Сквозь время и звезды. Новая Земля

Холод, сковывающий тело, постепенно отступает. Время вокруг меня давно остановилось, превратившись в тягучий кисель. Черный туман, который стоит перед глазами, казалось бы, бесконечность, становится не таким густым. Или мне мерещится? Нет, точно нет. Боль уже не так беспокоит меня, главное, что я снова могу чувствовать, — это определенно хорошая новость. Находиться в таком состоянии надоело, я мечтаю снова ощутить порыв ветра, услышать музыку и вдохнуть свежий воздух полной грудью. Мне хочется снова стать живой, ощутить саму суть жизни.

— Она скоро придет в себя. — Словно издали доносится мужской голос, чуть хриплый и взволнованный.

Я так давно не слышали вообще ничей голос, что даже столько короткая фраза, как глоток свежего воздуха, а вот смысл доходит до меня не сразу. Неужели, это правда и скоро мои мучения прекратятся? Все закончилось? Если бы я только могла заплакать... Высшие силы, помогите мне снова стать живой. 

— Ее восстановление затянулось. — Отвечает второй, грубый и почти безразличный.

Затянулось? Мягко сказано. Я вообще не понимаю, где оказалась и что со мной происходит, а главное — как давно. Год, два или же десятки лет? Хм, возможно, я уже никогда не буду прежней, очнувшись уже не собой, а дряхлой старушкой, доживающей свой век.

Несчастный случай? Нервный срыв? Авария? Вариантов много, а я не помню практически ничего, только отголоски из прошлого, но они не проясняют ситуацию. Где я и что со мной случилось? Настоящие ли мои воспоминания, или это игра раненого воображения?

— Конечно, пришлось постараться, чтобы восстановить все нейроны, мозг был в стазисе слишком долго. 

Стазис? Что-то фантастическое, если не ошибаюсь, но я не особо в этом разбираюсь. Нейроны? Это же как-то связано с мозгом. Что с ним не так? Невыносимо страшно. Вдруг я очнусь не собой и буду пускать слюни на подушку? Ох, бедная моя мама, она не должна потратить остаток жизни, ухаживая за мной. Ее образ единственное, в чем не приходится сомневаться. Родная моя мамочка, сколько ей пришлось пережить, пока я нахожусь здесь.

— Возникли проблемы? — Не скрывая раздражения, интересуется мужчина.
Кажется, я начинаю разделять его эмоции. Мне тоже не нравится, как медленно происходит лечение.

— Нет, девушка полностью здорова, ее организм готов к самостоятельному функционированию. — Голос его слегка дрожит, то ли от страха, то ли от волнения. Возможно, его собеседник способен внушать ужас одним взглядом.

Фух — мысленно выдыхаю. Прекрасная новость, лучшая, за последнее время и единственная. Теперь можно расслабиться и ждать, когда кошмар закончится.

— Тогда приводи ее в чувства, я больше не могу придумывать отговорки для совета.

Еще немного и мозг, который они с таким трудом восстанавливали, взорвется. Какой еще совет и какие отговорки? Ничего не понимаю, и от этого становится страшно. В какую передрягу меня занесло? 

— Список уже составлен? — Кажется, что голос становится на несколько тонов выше, появляются истеричные нотки.

— Список? — усмехается в ответ, — еще немного и кандидаты начнут штурм клиники, а нам этого не нужно, так что поторопись.

Да что здесь, ежики их раздери, происходит? Кандидаты на что? Что-то я уже не хочу приходить в себя, только никто не собирается спрашивать моего мнения. 

Дорогие читатели, рада вас приветствовать на страницах новинки:

“Сквозь время и звезды. Новая Земля”

История связана с книгой “Похищенная. Их собственность”, но можно читать отдельно.

Буду рада вашей поддержке.

Приятного чтения.

— Девушка, милая, — мужчина в форме тяжело вздыхает, пряча от меня взгляд в ворохе бумаг, — я вам уже говорил и повторю, камеры мы проверили, поиски ведутся.

Эту фразу слышу уже не в первый раз. Наши доблестные защитники не спешат искать мою пропавшую подругу, даже отвечать на вопросы не горят желанием. Одни и те же отговорки и попытки выпроводить меня за ворота их отдела.  Можно подумать, что я испытываю радость от общения с людьми, которые видят во мне умалишенные. 

— Вы допросили таксиста? Что он сказал? — Мой голос становится требовательным, по-другому с ними нельзя.

Нет уж, я так просто не уйду, пока не добьюсь своего. Старенький вентилятор, неприятно поскрипывает, настолько жалобно, что хочется закрыть уши. В небольшой комнате, потрепанной, как последние месяцы моей жизни, слишком душно и пахнет чем-то тухлых или старым. Хотя и так понятно, что этот аромат источает мебель, времен прошлого столетия. Это место пропитано скорбью и отчаянием, душок соответствующий.  Поскорее бы закончить эту бессмысленную беседу и выйти на улицу, но за это время, одежда успеет впитать в себя неприятный запах.

— Допросили, — нехотя кивает сержант, — и я вам уже говорил, что вашего заказа не существует, мы проверили все данные, его машина не была в указанном районе, ваша подруга не садилась в данный автомобиль. — Он говорит это, словно я и правда умом тронулась или соврала представителям закона.

Что за бред он несет? Как это, не садилась? Я лично вызывала такси и отправляла подругу на чертово свидание. Если бы не ошибка в мобильном приложении, у меня было бы доказательство, но увы. Ничего у меня нет, кроме собственных воспоминаний и чувства вины. Что же делать? Как доказать, что я не придумала красивого парня и тот вечер. Неужели, нет ни единого шанса найти Славку? А ведь она идеальная жертва для маньяка. Раньше я не задумывалась об этом, но ведь у нее нет родственников, которые могли бы начать поиски и поднять панику. Только чертов маньяк просчитался, у Славки есть я.

— А как же записи с камер возле метро? Я же описала вам парня, вы его искали? — Это последняя надежда, — я буквально хватаюсь за возникшую мысль, как за спасительную соломинку.

И снова на свой вопрос получаю в ответ взгляд в потолок. А кому сейчас легко? У меня вот подруга пропала, еще и по моей вине, а это его работа, искать пропавших. Три месяца обиваю пороги отделения полиции, схожу с ума и практически не сплю.  Если первое время в этих стенах ко мне относились с пониманием, то сейчас… Собственно, мне снова указывают на дверь. Неужели они не понимают, что я в отчаянье? Еще немного и мой оптимизм исчезнет, а вместе с ним и вера в счастливый исход. Может быть, они правы и пора признать, что Славки нет среди живых? От одной мысли живот скручивает, перед глазами темнеет, а ладошки становятся влажными.  В последний раз смотрю на лейтенанта и медленно выхожу на улицу.

Зря потраченное время. Никто не хочет работать — с этими мыслями, гневно пинаю ни в чем не повинный камень. Эх… Если бы я только знала, что мое желание свести Славку с хорошим парнем приведет к такому. Я ведь думала, что делаю лучше для нее, но ошиблась… Снова. 

Права она была, когда считала меня сумасшедшей, а того красавчика маньяком. Ведь и правда, незнакомец, метро, и сумасшедшая подруга, эта история не могла закончиться хорошо. Почему я вообще решила, что Ярославе пойдет на пользу это свидание? Она была интровертом, замкнутой, но настоящей, и моей единственной подругой. И где она теперь? Или правильней сказать ее тело?

Сколько раз, Славке доставалось из-за моих глупых идей, а я и подумать не могла, что все закончится так. Теперь чувствую себя не просто одинокой, виноватой и подавленной,  это чувство намного глубже. 

От служителей закона помощи нет, но за деньги, причем немалые, нашлись желающие поработать. Частное детективное агентство потребовало огромную сумму, все мои накопления, плюс пришлось продать украшения. Одно радует, мама не стала возражать, даже поддержала, все же Славка нам не чужая. 

По привычке сажусь на старенькую лавку рядом с домом, совсем не хочется идти в квартиру. Внимательно смотрю на свой мобильник и решаюсь набрать номер.  

— К сожалению, никаких новостей, — прискорбным голосом сообщает детектив по телефону, — у нас такое впервые…

Дальше слушать не имеет смысла. Сбрасывая звонок, глубоко вдыхаю теплый воздух. Я и не заметила, как в этой беготне проходит очередной день. Вся моя жизнь теперь такая, без капли определенности, и словно бы без надежды.

Делая еще один глубокий вдох, медленно бреду вдоль тротуара. Я не понимаю, что делать дальше, к кому обращаться за помощью, где искать Славку. У меня не осталось моральных сил, но сдаться, значит признать, что ее нет.

Слезы, которые так долго сдерживала, скатываются по щекам. Чтобы сказала Славка, увидь меня в таком состоянии? Подруга не поверила бы в это. Я никогда не была плаксой, улыбалась даже в самые тяжелые дни. Только сейчас особенный случай. 

За этими мыслями не замечаю, как оказываюсь на проезжей части. Автомобильный гудок приводит меня в чувства, но слишком поздно. Широко распахнутыми глазами, успеваю заметить крутую иномарку, хотя скорее смазанное пятно, а вот отскочить не получается. Дыхание захватывает от резкой боли и короткого полета, все заканчивается на прохладном асфальте, по которому растекается липкое багровое пятно.

Время ненадолго останавливает свой ход, позволяя мне прочувствовать весь спектр ощущений от аварии. Боль настолько сильная, что не понимаю, есть ли хоть один целый участок тела. Ровное дыхание превращается в рваные хрипы, в легких что-то булькает, мешая сделать глубокий вдох. Перед глазами мелькают какие-то пятна, отдаленно похожие на лица людей, но все быстро исчезает.

Я не вижу, что происходит вокруг, глаза закрываются, из-за потяжелевших век. Сначала до меня долетают чьи-то крики, взволнованные голоса, но и это пропадает. Меня словно помещают под непроницаемый купол, внутри которого полный вакуум без звуков и света. Изредка разум, словно выбрасывает меня на поверхность, позволяя уловить чьи-то голоса, совершенно не понимая, о чем идет речь.

— Сожалею. — Это первое слово, смысл которого понятен, только говорят явно не со мной.

Сколько времени проходит с момента аварии, даже не берусь предположить. Одна боль сменяется другой, тишина, редко нарушаемая чьими-то голосами, почти не беспокоит, как и мрак вокруг. 

— Что же мне делать, доктор? — А этот голос, я узнаю из тысячи.

Моя мамочка, она тут, рядом с моим израненным телом,  почти уверена, что она держит меня за руку, но не в силах почувствовать это. 

— Решать вам, медицина не всесильна, сожалею. — Голос этого мужчины, уставший и, как кажется, безразличный.

Ответ мамы не успеваю услышать, снова проваливаюсь в густой мрак, надеясь, что в следующий раз смогу увидеть ее лицо,  хотя бы в последний раз.

Умерла ли я? Хороший вопрос, и очень хочется узнать ответ, но я не могу шевелиться и даже открыть глаза. Моя новая реальность погружена во тьму, где яркими всполохами появляется только боль. Проблема в том, что я не могу понять, какая часть тела заставляет меня мысленно кричать от нестерпимых ощущений. Кому такое понравится? Возможно, на свете есть любители настолько острых ощущений, но это точно не обо мне. Когда же закончится этот кошмар? 

Если до этого момента, считала, что с исчезновением Славки, я стала одинокой, то сейчас полностью осознала значение этого слова. Истинное одиночество наступает тогда, когда мир сужается до размеров собственного разума, а все остальное исчезает, звуки, краски, способность говорить или наблюдать за происходящим. Я оказалась в западне, запертая в собственном теле, как в непроницаемой клетке. Постепенно даже воспоминания становятся размытыми, за них не ухватиться, приходится наблюдать, как самые яркие моменты жизни превращаются в серую жижу. Я уже не могу вспомнить далекое детство, голоса и внешность знакомых людей, или что я любила есть на завтрак. Я забываю, почему оказалась тут, в полной тишине, лишь образ мамы четко стоит перед глазами, но надолго ли я не знаю.

Иногда появляется чувство, что меня пытаются лечить, в такие минуты наступает подобие просветления. Хотя это сложно назвать таковым. Становится не так холодно, иногда даже мерещится, что где-то далеко, звучат голоса, люди общаются между собой, не догадываясь, что я слышу их и совершенно не понимаю. Возможно, мой мозг просто не способен воспринимать чью-то речь в таком состоянии, и время не лечит, а делает только хуже. Возможно, не будет волшебного исцеления...

Голос мамы больше не слышен, как бы сильно я не думала о ней. Мама либо не приходит, либо я не могу услышать ее, погружаясь все глубже и глубже в это состояние. Порой становится настолько скучно, что начинаю считать секунды, превращая их в минуты и часы, так до тех пор, пока не собьюсь со счета, или не надоест. По моим меркам я быстрее умру от старости, чем снова смогу гулять по парку. Похоже, я совершила слишком много ошибок, пришло время расплачиваться.

Проходит немало времени, прежде чем холод, сковывающий тело, постепенно отступает. Время вокруг меня давно остановилось, превратившись в тягучий кисель. Черный туман, который стоит перед глазами, казалось бы, бесконечность, становится не таким густым. Или мне мерещится? Нет, точно нет. Боль уже не так беспокоит меня, главное, что я снова могу чувствовать, — это определенно хорошая новость. Находиться в таком состоянии надоело, я мечтаю снова ощутить порыв ветра, услышать музыку и вдохнуть свежий воздух полной грудью. Мне хочется снова стать живой, ощутить саму суть жизни.

— Она скоро придет в себя. — Словно издали доносится мужской голос, чуть хриплый и взволнованный.

Я так давно не слышали вообще ничей голос, что даже столько короткая фраза, как глоток свежего воздуха, а вот смысл доходит до меня не сразу. Неужели, это правда и скоро мои мучения прекратятся? Все закончилось? Если бы я только могла заплакать... Высшие силы, помогите мне снова стать живой.

— Ее восстановление затянулось. — Отвечает второй, грубый и почти безразличный.

Затянулось? Мягко сказано. Я вообще не понимаю, где оказалась и что со мной происходит, а главное — как давно. Год, два или же десятки лет? Хм, возможно, я уже никогда не буду прежней, очнувшись уже не собой, а дряхлой старушкой, доживающей свой век.

Несчастный случай? Нервный срыв? Авария? Вариантов много, а я не помню практически ничего, только отголоски из прошлого, но они не проясняют ситуацию. Где я и что со мной случилось? Настоящие ли мои воспоминания, или это игра раненого воображения?

— Конечно, пришлось постараться, чтобы восстановить все нейроны, мозг был в стазисе слишком долго.

Стазис? Что-то фантастическое, если не ошибаюсь, но я не особо в этом разбираюсь. Нейроны? Это же как-то связано с мозгом. Что с ним не так? Невыносимо страшно. Вдруг я очнусь не собой и буду пускать слюни на подушку? Ох, бедная моя мама, она не должна потратить остаток жизни, ухаживая за мной. Ее образ единственное, в чем не приходится сомневаться. Родная моя мамочка, сколько ей пришлось пережить, пока я нахожусь здесь.

— Возникли проблемы? — Не скрывая раздражения, интересуется мужчина.

Кажется, я начинаю разделять его эмоции. Мне тоже не нравится, как медленно происходит лечение.

— Нет, девушка полностью здорова, ее организм готов к самостоятельному функционированию. — Голос его слегка дрожит, то ли от страха, то ли от волнения. Возможно, его собеседник способен внушать ужас одним взглядом.

Фух — мысленно выдыхаю. Прекрасная новость, лучшая, за последнее время и единственная. Теперь можно расслабиться и ждать, когда кошмар закончится.

— Тогда приводи ее в чувства, я больше не могу придумывать отговорки для совета.

Еще немного и мозг, который они с таким трудом восстанавливали, взорвется. Какой еще совет и какие отговорки? Ничего не понимаю, и от этого становится страшно. В какую передрягу меня занесло?

— Список уже составлен? — Кажется, что голос становится на несколько тонов выше, появляются истеричные нотки.

— Список? — усмехается в ответ, — еще немного и кандидаты начнут штурм клиники, а нам этого не нужно, так что поторопись.

Да что здесь, ежики их раздери, происходит? Кандидаты на что? Что-то я уже не хочу приходить в себя, только никто не собирается спрашивать моего мнения.

— И вообще, переставай задавать вопросы, если не хочешь лишиться должности. — А вот это уже звучит, как настоящая угроза. — Сегодня же приводи ее в сознание, а остальным займутся представители совета.

— Как прикажете. — Ответ звучит словно сквозь зубы. 

Голоса снова исчезают, но вместе с этим появляется совершенно новое чувство, вернее, давно забытое желание сна. На голову словно опускается нечто тяжелое, тягучее и очень нежное, постепенно покрывая все тело как теплое одеяло. По крайней мере, мне становится радостно, что я снова чувствую себя живой, ну почти, хочется все же открыть глаза и понять, что твориться вокруг.

— Обратный процесс запущен, — снова этот голос, — скоро она очнется. 

Хм, мне начинает нравиться, что я в курсе происходящего, но напрягает загадки, которые окружают меня и это место, где бы я ни оказалась.

— Показатели в норме, — его голос становится словно ближе, — с минуты на минуту...

Договорить он не успевает, так как наши взгляды встречаются. Изумленные и уставшие глаза, широко распахиваются, смотря точно на меня, с нескрываемым восторгом. Признаюсь, у меня схожие эмоции. 

Веки открываются, как по щелчку, чьих-то пальцев. Только что, я была погружена во тьму и вот, перед глазами маячит мужское лицо. В комнате настолько много света, что я невольно щурюсь и часто-часто моргаю, пытаясь привыкнуть к давно забытым ощущениям. От резкого перепада из глаз брызгают слезы. 

— С возвращением, — незнакомец, что-то прикладывает к моему лицу и становится легче, — не спешите, вы слишком долго были в стазисе, организму нужно время для полной адаптации.

Его слова оседают кашей в голове. Какая разница, если я снова могу видеть, чувствовать, дышать и, кажется, даже двигаться? Ни с чем не сравнимые ощущения. Я снова полноценный человек. Хочется кричать от радости.

— Спасибо. — Вырывается из меня болезненный хрип, но мужчина точно понимает меня.

Его губы растягиваются в понимающей улыбке. Отстраняясь, он придерживает меня за руку и под спину, помогая сесть. А мне и в голову не приходит посмотреть, на чем я все это время лежала.

Голова кружится. Пространство передо мной плывет, а вместе с ним и мужской силуэт в белой одежде. Вокруг  все слишком белое, до рези в глазах, а еще в комнате прохладно, но это не расстраивает, наоборот. Я слишком давно не чувствовала ничего подобного.

— Связки восстановятся, — он успокаивающе сжимает мою руку и протягивает стакан с прозрачной жидкостью, — выпейте, это поможет вам набраться сил.

Выглядит как обычная вода, и я не жду подвоха. Ничего не подозревая, выпиваю содержимое одним махом, не чувствуя вкуса, а тело моментально обмякает. Незнакомец поднимает меня на руки, но этого я снова не вижу, так как быстро засыпаю, даже не рассмотрев помещение, в котором нахожусь, а вот следующее пробуждение не застает себя долго ждать.

На этот раз четко понимаю, что нахожусь в удобной постели, с мягкими подушками и теплым одеялом, конечно же, все того же белого цвета. Голова уже не болит и чувствуя себя прекрасно. 

Сладко потягиваясь, осматриваюсь по сторонам. Ну… Комната небольшая, со странной дверью, из толстого металла, словно мы в каком-то бункере, а не больнице. Окон нет, только белые стены, моя широкая кровать, совсем не больничная, тонкие лампы под потолком, небольшой столик, на котором стоит ваза с  живыми цветами. Вообще, в этой комнате довольно много растений, почти в каждом углу комнаты массивные кашпо с зелеными растениями. Кроме одного, самого дальнего угла, переведя взор на него, едва не вскрикиваю от испуга.

В дальней части комнаты стоит еще один незнакомый мне мужчина, его холодный взгляд устремлен точно на меня, и даже миловидная внешность не делает его более приятным.

 — Кто вы и что здесь делаете? — Кричу от испуга, и это приводит мужчину в чувства.

Он словно спал с открытыми глазами, не обращая на меня никакого внимания до этого момента. А я от шока не сразу понимаю, что в теле и правда нет дискомфорта, вообще никакого, даже голос вернулся, только странный какой-то. С памятью у меня проблемы, но уверена, что мой голос звучал как-то иначе.

— Госпожа, — кланяется он, не сходя с места, — с пробуждением, чем могу быть полезен?

Если бы не его внешность, можно подумать, что он робот. Монотонная речь, минимум мимики, почти не двигается, а еще эти глаза… Словно два куска льда. Мне послышалось или он и вправду назвал меня госпожой? 

— Кто вы такой? — Повторяю вопрос с нажимом, прикрываясь одеялом почти по самую макушку. И все потому, что не ощущаю одежды на теле.

Этого еще не хватало, похоже, в мою палату забрел извращенец или псих, судя по его стеклянному взгляду. Пока я пытаюсь понять, как себя вести, тяжелая дверь отъезжает в сторону, впуская в мою палату еще одного мужчину, в такой же одежде и почти идентичной внешностью, только эмоций у него больше.

Вздрагивая, плотнее вжимаюсь в кровать. Можно подумать, что она меня спасет. Он словно по команде, натягивает приветливую улыбку, но она не внушает доверия.

— Вам незачем нас бояться. — Парень в белой одежде, состоящей из брюк и футболки, и сам выглядит напугано. — Здесь вы в безопасности.

Похоже, на моем лице написано все, что я о них думаю, особенно об их присутствии в этой комнате.

— Здесь, это где? — Я не пытаюсь убегать, тело еще слишком слабое, да и голышом далеко не убежать. — Только не говорите, что я в психушке. — Нервно усмехаюсь, оглядываясь по сторонам.

Это место пугает своей стерильностью, но нет ни медицинского оборудования, ни капельниц. Слишком все белое и красивое, а еще дорогое, в обычных клиниках такого не бывает. Даже замысловатые растения в горшках выглядят как произведение искусства.

Почему я раньше не обратила на это внимания? Очевидно же, что это место странное.

— Клиника “Возрождение”, — он продолжает слащаво улыбаться, смотря строго в мои глаза, как робот, — наши медики вернули вас к жизни, хотя шансов было мало.

За это определенно стоит поблагодарить. И все же, что-то он темнит.

— Спасибо, наверное, — слегка прищуриваясь, пытаюсь понять, что меня напрягает в его внешности, —  но вы не подскажите, где я и как давно нахожусь здесь? — Мама не смогла бы оплатить частную клинику, мы не богачи, поэтому я ничего не понимаю.

Почему-то парень теряется от моего вопроса, его лицо, не выражающее эмоций, вдруг становится испуганным.

— Госпожа, — такое обращение для меня в новинку, похоже, пора привыкать, — вы пробыли в стазисе больше двухсот лет, ваши травмы были несовместимы с жизнью, но не беспокойтесь, ваши мужья не оставят вас в беде.

Точно психушка, и этот парень — не сотрудник, а пациент, и с головой он не дружит. Несет какой-то бред и продолжает улыбаться. И второй тоже странный, за все это время не издал ни звука. Нужно собраться с мыслями и бежать отсюда, сразу, когда найду одежду.

— Мужья? Двести лет? — Что за шутки? Похоже на глупый розыгрыш.

— Конечно, — непонятно чему, радуется парень, — лучшие из лучших, совет подобрал вам идеальных кандидатов.

Быть этого не может. Он несет бред, просто спятил. Нужно убегать, пока эти "кандидаты" не заявились сюда. Похоже, меня собираются продать в сексуальное рабство, только они еще не знают, с кем связались, я не дамся им живой.

Пока я бешено вращаю глазами в поисках путей отступления, в комнату заходит еще один мужчина. Что-то слишком много тестостерона становится на один квадратный метр. Женщин врачей не нашлось? 

— Что здесь происходит? — Мне знаком его голос и глаза.

Он гневно смотрит в сторону этих психов, но мне хватает мимолетного взгляда, чтобы узнать его. 

— Это вы… — Вскрикиваю, едва не забывая держать одеяло.

— Госпожа, — вздрогнув от моего крика, он замирает, вытянувшись, как напряженная струна, — как ваше самочувствие?

Он издевается или правда не понимает? О каком самочувствии может идти речь, когда здесь происходит такое. Психи, сбежавшие из своих палат, еще и украли форму персонала, стоят прямо тут, и врача это не смущает? Хотя он тоже хорош, мог бы и предупредить, что после глотка неизвестной жидкости, я снова провалюсь в сон. Надеюсь, раздевал меня не он.

— Немедленно прекратите этот цирк! — Жестким тоном даю понять, что шутки кончились. — Сейчас же объясните, что здесь происходит.

Никогда не любила так общаться с людьми, неуважительно и в приказном  тоне, особенно с врачами, но мне не оставляют выбора. Почему-то самой паршиво от такого поведения. 

— Простите, — выдает сквозь сжатые зубы, а лицо становится каменным, — вы правы, госпожа, я должен был лично пообщаться с вами, прежде чем посылать биоников.

Нет, похоже, это никогда не закончится, и теперь я нахожусь в обществе с нездоровыми людьми.

— И вы туда же. — Подавить тяжелый вздох не получается.

Прикрыв глаза, считаю до десяти, как учила мама. Наверное, кого-то это и успокаивает, но я только больше злюсь.

— Покиньте палату, — это он явно не ко мне обращается, а к парням с нездоровым мозгом.

Торопливые шаги подтверждают мои мысли. После нескольких секунд тишины он продолжает:

— Госпожа, меня зовут Алекс Лот, я главный врач клиник “Возрождение”, а вы наш самый сложный пациент, пролежавший в стазисе более двухсот лет. — Все это он выдает на одном дыхании. — Понимаю, вам сейчас сложно это принять, но все сказанное — правда.

Градус неадекватности этого человека зашкаливает, но насколько помню, с психами лучше не спорить. Хорошо, тогда придется подыграть.

— Предположим, что вы говорите правду, — невольно ежусь под одеялом, — пока, это только слова и никаких доказательств.

Вообще, не очень уютно себя чувствую. На мне ноль одежды, только одеяло скрывает наготу. Пока я лежу на кровати, доктор Лот стоит недалеко от нее, возвышаясь, как каменная статуя. Стоит признать, он сильно отличается от тех двух парней, и я не только о внешности, дело в его мимике, эмоциональности, с его приходом  в комнате появляется приятный аромат одеколона, свежего и ненавязчивого.

— Сначала предлагаю вам принять душ и одеться, а потом побеседуем. — Похоже, он смущен не меньше меня, даже румянец на щеках проступает.

Ох, вот об этом я не подумала. Могла ведь попросить одежду. 

— Хорошо, — киваю, — только где все это взять? Учтите, я не пойду голышом, через все здание. — Нервно фыркаю, представляя, как повеселю персонал таким зрелищем.

— Зачем куда-то идти? — Он непонимающе заламывает бровь и подходит к одной из стен, совершенно пустой, казалось бы.

Приложив руку с металлическим браслетом к углу, он открывает скрытую дверь. Часть стены просто отъезжает в сторону, удивительная система, но не дотягивает до уровня технологий из будущего. Чего только не придумывают ученые, те же китайцы, у них уже и роботы есть, похожие на людей. Хотя замаскирован проход был идеально, я не заметила швов на стыках. Наверное, стоит такое удовольствие не дешево.

— Проходите, там есть все необходимое. — Алекс Лот делает приглашающий жест и сразу поворачивается ко мне спиной, чтобы не смущать, наверное.

Ох, давно я не чувствовала такого прилива сил, ноги спускаются на прохладный пол раньше, чем я успеваю об этом подумать, но одеяло не отпускаю. Не стану же я голышом разгуливать в присутствии хоть и врача, но все же незнакомого мужчины.

Мелкими шажками, преодолевая страх от неизвестности, захожу в уютную ванную комнату. Ничего необычного на первый взгляд, даже знакомый слабый аромат хлора витает в воздухе. Внутри тепло, все отделано приятной голубой плиткой, привычный душ и “модный” туалет со скрытым бачком в стене. Места не очень много, но развернуться есть где.

— Уютненько. — Задумчиво произношу вслух.

На вешалке меня ожидает теплый халат и полотенце, рядом стоят белые тапочки и на маленькой полке сложено белье, на которое сложно смотреть, не краснея. Бежевый комплект кружевного безобразия, придуман не с целью комфорта, скорее для соблазнения мужчин. Ну точно, здесь собрали всех извращенцев планеты. 

Дверь за моей спиной не закрывается, как я предполагала, она и не нужна, достаточно плотной выдвижной ширмы, которая заменяет перегородку между комнатами. Теперь я скрыта от посторонних глаз, но могу думать только о зеркале, висящем рядом с душевой кабинкой. Огромная зеркальная поверхность так и манит к себе. 

Волнительный момент. Я  даже тело свое не осматриваю и одеяло не скидываю, боясь увидеть жуткие шрамы. Да и вообще, стараюсь не думать о внешности, скорее всего, картина удручающая, но нельзя долго убегать от реальности. Даже если вся кожа стала

Отпуская края ткани, зажмуриваюсь и решительно шагаю вперед, и только после этого распахиваю глаза. 

  — Мамочки, — вырывается первое, что приходит в голову.

Конечно, у меня плохо с памятью, но не настолько, чтобы забыть, как выглядела раньше. Кажется, даже ростом стала выше, волосы сильно посветлели, теперь я не брюнетка, а почти блондинка. А вот о фигуре ничего плохого не скажу, даже поблагодарю того хирурга, который сделал из меня почти модель. Особенно впечатляют худые ноги с округлыми бедрами и упругая грудь. 

А вот лицо, вроде бы не сильно изменилось, губы чуть пухлее, глаза немного шире, носик вздернутый, но не сильно, а раньше прямым был, скулы острее стали, в общем, более выразительная внешность. Похоже, пострадала я сильно, раз уж пришлось прибегнуть к пластической хирургии. 

— Нужно будет узнать. — Мысленно делаю пометку. 

Повода паниковать нет, волосы всегда можно перекрасить, а остальное меня устраивает. С этими мыслями забираюсь в душевую кабину, не ожидая, что она автоматическая. К счастью, вода теплая. На полочке нахожу мыло и шампунь, без надписей, но это и не требуется, и так все понятно. Один бутылек и кусок привычного мыла, все без ароматов, максимально простое.

Как бы ни хотелось насладиться моментом, наглеть не хочу. К тому же неизвестно, что делает псих по имени Алекс Лот, пока я наслаждаюсь прелестями жизни. По моим подсчетам, я трачу на это не больше получаса.

Удивительно, но возвращаясь в комнату, застаю доктора в той же позе и на том же месте, словно он и не шевелился вовсе. Теперь чувствую себя уверенней, зная, что под халатом есть хотя бы белье, а все остальное скрыто плотной, махровой тканью.

— Итак, — протягиваю, замерев в проходе, — теперь я жду ответы.

Доктор Лот медленно оборачивается, но при этом смотрит в пол и слегка кивает.

— Конечно, вы ведь все хотите получить доказательства?

— Да, — почему-то сейчас, я не так уверена.

Вдруг он говорит правду? Какова вероятность, такого исхода событий? Звучит бредово.

— Идемте, — он указывает на выход из комнаты, — проще показать, чем рассказать.

В нем столько непоколебимой уверенности, что мои нервы не выдерживают. Руки дрожат, ноги подкашиваются, но я упорно иду, а внутренний голос вопит, что с минуты на минуту, мой мир рухнет. 
Визуал главной героинии, Екатерины 

Сомнения закрадываются сразу, как мы покидаем мою палату. За ее дверьми кипит жизнь, медики в белых одеждах и мини-роботы, похожие на R2-D2, словно я оказалась среди фанатов знаменитого фильма. Конечно же, все выдержано в одном стиле, как по мне, слишком все белое, но технологии завораживают. Я впервые вижу настоящие голограммы, заменяющие живых людей. С каждым шагом тает моя уверенность в собственной правоте.

Среди технического величия прекрасно смотрятся живые растения, мягкие диванчики, но идем мы явно не к ним, и меня вывели не полюбоваться мастерством дизайнеров.

— Куда мы направляемся? — Возле лифта, совершенно обычного, становится не по себе.

— На крышу, — доктор Лот, первым заходит в кабину, — вы же хотели увидеть Землю будущего, а я готов показать, чтобы развеять ваши сомнения раз и навсегда.

Обернувшись напоследок, все же захожу в кабину лифта, и как только створки закрываются, нерешительно спрашиваю:

— Что я увижу? — Неужели, уже верю в этот бред? А с другой стороны, зачем ему врать?

— Странный вопрос, госпожа. — Усмехается Лот, нажимая кнопку последнего, сотого этажа.

Похоже, клиника не маленькая, и мои мерки масштабов оказались неверными. 

— Почему мне становится страшно? — Не могу унять дрожь в теле, меня колотит, словно стою голая на морозе.

— Это нормальная реакция, — доктор держится на расстоянии и постоянно смотрит в пол, — но я предвидел такую реакцию, так что еще до вашего пробуждения ввел вам успокоительное, нервная система выдержит.

Наверное, нечто подобного стоило ожидать. 

— Что еще вы ввели мне?— поворачиваюсь вполоборота, чтобы смотреть на него, а не на металл. — Почему я ничего не помню? И почему моя внешность так сильно изменилась? 

— У вас проснулась любознательность? — Он словно издевается, продолжая насмехаться. — Отлично, что вы задаете вопросы и я обязательно отвечу, но сначала решим нашу главную проблему.

Громкий “дзынь” подтверждает наше прибытие на нужный этаж. Только вместо обычной крыши, мы оказываемся на огромной смотровой площадке, закрытой стеклянным куполом, а по ту сторону… Будущее, самое настоящее, такое, каким его представляли в фильмах и книгах, с летающими машинами, проносящимися высоко в небе, но их не так уж и много, а вот город, по-настоящему удивительный. Где бы я ни оказалась, мир преобразился, дома буквально тянутся к небу, пытаясь рассечь облака своими крышами, а некоторые и вовсе прячутся среди кучевых.

Огни ночного города, завораживают. Замерев возле стекла, с затаенным дыханием, кладу на ладонь на прозрачную поверхность, словно пытаюсь прикоснуться к этому величию, почувствовать холод нового времени, ощутить его аромат, чистый, без загазованного воздуха, ведь внизу нет ни одного автомобиля. Я вижу лишь мелькающие, в свете уличного освещения, маленькие фигуры людей.

Ослепленная неоновыми вывесками, на секунду прикрываю глаза, делаю глубокий вдох, а когда снова смотрю вниз, картинка не меняется. Мир изменился, не оставив почти ничего привычного.

— Сколько лет я пробыла в…— Последнее слово напрочь вылетает из головы.

— Стазисе, — подсказывает Лот, стоя за моей спиной, — больше двухсот лет.

— Так долго. — Маленькая слезинка все же скатывается по щеке, в память обо всем утерянном.

Тяжелее всего осознавать, что я больше не увижу маму, что ее не будет в моей жизни и она так и не узнает, что я вернулась к жизни. 

— Простите, что накричала на вас. — Не хочу оборачиваться и показывать Лоту свою слабость. Навряд ли, этот мужчина пожалеет и поймет всю боль, что сейчас нарастает в груди.

— Не нужно, я все понимаю. — Его ответ звучит, после минутной заминки, но даже так, он не скрывает растерянности.

Наверное, нечасто он слышит извинения.

— Я хочу вернуться в свою палату и узнать все. 

Буквально срываюсь с места, чтобы побыстрее спрятаться от реальности. Лот неглуп, он все понимает и помалкивает, позволяя мне побыть наедине со своими мыслями, только оказавшись внутри знакомой комнаты, мне хватает смелости, чтобы начать разговор.

— Что со мной случилось? 

Лот тяжело вздыхает, облокачиваясь спиной о стену.

— По нашим данным, вас сбила машина, тогда у мира не было технологий, чтобы спасти вас, но основатель нашей клиники искал умирающих, согласных пойти на эксперимент и оказаться в криокамере, ваша мама согласилась пойти на это, зная, что однажды вы сможете начать жить заново.

Это многое объясняет, мама была оптимисткой, как и я, она верила в лучшее и выбрала надежду.

— А что насчет внешности и памяти?

— Криокамера - это старая система, в наше время используют камеры длительного стазиса, но так как этой технологии в ваше время не было, многие клетки были повреждены, нам пришлось восстанавливать нейроны, многие наращивать заново, отсюда и провалы в памяти. Внешность тоже изменилась из-за необходимости восстанавливать ткани, мышцы, сухожилия, тело сильно пострадало.

Я не спешу продолжать разговор, вопросов в голове слишком много, и все они о моем неясном будущем.

— Вам нужно время, чтобы принять это. — Лот впервые за все это время поднимает взгляд на меня. В его зеленых глазах плещется настоящее сочувствие. — Наверное, вы хотите знать, что будет дальше?

Киваю, не находя сил ответить вслух.

— Завтра прибудет представитель правительства, он расскажет вам о новой Земле, о наших законах и поможет в адаптации, не стоит беспокоиться, совет не оставит вас без средств к существованию.

— Совет? — Не хочу говорить, что уже слышала о них, когда Лот общался с другим мужчиной, а я была без сознания.

Чутье подсказывает, что мне нужно быть осторожной, впереди много трудностей, а я почти слепой котенок в этих обстоятельствах.

— Совет правления планетой, — быстро поясняет он, — но об этом должен рассказывать не я, отдыхайте, госпожа, об остальном не беспокойтесь. — Он словно сболтнул лишнего, а теперь хочет убежать.

Останавливать его не стану.

Кивая, даю понять, что согласна с его условиями, хоть мне и мало этой информации, но все, что не связано с моим состоянием вне компетенции Алекса Лота. 

Почти покинув комнату, он на секунду замирает у самой двери, оборачивается и вдруг произносит:

— Не доверяйте всему, что вам завтра расскажут, у вас больше возможностей и прав, чем вы думаете.

Я и рта не успеваю раскрыть, как за его спиной захлопывается металлическая дверь. После его ухода у меня остается чувство недосказанности и страха.

Хм, чтобы он не имел в виду, мне давно известно, что политикам не стоит доверять. Сладкими речами мне не задурят голову, но посмотрим, чем еще меня смогут удивить, а сейчас лучше поспать, пока есть такая возможность. Чувствует моя пятая точка, что отдохнуть смогу только тут.
Алекс Лот - Главный врач клиник "Возрождение" (примерный образ)

Уснуть мне так и не удается, всю ночь ворочаюсь, размышляя, насколько изменился мир. Человечество покорило космос? Люди уже живут вечно? Медицина победила неизлечимые болезни? Создали вечный двигатель? 

В сознании окончательно смазались воспоминания, лишь заодно, я продолжаю цепляться, не желая терять образ мамы, ее теплые объятия уже забыты, как и голос, радостный смех, но я все еще помню, как она выглядела, и не хочу расставаться с этим мгновением из прошлой жизни. Пожалуй, это самое сложное, принять, что больше мы не увидимся, но она подарила мне шанс на нечто большее. Могла ли она представить, что я очнусь спустя столько лет в совершенно новом и неизведанном мире? Скорее всего, ведь она всегда верила в лучшее.

Ночь пролетает незаметно, а утром меня поджидает сюрприз. Один из тех парней, которого называют биоником, приносит завтрак и небольшой планшет.

 — Меня просили передать, что здесь собрана вся важная информация, вам нужно ознакомиться с ней. 

  — Спасибо, — киваю, принимая из его рук знакомое устройство, — но мне говорили, что совет пришлет своего представителя.

— Конечно, он навестит вас чуть позже, а пока вам стоит позавтракать и внимательно изучить данные. — Как и вчера, он кажется совершенно безэмоциональным. 

Парень оставляет поднос с едой на столике возле кровати и быстро уходит. Наверное, не горит желанием отвечать на мои вопросы.

— Что ж, — протяжно вздыхаю, — и как ты работаешь?

Повертев “чудо техники” в разные стороны, нахожу единственную кнопку, чуть ниже экрана, на тонком ободке корпуса. Прикладываю палец, и эта зараза жалит его, как оса.

— Биоматериал принят, пользователь внесен в систему. — Монотонно сообщает эта машина-вампир, пока я обиженно смотрю на нее с пальцем во рту. — Назовите ваше имя для завершения идентификации.

— Екатерина. — Нервно соплю, боясь, что простой планшетик способен на более страшные вещи.

Однако на этом неприятные сюрпризы заканчиваются, если не считать того, что здесь написано.  

 Мир изменился намного раньше, чем я думала, примерно через два года после моей “гибели” и случилось это не благодаря гениальному уму человека, а из-за инопланетян. Нашу Землю посетили существа с планеты Аркт с мирной делегацией и выгодными предложениями, как для человечества, так и для их народа. Так что скачок прогресса вызван искусственно, за счет чужого разума и технологий. 

С того момента мир начал меняться. Люди разделились на три лагеря, первые — боготворили инопланетных гостей, считая их строителями нового мира, вторые — считали их врагами, требуя у правительства защиты и изгнания нежеланных гостей, третьи — отнеслись нейтрально, стараясь сохранить остатки привычного быта, которые стремительно уходили в прошлое.

От человечества не требовали невыполнимого, мы были интересны своими ресурсами, не только природными. Перенаселенный мир с высокой рождаемостью оказался золотой жилой для многих вымирающих рас. Вслед за Арктом, к нашему миру стали слетаться гости из других галактик, желающие урвать косичек “пирога”. К сожалению или к счастью, родная Земля не выдержала такого натиска и быстро изменилась под давлением других миров. 

Привычный уклад мироустройства распался. Раздробленная планета стала единой, в небытие ушли все границы, а миром стал править совет, состоящий из представителей всех стран, некогда существовавших.  

Людям некогда было об этом переживать, новые законы их беспокоили не так сильно, как возможность покинуть нашу звездную систему. Конечно, их привлекали не путешествия, а предложенные привилегии. Больше всего инопланетников интересовали женщины, как возможность спасти свои расы, но все было не так просто.

Наша раса оказалась бесценным ресурсом, но слишком слабым. Главное вмешательство происходило на генном уровне, людей усовершенствовали, изменив организмы, мы стали сильней, выносливей, получили долгую жизнь и крепкое здоровье, почти перестав быть просто людьми.

За двести с лишним лет Земля стала торговой планетой, очень развитой и технологичной, гостеприимной ко всем желающим посетить ее. Отток исконных жителей положительно повлиял на мир, а благодаря новым возможностям, удалось избавиться от загрязнения окружающей среды и восстановить природные богатства.

Историческая сводка очень полезна, но не так интересна, как новые законы. У меня, они вызывают шок, как и тот факт, что бионики - это выведенные в лаборатории роботы с биологической составляющей. Проще говоря, они люди-машины из плоти и крови, но без чувств, а еще с программной установкой, вместо настоящего мозга, если можно так выразиться. Этакие живые механизмы. Но, вернемся к основной проблеме — законы.

На перенаселенной планете, по понятным причинам стало не хватать женщин, вернее сказать, число мужчин возросло настолько, что жительницам планеты пришлось мириться с новыми правилами, навязанными пришлыми. Инопланетники, переселившиеся на наши земли, давно установили свои порядки, навязав себя женщинам Земли. 

Наверное, за двести лет, женщины привыкли к новым устоям, но я не могу смириться с тем, что на каждую рожденную девочку, буквально с ее младенчества, выстраивается целая очередь женихов. Список составляет совет планеты, в него входит от двадцати до ста пятидесяти анкет, с данными кандидатов. В день совершеннолетия невесты заключается первый брак, девушка вправе сама выбирать, ограничена она лишь тем списком и итоговой цифрой количества будущих супругов, которую определяют генетики. 

Ресурс женского организма не бесконечен, даже с их медициной, и у каждой этот ресурс индивидуален. Наша раса привлекательна тем, что в отличие от женщин других галактик, мы способны рожать и по двадцать детей, а может, и больше. Так вот, когда будущая невеста вырастает, она проходит какой-то генетический тест, в котором отразятся возможности ее организма. Расы, с которыми она может заключать брак, количество детей безопасное именно для нее и максимальное допустимое число супругов. 

Ужас, не правда ли? Я вот уже хочу выпрыгнуть в окно, будь оно в моей палате. Наверное, медики предвидели такой исход, поэтому у меня и нет окон.  

Мне неспроста передали этот планшет, сами-то не смогли бы сказать в глаза, что у меня есть обязательства перед множеством галактик, о которых я не просила. С чего вдруг я должна становиться инкубатором для других рас? Итак, если хочу жить, а не выживать, придется принять их правила, но как это сделать, ума не приложу. 

Хуже всего то, что на последней странице текстового файла, я нахожу те самые результаты моего генетического исследования. Мой биоматериал был изменен лишь раз, как это было у первоначальных переселенок с нашей планеты, и как показала практика, их организмы обладали колоссальной выносливостью, сделав их “золотым товаром”. Также происходит и со мной.

— Они издеваются? — До боли закусываю губу, вчитываясь в текст. — Как они это себе представляют?

От злости перехватывает дыхание. 

— Эти цифры немыслимы, — продолжаю говорить вслух, будто не с собой, а с виновником моих проблем, — зачем мне столько мужчин? 

Я не ожидаю ответа, поэтому прихожу в ступор от гнусавого мужского голоса:

— О, вижу, вы уже ознакомились со своими параметрами. 

Медленно поднимаю глаза, словно в дверях замерла кобра и натыкаюсь на насмешливый взгляд маленького и неприятного мужчинки, с кривой ухмылкой.

— Что ж, тогда не станем оттягивать неизбежное, — громогласно произносит, задирая свой нос к потолку, — я здесь, чтобы оповестить вас о решении совета правления планетой, думаю, оно вам очень понравится.

Хм, мне бы его самоуверенность. А вот я готова поспорить, что выцарапаю им глаза при первой же встрече.

Становится понятно, к чему такая спешка. Совет перекладывает свои проблемы на чужие плечи. Я обуза, и нет ничего проще, чем скинуть ее на кого-нибудь другого, например, на мужчину, который еще и хорошо заплатит. Ага, чтобы попасть в список  кандидатов в мои будущие мужья, всем мужчинам пришлось хорошенько заплатить совет, а присланный помощник заявляет об этом с гордостью. И не только об этом.

— Никакой ошибки нет, вы идеально подходите для большинства разумных рас, совместимых с людьми, — главный помощник совета, начинает мне надоедать, — генетические изменения превратили вас в идеальную женщину.

Он сразу мне не понравилась, а сейчас и вовсе раздражает, своими заумными речами и требованиями. И надо же, мне оказали честь, прислали его, Аврелия Гисмита, который убежден, что я должна ликовать и благодарить за щедрые дары. В числе этих “подарков” не только толстая стопка анкет с данными женихов, но и новенькая одежда, обувь, и даже украшения. Подкупить пытаются.

 Ах да, еще мне сулят приличный счет в местном банке, собственную недвижимость и все права гражданина планеты Земля. Будь я дурой, то уже от радости прыгала бы, но я же понимаю, что бесплатный сыр только в мышеловке.

Аврелий скользкий тип, с крысиными глазками, да и вся его внешность, как у этого грызуна, такая же, неприятная. Главный помощник совета напирает и четко дает понять, что либо я выбираю одну из анкет, либо никогда не покину стены этой клиники.

Что же мне делать? Бежать? Ха, это даже не смешно. Новый мир, не успею и шагу ступить, как снова окажусь в камере вечного сна. Так дело не пойдет. Чертовы анкеты, написанные по старинке, распечатанные на бумаге с настоящими фотографиями и уложенные в простые папки, так и манят. Сначала удивилась, такому пережитку прошлого, а оказалось, что это очередной подарочек, возможность чувствовать себя комфортно, видя привычные вещи. 

— Не драматизируйте, — он устало потирает лоб, покрытый испариной, — сделайте выбор, избавьте себя и меня от проблем, сегодня же сможете покинуть это заведение и отправиться хоть в далёкую галактику, как вашей душе угодно. — Он не стесняется выкрикнуть эти слова на всю палату.

Только хочу возразить, как дверь в мою палату снова открывается, а в дверном проеме, буквально согнувшись пополам, стоит огромный верзила. Если он военный, то здесь плохо о форме заботятся. Разве можно разгуливать в штанах, но без хотя бы футболки? 

— Зверь, выйди вон. — Нервно выкрикивает Аврелий, а меня еще больше передергивает.

Зверь? Это имя такое? Ужасней не придумаешь. Хотя с другой стороны, я понимаю, почему его так зовут. Настоящая машина для убийств, гора-мускул, занимающая широкий проход в коридор. Но довольно симпатичный, только вот глаза почти белые и от одного его взгляда, мимолетно брошенного в мою сторону, мороз по коже.

— Я слышал крик, а меня обязали защищать вас. — Отвечает совершенно спокойно, но грубым басом.

— Ох, — Аврелий закатывает глаза, — стой тут и не шевелись.

Кошмар. Он обращается с ним, как с подушкой для битья. Хотя видно же, что если Зверь захочет, а он уже хочет, размажет Аврелия по полу, причем одним пальцем.

— Я смогу выбрать всего одного? — Нервно сглатываю слюну, так и не прикасаясь к анкетам.

— Вижу, вы невнимательны к деталям, — недовольно цокает, — сейчас да, но минимальное допустимое число — три, закон един для всех, и в вашей анкете все прописано.

Ох, похоже, я и правда не внимательно читала. Просто после длинного списка подходящих для меня рас и максимального числа возможных мужей, голова пошла кругом, каюсь, растерялась. 

Перед смертью не надышишься, увы. А как бы хотелось избавиться от необходимости выбирать одного из незнакомых мне существ.

— Великие предки, — громко ругается Аврелий, — даю вам час на принятия решения, а я пока пообедаю, когда вернусь, хочу узнать ваш ответ и покончить с этим делом.

Первым уходит Зверь, буквально протискиваясь назад, и только потом за дверью скрывается ворчливый коротышка.

Всего час? Как можно выбрать мужа за час? Хотя с другой стороны, кого бы я ни выбрала, это ничего не изменит. Незнакомец не станет мне ближе, если я прочту его анкету. 

Дрожащей рукой, открываю папку и натыкаюсь на первого “счастливчика”, промышленного магната с планеты Викт, но это мне не о чем не говорит, а вот его внешность… Старик, еще и с зеленоватым оттенком кожи. Нет, за Шрека я замуж точно не пойду.

Вторая анкета оставляет схожие чувства. Высокий и лысый мужчина, с акульими зубами и третьим глазом чуть выше бровей. Я же не смогу смотреть на него без страха. Как представлю, что буду просыпаться по утрам, а этот глаз смотрит на меня, так сразу мурашки по коже.

То же самое происходит с третьим и четвертым кандидатом, с пятым, шестым и двенадцатым. Они все одинаково не похожи на людей, словно мне выбирали максимально странных существ, местный неликвид. Мне мало часа или даже жизни, чтобы выбрать одного из них.

Пока Аврелия нет, решаю потратить остатки времени, на что-то более полезное. Подарки совета так и лежат на кровати в красивых коробках, перевязанных атласными лентами. Внутри милое платье, нежно небесного оттенка на тонких бретельках, длиной чуть ниже колена. Совершенно простое, напоминающее скорее комбинацию. Белье к нему не предусмотрено, а подаренное клиникой не подходит. 

Как бы неловко ни было, а в платье, пусть и без белья, чувствую себя лучше, чем в халате. К нему прилагаются босоножки на маленьком каблуке, косметические принадлежности, и даже пара маленьких сережек.

Заканчивая приводить себя в порядок, слышу звук открывшейся двери. Аврелий вваливается в комнату без предупреждения. На этот раз Зверь заходит вместе с ним, но остается стоять в дверях, видимо понимает, что комната маловата для его габаритов.

— Госпожа Екатерина, вы преобразились. — Комплимент из его уст сомнительный, мне не нравится, как переменчиво его настроение.— Решили воспользоваться дарами совета, надеюсь, и выбор свой сделали.

Ох, не отстанет ведь. Что же делать? Я все еще ничего не знаю и не понимаю.

— Я могу выбрать любого? 

У меня уже рябит в глазах, от фотографий мужчин и их послужного списка. Я словно выбираю породистого кобеля, а не будущего мужа. Хотя в какой-то степени, это так и есть.

— Верно, — кивает присланный “помощник”, — вас не ограничивают в выборе.

Мне мерещится, или он так тонко намекает на себя? Только этого мне и не хватает, наглого крысеныша в попутчики жизни.

— Тогда, — медленно поднимаю на него взгляд, — мне нужно больше времени и свободы, я не могу выбрать мужчину, ни разу не встретившись с ним.

Слабая попытка выиграть время. Никто не пойдет мне на уступки, мне уже дали понять, что выбора нет.

— Конечно, — кивает, — сразу после выбора первого супруга. — Приторная улыбка превращается в хищный оскал, этот идиот считает, что загнал меня в ловушку, но со мной этот номер не пройдет.

Растягивая губы в глупой улыбочке, медленно перевожу взгляд за его спину, на высокого качка в военной форме. У Зверя теплый взгляд, а еще уставший, похоже, он так же, как и я, устал от этого фарса. Исходя из написанного в планшете, он точно не бионик, их внешность всегда типична, а значит…

— Хорошо, — хлопаю ресничками, притворяясь полной дурой, — выбираю его.

От такого заявления воздух в комнате становится практически осязаемым, а бедный парень едва не падает в обморок, и лишь военная выдержка заставляет его сохранять лицо серьезным.
Зверь