Сладкая жизнь, или Как соблазнить принца

Я нажала на кнопку дозатора, но добилась лишь тихого шипения. Потрясла баллончик, послушала, как бренчат внутри шарики, повторила попытку – с тем же успехом, точнее, неуспехом.

Прекрасно! Брак я, конечно, в магазин верну и деньги получу, но завтра утром торт должен быть у заказчицы, которая хочет непременно лиловое велюровое покрытие, потому что начинка из черники. Другую ее деточка не признает. Сделать сам велюр не проблема, шоколад и какао-масло есть, красители тоже. Но вот аэрограф у меня только под окраску, плотная масса его просто забьет. Давно хотела купить нормальный краскопульт, но поскольку велюровые торты делала редко, руки так и не дошли, обходилась готовым покрытием из баллончиков.

Счистив с крема лиловую кляксу и выровняв бока заново, я запихнула торт в морозилку, после чего полезла в интернет в поисках срочной доставки. Нашла – любых цветов, кроме лилового. Лиловый – только послезавтра.

Ну что ж делать, значит, идем в строительные магазины. Ага, вот то, что надо: краскопульт электрический, без компрессора. Смотрим характеристики – размер сопла, вязкость жидкости. И чтобы срочная доставка!

Да вы что, охренели? Он у вас из платины с бриллиантами? И доставка обнаженными девственницами?

Оделась, поехала в ближайший строительный гипермаркет. Довела до истерики менеджера, но выбрала подходящий. Набью руку, буду делать велюр чаще, он теперь в моде. Со временем вложенные деньги верну, а сейчас этот чертов торт точно в убыток.

Три часа улетело коту под хвост. А кроме черничного, еще четыре завтрашних торта ждут своей очереди на украшение – уже собранные и стабилизированные. Все это надо сделать обязательно сегодня, чтобы отстоялись перед доставкой. Хорошо хоть главный – четырехъярусный свадебный – уже готов. Его повезу сама, курьерам такие не доверяю.

Велюр закончила, взялась за отделку следующего – с дурацким названием «Молочная девочка». Этот геморройный торт из миллиона коржей почему-то вошел в моду, и заказывали его очень часто. Пока обтягивала верх малиновой мастикой, квакнул телефон.

Заказчица Виктория, которой я утром отправила трехкилограммовый черешневый «Шварцвальд» за двенадцать килорублей, писала капсом, пробитым десятком восклицательных знаков.

«ВЕРОНИКА!!! ВЫ ИСПОРТИЛИ НАМ ПРАЗДНИК!!!!!! МНЕ БЫЛО СТЫДНО СМОТРЕТЬ ГОСТЯМ В ЛИЦО!!!»

Да-да, это мы знаем. Рыдала даже кошка, и всех рвало. Спорим, что торт отправился в мусорник? То есть не отправился, конечно, вы его сожрали, но ты об этом сейчас напишешь?

«ЭТО ОТВРАТИТЕЛЬНО!!! ВОЛОС В ТОРТЕ!!! РЕБЕНКА ВЫРВАЛО!!! ТОРТ ВЫБРОСИЛИ!!! ТРЕБУЮ, ЧТОБЫ ВЫ ВЕРНУЛИ ДЕНЬГИ!!!»

К сообщению прилагались две фотографии: маленький кусочек на пленке в пустом ведре, затянутом пакетом, и блюдце, на котором рядом с тортом лежал длинный черный волос – чистенький, без единой крошечки теста, начинки или крема.

Вот ведь сучка! Сколько же вас таких, которые хотят и на… эм… стульчик сесть, и тортик съесть? И перед гостями попонтоваться, что заказывают десерты только у домашних кондитеров, и капитал сохранить.

«Виктория, достаньте торт из мусорника и привезите мне. Если осталась хотя бы половина, деньги верну. Кстати, я блондинка. Коротко стриженная. И живу одна».

К ответу я приложила свою фотографию. На аватарке в телеграме у меня капкейк, а заказы обычно привозит клиентам курьер. Впрочем, это было лишним, поскольку я не сомневалась: везти на возврат ей нечего.

Она еще повизжала, все так же капсом, что торт выброшен в мусоропровод и что я могу готовиться к миллиону разгромных отзывов везде-везде, и слилась.

Будь проклят тот день, когда я сел за баранку этого пылесоса*, подумала я, накручивая на гвоздик кремовую розу.

Профессионального кулинарного образования у меня не было, зато была бабушка-повар, которая с детства учила готовить. Сладкую выпечку я любила больше всего, и у меня хорошо получалось. Что, к сожалению, не лучшим образом сказывалось на моем весе. Впрочем, мужчинам я все равно нравилась.

М-м-м, вздыхали они, какая сладкая пышечка, так бы и съел.

Мне это казалось страшно пошлым, поэтому замуж вышла за коллегу Виктора, который ничего такого не говорил, но с огромным аппетитом поедал мои пироги, торты и прочую кулинарию. Работали мы тогда в торгово-закупочной компании, я бухгалтером, он – коммерческим директором. Как выяснилось позже, моя стряпня нравилась Витюше больше, чем я сама, и возможности переспать с тонкими-звонкими девицами он не упускал. На этом и был пойман после трех лет совместной жизни.

Мы развелись, и с тех пор я уже пятый год жила одна. Бабушка умерла, мама вышла замуж и уехала за границу, а отца у меня никогда и не было. Печали свои я привыкла заедать сладеньким, поэтому без конца что-то пекла, осваивая все новые и новые рецепты. Ела сама и угощала многочисленных подружек, которые любили меня за оптимизм и легкий характер.

- Ник, это преступление, - простонала Светка, наворачивая третий кусок «Темного Ларри» с апельсиновым ганашем.

- Кормить тебя тортом? – удивилась я. – Да ладно, ты даже если целый слопаешь, все равно ни на грамм не поправишься. Ведьма, точно. Жрешь и не толстеешь. Не то что я.

- Преступление – уметь делать такие богические вещи и работать бухгалтером. Это же талант в землю зарывать! Бросай ты эти свои цифры. Я тут заказывала маме торт на день рождения у домашнего кондитера. Хороший торт, но по сравнению с твоими – просто говнище.

- Светка, я же тогда в двери пролезать не буду, - я покосилась на свое отражение в зеркальной панели микроволновки.

- Наоборот! Так ты печешь и  сама же трескаешь. А будешь продавать. Разве что крем доешь или там обрезки.

Я посмеялась. Потом задумалась. Потом задумалась сильнее и начала читать интернет. А потом уволилась, оформила самозанятость, получила санкнижку и завела канал в телеграме. Подружки сделали мне сарафанную рекламу, и клиент пошел. Да так густо пошел, что скоро пришлось записывать в очередь. Зарабатывать, конечно, стала заметно больше, но времени свободного ни на что не оставалось. Да и уставала сильно.

К двум часам ночи я все закончила и вынесла готовые торты на лоджию. Забрать их должны были только после обеда, так что времени для финальной выстойки хватало. Заодно проверила, как поживает свадебный торт.

Таких огромных, на пятнадцать килограммов, я еще не пекла. Мой стандартный жесткий кофр был рассчитан на трехъярусный, пришлось взять в аренду короб. Оптимальным вариантом было бы везти торт в разобранном виде и собрать на месте, но выяснилось, что возможности такой не будет, поэтому пришлось выкручиваться.

Моя центральная ось, которой укрепляют многоярусные торты, была рассчитана на три этажа, и я купила другую, подлиннее. Она показалась какой-то хлипкой, но, в конце концов, не драться же ею собиралась. И новый набор подложек со шпажками пришлось купить. И много чего еще. Но это полбеды. Торт невеста заказала за месяц до свадьбы, и все время старательно выносила мне мозг, без конца внося коррективы: то ей хотелось другие начинки, то другую цветовую гамму, то оформление. А главное – все ее подруги должны были сдохнуть от зависти. Она выходила замуж последней из компании и страстно желала переплюнуть всех и во всем.

В двадцатый раз объясняя, что муссовую начинку можно сделать только в верхнем ярусе, что живые каллы нельзя использовать для украшения, а детальчатые фигурки с непищевыми креплениями просто опасны, я тихо зверела и, наверно, отказалась бы от заказа, если бы это не повредило репутации. Я еще не вырастила себе такую, чтобы легко разбрасываться клиентами.

В итоге торт получился роскошным. Будучи упоротой перфекционисткой, я всегда находила какие-то изъяны, но тут придраться было не к чему. И все-таки еще раз подправила фигурки жениха и невесты и листочки мастичных цветов.

Следующий день обещал быть сравнительно легким. Отвезти свадебный, отправить с курьерами пять обычных, испечь коржи на три новых, украсить три готовых, ну и по мелочи – начинки, макароны, капкейки. Конвейер.

Закончу и схожу в кино. Тысячу лет не была в кино. Ну и что, что одна? Плевать!

Встала пораньше, со всеми предосторожностями загрузила свадебное чудо в пластиковый короб и задумалась.

Любые торты, не только большие, в машине обычно перевозят на полу, подложив что-то твердое. У меня для этих целей была паркетная доска, которая замечательно помещалась между сиденьями. Но я тупо не знала, как донести до такси и ее, и торт. Вытащить один торт в пятнадцать кило весом и полметра высотой – уже квест, а доску куда? Спустить доску и вернуться за тортом – вполне возможно, что ей моментально приделают ноги: вещь в хозяйстве полезная. Пришлось звать на помощь соседку, которую частенько угощала вкусненьким.

Такси подъехало, мы с водителем со всеми предосторожностями загрузили короб в машину и поехали.

- Только, пожалуйста, поаккуратнее, - попросила я. – Чтобы людям праздник не испортить.

- Не волнуйтесь, доедем в лучшем виде, - заверил водитель, молодой парень с усиками.

Нехорошее предчувствие шевельнулось, когда мы съехали с Кольцевой на Комендантский. Какой-то противный холодок под ложечкой. Как будто что-то должно было случиться. Что-то очень нехорошее.

Да ладно, Ника, это просто магнитные бури. К тому же не выспалась. И волнение. Первый раз такой сложный заказ. Все будет в порядке. Даже если что-то экстремальное и случится, уже не по моей вине. Предоплата получена, все расходы она покрывает. Обидно, конечно, потратить столько времени, сил и нервов, ничего не заработав, но это не трагедия. Трагедия – это кто-то умер, а все остальное – так, неприятности.

Я сидела за водителем, торт стоял на полу справа от меня, крепко зафиксированный между сиденьями. Мы остановились на светофоре, первыми. Загорелся зеленый, машина тронулась, и тут я увидела, что сбоку прямо на нас на огромной скорости несется джип. Видимо, его владелец рассчитывал проскочить на желтый, но не успел. Завизжав, я схватилась за короб, словно надеялась спасти его.

Удар в правую дверь был таким сильным, что меня вмазало в левую. Что-то острое воткнулось в бок, разрывая все внутри.

Ось от торта, успела подумать я, проваливаясь в черную пропасть без дна…

____________________

*Известная фраза из кинофильма Л. Гайдая «Кавказская пленница»

- Тебе жить надоело, дура?!

Рывок был таким сильным, что я отлетела в сторону и шлепнулась на задницу. Пыль набилась в глаза, в нос и в рот, я зажмурилась и закашлялась. Что-то с грохотом пронеслось мимо.

Осторожно приподняв веки, я увидела размытую слезами карету. Запряженная четверкой лошадей, она быстро удалялась по мощеной булыжником улице.

Карета?

Я вообще где? Что происходит?

Пытаясь сморгнуть пыль из глаз, я все-таки разглядела, что вокруг каменные и деревянные дома не выше двух этажей, а на мне какое-то странное платье – коричневое, длинное и широкое, подпоясанное узким то ли ремнем, то ли шнурком.

- Ты хотя бы смотри, куда идешь! – услышала я тот же голос – низкий, хриплый.

Все еще моргая и шмыгая носом, я обернулась и увидела мужчину лет сорока, одетого в рыжую кожаную куртку и такие же штаны. Его длинные темные волосы с проседью были заплетены в аккуратную косичку, а борода, напротив, торчала во все стороны клочьями. Рядом с ним крутилась рыжая, в тон куртке, собака.

- Простите, - пробормотала я и только тут сообразила, что говорю не по-русски. Как, собственно, и мой спаситель, вытащивший меня из-под копыт несущихся лошадей.

Это было как вспышка молнии: я все вспомнила. Причем память текла двумя параллельными потоками, не смешиваясь. Трудно сказать, как это получалось, но я словно смотрела два кинофильма одновременно. Вот только один из этих фильмов был явно не мой. Равно как и платье. И тело – вполне стройное. И вообще – всё!

Я – которая Ника – попала в автокатастрофу, когда везла в ресторан заказанный на свадьбу торт. Другое я, чужое, звали Айгрин. Она шла куда глаза глядят, потому что мачеха выгнала ее из дома. Сводный брат Айгрин, мерзкий прыщавый парень по имени Мьюрс, пытался ее поцеловать, и мачеха увидела это. Обвинила в том, что та пытается соблазнить невинного мальчика, мерзавка такая! И выставила за ворота – в чем была. А отец даже не подумал вмешаться. Видимо, боялся свою злобную женушку до поноса. И вот шла бедная Айгрин, заливаясь слезами, ничего вокруг не замечая. Так и попала бы под карету, если бы не спасли. Вполне возможно, что и погибла бы.

Стоп, стоп, чужая сущность – это как раз я, а не она. Потому что именно я каким-то образом оказалась в ее теле, а не она в моем.

Вообще-то я тоже должна была погибнуть. Скорее всего, и погибла. Может, это загробный мир? Или – вариант-лайт! – я в коме? Но будь так, я сейчас была бы в своем теле и со своими воспоминаниями. Оставалось лишь одно: в момент аварии мою душу вытряхнуло из тела и перекинуло в какой-то другой мир, в тело бедолаги Айгрин. Вот только непонятно, в компанию к ее душе, или она оказалась на моем месте, оставив мне память и все свои знания?

Я прислушалась к себе, пытаясь понять, есть ли во мне кто-то еще. Это было настолько абсурдно, что захотелось изо всех сил потрясти головой и проснуться. Что я и сделала.

Но не проснулась. И сущности никакой посторонней в себе не почувствовала. Хотя понятия не имела, как это должно было проявиться. Каким-то внутренним голосом? Чужой волей, действующей изнутри? Так или иначе, ничего подобного не наблюдалось.

Возможно, мы с ней поменялись мирами и телами за мгновение до гибели. То есть она тоже должна была по плану неких высших материй погибнуть, но вмешалась сторонняя сила. А может, и она выжила там, у нас. Может, даже мы как-то еще поменяемся обратно. Хотя…

Вот честно, положа руку на сердце, я не была стопроцентно уверена, что хочу этого. Да, меня вырвало из привычного течения жизни, занесло неизвестно куда. У меня нет ни крыши над головой, ни средств к существованию, но… я, по крайней мере, здорова. А вот Айгрин если и жива, то наверняка стала инвалидом. По сравнению с этим, тридцать лет и восемьдесят кило веса – это уже мелочи.

- Эй! Давай руку!

Я вздрогнула и посмотрела на своего спасителя, который так и стоял рядом, глядя на меня.

Он помог мне подняться, но не пошел дальше по своим делам, а спросил:

- С тобой все в порядке? Ты шла, не разбирая дороги. Хорошо, что я успел тебя поймать. Это же карета принца Рэгволда. Он всегда носится, как бешеный, а его кучер никогда не останавливается, кто бы там ни попал под копыта, будь то кошка или человек.

- Спасибо вам большое, - пробормотала я. – Все хорошо.

- И все-таки… Правда все в порядке? Ты шла и плакала.

- Мачеха выгнала меня из дома, - призналась я. – Ее сын приставал ко мне, а она решила, что… наоборот.

Видимо, какой-то кусочек от Айгрин во мне все-таки остался. Я ни за что не призналась бы в своих проблемах незнакомому человеку. Даже если он только что спас меня от смерти.

- А отец? Он жив?

- Жив, но не посмеет ей перечить.

- Плохо… Тебе есть куда пойти? Родные, друзья?

Я молча покачала головой. Собака заскулила, словно поняла меня. Бородач нахмурил брови.

- Ну вот что, - он решительно взмахнул рукой. – Можешь пойти ко мне.

- Нет, спасибо, - я так же решительно замотала головой. – Я… как-нибудь. Найду куда.

- Ничего ты не найдешь. Не бойся, дурочка, не обижу. Тебе сколько? Шестнадцать? Восемнадцать?

- Восемнадцать, - ответила я, потому что Айгрин было именно столько.

- Моей Милли сейчас тоже было бы восемнадцать, если бы не умерла маленькой. Я вдовец. У меня есть служанка, но она совсем не умеет готовить. А ты умеешь?

Умею ли я готовить?! Смешной вопрос!

- Да… немного.

- Ну вот и отлично. Жить можешь вместе с Катриссой, и я даже буду тебе так же немного платить. Согласна?

Собака уцепилась передними лапами за мою юбку и высунула язык, словно говоря: соглашайся, соглашайся.

- Ну вот и Брента тебя зовет.

- Хорошо, - сдалась я и погладила Бренту по голове. – Спасибо вам огромное.

- Как тебя зовут?

Я назвала свое… не свое, конечно, но что делать, теперь оно будет моим… назвала свое имя.

- А я Халдор. Халдор ан Грегар. Не слышала обо мне?

- Нет.

- У меня большая мастерская на Волчьей улице. Девять работников шьют мужские сапоги и башмаки, а сам я – женские туфельки. Даже для придворных дам. Ну, идем?

В конце концов, я каким-то чудом избежала смерти, причем дважды, в двух разных мирах. Какой смысл бояться мужчину, который меня спас? Тем более вполне симпатичного мужчину, несмотря на возраст.

Халдор, похоже, был из неразговорчивых. Шел молча и быстро, только иногда поглядывал, не отстала ли я. Народу на узких улочках хватало. Не как в Питере, разумеется, но то и дело с нами кто-то здоровался. То есть здоровались, конечно, с Халдором, однако и мне перепадал кивок за компанию. И любопытные взгляды: что за девчонка с ним? Видимо, Айгрин жила где-то на другом конце города, потому что все эти люди были мне – и ей – незнакомы.

Придерживая подол, чтобы не наступить, я с любопытством смотрела по сторонам. Судя по тому, что карета принадлежала принцу-лихачу, меня занесло в столицу – город немаленький. Память Айгрин это подтверждала. Но район явно не относился к фешенебельным: публика была одета не слишком шикарно, а рядом со справными каменными домами тулились убогие деревянные хибары. В книгах попаданки обычно оказываются в каком-то условном средневековье, но я затруднялась соотнести этот мир с каким-либо определенным периодом нашей истории. Во всяком случае, газовое уличное освещение тут было, фонари висели на прикрепленных к домам поперечных балках. Да и нечистоты по улицам не текли, поскольку имелась хоть и примитивная, но канализация.

Шли мы долго. Здесь, как и у нас, было лето, причем довольно жаркое. По спине стекала струйка пота, грубый башмак натер пятку. Помыться бы… Но какой толк в мытье, если не во что переодеться. Даже белья на смену нет. Может, Халдор согласится заплатить мне авансом, чтобы я смогла хоть что-то себе купить?

- Ну вот, пришли, - сказал он, остановившись у ворот, выкрашенных зеленой краской.

За оградой стоял довольно приличный дом, хоть и одноэтажный, но большой и каменный. Рядом я увидела еще несколько построек, хоть и деревянных, но тоже солидных. Ничего удивительного, если Халдор шил туфли для придворных дам.

На стук открыл мужчина средних лет, одетый в синюю длинную рубашку и такие же штаны, заправленные в сапоги.

- Познакомься, Айгрин, - Халдор положил руку мне на плечо. – Это Шантер, он заведует всем моим хозяйством. А это Айгрин, наша новая кухарка. Проводи ее на кухню, покажи все, а потом отведи к Катриссе. И позаботься, чтобы там поставили вторую кровать. Не робей, - добавил он, улыбнувшись мне, – привыкнешь. Все лучше, чем жить там, где тебя ненавидят.

С этим трудно было не согласиться. Да и особо робкой я себя вряд ли назвала бы. Привыкну.

Молча кивнув, Шантер повел меня к одной из пристроек, соединенной с домом.

- Ты правда умеешь готовить? – спросил он с сомнением.

- Дома готовила на всю семью, - ответила я. – Справлюсь.

И не соврала ведь. Айгрин дома была на положении Золушки. Без ее навыков не стоило и затеваться. Наверняка местные продукты, если и не все, то большей частью сильно отличались от известных мне. Да и оборудование кулинарное тоже.

- Стряпать придется на пятнадцать человек.

- На пятнадцать? – ошарашенно переспросила я.

Айгрин готовила на шестерых – семью и двух слуг. Когда Халдор предложил мне стать кухаркой, я подумала, что в доме всего двое – он и служанка Катрисса. Ну и я третья. А ведь могла бы и сообразить, когда он упомянул мастерскую. Плюс слуги.

- Испугалась? – рассмеялся Шантер. – Да, с тобой нас пятнадцать. Господин Халдор, девять работников и пять слуг. Госпожа Найта, пока была жива, следила за всем хозяйством и за кухней тоже. А как умерла, так и кухарка ушла, а Катрисса хорошая девушка, но готовить совсем не умеет. Не бойся, тебе будет помогать Лоппи. Он немножко дурачок, но сильный и послушный. Что скажешь – все сделает.

Кухня оказалась огромной, с окном во внутренней стене, закрытым деревянной заслонкой: видимо, за ним была столовая. Большая плита, два стола, мойка, шкафы – все сияло чистотой. Здоровенный парень в белом фартуке поверх синей одежды чистил над ведром что-то  напоминающее картошку. Девушка лет двадцати с небольшим, тоже в синем, вытирала полотенцем тарелки.

- Хорошо, что ты здесь, Рисс, - обратился к ней Шантер. – Это Айгрин, новая кухарка. Сейчас покормишь ее, а потом все расскажешь и покажешь. Жить она будет с тобой в комнате.

- Хорошо, господин Шантер, - улыбнулась Катрисса. – Не беспокойтесь.

Она мне сразу понравилась. Наверно, потому, что была похожа на меня, прежнюю Нику: кругленькая веселая блондинка, только с длинными волосами, собранными под косынкой в пучок.

- Лоппи, слушайся Айгрин, - Шантер повернулся к парню. – Она теперь твой начальник.

- Да, конечно, - тот тоже расплылся в улыбке. – Здравствуй, Айгрин.

- Ладно, не буду мешать, осваивайся.

Завхоз повернулся и вышел. Катрисса, бросив полотенце, взяла чистую тарелку и налила супа из большой кастрюли, стоящей на плите.

- Вот, Айгрин, садись, - она поставила тарелку на стол, положила рядом ложку и кусок хлеба. – Ешь и рассказывай. Откуда ты и вообще…

Суп подтвердил: готовить Катрисса не умела. Некоторым людям не дано, даже если они очень стараются. Кусочки мяса и овощей были жесткими, крупа тоже, к тому же явно не хватало соли. Ну, с солью, может, здесь так принято, а вот недовар налицо. Но лицо пришлось сделать приличное, без недовольства. Заливая в себя это хлебово, я рассказывала все то же: приставал сводный брат, мачеха увидела и выгнала из дома. Чуть не попала под карету, а Халдор оттащил, расспросил и предложил работу.

- Как хорошо, - всплеснула руками Катрисса. – То есть не хорошо, конечно, плохо. Но хорошо, что ты теперь у нас. Как ушла Юрга, кухарка, я просто измучилась. Я же по дому служанка, не умею готовить. Все плюются от моей стряпни и ругаются. Ты ешь, Айгрин, ешь. Сейчас я тебе все покажу. И ужин помогу готовить на первый раз. А вечером, когда ляжем спать, уже поболтаем. Наконец-то у меня будет подружка. А то тут одни мужчины. Может, и неплохо, но с ними ни посплетничать, ни посекретничать.

Я не слишком любила сплетничать и секретничать, но, можно подумать, у меня был выбор.

- Спасибо, Катрисса, - кивнула я, мужественно сражаясь с супом. – Обязательно посекретничаем.

Когда я начала знакомиться с местной кухней, получился, что называется, когнитивный диссонанс. Все-таки ведущей у меня была собственная память, а память Айгрин - чем-то справочным, неким архивом файлов. Думала я по-русски, и чтобы мысленно оперировать местными реалиями, их нужно было встроить в мою привычную систему. В результате я пыталась как-то совместить в голове продукты, хорошо знакомые Айгрин, но незнакомые мне, и найти какие-то аналоги из нашего мира. Что-то было похожим, практически одинаковым, вроде молока или яиц, а что-то сильно отличалось.

Самым скверным оказалось то, что в мое восприятие никак не встраивалось ощущение вкуса. Например, я знала, что похожие на картошку клубни, которые чистил Лоппи, в отварном виде рыхлые и сладковатые. Но это была лишь теория, а чтобы понять по-настоящему, надо было попробовать. Так что мне предстояло действовать на ощупь – на ощупь языком.

Что-то похожее случилось со мной после ковида, когда на пару месяцев пропало обоняние и ощущение вкуса. Вся еда напоминала картонку без запаха. Готовка превратилась в мучение – я привыкла все пробовать. Но сейчас хотя бы могла всю эту базу данных восстановить.

- На ужин я собиралась готовить вареную фату с тушеной гриммой и мабрус, - сказала Катрисса, когда я победила суп и пересоленное жаркое. – Их и сделаем. Ну а завтра уже будешь ты.

Ага, мысленно перевела я, будем готовить вот эту самую псевдокартошку с тушеным мясом домашнего животного грима, похожего на козу. И некое подобие киселя.

Лоппи уже наполнил здоровенную кастрюлю и методично разрезал клубни на аккуратные четвертинки.

- Этого хватит на пятнадцать человек? – засомневалась я.

- Хватит, - заверила Катрисса. – Еще и останется. На Лоппи тут можно положиться. Он хоть и туго соображает, но точно знает, сколько чего надо.

Она показала мне содержимое всех шкафов – посуду, приспособления и припасы. И большой короб в углу – металлический.

- Это водник, - в ее голосе явственно звучала гордость. – Видела такой?

- Слышала, - кивнула я, порывшись в мысленном архиве. – Но не видела. Он же для мяса, да?

- Для мяса, рыбы, для всего, что быстро портится. Раньше мы хранили на льду, как все, а летом через день покупали свежее. А теперь можно на несколько дней запасти. По трубкам в стенках протекает ледяная вода, и внутри тоже очень холодно.

Лоппи залил нарезанную картошку водой и с натугой водрузил кастрюлю на плиту. Катрисса тем временем резала мясо, а я готовила под него соус и расспрашивала, сколько раз в день в этом доме едят, в какое время и что именно.

- Да как и везде, - она пожала плечами. – Мы же не во дворце, чтобы по пять раз за день за стол садиться. Завтрак, обед и ужин. Господин Халдор ест с сапожниками и с Шантером в столовой, а мы здесь, на кухне: я, Лоппи и Бадрис, домашний работник. И ты с нами будешь. А еда тоже самая обыкновенная. Как у всех.

- А сладкое?

- Юрга пекла всякие пироги и булки к ужину, а у меня не получается. Только вот мабрус. Или варенье. А ты печешь?

- Немного, - застеснялась я. – А кто ходит за продуктами на рынок?

- Бадрис. Только ему надо давать список. Ты умеешь писать?

Айгрин умела, поэтому я ответила утвердительно. И едва успела остановить Катриссу, собравшуюся вывалить мясо на холодную сковороду.

- Подожди, пусть масло раскалится.

- Зачем? – удивилась она.

Ой, как все тут запущено. Теперь понятно, почему так несъедобно.

- Если в горячее масло положить, сразу получится корочка. Она не дает соку вытекать. И не соли сейчас, от соли тоже много сока.

Я думала, Катрисса обидится, но она посмотрела на меня с уважением.

- Вот оно что! А я-то думаю, почему мясо всегда такое сухое, даже в соусе. Как хорошо, что ты теперь будешь готовить!

В семье Айгрин мабрус не любили, и я посмотрела, как его делает Катрисса. Оказалось, что ничего сложного, только надо подловить момент, когда протертые фрукты едва начинают закипать на медленном огне, высыпать размолотые в муку семена злака мабра и хорошенько размешать. Кисель получился густой и красивый, но, на мой вкус, кисловатый, я бы добавила побольше сахара. Сахар, кстати, на вид напоминал нашу соль помола «экстра» и, как мне показалось, был чуть послаще.

Наконец все было готово. Катрисса ушла накрывать в столовую, а я выложила картошку с мясом на три больших блюда, разлила кисель по кувшинам и выставила тарелки на стол для прислуги. Попутно пытаясь понять: не обидно ли чувствовать себя этой самой прислугой. На круг выходило, что нет. Когда два раза чуть не погибнешь, все остальное – такие мелочи. Ну а то, что оказалась в другом мире и в чужом теле, - этот факт еще предстояло до конца осмыслить. 

Когда Катрисса подала ужин в столовую, появился Бадрис – высокий худощавый мужчина лет тридцати, немного сутулый, с редкими темными волосами и впалыми щеками. Как и прочие слуги, он был одет в синий костюм. Сдержанно поздоровавшись, он сел за стол и первым наполнил тарелку. Попробовал и посмотрел на меня с удивлением.

- А вкусно!

Мне стало жаль Катриссу, которая за свою стряпню наверняка получала совсем другие комплименты, но та только рассмеялась.

- Наконец-то я избавлена от кухни! Наконец-то мы будем есть вкусную еду! Айгрин, мы все должны благодарить твоего противного сводного брата и злобную мачеху!

Я осторожно положила в рот кусочек мяса. В процессе пробовала, конечно, но так, чисто технически: достаточно ли соли и других специй, готово ли. А сейчас изучала новый вкус предметно. Он был непривычным, чем-то средним между индейкой и крольчатиной. Волокнистое мясо получилось достаточно сочным и мягким, несмотря на обилие мелких хрящей. Картошка-фата напоминала то ли батат, то ли тыкву, да и по цвету была светло-оранжевая.

Кисель продегустировать я не успела, потому что открылась дверь и вошел Шантер.

- Айгрин, господин Халдор просит тебя в столовую.

Дом и кухня-пристройка имели общую стену с окном для подачи блюд. Чтобы попасть в столовую, надо было или выйти во двор и подняться на крыльцо, или пройти по крытой внутренней галерее. Шантер открыл дверь на галерею, и я последовала за ним, попутно бросив любопытный взгляд на маленький дворик или, скорее, садик – с кустами,  цветочными клумбами и скамейкой у фонтанчика.

Через подавальное окно из кухни я смогла рассмотреть лишь кусочек столовой. В действительности это была просторная комната с высоким потолком и тремя окнами в пол. За большим столом сидели десять мужчин: Халдор в торце, свободное место напротив наверняка принадлежало Шантеру, а вдоль длинных сторон расположились работники. Я заметила двух совсем молодых парней не старше двадцати, остальные были уже в возрасте – кто за тридцать, а кто и за сорок.

- Хочу представить вам Айгрин, новую кухарку, - сказал, поднявшись, Халдор. – И поблагодарить ее от нашего имени за вкусный ужин. Не хочу обидеть Катриссу, мы все ее любим, однако каждый хорош на своем месте.

Мужчины согласно и одобрительно загудели. Мои уши загорелись от смущения, но было приятно.

Конечно, я не считала, что мое место – до конца жизни готовить обеды бригаде сапожников, но для начала, без сомнения, мне очень повезло. Осмотрюсь, привыкну, может, подкоплю денег, а там будет видно.  

- Если что-то понадобится, Айгрин, обращайся к Шантеру или ко мне. Завтра он выдаст тебе немного денег в счет платы, чтобы ты смогла пойти на рынок и купить себе самое необходимое.

Это было очень кстати, даже просить не пришлось. Память Айгрин намекнула, что надо поклониться, и я изобразила нечто вроде «малого японского поклона».

Когда я вернулась на кухню, Бадрис уже ушел, а Лоппи и Катрисса убирали со стола.

- Ну вот и все, - сказала она, закончив. – В столовой они собирают посуду сами и ставят на окно. Идем спать, Айгрин, утром подниматься рано. На завтрак надо сварить кашу и яйца, нарезать хлеб, сыр и копченое мясо. И багран заварить.

Баграном назывались измельченные зерна, которые заваривали кипятком. Мне было очень интересно, похож ли этот горячий напиток на кофе, без которого я уже начала немного страдать.

- А посуду мыть? – спохватилась я.

- Это работа Лоппи, - махнула рукой Катрисса. – Идем.

Мы вышли во двор, пересекли его и оказались у одной из двух отдельно стоящих пристроек, той, которая была поменьше.

- Там конюшня, - Катрисса показала на вторую. – А здесь комнаты для слуг. Наверху живут Бадрис и Лоппи, а я внизу.

- А Шантер?

- Он в доме.

Комната оказалась не слишком просторной. Кроме двух кроватей в ней помещались шкаф, стол и два стула.

- Которая у окна, та твоя. У тебя ведь нет никаких вещей с собой?

- Откуда? – вздохнула я. – Как была, так и ушла из дома.

- Ничего, - Катрисса погладила меня по плечу. – Я дам тебе ночную рубашку. А завтра получишь деньги и купишь себе что-нибудь. Рынок здесь рядом, сходим вместе после обеда. Пойдем, покажу ванную.

Помещение за лестницей на второй этаж по размеру было не меньше нашей комнаты. В одном углу обнаружилось некое подобие унитаза с водяным смывом, в другом, за перегородкой, кран и решетка в полу. Тут же на небольшой плите исходил паром бачок с горячей водой.

- Это Бадрис сделал, - пояснила Катрисса. – Холодная вода течет по трубе из бака на крыше, а горячую можно набирать ковшиком. Он обещал подумать, как сделать, чтобы текла прямо теплая.

Я, конечно, могла бы подсказать идею смесителя, но вряд ли Бадрис оценил бы такое прогрессорство. Мужчины слишком самолюбивы. С другой стороны, черпать кипяток ковшиком и доливать холодной водой из-под крана тоже не хотелось. Надо было подумать, как навести его на мысль, чтобы он был уверен, будто изобрел смеситель сам.

Поплескав на себя из ковша и почистив зубы пальцем, я напялила огромную ночную рубашку Катриссы и забралась под одеяло. Кровать оказалась не слишком удобной, но принца мне в этом мире не подогнали – за исключением того, который чуть не задавил каретой, - так что изображать из себя принцессу на горошине не было смысла.

Катрисса принялась расспрашивать о моей семье – то есть о семье Айгрин, конечно, - но уснула на полуслове. И я наконец смогла спокойно подумать о том, что со мной произошло. И по-настоящему осознать: прежняя жизнь кончилась – началась совсем другая. Хотя и оставалась еще надежда на то, что все это мне только снится. Ну бывают же такие длинные и похожие на реальность сны. Утром зазвенит будильник, и я повезу свадебный торт в ресторан. И буду вспоминать свой странный сон. Но, по правде, надежда эта была слишком уж бледной.

Айгрин… Айгрин ан Настри – теперь это я. Восемнадцатилетняя дочь Саббера ан Настри, обедневшего представителя среднего сословия. Ее мать Зора умерла десять лет назад, и отец женился снова на соседке – вдове по имени Эллюза, женщине красивой, но злой и властной, моментально загнавшей мужа под каблук. Как и в классических сказках, мачеха превратила падчерицу в бесплатную служанку, а ее сын Мьюрс, который был на два года старше, сначала без конца обижал сводную сестру, а когда оба подросли, принялся распускать руки. Айгрин пыталась жаловаться отцу, но тот боялся лишний раз раскрыть рот, чтобы не рассердить своевольную супругу.

Мне очень повезло в том, что, попав в другой мир, я не только сохранила свою память, но и получила в наследство воспоминания Айгрин. Хотя они заметно отличались от моих. Базовые знания и навыки, усвоенные в детстве, оказались вполне органичными, а вот для получения более поздней информации мне приходилось делать некоторое усилие. Как будто она хранилась в дальнем шкафу, где ее надо было еще найти. Но все равно я оказалась в более выгодном положении, чем большинство книжных попаданок, которые в лучшем случае знали местный язык, прошитый в их новое тело.

Сделав столь глубокомысленное заключение, я начала уплывать в сон, все еще надеясь, что утром проснусь в своей постели.

Надежды не оправдались.

В сон ворвался женский голос, сопровождаемый энергичным похлопыванием по плечу:

- Айгрин, вставай!

Айгрин?

Ах, да. Теперь я Айгрин.

Интересно, как на свадьбе пережили гибель торта… вместе с кондитером?

Но мысль об этом была какой-то бледной и мимолетной.

Теперь это не мои проблемы. Совсем не мои.

- Вставай скорее!

Катрисса, уже одетая, стояла у моей кровати и старательно тормошила меня. Заметив, что я открыла глаза, она заулыбалась во весь рот.

- Наконец-то! А я уж думала, придется облить тебя водой.

- Который час? – пробормотала я, выдергивая себя из-под одеяла.

- Почти пять.

Я еще толком не разобралась, как местная система мер и весов соотносится с нашей, но даже учитывая, что сутки здесь состояли из двадцати часов, была еще почти ночь.

- Мужчины встают рано, - пояснила Катрисса. – А у тебя к шести часам все уже должно быть готово. Если опоздаешь, на первый раз простят, но лучше не надо.

Я быстро оделась, умылась и побежала на кухню, где Лоппи аккуратно резал и раскладывал в плетеные корзинки хлеб, который по утрам приносили из ближайшей пекарни. Вытащив из водника яйца, я спохватилась, что не спросила, в каком виде их обычно едят в этом доме. Помог Лоппи, энергично взмахнувший рукой с ножом:

- Очень-очень твердый желток. Самый твердый!

Ясно, значит, вкрутую. Уже проще, не надо караулить, чтобы не передержать. Поставив кастрюлю на огонь, я достала другую, под кашу, и задумалась, какую сварить. В кладовке стояло десять мешков с разными крупами, а на полке – стеклянные банки с нанесенными краской делениями и цифрами. На каждую была наклеена бумажка с названием крупы. Очень удобно – набираешь из мешка ровно столько, на сколько человек готовишь. Хотя Катрисса предупредила, что брать надо немного больше: лучше если останется, чем кому-то не хватит.

Поскольку память Айгрин подсказывала мне лишь рецепты, я решила варить каши по очереди, пока не попробую все. В ближайшем мешке оказалась крупа, похожая на красный рис, но я знала, что ее надо замачивать с вечера. В следующем обнаружились мелко дробленые зерна кремового цвета, и я наполнила ими банку с надписью «прогго». Кашу эту варили на молоке, добавляя масло и сахар. Получилась она довольно приятной на вкус, чем-то напоминающей кускус.

Пока я возилась с кашей, Лоппи нарезал сыр и копченое мясо, похожее на нашу ветчину, но более жесткое и острое. Успели вовремя, всем хватило, недовольных, кажется, не было. А вот багран меня разочаровал. Не кофе, не чай - и близко ничего похожего. Терпкий, кисло-сладкий – я даже не знала, с чем сравнить. В общем, не понравился.

Пока Лоппи убирал со столов и мыл посуду, я еще раз детально изучила запасы, размышляя о том, что общепит – это вам не пиццу в доставке заказать. Профессиональных навыков катастрофически не хватало. Не в плане готовки, а сопутствующих, но необходимых. Например, составить меню, сделать раскладку и калькуляцию. В доме Айгрин народу было намного меньше, а все закупки делала служанка-экономка.

В одном из шкафов нашлись листы серой грубой бумаги и что-то вроде карандаша: грифель, вставленный в стержень птичьего пера. В тяжелых интеллектуальных потугах я все же родила меню на три дня, еще раз проверила, чего не хватает, и составила список для Бадриса. И пообещала себе, что вечером возьмусь за это дело более основательно. А еще поговорю с Шантером и с Халдором. Если уж я бралась за что-то, то с максимальной дотошностью. Первого успеха легко добиться, если до тебя на этой позиции работал раздолбай или неумеха. Но вот удержаться на пьедестале гораздо сложнее. Даже если я не собираюсь оставаться в этом доме надолго.

Шантер пришел сам – принес мне обещанный Халдором аванс.

- Это половина твоей платы за месяц, - сказал он, положив на стол несколько больших и маленьких монет.

Умножив сумму на два и сделав запрос в архив Айгрин, я пришла к выводу, что Халдор, обещав платить мне «немного», явно поскромничал. Сумма, конечно, была не шикарная, но старшая служанка в ее доме получала значительно меньше.

- Могу я попросить вас об одной вещи? – осторожно начала я. – Я хотела бы знать, сколько всего тратится на припасы в месяц и сколько платит Бадрис каждый раз, когда идет на рынок.

- Зачем? – неприятно удивился Шантер. – У нас нет оснований не доверять ему.

- Не в этом дело. Мне просто надо заранее рассчитывать, сколько и чего заказывать. Чтобы всего хватило, но и чтобы не выйти за пределы обычных расходов.

- Хорошо, - подумав, он нехотя кивнул. – Может, и правильно. На припасы мы тратим тридцать крейтов в месяц. Бадрис отчитывается в расходах передо мной, я буду отдавать эти записи тебе, но так, чтобы он не знал. А то ведь подумает, что его подозревают в воровстве.

- Спасибо, господин Шантер, - я улыбнулась, и он неожиданно ответил тем же.

А ведь симпатичный же мужик. И даже не очень старый.

На обед я решила приготовить что-нибудь попроще. В кладовке нашлись сушеные грибы, из них получился вполне приличный супчик, только вместо перловки пришлось использовать крупу, которая показалась мне наиболее подходящей. На второе запекла рыбу с овощами, а на сладкое сделала пышных оладышков из кислого теста.

Оставив Лоппи убирать и мыть посуду, я отправилась на рынок за покупками. Катриссу со мной не отпустил Шантер, заявив, что у нее скопилось слишком много работы по дому, поэтому пришлось идти одной. Мне подробно рассказали, как туда добраться, я шла, отсчитывая повороты, чтобы не заблудиться, и уже должна была вот-вот оказаться на месте, когда кто-то грубо схватил меня за плечо.

- Попалась, Айга?

В жизни Мьюрс оказался таким же противным, как его имя, и еще противнее, чем в воспоминаниях Айгрин. А если подумать, из-за него-то она и погибла. Хотя, с другой стороны, это дало шанс выжить мне. Но благодарить его все равно не хотелось.

Мьюрс скалил кривые испорченные зубы, а вулканические прыщи на его роже цвели всеми оттенками малинового и желтого. Сам он был длинным и тощим – настоящий дрыщ! Зато очень даже щегольски одетый, и не скажешь, что среднее сословие. Семья Айгрин жила небогато, похоже, все самое лучшее доставалось этому засранцу.

- Пусти меня!

Я попыталась вырваться, но он держал крепко.

- Думала, что сбежишь и спрячешься, дура?

- Твоя мать меня выгнала, и я ушла. Чего тебе еще надо?

- Чего мне надо? – гнусно расхохотался Мьюрс. – Как будто ты не знаешь. Вставить тебе поглубже. И я это сделаю. Никуда ты не денешься.

Выследить он меня не мог. Наверняка заметил случайно. В городе всего два рынка, и тот, куда я шла, - главный. Но как отделаться от него? Если узнает, где я живу, будет караулить рядом. Подстережет и…

Впрочем, судя по тому, как красноречиво топорщились его штаны, Мьюрс явно не собирался откладывать дело в долгий ящик. Между двумя домами был узкий темный проход, вот туда-то он и тащил меня. Я упиралась, царапала его руки, но добилась только того, что получила звонкую пощечину. Этот хлюпик на деле оказался покрепче, чем выглядел. А может, похоть придала ему сил.

Он уже почти затолкал меня в проулок, когда сзади прилетело ленивое, но очень даже внушительное:

- Эй, ты, плесень, отпусти девушку. Не видишь, она тебя не хочет.

- А ты еще кто такой? – огрызнулся Мьюрс, по-прежнему держа меня за плечо мертвой хваткой. – Вали, куда ехал!

Я обернулась и увидела двух мужчин верхом на конях с богатой сбруей, хотя сами они были одеты довольно скромно. Один, средних лет, носил костюм небогатого горожанина, второго скрывал серый дорожный плащ с низко надвинутым на лицо капюшоном.

- Ты не понял?

Говорил тот, что в плаще, второй молчал, но взгляд его не обещал ничего хорошего.

Мьюрс сплюнул сквозь зубы, грязно выругался и сделал непристойный жест, предлагающий оппоненту отлюбить самого себя в извращенной форме. Не успел он опустить руку, как хлыст со свистом отоварил его поперек физиономии. Рожа тут же набухла, из рассеченной губы потекла кровь. Повезло, что не остался без глаза.

- Еще? – с ледяной улыбкой спросил второй.

- Добавь ему, Ред, - одобрил его спутник. – Для науки.

Однако Мьюрс не стал ждать, а задал стрекача, да так, что едва не потерял башмак.

- Ты как? – спросил меня мужчина в плаще. – В порядке?

- Да, - кивнула я. – Благодарю вас.

- Не стоит, - хмыкнул он, и в этот момент капюшон сполз, приоткрыв лицо.

Его голос звучал молодо, но на самом деле мой спаситель – еще один спаситель! – оказался еще моложе, чем я думала, вряд ли старше двадцати. Слегка вьющиеся светлые волосы, карие глаза, миловидные черты. Настоящий голливудский красавчик!

Резко надвинув капюшон, парень дал лошади шенкеля, и та сорвалась с места. Второй немедленно последовал за ним. Я потерла ноющую щеку и огляделась по сторонам.

Что, если Мьюрс отбежал и спрятался? Такой удар наверняка на время отбил ему охоту к эротическим приключениям, но он ведь мог выследить на будущее?

Еще раз оглянувшись, я нырнула в тот самый проход, куда Мьюрс пытался меня затащить, и оказалась в глухом дворе, опоясанном по второму этажу открытой галереей.

- Эй, девчонка! - из окна высунулся древний дед в буром балахоне. – Ты куда идешь?

- На рыночную площадь шла. А ко мне какой-то… пристал.

- Да я видел, видел, - отмахнулся он. – Чего мне еще делать в девяносто лет, только в окна смотреть. Вон ту дверь видишь? Иди туда. Там темно, но ничего, пройдешь. За стену держись. На крысу не наступи, их там полно. Иди, иди, иди – до самой площади. Не заблудишься.

Я поблагодарила и открыла неприметную дверь в стене, за которой в темноту уходил узкий коридор. Далеко впереди, там, где он заканчивался, виднелась светлая точка. Придерживаясь за стену, я осторожно пошла к ней. Ноги то скользили в грязи, то спотыкались на выщербленных булыжниках. И хорошо, что дед предупредил насчет крыс, иначе я бы точно заорала от ужаса, когда под башмак попало что-то мягкое, с писком порскнувшее прочь.

Наконец я выбралась на площадь и пошла вдоль торговых рядов, то и дело посматривая по сторонам: не крадется ли за мною Мьюрс. Однако шопинг, как всегда, подействовал успокаивающе. Конечно, он сильно отличался от того, к чему я привыкла, но неважно. Выбирать, прицениваться, покупать – есть в этом какая-то особая девочковая магия.

Плетеная корзина быстро наполнялась. Я выбрала две смены белья, ночную рубашку, чулки, зубную щетку, щетку для волос и еще много всяких необходимых вещиц, истратив почти все полученные деньги. В том числе маленькую коробочку фруктовых пастилок в подарок Катриссе.

Обратно я шла тем же потайным ходом.

- Все хорошо? – поинтересовался дед, на этот раз с галереи.

- Да, спасибо, - улыбнулась я.

- А не за что. Если надо – ходи здесь, никто не запрещает.

Сомнительно, что Мьюрс стал бы караулить меня на том же месте, но на всякий случай я пошла по другим улицам, параллельным. Путь это сильно удлинило, и домой я вернулась, когда надо было приступать к приготовлению ужина.

Ни дня без приключений, подумала я, поставив свою корзину в уголок кухни и надев фартук.

- Обязательно скажи Халдору, - забеспокоилась Катрисса, когда вечером я рассказала ей о встрече с Мьюрсом. – Это не шутки. Ребята будут посматривать. Вдруг он тебя найдет и подкараулит. Если увидят, живо хотелку оторвут. Повезло еще, что кто-то спас. Ты хоть рассмотрела его?

- Их было двое, - надев новую ночнушку, я забралась под одеяло. – Один уже пожилой, лет тридцати, другой примерно нашего возраста.

Тут я поймала себя на том, что назвала пожилым ровесника прежней Ники. Неужели новое тело подействовало на меня так быстро? Еще пару дней назад двадцатилетний парень показался бы мне сопливым мальчишкой.

- И что? Который молодой – он красивый?

Ну да, типично девчонский вопрос – красивый ли. Женщина постарше поинтересовалась бы, прилично ли он одет. Или же хороша ли у него задница и насколько внушительно выглядит ширинка.

- Он был в плаще с капюшоном. Капюшон сполз, я только и успела разглядеть, что молодой. Светлые волосы, темные глаза. Ну… да, красивый.

- Ах… - мечтательно вздохнула Катрисса. – И что?

- Да ничего. Они ускакали.

- Жалко. А вдруг он захочет тебя найти? Представляешь, приезжает, и…

- И ребята оторвут ему хотелку?

Мы закатились, как две дурочки.

- Айгрин, скажи… - Катрисса перешла на таинственный шепот. – А у тебя было с кем-нибудь… ну… это самое?

- Нет, - вполне честно ответила я. Потому что Айгрин и правда была девственницей, даже не влюблялась ни в кого. Ну а опыт Ники остался в прежней жизни.

- И у меня нет. Так, наверно, и умру старой девой. Мне ведь уже двадцать. Знаешь, мне нравится Кольтер. Молодой сапожник, тот, который светленький. Но он на меня даже не смотрит. Если бы я хоть готовить умела. Не зря говорят, что дорога в штаны идет через тарелку.

Я снова фыркнула. Наша поговорка о том, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок, здесь существовала в более приземленном, но и более жизненном варианте.

- Хочешь, я тебя научу? Ты ведь и так умеешь, просто не знаешь некоторых нужных вещей.

- Ой, Айгрин, миленькая, научи, научи, пожалуйста, - взмолилась Катрисса, забавно прижав руки к пышной груди. – Я просто буду приходить и смотреть, как ты делаешь. А ты мне будешь рассказывать. Если, конечно, времени хватит, по дому много работы.

- Договорились, - тут я вспомнила про купленное для нее угощение и вскочила с кровати. – Совсем забыла. Я тебе купила маленький подарочек.

- Это мне? Правда? – она аж рот раскрыла от изумления. – Айгрин, как ты угадала? Я так люблю сладкое. Спасибо! Хочешь попробовать?

Хоть я уже и почистила зубы, все же взяла одну пастилку. Это было что-то вроде уваренного с сахаром фруктового пюре, высушенного и нарезанного маленькими кусочками. Неплохо, но не восторг. Интересно, а тут вообще есть конфеты? На рынке я ничего похожего не заметила.

В прежней жизни я иногда делала конфеты для подарков, у меня были специальные формочки. Впрочем, формочки не проблема, главное – сырье. В памяти Айгрин не нашлось ничего, что напоминало бы какао-порошок и масло какао. Хотя можно, конечно, и без шоколада обойтись. В общем, есть о чем подумать. Но сначала с обычной готовкой разобраться бы.

После ужина я немного посидела, колдуя над разными вариантами меню. Шантер, как и обещал, принес мне отчет Бадриса, и я записала себе в начерченную таблицу цены тех продуктов, которые были куплены сегодня. Когда у меня будет больше данных, рассчитывать станет проще. И тогда уже можно подумать, как уложиться в тридцать крейтов, при этом сделав еду более разнообразной и вкусной. Хотя насчет вкусной – с этим обстояло сложнее. Сейчас я вообще почти не имела представления, что вкусно, а что нет. Чтобы узнать, надо было все попробовать.

А еще я поставила себе цель не разъесться до размеров Катриссы, а тем более Ники. Если уж получила новое тело, молодое и стройное, надо не выпускать его из заданных габаритов. Айгрин хоть и готовила, держали ее дома буквально в черном теле, что благотворно сказывалось на фигуре. Жаль только, одевать такую красоту приходилось в некрасивое платье и совсем уж уродское нижнее белье.

Ладно, ладно, не все сразу. Может, когда-нибудь я смогу купить себе что-нибудь получше.

- Катрисса! – позвала я.

- М-м-м? – сонно отозвалась она.

- А здесь нет случайно лавки сладостей?

Я понятия не имела, есть ли вообще в городе подобные магазины. Айгрин об этом ничего не знала.

- А что, такие бывают? – удивилась Катрисса. – Никогда не слышала.

- Я тоже. Но мало ли. Вдруг где-то есть.

- А хорошо было бы. Приходишь в лавку, а там чего только нет. И пироги, и сладкие булки, и варенье, и бурж, и майма. Ну пироги-то можно в пекарне купить, а вот все остальное только на рынке.

Маймой назывались вот эти самые пастилки, которые я купила для нее. Бурж? Айгрин подсказала, что это нечто вроде зефира из яичного белка и печеных фруктов. Покопавшись в ее памяти, я выудила еще несколько сладких лакомств, но в целом на круг выходило, что этому миру катастрофически не хватает кондитеров. Может, им тут как раз хорошо живется без ожирения и диабета, но… что это вообще за жизнь без сладкого?

В общем, сон куда-то убежал, спасаясь от моих наполеоновских планов кулинарной экспансии. Теперь я точно знала, чем займусь, когда освоюсь и прикоплю денег. Я открою кондитерскую! И назову ее…

Ну да, назову ее «Сладкая жизнь»!

Ты права, Катрисса, чего там только не будет! Нет, не какие-то жалкие булки и бурж с маймой. Торты, пирожные, конфеты – вот что я буду делать и продавать. Конечно, рецепты придется сильно адаптировать под местные реалии, но ничего, справлюсь. А пока придется все изучать и экспериментировать. Благо под рукой целых четырнадцать подопытных кроликов. Для начала надо узнать, когда у Халдора день рождения.

Испеку для него торт!
***

Все оказалось не так просто. Выяснилось, что дни рождения в этом мире особо и не празднуют. Отмечают само рождение, потом один год и совершеннолетие в восемнадцать. Более того, считается неприличным напоминать, что человек еще на один год стал ближе к могиле. Значит, надо было придумать какой-то другой повод. Помог случай.

Когда мы обедали или ужинали у себя на кухне, слышали разговоры из столовой. И вот однажды вечером Халдор вспомнил о том, как начал свой трудовой путь.

- Через месяц будет ровно двадцать пять лет, как я пришел в мастерскую господина ан Вайтера. Сначала мне доверяли только подавать инструменты и чистить до блеска готовые сапоги. Потом кроил кожу по лекалам, растягивал по колодкам. Сначала не получалось, и хозяин нередко порол меня сапожным ремнем. Даже хотел выгнать, но заступилась Найта, его дочь.

- А потом вы на ней женились, мастер, - хохотнул кто-то из работников.

- Через пять лет, - уточнил Халдор. – Тогда я уже и правда стал мастером. И единственным из всей мастерской, кто мог шить модные женские туфельки из перчаточной кожи.

Про туфли-перчатки было интересно, у меня, то есть у Ники, тоже такие имелись, но я взяла на заметку другое: через месяц у него профессиональный юбилей. Дома я сделала бы торт с украшением в виде туфель из гладкой блестящей мастики. Или целиком в виде туфельки. Здесь… я даже не представляла, с какого бока за это взяться. Но у меня был еще месяц, чтобы все продумать и потихоньку испечь что-то пробное.

Где-то через неделю я уже знала вкус всех основных продуктов и готовых блюд и приблизительно ориентировалась в ценах. Шантер каждый день отдавал мне финансовые отчеты, которые я старательно переносила в свои таблицы. А еще у меня копились листы с раскладками и калькуляцией – как по отдельным блюдам, так и по меню на день. И я даже начала потихоньку прикидывать, как комбинировать, чтобы сэкономить, не урезая объема порций и сохраняя все полезные свойства. Сэкономленные деньги можно было пустить на излишества – те лакомства, без которых до сих пор вполне обходились. И дальше обошлись бы, но ведь надо же мне было потихоньку продвигаться к осуществлению своих планов!

В первую очередь я составила список аналогов тех продуктов, без которых невозможно производство кондитерки. Мука, масло, яйца, сахар, молоко и сливки – с небольшими поправками на вкус и качество, но они были почти идентичными. Например, сахар действительно оказался более сладким, чем наш, а вот со сливками обстояло сложнее. Молоко местной полукоровы-полукозы гримы было довольно жирным, сливки с него снимали вручную, выдержав сутки на холоде. Однако для взбивания они не годились. Все мои попытки заканчивались кусками масла, плавающего в сыворотке. Конечно, можно было сделать псевдосливки из цельного молока с желатином, но я пока не знала, чем заменить желатин.

К счастью, я вспомнила наш способ изготовления жирных сливок из козьего молока. Растопила в них кусок масла, взбила веничком еще теплые, поставила на ночь в водник и потом взбила еще раз холодные. Получились вполне годные для крема. Вот только замаскировать бы чем специфический привкус… Мастику удалось сделать из раздавленного в пудру сахара, воды, кислого фруктового сока и муки мабра, которую использовали для киселя. А марципан – из пудры, белка, воды и дробленого ореха.

Мне пришлось посвятить в свой секрет Катриссу, взяв с нее страшную клятву молчать. Не насчет кондитерской, конечно, а только насчет торта для Халдера. Хотя бы уже ради утилизации пробных ингредиентов – не выбрасывать же было их. Катрисса пришла в дикий восторг. Занимались мы своей тайной кулинарией по вечерам, когда Лоппи шел спать. Приходилось урывать часок от сна, но дело того стоило.

- Как бы мне раздобыть обувную колодку? – спросила я ее. – Туфельную?

Перебрав несколько вариантов, я все-таки остановилась на круглом бисквите с начинкой из ягодного конфи и кремю* на желтках. А для украшения слепить из мастики туфельку, используя колодку.

- Ой, тоже еще проблема, - рассмеялась Катрисса. – Буду убирать в мастерской и утащу одну. Главное не забыть потом вернуть.

- Самую маленькую бери, - инструктировала я. - И почище.

Мне повезло еще и в том, что Катрисса совершенно не умела рассчитывать количество продуктов, поэтому Бадрис покупал все с запасом. Вот эти скопившиеся излишки я сейчас и использовала для кондитерских экспериментов.

Еще одной проблемой была форма для коржей. Вздыхая о своей армии раздвижных колец, я перебирала кастрюли и вдруг нашла в кладовке заросшую паутиной круглую керамическую форму – то ли для пирога, то ли для жаркого. Не совсем то, конечно, но на бесптичье, как известно, и жопа соловей. Сойдет.

За несколько дней до сакральной даты мы с Катриссой провели генеральную репетицию и испекли в ковшике пробный бенто**, без туфли. К внешнему виду претензий у меня не возникло, а вот вкус я оценила на троечку с плюсом. Катрисса была в восторге, а у меня нашлось, к чему придраться. Конфи на крахмальном мабре плохо застыл, кремю, наоборот, получился слишком плотным, плюс неприятный металлический привкус сливок. И если по первым двум багам я вполне могла подкорректировать пропорции, то что делать со сливками, не представляла. Этого привкуса не было у масла, сметаны и сыра, а у молока он исчезал при кипячении, но прокипяченные сливки категорически не желали взбиваться.

- Я знаю! – воскликнула Катрисса, облизывая ложку. – Надо взбить, а потом добавить тертую кожуру коббера. Она точно перебьет. И цвет будет красивый.

Я задумалась. Коббером назывался фрукт с толстой кожей, отдаленно похожий на мандарин, только ярко-розовый, почти малиновый. Однако стоил он дорого, и в доме его, разумеется, не было. Не заказывать же Бадрису.

- Я сама схожу на рынок, - поняла Катрисса мои сомнения. – Ну а если не получится, просто съедим его.  

_____________________

* конфи - сладкая начинка из сваренных в сахаре фруктов или ягод, кремю – плотная начинка для десертов на основе желтков, молока и сахара, по консистенции средняя между муссом и кремом

**бенто - мини-торт, рассчитанный на одного-двух человек

Коббер оказался волшебным! Я готова была расцеловать Катриссу за идею. Хватило крохотной щепотки цедры, чтобы забить противный привкус и выкрасить крем в розовый цвет. А он еще и пах чудесно – чем-то нежно-сладким, но не приторным. Я полностью его общипала, высушила цедру на плите и сложила в коробочку, а сам фрукт мы съели, честно разделив пополам.

До юбилея осталось три дня. Вряд ли кто-то собирался отмечать эту дату, но для меня она имела большое значение. Если все получится, если торт понравится, я смогу выйти из подполья и вполне легально подкармливать наших мужчин вкусненьким, адаптируя свои кондитерские навыки под новые условия. Ну а если случится факап… Что делать, в любом случае лучше попытаться, чем потом жалеть об упущенной возможности.

Сильно осложняло дело то, что Лоппи крутился на кухне целыми днями. Это давало нам с Катриссой всего две ночи. Едва дождавшись, пока он уйдет, мы взялись за тесто. 

У меня был испытанный рецепт бисквита, очень простой, но замечательный. Главный секрет заключался в том, что тесто взбивалось мощным миксером на предельной скорости десять минут. Веничком мы насиловали его, сменяя друг друга, минут сорок. Вылив пышную массу в форму, я прикрыла ее сверху промасленным листом бумаги и обвязала веревочкой.

- А это зачем? – с любопытством спросила Катрисса.

- Чтобы не было горба сверху. Тесто поднимется, упрется в бумагу и осядет обратно. Будет ровненький корж. И без твердой корки. А теперь смотри, - я поставила форму на решетку духовки и открыла дверцу топки под ней. – Надо держать огонь не слишком сильным треть часа. А потом еще треть на слабом. Следи внимательно.

Оставив Катриссу караулить огонь, я занялась мастикой и пропиткой из фруктового сиропа с паттуром – крепким алкоголем, похожим на коньяк. Его, как и колодку, Катрисса стащила у Халдора, делая уборку. Когда я закончила и убрала все в водник, корж уже испекся – ровный и красивый. Вытряхнув его на решетку, я залила в форму следующую порцию теста: торт предполагался двухъярусным.

Пока пекся второй корж, я приготовила конфи и оставила его в кастрюле застывать. На этом первый уровень квеста можно было считать пройденным. Отпустив Катриссу спать, я устроилась подремать прямо на кухне, на составленных стульях, чтобы подняться за час до прихода Лоппи, разрезать остывшие коржи и пропитать их сиропом. А еще надо было прогреть и взбить сливки с маслом, чтобы они отстоялись до вечера. И приготовить кремю.

Больше всего я боялась проспать, но все же вскочила, сонно хлопая глазами, когда часы на рыночной площади начали отбивать четыре. Вымыла холодной водой лицо и принялась за дело. Сначала управилась со сливками, потом взялась за коржи.

Ох, как же мне не хватало миллиона моих любимых штук и штучечек – кондитерских приспособлений для всего-всего. Я дала себе обещание подумать, чем и как их заменить, а пока использовала всевозможные подручные средства. Например, меньший из коржей обрезала, положив сверху вместо трафарета тарелку.

Пока все шло отлично. Коржи замечательно разделились на три слоя каждый, ровно и без лишних крошек. Конфи застыл, как желе. Сироп получился в меру густым и сладким, с приятной алкогольной горчинкой. Так бы и выпила весь! Я только-только успела вынести пропитанные коржи в кладовку и убрать в водник кремю и взбитые сливки, когда, позевывая, вошел Лоппи.

- Ты рано, Айгрин, - удивился он, потому что всегда приходил первым.

- Не спалось, - улыбнулась я и занялась обычной рутинной работой: варкой каши и яиц.

Когда на завтрак пришла Катрисса, я подмигнула ей и шепнула:

- Пока все отлично.

Весь день я думала, как буду собирать торт. Ни колец, ни моей любимой ацетатной ленты, ни подложек, ни шпажек. Ну что ж, придется выкладывать прямо на блюдо, благо что торт не слишком высокий и тяжелый. А вместо колец использую промасленную бумагу, скрепленную булавками. А как обойтись без вращающейся подставки, когда буду выравнивать? Ну что ж, придется по старинке, как бабушка делала: одной рукой держать лопатку, другой вращать блюдо.

После обеда я нарезала в саду тонких, но прочных веточек, ободрала от коры – получились вполне пристойные шпажки для укрепления второго яруса. А еще разыскала плоскую тарелку – не совсем, конечно, то, но сошла в качестве подложки.

Вечером, когда Лоппи ушел к себе, я сказала Катриссе:

- Теперь самое сложное и самое важное.

Посадила ее взбивать сливки, а сама начала укладывать в бумажные кольца коржи, прослаивая их конфи и кремю.

- Ну вот, постоят, схватятся, потом можно выравнивать и украшать. Иди спать, Катрисса, я пока буду туфлю лепить.

- Я лучше здесь, - отказалась она, составляя у стены стулья. – Вдруг понадобится помощь.

И тут же заснула. А я раскатала скалкой выкрашенную в коричневый цвет мастику и облепила ею тщательно отмытую колодку. Потом аккуратно разрезала детали, сняла и соединила. Получилась вполне так приличная туфелька. Фурнитуру и каблук сделала из марципана, внутрь положила горку взбитых с коббером сливок и посыпала марципановой крошкой.

С выравниванием и украшением я, конечно, помучилась, но итог меня удовлетворил. Разумеется, получилось не так красиво, как хотелось, но для первого блина в этом мире – совсем не комом. У нас я бы даже не постеснялась выставить такой на продажу. Хотя волновалась намного сильнее, чем в тот день, когда отдавала заказчице первый платный торт.

- Какая красота! – проснувшись, всплеснула руками Катрисса. – Айгрин, ты просто волшебница!
***

Мы все успели: и торт поставить в чулан на стабилизацию, и прибрать на кухне. И даже вернуться к себе и подремать немного. Не стоило давать Лоппи поводов для излишнего любопытства. Он по простоте душевной запросто мог испортить сюрприз.

День тянулся, тянулся... Катрисса изнывала от нетерпения, кажется, еще больше, чем я. За завтраком и обедом мы обменивались взглядами заговорщиц.

- Ну как там? – снова и снова спрашивала она, убедившись, что Лоппи не слышит.

- Да все в порядке. Отдыхает. Ему нужно выстояться, а то развалится по пути от кухни до столовой.

- Айгрин, ты и дома такое делала? Не представляю, как можно этому научиться.

- Ну… - замялась я. – Да. Иногда.

- А здесь будешь еще печь?

- Я же не знаю, понравится Халдору или нет. Может, еще и попадет, что перевела припасы на всякие ненужные глупости.

- Да нет, не может быть, - Катрисса замотала головой. – Ну как такое может не понравиться? Наоборот, будут еще просить. Вот увидишь!

Иногда она умиляла едва ли не до слез. Раньше у меня было много подруг и приятельниц, но ни одной настолько открытой и доброжелательной. Когда она улыбалась, невозможно было не улыбнуться в ответ. И никто еще так искренне не радовался за меня, даже Светка, уговорившая превратить приятное хобби в профессию. Когда я открою свою сладкую лавку, буду по ней скучать. А может, Халдор отпустит ее работать со мной?

Ой, что-то я слишком размечталась. Пожалуй, не стоит пока заглядывать так далеко. Хотя, с другой стороны, разве я не закладываю основу своего будущего уже сейчас?

Ужин я умышленно приготовила полегче, чтобы мужчины не наелись до отвала и смогли оценить торт по достоинству. Но все равно по спине бегали мураши с ледяными лапками.

А вдруг и правда не понравится?

Обычно в конце обеда или ужина я подавала что-то на десерт: тот же мабрус или сдобные булочки с вареньем.

- Ты ничего не приготовила на сладкое, Айгрин? – разочарованно спросил Лоппи, когда мы покончили с ужином.

- Кое-что… - загадочно улыбнулась я. – Отнеси в столовую чистые тарелки.

- Зачем? – он вздернул брови, наверняка подумав о том, что придется мыть одиннадцать лишних тарелок.

- Увидишь. Катрисса, ты будешь открывать и держать двери.

Я вошла в чулан, где отдыхал торт, а она остановилась у порога, восторженно улыбаясь, как ребенок при виде Деда Мороза с мешком подарков.

Больше всего я боялась, что торт осядет неравномерно, и его перекосит, но все обошлось. Нижний ярус стоял на блюде. Тарелка, которую я поставила на воткнутые в первый этаж палочки-шпажки, по размеру идеально подошла под верхний корж, а стык я замаскировала розочками из взбитых сливок. Вообще-то на пятнадцать человек хватило бы и одного яруса, но мне хотелось сделать что-то внушительное, впечатляющее. А доесть можно было и на следующий день.

Хотя нет, еще больше я боялась, что споткнусь по пути в столовую и уроню блюдо. Но и тут обошлось. Катрисса открыла передо мной сначала двери кухни, потом столовой. Увидев нас: меня и торт, - все озадаченно замолчали.

- Что это? – удивленно спросил Халдор.

- Торт, - ответила я. В местном языке не было полного аналога, поэтому я назвала его по-русски. – Это такой пирог. Сладкий. Вы сказали, господин Халдор, что сегодня двадцать пять лет, как вы пришли в мастерскую. Я подумала, что это достаточно важное событие, которое обязательно надо отметить.

- Айгрин… - его глаза предательски заблестели. – Как это… любезно с твоей стороны. И приятно.

Чтобы прервать поток сантиментов, я приступила к практической части: взяла нож и, сняв мастичную туфлю, осторожно нарезала верхний ярус. На всех его не хватило, тогда я обвела ножом опустевшую подложку и начала разрезать внешнее кольцо нижнего яруса. Наделив десертом всех, положила четыре кусочка на тарелку и хотела вернуться на кухню, но Халдор мне не позволил.

- Подожди, Айгрин. Присядь, - он указал на свободное место в конце стола, рядом с Шантером, сидевшим в торце.

Разумеется, мне хотелось посмотреть на их реакцию, когда попробуют, поэтому присела охотно. Катрисса, Лоппи и Бадрис наверняка наблюдали через окошко в стене.

- Вкусно, - сдержанно похвалил Шантер.

- Вкусно? – возмутился молодой сапожник Тергис. – Да это потрясающе! Я в жизни ничего подобного не пробовал!

Халдор тем временем отщипнул ложкой кусочек, положил в рот, прожевал. Потом второй, третий. Я напряженно ждала.

- Айгрин, я очень тронут твоим подарком, - сказал он наконец с блаженной улыбкой. - Это и правда невероятно вкусно. Скажи, а ты не смогла бы нас хоть иногда баловать такими волшебными пирогами?

- Не знаю, господин Халдор, - я старательно изобразила сомнение. – Это ведь не так уж и дешево. Этот торт я испекла из излишков, которые накопились. Но если специально покупать все нужное…

- Глупости! – отрезал он. – Думаю, хотя бы раз в неделю мы можем себе это позволить. Не обязательно такой большой, достаточно всем по кусочку.

Именно этого-то я и добивалась: чтобы он сам попросил меня печь торты. Допустим, за год я заново освою самые подходящие для местных условий рецепты, приспособлюсь и набью руку. Ну а там уже можно подумать, как двигаться дальше. Жаль, конечно, что Халдору придется снова искать кухарку, да и работать ей после меня будет непросто, но…

Если уж мне досталась еще одна жизнь в подарок, надо распорядиться ею так, чтобы потом не жалеть о бесцельно потраченном времени.

- Хорошо, - кивнула я, мысленно приплясывая. – Кстати, должна сказать, что мне помогала Катрисса, без нее я, может быть, и не справилась бы.

Когда я вернулась на кухню с кусками торта на тарелке, Катрисса с тихим визгом бросилась меня обнимать. А когда мы расправились со своими порциями, я окончательно стала кулинарной звездой.

Время летело со свистом. Я и оглянуться не успела, как началась осень. Пришлось залезть в отложенные деньги, чтобы купить теплую одежду и обувь.

Подсчитав остаток, я с огорчением констатировала тот факт, что копить на открытие собственной лавки придется очень долго. Да, Халдор платил мне больше, чем получали кухарки в домах зажиточных горожан, я ничего не тратила на еду и на оплату жилья, но все равно этого было недостаточно, чтобы снять приличное помещение и оборудовать его всем необходимым. К тому же одна я не справлюсь, значит, придется нанимать работников. А еще платить налоги в городскую казну.

Я поделилась сомнениями с Катриссой, которой все-таки рассказала о своем намерении. После истории с тортом для Халдора мы очень сдружились, хотя проводили вместе не так уж и много времени: в основном за завтраком, обедом и ужином – в компании Лоппи и Бадриса. Ну и вечером, когда укладывались спать. Работы у нас обеих было выше головы. Катриссе хотя бы полагался один выходной в неделю, и она использовала его, чтобы навестить мать и сестер в ближайшей деревне. Я работала без подмены, за что и получала больше.

- Айгрин, если ты возьмешь меня к себе, можешь рассчитывать на мои сбережения, - сказала Катрисса. – Я буду тебе во всем помогать. Только Халдор, конечно, огорчится, если мы уйдем обе. Надо предупредить его заранее, чтобы он мог найти другую прислугу.

- Спасибо, Рисс, - я обняла ее. – Что бы я без тебя делала? Конечно, я буду рада работать с тобой вместе. И Халдора предупредим. Было бы непорядочно уйти, не дав ему возможности найти нам замену.

Впрочем, до этого оставалось еще далеко. Год, который я наметила для себя, теперь казался слишком коротким сроком. Даже с учетом того, что теперь я могла переносить свои кондитерские навыки на почву другого мира, не скрываясь. В средствах на торты Халдор меня не ограничивал, хотя и взял обещание, что я буду «благоразумна». Да я и не собиралась наглеть, тем более как раз надо было учиться работать в деньгосберегающем режиме.

Бадрис, один из преданных фанатов моих тортиков, сделал по описаниям кое-какие приспособления, которые здорово облегчили мне жизнь. Самыми ценными из них были раздвижное кольцо из металлической ленты, механическая взбивалка и поворотная подставка. Она скрипела и вращалась с натугой, но все равно это было намного лучше, чем крутить блюдо рукой. Заодно я осторожно протащила идею о том, как здорово мыться теплой водой. И даже что-то такое подкинула про диски с дырочками.

Поднапрягшись, Бадрис изобрел примитивный смеситель, однако идею зарубил Шантер. Он заявил, что очень глупо ставить на крышу второй бак, качать туда горячую воду и смешивать ее с холодной в кране, если можно сразу провести из кухни теплую. Да, теперь не надо было набирать горячую ковшом и разводить ее холодной, однако теплая вода текла из крана только рано утром и поздно вечером. Но мы и этому были рады.

- Айгрин, да он влюблен в тебя, - хихикала Катрисса, имея в виду Бадриса. – Во всяком случае, за кусок твоего торта что угодно сделает.

Это было похоже на правду. Я вполне могла бы протоптать, согласно поговорке, дорожку в его штаны через брюхо, но не хотела. Никаких романтических и эротических чувств сутулый тридцатилетний Бадрис у меня не вызывал. Высокий широкоплечий Тергис, мой ровесник, был посимпатичнее, но уж больно наглый. Своими повадками он напоминал Мьюрса, и мне даже пришлось пожаловаться Халдору. Распускать руки Тергис после этого перестал, но по-прежнему смотрел на меня так же жадно, как и на мои торты.

Что касается настоящего Мьюрса, я все-таки рассказала о нем Халдору, и тот приказал Бадрису и Шантеру поглядывать за ворота. К счастью, братец Айгрин меня не выследил, а на рынок я если и ходила, то в сопровождении Бадриса или Лоппи.

Когда в конце недели я ставила очередной кондитерский эксперимент, Катрисса обязательно выкраивала время, чтобы помочь мне и поучиться. К нудным монотонным работам вроде взбивания бисквитного теста и кремов мы приспособили Лоппи, который охотно занимался этим, получая в качестве награды возможность слизать остатки и съесть обрезки.

Но, пожалуй, самым грандиозным моим открытием стал заменитель шоколада. Заменитель – это, конечно, громко сказано, потому что на вкус багран даже отдаленно не напоминал шоколад, но зато его удалось приспособить и для глазури, и для начинки, и для крема-ганаша. Да, тот самый противный багран, измельченные зерна которого заваривали для получения традиционного утреннего напитка. Оказалось, что, высушенные и размолотые, они заменяют какао-порошок, а настоянное на нем растительное масло можно использовать вместо масла какао. В таком варианте пропадал терпкий привкус, а кислинка хорошо комбинировалась с различными наполнителями. Но главное – при застывании глазурь из баграна давала ровную блестящую поверхность, цвет которой зависел от красящих добавок.

Эх, если бы еще найти настоящую замену шоколада - с похожим вкусом!

Удивительно, я почти не скучала по нашему миру – по Питеру и подругам, по своей квартире и интернету, по джинсам и лифчикам на косточках. А вот по шоколаду, кофе, пармезану и многим другим вкусным вещам, которых не было здесь, - еще как!

Ну обжора же, что с меня взять!

Даже снилась мне большей частью не эротика, а плитки шоколада, пицца и мороженое. Но однажды, распихав весь этот порнофуд, в сон пробрался тот самый парень в плаще, который спас меня от Мьюрса.

- Привет! – сказал он, откинув капюшон. – Как тебя зовут?

Происходило это почему-то в Питере, в Покровском сквере. Наверно, поэтому я и назвалась прежним именем, но тут же поправилась:

- Ника... То есть Айгрин. А тебя?

- Неважно.

Подойдя ближе, парень положил руки мне на плечи – и поцеловал!

Поцелуй оказался таким приятным, что я согласилась бы пожить в этом сне недельку, а то и дольше. Но увы, именно на том самом моменте он и закончился.

- Эх… - вздохнула я огорченно, сев на кровати.

- Чего? – зевнула Катрисса.

- Такой сон…

- Какой? – живо заинтересовалась она.

- Помнишь, летом, когда я пошла на рынок, на меня напал Мьюрс? Ну, мой сводный брат?

- Ой, только не говори, что он тебе приснился!

- Нет, что ты, - рассмеялась я. – Приснился тот парень, который меня спас.

- И что? – Катрисса вытаращила глаза.

- Он меня поцеловал!

- Ух ты! А дальше?

- А дальше я проснулась.

- Вот досада! Жаль, что он тебя так и не нашел. На самом деле. Не во сне.

- Почему ты думаешь, Рисс, что он меня искал? – я встала, потянулась и взяла со стула ночную накидку, чтобы пойти в ванную. – Хотел бы – давно бы нашел.

- А может, он ищет. До сих пор. Ездит по городу, заглядывает в каждый двор. А ты тут сидишь и никуда не выходишь.

- Ну почему? На рынок хожу.

- Ага, с Лоппи или Бадрисом. А что, если он тебя увидел с ними и не подошел поэтому? Помоги мне затянуть корсаж потуже, Айгрин.

- Да куда еще туже? – я дернула за концы шнуровки. – Ты и так еле дышишь. Глупости это все. Да он и думать обо мне забыл. Сразу же, как только повернул за угол.

- Зато ты не забыла. Вон даже снится тебе. Ну чуть-чуть еще подтяни, пожалуйста.

Катрисса купила новый красивый корсаж и хотела затянуть его так, чтобы грудь была еще пышнее, а талия тоньше. Я могла бы сказать, что это бесполезно, но не хотелось ее лишний раз огорчать. Что бы она ни делала, Кольтер все равно не смотрел на нее. Даже сладкие пирожки, которые Катрисса под моим руководством пекла специально для него, не помогали. Угощение он съедал, благодарил – но и только. Видимо, не во всякие штаны путь лежал через брюхо.

Я, правда, подозревала, что у Кольтера была подружка. Каждый раз в свой еженедельный выходной он, принарядившись, уходил из дома рано утром и возвращался поздно вечером. Насколько я знала, родни у него ни в городе, ни в ближайших окрестностях не было.

Вообще нравы в этом мире я бы не назвала строгими. На добрачные связи смотрели сквозь пальцы – пока дело не заканчивалось беременностью. Обычно ее, как это здесь называлось, «прикрывали», то есть вступали в брак, но если нет, на бедную мать-одиночку смотрели косо. Впрочем, на детях это никак не отражалось: понятия «незаконнорожденный» не существовало, ребенок получал фамилию матери. Что касается супружеских измен, они порицались гораздо сильнее и служили веской причиной для развода, но только в том случае, если любовники были пойманы на месте преступления.

Любопытно, что местная религия чувственность вообще не считала грехом, а вот измену расценивала как злонамеренный обман. Да и в целом вера тут считалась делом сугубо личным, камерным. Служб в нашем понимании не было, молились, когда и где хотели, а в церковь приходили либо поблагодарить бога, либо попросить благословения – при рождении ребенка, перед вступлением в брак или похоронами. Или перед началом важного дела.

Весь день, занимаясь работой, я вспоминала сон и глупо улыбалась.

- Что, мечтаешь о своем красавчике? – беззлобно поддела Катрисса, когда после ужина Лоппи, помыв посуду, ушел, а мы с ней сели катать бусины из растопленного баграна, которые я использовала для украшения тортов. – Ну хоть бы рассказала, какой он.

- Рисс, я видела его всего одно мгновение, когда сполз капюшон. Он явно не хотел, чтобы кто-то разглядел его лицо. Тут же надвинул капюшон обратно и ускакал. Но точно не бедный, хотя и в скромной одежде. Сбруя на коне стоила, наверно, как сам конь.

- Но ведь он же тебе приснился. Значит, запомнила, как выглядит.

- Во сне я просто знала, что это он. А описать не могу. Кроме того, что волосы светлые, а глаза темные. Но впечатление осталось, что красивый. Если увижу снова, наверно, узнаю. Но, думаю, что не увижу.

- Айгрин, но если он тебе понравился, не стоит терять надежды, - возразила Катрисса. – Кольтер на меня не смотрит, но я все равно надеюсь. Может быть, этот сон – знак, что вы встретитесь снова. Не обязательно сейчас. Может, когда мы откроем нашу лавку. Представляешь, он зайдет, увидит тебя, попробует торт или еще что-нибудь вкусное…

Она была так убедительна, что мне захотелось в это поверить. Теперь по вечерам перед сном я представляла нашу встречу. Из этой точки разворачивались самые разнообразные сюжеты, от невинно-романтических до хардовой эротики. Я упивалась этими мечтами, пока меня не уносило в сон. Иногда мы встречались с моим загадочным незнакомцем там, и… В общем, об этих снах я Катриссе не рассказывала, потому что приличной девственнице не подобало знать о таких вещах.

Но время шло, а наяву ничего не происходило. Так же быстро, как осень, пролетела зима, началась весна. Мой воображаемый герой все больше терял связь с реальным человеком. По сути, я придумала себе прекрасного принца с внешностью моего спасителя. Вполне простительно для восемнадцатилетней девчонки, даже если прежде она была разведенной тридцатилетней дамой. В конце концов, кому мешало мое сложносочиненное увлечение, если среди окружающих меня мужчин не нашлось ни одного, в кого бы я захотела влюбиться?  К тому же реальные чувства могли помешать моему замыслу.

Внезапно снова наступило лето. Год, который я дала себе для подготовки, пролетел стремительно. Еще раз обсудив все наши планы, мы с Катриссой пошли к Халдору.