Сладкая месть Невидимки - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Лиора Эл (самиздат)

– Выпиваешь залпом весь пузырёк и становишься невидимым. Не сразу, примерно за пять-шесть часов, поэтому следует принять средство вечером, когда никто тебя не побеспокоит. Запомнили, Евгений? – Говорит мой сокамерник, Иван Евдокимович, измождённый лысеющий мужчина лет пятидесяти. Я считаю его стариком – мне двадцать четыре.

– А если ночью будет шмон? – Сомневаюсь я.

Он разводит руками. Иван Евдокимович угодил на нары за то, что продал кому-то документы, касающиеся секретных разработок. Он профессор, сотрудник научно-исследовательского института.

Я открываю пузырёк, жидкость пахнет валерианой. Словам Ивана Евдокимовича не верю, но тоска по воле замучила.

– Почему вы сами не приняли этот препарат? – Спрашиваю с подозрением.

– А что дальше? С моим больным сердцем пускаться в бега? Сейчас июль, на улице жара смертельная, в камере и то легче. – Он укоризненно смотрит на меня. – Неужто не доверяешь? Считаешь, я из ума выжил?

– А как снова стать видимым?

– Я делал опыты на животных, действие препарата проходило через три-четыре дня. За это время человек может обзавестись одеждой, деньгами и уехать далеко отсюда. Только не трогайте никого, Евгений.

Я киваю, благодарю сокамерника, прячу пузырёк в тайнике за кирпичом, который вынимается из стены. Делаю это, чтобы Иван Евдокимович успокоился.

– Я подумаю. Вы всегда можете забрать его. – Говорю профессору. Увы, я ошибаюсь – на следующий день профессору стало плохо на прогулке, он упал, его подняли, отнесли в санчасть, где врач констатировал смерть. Вечером я решил использовать препарат – пока не подселили в камеру другого соседа. Наверное, в приступе отчаяния, поскольку абсолютно не верил в результат.

Залпом выпил пузырёк, подошёл к умывальнику, над которым висело зеркальце, уставился на своё отражение. В мутном прямоугольнике отразилось загорелое лицо с тёмными, почти сросшимися бровями, серые глаза, прямой нос, полные губы, которые я плотно сжимаю, чтобы казались тонкими – ни к чему парню пухлые губы, и маленькая родинка над левым уголком рта, которая мне тоже не нравится – бывшая подружка говорила: «как у Мерлин Монро». Я бы эту родинку лезвием срезал, но родинки, говорят, нельзя трогать.

А вот упрямый подбородок смотрится мужественно.

Я подождал, не начнёт ли исчезать отражение. Разумеется, ничего не изменилось. Я идиот, если поверил в болтовню старика. Наверное, профессор перед смертью начал терять рассудок и стал считать чудодейственным препаратом валерьянку. Я завалился на шконку и закрыл глаза.

Три года за решёткой прошли, осталось ещё пять. И зачем только я попробовал разнять ту драку между подростками? Вечером шёл по улице и заметил, как сцепились несколько человек. Начал растаскивать юнцов, пока никто не пострадал. Раздался крик: «Менты!» Подростки бросились в переулок, а я остался стоять над трупом – одному пацану не повезло, но убил его не я.

Полиция забрала меня и как свидетельницу какую-то беленькую девчонку, которая проходила по противоположной стороне улицы. К сожалению, она опознала во мне убийцу. Мой дядя, у которого бизнес в столице, нанял хорошего адвоката, но показания девчонки всё решили. Так я, Евгений Веснин, оказался в областной тюрьме. А ведь приехал в город после армии поступать в институт на учителя физкультуры. В деревне остались мать и два младших брата.

Не раз я вспоминал белобрысую свидетельницу – запомнил имя, узнал адрес дома и место работы. Ожесточился в тюрьме. Иногда думал: выйду, сверну шею мерзкой девке. Даже фото её добыл – в газете рассказывали, какой она классный библиотекарь, организовала конкурс для школьников: «В гостях у сказки». Вид у мерзавки безобидный – лицо сердечком, светлые локоны, глаза невинные, а человеку, мне, жизнь сломала своей ложью.

Чем чаще я смотрел на её фото, тем с большим интересом останавливал взгляд на её груди. Девчонка была не то чтобы полная, но и не худенькая – есть за что подержаться, грудь под блузкой высокая, талия тонкая, а бёдра широкие. Вспомнилось, как на очной ставке она, сидя неподалёку, подол короткой юбки натягивала на круглые колени. Тогда мне было не до её коленей, а вот теперь вспоминаются.

Я привычно сунул руку под резинку спортивных штанов. Дрочить на своего лютого врага начал через полгода после того, как узнал, что моя деревенская подруга вышла замуж. Удар по самолюбию был сильный. Я убеждал себя, что не любил подругу, а сердце ныло. Говорят, клин клином вышибают, надо найти другую. А кого здесь встретишь? И моя измученная психика нашла решение – однажды ночью приснилось, что я трахаю свидетельницу преступления. Лежит Людмила Малышева подо мной, грудь большая, соски торчат. Стонет сучка, а я жарю её так, что диван под нами шатается. Проснулся, а в трусах не просто влажно, залито. Я закрыл глаза и начал уже наяву представлять, как имею белобрысую лгунью.

Вот и сейчас кончил, думая о ней, встал, чтобы руки помыть, невольно глянул в зеркало и обомлел – где отражение? Начал осматриваться, сам себя испугался – тело просвечивает. Кажется, вот-вот исчезнет. Сколько времени? Наверное, час ночи.

И тут шум поднялся в коридоре. Не иначе ночной шмон, когда охрана пытается найти у зеков всякую запрещенку – от карт до наркоты. Я представил, что менты увидят в камере и начал быстро сбрасывать с себя одежду, совать под матрас. Тут дверь открылась, охранник заорал:

– Где он?

А я уже быстро шёл по коридору, голый, босой и невидимый. Надо успеть, пока не позвали кинолога с собакой. Повезло, что были открыты ворота, вынырнул следом за машиной, вывозившей мусор, и бросился к остановке, заскочил в последний, почти пустой автобус. Воля! Семь остановок до дома Людмилы Малышевой. Сверну сучке шею и пущусь в бега.

Вышел из автобуса, огляделся – оказалось у Людмилы частный домик деревенского типа. Отлично. Нет соседей, нет свидетелей. Окошко горит. Подошёл, постучал в стекло, нажал звонок. Послышались шаги. Дверь открыла пожилая женщина в очках. Выглянула:

– Людочка?

Я поднырнул под её рукой, оказался в коридоре. Проскользнул в комнату, затаился.

Скоро окно снова постучали, старушка побрела открывать:

– Деточка, разве можно так поздно возвращаться?

– Бабушка, я взяла такси.

Шаги в коридоре. Аромат духов. Людмила Малышева вошла в тёмную комнату, положила сумку на стол и тут же сняла платье. Рассеянный свет фонаря с улицы скользил по соблазнительным изгибам женского тела. Она расстегнула лифчик, повесила на спинку стула, набросила на плечи халат.

– Людочка, я суп сварила, иди ужинать. – Позвала из кухни старушка.

– Бабушка, я в ванную.

И я с тобой – мелькнуло в голове. Следом за Людмилой направился в ванную. В освещенном коридоре разглядел – девушка одела халатик, на ногах пушистые тапочки. Вошла в маленькое помещение, я шагнул следом и тут же прижался к стене. Она закрылась на задвижку, повесила халатик на крючок, сняла трусики. Совершенно голая в полуметре от меня открыла краны с горячей и холодной водой, залезла в ванну. Девушка оказалась очень белокожей, грудь ещё не обвисла и стояла торчком, соски так и манили дотронуться.

А вдруг я перестану быть невидимкой прямо сейчас? Тогда Людмила увидит напротив загорелого мускулистого парня, возбужденный член которого почти прижат к животу. Представляю, как она завизжит. Сейчас я мог бы придушить её и выйти на ночную улицу, но рука, в отличие от члена, на неё не поднималась.

А Людмила уже уселась в ванну, выдавив пену из флакона в тёплую воду. Она задумалась, протянула руку к тумбочке и вытащила оттуда журнал. Дамское издание. Открыла и замерла. Я заглянул на страницу и прочитал заголовок статьи «Первый раз». На иллюстрации целомудренно обнималась парочка. Психолог давал советы, как подготовить девушку к дефлорации. Я сжал член. И заметил, что рука Людмилы рассеянно поглаживает полную грудь. Так ты девственница? Или просто любишь читать, как снимают целки?

Я начал ласкать член. Тут напомнила о себе одна проблема – если я начинал сдвигать кожицу с головки, чувствовал боль. Поэтому головку я не открывал. Дрочить это не мешало, а вот если войти в девушку, даже не знал, что будет. Начитался всякого, типа крайняя плоть может защемить головку. Это мешало полностью расслабиться, перестать контролировать себя. Со своей деревенской подругой я так и не переспал. Наверное, поэтому она легко променяла меня на другого.

Людмила круговыми движениями пальчика обводила сосок, который напрягся, потом отложила журнал и сжала другой сосок пальчиками.

– Людочка, ты что там притихла? – Задребезжал старческий голос под дверью.

– Бабушка, я устала, хочу расслабиться. – Резко ответила девушка.

Я ухмыльнулся. Библиотекарша занималась рукоблудием, но боялась строгой бабушки.

Старушка, судя по шагам вернулась на кухню, а Людочка запустила руку между своих белых ног. Я задвигал рукой быстрей. Она дёргала пальчиком, щекоча клитор. Несколько минут мы увлечённо дрочили в унисон. Людочка закусила нижнюю губу, подняла сжатые колени, подтянула их к животу, я понял, что она кончила. Молча, тайно. Потом откинула голову на край ванны и замерла. Глядя на её нежную шею, я чётко понял: она создана для поцелуев. Никогда мои пальцы не сомкнутся на горле подлой свидетельницы Малышевой. Я направил член на её голую грудь и ощутил, как он задёргался, выталкивая семя. Людочка удивленно подняла голову, ощутив тёплые брызги. Потрогала грудь, размазывая невидимую слизь. Пожала плечами, плеснула на себя водой.

Потом она поднялась в ванне, достала с полки бритву, выдавила на ладошку гель для душа, смазала свою киску и начала брить её. Поставила одну ногу на край ванной, вертелась и так и этак. Потом ополоснулась и стала вытираться полотенцем. После всего увиденного я просто одурел. Не удержался и погладил её грудь. Она ойкнула, огляделась, накинула халатик, быстро вышла из ванной.