Склею сердце из осколков

Нина сидела за столом на кухне и смотрела в стену. Только-только она смогла успокоиться (условно, конечно) и остановить потоки слёз, что, казалось, не имели конца. Веки опухли, смотреть было больно, но закрывать глаза было ещё больнее, потому что из темноты появлялись картинки воспоминаний.

Почему? За что? Как вышло так, что тот, кому жизнь готова была отдать и отдавала, наплевал в душу, унизил, растоптал и довольный собой отправился покорять новые горизонты?

Нина судорожно вздохнула. Не думать! Хватит! Нужно было остановить эту бешенную круговерть из мыслей и вопросов.

Хлопнула входная дверь. Надо же, Нина даже не услышала, как проворачивались в замочной скважине ключи. Или она забыла закрыть? Такое тоже могло быть.

- Мааам!

Виолетта пришла домой, а кушать нечего… Боже, ну какие же глупости лезли в тот момент в голову! Но Нина схватилась за них, как за единственную возможность спастись.

- Мам! Ты чего молчишь?

- Привет, доча! Ты голодная? Я сейчас что-то приготовлю…

Она встала, чуть пошатываясь, и пошла доставать из шкафчика кастрюлю, чтоб сварить хотя бы кашу. Дочь следила за перемещениями матери, а потом медленно подошла и взяла за руку.

- Что такое? Что с тобой?

- Не спрашивай, Вет, пожалуйста, не спрашивай! - снова перед глазами всё поплыло, испуганное лицо дочери оказалось размыто слезами.

Как же болело в груди! Нина села на стул, так и продолжая держать в руках видавшую виды эмалированную кастрюлю. Всё хотела себе новенькие купить из нержавейки, но ведь нужно было мужа на ноги ставить, дочь учить, одевать и обувать. А муж вот на ноги поднялся и ушёл на них к другой…

- Папа ушёл к другой женщине, - всё же нашла в себе силы Нина, чтоб сообщить дочке шокирующую правду.

- Как ушёл?.. - Виолетта не верила, ведь такого просто быть не могло.

- Обычно. Взял вещи и ушёл. У него любовь случилась, - оказалось, что, если говорить, то дышать становится чуть легче.

- Какая любовь? Ему же сорок пять! - возмутилась дочь, вскакивая на ноги.

- Самое время… - усмехнулась Нина, ставя, наконец, кастрюлю на стол.

Виолетта достала из кармана телефон. Глаза блестели, а пальцы подрагивали, но Нина не стала останавливать дочь. Ей тоже нужно было это осознать. Возможно, вдвоём они как-то выберутся из этого болота.

- Алло, пап, а ты где? - Виолетта стала мерить шагами маленькую кухню.

Что отвечал неверный муж, Нина не слышала. Она достала контейнер с крупой и отсыпала на глаз в кастрюлю. Её задачей было сделать простой ужин. Нужно было жить, по крайней мере пытаться.

- Ничего я не хочу понимать! - выкрикнула дочь.

Материнское сердце всё же не могло этого выдержать, Нина оставила крупу, залитую водой, и шагнула к дочке.

- У тебя совсем совести нет! Не хочу знать! Нет! Я никогда не приму её! - голос Виолетты дрожал от гнева.

Сказав это, она отключила звонок и тут же рухнула в объятия матери. Нина и её дочь стояли и держались друг за друга молча, проживая одно горе. Ещё вчера у них была, казалось, крепкая семья, команда, где папа был капитаном, любил шутить и баловать своих девочек, а мама была душой, она сглаживала углы и неровности. И потому у них дома всегда было уютно и радостно. Даже в те страшные месяцы, когда Павла лечили от онкологии, свет не ушёл из их дома. Нина ни единой секунды не допускала, что они не справятся. В то время, когда у Паши не было сил, когда он испытывал физические боли, она стала его опорой и стеной. Нина была с ним от начала и до выздоровления, ни разу не пожаловавшись на усталость, не роптала на судьбу. Она молилась за любимого, выпрашивая у небес милости и здоровья. Нина стала батарейкой для семьи, но едва не надорвалась, исчерпав себя до дна. Но заветные слова врача о том, что болезнь отступила, того стоили.

Нина помнила, как лёжа рядом с Пашей в их постели, она всё ещё боялась поверить в то, что всё позади. Казалось, что беда затаилась и ждала, когда нанести ещё удар. А оказалось, что беда пришла уже другая.

Окрепший и восстановившийся Павел решил, что жизнь надо менять кардинально, раз ему был дарован второй шанс. И начал он с жены. Уставшая Нина с кругами под глазами по прежнему была ему дорога, всё же двадцать лет вместе прожили! Но яркая и игривая Кристина не шла из мыслей. Бороться с собой не было никакого желания, и Павел ушёл с головой в роман с новой сотрудницей их офиса.

Он подвозил Кристину на работу и домой, потому что «было по дороге». И Нина ему верила, потому что у них была крепкая семья, потому что была любовь. А оказалось, что всё было совсем не так…

- Нин, давай без драмы. Я снова почувствовал жизнь. Понимаешь? - сказал ей Паша в тот роковой день, когда решил обрушить неприглядную правду на голову бедной ничего не подозревавшей Нины.

- А со мной… ты не чувствовал? - спросила его скорее по инерции, потому что разум отказывался воспринимать происходящее.

- С тобой я будто в прошлом. Я тебе за него благодарен! - Паша нервничал, теребил край рукава, - А Кристина моё будущее. Она ждёт ребёнка.

- Ребёнка?.. - вопрос прозвучал уже в спину уходившему мужу.

И вот теперь об этом из первых уст узнала и Виолетта. Крупа так и осталась в кастрюле, потому что ни мать, ни дочь есть не хотели.

- Он ещё пожалеет, мам! Ещё проситься будет! А ты не принимай! - наставляла дочь Нину, когда они в полночь пили горький чай.

- Он не придёт…

- Нина, Нинуль! А где моя туалетная вода? - Паша после очень долгого перерыва снова вышел на работу.

Он теперь заметно волновался перед каждым выходом, а Нина обнимала его на прощание, надеясь, что это поможет ему, расслабит, придаст сил и уверенности.

- Я убрала, когда тебя тошнило. Сейчас принесу.

Она пошла к шкафу, куда убрала всю парфюмерию — и мужа, и свою. После химии он не переносил резких запахов, и Нина, как бы не любила утончённый аромат своей любимой туалетной воды, отказалась от неё с лёгкостью. Ведь муж был дороже!

Она принесла и дала тяжёлый флакон в руки Паше. Он поправлялся, хорошел с каждым днём, возвращал себе прежнюю форму. Нина остановилась в дверях, рассматривая мужа. Конечно, возраст никуда не скрыть, но годы шли ему. Или просто Нине казалось, что муж был самым лучшим. Не зря ведь говорили, что красота в глазах смотрящего. Паша заметил это и довольно усмехнулся, поправляя воротник рубашки.

- Нин, ты что так смотришь?

Она мотнула головой и улыбнулась в ответ. Всё закончилось, любимый был жив, но что-то не отпускало внутри, тревога продолжала жить в сердце Нины.

- Да просто, любуюсь, - ответила ему.

Паша взял кожаную сумку, перебросил через плечо и по привычке потянулся к Нине за поцелуем и объятиями. Так продолжалось несколько месяцев. Вечерами Паша за ужином рассказывал жене о том, что происходило в их офисе, Нина ему о своих новостях за день. Вета больше отмалчивалась, да и вообще она часто не приходила к ужину. Дело-то молодое, все понимали.

- Паш, а дочь сегодня у подруги, - игриво сообщила Нина однажды вечером.

- Да? - вскинул брови супруг, - Точно у подруги?

- Да точно. Прислала кружок недавно.

- Ммм, ясно.

Павел уткнулся в тарелку, налегая на пасту карбонара. Нина чуть нахмурилась, видимо, намёк на то, что они наедине, был чересчур тонким. Как-то за время болезни между супругами исчезла былая искра, отношения стали более платоническими что ли. Но ведь это было неправильно, они же не брат с сестрой, да и вполне ещё молоды.

- Паааш… - позвала мужа Нина.

- Что? - посмотрел он на неё.

- Мы с тобой одни в кои-то веки, - теперь было вроде бы прямым текстом сказано.

А Паша растерялся. За ним растерялась и Нина. А вдруг у мужа появились проблемы, а она так вот бестактно к нему пристаёт? Спросить напрямую не хватило решимости, а Паша не спешил делиться. Поэтому Нина решила сменить тему, ведь муж явно не спешил на неё набрасываться и тащить в спальню.

- Можем фильм посмотреть, - она пожала плечом.

- Да, давай! На работе сегодня как раз обсуждали… - и Павел радостно переключился на рассказ о какой-то сумасшедшей новинке зарубежного кинопроката.

Нина слушала, кивала, растягивала губы в улыбке, а сама ощущала, как женское начало в ней отозвалось ноющей болью. После того, как они посмотрели кино, сидя рядом как двое школьников, Нина в ванной долго смотрела на своё отражение в зеркале. Тусклый взгляд, волосы, давно не видевшие должного ухода, увядающая возрастная кожа… Но всё же, она была не так плоха, довольно миловидна. Наверное всё же Паша не до конца восстановился после болезни.

Решив, что эта версия была самой верной, Нина немного успокоилась. Она продолжала провожать мужа на работу, встречать его, при том, что сама тоже трудилась. Уставала, да, но это было несравнимо с теми временами, когда Паша болел. Нина даже записалась на маникюр и окрашивание волос. Найти бы ещё время на косметолога…

Только муж стараний супруги не заметил. Он даже не прокомментировал новый цвет волос и более короткую стрижку. Нина продолжала терпеливо ждать, когда же муж вспомнит о том, что Нина не сиделка и не домработница.

Новая ночная сорочка тоже никакого эффекта не дала. И Нина всё больше грустила, но никак не находила смелости, чтоб начать разговор. А то Паша ещё подумает, что у неё одно на уме...

- Нин, ты извини, дело не моё, но я решила, что лучше скажу тебе. Уже пару раз видела, как твой Паша ехал в машине с какой-то девахой, - сообщила давняя приятельница Рита, позвонив в обеденный перерыв.

- Ну… ладно, я спрошу у него, - растерянно ответила Нина, ощущая как холодная волна прошла по всему телу.

На самом деле она не верила в измену. Не мог так поступить Паша, ведь они столько пережили совсем недавно. Ведь он не до конца восстановился… Да и что здесь такого, что кого-то подвёз? Не в средние же века живём, в конце концов!

И Нина облегчённо выдохнула, когда её соображения подтвердились. Паша ничуть не стушевался, он так и сказал, что да, было дело.

- А у нас в офисе новая сотрудница. Добираться ей очень тяжело, вот меня коллектив и попросил. А ты что, ревнуешь? - он обаятельно улыбнулся и приобнял Нину, поцеловав в висок.

- Ну а то! Такие мужья на дороге не валяются!

- А кто у тебя, кстати, такой глазастый? Что за детектив за мной следит?

- Знакомая случайно увидела, - отмахнулась Нина, не выдавая источник.

После этого вопрос был исчерпан. Дальше семья жила своей спокойной жизнью, пока как гром среди ясного неба не случилось признание Паши. Когда Кристина сообщила ему о беременности, он испытал смешанные чувства. Конечно, его чувства к Нине, как к любовнице, давно остыли. Она была верной подругой, соратницей, помощницей… Нина была прекрасно женщиной, но больше не распаляла в нём огонь. А вот Кристина… От неё кровь вскипала мгновенно. Паша опять чувствовал себя молодым, сильным, здоровым! Он забывал тот ужас ожидания смерти, дышал полной грудью. Только вот жизнь во лжи его смущала, это нервировало. И беременность любовницы, как бы, расставляла все точки над ё, с одной стороны. Правда с другой, становиться молодым папой в 45… Это не то, чего он хотел. Но всё-таки, подумав несколько дней, Паша решился. Без Кристины он уже не мог, бросить ребёнка тоже не мог, потому что считал себя порядочным человеком. А без Нины мог. Потому и созрел к тому, чтоб сказать ей.

В тот роковой день у Нины всё валилось из рук. Она опоздала на работу, забыв дома телефон, за которым пришлось возвращаться. Она едва не отдала чужой заказ, благо, что клиентка ателье заглянула в пакет. Да и вообще весь день прошёл в какой-то непонятной суете.

- Слушай, иди-ка домой уже, - посоветовала коллега.

- Да, наверное пойду. Что-то я не в форме. Хотела это сегодня сделать, - кивнула на смётанное платье.

- Лучше отложи. Ты какая-то сама не своя.

Так и было. Нехорошее предчувствие не отпускало весь день. И Паша не звонил, не писал, даже не ответил на звонок Нины. «Хоть бы с ним всё нормально было» - пронеслось в голове, когда она набрала его повторно.

- Алло, - наконец-то ответил, когда Нина уже стояла на остановке.

Погода была - дрянь. Мокрый снег, гололёд и лужи на дороге, в которые то и дело влетали лихачи, намереваясь окатить грязной жижей как можно больше народу.

- Привет. Ты сегодня такой недоступный! - попыталась пошутить.

- Дааа… Дела были.

- А ты уже едешь домой, что ли? - спросила Нина, в надежде, что супруг заедет её забрать, чтоб не тряслась в забитой до отказа маршрутке.

- Да я уже приехал, - и в подтверждение слов послышался хлопок дверью и звук сигнализации.

- Ясно. Ты бы заехал за мной… - всё же высказала пожелание, огорчившись недогадливостью Паши.

- Нин, - он вздохнул, - когда приедешь, мы поговорим.

Сердце сжалось. Не нравился Нине тон, с которым Паша это сказал. Неужели снова что-то со здоровьем? Руки моментально похолодели.

- Паш, что случилось? - старалась говорить ровно, но голос всё равно дрожал.

- Всё нормально. Давай, жду тебя.

Ждать ему пришлось довольно долго, потому что сначала не было маршрутки, потом она стояла в городских потоках, намертво застряв из-за часа пик. За это время Нина уже успела себя извести. Если всё нормально, то о чём тогда планировался разговор? Да и вздохи Паши говорили о том, что нормальным там и не пахло! Сердце было не на месте, ноги едва держали, когда Нина, наконец-то, подошла к своей двери. Она была незаперта, поэтому хотя бы здесь не было проволочек.

Как только Нина вошла в квартиру, она сразу увидела большой чемодан, с которым когда-то давно в прошлой жизни семья летала в отпуск. После того, как Паша заболел, они больше никуда не выезжали — не до того было. Нина так и стояла, рассматривая совершенно неожиданный предмет в прихожей.

Паша вышел из ванной, неся в руках свой гель для душа и станок.

- О, ты уже здесь? - задал неуместный вопрос.

- Здесь… А что происходит? - спросила Нина севшим голосом.

Её муж затолкал вещи в боковой карман чемодана, выпрямился, снова вздохнул, руки засунул в карманы и посмотрел на Нину так, будто ожидал от неё полного понимания. Вот только она ничерта не понимала! Почему её муж вынес из ванной свой гель и станок?

- Нин… Давай ты разденься что ли. Я тебя на кухне жду.

Паша поправил замок на чемодане и скрылся на кухне. Нина онемевшими руками расстегнула сапоги, сняла дублёнку. Она боялась своих мыслей, которые увиденное очевидное наделяли смыслом. Паша уходил из дома.

Нине казалось, что, если она не пойдёт за ним, не начнётся разговор, и ничего не произойдёт, всё можно будет отмотать назад, сделать вид, что этого чемодана нет, либо же Паша решил починить в нём сломанную ручку, чтоб всей семьёй съездить в отпуск наконец-то. Нина всей душой ощущала, что точка невозврата там — в комнате, в которой раньше они обедали, ужинали своей семьёй, смеялись, обсуждали, грустили… Там был очаг, там Нина сообщила Паше о беременности, там маленькая Виолетта, сидя у папы на руках, терзала сушку своими зудящими дёснами. А потом время текло, они все втроём менялись, переживали всякое, но никогда, ни разу Нина не допустила мысли, что Паша оставит её. Она запрещала себе думать о смерти, будто могла так отогнать ужасный финал их истории. А оно вон как-то получилось…

Глупо было так стоять в прихожей. Нужно было идти и переступить финишную черту. Иначе Паша сам придёт и скажет всё прямо в прихожей.

Он стоял спиной к ней, глядел в окно. Там уже давно темнел зимний вечер, в домах напротив цветными прямоугольниками светились окна. За ними кто-то проживал разные судьбы, кто-то счастливые, кто-то наоборот. А кто-то, возможно, как Нина, стоял на краю.

- Я хотел сказать тебе «спасибо», - Паша медленно повернулся, будто играл роль в каком-то фильме, - Я многим тебе обязан.

Нина молчала. Бессмысленность фраз о том, что кто-то кому-то обязан, выводила её из себя. О чём он говорил? Она просто любила его и всеми силами держала в этом мире. Нина смотрела на своего мужа и ждала, когда он объявит приговор их семье.

- Если бы не ты, я не уверен, что победил бы рак.

Нет, всё-таки нервы не выдержали, и Нина его перебила:

- К чему этот монолог?

Паша снисходительно улыбнулся, мол, ожидал таких эмоций.

- Я ухожу. Я полюбил другую женщину.

Вот и всё, слова сказаны, их уже не возвратишь. Нина села на стул, стоящий возле круглого обеденного стола и закрыла руками лицо, будто могла спрятаться от внезапно подкравшейся к её дому беды.

- Нин, давай без драмы. Я снова почувствовал жизнь. Понимаешь? - он сел напротив, даже попробовал взять её за руки, чтоб заглянуть в лицо.

- Не тронь! - отшатнулась от него, - А со мной… ты не чувствовал?

Грудь словно сдавило металлическим обручем. Было нечем дышать от боли и разочарования.

- С тобой я будто в прошлом. И я тебе за него благодарен!

- Да на кой ляд мне твоя благодарность??? - Нина не верила в происходящее, это был какой-то бред.

Паша нахмурился. Он рисовал себе красивое прощание, ведь Нина была всегда такой ласковой, а он считал себя благородным. И они, как два неконфликтных человека, должны были друг друга услышать, обняться и пожелать счастливой жизни. Но Нина всё испортила, в душе её супруга зрел бунт.

- В конце-концов, я не твоя собственность и не твой раб. И жизнь у меня одна! Я хочу прожить её счастливо, с любимой женщиной!

Он просто морально убивал Нину.

- Я не хочу с тобой ссориться, Нин. Ты мать моей дочери, этого не изменить, не вычеркнуть. Но Вета уже выросла, она поймёт, что у нас с тобой всё позади. А Кристина моё будущее. Она ждёт ребёнка.

- Ребёнка?.. - вопрос прозвучал уже в спину уходившему мужу.