Сказка для Наташи

Три месяца назад
Ванкувер, Канада
– Сань, что с бизнесом? – Рина обнимает мужа сзади, скрещивая руки у него на груди.
В Ванкувере теперь творится чёрт знает, что. Да что тут. Чёрт знает, что твориться во всём мире. Они ещё после пандемии в себя не пришли, а тут это. Конечно, у неё есть её детские сказки и фотостудия, стабильный бизнес мужа, который он выстраивал более десяти лет. Но сейчас почему-то это не работает. За последний месяц продажи упали, её книги просто не покупают. Фотостудия работает только на аренду, и то половина постоянных фотографов отказались от брони и больше не звонят. И невозможно закрыть глаза и делать вид, что ничего не происходит.
– И что у нас с бизнесом? – повторила она свой вопрос.
– Придется продать. Мне не дадут работать. Компании не дадут работать из-за меня. И так ограничения в топливно-энергетической сфере, а половина наших партнёров из России. Поэтому надо обсудить условия и продать всё к чертовой матери.
– Ну как же так, Саш? – жена воткнулась лбом в его плечо.
– Вообще не вижу проблемы. Начну ещё раз, в первый раз что ли? Тебе страшно, Заюха? 
– Немного. Совсем немножечко. Ты же слышал уже, что они творят?
– Да, доходили слухи. Сам не видел ещё.
– Мы не выходили сегодня, детей я в школу не пустила.
Да, четверо детей – это вам не сказка, это быль, которая заставляет сконцентрироваться и начать думать.
Муж поцеловал её в висок:
– Самая мудрая вещь, которую ты могла сделать, так это оформить детям российское гражданство. Никогда не понимал, зачем тебе это надо! Вот блажь, бегать с бумажками по посольствам. Ну они ж почти все здесь родились, Димка только...
– Сань, неважно, сколько лет ты здесь прожил, неважно, что дети родились здесь. Мы всегда будем для них чужими. Мы будем русскими.
Она замолкает на секунду, а потом спрашивает:
– Кстати, сколько ты здесь прожил?
– Много. А ты сама что думаешь? – бровь мужа вопросительно изогнулась.
– Я русская, Саш. И извиняться за это не собираюсь.
– И я. И горжусь этим, – он притянул Регинку и горячо поцеловал её.
– Пора вернуться домой? – спросила она, глядя ему в глаза, – Поговоришь с детьми?
Владивосток

Могучие плечи, обтянутые футболкой белого цвета, коротко стриженный затылок, татуировки спускаются по предплечьям.   Красивые сильные руки с узором выступающих вен удерживают свисающие детские ножки, обутые в красные лаковые сандалии. Девочка сидит у отца на плечах и, наклоняясь, трётся щекой о его щетину.

– Пааа, – шепчет Наташа на ушко.

– Уууу, – отзывается отец.

– Почему «ууууу»? Ты медведь?

– Не-а, я волчара.

– И мама так говорит, – она послушно кивает, – Странно. Не похож совсем.

– Совсем-совсем?

– Совсем. Ты слон. Большой и добрый.

– Эй! Я не толстый! – он слегка хлопает дочь по ноге, она хихикает в ответ.

Девочка вертится и с любопытством смотрит по сторонам.

– Па, ну паааа! Смотри! Смотри! Акууулы!

– Где?

На парковке возле «Фетисов Арены» точно не может быть никаких акул.

– А вон, там вон, – девчушка тычет пальчиком в небо и хватает отца за уши.

Она как царевна сидит у своего «любименького» на плечах и касается губами его волос.

– Наташ, больше на барашков похожи, вроде, – Саня пытается сообразить, где же там дочь увидела морских хищников.

Наташа поджимает губы и вздыхает.

– Покатай меня, большая черепаха, ­– звонко выдаёт она ему почти в ухо.

И большой огромный папа послушно начинает бегать с подскоком по парковке, болтая её из стороны в сторону, с криками «эхе-хей!». Наташа хохочет, визжит, а рядом с ними прыгает овчарка Гром, чувствует чистую позитивную эмоцию. Без поводка, в наморднике, жмётся к ноге Саши, не отходит от хозяина.

– Ну, где там наш хоккеист, а? – Саня поглядывает на часы, – Ты петь-то сегодня идёшь?

– Завтра. С мамой к взрослым тётенькам. Песню новую. Про какую-то ворону.

– Чего? А там точно про ворону, Наташ? Не путаешь?

Русских народных песен про ворону Саня не знает.

– Не-а, не путаю.

– Чооорный вооораааан, чтош ты вьойоооошсяяя?  ­– запевает папка, – Эта, да?

Отрицательно мотает головой.

– Ворон гибельный кричит, – страшным голосом поёт Наташа, а потом громко как на репетиции звонко затягивает, – Летит, рискуя головой! Казак лихоооой!

Саня ржёт и опять начинает подпрыгивать на месте, дочка визжит.

Когда Наташе было три года мама настояла, чтобы девочка присоединилась к сестре в ансамбле русской народной песни при Русском доме в Ванкувере. Рина считала, что её дети должны говорить на родном языке без акцента. С тех пор в доме появился русский народный хор, и в голове у Саши до сих пор не укладывается, что его Регинка, та самая рок-девчонка с гитарой, хрипящая в микрофон, может стоять на сцене в кокошнике и петь «Ой, мороз, мороз». Хотя, что там, мурашки же. Особенно в Канаде. Когда вокруг всё такое… Нет, за столько лет, конечно, это уже привычное, вроде как бы своё, но вот не родное какое-то. Вылизанные улицы, приклеенные улыбки, сервис. Но как-то бездушно. Нет там души. И когда в концертном зале выключают свет, в свете софитов выходят девчонки в ярких русских народных костюмах и раздаётся что-то вроде «Ой, то не вечер, то не вечеееер», сердце заходится. И так хорошо становится. Мда, пенсия подкралась незаметно. Это старость? Что ж, теперь они дома, не в Канаде.

– Деймон, Деймон! – Наташа вырывает его из воспоминаний, едва завидев вдалеке группу подростков, высыпавших на лестницу из главного входа.

– Наташа! – сердито шипит Саня, стягивая ребёнка с плеч.

– Димка! Диииимкааа! – поправляет девчонка и с воплями несётся навстречу брату.

С разбегу Наташа запрыгивает к подростку на руки, он улыбается и тащит сестричку к машине. Вдыхает запах её волос и опять улыбается – пахнет персиковым корейским шампунем.

– Чуть не подрались сегодня из-за тебя, мелочь! – Наташа таращит на Димку свои синие глазищи в обрамлении густых чёрных ресниц и сводит на переносице угольные бровки.

– Что так? – усмехаясь спрашивает отец.

– Да Леший выдал в раздевалке, что у меня сестра – модель. И понеслось. Я этим дебилам даже сказать не успел, что ей всего шесть, – он подкидывает Наташу вверх и закидывает спортивную сумку в машину.

Хоккейная школа «Адмирал» приняла Димку как родного, и он старался влиться в коллектив, хотя было не просто, здесь играли мягче, не так агрессивно. Скоро планировалась спортивная смена в Международном детском центре «Океан». Чёрт, как же ему здесь не хватает Логана! Да, друг был бы здесь сейчас очень кстати. Надо позвонить ему сегодня.

– Димка, Диииим, - тычет сестра брата носом в шею.

– Уууууу, - он притягивает девчушку ещё ближе.

«Ещё один медведь», – мелькает у Наташи в голове.

– Смотри, смотри! Акулы! Настоящие! Акууулы!  И рыбёхи ещё. Мелкие какие-то.

– Не-а, Малая, не вижу. Просто облака. Белые, кудрявые.

Димка поднимает голову в небо и смотрит ещё раз более внимательно.

– Ну, Дииим, – она утыкается лбом в его уже бритый подбородок, а потом хватает его двумя руками за щёки и поворачивает его голову, – Ну, Диииим, ну вот же они! Смотри!

– Зайчонок, ну не вижу я, прости. Но ведь, главное, что ты их видишь, да? Значит, они есть.

Врать и подыгрывать в их семье не принято. Даже самым маленьким. Всего их четверо, если не считать Кристинку, сестру по отцу, тогда Димка старший, следующие близнецы Катя и Алекс, а потом уже Наташа. И их младшенькая та ещё фантазёрка. В парке она видит Волшебный лес, на Орлином гнезде ей видится логово дракона. А мосты так вообще её отдельная фантазия – спящие чудовища с открытыми пастями. С таким забавным видом она пялится в окно, когда они проезжают по низководному мосту, который Наташа обзывает змеюкой, или по мосту на остров Русский. Старшая Катюша тоже, конечно, затейница, но её фантазии выражаются при помощи красок и кисти на бумаге. Успехи девочки в рисовании отмечают и в художественной школе, свои истории девочка показывает цветом и формами. А Наташа же говорит! Рассказывает. С эмоциями, жестами. Но не всем, только самым близким. Для всех остальных она – очаровательная молчунья с тёмными волнами кудрей и огромными синими глазами.

Но отдельное волшебство для маленькой Наташи – это океанариум. А всё началось с того, что Алекс, которого в шутку называют «Святой Франциск», «отработал» на ней свой проект и прочитал Наташе целую лекцию про интеллектуальные способности дельфинов, про попытки обучить их человеческой речи. С тех пор уже больше года каждые выходные девочка приезжает в океанариум, чтобы говорить с дельфинами. Она ни разу не пропустила этих разговоров, за исключением того месяца из-за их переезда. Было удивительно, как в этой девочке одновременно живут и не по годам умный исследователь, немного философ и даже учёный, и малышка с буйной фантазией.

Гром по привычке запрыгивает в багажник внедорожника, Дима снимает намордник и треплет по голове между ушами. Они все садятся в машину, Дима проверяет, пристегнулась ли Наташа в детском кресле.

– Па, мне к Дэнчику надо. Отвезёшь?

– Сейчас? Сразу после тренировки?

– Да, мы с ним договаривались.

Наташа как оленёнок вытягивает шею и вострит ушки. При упоминании знакомого имени распахивает глаза и расцветает улыбкой.

«Твою ж дивизию!», – ругается про себя отец: «Ведь и правда, влюбилась. Эххх».

– А я с ним. Можно, я с ним, а? Ну, пааааа.

Саня кивает головой. Ну вот как этим девчонкам удаётся из него верёвки вить? Наташа обнимает его сзади, прижимая горячие ладошки к груди, и касается губами затылка.

Саня вставляет гарнитуру в ухо и тут же, на парковке, набирает номер, жена берёт трубку почти мгновенно:

– Добрая, мы к Юльке. Что-нибудь надо? – и выслушав ответ, добавляет, – Понятно, я тогда их там оставлю, потом заберу.

Они катят в огромном чёрном «Hummer» по бугристому из-за многочисленных сопок залитому солнцем городу, слушают какую-то местную радиостанцию, из динамиков льётся ретро. Как будто уловив этот уникальный момент, RJ на радио угадывает их настроение, и раздаётся «Уходим, уходим, уходим. Наступят временя почище… Владивосток 2000». Саню опять захлестывает щемящая тоска вперемешку с ностальгией, острая колющая любовь к этому городу, где прошла его юность, студенческие годы. Город, где они с пацанами дружили, впрягались друг за друга, били морды гопоте, любили до одури, гуляли с девчонками, пили «Капитанский ром» с колой и курили контрабандный японский «Парламент». Он вдруг вспомнил свой первый «Land Cruiser» «соточку», ЗАГС Фрунзенского района и Регинку, тогда ещё совсем девчонку, в первом ряду гостей, сжимающую руку его друга. Может, и к лучшему всё это, переезд этот. Владивосток. Он скучал.

Выехав за город, Саня сворачивает на Санаторной к коттеджному посёлку и в очередной раз думает, что надо срочно что-то решать с жильём, в квартире в центре вшестером с собакой им катастрофически тесно.

Остановившись перед воротами двухэтажного добротного домика с большой верандой, мужчина набирает Дениса. Спустя мгновение ворота открываются, и Димка с гордо вышагивающей Наташей, вцепившейся в его руку, скрывается во дворе.

– Здорово, – Димка улыбается, тянет руку, второй рукой стучит Дэну в плечо.

У парней какое-то своё особое рукопожатие.

Наташа стоит, губки поджала, смотрит на Дениса во все глаза. Красивый. И такой взрослый! Как Димка. Они уже с девочками гуляют, в субботу подслушала, как они на набережную собирались. И спортсмен ещё! Как он ей приём показывал на прошлой неделе. Мамочки, какой же он красивый! Волосы русые, глаза карие. Не как у Димки, не жёлтые, и не как у папы, не чайные, а какие-то другие, глубокие, бархатные. И искорки там у него, когда чем-то увлечён. Не сейчас. Сейчас просто бархат. Ух ты, улыбнулся ей, надо же. Ямочка на щеке. И она в ответ уже показывает ему зубы. Так хорошо с ним рядом. Спокойно. И журчит внутри, в груди, как ручеёк какой-то.

– Аня дома? – Димка приподнимает бровь, одновременно прищуривает один глаз, показывая длинный клык.

– Пляшет она по вторникам, – машет головой Денис и изображает плие.

Наташа хохочет. Димка делает знаки головой и косит глаза на Наташу.

– Ну и ладно, – махает рукой Денис, – Мелкая, блины будешь?

– С мёдой? – смешно коверкает слова девчушка.

– Не-а, круче, со сгухой.

– Буду! – Наташа улыбается и добавляет, – Я не мелкая. Я – Малая.

Пока Дима наливает чай, Денис сворачивает ей блины в четыре раза, и складывает стопочкой на блюдце со сгущённым молоком.

А потом они поднимаются к парню в комнату, и пока Наташа лопает блины, мальчишки играют онлайн в Dota 2, прокачивают своих персов, болтают о соревнованиях и денежных призах. Вскоре девочка устаёт следить за игрой, веки её тяжелеют, и она начинает клониться на бок. Денис поворачивает голову и ловко её подхватывает:

– А пойдем во двор, я там гамак натянул.

Наташа тут же просыпается и уже бежит за ним по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.

– Дэнис! Дэнис!

– Денис, или Дэн, не Дэнис он, – поправляет Димка, – Это тебе не Канада.

Дети лежат поперёк гамака на спине и тихонько раскачиваются.

Наташа поворачивается на бок и полушепотом говорит на ухо Денису:

– Дэн, вот смотри, видишь там в небе. Ну, акулы же, да? Смотри, вон там. Акулы большущие и рыбёхи с ними. Видишь?

– Ага, а вот там – черепаха, смотри! Увидела?

Наташа кладёт горячую ладонь ему на плечо и поднимает голову в небо:

– О! Точно! Черепаха! Морская! Как я её не заметила!

– Слушай, а ведь не просто акулы! Это тигровые. Большущие, на сельдевые точно не похожи.

–А что, акулы разные бывают?

Рот округляется буквой «О» и глазищи распахиваются ещё больше.

«Как кукла», – хмыкает про себя Денис.

– Ну, конечно, вот, смотри, – в строке поиска Яндекса он забивает нужные названия и показывает картинки Наташе.

К ним присоединяется вернувшаяся с танцев Аня. Димка спрыгивает с гамака, и они с ней садятся на траву и о чём-то шепчутся.

– Аня, Ань, – зовёт Наташа сестру Дениса, – Вот посмотри на небо, посмотри! Что ты там видишь?

– Нууу, овечки жирненькие, и да, ещё с ними барашек какой-то, рожки у него, вроде.

– Вот и я говорю, что просто облака, – вмешивается Димка, улыбаясь, – А эти двое там акул увидели.

– Ань, ну вот смотри, вот же у первой, вот этой, – девочка тычет пальцем в небо, – Плавник торчит и морда острая, а рядом рыбки маленькие, да?

– Мухоморы были на завтрак что ли? – смеётся Аня, – Да вы спятили!

– Вот видишь, я же говорю, никто не видит. Только ты, – шепчет Наташа Денису на ухо и обнимает двумя руками. И пахнет от неё сладким сгущённым молоком.

И мыслей у Дениса миллион – новый учебный год, его дзюдоисты, соревнования в сентябре и, может быть, новый пояс. Эти самые мысли делают ещё один круг, выдают фортель и перескакивают на мелкую. Смешная она. Совсем малышня ещё, конечно, но очень смышленая, какая-то головастая. Почему-то, когда она прицепом приходит с Добрым, её хочется накормить и посадить рядом, чтобы была в зоне видимости. Она же пакостная, хоть с виду и тихоня. Неприятным флешбеком в память прилетает поездка в травмпункт, когда Наташа убегала от их мейкуна и кувыркнулась с лестницы. Как не переломалась тогда, он до сих пор удивляется. Валерьянкой кота дразнила, дурочка. Надо, чтоб рядом была. Так спокойней.

Он щурится и поднимает голову к высокому темно-синему небу. А в синеве несётся, не разбирая дороги, стая тигровых акул в сопровождении полосатиков и пары морских черепах.

Одна маленькая тайна на двоих, темно-синее небо в пене облаков.