, мы же все тут по приказу, а я просто молчала о том, о чём уже знала. Заметила, как она на Славу смотрит, задалась вопросом, а действительно ли всё дело в поиске папы и крайне тяжёлой столичной жизни? А может, тут Вячеслав далеко не последнюю роль играет?! 

  Слава, или как ласково мы называем его, Вячик, отвозил нас в закрытый военный Ясеневский аэропорт Москвы, был совсем неразговорчив, даже суров, летел вместе с нами. Я невольно наблюдала за этим парнишкой. Как только прибыли, он сбрил свои светлые волосы на лысо, казалось, хотел выглядеть постарше. Вечно хмурился, но спустя время будто оттаял, оказалось, что очень веселый человечек, добрый, умный. И на все руки мастер – из палки сделает конфетку. 

  О, лёгок, как на помине, всегда около Галинки крутится.

– Девчонки, вы чего скучаете? Хотите случай расскажу:

Друг мне рассказывал: - Господи, как хочется шоколада! Такими словами его встретила пограничница в аэропорту Санто-Доминго. Местное время — почти час ночи. «— А у меня, кстати, есть», — говорит ей. Снимает рюкзак, расстегивает его и достает половину шоколадки. Перед отъездом зачем-то захватил ее с собой, думал, что съест в дороге, но так и не съел. — О! — кричит пограничница, проставляя въездной штамп. — Это мне? Шоколад! Спасибо, я десять часов на посту, сил нет.

Девоньки. Это я к чему. Запросы к мирозданию надо формулировать вслух и максимально четко. А мироздание уж само разберется, почему оптимальный способ доставить вам кусок шоколада — провезти его через полЗемли.

– Я б тоже сейчас шоколада съела, соблазнитель ты, Славка! — улыбается ему Галина. А у меня самой улыбка появляется, когда смотрю на них.

– Так у меня есть. Держите, – достает из кармана две маленькие шоколадки “Алёнка”.

Мы сидели на кушетке, поедали шоколадку, а он продолжал дальше травить свои байки.

– Девоньки, а вы знаете, что детство содержит в себе, может быть, главную тайну жизни. Вспомните свое детство: день начинался рано утром, еще до школы было время и для приготовления уроков, если вчера не успел, или — в магазин для матери сходить. Потом громадный день в школе, разделенный как экватором большой переменой. Потом — еще целый день после школы, целый божий день, а еще были вечер и ночь, и, тайком от матери, удавалось продлить день, заглянуть в этот взрослый сумрак, услышать то, чего не позволяли, и лишь потом нырнуть в постель. А сейчас день, как очистка от семечек: встал — лег, встал — лег, встал — лег — с Новым годом!.. Встал — лег, встал — лег — с Новым годом! Между прочим, сказал это Ролан Быков.

Мы смеялись, как сумасшедшие, с Галей. Какой у неё красивый смех.

За вечерними посиделками, как сейчас он всегда травил анекдоты, рассказывал смешные истории из детства, и так часто в этих рассказах мелькала подружка Галя… Я пыталась спросить, почему он тут, но Вячик уходил от ответа или просто молчал, делая вид, что занят. Когда привезли Галю, его как подменили – всегда весёлый, радостный, что бы ни случилось… И всё никак не могла найти связь, почему изменился наш Вячеслав. Теперь я поняла, что и почему.

 Проснулась однажды от странного сна ночью. И ещё сильно хотелось пить. В моем шалаше воды уже не было, с чашкой в руках вышла из хижины, помню, что у операционной должна быть баклажка чистой воды. Ни о чём не думая, в полусне, добрела до палатки, откинула полог. Справа должен быть бойлер с водой. Вдруг зажегся свет. Ну конечно, у нас же тут” современные” технологии. За пологом заметила тени. Страшно сначала стало, но я собралась и дернула ткань на себя. Галя и Слава, они стояли красные, как раки… Ох, уж эти влюблённые. Я молча набрала воды и потопала к себе. Уже лежа на жесткой кушетке, вспоминала их обескураженные лица. Красавчики! Никогда бы не подумала. Любовь же! При чём тут папа и мама? Это просто любовь! Одного она занесла в Конго, а другая последовала за своей любовью! Хотела бы сама такую любовь. У родителей я видела такую любовь, и в семье Артёма тоже были такие отношения (то, что я видела, было на поверхности). Мне хотелось найти такие же.

Вспомнила этот сон, что приснился, необычный такой: я гуляла по Парижу. Были сумерки. Я стояла под аркой и смотрела на Эйфелеву башню, а рядом со мной был красивый мужчина. Он должен быть таким, хоть и лицо его не видела, только силуэт, что-то говорил, а я отвечала ему… Такое чувство, что мы знаем давно друг друга и любим. Проснулась с ощущением пустоты и какой-то тоски…

    Ещё у нас есть походная кухня. Там и работает тётя Света и помощники военные – “двое из ларца, одинаковых с лица”, так со смехом мы их начали называть, когда только приехали в наш лагерь. Ваня – почти всегда хмурый сероглазый брюнет, вечно побрит на лысо и очень высокий, а ещё широкий, чем-то напоминает большой шкаф. Паша – балагур, вечно пытается подшутить, частенько не к месту. Его хлебом не корми, дай только над кем-нибудь посмеяться. И ещё внешность у него комичная: длинный, угловатый, уши оттопырены, похож на Чебурашку, так его и прозвали, между собой, конечно. Паша как-то решил побалагурить и назвал себя Чебурашкой, а Ваню -  Геной.  Иногда хочется посмеяться, вот так и называем их. Да, и конечно, тётя Света – наш повар и наша помощница, была до того, как Гали не было в нашем лагере. Из того скудного набора продовольствия, что нам привозят вояки, и некоторых местных овощей, фруктов, приправ (их иногда в городе закупает Вячик). Она умудряется создавать такие кулинарные шедевры, что ресторан отдыхает.  Блюда всегда разные, одно и то же не повторяется чаще, чем раз в две недели. Всегда задаюсь вопросом: как у неё так получается?

Обычно вечером, когда у меня было время, я сидела около её походной кухни. А если точнее, палатки.  И мы с ней весело болтали.

 – Тётя Света, а каким вас ветром сюда занесло? – как-то разговорились с ней о личном.

–  Совсем ты ребенок, Марьяночка, хоть и врач. Давай договоримся, что ты выкать перестанешь. Хоть и разница у нас лет пятнадцать, начинаю чувствовать себя пенсионеркой. Так что только на ты и просто Света, ну или Светлана.

– Не смогу я так, это точно.

– Тогда не расскажу, почему я здесь, – она картинно замолчала, хитро на меня поглядывая.

– Шантаж – это называется, Светлана, – я сделала над собой усилие, любопытство взяло вверх.

– Вот, а говоришь, не можешь. Родилась в Киеве, потом с мамой переехали во Львов, тут – там – я окончила кулинарный техникум, по распределению попала в военную часть под Киевом. В это же время влюбилась, да так сильно, что аж трясло. Не поверишь, наверное, но я ходила в протестантскую церковь, пела в хоре. Тут обратил на меня внимание такой красавец, такие только моделями бывают! Смуглый, черноглазый, волосы светлые, вьющиеся. А как ухаживал: цветы, подарки, романтика! Замуж за него собиралась, дурёха молодая была. Однако оказалось, что не только меня красавчик окучивал, но и еще одну девчонку, она от него ребёнка родила, негритенка! Тогда и выяснилось, что мамашка моего возлюбленного - от негра его нагуляла! То-то он таким необыкновенно красивым казался, ещё и сказочник талантливый, наверное, весь в свою мамочку-гулену. Когда узнала об этом, всё бросила, хоть и стаж был уже пять лет, а тут предложение поступило, подфартило, скажем так, работа в походных лагерях, оплата хорошая. Я согласилась. Правда, вот смотрю на этих чернокожих каждый день, а перед глазами встаёт неудавшийся жених-мулатик. И ни на одного негра и не “екает”. Переболела. За следующие десять лет объездила почти всю Россию и страны СНГ. Получив отличные рекомендации, отправилась на “чёрный континент” в подчинение Виктора Дмитриевича. За последние шесть лет побывала в нескольких странах Африки. Личная жизнь не сложилась. Да и зачем она мне? Выйду на пенсию, буду мамой десяти кошек, - как я поняла, Свету это обстоятельство совершенно не угнетало.

– Зря ты так, Света, найдешь еще своего мужчину.

– Для чего он мне, для здоровья, что ли?  Не смеши, Марьяна. Слушай, а почему Артём Львович тебя Мальвиной зовёт? Всё хотела спросить.

– Не поверишь, все дело в чёрной краске, которую я позаимствовала у мамы. И покрасила свои волосы, –  подробно рассказала эту историю Свете, она долго смеялась, аж до слёз.

Вот такая у нас получилась дружная семья.

Пока наблюдала за ребятами, ухаживала за немногочисленными пациентами, вела учёт медикаментов, наши серые будни приобрели свои особенные краски.

По вечерам, если позволяла погода, подолгу засиживались у костра на улице, рассказывали истории, анекдоты, пели песни. Паша всегда в такие моменты брал гитару и обычно пел песни Виктора Цоя.

 Дождь идёт с утра, будет, был и есть.

И карман мой пуст, на часах – шесть.

Папирос нет и огня нет,

И в окне знакомом не горит свет.

Время есть, а денег нет,

И в гости некуда пойти.

И куда-то все подевались вдруг. Я попал в какой-то не такой круг.

Я хочу пить, я хочу есть,

 Я хочу просто где-нибудь сесть.

Время есть, а денег нет,

И в гости некуда пойти. (Кино – Время есть, а денег нет)

Только Тёма к нам присоединялся редко и почти всегда молчал. В руках у него вечно был блокнот – опять свои формулы записывал. Сколько себя помню, он практически никогда с ним не расставался. Как-то спросила:

– Тёма, а что это у тебя…

– Да так, ничего важного, записываю, что сегодня удалось сделать по исследованиям.

Или смотрел на огонь и часто будто сквозь меня. В глазах всегда была грусть. Куда подевалась его радостная суетливость и беззаботность? Может, так действует должность руководителя походного госпиталя? Конечно, на его плечи свалилась огромная ответственность, а еще операции и исследования, отчётность, никакой связи с родными.

   Уже поздно ночью с обозом пришёл Артемон. Мокрый до нитки, грязный и злой. Я разбирала коробки с лекарствами, когда он зашёл в палатку, которая служила у нас одновременно складом медикаментов и приемным покоем. Опустился на стул, устало поникли плечи:

–  Мальвина, как мне жаль, что позвал тебя в эту Африку. Зачем только? Сам бы лучше поехал, на кой она мне уперлась, эта практика. Денег захотел, степень почти без труда, как мне, дураку, казалось. Тебя не надо было тащить. Прости...Правильно сказано: Костей двадцать три вида. Позвонков двадцать восемь. Ребер двадцать четыре. Зубов тридцать два. Разных костей всего триста шестьдесят. Крупных суставов двенадцать. Вместе с мелкими их будет двести десять. Сухожилий шестнадцать, жил девятьсот. Волос двадцать одна тысяча. Пор на коже одиннадцать миллионов. Плотных (органов) пять, полых — шесть, отверстий — девять. А мозг один, и его вечно кто-то пытается вы@бать.

 – Артемон, я не жалею, честно. Где бы мы нашли для диссертации столько материала? А тут ведь кладезь, за полгода сделали столько, сколько даже в Москве за пять лет не получилось бы. Не кисни!

–  Неспокойно у меня на душе, Марьяна, чувство тревоги гнетет с самого первого дня приезда сюда. Боюсь, как бы не обманули нас, – это он почти прошептал.

  – Всё будет хорошо! Просто тебе надо поесть и отдохнуть. Света оставила тебе ужин в печке, сейчас принесу! – когда я вернулась с подносом, Артём спал, привалившись к опоре палатки.

Я вздохнула, вот так мы и живём. Часто вспоминаю маму, папу, Аню – как они там, родные мои? Они ведь переживают. Исчезла неожиданно, не предупредила, когда улетаю. Не смогла же в тот день не написать никому.  И предупредить не получилось… И навряд ли получится. Секретность и запрет на всякое общение с родными.  Ну ничего, еще полтора года, и я вернусь. Объясню им все, они поймут. Мои родители самые лучшие. Они простят меня, дочь непутевую.   

Глава 3. Мой Султан (знакомство)

-Не ходи туда, там тебя ждут неприятности.

-Ну как же не ходить? Они же ждут.

(мультфильм «Котёнок по имени Гав»)

   
    В один из дней к нам в лагерь приехали несколько чернокожих мужчин. Явно неместные, как бы сказать, типаж у них другой. Да и одеты по-европейски, сразу заметно, что не бедные, на хорошем внедорожнике, удивительно чистом. Обычно тут машины заляпаны грязью по самую крышу. Обратились к нам на хорошем французском с просьбой осмотреть женщину и её ребёнка в дальнем селении. Сказали, туда и обратно отвезут. Врачи не отказывают и обязаны идти на все вызовы. Артемон подозрительно их разглядывал, уж очень контрастировал их вид по сравнению с жителями округи. Паша рассматривал машину вместе со мной и рассказывал анекдот:

– Вот случайно услышал разговор двух старушек на скамеечке. Рядом со скамеечкой остановилась зубила с сильно за тонированными стеклами. Одна старушка сказала: "О! бандюги!" Вторая: "Бандюги — на джипах! А стекла чернят — гомосеки, чтобы люди не видели похабщины ихней.  – Я посмеялась, но всё-таки мне было интересно, кто же должен поехать, у нас докторов: я да ты со мной. Итого, два человека.

Услышала, как Артем говорит с теми, кто приехал на джипах. У меня сердце от предвкушения приключений забилось, словно птичка. Я чувствовала, что сегодня что-то изменится.

 – Хорошо, поедет врач и с ней один из наших людей, один из ваших останется здесь! Надеюсь, вы понимаете, что я не могу отпустить женщину в одиночку неизвестно куда! – проговорил Артемон. Хмурясь ещё больше. А я, посмотрев на них и пошла собирать свой чемоданчик.

– Да, конечно! Как скажете! – высокий, очень красивый молодой мужчина, одетый лучше всех, видимо, имеющий влияние на остальных, сделал знак спутникам. Один из них согласно кивнул и вышел из машины.

Со мной отправили Ваню, наверное, потому что у него самый устрашающий вид. В другое время я бы, наверное, расстроилась, что не Пашу, с ним весело хотя бы. Но сейчас мои мысли были заняты этим властным темнокожим молодым человеком: высокий, широкие плечи, обтянутые белоснежной футболкой, которая выгодно оттеняла не чёрную, нет, а цвета кофе с молоком кожу, темно-синие джинсы в обтяжку выгодно подчеркивали ладно скроенную атлетическую фигуру. Крупные черты лица, большие яркие глаза цвета горького шоколада – ...взгляд не оторвать. Пока возилась в приемном, собирая в чемоданчик препараты, которые могут понадобиться, заметила, что он стоит, подпирая плечом ближайшее дерево, и с любопытством меня разглядывает. Увидел, что подглядываю за ним, широко улыбнулся. “Ну надо же, какой привлекательный”, – подумала я про себя и покраснела:

– Разрешите представиться, меня зовут Джамаль. А вас, моя прекрасная леди? -проговорил он на русском.

– Марьяна, – отчего-то смутилась ещё больше.

 – Мне очень приятно, Мариам. Разрешите проводить вас до машины, – его смешной акцент вызвал невольную улыбку.

 Путь до нужного селения занял почти два часа. Было очень жарко и пыльно. Примерно недели две как начался сухой сезон, но земля успела высохнуть.

Ваня безучастно смотрел в окно машины. Я же это время сидела, сжав руки, ловила на себе взгляд Джамаля в зеркале заднего вида, украдкой бросала на него свой взор, как будто боялась, что он меня поймает за подглядыванием. Он сидел рядом с водителем, сразу извинился за то, что невозможно использовать кондиционер из-за пыли. Иногда поворачивался ко мне, чтобы предложить воды, но я ничего не хотела, настолько была поглощена новыми для себя чувствами.

   Приехали, выхожу из машины и поражаюсь, ну как так можно жить:

То ли хижина, то ли палатка, убогое строение, слепленное из навоза и картона, судя по запаху. Низенький вход, прикрытый грязным обрывком ткани, окон нет вообще, через щели в крыше пробивается скудный свет. На каком -то подобии матраса лежит темнокожая молодая женщина, даже при таком свете заметно бледная, землисто-серая, я бы сказала. Рядом с ней лежит ребенок, возраст определить сложно, сильно истощен, примерно от шести до девяти месяцев. Я подошла к ней, присела, попыталась заговорить. Но она что-то лепечет на непонятном мне диалекте. Спрашиваю своё сопровождение, что сказала женщина. Мне перевели: 

 – Не подходи, а то сделаю себе плохо.

Не поняла, что за издевательство, я сюда зачем по жаре два часа в машине тряслась?!

– Я врач, и приехала помочь! Для этого мне необходимо осмотреть её и ребёнка! – попросила, чтоб ей перевели мои слова.

Джамаль подошёл к ней, ласково погладил руку, почему-то мне это не понравилось и сердце словно защемило. Он что-то сказал, по его тону было заметно, что уговаривает.

Девушка посмотрела на меня подозрительно, но разрешила осмотреть малыша. Помимо сильного истощения, у него была температура, режутся – резались – зубки. Я поставила жаропонижающую свечку, хотя мамочка сильно протестовала, еле уговорили общими усилиями. Спустя десять минут ему полегчало. Я попросила сказать, что мне необходимо осмотреть и её тоже. К моему удивлению, она сразу согласилась. Кроме сильного истощения и небольших воспалений от укусов и царапин, ничего серьёзного не обнаружила. Выйдя на улицу объяснила Джамалю, что ей и ребенку требуется хорошее питание и нормальное жильё. Оставила несколько свечек от температуры для малыша, упаковку витаминов и обеззараживающие салфетки для матери. Это всё, чем могла помочь на данный момент.

– Благодарю вас, Мариам, –  он так смешно выговаривал моё имя, я опять невольно улыбнулась. - Мы всё сделаем для Айвы и Миржана. Если позволите, я заеду за вами через три недели, чтобы вы могли их осмотреть еще раз?

– Конечно, это моя работа, помогать людям, – опять покраснела, да что ж такое-то. – Обязательно купите малышу детское питание и витамины, у матери явно не хватает молока. Он может погибнуть от истощения.

 – Я вас понял, пора ехать обратно! – он открыл дверцу машины и помог мне сесть. Его ладонь была такой тёплой, не хотелось отпускать.

 Иван взгромоздился рядом, и мы отправились в обратный путь.

В моей голове роились мысли. Кто эта женщина? Почему живёт в таких чудовищных условиях? Какое отношение к ней имеет этот Джамаль? Ладно, он вернется через три недели, попробую осторожно расспросить. Природное любопытство било через край, ну что может быть общего у этой несчастной нищенки и явно небедного красавчика? Даже не заметила, как докатили до госпиталя. Сухо попрощалась с Джамалем и его спутниками, разложила лекарства. И сразу ушла к себе, сославшись на тяжелую дорогу и усталость. Посмотрела на календарь. Сегодня же мой день рождения и сестрёнки. Я забыла о нём от слова совсем. Вечером в нашем селении намечался небольшой праздник по поводу дня рождения Паши и моего тоже. И даже Тёма обещал быть. Как там родители? Мы с сестрёнкой всё время созванивались в этот день. Как с ними связаться? Никак. Грустно. Пропущу, что-то действительно устала. И не могла выкинуть из головы образ этого мужчины. Мне просто надо побыть одной.  А он заедет через три недели, а внизу живота появилось чудесное ощущение, будто слегка болезненное, при этом такое сладкое-сладкое. Вскоре оно накрыло меня с головой, я свернулась клубочком на своей лежанке и отдалась мечтам.

 Рано утром не проснулась, а будто очнулась. Опять снился Париж, только уже в этом сне рядом был Джамаль. Сполоснула лицо, глянула в маленькое зеркало, улыбнулась. На меня смотрела симпатичная молодая особа с короткой тёмной стрижкой, обаятельными ямочками на щеках. Повертела зеркальце, разглядывая себя в рост: фигурка точёная, затянутая в джинсы и футболку. Красавица! Ладно, пора работать. Накинула белый халат, настроение почему-то было - как никогда на подъёме. Я забежала на кухню: 

 – Светуль, привет! Что на завтрак?

 – Омлет, овощной салат, – Света прищурилась. – Марьяшка, а ты не влюбилась ли случайно?

  – Нет, конечно, просто настроение такое хорошее, и кушать хочется! – невольно опустила взгляд.

–  И кого ты обмануть хочешь? Как будто я не заметила!  Вы же с этим негритенком глаз друг с друга не спускали! Ой, Марьяночка, ты не спеши, может, переболит? Лучше обрати внимание на Артёма Львовича. Он так на тебя смотрит! – она смачно плюхнула на тарелку омлет.

– А как он смотрит? Я его с детского сада знаю. Он мой друг.

– Зайка, любит он тебя, ну неужели ты не видишь? Страдает днём и ночью, а ты совсем ничего не замечаешь.

– Света, перестань выдумывать, – настроение подпортилось, – я сама знаю, что мне делать!

– Не лезу я в твои дела – это твоя жизнь, прости. Салат будешь?

– Да, конечно, – забрала поднос с тарелками.

Есть хотелось невероятно. Присела, оперевшись спиной о дерево, медленно кушала и наблюдала за движухой в лагере. Потягиваясь и зевая, выполз из палатки Чебурашка, за ним Гена, потом прибежала Галя, моментально появился и Вячик. Я смотрела на хижину Артемона.

А может, Света права? И я чего-то не замечаю? А что, по сути, должна замечать? К его вечному присутствию привыкла за долгие годы учёбы и работы, знаю, как облупленного, порой бесит его суетливость или, наоборот, замкнутость. Человек настроения! Его никогда не интересовало моё мнение или состояние. Когда захотел – позвонил, пришло ему в голову, ночью припрётся только для того, чтоб разбудить и спросить, какие ещё реагенты мы не пробовали в исследовании, ну повёрнутый на этой работе. Здесь, в Конго, совсем рехнулся: раньше хоть весёлым был, приносил радость, а теперь вечно чернее тучи ходит, слова лишнего не скажет, даже работать с ним стало трудно. Достал уже. Вдруг мои мысли прервал стрёкот вертолёта. Краем глаза заметила, что Тёма уже бежит к взлётной площадке с рацией в руках. Опять не позавтракал, отметила про себя.

  Из вертолёта вышел один человек. На таком расстоянии я не видела, кто это. Артём побежал к Свете, она указала на меня. Я отставила еду. Может, что-то случилось?

Подошла к Артёму.

– Мальвина, собирайся, поедешь в столицу за медикаментами!

 – А почему я?! – я опешила.

 – Там этот, Джамаль, хочет, чтобы ты поехала! Обещал купить всё, что нам необходимо! Особенно реагенты для исследований.

 – Хорошо, я поеду, – почему-то радостно согласилась, потом почувствовала, как укол: “Какая любовь? О чём ты, Света? Он, не глядя, отправляет меня неизвестно с кем и неизвестно куда? Вот так просто. Да я лучше с этим негритосиком поеду, чем буду всю оставшуюся жизнь наблюдать такое к себе отношение!”

– О, за тобой приехали! Ты смотри в оба, Марьяшка. Вот мне случай запомнился, – да что я за не внимательная такая стала и рассеянная. Подошел ко мне Вячик и анекдот давай опять травить. Вот что за человек.

– Какой случай. Что замолчал-то? – посмотрела на парня, а он продолжил.

– Да на негра твоего засмотрелся. Так вот, негр разговаривает с белым: “Я не понимаю, объясни мне, пожалуйста… Когда я родился, я был черным, вырос тоже черным, когда я загораю, я черный, и когда холодно — тоже черный, когда я болею, я черный, и когда умру, тоже буду чёрным. А вы белые…Вот ты, когда родился, был розовым, когда ты загораешь — ты коричневый, когда тебе жарко — ты красный, а когда холодно — синий, когда ты болеешь, ты зеленый, а когда умрешь, ты будешь серым… и после всего этого вы имеете наглость называть нас цветными?!” А что он на тебя так смотрит.

 – Вовсе он не мой, Вячик. – Взглянула на тёмнокожего парня. Красив ведь, что дух захватывает. Высокий, как баскетболист. И сердце мое трепещет от одного взгляда на него.

– Поживём-увидим, Марьяш. Поживём-увидим. Не заставляй мужчину ждать. Иди уже.

 Села в вертушку. Там всего три места, пилот и два пассажира, небольшое багажное отделение за пассажирскими креслами. Всю дорогу до Киншасы весело болтали, оказалось, что Джамаль знает и русский, правда, плохо, но всё же! Да помню, как вчера он пытался со мной говорить по-русски. Спросила его откуда его познания русского языка. Но он начал отшучиваться.  Странный он парень, но он очень понравился. Сердце замирало. Я испытывала не изведанные мне чувства.

Закупили всё необходимое. И он предложил:

– Мариам! Поехали на водопады? Там очень красиво! Хочу вам показать!

 – А что у нас по времени? – я очень старалась сохранять серьёзность.

–  Ещё три часа! Потом сразу полетим в ваш лагерь, – он пытливо смотрел на меня.

Слегка поколебавшись, я согласилась. Спустя примерно пятнадцать минут я смогла наблюдать сквозь стекло большого иллюминатора, потрясающий вид! Широкая река срывалась с большой высоты по живописным скалистым уступам, в воздухе стояло тончайшее облако из капелек воды и играло радугой в лучах солнца. По берегам, насколько хватало глаз, раскинулся экваториальный лес. Мы приземлились на небольшой площадке. Здесь было несколько беседок и небольших торговых лавочек с сувенирами, сладостями и напитками, скорее всего, для туристов. В сторону реки вела небольшая каменистая дорожка, по которой сновали туда-сюда люди, судя по одежде, фотоаппаратам и слышала речь из Европы. Где-то совсем рядом шумел водопад, мне так показалось, но мы прошли около полукилометра по лесу, и только тогда перед нами во всем своем великолепии предстал водопад. С одного берега на другой, прямо перед срывающимися вниз с большой высоты тоннами воды был протянут мост. Шум стоял оглушающий. Вот это мощь! От этой картинки дух захватывает.

 –  Это знаменитая цепь водопадов Ливингстона на реке Конго, она тянется на триста пятьдесят километров вниз по течению, этот считается самый большой и красивый! – Джамаль так близко наклонился к моему уху, что побежали мурашки, и почти прокричал свои слова.

– Потрясающе! Очень красиво! – я в свою очередь уткнулась ему в ухо. Сразу почувствовала, как краска заливает лицо. Несмотря на охлаждающий влажный туман, мне стало очень жарко.

Мы ещё немного постояли, любуясь удивительным по красоте пейзажем. Мне удалось привести дыхание в норму и немного успокоиться – этот мужчина вызывал у меня такие незнакомые, очень сильные ощущения. Потом медленно вернулись к беседкам. Пилот вертолёта призывно махнул рукой, указывая на большой пакет в другой руке.

 – О, Азиз купил еды! Пообедаем вместе? – Джамаль широко улыбнулся, – сейчас немного отлетим отсюда, вниз по течению есть тихое местечко, там можно спокойно посидеть, и нам никто не помешает.  – Он кивнул в сторону многочисленных туристов.

Вертолет вновь поднялся в небо, но уже через десять минут мы в очередной раз приземлились на небольшом холме. Отсюда можно было видеть водопады, но шума воды совсем не слышно. Азиз постелил на траве небольшой ковёр, разложил салфетки и свёртки с едой. Упаковки напоминали, что это из фаст-фуда, но я была так голодна и взволнована, что быстро уселась и приступила к трапезе. Мы ели картошку фри и наггетсы, и запивали колой. А после Джамаль присел напротив и зачарованно, с улыбкой наблюдал за мной, потом тоже немного перекусил. Неожиданно спросил:

– Мариам, вы любите музыку?

– Да, я училась в музыкальной школе.

– А можно я вам спою? – он аккуратно собрал мусор, оставшийся от пикника, и сложил обратно в пакет, подал знак пилоту, чтобы тот его забрал, удобно расположился рядом, скрестив ноги по-турецки.

– Да, я с удовольствием послушаю!

И он запел, о Боже, это же моя любимая ария из оперетты «Летучая мышь»! Какой красивый, глубокий баритон, я потрясённо заслушалась. Давно не слышала голоса подобной красоты. Ария закончилась, Джамаль замолчал.

 – Вы занимались вокалом?! – изумлённо спросила я.

 – Это моё маленькое увлечение, я немного пою и играю на пианино. В другой раз обязательно спою вам под аккомпанемент! – Он расплылся в довольной улыбке. – А теперь нам пора, надо возвращаться.

   Вернулись в Киншасу, заправились и отправились в госпиталь. Мне стало грустно, не хотелось снова расставаться с новым знакомым. Ловила себя на том, что уже жду его улыбку. Приятный хрипловатый баритон с лёгким акцентом меня словно околдовал.

  – Мариам, не грустите, –  надо же, он заметил, – я вернусь через три недели, мы вместе навестим Айву и Миржана. А вы будете меня ждать? Потом обязательно свожу вас на прогулку, отвлечётесь от своей трудной работы, хорошо?

  – Да, конечно! – сама не заметила, вырвалось, тут же почувствовала, как краска заливает лицо, опустила глаза. Сердце скакало в бешеном ритме. Наверное, это и называют любовью? Но все равно думалось: кто ему Айва и Мирджан?

  Ближайшие три недели жила и работала, как на иголках. Ожидание казалось бесконечным. Света неодобрительно хмыкала. Артём стал ещё более замкнутым, часто срывался, на всех кричал. Галя с Вячиком были так заняты друг другом, что вообще ничего не замечали. Паша пару раз попытался меня подколоть, но, встретив полнейшее равнодушие, отстал. Лишь одно событие несколько подпортило общую картину. Как-то ночью приснился сон:

У кровати горел ночник, мама укладывала меня спать и как обычно читала мою любимую сказку про Доктора Айболита. Как в реальности слышала её ласковый голос:

«Маленькие дети!

Ни за что на свете

Не ходите в Африку,

В Африку гулять!

В Африке акулы,

В Африке гориллы,

В Африке большие

Злые крокодилы

Будут вас кусать,

Бить и обижать, -

Не ходите, дети,

В Африку гулять.

В Африке разбойник,

В Африке злодей,

В Африке ужасный

Бар-ма-лей!

Он бегает по Африке

И кушает детей —

Гадкий, нехороший, жадный Бармалей.

И папочка, и мамочка

Под деревом сидят,

И папочка, и мамочка

Детям говорят:

«Африка ужасна,

Да-да-да!

Африка опасна,

Да-да-да!

Не ходите в Африку,

Дети, никогда!»

 Вдруг голос стал затихать, удаляться… Потух ночник, наступила темнота. Мама! Я металась по комнате, но не могла найти дверь…

Проснулась в холодном поту…  До утра уже не смогла уснуть. К чему этот странный сон? Какое-то необъяснимое чувство тревоги посетило меня. Долго сидела, размышляла. Надо как-то отвлечься от всего этого. Вспомнила о давнем увлечении, зажгла лампу, нашла тетрадь со своими записями, картой созвездий и природных стихий.

Решила посмотреть, а подходим ли мы с Артёмом друг другу, как пара. Света уже весь мозг проела, какой он замечательный. Тёмыч одного со мной года, мы оба крысы, принадлежащие стихии дерева. Тут всё идеально, если судить по моим книгам, но вот Близнецы и Весы – средняя совместимость. Мужчина-весы не всегда успевает за сменой настроения и мыслей жены, но это его не угнетает. Женщина-близнецы для него подобна непрочитанной книге, в которую хочется вникать и удивляться вновь и вновь.  Так, теперь Джамаль, мой султан (так я стала называть его про себя). Во время прогулки болтали, выяснилось, что он на год младше меня, стихия дерево, идеальное сочетание. По месяцу Телец и Дева стопроцентная совместимость. Мы вместе просто обязаны быть, так говорят звёзды! Мало того, сейчас мой месяц, июнь, моё созвездие смотрит на меня, а напротив Дева! Свершилось, Джамаль, моя любовь, мой султан!

  Все еще раз обдумала, сопоставила время нашей первой встречи. Звёзды не могут лгать, он мой нареченный! Про сон, конечно, забыла. Вышла из хижины. Небо уже заголубело. Прошла по тропинке на вершину холма.

Утром встала, когда ещё даже не светало. Встретила первые лучи солнца, сидела возле своей палатки и смотрела на кроны деревьев, а думала о нём. Сердце пойманной птичкой трепетало внутри. Погода сегодня радует, уже нет этих проливных дождей. Но наступает жара просто невыносимая. Читала, что здесь также в жару засуха. Ох, что ждёт нас за эти три года. Возможно, для диссертации много чего найдём.

Вот уже осталась неделя. Всё моё естество пело – совсем скоро увижу моего султана. Может, смогу обнять? А вдруг? Мурашки бежали по телу, душа моя пела. Вспомнилась песня известной певицы: “ Ху-ху-хуе, я скучаю по тебе! Лала-ла-ла, танцуют звёзды и луна…” Шла по лагерю и напевала про себя веселый мотивчик. Конечно, у меня не такой голос, как у моей сестрички Ангелины, но иногда послушать можно. Мы ходили в музыкальную школу: она на класс скрипки и вокала, а я играла на аккордеоне. Музыкальный слух передался по наследству, а любовь к музыке привил наш папа. Он и сейчас иногда играет на аккордеоне и пианино, мы даже устраивали импровизированные домашние концерты.  Соскучилась по родителям. Как они там? Но сейчас такое замечательное настроение. Зачем думать о грустном!

Глава 4. Начало моей сказки

Хочешь – не хочешь, днем или ночью чудо придет.

Знаешь – не знаешь, не угадаешь, где нас найдет.

Веришь – не веришь, в сказку поверишь

Раз – поверь

Днем или ночью чудо откроет дверь. Песня из игры

   Настал день, когда должен был приехать Джамаль. Накануне я не легла спать, всю ночь возилась, приводила себя в порядок. Но он не приехал, и на следующий день тоже. Мне так муторно было от ожидания. И со Светой разругалась, она со мной не разговаривает теперь и ведь, кажется, всё из-за чепухи. Артемон вообще орет постоянно. У меня такое ощущение, что я вызываю у него раздражение одним только своим присутствием! Погода пасмурная и на душе тоже муторно. Хоть дожди прекратились – это меня радует. Вот бы ещё солнце выглянуло... Спустя три дня я потеряла надежду, только воспоминания и слёзы были моими спутниками. 

Пришёл очередной обоз с продуктами и медикаментами. Безучастно разбирала лекарства. Вдруг ощутила, как по спине пробежали мурашки. Такое бывает, когда на вас кто-то смотрит. Оборачиваюсь. В поле зрения никого. Но странное чувство не отпускало.

 – Мариам! Вы, как всегда, прекрасны! – услышала любимый голос, и моё сердце заколотилось. – Простите, я не смог приехать вовремя… Примите эти скромные цветы в качестве извинения! – Резко обернулась, уткнулась носом в огромный букет алых роз. Поверх него застенчиво опустил глаза Джамаль.

  – О! Спасибо, наверное, не стоило, но мне очень приятно! – Дыхание сбилось, меня будто накрыла волна счастья.

Краем глаза заметила Артемона – он стоял поодаль с коробкой реагентов и в упор смотрел на нас. Но внезапно швырнул ценный груз о землю и быстро скрылся в своей палатке. Вокруг раскатились такие драгоценные для наших пациентов ампулы.

 – Джамаль, прости, я ненадолго отойду, подожди здесь! Хорошо?

 – Конечно, моя хасеки! – На тот момент я не знала, что означает это странное слово “хасеки”, но поняла, что это что-то очень важное. – Я подожду тут! С места не сойду без вашего позволения! – Он широко улыбнулся и смиренно склонил голову.

  Я буквально ворвалась в жилище Артёма. Он сидел на полу в дальнем углу хижины, обхватив голову руками.

 – Тёма…Тёмыч, – Впервые за много-много лет я назвала его по имени, меня мучило необъяснимое чувство вины. – Ты чего? Что случилось? – Тронула его за плечо. – Ты что-то совсем расклеился. Может, объяснишь? – Подсознательно я ждала, что он вскочит, обнимет, признается в любви.

 – Мальвина, иди, тебя там ждут! Оставь меня в покое! – Как знала, что он это скажет, зачем только пришла? – Тебе же нравится Африка, так же, да?! Иди, не заставляй человека ждать! Он не смотрел на меня, а уткнулся в колени головой и с силой сжал руки вокруг них. Буду я ещё разбираться в его самоорганизации или как это правильно назвать. Нет с его стороны никакой любви. Я в этом уверена на все сто процентов, что бы там Света не говорила. Тоже мне страдалец нашелся.

  – Ну и иди ты, осёл! – Что на меня нашло, я и сама не поняла. В этот момент мне хотелось просто попинать ближайшее дерево, эмоции кипели, через край. Развернулась и вышла с ощущением выполненного долга. Я же поговорила с ним? Поговорила! Всё! У входа стояла Света, я чуть не врезалась в неё.

 –  И куда ты собралась?  – Она подперла руками бока.

 – На вызов, у меня пациенты!

– Я могу сделать вид, что поверила тебе, но я такой человек, прямолинейный. Марьяша, подумай, не спеши с выводами. Ты ведь совсем не знаешь этого Джамаля: кто он, откуда, может, террорист какой? Почему такой богатый?

 – Свет, я расспрошу его о семье, ладно? А ты не знаешь, что значит “хасеки”?

  – Нет, не знаю точно, слышала где-то у арабов, вроде обозначает жена султана, но я не уверена.

 – Ладно, я поняла, вернусь, поболтаем!  – Вот только на тот момент я не знала, что не вернусь, и мы с ней не поговорим. – Обожаю тебя!  – Крепко обняла подругу и села на заднее сиденье машины. Там уже сидел мой султан, моё счастье, моя судьба. Обхватила букет и зарылась носом в ароматные цветы.

Часа через полтора мы приехали в селение, к красивому дому, самому большому в округе. Нас услужливо встретила пожилая женщина и проводила в покои. Я была не удивлена, а просто ошарашена! Великолепный двухэтажный особняк, прислуга. По витой лестнице ко мне спускалась Айва с Мерджаном в прекрасных одеяниях! Айва была ослепительно хороша. На ней было надето что-то вроде хиджаба. Так вроде называют эту африканскую женскую одежду, если я не ошибаюсь.  Они заметно окрепли, поправились. Айва оказалась прелестной молодой женщиной, оставила нам сына, и сама накрыла праздничный стол. На столе было изобилие мясных блюд, разнообразных закусок и фруктов.

 Когда все уселись, она произнесла тост на ломанном французском:

  – Благодарю вас, Мариам и Джамаль, вы спасли нас с сыном!  – Я смотрела на то, что происходило и не очень понимала свою роль во всей этой истории.

  – Айва, я тоже благодарен тебе. Ты хасеки моего лучшего друга. Мне жаль, что я не смог его спасти и не сразу получилось тебя найти в этой большой стране. Но в поисках тебя я нашёл свою хасеки!  – Он преклонил голову передо мной.

 – О! Для меня большая честь принимать в моём доме хасеки Джамаля!  –  Айва встала и почтительно сложила ладони.

Я сидела в оторопи, ничего не понимая в этих их обычаях. Мы сидели за столом. Я ела блюда совсем мне незнакомые.  Подумалось, хорошо, что не змей ем и тараканов. А то представила эту картину и стало как-то не по себе. Аж передернуло. Джамаль смотрел на меня обжигающим взглядом, от которого меня бросало в жар. О чем он думал? Его чёрные глаза говорили о желании. И я, кажется, была готова поддаться его очарованию. Словно то мороженое плавилась на солнце от счастья.

– Попробуй вот это блюдо, – говорит мне мой султан и кладёт на мою тарелку что-то вроде салата.

– Вкусно, – попробовав, сказала я. Улыбка, казалось, не сходила с моего лица. Я чувствовала себя глупой влюбленной дурочкой, но не могла с этим ничего поделать. Или не хотела? Я была счастлива с любимым. И больше мне ничего не надо. Я влюбилась.

Айва всё говорила на своем языке. Джамаль слушал её и не перебивал. А я не понимала, о чём они говорили. За эти месяцы, проведенные в Конго я так, и не научилась понимать местное наречие.

Когда уже вышли из дома, я стала задавать вопросы:

 – Джамаль, что значит “хасеки”? Я не знакома с таким словом!

 – Хасеки – это возлюбленная жена султана, иносказательно, а в прямом переводе – главная жена в гареме, лучшая, самая любимая и красивая!

  – Почему ты так меня называешь?

– Я полюбил тебя с первого взгляда! Ты самая красивая и умная из всех женщин, что я встречал! - он приобнял меня.

 – У тебя есть гарем?!  – Что-то больно кольнуло сердце. Я пыталась вырваться из таких уютных объятий. Кто бы ещё пустил!

  – Нет, конечно!  – Он рассмеялся, и его горячие ладони стали обнимать крепче.  – Ну какой гарем, моя сладкая девочка? Мы живём в двадцать первом веке! Мариам, ты единственная и неповторимая в этой жизни! – Он гладил меня по голове, а у меня толпы мурашек бегали по телу. – А у тебя есть мечта?

– Есть. Хочу увидеть Эйфелеву башню, – я сделала паузу: – и умереть… от счастья. Слышал, так говорят?

 – Хочешь, тогда и поедем в Париж? Только умирать не надо, – фыркнул от смеха мой султан. И обнял меня ещё крепче, поцеловал мою макушку. И я опять ощутила себя мороженым. Рядом с этим красивым и шоколадным мужчиной.

 – Что, прямо сейчас? Это так далеко, и документы в госпитале…

  – Прямо сейчас, ты не должна ни о чём беспокоиться, моя хасеки! Просто получай удовольствие от путешествия! – Он властно развернул меня в себе лицом, крепко и в тоже время трепетно обнял, заглянул в глаза, наши губы встретились…, и я забыла... забыла всё: работу, Артемона, Свету, госпиталь. Так началась необыкновенная сказка моей жизни! Я не знала тогда, чем она закончится, а если бы и знала, наверное, сделала бы то же самое.  

Глава 5. Сказка продолжается

 Париж - Дубай- Париж.

-Ах, милый Ваня! Я гуляю по Парижу -

 И то, что слышу, и то, что вижу, -

 Пишу в блокнотик, впечатлениям вдогонку:

 Когда состарюсь - издам книжонку

(Владимир Высоцкий)

    Наш вертолёт приземлился в аэропорту Киншасы. По дороге Джамаль несколько раз кому-то звонил. По его тону поняла, что отдавал какие-то распоряжения. Там нас встречал услужливый молодой человек европейской наружности и провёл в небольшую комнату в здании аэропорта. Здесь меня сфотографировали и примерно через час ожидания принесли полный пакет документов: заграничный американский паспорт, визу и ещё какие-то бумаги.

Удивленно посмотрела на своего спутника:

 –  Это как так быстро всё сделали?

–  Тебе совсем не нужно об этом думать, нам пора регистрироваться на рейс до Парижа! - Он показал два авиабилета.

 – Но…, наверное, надо сообщить в госпиталь?  – Я вдруг словно очнулась и вспомнила о своих пациентах.

 – Не переживай, мой человек завтра поедет туда с обозом и передаст, что ты вернёшься через несколько дней, никаких проблем не будет! Верь мне, моя прекрасная хасеки! Я уже обо всём позаботился! – Он ласково притянул к себе, нежно поцеловал, и у меня вновь земля ушла из-под ног. – Мы же на несколько дней.

 Следующие семнадцать часов полета я наслаждалась удобствами VIP-зоны: телевизор, мягкие полу лежачие кресла, почти отдельная маленькая комнатка, напитки и еда на любой вкус. Весь интерьер отделан красным деревом. Никогда не видела такого великолепия. Когда надоедало смотреть телевизор, я начинала любоваться Джамалем. Он даже в простых джинсах и чёрной рубашке был умопомрачительно красив. И я всё гадала, за что мне это счастье досталось. А эти несколько дней я буду ещё счастливее. Иначе и быть не может. И возвращаться обратно в Конго мне как-то уже не хочется. Не знаю почему. Но не хочу и точка. Я просто хочу быть любима этим мужчиной.

Короткая пересадка в Эфиопии, и вот уже ночью мы увидели в иллюминаторах Эйфелеву башню! Моё сердце скакало от восторга, я всегда мечтала тут побывать, с самого детства собирала и хранила изображения, значки, фотографии с видами Парижа.

   Свежий прохладный воздух - это такое счастье после душной атмосферы Конго, я никак не могла им надышаться. Мы спустились на стоянку, там уже ждал роскошный автомобиль. Мерседес кажется. Лимузин.

Через сорок минут мы вышли у красивого здания где-то в центре города, это был шикарный отель. “Hotel du Collectionneur Arc de Triomphe” - я прочитала название, над ним красовались пять звёзд. На ресепшене нас встретил улыбчивый администратор, подал ключи:

 –  Добро пожаловать, месье Мартинес! Мы очень рады, что вы выбрали наш отель с вашей спутницей, - и обращаясь уже ко мне: - Мадмуазель! Ваши номера на третьем этаже! Проходите, вас проводит Жан. -  Нам поклонился одетый в униформу парень, которому на вид было лет семнадцать. Он же и провёл нас к нужным номерам.

 – А я и не знала твоей фамилии. Ты американец? – Спросила я, когда мы оказались в моём номере. Я направилась к дивану, так как сильно устала за долгий перелет. Голова гудела.

  – Я американец, моё полное имя – Джейсон Джамаль Мартинес. Жил с матерью на побережье Тихого океана, на самом юге США. И мы обязательно поедем с тобой туда, я покажу свой маленький бизнес. Думаю, тебе понравится. – Джамаль сел со мной рядом, нежно обняв за плечи одной рукой, вторую положил мне на колено. Я положила больную голову на плечо моему султану и мне как-то сразу стало легче.

 – А что за бизнес? – спросила его я.

– В моём городе есть особенность: Тихий океан создаёт волны, идеальные для занятий таким видом спорта, как сёрфинг. Слышала, наверное, – Я согласно кивнула.  – С раннего детства я занимался этим спортом, позже стал учить туристов, а в четырнадцать мы с друзьями открыли маленький клуб для сёрфингистов. Прошло много лет, конечно. Сейчас это большой спортивный центр и уже не требует моего постоянного присутствия.

–  Понятно.  А где твои родители? Они не жили вместе? Расскажи немного, я же совсем ничего о тебе не знаю! – Я настойчиво сжала его руку.

–  Я рос с матерью, она мексиканка. Когда-то её родители эмигрировали в Америку, в небольшой город на юго-западном побережье США. Мама родилась уже американкой, потом познакомилась с отцом, но у них не сложились отношения из-за её вспыльчивого характера. Я рос с ней до семнадцати лет, а потом она заболела и умерла, – Джамаль на несколько секунд замолчал и грустно вздохнул.  – Отец помогал нам всегда и, конечно, забрал меня к себе. Я его единственный сын. Придёт время, и я познакомлю тебя с ним, хорошо, моя хасеки?

 – Хорошо, я так устала сегодня.

 – Отдыхай, тебе надо набраться сил перед завтрашним днем. Нас ждёт очень много интересных мест, которые я сам тебе покажу. – Он посмотрел на меня и мне захотелось раствориться в его горячем взгляде и жарком поцелуе. Но мой султан, только нежно прикоснулся к моей щеке. - Я буду в соседнем номере, если что, то позови меня!

Да уж, знала бы я тогда, что это за “спортивный” бизнес. Он далеко не такой, каким мне его представил Джамаль. И всё вовсе не так, как кажется. Но сейчас, удовлетворив свое любопытство, я со спокойной душой захлопнула дверь номера. Наконец-то я могу расслабиться. 

Номер оказался очень изящный, оформленный в стиле ар-деко, как я позже узнала. Этот стиль с атмосферой и интерьером в духе тридцатых годов прошлого века мне очень понравился. Быстро приняла душ и рухнула без сил на огромную кровать. За последние сутки столько всего произошло. Но, как говорила Скарлетт: «Я подумаю об этом завтра!»

     Утром, ну, если верить часам над дверью, то почти в половине двенадцатого дня, проснулась, сразу вспомнила, где я, вскочила, подбежала к окну, раздвинула шторы и увидела живописный парижский пейзаж. То, что не рассмотрела ночью, сейчас, освещённое уже почти полуденным солнцем, открылось во всей своей красе. Разно уровневые домики, разные по этажности, украшенные причудливыми фресками, небольшими колоннами, а кое-где и статуэтками, обрамлённые сенью деревьев, арки и изогнутые улочки. Как же прекрасен город моей мечты вживую!

Тут раздался стук в дверь. В коридоре стоял тот парнишка, что провожал нас до номера. Он принёс огромный букет белых лилий и конверт: “Я жду вас, моя любовь, в ресторане на первом этаже, целую, ваш...!” 

Быстро надела ту одежду, в которой я была вчера и спустилась вниз.

Джамаль меня ждал на открытой террасе в уютном ресторане, декорированном в том же стиле, что и мой номер. Глубокие тона, мягкие осязаемые текстуры, винтажные акценты придавали интерьеру особый шарм и уют. Под стеклянной крышей зимнего сада так и хотелось укрыться с книжкой из библиотеки отеля, оформленной в духе букинистической лавки, которую я увидела по пути сюда. Всё дышало атмосферой прошлого века: стены со слоем платины, состаренная древесина и винтажные элементы декора.

На столе нас дожидался обычный французский завтрак: круассаны, джем, сыр, фрукты, шоколад, кофе. Мой султан смотрел на меня. И мне хотелось быстрее расправится с едой, чтоб не чувствовать себя раздетой под его взглядом. А потом он сказал:

 –  А, теперь моей любимой госпоже нужно купить гардероб! Идём!

  – Куда?

–   По магазинам. Купи себе всё, что захочешь! Твоя обувь износилась, джинсы вообще рабочая одежда. Тут неподалёку есть отличный бутик.  –  Я смутилась, давно не обращала внимания, как одета. Давай, пойдём пешком?

  – Конечно! С удовольствием!

Сейчас на мне было то, в чем из госпиталя выехала: лёгкие тканевые кеды, ну да, чумазые и чуть порванные у подошвы, зато удобные, любимые застиранные джинсы и футболка-размахайка, очень тонкая, я её с первой зарплаты ещё в интернатуре покупала.

 Мы вышли из отеля и вскоре остановились у неприметного с первого взгляда бутика. Как только вошли, я оторопела: полуподвальное помещение, но дорого обставленное.

Нас очень вежливо встретила приятная на вид женщина и заговорила на французском со странным акцентом. Я задумчиво посмотрела на женщину: где же такой слышала? Ну конечно! Она, наверное, русская! Решила проверить и на её приветствие ответила:

 –  Здравствуйте! У вас тут так красиво!

 – О! Вы тоже русская! Мне так приятно встретить здесь кого-то из России!  – За следующие несколько минут я узнала, что Марина (так было написано на бейдже) родом из Ростова, случайно приехав сюда по обмену опытом в сфере торговли, встретила молодого человека, вышла замуж, потом купила своё жильё, впоследствии развелась, но осталась тут жить и работать. – И что же это я всё только о себе говорю! Простите, так редко встречаю соотечественников. Месье Мартинес сказал, что вам нужен новый гардероб, у нас вы можете выбрать всё, начиная от нижнего белья и заканчивая шубами. Так же и с обувью: от тапочек до зимних сапог. В наличии не всё есть, но я покажу каталоги, сниму ваши размеры, и уже послезавтра все модели будут доставлены, куда скажете.

 –  Да мне много не надо, только платье, ну, может, курточку, –  я так растерялась, совсем не знала, что говорить.

 – А давайте так, – Марина задумчиво обвела глазами торговый зал, – сейчас я принесу каталоги, сначала вы отметите всё, что вам нравится, потом посмотрим и померяем, что есть в наличии. А чего нет, просто закажем, хорошо? – Улыбалась мне продавщица бутика.

 –  А, ладно. – Махнула я рукой и стала подбирать себе гардероб.

Джамаль понял, что продавщица нашла со мной общий язык, вальяжно развалился в кресле и щёлкал каналы ТВ. Какой же он красивый! Мой султан!

  Спустя примерно три часа мы наконец вышли на свежий воздух. Меня переодели в лёгкое шёлковое платье синего цвета, почти невесомые кожаные босоножки с плетёной застёжкой вокруг лодыжки. За это всё время я ещё и умудрились привести в порядок свои волосы и лицо.

Это не просто магазинчик, это целый VIP-салон со всем спектром услуг. Когда мы уходили, нам сказали, что остальные покупки будут отправлены в номер отеля, где мы остановились. Ну и здорово!  

А потом мы гуляли по Парижу. Заходили в кофейни и стояли у Триумфальной арки, той самой, что из моего сна. Мой сон сбылся, я была счастлива! Кстати, Триумфальная Арка очень напоминала «Нарвские Ворота», что в Питере. Между прочим, они построены в честь победы над французами. Хотя и на парижской арке тоже написано что-то про Смоленск. Гуляя по городу своей заветной мечты, заметила, что он вообще очень сильно схож с Санкт-Петербургом. Мы ездили туда на каникулы с Аней и родителями. Тогда наше убогое Подмосковье казалось отсталой деревней. В Питере было ощущение, что попала в другую реальность. Восхищало буквально всё! Даже когда училась и жила в Москве, не было такого чувства. Вот в граде Петра всё кричало о том, что это как будто другой мир. Сейчас, когда с Джамалем едем на речном трамвайчике по Сене, такое двоякое чувство. Параллельная вселенная какая-то: лица людей другие, слова, что произносят, тоже. Но я как будто вернулась в далёкое детство, такие потрясающие чувства. Всё это чем-то напоминает Неву с Фонтанкой, Мойкой и многочисленными каналами, грандиозными разводными и каменными арочными мостами, стрелкой Васильевского острова. Вот только из всего многообразия примечательных уголков Парижа мне больше всего хотелось увидеть знаменитую Эйфелеву башню. Это потрясающая воображение конструкция. От открывающихся видов со смотровой площадки дух захватывает. Город внизу, как на ладони! Подумала, что хотела бы посетить и Пизанскую башню. Спрашиваю у Джамаля:

 – А ты Пизанскую башню видел? Да, но мне не понравилось: такое чувство, что она на тебя падает. И это не пугает и не страшит, а завораживает, наверное. Ничего особо привлекательного в этом строении нет.

 – Да?! Но мне тоже очень хочется увидеть эту башню!

 – Конечно, ты её увидишь, любовь моя!

   Казалось, мы зацеловали каждый квадратный метр этого прекрасного города, я полностью окунулась в эйфорию счастья, потеряла счёт времени. Каждый новый день начинался с букета цветов и маленького подарка: серьги, кольца, броши, кулончики, цепочки, браслетики – всё блестяшками изукрашено, всякими разными прозрачными, зелёными, голубыми, красными. Красивые безделушечки, я надевала их на прогулки, Джамалю это очень нравилось. А мне было приятно видеть, что он радуется. Честно, не люблю эти побрякушки и не разбираюсь в них. Но вот блеск в глазах моего любимого меня реально завораживал. Хотелось видеть, как он смотрит на меня, и как восхищённо на нашу пару смотрят окружающие. Я рядом с ним самая счастливая на свете!

 Спустя, наверное, недели полторы мой султан постучался ко мне очень рано, только всходило солнце.

 – Мариам, любовь моя, прости, что разбудил так рано. Мне нужно слетать на несколько дней в Дубай, по делам. Хочу, чтобы ты меня сопровождала. А я тебе покажу “поющий” фонтан: он знаменит на весь мир и очень красивый. Полетели со мной?

 – Да, конечно! – я была ещё совсем сонная, но от ласкового поцелуя проснулась, быстро собралась. Выхватила из гардероба первое попавшееся платье, обула балетки и выскочила из номера. Мой султан же ждал меня! И уже через два часа мы садились в самолёт.

Небольшой чартерный рейс, без пересадок, доставил нас в столицу Эмиратов за восемь часов. Я успела даже выспаться. В остальное время Джамаль рассказывал про фонтан и другие достопримечательности Дубая. Например, что он считается самым богатым городом на планете, а так как достаточно “молодой” и основан второго июня тысяча восемьсот тридцать третьего года, то там нет привычных старых домов. Город застроен высотками из стекла и бетона, самая знаменитая из которых носит название “Бурдж Халифа”, ещё там у побережья очень красивый искусственный остров “Палм Джумейра”. 

Когда самолёт пошёл на снижение, я радостно начала уточнять увиденное через иллюминатор у своего любимого. Всё было очень легко узнать, так хорошо он описал мне ранее этот волшебный город, который просто поражал количеством небоскрёбов. Когда-то думала, что Москва-сити – это верх совершенства. Но, оказавшись среди уходящих в облака сверкающих шпилей и почувствовав себя просто крошечной букашкой среди этих огромных зданий, я поняла, что в Москве мы такое увидим ещё не скоро. Был уже довольно поздний вечер, но так как нам удалось выспаться в самолёте, Джамаль предложил сразу из аэропорта поехать к фонтану. Он находится в престижном районе города, рядом с самым высоким в мире небоскрёбом «Бурдж Халифа». Мы вышли из машины, немного прошлись вдоль огромного бассейна с множеством фонтанов разных форм и размеров. Вдруг погасли фонари вдоль парапета, стих шум воды, замерли в ожидании многочисленные туристы. Сначала тихо, а затем по нарастающей донеслись звуки песни «I Will Always Love You» в исполнении Уитни Хьюстон. Изогнутой линией, вверх, сменяя друг друга вздымались ярко-розовые столбы воды, а когда начался припев - посередине взметнулись высокие струи и начали выписывать невероятный танец в виде сердец. Цвета менялись в такт музыке: розовый, голубой, сиреневый, а в заключение подсветка сменилась на ярко-золотую.

  – Боже, как красиво! – прошептала я в восхищении и не сразу сообразила, что заговорила на родном языке. Композиция закончилась, зажглись фонари. Джамаль нежно обнимал меня сзади.

   – Что ты сказала, моя любимая хасеки? Я не понял.

  – Сказала, что это сказочно красиво! Спасибо тебе, где бы ещё я увидела такое необыкновенное представление!

   – Хочешь кушать? Тут рядом есть уютное кафе. Посидим, послушаем музыку. Под разные композиции танец фонтана разный! - Джамаль кивнул в сторону двухэтажного здания со стеклянной террасой.

  –  Конечно! Пойдём! 

Нам выделили отдельный столик. Тут был самый чудесный обзор. Мы просидели до глубокой ночи, слушая и замирая от красоты происходящего. Я впервые наслаждалась такими свежими и вкусными морскими деликатесами. Запивая их восхитительным белым вином. Он держал мои ладони в своих больших руках, иногда мы тихо-тихо переговаривались. Романтика.

Вдруг он спросил:

- Мариам, ты выйдешь за меня замуж? Я сделаю для тебя всё, что пожелаешь! - Его мягкий баритон был ласковым и в тоже время таким гипнотическим.

  – Любимый, давай не будем торопиться. Мне так хорошо сейчас, не хочу ни о чём думать. - В голову слегка ударило вино, и уже начинало клонить в сон.

   – Конечно, как скажешь, нам надо отдохнуть, завтра пойдём на пляж, а послезавтра – важное событие, и я хочу, чтобы ты меня сопровождала.

Я только устало кивнула. Приехав в отель, быстро помылась и легла спать. Ночью снился фонтан и звуки прекрасной музыки.

 Проснулась от ярких лучей солнца. Хотела подойти к окну и сначала отпрянула – окон не было. Вся полукруглая стена моего номера и была одним огромным окном от пола до потолка. Преодолев страх, подошла и откинула тонкий тюль. Передо мной расстилался белоснежный пляж, который омывали прозрачные волны. Вспомнила, что говорил накануне мой султан. Вызвала горничную и попросила связаться с Джамалем.

 – Извините, он просил передать, что ждёт вас внизу! – сказала пришедшая на звонок девушка.

– Спасибо!

Как оказалось, Джамаль побеспокоился о моем гардеробе. В шкафу висели различные платья, длинные юбки и закрытые туники, стояла обувь. Вещи были не те, что я заказывала. Но моего размера и все новые. Я одела легкую кремовую хлопковую тунику и длинную юбку на цвет темнее. Посмотрела на себя в зеркало. Мне понравилось увиденное. Подкрасив губы, я спустилась вниз. У лестницы, с широкой улыбкой меня встречал любимый:

   – Сегодня, как и обещал, весь день отдыхаем, а завтра рано утром поедешь со мной по делам! – он загадочно улыбнулся.

  – А что за дела?

 – Завтра и узнаешь! – Он со смехом подхватил меня на руки и покружил.

 Мы гуляли по городу. А ближе к вечеру пошли на пляж, где нежились в ласковых волнах Персидского залива. Поразительно чистый белый песок и аквамариновая вода. Удобные зонтики и шезлонг. И просто валялись в тени двухсот пальм. Тень от них была естественной. Взглянула на отель – такой необычный, округлённый с одной стороны, и оказалась, что он стоит довольно далеко от берега, по всему периметру его обрамляет белоснежный пляж. С трудом прочитала название отеля – “Бурдж Аль-Араб Джумейра”. На следующий день меня разбудила горничная стуком в дверь. Как обычно Джамаль прислал букет цветов и шкатулку с украшениями, а спустя полчаса и сам пришёл.

 – Моя хасеки, ты готова? Машина уже ждёт. И надень, пожалуйста, украшения из шкатулки, у нас не будет времени вернуться сюда, до банкета.

  – Банкет? Мы едем на банкет? – мне сразу представилось шикарное мероприятие со множеством богатых людей и разных блюд за длинным столом.

  – Ну не совсем, это скорее деловая встреча руководителей благотворительных фондов, но ты права, будет ужин, музыка и танцы. Не хочу идти туда один! – он как-то печально склонил голову. – Не люблю всех этих ханжей. И чувствую себя с ними неловко.

– Ну конечно, я поддержу тебя, мой любимый! Сейчас буду готова! – Я начала в спешке причёсываться и краситься.

  – Подожди, надень любое платье, украшения. А всё остальное сделают в салоне. Доверься профессионалам.

 – Ладно, как скажешь, –  Я уже привыкла к “сюрпризам” своего султана.

Следующие полдня провела в спа-салоне: хамам с благовониями, массаж, какие-то косметические процедуры для лица, потом причёска, макияж, маникюр, педикюр. И, конечно, платье – тонкий светло-серый шёлк, сплошь расшитый люрексом и стразами, длинное в пол, облегающее почти до самых коленей, а снизу слегка расклешённое и с небольшим шлейфом. Полукруглый вырез открывал плечи и выгодно подчёркивал грудь, длинные рукава заканчивались красивыми петельками для среднего пальца руки. Всё в купе с украшениями выглядело потрясающе, я не узнала себя в зеркале. Я чувствовала себя Золушкой, которая едет на свой первый бал. И рядом мой принц. Но в данном случае мой султан.

 Джамаль был потрясён, почти всю дорогу молчал. И только время от времени пожирал меня хищным взглядом. Хотя сам выглядел просто сногсшибательно в белой рубашке и светло-сером смокинге. И я, краснея, исподтишка его тоже разглядывала.

Наш лимузин остановился у центрального входа в «Бурдж Халифа». В роскошном холле нас встречали услужливые люди в белых одеждах и тюрбанах. Двое из мужчин проводили нас до лифта. Не обратила внимания, на каком этаже остановился лифт. На выходе стояла явно охрана в смокингах, но одинаково чёрных. Только никто из них не мог бы сравниться ростом и статью с моим султаном. Джамаль протянул какую-то карточку, они просканировали.

 –  О, мистер Мартинес и мисс Мариам, добро пожаловать, вас уже ждут! - Почтительно склонили головы. В огромном зале было множество красиво одетых мужчин и женщин. Когда мы вошли, несколько человек обернулись и уважительно поздоровались с моим спутником. И при этом восхищённо смотрели на меня. Один из них одетый в более роскошный национальный наряд, чем те, что я видела в холле. Спросил что-то на незнакомом языке моего султана. И его взгляд моментально стал жёстким.

С ближайшего дивана сразу же поднялись два человека. Он знаком показал, что всё нормально, и ответил на французском:

   – Керим! Мы с тобой уже беседовали об этом, Мариам – моя возлюбленная хасеки, и любой, кто её оскорбит, ответит за это!

  – Да ладно тебе, Джамаль, я не хотел обидеть твою спутницу! – сказал этот странный мажор, – - как-то сгорбившись, попятился под тяжёлым взглядом моего султана. Кроме этого непонятного инцидента, более ничего не омрачало этот вечер. Когда любимый иногда отлучался поговорить с какими-то людьми, я стояла и любовалась видом из окна. Передо мной, как на ладони, лежал Дубай в лучах закатного солнца, а когда совсем стемнело, начали зажигаться огни и подсветка небоскрёбов. Сказка нереальная и мистическая.

  Вдруг люди в зале оживились: появились музыканты, начали настраивать инструменты. Я только сейчас заметила на небольшом возвышении у стеклянной стены рояль. Официанты начали разносить шампанское и лёгкие закуски на больших подносах. Дородный мужчина в синем смокинге взял микрофон, поблагодарил всех собравшихся за то, что проявили внимание к этой деловой встрече, радостно сообщил, что все вопросы по инвестированию в благотворительные фонды решены в позитивном ключе, и объявил начало торжественной части мероприятия. Я рассеянно слушала, искала глазами Джамаля.

  – Мисс Мариам?  – Ко мне подошёл улыбчивый официант.  – Я провожу вас к мистеру Мартинесу! Жестом пригласил следовать за ним и прямиком направился к роялю. Зажглись софиты, я на секунду прикрыла глаза от яркого света, а когда открыла, на ступеньке к возвышению стоял мой султан и протягивал мне руку. “Какой же он красивый!”  – опять подумала про себя, не в силах оторвать глаз от его гипнотического ласкового взора. Поднялась вместе с ним к роялю. Он взял микрофон:

 – Господа, уважаемые гости, эту песню я посвящаю моей прекрасной спутнице! – И сел за рояль.

Мне было неловко, просто не знала, как себя вести в таких случаях, поэтому просто положила руку на блестящий инструмент – видела, что так делают обычно в фильмах – и смотрела только на Джамаля. По залу прошелестел одобрительный гул. Услышав первые аккорды, я чуть равновесие не потеряла от изумления…” Подмосковные вечера” ...  Да ладно?! Неужели он это споёт?!

И он спел, со страшным акцентом, явно не понимая ни слова, но так чувственно и красиво у него получилось. Я даже, осмелев, подпевала последний припев. Музыка стихла и зал взорвался овациями, кто-то просил повторить, но Джамаль, поклонившись, извинился и сказал, что хотел бы отдохнуть. Мы ещё немного посидели в уютном уголке зала, насладились живой музыкой, выпили шампанского и направились к выходу. Только тут я заметила, что за нами сразу же направились и двое мужчин, которых я запомнила из-за небольшой словесной перепалки Джамаля с Керимом.

  – Любимый, почему они идут за нами?

  – А, это мои подчинённые, менеджеры по закупкам и связям, без меня им тут делать уже нечего, поедут отдыхать. Не думай об этом, моя любимая хасеки, не забивай свою головку. Давай лучше поедем и нормально поужинаем? - Он нежно обнял за талию.

  – Давай! –  Есть совсем не хотелось, а вот остаться наедине, наконец без этих малознакомых лиц и натянутых улыбок, было бы очень здорово.

  – Тогда поедем в Альта-Бадья, это в башнях Джумейра, в такое время там немного посетителей, можно спокойно покушать и выпить вина, – предложил он и ласково подмигнул. От этого возникло ощущения эйфории.

Ресторан находился на большой высоте, сквозь стеклянные стены город был как на ладони. Нам принесли роскошный ужин. Я удивилась, чего только там не было: и рыба, и мясо, разные сорта сыра, какие-то тарталетки. Я толком ничего не рассмотрела, что было на столе. Любовалась своим мужчиной и мечтала быстрее скинуть туфли. И совершенно не замечала ничего вокруг.

 – Зачем так много еды?

  – Я же почти не ел на этом банкете. Переговоры, документы и прочая ерунда. Я очень устал, проголодался, прости меня, любимая! Ненавижу эти сборища… чего хотят, сами не знают.  – Он передёрнул плечами. Стянул галстук, который, как казалось, душил моего любимого.

  – О, конечно же кушай, а можно мне вина? И чего-то сладенького?

  – Да, минуту! – Он тронул звоночек на столе, и рядом моментально возник молчаливый официант, записал заказ.

Мне принесли большой графин красного вина и тарелочку с японскими сладкими роллами. Официант налил мне бокал вина. И я не стесняясь попивала вино, молча наблюдая за самым желанным и любимым мужчиной на свете. Он уже давно скинул смокинг, расстегнул верхние пуговицы рубашки, теперь выглядел так потрясающе. Меня словно магнитом тянуло расстегнуть эти пуговицы дальше. Я смотрела и мысленно всё это проделывала. Не заметила, как выпила несколько бокалов. 

Нельзя сказать, что утро было недобрым. Моя голова болела так, что я с трудом разлепила веки и около минуты соображала, где нахожусь. Моим последним воспоминание был ресторан, тихая музыка и мои нескромные фантазии о Джамале. Мне стало даже как-то стыдно. Попыталась повернуться, но попытка тут же отдала острой болью в висках. Я закрыла глаза, перевернулась на другой бок, подождала, пока отпустит, опять открыла. Я лежала на большой кровати, всё ещё в платье, но без туфли. А напротив, подперев голову рукой, наблюдал с озорной улыбкой мой султан. Было понятно, что он помылся. Из одежды на нём был лишь халат. А меня тут как бревно бросил. Всё еще улыбаясь, он обернулся к тумбочке и протянул стакан воды:

  – Выпей это, милая, и тебе станет легче. Ты там, в ресторане, уснула вчера. Я не стал рыться у тебя в сумке, искать ключ от твоего номера, поэтому принёс сюда. – Мне снова стало так стыдно. Я совсем ничего не помнила. Но ведь лучшая защита – это нападение!

  – Ты не должен был меня приносить к себе в номер! У администратора точно должен быть запасной ключ?! Взял бы у него!  –Я гневно на него уставилась. Точнее я старалась сделать такой вид.

  – Ты ещё прекраснее, когда сердишься! Моя любимая хасеки… – последние слова он сказал с придыханием, подвинулся ко мне, крепко обнял. Его дыхание стало сбивчивым. Тут меня слегка кольнула совесть: а за что, собственно, я на него пыталась наехать? Что он должен был сделать? В холле меня оставить или с моей пьяной тушкой на руках искать ключ?

  – Ладно, я хочу в душ. У тебя тут есть, что надеть?  – Я выпуталась из цепких объятий.

  – Ну, можешь взять мою футболку, или пошлю за одеждой к тебе в номер.

  – Давай, что есть.

Под прохладными струями головная боль отступила, но осталось настойчивое желание опять почувствовать эти сильные объятия. Теперь мной двигала животная страсть. Как медик, я понимала, что этого требует мой изголодавшийся организм, и уже осознанно приняла решение. Выйдя, обнаружила любимого за поглощением завтрака. Он жестом пригласил меня присоединиться. Я немного поела, но всё моё существо просило другой еды. Как только унесли поднос с посудой, подошла к моему султану сзади, обняла так крепко, как только могла. Он замер, потом развернулся, взял в ладони моё лицо, поцеловал, и в этом поцелуе растворились все мои тревоги, ушёл пол из-под ног. Джамаль подхватил меня на руки, опустил на кровать и накрыл своим телом...

 Сколько мы были заняты друг другом, я не знаю, но это было волшебство из серии “Тысяча и одной ночи”.  А потом... потом уже ни на минуту не расставались. Мой султан… Он подарил мне такое счастье, я же боготворила его, дышать без него не могла! В тот день он и сделал мне предложение руки и сердца, в лучших джентльменских традициях: огромный букет алых роз, красивое колечко с маленькими камнями, словно гранаты, только синего цвета. А вечером ещё одно украшение - ожерелье из драгоценных и таких же синих камней. Вот совсем не разбираюсь во всех тонкостях камней. Они для меня украшения красивые и, наверное, вычурные. Но мне очень приятно.

   – Мариам, любовь моя! Я хочу, чтобы ты надела его на нашей свадьбе! Я уже заказал в комплект серьги, кольцо и браслет! Как же тебе к лицу эти сапфиры. Когда я увидел их в магазине, то сразу понял, что они только тебе должны принадлежать. Любимая моя.

   – Конечно, любимый мой! – Я ласково обняла его за руки, которые держали колье на моей шее.

  – Где ты хочешь играть свадьбу? В Париже? - Он смотрел мне в глаза в отражении зеркала.

   – Я хотела бы в Венеции! Но платье свадебное хочу купить в Париже! - Немного картинно надула губы и сразу засмеялась, так это неестественно выглядело.

   – Как скажешь! Сегодня отправляемся обратно в Париж. А когда ты сделаешь все нужные покупки, поедем в Венецию. Я правильно тебя понял? - Его глаза лучились любовью.

  – Да! – Я была так счастлива!

Вечером сели на рейс до Парижа, чартеров не было, поэтому прилетели только во второй половине дня, заказали ужин в номер. Впервые я попала в его апартаменты в парижском отеле: огромный двухкомнатный номер с гостиной, спальней и открытой террасой. Роскошь номера была вычурная и чувствовался шик. На стенах висели картины с изображениями животных. Пол был мозаичный, а окна витражными. Повсюду обилие блеска и гламура. Резная мебель не казалась громоздкой, а придавала номеру какую-то четкую закономерность. Только тут стоял ещё синтезатор. После ужина на свежем воздухе Джамаль сел за него, сыграл несколько композиций. Мне очень понравилось в его исполнении “Четыре времена года” Вивальди, “Лунная соната” Моцарта и “К Элизе” Бетховен. Его исполнение меня убаюкало и настроила на сон. И уже засыпая, прошептала:” Он великолепен, мой султан! “ 

Свадьба в Венеции

“У рая и каникул то общее, что за них надо платить, и монетой служит твоя прежняя жизнь”.

 (Цитата из книги «Набережная Неисцелимых» Иосифа Александровича Бродского)

 
 
    На следующий день, проснувшись утром, я не нашла Джамаля рядом. Позвонить не могла, телефона ведь у меня не было, поглазела в окно. Вдруг раздался стук в дверь. Я накинула халат и пошла открывать. Передо мной стояла необыкновенно красивая темнокожая женщина:

  – Здравствуйте, Мариам!  – она сухо поздоровалась и представилась.  – Меня зовут Лайла, я буду вам помогать, Джейсон передал вам письмо.   – Лайла протянула конверт.

“Мариам, моя хасеки! Прости, что не смог предупредить тебя, но мне нужно уехать на несколько дней по делам бизнеса, с тобой останется Лайла, она обо всём позаботится, встретимся в Венеции, любовь моя! Уже скучаю, целую. И прими скромный подарок, пусть он скрасит хоть немного нашу разлуку!”

В конверте лежало ещё что-то. Вот это да, неожиданно - трёхдневный сертификат на посещение всех музеев и достопримечательностей Парижа, на двух лиц.

   – Вау! Вот эта сказка… Лайла, поедем погуляем по городу? - Радостно помахала бумажкой у неё перед лицом.

   – Как скажете, я в вашем полном распоряжении. - Какая-то она нерадостная, отметила я про себя, ну и ладно.

  – Может, ещё по свадебным салонам прогуляемся? Я хотела бы выбрать платье!

   – Конечно, обязательно, в городе есть несколько престижных салонов и дома мод, где вы сможете выбрать или заказать самое красивое платье по вашему вкусу, - Мне кажется или от ее слов веяло холодком?

Ну да ладно, может, просто стесняется, потом поговорим. Девушка была одета в длинное темно-синее платье с длинными рукавами. Похожа на фотомодель с обложки глянцевого журнала. Очень выделялись темные и глубокие миндалевидные глаза. Макияж был настолько естественен и незаметен, что я на фоне неё почувствовала себя простушкой. Элегантная прическа дополняла ее шикарный образ. И что-то не похожа она на прислугу.

Лайла помогла мне среди огромного вороха вещей научиться подбирать наряды, украшения, аксессуары. Я стала чувствовать себя намного увереннее.

Это всё так необыкновенно, фантастика! Теперь я, заходя в любое заведение, приводила в восхищение даже охранников на входе. Самое интересное, что все мои покупки оплачивались словно по волшебству моей неожиданной феей. Лайла следовала за мной всегда и везде молчаливой тенью. И после мне объяснила, что Джамаль выдал нам золотую карту и сказал ни в чем себе не отказывать.  Оставшиеся три дня до вылета в Венецию я радостно порхала по городу, зачарованно глазела на всё, что когда-то видела только на картинках или по телевизору. В день отъезда мы прошли по свадебным салонам, зашли в несколько домов моды. Мне много чего понравилось, но хотелось что-то такое необыкновенное, как моя любовь к Джамалю! Вдруг попался небольшой такой салон, нас встретили с любопытством, но без раболепия, которое уже порядком надоело. Я спросила, шьют ли тут платья на заказ, получив утвердительный ответ, описала, что я хочу. Молодая женщина, видимо, дизайнер, быстро нарисовала потрясающий образ и сказала, что платье будет готово в течение недели. Дальше беседовала Лайла, по её словам, заказ пришлют нам в Венецию, и она ручается за качество изготовления.

   – А себе ты заказала платье? Ты же тоже будешь с нами! 

   – Конечно, Мариам, не переживайте! Моё платье тоже будет очень красивым, а теперь нам нужно поспешить, скоро вылет, надеюсь, ваш гардероб уже упаковали и отправили в аэропорт, - она почтительно склонила голову.

Ну что ж, хоть что-то почти готово, впереди ещё столько волнительных приготовлений.

  Вечером мы сели в самолёт, лететь всего ничего, часа полтора. Я так устала, что после взлёта сразу уснула…

“ – Доченька, Марьяша, подай ягодку, я тортик украшу.

  – Мама, мамочка, сейчас!

   – Пошли вишни собирать! - слышу с улицы голос Ани, это наш тайный пароль, чтоб убежать погулять.

   – А ты ведёрки взяла?

   – Да!

  – Мамулька, мы сейчас свежих наберем!

Мама, уперев руки в бока, - ласково качает головой:

   – Ой, хулиганки! Долго не бегайте! Скоро ужин! - вдруг мамин голос становится странным, будто размазанным: «А по-о-ото-о-ом-м, с-с-к-к-ка-а-з-к-а-а. Не хо-о-од-и-т-т-е дети в А-А-А-фрику гулять”.

Я проснулась в холодном поту. Самолёт шёл на посадку, голос в салоне настойчиво требовал пристегнуть ремни и привести кресло в прямое положение. Лайла уже их застегнула на себе и на мне и выпрямила кресло... а я сидела, пытаясь сосредоточиться и правильно дышать: мама, папа, Аня…. Я их не видела уже много месяцев. Вот замуж выхожу и, конечно, хочу их видеть на своей свадьбе.

Ладно, подумаю об этом позже. Сегодня же увижу моего суженого, опять почувствую тепло его объятий и ласковые поцелуи.

  Вот и город каналов, о котором читала так много, он поразил моё воображение. Не ожидала, что он окажется таким красочным, местами даже пёстрым, но главное, дышащим историей многих веков. Всё это будоражило моё воображение и вызывало романтические желания. Такое ощущение, что тут нет бедных, дома ухоженные, один другого краше! Эта прекрасная, фантастическая сказка просто не даёт даже на миг задуматься о чём-то другом. Сразу из аэропорта поехали в отель. Фешенебельный пятизвёздочный “Palazzina G” расположен на Гранд-канале в историческом старинном здании классического стиля, построенном еще в шестнадцатом веке. Номера поражают богатством и изысканностью. Просторные и светлые, они создавали необыкновенный уют и желание расслабиться, забросив все свои дела.

Мы с Лайлой зашли в фойе. Там с огромным букетом цветов ждал мой султан... Я не видела его несколько дней. Но было такое чувство, что несколько месяцев, так соскучилась.

Смотрю на него, сердце прыгает и душа поёт. А его глаза блестят: взгляд такой хищный, гипнотизирующий, как у тигра перед прыжком! Соскучился, кошатик! Мне от этого взгляда становится немного не по себе, но я-то знаю – это мой любимый и будущий муж. Словно завороженная, иду к нему, думая попутно, как можно продлить сладостный момент ожидания. Он снял номер в этом же отеле.

   – Любимый, а у нас есть традиция: жених не должен видеть невесту перед свадьбой. Говорят, так сильнее любовь будет!

   – Хорошо, - он смутился немного, - я переселюсь в другой отель. Пусть будет эта свадьба по вашим обычаям, а позднее – так, как принято у моего народа? Ты согласна?

 –  Я согласна, мой Джамаль!

 – Да, мне нельзя в ваш храм, я же мусульманин, поэтому мы поженимся в мэрии, обо всем договорюсь. Давай тогда встретимся через три дня у Моста Вздохов? Хочешь?

Конечно, хочу! Когда-то передачу смотрела, теперь вот воочию увижу. Нереальная сказка, такое чувство, что я попала в другую вселенную, параллельную с нами… Джамаль исполнил мою просьбу и переехал в другой отель. Спустя три дня мы встретились на мосту поцелуев. А здесь можно целоваться? Неужели? И что, только здесь, а в других местах нельзя? Да, конечно, можно, но как же это романтично, манящая и завораживающая Венеция…

Мост Поцелуев можно увидеть не только тут! Практически точные его копии находятся в Кембридже, Оксфорде и в столице России, Москве, на улице Долгоруковской: арка дома под номером пятнадцать идентична одной из главных достопримечательностей итальянского города. Правда, ни на одной из этих копий никогда не брели толпы осужденных и не сбывались мечты влюбленных, хотя во многих туристических проспектах эти строения часто называют Мостами Вздохов. Можно ли сравнить Венецию с каким-либо другим городом на нашей планете? Где еще найти ту неповторимую атмосферу мистицизма и романтизма, которой пронизано каждое здание, каналы с медленно плывущими по ним гондолами и мосты? Мосты, на которых во время страстного поцелуя навеки соединяются души мужчины и женщины? Совсем недаром во всем мире Венецию называют не иначе, как город влюбленных. Все ее достопримечательности не только бесценны, как памятники истории и архитектуры, но и окутаны мифами, легендами и могут исполнять самые заветные желания человека, в сердце которого горит огонь любви.

Целую неделю мы гуляли по этому необыкновенному городу, катались на гондолах и, конечно, посетили шикарные Венецианские пляжи. Особенно понравился Лидо ди Эзоло – тонкий золотой песок, ласковые волны Средиземного моря. Отдыхавшими в основном были респектабельные люди, кинозвёзды с мировыми именами и всё было создано для их комфорта.

Здесь впервые я увидела Лайлу в купальнике. Опять про себя отметила, что она потрясающе красива: чёрные от природы, прямые, густые волосы, тёмная кожа цвета очень крепкого чая; высокие скулы. Меня поражали её большие миндалевидные глаза-хамелеоны, меняющие цвет в зависимости от настроения или освещения от болотно-зелёного до бездонно-чёрного. Красиво изогнутые брови придавали им особую выразительность.  Даже крупные, но пропорциональные, черты лица не портили её красоту. Резко очерченные чувственные губы, узкий, при этом большой нос (этакий “греческий” профиль) - всё это создавало какую-то завершенность. В моём понимании -  эта женщина фантастически красива. Конечно, это моё мнение, правда, она совсем не похожа на негритянок и мулаток, очень стройная, высокая.

Мне сложно судить, я никогда не интересовалась модой и красотой, всегда училась, ни на кого даже не обращала внимания, а если кто и пытался “подкатить” всегда рядом был Артемон. Тёма… Переживает, наверное, хоть Джамаль и успокаивает, говорит, сообщил, что у меня всё хорошо. Но все равно тревожно, что там да как на работе.

Задумчиво наблюдала за бликами на воде и крутила в голове возможность связаться с родными и Тёмой, узнать, как у них дела. Надо поговорить с Джамалем на эту тему. Зазвонил телефон Лайлы, она дремала в тени навеса, но вздрогнула от звонка. Взяла трубку, отошла и несколько минут о чём-то эмоционально говорила, из-за шума прибоя было не слышно ни слова. Потом подошла ко мне:

 – Мариам, нам надо в город, прибыло ваше платье, необходима примерка и подгонка.

 Я посмотрела вопросительно на любимого, он вёл переписку в мессенджере и лишь одобрительно кивнул:

  – Увидимся завтра, огонь моей души! Моя хасеки!

Лайла опять вздрогнула и опустила глаза… Странная она какая-то, отметила я про себя. А то, что общения мало, так я к этому привыкла: моими вечными подругами всегда были книги и сестричка. В фойе отеля нас ждали: две женщины держали большой чехол. Ура, наверное, там моё свадебное платье! Забыв обо всём на свете, я поднялась в номер и наконец расчехлила своё чудо! Мне помогли надеть это белоснежное облако. Великолепнее платья ещё не видела: множество слоёв тончайшего шёлка, лёгкий атлас и витиеватая сетка с вышивкой поверх юбки создавали впечатление пышности без колец кринолина, лиф был расшит жемчугом и ещё какими-то блестяшками, тонкая газовая ткань, что прикрывала руки и грудь почти до шеи, также была расшита узорами из камней или кристаллов, которые волшебно переливались.

Приехало и платье Лайлы: прямое, с закрытым верхом, нежно-голубое, юбка в пол с множеством складок, ажурное произведение искусства. Когда Лайла примеряла, стало понятно, что дизайнеры нам попались профессионалы. Как же она прекрасна в этом наряде. Ничего ушивать или подгонять не пришлось, оба платья подошли идеально! В подарок привезли множество аксессуаров, обувь, сумочки, болеро. Вечером в наш номер постучалась горничная, принесла букет цветов и шкатулку. Открываю, там письмо, а под ним обещанные серьги и браслет в свадебный комплект к ожерелью, подаренному ранее. В письме было написано следующее:

“Любимая моя, твой раб просит прощения у своей госпожи, нам надо ускорить события и пожениться завтра. Мой бизнес требует неотложного внимания, ты же всё понимаешь, моя хасеки?”

 Да, слегка расстроилась: почему завтра, к чему такая спешка? Почему не позвонил поговорить. Много вопросов, ладно, свадьба – это лишь формальность, поговорю с ним ночью. Мы встали рано утром

Рано утром пришла Лайла следом за ней в номер зашёл стилист. И первым делом начал колдовать над моими короткими волосами. Он их очень искусно завил и прикрепил шикарный шиньон, который потом элегантно смотрелся из-под фаты в виде завитых локонов. А сверху прикрепил диадему, подаренную мне моим любимым. Такой подъём чувств, как же это волнительно, мой султан, мой любимый, мой принц станет моим мужем. Пока визажист накладывал мне макияж, я пыталась успокоить свои треволнения и расшалившиеся нервы. Когда смогла взглянуть на себя в зеркало, была ошеломлена. Мастера сделали просто невероятную работу. Из зеркала на меня смотрела я и не я одновременно. Глаза стали очень выразительными и сверкали словно бриллианты на моей диадеме. Мы с Лайлой спустились к выходу, где нас уже ждала белая свадебная гондола. Джамаль ждал нас около здания мэрии. Он был великолепен в белоснежном костюме с маленьким свадебным букетом из ярко-алых роз. Когда я вышла из машины, он чуть не выронил букет, что-то быстро забормотал на арабском, потом обратился ко мне, не скрывая своего восхищения:

  – О, моя Мариам, как же ты прекрасна, как принцесса из сказки! - подставил локоть, я взяла его под руку, чувствуя себя в этот момент на вершине счастья. Мы медленно поднялись по широкой лестнице. Сделали несколько фотографий в холле, а затем проследовали в зал регистрации браков.

Регистрация прошла без задержек, ведь у нас и гостей-то не было. Если не считать того Керима и похожего на него юношу. Позже узнала, что это брат, его имя Карим. И конечно же Лайла, которая очень красива. Я немного растерялась, когда увидела этих мужчин здесь.

И вот я уже миссис Мариам Мартинес! Зазвучал вальс Мендельсона, не знаю почему, он никогда мне не нравился, но сейчас, когда я кружилась в танце с любимым мужчиной, это была самая желанная музыка… - Так хотелось на выходе швырнуть букет. И мне повезло! У подножия лесенки стояла кучка женщин, ждали свадебный кортеж. Я их окликнула, повернулась спиной и кинула цветы. Одна поймала, так радовалась! Джамаль удивлённо спросил, зачем я выкинула букет. Пришлось объяснять, что есть такой интересный обычай, и кто поймает, та обязательно вскоре выйдет замуж.

Потом мы долго гуляли и катались на гондолах по Венецианским каналам, с причалов и мостов нам приветливо махали люди и что-то кричали на разных языках, поздравляли, наверное. Это немного смущало. Но в то же время очень хотелось поделиться своим счастьем со всем миром. Каждый раз, когда проплывали под каким-нибудь мостом, Джамаль меня целовал и говорил, что это на удачу и долгую семейную жизнь. А вечером в одном из ресторанов нас ждал роскошный ужин, живая музыка, танцы. Радость от торжества омрачала настойчивая мысль, что не было родных на этой свадьбе: ни моих, ни Джамаля.

Поздним вечером мы приехали в отель. Впереди брачная ночь! Всё моё существо сладко пело. Конечно, я совершенно забыла поговорить с ним, о чём хотела, задать все мучающие меня вопросы. А утром я проснулась от того, что Джамаль громко говорил по телефону. В его голосе слышны были нотки раздражения. Хотя он и говорил на арабском, но я поняла по его интонации, что произошла какая-то неприятность. Джамаль мне ласково сказал:

-  Просыпайся, любовь моя. Мне очень жаль, но надо срочно уехать по делам. Хотел провести с тобой весь месяц, но не получается всё время быть с тобой. Моя работа требует внимания. Погуляйте с Лайлой по городу, развлекитесь и отдохните! Как только завершу дела, сразу прилечу, и поедем в Италию!

Обидно, но дела есть дела. Что поделать, вышла замуж за бизнесмена. Разве могло со мной такое произойти? С обычной девушкой из обычного подмосковного городка.

  Попыталась разговорить свою неизменную спутницу, но она была как обычно молчалива. Мы с ней гуляли по городу эти несколько дней.  Я думала о первом имени Джамаля – он Джейсон, а в переводе это имя означает «целитель». Значит, мы должны быть вместе. Это судьба! Но как сказать родителям о нем? Телефона нет, связи никакой.

   Мой султан вернулся вечером следующего дня, сразу заказал романтический ужин, свечи, играл и пел мне арии. А в первой половине следующего дня мы выехали в Италию, на машине, точнее на двух. Джамаль объяснил, что во второй едет наш багаж. Так удобнее.