Сказки маленькой ведьмы - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Алекса Григ (самиздат)

– Глупости это всё, никаких людей не существует! – заявил Филька и спрыгнул с печки. – Вот ты их видишь? И я нет!

– Так помёрли, в прошлом годе ещё, – ответил Макар, старый косматый домовой, что жил в деревне уже более тысячи лет и помнил, как она была северным оплотом.

– От чего же померли? – недоверчиво спросил Филька.

– Так от старости и померли. Дед ещё по зиме, опосля того, как ты на него ведро с водой колодезной по ошибке перевернул, а бабка опосля, весною.

– Ты что же хочешь сказать, я деда убил? – ужаснулся Филька.

– Старость его убила. Он уже еле ноги передвигал.

– Батюшки-матушки-и-и!

– Эй, чего лясы-то точите, да от дела отлыниваете? – появилась в избе бабка Злата. – Вот скажу кикиморе, будет вам.

– И то верно, – вздохнул Макар, да вновь за веник принялся.

Закипела работа в избушке. Кто паутину собирает, кто полы выметает, кто сковородку песком начищает. Так до самого вечера и провозились. Едва всё по местам успели прибрать, да схорониться по углам, как скрипнула калитка. Явился кто-то. Тяжёлые шаги прогрохотали по деревянным ступеням крыльца, скрипнул в замочной скважине ключ, поворачиваясь с большим трудом.

– Надо будет смазать, – вздохнул достаточно молодой мужской голос. – И петли тоже. Ну вы проходите, не стесняйтесь.

По доскам застучали подковками каблучки.

– Какая прелесть! Настоящий деревянный дом! С русской печкой, и бревенчатыми стенами! Как на картинке!

– Вы уж простите, я не успел прибраться, – повинился всё тот же мужской голос. – Как бабушки не стало, так и не ездил сюда ни разу.

– Ах, оставьте. Это так мило! Даже коврики на полу ручной работы. И прялка в углу. Бе-рём! Определённо берём! На заднем дворе мы построим нормальный дом, с удобствами, гостиничного типа. А этот будем показывать, как музейный экспонат. Уголок старины! Тут, наверное, много чего интересного найти можно будет. Устроим экспозицию: «Деревенский крестьянский быт конца девятнадцатого, начала двадцатого века». Сундуки в доме имеются? Нет? Привезём! Вы не переживайте так, мы из дома конфетку сделаем!

– Не надо из нас конфетки делать, – тихо пробурчал Филька. – И экусии водить тоже не надо. Прибраться-то и сами можем, да. И петли смажем, и ещё чего.

– Слышу. Жалко, что Федотка дом продавать удумал. Злые они, эти хозяйки. Злые, да к дому злобливые.

– А можа мы их того, напужаем? – предложил Филька.

– Можа, – хмыкнул старый домовой.

И стали они совет держать.

Думали, да придумали. Хотели тётки старины вкусить? Будет им старина! По полной будет. Крякнули, да и разбежались домовые. Филька мышей призвал. Велел верёвку надгрызть, на которой рогожка висела, что дверь прикрывала. А других отправил на улицу, кота дразнить. Жирный Мурзик, что был извечным спутником Федотки, не смог устоять, да и полез под колесницу адову, и внутрь. Застрял, замяукал, разорался на весь двор. Вот люди и забегали. Одну пыльной тряпицей укрыло, другая на венике запнулась, да через порог полетела в сени. Кто веник подставил? А то уже Макар сработал. Пока Федотка метался между застрявшей животинкой, да наглыми тётками, бабка Злата золы насыпала им в сумы.

– Что это такое?! – завизжала одна из женщин, вытряхивая остывшие угольки, золу, дохлого сверчка и мышь Васелинку из своей сумочки. Как туда попала последняя, так и осталось загадкой.

– Мы не купим этот дом! – разорялась другая. – Живой он у вас что ли?

Тут же хлопнула тяжёлая дубовая дверь, будто подтверждая догадку. На самом деле это Макарка её толкнул. Да кто в домовых не верит, тот их и не видит.

– Заводи мотор, Артемида! Нечего нам делать в этой серой глуши!

– Не могу. Там кот застрял, – сокрушалась вторая. – Достаньте его немедленно из моей машины! Он же все провода порвёт! Киса-киса-киса-киса-а-а, успокойся, – пыталась вразумить хвостатого дева, да не тут-то было. Не успел блохастый чуть податься назад, куда его аккуратно выпихивал Федот, как получил ощутимый удар под свой мохнатый зад.

– Убьряу! – взвыл усатый и, ожидаемо, рванул вперёд, таки разорвал странные цветные верёвочки.

– Моя ма-ши-на-а-а, – взвыла хозяйка колесницы. – Вы выплатите стоимость ремонта!

– А вот и нет, – твёрдо ответил Федот. – Это вы ответите за нарушение условий эксплуатации транспортных средств, повлёкшее по неосторожности причинение вреда животному. А теперь, извините, но телефоны тут не работают. Придётся возвращаться к цивилизации пешком на своих двоих, через лес.

Развернулся, да и пошёл прочь со двора. Неблагодарный.

Тётки бросились следом.

– Куда же они?! А поиграть? – расстроился Филька.

– Там с ними леший до кикимора поиграют! – ответила бабка Злата. – А нам надобно приводить в порядок дом. За работу.

Федот не появлялся в доме до самой зимы. Видимо покупателей «на старину» не находилось больше, а семья домовых изо всех своих силёнок старалась сохранить то, за что взялась.

Уже, когда на улице запорошил первый настоящий снежок, не тот, что падал и тут же таял, а другой, что укрывал землю мягким пуховым одеялом, сохраняя до весны всё то, что уснуло, объявился «наследничек» с каким-то старичком. Домовые приготовились.

– И что же, вот совсем никто не живёт тут?

– Нет, – мрачно ответил парень.

– А не жалко продавать такую-то красоту? – с хитрым прищуром спросил покупатель.

– Нет. Он мне не нужен. А бабка обещала проклясть, если следить не буду. Она такая, и с того света достанет. А мне оно зачем? Домик в самых тигулях*, хутор этот почти мёртвый. Всего-то три жилых двора. Ни света путёвого, ни удобств. Я сначала хотел переехать, но жинка** заартачилась.

– Ах вот оно как. Ну что же… Позволь самому дом-то осмотреть, коли не боишься.

– Да пожалуйста, – пожал плечами Федот.

Старик поднялся по скрипучим ступеням крыльца, бормоча: «Совсем запустил тебя парень. Нельзя же так!» и вошёл внутрь.

– Ну, здравствуй, родимый, – обратился он к дому. – Знаю, что стар ты, да в руках нуждаешься, но и я уже не молод. Позволь поселиться тут. Обещаю не обижать. Ступени обновлю, печь вон заросла, почищу, побелю. Во дворе заведём собачку, чтобы охраняла. А то не гоже так. Да и живая душа нужна. Что скажешь, родимый?

Домовые молчали, лишь хлопали глазами.

– А ещё, обещаю не обижать хозяина дома. На ночь оставлять молочка да печенье. А ножи хранить в ящике, как и положено. Примешь?

– Примем? – шепнул Филька.

– Примем, – кивнула Злата.

– Такой пущай живёт, – рассудил Макар.

На печке, прямо на побелке, появилась улыбка.

– Благодарствую, – ответил покупатель, поклонившись печке в пояс и вышел во двор. – Беру, – коротко ответил он на немой вопрос Федотки.

– По рукам! – обрадовался парень.

Покупатель и продавец уехали, а вскорости дом преобразился. Вкруг встал плетёный забор, в окошке поселился добрый огонёк, ожила старая русская печь и по всей округе поплыл аромат свежего хлеба. Дед Ефим, как оказалось, не очень-то и старый ещё мужчина, восстановил и баньку. Подружился с оставшимися в хуторе людьми и по вечерам устраивал посиделки с чаем и пирогами.

– Э-эх, как же хорошо-то стало! Вот ты не знаешь, шарик, как нам было плохо раньше. А теперь живём! По-настоящему живём, по-человечески, как раньше. – рассказывал щенку волкодава Филька, почёсывая барбоса за ушком.

* Тигули – диалектное слово, употребляющееся на пределах Воронежской области. Употребляется в значении «на отшибе», «очень далеко», «там, куда идти далеко и вовсе не хочется».

** Жинка – супруга.