Сквозь Золото и Туман

Глава 1

В деревне Туманные Дали туман не считали погодой. Его считали дыханием Тенекрада. Стоило серой дымке выползти из-за оврагов, как матери запирали ставни, а мужчины хватались за топоры. Все знали: Тенекрад вышел на охоту. Ему снова нужна свежая кровь, чистая душа, чтобы продлить своё проклятое бессмертие в чёрном замке.

Ясна стояла на коленях, и её белое платье казалось ослепительным пятном на фоне серой, умирающей травы. Её руки были стянуты верёвкой так туго, что пальцы давно онемели. А вот сердце она чувствовала... оно болело, что хотелось вырвать его из груди.

— Я же выросла у вас на глазах... — её голос сорвался, превратившись в хриплый шепот.

Она смотрела на лица соседей. На кузнеца, который подковывал её лошадь. На травницу, которая лечила её в детстве от лихорадки. Сейчас на их лицах не было памяти. Только дикий, первобытный страх.

— Ты — наша цена, Ясна, — голос отца, главы деревни, дрожал, но в нём звенела фанатичная решимость. — Тенекрад не забирал никого целый год. Он голоден. Он придет за всеми нами, если мы не дадим ему то, что он хочет. Одну жизнь в обмен на сотню. Это справедливо.

— Справедливо?! — Ясна вскинула голову, и по её щекам потекли жгучие слёзы. — Вы отдаёте меня монстру, потому что слишком трусливы, чтобы сразиться с ним! Ты отдаёшь собственную дочь, отец!

Отец не ответил. Он сам затянул узел на позорном столбе, к которому её привязали на границе леса. Он не смотрел ей в глаза — он смотрел на замок, чьи шпили черными когтями царапали небо вдали.

— Пусть он насытится тобой и оставит нас в покое, — бросил кто-то из толпы.

Люди ушли быстро, почти бегом. Они боялись, что Тенекрад почувствует их присутствие. Ясна осталась в оглушительной тишине. Туман начал сгущаться, облепляя её холодными, влажными пальцами. Ей казалось, что в этой серой массе мелькают тени тех девушек, что пропали до неё. Она закричала, но туман поглотил звук.

А потом послышались шаги. Тяжелые, размеренные. Хруст веток под коваными сапогами.

В мгновение из тумана соткалась фигура. Он был огромен — в два раза шире любого мужчины из её деревни. Черный плащ, покрытый инеем развевался, словно крылья ворона. Но страшнее всего была маска. Литая, серебряная, с узкими прорезями для глаз, она не выражала ничего, кроме холодной смерти.

— Пришла... — раздался голос, похожий на скрежет стали о камень. — Сами привели.

Ясна зажмурилась, чувствуя, как внутри всё обрывается.
— Убей меня сразу, — выдохнула она, сжимая кулаки. — Не мучай. Не пей мою душу, просто убей!

Она ждала удара, ждала боли. Но вместо этого почувствовала, как по ногам ударил холод стали — он перерезал путы. В следующую секунду её окутало странное тепло. Тенекрад набросил на её дрожащие плечи свой тяжелый мех.

— Твоя деревня считает меня чудовищем, — прохрипел он, и в его голосе Ясна вдруг услышала не ярость, а бесконечную, выжженную пустыню боли. — И я не стану их разубеждать. Но ты... ты здесь не умрешь. Пока ты в моем замке.

Он легко подхватил её на руки. Ясна хотела ударить его, вырваться, но силы покинули её. Последнее, что она запомнила перед тем, как провалиться в забытье — это мерный, глухой стук сердца под его доспехами. Чудовища не должны иметь сердца, верно? Но оно билось. Громко и надрывно.

Глава 2

Ясна очнулась от странного треска. Сначала ей показалось, что это трещат кости в пасти монстра, но, приоткрыв глаза лишь на миллиметр, она поняла — это горел камин. Огромный, сложенный из чёрного камня, он давал столько жара, что её кожа, промёрзшая в тумане до синевы, теперь покалывала от тепла.

Она лежала на огромной кровати, утопая в меховых одеялах. Дыхание перехватило от страха: он был здесь.

Тенекрад сидел на низком стуле у края кровати. В тусклом свете огня его серебряная маска отливала багрянцем. Он снял свои тяжелые латные перчатки, и Ясна увидела его руки. Крупные, мозолистые, со шрамами на запястьях, но... они не были когтями. Это были руки воина, а не зверя.

Он медленно, почти не касаясь, провел пальцами по её волосам, вытаскивая застрявшую сухую ветку ольхи — память о лесе и её «казни». Его движения были такими осторожными, будто он боялся, что она рассыплется в прах от его прикосновения.

Затем он взял чашу с какой-то мазью и коснулся её запястий, изрезанных верёвками. Ясна едва не вскрикнула, когда холодная мазь коснулась ран, но сдержалась, продолжая наблюдать из-под ресниц.

— Глупая... — едва слышно прошептал он. Его голос больше не скрежетал, он звучал как надломленная струна. — Зачем они отдали тебя мне? В этом замке даже камни плачут... Тебе здесь не место.

Он тяжело вздохнул, и в этом вздохе ей показалось столько тысячелетней горечи, что Ясна на мгновение забыла о страхе. Ей захотелось коснуться его руки, спросить: «Кто ты? За что тебя так ненавидят?». Но стоило ей чуть шевельнуться, как он мгновенно изменился.

Словно щелкнул затвор. Его спина выпрямилась, руки снова стали жесткими. Он надел перчатку, и лязг стали заставил Ясну вздрогнуть и окончательно «проснуться».

— Ты пришла в себя, — его голос снова стал холодным и безжизненным, как лед на дне колодца. Он встал, возвышаясь над ней темной горой. — Еда на столе. Не пытайся выходить из комнаты — за дверью коридоры, в которых ты исчезнешь раньше, чем успеешь позвать на помощь.

— Почему ты спас меня? — Ясна приподнялась на локтях, кутаясь в одеяло. — В деревне говорят, ты забираешь девушек, чтобы...

— В деревне много чего говорят, — оборвал он её, подходя к двери. Он даже не обернулся. — Для них я — чудовище, которое оправдывает их собственный страх. Если тебе легче верить в это — верь. Но здесь ты в безопасности от них. И в смертельной опасности от этого места. Оставайся в круге света от камина.

Тяжелая дубовая дверь захлопнулась, и этот звук эхом отозвался в её сердце. Он снова запер её. Но теперь Ясна знала: его руки, лечившие её раны, были нежнее, чем руки отца, затянувшего на ней петлю.

Глава 3

Ясна не смогла усидеть в комнате. Любопытство, смешанное с ужасом, гнало её вон. Она осторожно толкнула дверь — та оказалась не заперта (либо забыл, либо не верил, что у неё хватит смелости выйти).

Коридоры замка жили своей жизнью. Камни стен под руками Ясны казались мягкими и влажными, словно они сделаны из застывшего дыма. И в глубине этого камня... она увидела их.
Лица. Тонкие девичьи руки, застывшие в мольбе. Закрытые глаза. Это были те самые девушки, что пропали за последние годы. Они не были мертвы в обычном смысле, они казались призрачными отражениями в мутной воде.

— О боже... — Ясна прикрыла рот рукой, чтобы не закричать. — Значит, легенды правдивы? Ты собираешь их здесь как трофеи?

Вдруг замок содрогнулся. Послышался глухой, рокочущий звук, будто сама земля стонала от боли. Ясна спряталась за массивную колонну, когда в конце галереи вспыхнул синий свет.

Из клубящегося тумана, который пытался прорваться внутрь замка, вышел Тенекрад. Но сейчас он не походил на того заботливого мужчину, что лечил её раны. Его маска светилась мертвенным светом, плащ разорван, а сам он тяжело дышал, содрогаясь всем телом.

На руках он нес девушку. Она была бледной, почти прозрачной. Её ноги волочились по полу, и Ясне показалось, что сквозь тело незнакомки можно увидеть очертания камней.

— Держись... — хрипел он, и каждое слово давалось ему с трудом, словно выплевывая битое стекло. — Еще немного. Не отдавай им себя... не растворяйся...

Туман за его спиной яростно бился о невидимый барьер, принимая обличия когтистых лап. Монстр выставил руку назад, и из его ладони вырвался поток черного пламени, запечатывая проход. В этот момент он выглядел как истинный демон.

Он подошел к одной из пустых ниш в стене.
— Прости, — прошептал он так горько, что Ясна вздрогнула. — Это единственное место, где «Голод» тебя не достанет. Спи. Когда-нибудь я найду способ вернуть вам солнце.

Он прислонил прозрачную девушку к стене, и камень начал медленно впитывать её, словно теплую смолу.

Ясна, наблюдавшая за этим, почувствовала, как по спине пробежал холод. В её глазах это выглядело чудовищно: он замуровывал живого человека в стену! Она не выдержала и вскрикнула, отшатнувшись назад. Ваза, стоявшая на подставке, с грохотом разлетелась на куски.

Тенекрад мгновенно обернулся. Его маска в полумраке показалась ей лицом самого дьявола.
— Ты?! — рыкнул он, и воздух вокруг него задрожал от напряжения. — Я велел тебе не выходить!

Он бросился к ней, а Ясна, обезумев от страха, забилась в угол.
— Чудовище! — закричала она, закрываясь руками. — Ты не спасаешь нас, ты строишь из нас свой замок! Убей меня сразу, слышишь? Сделай из меня часть своего проклятого дома, но не подходи!

Монстр замер в шаге от неё. Его рука, протянутая к ней, задрожала. Он посмотрел на свои ладони, перемазанные магической гарью и «кровью» тумана, а затем на Ясну, которая смотрела на него с такой же ненавистью, как и те люди в деревне.

— Ты права, — сказал он вдруг очень тихо. Голос его стал безжизненным. — Я — чудовище. И это единственное, что позволяет мне удерживать этот мир от окончательного падения.

Он резко развернулся и ушел в темноту, оставив её одну среди лиц замурованных девушек, которые, как показалось Ясне, начали тихо, едва слышно плакать вместе с ней.

Глава 4

Следующие несколько дней превратились для Ясны в тягучую, серую вечность. Тенекрад держал своё слово: он не общался с ней. Еда появлялась на столике в её комнате всегда, когда она спала или отворачивалась, словно её приносил невидимый дух. Горячая похлебка, свежий хлеб, иногда ягоды. Забота монстра.

Он был зол. Его рык, когда она назвала его чудовищем, всё еще звенел в ушах. Ясна не понимала, почему он не убил её. Почему замуровал тех девушек в стены, но её оставил свободной в этой одной комнате? Она стала первой жертвой из деревни, которую он не впитал в проклятый камень. Почему?

Замок был живым кошмаром. Когда Ясна сидела у камина, ей казалось, что тени двигаются, шепчут что-то на непонятном языке. Стены её комнаты построены из того же влажного, серого камня, что и в коридоре, испещренного тонкими, едва заметными прожилками лиц, которые смотрели на неё с вечной тоской. Она старалась не смотреть на них, потому что могла потерять рассудок от ужаса.

Её чувства стали кашей из страха, обиды на отца и странного, нового чувства... любопытства. Её спаситель был её же палачом? Или он спасал, но чудовищными методами?

К концу недели одиночество стало невыносимым. Стук собственного сердца и треск дров в камине сводили с ума. Страх перед Тенекрадом стал меньше страха перед безмолвием.

Она решилась.

Тихонько, как мышка, она снова выскользнула в коридор. Замок был огромен. Он  построен без логики обычных строений: лестницы вели в стены, двери открывались в пропасть, если не знать заклинания, мосты вели над бурлящей лавой (или это была просто красная магическая энергия?).

Коридоры казались лабиринтом из потустороннего мира. Стены мерцали. В одном месте она увидела огромную библиотеку, где книги написаны на коже, и страницы сами собой переворачивались, шелестя, словно птичьи крылья. В другом — огромный бальный зал, где люстры горели холодным синим огнем, а в воздухе кружились призрачные пары, танцующие без музыки.

Замок был пропитан магией. Он казался красивым своей готической, мрачной красотой, но оставался холодным и пустым. Ясна шла дальше, сердце её билось чаще, когда она слышала глухие шаги где-то вдалеке — это, несомненно, был Он.

Ясна наткнулась на небольшую комнату. Она показалась ей странной — в ней не было ни лиц в стенах, ни призраков. Только огромное зеркало, закрытое черным бархатом, и небольшой письменный стол, заваленный бумагами.
****

Ясна стояла в этой странной комнате, и тишина здесь казалась иной — не давящей, а выжидающей. Внимание приковало зеркало. Оно было огромным, в тяжелой раме из черного дерева, по которому вились резные цветы, похожие на засохшую сирень. Черный бархат, скрывавший стекло, казался поглотителем света.

«Почему он прячет зеркало? — пронеслось в голове. — Неужели он настолько уродлив, что боится собственного взгляда?»

Она протянула дрожащую руку. Пальцы коснулись ткани. Бархат оказался ледяным, как кожа мертвеца. Ясна резко дернула его вниз.

Ткань с шорохом опала на пол.

Но в зеркале она не увидела ни себя, ни комнаты. Поверхность затянулась густым, медленно вращающимся серым маревом. Это тот самый Туман, что приходил в деревню. Внутри стекла он бурлил, как живое существо, запертое в клетке.

И тут на его поверхности появилось одно имя – Эдриан. Кто этот Эдриан? Может это имя Тенекрада?

Ясна отшатнулась, но взгляд приковался к стеклу. Имя растворилось, но сквозь марево начали проступать образы. Она увидела высокий замок — не этот, мрачный и обветшалый, а сияющий, золотой, парящий над облаками. Увидела мужчину на троне. Его лицо было словно покрыто золотом, и от него исходила такая аура света, что Ясна на мгновение зажмурилась. Рядом с ним стояли люди, они смеялись и пили вино.

А потом картинка сменилась. Она увидела того же мужчину, но он стоял над пропастью, а под ним, внизу, в грязи и цепях, корчился кто-то другой. Тот, кто сейчас закован в серебро.

Картинка задрожала, Туман внутри зеркала взбесился, и Ясна услышала шепот, от которого застыла кровь:
«...забытый... проклятый... отдай нам их чистоту...»

И тут Ясна вдруг поняла, что зеркало — это не просто предмет, это окно в тот самый мир «Голода», от которого Монстр (а Монстр ли?) пытается всех защитить. И прямо сейчас из этого зеркала на неё смотрела Тьма.

— Закрой! — раздался яростный крик за спиной.

Ясна не успела обернуться. Мощный поток воздуха швырнул её в сторону, на стопку старых книг. Тенекрад, окутанный черной дымкой, в один прыжок оказался у зеркала и рывком набросил бархат обратно.

Его дыхание было тяжелым, с хрипом. Он медленно повернулся к ней. Серебряная маска, казалось, потемнела.

— Ты... — он сделал шаг к ней, и пол под его сапогами затрещал. — Ты хоть понимаешь, что ты наделала? Ты впустила их взгляд в это помещение. Ты думаешь, это игра? Думаешь, я держу тебя здесь для забавы?

— Я просто хотела увидеть... — Ясна сжалась в комок, слезы брызнули из глаз. — Я не знала! Я всю неделю сидела в клетке, не зная, когда ты придешь, чтобы убить меня или замуровать в стену! Кто тот человек в золоте? Почему ты здесь, а он там?

Тенекрад замер. Его кулаки сжались так сильно, что кожа перчаток скрипнула.

— Тот, кто в золоте — бог для твоего народа, — прорычал он, и в его голосе было столько боли, что Ясна на секунду перестала плакать от страха. — А я — прах под его ногами. Больше ты не выйдешь из своей комнаты. Никогда.

Он подхватил её за шиворот, как провинившегося котенка, и потащил по коридорам. Ясна пыталась вырваться, кричала, что ненавидит его, но он был неумолим. Он бросил её в комнату и в этот раз запер дверь на засов, который она не могла открыть изнутри.

Оставшись в темноте, Ясна забилась в угол кровати. Она видела то золото. Она видела тот свет. Но почему-то взгляд того «золотого» человека из зеркала показался ей куда более холодным, чем ярость Тенекрада.

Глава 5

Ясна сидела на полу, прижавшись спиной к тяжелой двери. В комнате потемнело, только догорающие угли в камине давали слабый рыжий отсвет. Она слышала, как за дверью, в коридоре, тяжело дышит Монстр. Он не ушел.

— Почему ты не отдашь меня ему? — крикнула девушка, и её голос сорвался на хрип. — Тому человеку в золоте? Если он бог, если он свет... почему я здесь, с тобой, в этой могиле?

За дверью воцарилась тишина. Ясна уже подумала, что он ушел, но потом услышала тихий звук — металл доспехов ударился о дерево. Он тоже сел на пол по ту сторону двери. Их разделяли лишь несколько дюймов дуба и тысяча лет лжи.

— Потому что «свет» не принимает жертв, Ясна, — раздался его голос. Он звучал так устало, будто он не спал вечность. — Он их создает. Твой «золотой бог» — это тот, кто открыл двери Туману. Он бросает в эту пропасть таких, как ты, чтобы самому оставаться в сиянии.

— Я тебе не верю! — она ударила кулаком по двери. — Ты просто хочешь, чтобы я ненавидела весь мир так же, как ты!

— Ненавидь меня, — просто ответил он. — Это безопаснее. Ненависть согревает лучше, чем надежда.

Ясна притихла. Она услышала странный звук — шорох. В щель под дверью просунулся тонкий поднос. На нем лежал маленький цветок, сорванный явно где-то в закоулках замка — бледный, почти прозрачный подснежник, который вырос в тени.

— Я не умею утешать, — прошептал Он. — И у меня нет слов, которые сделают тебя счастливой. Но пока ты за этой дверью... Туман не коснется тебя. Я обещаю. Даже если мне придется скормить ему остатки собственного сердца.

Он встал, и его шаги медленно затихли в глубине коридора. Ясна взяла холодный цветок и вдруг прижала его к щеке и заплакала.

Глава 6
Дни в заточении слились в один бесконечный сумеречный час. Ясна научилась различать время не по солнцу, которое не заглядывало в её узкое окно, а по звуку шагов Тенекрада. Утром — тяжелые, решительные; вечером — медленные, шаркающие, полные такой усталости, что ей самой хотелось подставить ему плечо.

Она больше не металась по комнате. Злость на отца и деревню выгорела, оставив внутри холодную серую золу. Ясна часами сидела на подоконнике, глядя, как за стеклом клубится вечный туман, и размышляла о том, что всё её прошлое было декорацией. Люди, которых она любила, выбросили её, как сломанную куклу. А тот, кого она должна была бояться, теперь являлся единственной связью с жизнью.

На третий день Тенекрад принес ей необычный подарок. Помимо еды, на подносе лежала коробка из темного дерева, а внутри — стопка плотной бумаги, угольные карандаши и набор красок, которые пахли медом и сухими травами.

Ясна не рисовала с детства, но здесь, в этой каменной коробке, потребность выразить свою боль стала невыносимой. Она начала рисовать. Сначала — свою деревню, но та выходила на бумаге уродливой и темной. Затем — тени девушек в стенах. А потом её рука сама собой начала набрасывать силуэт мужчины в плаще. Она не видела его лица, поэтому рисовала маску — но не холодную и стальную, а такую, какой она её чувствовала: плачущую серебром.

Вечером, когда он пришел забрать поднос, Ясна впервые заговорила с ним через закрытую дверь, не дожидаясь, пока он уйдет.

— Зачем ты принес это? — тихо спросила она, глядя на щель под дверью. — Краски, книги... Ты хочешь, чтобы я забыла, что я твоя пленница?

За дверью воцарилось долгое молчание. Она уже думала, что он не ответит, но услышала тихий вздох.

— Тишина в этом замке убивает быстрее, чем Туман, — прохрипел он. — Если твои руки будут заняты цветом, а мысли — историями, у замка будет меньше шансов забрать твой разум. Я не хочу, чтобы ты стала одной из тех... теней в коридоре.

— Но ты сам их туда поместил! — воскликнула она, подбегая к двери.

— Я дал им убежище, Ясна. Единственное, которое смог сотворить в этом проклятом месте. В мире Голода нет смерти, там есть только бесконечное «сейчас», полное боли. В моих стенах они хотя бы видят сны.

Ани прижала лоб к холодным доскам.
— Мне страшно.

— Я знаю, — его голос прозвучал почти над её ухом, с другой стороны двери. — Мне тоже. Уже тысячу лет.

В ту ночь она не смогла уснуть. Ясна рисовала его руки — те самые, что осторожно лечили её запястья. Девушка поняла, что её ненависть к нему начала превращаться в нечто другое — в горькое сочувствие. Это было больно. Словно в замерзшую рану начали втыкать теплые иглы.

Она еще не знала, что замок уже начал вибрировать от трещины в зеркале. Она не знала, что эти рисунки — возможно, последнее, что она успеет создать в тишине.

Глава 7

Гул начался в полночь. Замок содрогнулся так, что с полок посыпались книги, а краски Ясны разлились по полу, смешиваясь в грязное пятно. Это был не звук обвала — это был крик самой реальности. Зеркало в покоях Монстра не просто треснуло, оно взорвалось, впуская в замок то, что копилось тысячу лет.

Дверь в комнату Ясны вылетела с петель, ударившись о стену. В проеме стоял Он. Его плащ клочьями висел на плечах, а доспех в нескольких местах был пробит чем-то острым, похожим на ледяные когти.

— К выходу! — его голос сорвался на хрип. — Замок падает!

Он схватил её за руку, и Ясна вскрикнула от холода — перчатка оказалась ледяной. В коридорах бушевал Туман, но теперь он отливал иссиня-черным. Он не плыл — он бросался на них, принимая очертания безглазых псов и искаженных лиц.

Тенекрад отбивался мечом, но магия Тумана была сильнее стали. Каждый удар существ оставлял на его теле тёмные следы, которые дымились, забирая силы.

— Почему они нападают на тебя?! — кричала Ясна, пригибаясь от свиста ледяного ветра.

— Потому что я — пробка в их горле! — он наотмашь ударил тень, пытавшуюся вцепиться в плечо девушки. — Тысячу лет я не давал им сожрать этот мир! Теперь они хотят вернуть долг!

Они добежали до главного зала, где стояли те самые стены с лицами девушек. Туман яростно бился в них, пытаясь выковырять тени из камня. Замок буквально стонал, потолок начал осыпаться каменным градом.

Огромная балка сорвалась сверху прямо над Ясной. Тенекрад среагировал мгновенно: он отбросил меч и подставил спину, закрывая её своим телом. Глухой удар и он рухнул на колени, но не отпустил её руку.

Его серебряная маска, задетая осколком камня, треснула и с тихим звоном развалилась надвое, обнажая лицо.

Ясна замерла, забыв, как дышать.
Перед ней на коленях стоял не монстр. Это был мужчина с лицом, которое могло бы принадлежать ангелу, если бы не печать бесконечной скорби. Высокие скулы, прямой нос и глаза цвета предгрозового неба, в которых сейчас отражалась только она. Его лицо являлось точной копией того «золотого бога», но оно было живым. Изможденным, покрытым магической копотью и кровью, но настоящим.

— Ты... — выдохнула она, протягивая руку, чтобы коснуться его щеки.

— Не смотри... — он попытался отвернуться, его голос дрожал от боли и стыда. — Я такой же, как он... это лицо проклято.

— Нет, — Ясна не отстранилась. Она видела, как Туман сгущается вокруг него, впиваясь в раны на его спине. Голод чувствовал его слабость. — Ты не он. Он бросил нас, а ты... ты стоишь здесь.

В этот момент Туман совершил последний бросок. Огромная воронка черного дыма обрушилась на мужчину, пытаясь утянуть его в пролом, где раньше было зеркало. Он начал терять опору, его пальцы скользили по гладкому полу.

— Уходи, Ясна! — закричал он, и в этом крике казалось столько отчаяния, что сердце девушки пропустило удар. — Беги к воротам! Пока замок не закрылся навсегда!

Но Ясна не побежала. Она упала на колени рядом с ним, намертво вцепившись в его израненные руки. Холод Тумана обжег её кожу, тысячи голосов зашептали в голове, предлагая сдаться, но она только крепче сжала его пальцы.

— Я не отпущу! — сквозь слезы закричала она прямо в лицо Туману. — Ты не заберешь его!

Ясна прижалась лбом к его лбу. Она чувствовала, как Туман тянется к её сердцу, пробуя его на вкус, ожидая найти там привычную покорность и девственную пустоту. Но внутри Ясны больше не было пустоты.

Там была ярость на отца. Там была горечь от предательства. И там было нечто новое — пульсирующее, обжигающее чувство к человеку, чьё лицо она наконец видела. Это не была святая молитва, это была жажда защитить свое, вопреки законам неба и земли.

Туман вскрикнул. Он почуял в ней "примесь" — её душа стала слишком плотной, слишком человеческой. Она больше не была добычей для духовного мира. Она стала щитом. Свет, который вырвался из её груди, был не золотым и чистым, а алым, как кровь, и жарким, как пламя костра. Голод, привыкший пить холодные слезы чистых и безгрешных душ, отдаваемых «добровольно» жителями деревни, захлебнулся этой живой страстью и в ужасе отпрянул обратно в трещины зеркала.

Замок замер. Пыль медленно оседала в тишине. Мужчина лежал на полу, его дыхание было едва слышным, а голова покоилась на коленях Ясны. Она плакала, роняя слезы на его бледное, освобожденное от маски лицо, и её пальцы нежно убирали пряди волос с его лба.

Он открыл глаза. В них больше не было холода — только изумление.
— Зачем? — едва слышно спросил он. — Ты могла быть свободна.

— Я и так свободна, — прошептала она, прижимая его руку к своей щеке. — Впервые за всю жизнь.

Глава 8: 
Когда Эдриан открыл глаза, первое, что он увидел — не серый камень сводов, а лицо Ясны. Она сидела рядом с ним на холодном полу, подложив под его голову свой свернутый плащ. В зале было тихо, только где-то глубоко в стенах замка еще слышался предсмертный стон уходящего Тумана.

Он попытался резко подняться, но тело отозвалось такой вспышкой боли, что он со стоном рухнул обратно. Его рука инстинктивно метнулась к лицу.

— Маска... — прохрипел он, озираясь затуманенным взглядом. — Где она? Не смотри... Ясна, закрой глаза!

— Её больше нет, Эдриан, — впервые назвав его по имени, тихо сказала она, перехватывая его руку. Её пальцы были теплыми и мягкими, и этот контраст с его ледяной кожей заставил его вздрогнуть. — Она разбилась. И я не закрою глаза. Я уже видела тебя.

Он замер, глядя на неё с недоверием и почти животным страхом. Человек, который не боялся демонов Голода, теперь дрожал от того, что женщина видит его лицо — лицо, которое он сам считал проклятым.

— Ты не понимаешь... — он отвернулся, пряча профиль. — Это лицо тирана. Каждый раз, когда я смотрю в отражение, я вижу брата. Я вижу того, кто обрек тебя и всех нас на смерть. Как ты можешь на меня смотреть и не кричать от ненависти?

— Потому что в его глазах золото и лед, а в твоих — только печаль и боль, — Ясна коснулась краем мокрой ткани его лба, смывая запекшуюся кровь.

Эдриан дернулся, словно от удара. Он не привык к прикосновениям. Тысячу лет его касались только холодные тени и острая сталь. Он смотрел на то, как Ясна сосредоточенно и бережно промывает его раны, и в его груди что-то лопалось, как старая, натянутая до предела струна.

— Тебе нужно выпить это, — она поднесла к его губам чашу с настоем из трав, которые нашла в его запасах.

Он подчинился, хотя каждое движение давалось с трудом. Когда он закончил, она не убрала руку, а осторожно, едва дыша, провела кончиками пальцев по его щеке, там, где кожа была чистой.

Эдриан закрыл глаза и судорожно выдохнул. Его челюсть сжалась. Ему хотелось оттолкнуть её, чтобы спасти себя от этой новой, пугающей надежды, но вместо этого он неосознанно прильнул к её ладони, как израненный зверь, который впервые встретил доброту.

— Почему ты не ушла? — прошептал он, не открывая глаз. — Ворота были открыты. Туман отступил. Ты могла вернуться в деревню... к отцу.

— У меня больше нет отца, — голос Ясны стал твердым. — Мой дом там, где меня не предают. А здесь... здесь я увидела чудо. Я увидела монстра, который оказался единственным человеком в этом мире.

Эдриан открыл глаза. Теперь в них не было ярости — только бесконечная, сокрушительная растерянность. Он медленно поднял руку — тяжелую, израненную — и на мгновение задержал её в воздухе, боясь коснуться её волос. А когда всё-таки решился, его пальцы лишь на секунду запутались в её локонах.

— Тебе нельзя оставаться со мной, Ясна, — сказал он, и это было самым сложным признанием. — Я — развалина. Этот замок — тюрьма. И однажды Туман вернется.

— Пусть возвращается, — ответила она, не убирая руки от его лица. — Теперь я знаю, как с ним бороться. Мы не будем встречать его поодиночке.

Он смотрел на неё долго, пытаясь найти в её глазах ложь или жалость, но находил только странную, тихую решимость. В эту ночь, в полуразрушенном замке, без масок и без тайн, они оба поняли: самое страшное проклятие — это не магия, а одиночество. И оно только что дало трещину.

Глава 9

Тишина после битвы с Туманом продлилась недолго. Эдриан едва начал приходить в себя, его раны еще кровоточили, а замок стоял беззащитным — магический барьер рухнул вместе с зеркалом.

Ясна как раз меняла повязку на его плече, когда воздух пронзил звук, которого она боялась больше всего. Гул колокола из деревни и яростные крики толпы.

— Они идут сюда... — девушка похолодела, прильнув к окну. — Они увидели, что туман рассеялся и думают, что победили.

— Уходи, Ясна, — Эдриан попытался встать, опираясь на обломок колонны. Его лицо, еще бледное и изможденное, снова стало жестким. — Смешайся с ними. Скажи, что ты сбежала, когда я ослаб. Они примут тебя обратно как героиню.

— Ты с ума сошел?! — она обернулась к нему, в глазах блестели слезы гнева. — Они убить тебя хотят! Мой отец ведет их!

— Именно поэтому ты должна уйти. Я не подниму руку на твой народ, даже если они придут за моей головой. Я устал от крови.

Толпа ворвалась в ворота. Запах факелов и яростный рев сотен людей заполнили нижний зал. Ясна не успела ничего ответить — дверь в покои вылетела под ударами топоров.

Впереди шел её отец. Увидев дочь, живую и невредимую, рядом с «чудовищем», он на мгновение замер.
— Ясна! Отойди от него! — закричал он, занося вилы. — Мы спасем тебя!

— Спасете?! — Ясна встала перед Эдрианом, раскинув руки. — Вы выбросили меня как мусор! А он... он спас… а еще умирал за вас каждую ночь! Уходите! Здесь нет монстра, монстры — это вы сами!

Но толпа осталась слепа. Для них она была «очарованной», «одурманенной ведьмой». Её отец, вместо того чтобы обнять дочь, схватил её и потащил назад, к выходу.
— Она бредит! Тенекрад проклял её разум! Забирайте парня, живым или мертвым!

Эдриан даже не сопротивлялся. Он смотрел только на Ясну. Его взгляд говорил: «Так лучше. Теперь ты будешь среди людей».

Ясна кричала, царапалась, кусала руки соседей, которые тащили её прочь из замка. Она видела, как толпа навалилась на Эдриана, как его, окровавленного и слабого, привязали к лошадям, чтобы волочить обратно в деревню для «суда».
Девушку заперли в её старом доме, заколотив окна, как будто она была зачумленной. А Эдриана заковали в цепи и бросили в яму на площади, чтобы на рассвете устроить показательную казнь.

Глава 10

Ясна сидела на полу в своей старой комнате. Окна забили досками, снаружи слышался гул голосов — деревня праздновала «победу». Отец даже не зашел к ней. Для него она стала «испорченным товаром», который нужно держать взаперти, пока страсти не улягутся.

— Эдриан... — шептала она, прижимаясь лбом к холодному дереву. — Пожалуйста, только живи.

Вдруг в углу комнаты воздух начал мерцать. Тень отделилась от стены, становясь объемной. Ясна вскрикнула, но тут же узнала это лицо. Это была та самая бледная девушка, которую Эдриан последней принес в замок в ту страшную ночь.

— Не бойся, — голос тени был тихим, как шелест травы. — Мы здесь. Те, кого ты видела замурованными в стенах замка.

— Вы свободны? — Ясна вскочила на ноги.

— Мы существуем благодаря ему. Он отдавал нам свою силу сотни лет, чтобы мы не стали пищей для Голода. А теперь твои люди хотят разорвать его на части. Они не знают, что если его сердце остановится, замок рухнет окончательно, и Туман больше никто не сдержит. Деревня погибнет первой.

Ясна почувствовала, как внутри всё сжалось от ужаса.
— Как мне ему помочь? Меня заперли.

— Нас много, Ясна. Мы — тени, которых никто не замечает. Мы пройдем сквозь стены и откроем твои двери. Но ты должна успеть к нему до рассвета. Люди готовят костер. Они хотят сжечь «Монстра», чтобы солнце больше никогда не заходило.

В ту же секунду засов на её двери сам собой отодвинулся. В коридоре стояли десятки прозрачных фигур. Девушки, пропавшие за последние сто лет, образовали для Ясны живой коридор. Они не могли сражаться мечами, но они могли путать мысли стражников и гасить их факелы.

Глава 11

Эдриана сковали цепями и бросили в яму посреди площади. Его одежда превратилась в лохмотья, лицо залило кровью, но он не издал ни звука. Он смотрел в небо, ожидая первых лучей солнца, которые станут для него последними.

Крестьяне швыряли в него камни, выкрикивая оскорбления.
— Где твой туман теперь, тварь?! — кричал деревенщина.
— Посмотри на нас! Мы сильнее твоей магии!

В этот момент сквозь толпу, расталкивая людей, прорвалась Ясна. Её платье сильно потрепалось, волосы спутались, но в глазах горел такой огонь, что люди невольно отступали.

— Остановитесь! — её крик заставил замолчать даже колокол. — Вы убиваете того, кто дарил вам жизнь! Посмотрите на меня! Вы думаете, я под чарами? Нет! Я впервые всё вижу ясно!

Люди, до этого требующие мести, вдруг отступили, попятились и, потупив взоры, исчезли из поля видимости.

Ясна подбежала к яме, падая на колени перед Эдрианом.
— Я здесь. Я не ушла.

Эдриан с трудом поднял голову. В его глазах, затуманенных болью, на мгновение вспыхнула искра жизни.
— Уходи... — едва слышно выдохнул он. — Если они увидят, что ты на моей стороне, они сожгут и тебя.

— Пусть жгут, — ответила она, пытаясь руками выдрать тяжелые решетки. — Если этот мир не стоит твоей жизни, то мне в нем не место.

Дождь со снегом перемешивался с пылью, превращая дно ямы в холодное месиво. Эдриан не поднимал головы — у него не было сил даже на вдох. Каждое движение отзывалось звоном кандалов, которые жгли кожу сильнее огня.
Вдруг на край решетки снова легла тонкая ладонь.
— Эдриан... я вытащу тебя, клянусь.
Он вздрогнул. Этот голос был единственной нитью, удерживающей его в сознании.
— Уходи, Ясна... — прохрипел он, глотая дождевую воду вперемешку с кровью. — Тебя увидят. Твой отец... он убьет тебя, если найдет здесь.
— Плевать, — она просунула пальцы сквозь прутья, пытаясь коснуться его спутанных волос. — Они думают, что победили, потому что ты не сопротивляешься. Почему ты не используешь магию? Я видела, на что ты способен в замке! Ты мог бы сжечь эту деревню за секунду!
Эдриан поднял на неё глаза — два осколка серого неба, полных невыносимой нежности.
— Потому что в этой деревне живешь ты, — тихо ответил он. — Если я стану тем монстром, которого они во мне видят... я потеряю право даже смотреть на тебя. Я лучше умру человеком в этой яме, чем спасусь ценой твоей ненависти… А еще… я не могу…

Как только ИИ не поиздевался над героями), выбрала более или менее подходящие картинки, чтобы передать момент.