Сладкая месть, или Как перевоспитать бывшего за 10 дней

- И что это такое, позвольте узнать?! – втыкаю кулаки в бока, делая максимально злую физиономию и глядя исподлобья на младшего брата и сестру.

- Это она!

- Это он!

Оба одновременно показывают грязными руками друг на друга, а с их одежды осыпается мука, застилая пол равномерным белым ковром.

- Значит так! Я еду в город, у нас закончилось мясо и… - смотрю на пустой пакет, - и мука. К моему приходу чтобы все было убрано, а вы – вымыты.

- А если не успеем? – почти с вызовом спрашивает мой восьмилетний братец.

- Пожалеете, - говорю страшным голосом, а потом разворачиваюсь к мелким пакостникам спиной и выхожу во двор.

Середина лета. Еще только утро, а уже жара стоит знатная. Надо бы мужиков в городе нанять, чтобы с урожаем помогли. Я сама картошку копать буду долго, а дети – слабые помощники. Опять накатывает что-то вроде отчаяния, но я гоню его прочь. Ничего. Когда-то моя полоса невезения должна же закончиться? По крайней мере, нельзя терять веру.

- Кейтлин!

Вздрагиваю и поворачиваюсь.

- Дрэйк? Что-то ты сегодня… рано, - удивляюсь, потому что сколько его знаю, он не просыпается раньше двенадцати.

- Мне нужно уехать, - говорит мужчина, едва коснувшись моей руки поцелуем. – Надеюсь, что ненадолго. Не хочется тебя оставлять, но сама понимаешь, есть дела, которые требуют моего внимания. Я не могу все время быть возле тебя.

- Да я и не прошу подобных жертв, - отвечаю чуть резче, чем хотелось.

 Дрэйк перестает беспокойно скользить глазами по окрестностям и сосредотачивается на мне.

- Прости. Я был груб.

- Ничего, - отмахиваюсь. – Извини, я тороплюсь. Сегодня много дел.

- Я понимаю. Поэтому не буду задерживать. И, Кейтлин, - Дрэйк берет мои пальцы в свои ладони, - я очень надеюсь, что когда вернусь, ты дашь мне тот самый ответ, который я жду. И мы проведем ритуал осенью, когда листья окрасятся в оранжевый цвет, как ты хотела.

- Вообще… мне нравится весна и цветущие деревья.

- Что? Извини, я задумался.

- Ничего. Счастливой дороги, Дрэйк.

Чуть отворачиваю лицо, когда мужчина склоняется ко мне, явно намереваясь поцеловать в губы. Его рот лишь вскользь касается моей щеки. Дрэйк раздраженно выдыхает, но ничего не говорит. Только пожимает мои пальцы и быстро уходит к воротам, где садится на лошадь и сразу же покидает мои земли.

Чувство неприязни и какой-то обреченности смешиваются во мне в жгучий коктейль, обжигающий внутренности. Двадцать шесть лет. Старая дева. В таком возрасте я могу выйти замуж разве что за вдовца с толпой детишек от предыдущих браков. И вот молодой, красивый, богатый предлагает мне руку и сердца. А что я? Прошу время подумать. Дурёха!

Расстегнув две верхние пуговицы на платье, чтобы хоть немного было чем дышать, поворачиваю за угол дома. Сейчас запрягу лошадку и…

И застываю, выпучив глаза на стройные ряды еще зеленых тыкв. Прямо среди них, подложив кулак под щеку, лежит огромный полуодетый мужчина!

Схватив торчащие возле дерева вилы, на дрожащий ногах подхожу ближе. Пусть только дернется! Проткну, как мясо вертелом!

- Эй! Ты! А ну вставай!

Мужчина лежит на животе, чуть согнув ногу. Светлые, выгоревшие на солнце волосы, закрывают лицо. Широкая спина бугрится мышцами и кое-где розовеет старыми шрамами. Сглатываю горькую слюну. Это явно не какой-то заблудившийся крестьянин. О, боги! Хоть бы не воин! С таким я не справлюсь.

Делаю еще шаг.

- Эй! Проснись!

Осмелев, тыкаю мужчину… в кхм… зад рукоятью вил.

- Эй!

- Ну что такое… - доносится раздражённое. – Девка, что ты орешь? Спать мешаешь!

И мужчина поворачивается на другой бок! Что за нахал!

- А ну сейчас же проснись и вставай! Нечего лежать на моем огороде!

Снова тыкаю мужлана вилами в зад, всерьез подумывая использовать другую сторону орудия труда.

- Да что тебе надо?! – рявкает незваный огородный вредитель, внезапно садясь и уставившись на меня сверкающими серо-синими глазами.

- Ой!

Смотрю на него и не могу поверить. Неужели это он? Мой бывший? Тот самый, из-за которого я не окончила учебу в академии? Тот самый, кто поспорил на меня, забрал мою невинность, лишив возможности выйти замуж и создать семью. Это кошмар какой-то! Не может этого быть! Что делает княжий наследник полуголый на моем огороде?

- Что уставилась? Лучше воды дай! – бурчит княжич, чуть опустив голову и поправляя сияющие на солнце волосы, являя мне огромную шишку в районе затылка.

- Ты меня не помнишь?

- А должен? Я… я… - мужчина замолкает, хмурится. – Кажется, я вообще ничего не помню. Ты кто такая? Как я тут оказался? Кто я?

Спасибо, Великая Праматерь! Я не упущу эту возможность, клянусь!

- Меня зовут Кейтлин, - говорю я с тайным злорадством. - А тебя – Рэйф. И мы – муж и жена.
Мои дорогие читательницы! Добро пожаловать в новинку). Тут вас будет ждать непростая история любви. Двое, бывшие когда-то парой, расстались и встретились вновь через время. Получится ли у них что-то теперь, невзирая на все плохое, что было в прошлом? Давайте посмотрим?)

7 лет назад.

Академия Браттен

- Кейт!! – на меня наваливается, хохоча во все горло моя лучшая подруга Анн-Мари. – Ты приехала!

Обнимаюсь в ответ, улыбаясь от уха до уха. Как же приятно, когда тебя любят и ждут. Не то, что дома…

- Как прошло твое лето? Что отец? Мачеха? – вопросы сыпятся из подруги один за другим, я не успеваю отвечать.

- Все как обычно. У меня растет братик. Наследник. Отец горд сверх всякой меры. Мачеха ходит, словно родила наследника престола, а не простого барона. Но вообще, их, конечно, можно понять. Сын - это не то же самое, что дочь-замарашка с каплей магии.

- И тем не менее, ты одна из лучших учениц на нашем курсе, - подбадривает Анн-Мари.

- Все только благодаря тому, что не вылезаю из библиотеки, - вздыхаю. – И будь я хоть самой лучшей ученицей, из-за низкого уровня магии хорошей должности мне все равно не видать.

- Ничего, с твоим упорством ты добьешься успеха везде. Кстати, я отстояла у комендантши нашу прошлогоднюю комнату. Так что у нас опять не будет нормального гардероба, зато будет красивый вид с балкона!

- А это куда важнее! – смеюсь, довольная, что все так складывается и что мне повезло на первом курсе встретить Анн-Мари и подружится с ней. Без нее моя жизнь была бы намного бесцветнее.

- О-о-о!! Смотри-и-и… за прошедшее лето он стал еще красивее, чем был.

Мне даже не надо спрашивать, о ком говорит моя подруга. И так понятно. Адепт пятого курса боевого факультета. Избалованный сыночек главы тайной канцелярии. Рэйф Колдер.

- Он смотрит на меня-я-я… ох я сейчас упаду в обморок, - Анн-Мари повисает на моей руке.

- Не вздумай! – шиплю ей в ответ. – Имей гордость и чувство собственного достоинства.

- Какая гордость, когда он та-а-ак смотрит… эти его голубые, как небо глаза. Все. Падаю в обморок.

- Анн! – дергаю подругу так, что стук ее зубов слышен всем в округе.

Мы так и проходим мимо Колдера и его друга Дрэйка Кинана. Красная от усердия я, тянущая за собой подругу-вялую тряпочку. И Анн-Мари, строящая глазки парням и едва перебирающая ногами.

И, конечно, подруга запутывается в своих конечностях. Подставляет мне подножку. И мы обе, дружно взвизгнув, падаем на стоящих парней. Глядящих на нас, как на полнейших идиоток.

Честно. Было бы лучше, если бы мы упали на травку. Но нет. Адепты пятого курса военного факультета не успели убежать! И мы завалились прямо на них. Чему только учат на этом их пятом курсе?!

- О-ой, - Анн Мари, - довольно улыбается, прижимаясь грудью к Колдеру.

Меня же припечатало к Кинану. Впрочем, уткнувшись кулаком тому в грудь, я быстро восстанавливаю равновесие.

- Подожди, не так быстро, красотка, - хмыкает Кинан, схватив меня за талию ручищей и прижав к себе. – Ты оттоптала мне все ноги, я требую компенсации в виде поцелуя!

И лезет целоваться! За что тут же получает по губам учебником «Биология и зоология».

- Ай! Дикарка! – злобно шипит в мою сторону, прижимая пальцы к ушибленному рту.

Я же выскальзываю из его рук, тяну за собой Анн-Мари и ускоряю ход в сторону общежития. А нам вслед несется:

- Я тебя еще найду, дикарка! Ты пожалеешь о том, что сделала!

- Зачем ты его ударила? – дует губы на меня Анн-Мари, когда мы уже сидим у себя в комнате и разбираем учебники.

- Как это зачем? Он хотел меня поцеловать!

- Ну и дала бы себя поцеловать. Что в этом такого? – подруга падает на кровать и раскидывает руки. – Я вот с удовольствием бы поцеловалась с Рэйфом, жаль, что он не пытался.

- Вот в этом и разница. Ты бы с удовольствием, а я - с отвращением. Почему я должна терпеть поцелуи того, кто мне неприятен?

- Ты их даже не знаешь. Придумала себе что-то в голове, а Рэйф хороший, - Анн-Мари закрывает глаза и блаженно улыбается.

- Я знаю таких, как они. Богатые, избалованные, пустые. И нам с тобой нужно держаться от них подальше.

Но как показали дальнейшие события: тяжело держаться от кого-то подальше, если этот кто-то просто лезет тебе в глаза.

Спустя неделю шла из библиотеки, набрав огромную стопку книг. Часть удалось впихнуть в сумку, но основное количество я несла в руках, стараясь чтобы ничего не упало.

- Эй, дикарка! – слышится за спиной уже знакомый голос.

Вздрогнув, быстро поворачиваю на другую дорожку и прячусь за кустами. Слышу громкие шаги и ругательство. Дожидаюсь, когда становится тихо и только тогда выхожу из своего укрытия. А теперь надо быстро уходить отсюда. И только я ускоряю шаг, как на повороте к очередной тропике натыкаюсь на кого-то и, сильно ударившись, роняю все книги на землю.

- Ой!

Наверное, я бы и сама упала, но меня успевает подхватить тот, с кем я столкнулась. Поднимаю взгляд и благодарность застревает в горле. Рэйф Колдер! Собственной персоной!

- Ты бы смотрела, куда идешь, - говорит. – Так и до серьезных травм недалеко. Давно у тебя это с ногами?

- Что это? – присаживаюсь, чтобы подобрать упавшие книги.

- Ну я не знаю, что. За последнее время ты уже второй раз падаешь. Сходи в лазарет, что ли.

- Все в порядке у меня с ногами! – огрызаюсь, чувствуя как заливает щеки краска стыда.

И тут внезапно Колдер присаживается и подает мне книгу.

- Не надо, я сама соберу!

- Как скажешь, - фыркает и уходит.

Надо же… С чего это он стал таким почти добрым? Помнится на первом курсе сам меня толкнул и даже не подумал помогать подняться. Еще и наступил на мой проект, который я готовила всю ночь. Гад!

А на следующий день вообще произошло нечто странное.

Я как раз дежурила в столовой и помогала убирать посуду после ужина, когда внезапно рядом со мной появился Колдер. От неожиданности я чуть не уронила поднос с чашками. Адепт успел подхватить, сверкнув на меня синими глазами, и поставить на стол для грязной посуды.

- Кейтлин, - обратился он ко мне, когда я, уже закончив дежурство, собралась уходить в общежитие, - на улице уже темно, давай я тебя провожу.

От удивления я резко остановилась, некрасиво открыв рот. Серьезно? Он даже имя мое знает?

- Нет, спасибо, - отрезала, накинув кофту и быстро устремившись на выход.

- Мне не трудно, - Колдер догнал меня и зашагал рядом.

Надоел! Резко остановилась, посмотрела в упор.

- Чего тебе надо? – спросила прямо.

- В то, что ты мне понравилась не поверишь? – ехидно усмехнулся.

- Ни за что.

- Ладно. Мне нужно подтянуть балл по биологии. Особенно темы по лекарственным растениям и ядам. Решил податься на медаль, - равнодушно пожал плечами. – А оценка по этому предмету низкая. Только из-за нее не дадут.

- Не поняла, - моргнула глазами, пытаясь понять, где подвох. – Ты сейчас просишь, чтобы я помогла тебе с уроками?

- Вроде того. У тебя высший бал.

- Нет! – развернулась и продолжила путь.

- А если я скажу, что помогу тебе избавиться от назойливых ухаживаний Дрэйка Кинана? – Колдер догнал меня и почти силой забрал книги из моих рук. – Я его знаю, он не отступит, пока не обеспечит тебе серьезных неприятностей. Он не из тех, кто забывает обиду. Тем более, от девчонки. Ну так что? По рукам?

Настоящее время

- Какой Рэйф? Какой муж? Ты чего это?? – глаза у моего давнего врага становятся размером с блюдце.

- В смысле, какой муж? – перехватываю поудобнее вилы. – Ты что это, бросить нас решил? Оставить на меня одну своих наследничков?! Да я тебя сейчас…

- Тихо! Женщина не шуми так, у меня голова еще не прошла! – Рэйф бодро подскакивает вверх и принимает вертикальное положение, тщательно прикрывая тылы.

- Женщина?! Я тебе сейчас покажу – женщину!

И чтобы не рассмеяться, издаю боевой клич утки-толстогузки, показывая всю серьезность моего настроя и нашего положения.

- Ты сумасшедшая?

- А-ну! Шагом марш в дом! – угрожающе взмахиваю вилами. – Пьяница!

- Я не пил! Не пью я… вообще, - с сомнением произносит мой уже целых пять минут как законный муж.

- Еще как пьешь, мерзавец! Как только найдешь, где я прячу монеты, так сразу и бежишь в таверну. А потом возвращаешься под утро и отсыпаешься во дворе, где придется, подлец! Детей наделать – ума хватило, а денег на них заработать – нет!

- Так, жжжеенщ… девушка! Прекращай этот произвол!

- Домой иди, болтун! У нас работы не початый край. Вон картошка до сих пор торчит в земле, а ты собирался ее вырыть еще на прошлой неделе.

- Картошка? Я? Собирался? – у наглеца при этом такое растерянное выражение лица, что я едва не хрюкаю от смеха.

- Ну не я же. Давай домой!

И аккуратно так подпихиваю упрямца в нужную мне сторону. Вилами.

- Я есть хочу, - сообщает мне новоиспеченный муж, пока мы идем к дому. Причем я – передом, как положено, а умник – спиной, бережет самое дорогое, видимо.  

- Сначала поработай, потом – поешь, - отвечаю.

- Не, так не пойдет. Я быстро помоюсь, а ты пока приготовь перекусить. А потом уж и эту твою… как ее… картошку буду доставать.

- Выкапывать!

- Ну да, ну да.

Мы как раз подходим к дому во время перепалки. А там уже брат и сестра мои безуспешно пытаются смыть в тазу муку с рук и лиц.

- А это еще кто? – спрашивает Рэйф, с подозрением глядя на две серо-белые детские физиономии.

- Как это кто? Дети наши.

- Кто?! – «муженек» аж на метр назад отпрыгивает.

- Дети, говорю, наши. Ох и напился ты в это раз. И так не сильно умный был, а теперь, похоже, совсем дураком стал, - вздыхаю преувеличенно тяжко.

- Ой, что-то мне нехорошо… - сообщает гордый отец семейства, по стеночке опускаясь на травку.

- Рассолу выпьешь – отпустит, - сообщаю со знанием дела.

- А что такое рассол? – спрашивает болезный.

- Жижа такая из-под кислых огурцов, - гордо сообщает серо-белая физиономия моего братца.

Рэйф почему-то бледнеет, потом зеленеет. А затем – отключается. Ага. Валится на травушку с закрытыми глазами.

- Кейт, а что это с ним? – спрашивает Лю, недоуменно поглядывая на слабого желудком дяденьку.

- Странно… Новость о том, что он – муж и отец его не добила, - размышляю вслух. – А вот рассол оказался более действенным. Надо будет подать ему на ужин кровяную колбасу. Уверена – оценит.

День первый

- Ну что, как он тут? – спрашиваю на следующее утро нашу ведунью-лекарку, бабулю Аурелию.

- Ты бы его хоть в дом занесла, что он, как собака, в сенях лежит? – ворчит знахарка, заливая очередной настой в сжатые губы пациента.

- Много чести, - фыркаю.

- Иногда и враги заслуживают человеческого отношения, - продолжает поучать лекарка.

- Этот не заслужил, - возражаю. – Так что? Жить будет?

- Тебя волнует его жизнь? – спрашивает Аурелия, хитро поблескивая глазами.

- Ты прекрасно знаешь, что меня волнует, - отвечаю.

- Будет жить. Очнется скоро твой муж, - фыркает бабуля, заливисто, по-молодому рассмеявшись.

- Ты в деревне предупреди, чтобы не удивлялись и подыграли.

- Да уже предупредила, - отмахивается от меня, продолжая что-то проверять руками на теле лежащего Рэйфа. – Не знаю… нет в нем того, что ты говоришь.

- Чего нет? – переспрашиваю, не понимая.

- Подлости нет. Лицемерия. Прямой он, как палка. Жизнь его знатно побила.

- Конечно, только добрый и милый мужчина может влюбить в себя девушку, а потом лишить ее невинности на спор, - отвечаю с горечью.

И сама удивляюсь. Думала, давно позабыла ту боль, но нет. Явился, поднял со дна моей душ весь черный ил, который благополучно осел и почти не беспокоил последние годы.

- Я сказала – ты услышала, - бурчит лекарка. – А дальше, поступай как велит совесть. Где-то далеко был твой «муж». Где-то, где лето круглый год. И он там не отдыхал. Видишь, мозоли на руках. Это не от лопаты, а от меча. Шрамы у него на спине разной давности. Каким-то пять лет или больше, а некоторые свежие, несколько месяцев им. Сознание он потерял не из-за огромной гематомы у него на затылке, хотя она тоже не добавляет радости. Магией на него воздействовали. А точнее – проклятием. Сильное, смертельное получил.

- Ну… не такое и смертельное, если он здесь и жив, - хмыкаю.

Аурелия поднимает на меня глаза, и я замолкаю. Подобного тяжелого взгляда я у нее никогда прежде не видела.

- Ты в своей ненависти слепа, деточка. И мне печально это видеть. Не для того я тебя выхаживала шесть лет назад, из-за грани вернула, чтобы ты сейчас сама, собственными силами во тьму шла.

- Прости, Аурелия, - опускаю глаза в пол. Мне действительно становится стыдно.

- Я понимаю, что тебе нужно излечится. Вам обоим это нужно. У него в шрамах все тело, а у тебя – душа. Возможно, он для того и был послан тебе сейчас богами, чтобы вы оба излечились.

- Ты же знаешь, я в подобное не верю, - говорю с легким раздражением.

- А разве для богов это имеет значение? – пожимает плечами травница. – А на счет проклятия, повторю – мастер делал. Сильная, кровная магия. Этот красавчик должен был умереть на месте, в страшных муках.

От тона Аурелии у меня по спине пробегает мороз.

- Хоть бы еще из-за него у нас неприятностей не было… лучше уж выставлю его, когда очнется.

- Да не горячись ты, - останавливает меня ведунья. – Неспроста он к тебе попал, повторюсь. Пусть пока и остается. Посмотрим, какую дорогу для вас выткала богиня судьбы.

- Не очень мне хочется…

- А уже не имеет значения, чего тебе хочется. Ты, конечно, можешь пойти против воли богов, но тогда и расхлебывать будешь сама. Я тут не помощница, - Ауелия встает. – Через час-полтора твой «муж» придет в себя. Вещи мужские я кинула в коридоре, разберешь. Бумаги на столе – глянешь. Память к нему вернется… наверное.

- Наверное? – спрашиваю слегка ехидно.

- Не от травмы он ее лишился. Это побочное действие чужой магии, в таких делах я не сведуща. Будет на то воля богов – вспомнит. Ну а нет, так нет. Можно сказать, что повезло ему. Не у каждого бывает возможность начать жизнь с чистого листа. Я бы многое хотела забыть, но увы…

Попрощавшись с Аурелией и заплатив ей положенную дань за услуги, рассматриваю ребятишек, выстроившихся во дворе. Четверо мальчишек и одна девочка. Самый старший – мой брат – восьми лет. Остальные трое – погодки. Ну и сестренке скоро 4 года. Идеально!

Мужской громкий стон возвещает, что у нас готовность номер один. Дети сразу же принимаются играть, а я наливаю в бочку воду, вроде как планирую стирку.

Рэйф появляется на улице слегка щурясь, взлохмачивая и без того беспорядочно отросшие и спутанные волосы.

- Проспался? Наконец-то! А то картофель уже заждался, - радостно встречаю «мужа».

- О! Ты тут. А я надеялся, что мне просто приснился кошмар, - кривится Рэйф.

Тут мимо него пролетает мяч, за которым бегут мальчишки. Глаза княжича удивлённо округляются.

- Не понял… Пока я спал, они еще наплодились?

- Кто? – делаю вид, что не понимаю, о чем он говорит.

- Дети! Я точно помню, что их было двое! Остальные соседские? Пришли просто поиграть?

И столько отчаянной надежды в его голосе, что мне большого труда стоит не рассмеяться.

- Дети! – зову мальчишек, которые моментально бросают игру и подбегают ко мне. – Обнимите отца, он соскучился.

Мальчишки тут ж поворачиваются к папане, а тот, кажется, готовится сбежать. Осторожнее ему надо, а то вон под ногами грабли.

- Я это… еще не совсем пришел в себя, не надо объятий! – поддельный папаня отступает на шаг, держа руки перед собой.

Но не назад шагает, чтобы наткнуться на грабли. А зачем-то резко дергается вправо. Там кот наш сидит. Барон. Спокойно моет себе жо… живот, задрав лапу вверх. И тут какой-то незнакомый мужчина со всего маху наступает на хвост совершенно расслабленному животному. Изверг!

Барон наш не промах. Как заорет! Даже петух, уже несколько минут визгливо вопящий на заборе, стыдливо закашливается и замолкает. А потом кот как подпрыгнет. Да как вцепится зубами и когтями в ту самую ногу, которая на него наступила. И теперь приходит время орать Рэйфу. Благо дело, бранные слова он не кричит, хотя по глазам вижу, очень хочет, но сдерживается из-за детей.

- Дети. Уберите. Ваше. Животное! – цедит сквозь зубы гордый отец семейства, пока кот дожирает его голень и присматривается к более мясистой ляшке. Заметив этот взгляд, Рэйф повышает голос. – Быстро уберите!

Первым к нему на помощь бросается мой брат, Дан. Он хватает Барона за уже пострадавший хвост и тянет на себя. Только это дает обратный эффект. Кот делает громкое:

- Мням-ням-ням, - и вонзается зубами в то нежное, которое с увлечением рассматривал секунду назад. 

- Это не помогает! – орет Рэйф.

По глазам вижу, сейчас пойдет на крайние меры. И коту они не понравятся. А мне – тем более. Поэтому вмешиваюсь в их разнузданное веселье с членовредительством и, схватив Барона за шерсть на холке, отчего кот моментально утрачивает все боевые навыки, прижав лапки к телу и повиснув тряпочкой, обнимаю животное, успокаивающе поглаживая.

 - Боги всемогущие! Зачем нам в доме это чудовище? – спрашивает Рэйф, ощупав себя руками и убедившись, что ничего ценного не пострадало.

- Он мышей хорошо ловит, - отвечаю, посылая «мужу» взгляд, явно говорящий, что его польза в нашей семье гораздо сомнительнее. – А теперь, раз вы все уже перестали валять дурака, самое время заняться выкапыванием картошки.

- И далась тебе та картошка, - досадливо морщится Рэйф.

- Мне? Вообще-то, это ты больше всех ее любишь, - сочиняю на ходу.

- Ладно. Выкопаю. Но сначала позавтракаю.

Закатываю глаза. Кто бы сомневался.

- Ладно. Идем, накрою на стол, - говорю, спуская пострадавшего кота на землю.

Мы приходим на кухню, Рэйф тут же усаживается за стол. Я ставлю перед ним миску с уже обветренным и подсохшим картофельным пюре, кладу краюшку хлеба и напоследок, бухаю в тарелке хаггис, специально для такого дела одолженный у мясника. Блюдо мне дали под клятвенное обещание о возврате в целости и сохранности.

- А это что? – спрашивает Рэйф, недоверчиво глядя на хаггис, вальяжно развалившийся на тарелке и источающий буйный аромат жира и потрохов.

- Деликатес. Овсянка, печень, легкое, сало или любой животный жир - все это запихивается в бараний желудок и варится.

Честно. Пирожки с потрохами я люблю. Но вот это – это за гранью. Пока рассказываю о составе блюда, едва сдерживаю тошноту.

- Вкусно? – спрашивает Рэйф с интересом.

- Очень, - отвечаю.

- Отлично! – заявляет «муж» и легким взмахом ножа разрезает хаггис на две части.

Нет! Да как он посмел! Это же...  Но негодяю мало было изувечить то, что я под клятву на крови обещала вернуть целым, он еще и жрет хаггис! И довольно причмокивает!

- Да. Очень вкусно, - говорит.

Я убью его!

- Ты, может, тоже хочешь?

Отрезает мне огромный шмат хаггиса, кладет на тонкий кусочек хлеба и протягивает.

- У нас так… - прочищаю горло, - у нас так не принято есть. Столько мяса сразу.

- Почему? – и знай себе работает челюстями, быстро управившись и с пюре, и с половиной хаггиса.

- Потому что у нас нет столько монет, чтобы вот так есть.

- Мы бедные? – даже замирает, перестав жевать.

- У нас долги.

- Откуда?

- Ну… ты у нас любишь выпить. Как думаешь, откуда? – вру, конечно. На самом деле, эти долги мои, доставшиеся мне по наследству от отца и мачехи.

- Да не люблю я выпить! – возражает, но заметив мой скептический взгляд и почесав уже гораздо меньшую шишку на своем затылке, замолкает.

Ставлю на стол стакан с компотом из фруктов.

- Пей и ступай на поле. Работы много. А я поеду в город. И еще в деревне к мяснику зайду…

- Нет уж! В город поедем вместе. Нечего тебе одной кататься, - противится «муж».

- Значит, не поедем. Я займусь стиркой, а ты – огородом. Помнишь, как копать картошку?

- Лопатой, - отвечает.

- Отлично. Орудия труда тебе выдадут дети, спросишь, они покажут.

Рэйф поспешно запихивает еще огромный кусок хаггиса в рот и, под моим слегка удивленным взглядом помыв посуду, выходит во двор. Проверяю тарелку. Надо же, чистая. Ага! А ложку оставил в раковине! Бурча себе под нос о разбалованных богатеях, мою столовый прибор, вытираю стол и тоже выхожу на улицу.

Дети бегают, пиная мяч, зову к себе брата.

- Дантон, как дела с «братьями»? – спрашиваю тихонько.

- Все схватили на лету, - отвечает брат, гордо выпячивая грудь. – Я им объяснил, что дядя Рэйф ушибся головой и теперь думает, что он наш папа. И что мы должны ему подыгрывать, пока он не поправится.

- И они согласились?

- Ну а как же! Особенно когда я пообещал каждому по хорошему питанию и ночлегу, а по завершению - две медные монетки, если они будут хорошо играть роль, - ухмыляется мелкий жулик.

- Откуда у тебя монетки? – подозрительно спрашиваю.

- Из твоего тайника под половицей, - невинно отвечает братец.

Я хватаюсь за сердце. Этот маленький разбойник обокрал меня! Собственную сестру!

- Дантон! Ты...

- Тише! - шикает на меня брат, кивая в сторону огорода. – Он идет!

Поворачиваюсь и вижу Рэйфа, который неуверенно бредет в нашу сторону, волоча за собой лопату.

- Эм... дети где-то подевались. И лопату я нашел, но... а где именно копать-то? – спрашивает он, почесывая затылок.

Дантон тут же превращается в идеального сына.

- Папа! – радостно кричит он и бросается к Рэйфу. – Ты забыл? Картошка вон там растет, где торчат из земли бурые кустики!

- А-а-а, точно! – с облегчением произносит «отец семейства». – Память что-то совсем...

- Ничего, папа, - участливо говорит Дантон. - Мама говорит, у тебя от выпивки мозги как решето стали.

Рэйф бросает на меня возмущенный взгляд, но я лишь пожимаю плечами.

- Ну так вот, папа, – продолжает мой братец-предатель, – картошку копают так: втыкаешь лопату рядом с кустом, поддеваешь и аккуратно вытаскиваешь. Только смотри, чтобы не повредить клубни!

- Клубни? – переспрашивает изнеженный аристократ. Небось, и слова-то такого не нет в его словаре.

- Это сама картошка, папа. Такие коричневые круглые штуки под землей.

Я наблюдаю за этой трогательной сценой и думаю: а ведь Дантон прирожденный актер! Может, мне стоило выбрать карьеру театрального импресарио вместо попыток честно заработать на хлеб сельским хозяйством. Хотя нет… мы хоть и нищие сейчас, а все-таки брат – потомок благородного рода. Не пристала нам подобная карьера.

Рэйф уходит к полю. Мы с братом молча наблюдаем за его дальнейшими действиями. Судя по тому, как он держит инструмент, физическим трудом «муж» явно не занимался. Во всяком случае, лопатой не работал точно.

- Возьми «братьев» и помогите «папане», - говорю Дантону.

- Но мы же поиграть хотели-и-и, - начинает ныть брат.

- Оставлю без ужина, - прибегаю к крайним мерам.

- Ты не можешь! – взрывается возмущением Дан. – Я пообещал парням, что мы их будем кормить.

- А они будут есть. Без ужина только ты останешься, - развиваю мысль.

- Ты несправедлива!

- Знаю. Но мне нужна помощь. И ты – единственный, на кого я могу положиться, - говорю тихо.

Секунду назад злившийся Дантон моментально успокаивается, резко делает ко мне шаг и на мгновение обнимает, потом тут же отскакивает, словно я его обожгла, и выдает:

- Ладно, уговорила. Но чтобы ужин был вкусный!

Улыбаюсь, провожаю взглядом мальчишек, побежавших помогать «отцу», который все еще задумчиво стоит на картофельном поле, глядя себе под ноги с таким лицом, словно там сама Бездна разверзлась и норовит его поглотить. Надеюсь, он не сильно порежет картофель, иначе даже не знаю, как его потом хранить. Предполагается, что мужчина в доме – к помощи, но пока что только расходы на еду повысились, а мы и так едва сводим концы с концами. Вот сейчас соберем урожай, станет легче. В следующем году заведем коровку…

Иду за дом, там грею воду при помощи собственной магии, бросаю мыльные орехи и принимаюсь за стирку. Работа отвлекает меня от мыслей, очищает голову, как всякий монотонный труд. И, честно говоря, я даже забываю, что у меня появился «муж». Выстиранное белье кладу в большую бочку с чистой водой, где полощу его, а потом развешиваю.

Закончив стирать, поднимаю таз и с размаху выливаю мыльную воду в сорняки.

- Вот спасибо! – вытирает лицо Рэйф, а по его рубашке неторопливо сползает душистая мыльная пена.

- Давно пора было постирать твои вещи, - сообщаю спокойным голосом, хотя сама, чего уж скрывать, чуток испугалась его внезапного появления.
Ну и напоследок хочу показать вам арт, действующие лица до, так сказать, столкновения))). Так нейро видит нашу парочку. Приятного просмотра)

- И вообще… почему ты здесь?

- Пришел помочь, - Рэйф сбрасывает с плеча пенный погон.

- С картошкой ты управился?

- Почти, - отвечает непонятно.

- Что значит почти? – уточняю.

- Я картофель выкопал, а мальчишки сейчас его выбирают из земли и закидывают в мешки.

А что так можно было?! А мне брат отказывался помогать. Вот же мелкий вредитель!

- Ты весь картофель выкопал? Весь-весь? – спрашиваю.

- Ну да.

Еще и кивает. Ладно… потом проверю.

- Раз уж закончил, то пойди сполоснись на речке и принеси свои вещи, я их тоже постираю, - говорю деловито.

- А в чем мне ходить? Не голым же. Тут у нас дети, - Рэйф показывает в сторону дома.

- В сенях лежат твои вещи. Чистые. Надень что-то, а это принеси, - говорю.

Чувствую какое-то внезапно облегчение, когда Рэйф уходит в дом. Возвращаюсь к стирке. Но нет-нет, а в голове мелькают мысли о «муже». Каждый раз, как он рядом, я все время злюсь. И сдерживаю себя. А потом все тело болит. Челюсти, кулаки, спина.

За что он со мной так поступил?! Разве же я…

Додумать не успеваю, срываюсь на хохот. В пределах моей видимости появляется Рэйф, в чистой одежде. Видимо, Аурелия, ориентировалась на рост моего «мужа», а вот размер не учла. И сейчас Рэйф идет ко мне, придерживая постоянно спадающие с талии штаны и одергивая рубашку-парус. Подходит, смотрит на меня, злобно раздувая ноздри. Прямо рассерженный бычок. Приподнимаю бровь, вроде как не видя ничего крамольного.

- Что. Это. Такое?

- Одежда.

- Нет! Это, - Рэйф показывает на рубашку, - палатка для ночевки в лесу! А это, - дергает себя за штаны, - паруса огромного корабля!

Надо же, я подумала то же самое. Но ни за что не признаюсь.

- И? Да, ты раньше был значительно толще. Когда ты не пьешь – ты ешь. Много. А когда уходишь в запой – ходишь голодный и худеешь.

Развожу руками, наслаждаясь растерянным видом Рэйфа.

- Судя по одежде, я о-очень много ем.

- Так и есть. Штаны, чтобы не спадали можно вот веревкой подвязать.

Подхожу с куском оторванного от старой юбки подола. Проталкиваю ткань в одну петельку штанов, потом в другую… и понимаю, что мы слишком близко стоим друг к другу. Резко поднимаю голову и наталкиваюсь взглядом на черные зрачки «мужа». Все внутри меня сжимается в узел. Мне знаком этот взгляд. И последствия, которые он несет. Поэтому быстро отступаю на шаг назад и говорю:

- Дальше сам подвязывай, у меня еще стирка не окончена, - забираю из рук Рэйфа его вещи, и делаю вид, что очень занята.

Княжич что-то там пыхтит за моей спиной, а потом уходит, и я наконец-то могу свободно дышать.

После стирки проверяю огород. И таки да! Вся картошка выкопана, сложена в мешки. Осталось только дать ей просохнуть немного и позже спустить в погреб. Ну что ж… все-таки на что-то Рэйф годен и, возможно, в хозяйстве пригодится.

- А есть мы сегодня будем? – доносится из окна кухни.

А теперь самое сложное – прокормить такую ораву голодных ртов. К счастью, у меня еще остался кувшин с тушенкой, который я в прошлый раз выменяла в городе на свою кружевную шаль. Вот сейчас и пригодится.

Кашу варю в самой большой кастрюле. Пока она только закипает, быстро спрашиваю у Дантона:

- Они точно могут у нас жить? Мне проблемы не нужны.

- Точно, - отвечает брат. – Я же сказал, что найду самый лучший вариант. И я нашел. Они все трое – братья, похожи между собой. И совершенно свободны.

- Что это значит?

- То и значит. Сироты они, - очень тихо говорит Дан.

- То есть? Без родителей? А почему не в приюте? - спрашиваю, а у самой сердце щемит от мысли, что эти дети так рано потеряли родителей.

- А у них бабка жива. Только ей нет дела до них. Ушли и хорошо, кормить не надо. Кстати, про кормить, может дашь уже ужинать? Мы проголодались.

Кашу всем в тарелки кладу с горой. Сверху выкладываю по кусочку мяса и поливаю подливой. Когда дети принимаются спешно стучать ложками и жадно есть, не могу отвести от них глаз. Даже Люсия, обычно очень плохо кушающая, сейчас, глядя как мальчишки едят кашу, тоже принимается за еду с энтузиазмом. Улыбаюсь, глядя на детей.

И тут же ловлю взгляд Рэйфа. Он салютует мне ложкой и ест не медленней, чем дети. Я ем только после того, как все уходят из кухни. Доедаю кашу, вздыхая, что на завтра ничего не осталось. Мою посуду и чищу овощи, решив завтра сварить суп все с той же тушенкой.

Поздним вечером, после уборки на кухне, волочу ноги в спальню. Сначала проверяю, спят ли дети. И убедившись, что они давно уже видят десятые сны, захожу к себе. И резко останавливаюсь на пороге. Не поняла?

- Ты что здесь делаешь? – спрашиваю, окосев от голых красот «мужа», нагло раздевшегося и улегшегося в мою постель.

- Как это что? – удивляется. – Спать собрался. Или, если ты не устала, - провокационно подмигивает, - можем немного помиловаться.

Так! Кажется, завтра надо будет Рэйфу дать работу посложнее. Чтобы ни рук, ни ног к вечеру не чувствовал.

- А ну-ка вставай! – говорю максимально решительным тоном.

- Вот еще, - доносится с кровати. – Я так устал, что, кажется, уже сплю.

И изображает весьма правдоподобный храп. Нахал!

- Ты всегда спишь в сенях! Говоришь, что тебе там прохладнее и я не мешаю, не забираю одеяло.

- Мне и здесь хорошо. Я никуда не пойду. Не нравится – сама иди.

Я даже теряю дар речи. Как это сама иди? С чего вдруг? Я вообще-то в своем доме! Я что, крестьянка какая, в сенях спать?! Да что он себе…

- И прекрати так громко сопеть, ты меня будишь, - сообщает «муж» полусонным голосом.

А уже через секунду я слышу его ровное дыхание. Спит? Спит?! А я? Мне что делать?! Как же я?

Какое-то время бегаю от комода к двери и обратно, потом беру себя в руки, выдыхаю и решаю ложиться спать. В свою кровать! Аккуратно подхожу, долго смотрю на лежащую фигуру Рэйфа. Вроде, и правда спит.

Укладываю между нами подушки. Потом сверху – одеяло. Затем – покрывало. Быстро скидываю с себя верхнее платье и, оставшись в нижней сорочке, панталонах и юбке, укутываюсь в простыню до самой шеи. Ложусь на подушку, долго через удары сердца в висках прислушиваюсь к дыханию Рэйфа. Спит. Не шевелится. Стараюсь успокоить дыхание и сердцебиение. Закрываю глаза. Долго лежу, сжавшись в комочек и никак не могу расслабиться. Потом усталость берет свое, и совершенно не заметно для себя, я засыпаю. А во сне снова возвращаюсь в те времена, когда училась в академии.

- А как называется вот этот куст?

Мы сидим на покрывале под деревом, перед нами открытый учебник. Я злюсь, потому что уже сто раз повторила названия всех растений, а этот балбес опять спрашивает.

- Не скажу, вспоминай!

- Ну, правда, я не помню. Подскажи, - Рэйф весело сверкает глазами, намекая, что все он помнит, просто издевается.

- Все, на сегодня урок окончен!

Громко закрываю книгу и намереваюсь встать, когда мой нерадивый ученик внезапно делает резкое движение и заваливает меня спиной на плед. Инстинктивно поднимаю руки к груди, загораживая себя книгой. Рэйф нависает сверху, смеется.

- Ну что ты такая злюка? Ни подурачится с тобой, ни посмеяться. Все время серьезная, хмурая. Как бабулька.

- Сам ты бабулька, - пытаюсь сесть, но тело парня придавило меня к земле, даже двинуться не могу. – Уйди! Дай мне подняться.

- А если не дам? – спрашивает, темнея глазами.

- Я не буду больше с тобой заниматься, - выдвигаю ультиматум.

- Ну вот, я же говорю – злючка. Даже пошутить с тобой нельзя.

Рэйф садится, оставив меня в покое, но продолжает сверлить темным взглядом.

- Шутить со мной можно. Надо мной шутить не надо.

- Ладно, давай вернемся…

- Рэйф! О, не ожидала тебя тут увидеть.

Из-за дерева, которое нас скрывало от чужих взглядов, показывается лучшая адептка академии – Гортензия.

- Я сейчас, - бросает мне Рэйф и тут же встает, подходит к стройной блондинке, обнимает ее за талию и уводит подальше от места, где мы занимались. Они о чем-то говорят, но я не слышу слов.

Я собираю книги, беру свою сумку и тоже решаю уйти. Смысл сидеть, ждать не понятно чего? И уже иду по дорожке в сторону общежития, когда меня догоняет Рэйф.

- Ты куда ушла? Мы же еще не закончили, - спрашивает, отчего-то уж слишком довольный.

- На сегодня – закончили. А если ты будешь и дальше так меня слушать, как сегодня, то закончим вообще.

- У нас договор, если ты не забыла. Ты мне помогаешь с учебой, я тебе – с лишним вниманием Кинана. А вот, кстати и он. Быстро приготовились!

Я еще даже не успеваю ничего сказать, а Колдер прижимает меня к себе, настолько близко, что я чувствую, как грохочет его сердце под моей рукой. И проводит рукой по моей шее. Поглаживает, вызывая мурашки и желание спрятать шею в плечи.

- Не зажимайся так, иначе он не поверит, что мы теперь с тобой вместе, - шепчет в самое ухо, обдавая чувствительную мочку горячим дыханием.

А потом он вообще делает ужасное! Пока я стою задеревеневшая, словно палку глотнула, Рэйф наклоняется еще ниже и игриво кусает меня за мочку уха!

Я вздрагиваю всем телом, ощутив чуть ли не удар молнии. Каждый волосок встает дыбом, а внизу живота внезапно разливается кипяток. Наши с Рэйфом взгляды встречаются. Его глаза черные-черные. А губы слишком близко к моему рту.

Я замираю в ожидании. И сама не знаю, чего жду.

- Не ударишь меня книжкой? – спрашивает, сверкая глазами.

- Ударю, - отвечаю вяло, без задора.

- Я так и думал, - кивает Рэйф и отодвигается от меня. – Кинан ушел, можешь расслабиться. Обнимать тебя, это как пытаться стальной прут согнуть. Хоть бы немного мне подыграла.

- Отстань! – почему-то злюсь, отпихиваю парня еще дальше от себя, чтобы не путался под ногами и быстро иду вперед.

- Увидимся завтра! – кричит мне вслед.

Я прихожу в комнату и, как обычно, сажусь за уроки. Анн-Мари приходит поздним вечером.

- Привет? Ты в порядке? – спрашиваю, заметив, что подруга хмурится и выглядит как-то неважно.

- Все нормально. Ты долго еще? Я спать хочу.

- Нет, я уже закончила, если…

Договорить мне не дают. Резко гаснет люстра, комната погружается во мрак, а подруга укладывается в кровать, так и не сказав мне ни слова больше. Пожав плечами, складываю в темноте книги и тоже ложусь. Какое-то время смотрю в потолок, вспоминая тот момент, когда Рэйф меня обнял и прижал к себе. И снова мое тело обдает горячей волной. Покрутившись еще немного, засыпаю. И всю ночь вижу во сне черные от огромных зрачков глаза Рэйфа.

А на следующий день Колдер приглашает меня на осенний бал.

- Нет, я не пойду, - говорю ему, когда мы снова сидим, на этот раз на лавке.

- Почему? – спрашивает.

- Нечего мне там делать. Мне учится надо!

- Да у тебя полно времени, чтобы учиться. А чтобы жить и радоваться жизни, пока молода – очень мало.

- И все равно я не пойду… не хочу.

- Врешь! – припечатывает Рэйф. – Признавайся, в чем дело?

Мне неловко, но Колдер не отстает, поэтому я все-таки отвечаю:

- Мне нечего надеть.

- В смысле у тебя нет платьев? – переспрашивает Рэйф.

- В смысле, у меня нет ПОДХОДЯЩИХ платьев, - отвечаю.

- Об этом не волнуйся. Когда мы придем вместе, все будут смотреть только на меня, - смеется этот нахал.

- Ой, иди ты лесом со своими шуточками. Я не пойду! Все!

И я бы не пошла. Но ровно за полчаса до начала бала мне приносят огромную коробку. Я было подумала, что это для Анн-Мари, но на упаковке значилось мое имя, да и подруга уже убежала в зал приемов, волнуясь, что не успеет.

В коробке лежит платье. А чуть дальше – туфли. И даже есть ленты для волос. Все красивого сине-фиолетового цвета. И записка.

«Я зайду за тобой через полчаса. Не вздумай отказаться. Теперь у тебя есть подходящее платье. Р.»

Когда чуть позже в дверь комнаты стучат, я уже готова. Выхожу в коридор.

- Ух… ты… - выдает Рэйф, глядя на меня с нескрываемым восхищением. – Ничего себе! Я и раньше замечал, что ты хорошенькая. Но сегодня. Ты будешь королевой бала. Серьезно.

И я ему верю. Потому что хочу верить. И еще потому, что в этот момент он выглядит, как человек, которому очень нравится то, что он видит.

И мы идем в зал для танцев. И прекрасно проводим время. Я так много не танцевала… никогда. Рэйф все время возле меня. Мы много разговариваем. Но чаще о всякой ерунде. Еще больше смеемся. Я с удивлением отмечаю, что мне очень приятно и удобно с Рэйфом.

А потом мы целуемся. До сих пор не знаю, как так получилось. Вот еще секунду назад просто смеялись, а в следующее мгновение – его губы накрывают мои, и это уже не смешно. Мы полночи целуемся. В комнату я возвращаюсь под утро.

Тихонько укладываюсь в постель и мгновенно засыпаю, а утром просыпаюсь от криков.

- Ты гадина! Просто мерзкая гадина! Подлая змея! – орет на меня та, кого я еще вчера считала своей подругой.

- Анн-Мари? Что вообще происходит? Ты чего? – сажусь в кровати, отодвигаюсь подальше, прижимаю к себе одеяло.

- Я чего?! Я? Это ты чего?! Гадина!

- Слушай, давай без оскорблений, я действительно не понимаю…

- Я видела, как вы вчера целовались! – Анн-Мари смотрит на меня так, словно хочет ударить.

- Кто? Что? Ты следила за нами?

- А если и так? Если следила? Это как-то меняет тот факт, что ты целовалась с парнем, который нравится мне?!

- Подожди… я…

- Ты знала! Знала, что Рэйф мне нравится! Что я от него без ума! И все равно пошла с ним на бал и целовалась! Поверить не могу! А я еще считала тебя подругой!

Анн-Мари запихивает свои вещи в сумки. Переезжает?

- Да, ты говорила, что он тебе нравится. Но это было месяц назад! И с тех пор ты больше ни словом не упоминала адепта Колдера. Ты никак не обратила на себя его внимание. Он не подошел к тебе знакомиться. Вы вообще не пересекались это время! Откуда мне было знать, что ты все еще страдаешь по этому парню? Это… ты несправедлива.

- Да плевать мне на справедливость! Он мне нравится. А ты мерзкая разлучница. Все, точка!

Анн-Мари хватает собранные сумки и выходит из нашей общей комнаты, которую мы делили последние два года, громко бахнув дверью. А я остаюсь сидеть оглушенная звуком и эмоциями. Чувствую себя мерзко. Вина оседает в желудке тяжестью. Да, Анн-Мари говорила, что ей нравится Рэйф. Но я тогда не думала, что тут что-то серьезное. Подруга каждый год в кого-то влюбляется, я не придала значения ее словам. А получается, в этот раз у нее все серьезно?

- Привет? Ты меня избегаешь? – Рэйф ловит меня по дороге в библиотеку. Я действительно весь день стараюсь не попасть ему на глаза. Но ни за что не признаюсь в этом.

- Что? Конечно, нет. Просто день такой суматошный и я…

Договорить не успеваю, Рэйф уводит меня с дорожки и, прижав к дереву, целует. Упираюсь в его грудь, сопротивляюсь.

- Кейт… ты так вкусно пахнешь… Хочется тебя съесть… Хочется целовать каждый уголок твоего тела. Я теряю голову, когда ты рядом.

Рэйф еще что-то говорит между поцелуями, но я почти не слышу его, полностью поглощенная поцелуями. Кровь шумит в ушах, аромат древесной смолы и вербены забивает ноздри, за закрытыми веками сияют огни.

- Нет… - мой голос звучит тихо и как-то совершенно неубедительно, даже для меня. – Нет… Рэйф… не надо, нас увидят…

- Пусть видят. Ты – моя. Пусть знают.

- Нет!

У меня получается победить туман в голове и дрожь в теле. Вырываюсь, отхожу на несколько шагов.

- Не подходи! – выставляю руку вперед. – Я не хочу… мне нужно подумать!

- О чем думать? Кейт, ну ты чего?

- Не подходи! Мне сегодня Анн-Мари наговорила всякого… она влюблена в тебя, а я… я гадость сделала.

- Какая Анн-Мари? Кто это? Что за ерунда? Подумать хочешь? Ладно, думай! Подумаешь… думать она собралась! Я тоже буду думать! – в голосе Рэйфа явно слышится злость.

Он резко разворачивается и уходит, яростно вбивая пятки в рыхлую землю. Я же остаюсь растеряно смотреть ему в спину. И снова, второй раз за этот день чувствую себя виноватой.

Последующие дни я стараюсь никуда особо не ходить. Занятия-библиотека-комната. Рэйфа за это время вижу всего два раза, и то – издалека. Он себя ведет так, словно у него все чудесно. А мне нехорошо. Я скучаю. По нашим легким перебранкам, по шуткам и подколам. По тому, как он хмурится, когда сосредотачивается. И по его поцелуям тоже скучаю. Вернее, по своим ощущениям, когда я рядом с ним. Такое чувство, словно у меня из тела вырвали часть чего-то важного. Это не смертельно, я продолжаю двигаться, есть и говорить. Но все вокруг словно потускнело, утратило краски и запахи. Стало безвкусным и не интересным.

В один из дней я решаю сходить в город, чтобы пополнить запас карандашей и бумаги. Внезапно захотелось рисовать. Едва заканчиваются лекции, хватаю сумку и сразу же бегу в сторону ворот. У меня есть еще три часа до того момента, как потемнеет. Лучше поторопиться. По вечерам девушкам ходить по улицам одним не желательно.

Магазин я нахожу быстро, бывала уже тут. А вот с товаром выходит сложнее. Карандаши, которые мне нужны, лежат на складе. И пока продавец отпускает других покупателей, пока идет искать мой товар – проходит довольно много времени. И из магазина я выхожу в сумерках.

По улице стараюсь идти быстро, не крутить головой. И все равно умудряюсь попасть в неприятности. Двое мужчин неприятной наружности пристают ко мне с глупыми вопросами.

- Ты в академии учишься, да? – спрашивает один, не дожидаясь моего ответа продолжает. – Так только знатные и богатые учатся. Ты богачка?

Отрицательно мотаю головой и ускоряю шаг, с радостью видя ворота академии.

- Да ладно тебе… видно же, что богачка. Вон руки белые, пальцы тонкие. У меня никогда не было девушки с такой белой кожей, очень уж попробовать хочется.

И лезет ко мне, пытаясь облапить. А сзади дружок его меня прижимает, и убежать не получается.

- Дайте мне пройти! – говорю громко.

- Дадим, все дадим, не волнуйся. Просто немного развлечемся и все. Ты же против развлечься с такими бравыми парнями, как мы, правда?

- Против! Оставьте меня в покое!

Но никто не реагирует на мои крики. Мужчины нагло ухмыляются, отпихивая меня все дальше от дороги и все глубже в темный парк.