Сладкий соблазн для двуликой ‍

– Говори! – прорычал верзила, угрожающе напирая.

Страх липким холодом пронесся по спине, сомкнул противными щупальцами горло.

Надо бежать из этого проклятого дома, но, скованная магией, я не могла понять руки. Оставалось лишь отчаянно брыкаться.

Неожиданным, ловким пинком я попала ногой по колену верзилы. Он взрыкнул от боли.

Так тебе! Так! Я ликовала, да не долго. Почти сразу же магические путы змеями сковали меня целиком. Я оказалась распластанной на мягком ковре, в опасной близости от возвышающегося негодяя.

Он смотрел страшно, жадно, бесстыдно. Ещё никогда ни один мужчина не смел себя вести со мной так. Вот же проклятый маг! Я теперь даже пинаться не могла – лодыжки опутывали магические путы, нагревая кожу.

Что ж. Не могу убежать – тогда буду ползти! Натужно дыша, я перекатывалась, пыталась… Взгляд негодяя старалась игнорировать.

– Ха. Ты как мелкая гордая улитка. Если будешь очень стараться, выберешься из особняка через год. Или два, – с издевкой подколол он.

Слова унизительны. Мне стыдно, щёки горят. И всё же до последнего я упрямо извивалась.

Негодяй с ухмылкой наблюдал за моими жалкими потугами, вызывающе нагло хмыкал, обнажая красивые, ровные зубы.

– Перед магией ты, малышка, бессильна. Так что находишься в моей полной власти. И лучше тебе не молчать, а отвечать. И отвечать правдиво. Ну? – сделав шаг, он хватил меня огромной лапищей за лодыжку и притянул обратно к себе.

Теперь он совсем близко. Склонился надо мной, сомкнул пальцы на моём подбородке, заставляя смотреть на него.

– Кто подослал тебя?

В его тёмных зрачках танцевал мрак. Страшно до тошноты. И всё же отметила про себя: негодяй хорош! Невольно любовалась.

Его глаза, как омуты, затягивали душу на погибель. Между нами расстояние не больше ладони. От мужского соблазнительного запаха, что задурманил мне разум при встрече, закружилась голова, сбилось дыхание. А бесстыдная близость полуобнаженного незнакомца вовсе ввела в ступор. Поддалась слабости – и влипла! Ну не дурочка ли я? Ещё какая!

Сомкнула зубы и молчу. Мне нечего сказать.

Не дождавшись ответа, верзила раздражённо качнул головой, накрутил мою косу на кулак.

– Что ж, – перекинул колено через мою талию и склонился над моими ногами, повернувшись спиной.

Зачем? Что он собирается делать?!

От дурного предчувствия я задыхалась. Но даже так перед глазами стояли широкие плечи, атлетическая фигура. Да и как их не видеть, если на нём лишь короткие штаны.

Обжигающая пятерня мужлана скользнула под подол, задрала юбки, обнажая мои ноги, совершенно босые, без чулок и даже туфелек.

– Что вы делаете!

– Ого! – рыжеволосый верзила самодовольно хохотнул. – Какие изящные маленькие ножки с чумазенькими нежными пяточками! М-м!

– Не смейте! Закройте глаза и не смейте пялиться на мои ноги!

– А то что? – он продолжал касаться меня, поглядывая, как демон искуситель.

А ничего. Я ничего не могла ему сделать. Слезы набежали на глаза, и я быстро заморгала, чтобы он не увидел мою слабость.

– Это твой выбор, – просипел верзила, вмиг растеряв остатки того очарования, на которое я купилась. И где были мои глаза?

Он продолжал задирать подол. Ткань медленно, неумолимо ползла вверх.

Я взвизгнула, задергалась.

– Говори! – он оглушительно саданул кулаком по полу. – Или пожалеешь!

Сказала бы всё как на духу, да говорить нечего. Я сама пошла за ним. Как отчаянная безмозглая дурочка. И шла до самого каменного дома, неожиданно ставшего ловушкой.

– Мне нечего сказать. Это была случайность.

– Что ж, – незнакомец хищно сощурился. Его породистое лицо с волевым, четким подбородком перекосилось от жуткого оскала. – Тогда послушаем твои вопли.

И комнату огласил мой громкий, отчаянно-истошный крик… Вперемежку с хохотом.

О, Светлая! Если бы я только знала, чем обернется моя вечерняя прогулка, на которую отправилась, чтобы заглушить горечь обиды, я бы не только осталась дома, но и заперла двери, окна, забралась в постель, закуталась в одеяло, как в кокон, и дышала бы тихо-тихо, чтобы никогда не столкнуться с этим чудовищем.

Или нет? 

Незадолго до этого…

– Ньева, ты опять корпишь над нудными книгами? – сестра соизволила вспомнить, что я существую, и, стоя под окном, засыпала меня глупыми вопросами.

– А что ты, Линэла, делаешь в саду? – я распахнула занавески и всё-таки ответила, иначе она не отстанет. Упрямство – это семейная черта. – Солнце в зените. Загар испортит твою кожу. – Не удержалась от капельки ехидства.

– Да так, – пожала она плечом, отводя глаза.

Почему сестра стоит без широкополой шляпки и столь странно ведет себя, я поняла, когда за спиной щёлкнул замок. Я бросилась к двери, потянула за прохладную латунную ручку. И окончательно убедилась, что заперта в четырех стенах комнаты.

– Эй! Я не заключенная!

– Так надо, Ньева, – отозвалась мама, уходя и цокая каблуками по коридору.  – К нам едет Ноэль с молодым герцогом Артаги. Если ты желаешь сестре добра и счастья, тебе лучше не попадаться гостям на глаза.

Ах, вот оно что. Я прижалась спиной к двери и съехала на корточки. Этого и следовало ожидать, но почему меня заперли вот так подло?

Обхватила руками колени, до боли закусила губу, чтобы совладать с нахлынувшим горьким чувством обиды.

– Разве нельзя было попросить по-человечески?

Мама ушла. Вместо неё ответила Линэла:

– Ты должна нас понять. Мы хотим, чтобы Тарел относился к нашей семье с уважением. А ты… Ты портишь впечатление о нашей семье.

– Я и так почти круглый год провожу в имении.

– Потому что… – Линэла замолчала, но не сдержалась и выпалила:  – Ты в семье чёрная ворона. Из-за тебя столько пересудов! Будто сама не знаешь!

Знаю. Однако укоры слышать больно и обидно. Хотя… мне пора бы привыкнуть, ведь так ко мне относятся с рождения. Как только на благородном древе светловолосых Бейли появилась я, в прямом и переносном смысле тёмная клякса, меня невзлюбили. Оттого я нелюбимая дочь, изгой, раздражающий родителей и родных лишь фактом своего существования.

Меня скрывают от чужих глаз, как жуткого урода. Не удивительно, что со мной в итоге так несправедливо обошлись.

Согласно этикету, визит друзей брата был оговорен и согласован заранее. Вся семья знала, что к нам пожалуют гости, и только я одна жила в неведении.

Ну и ладно. Ну и не надо! Я найду себе развлечение.

***

С визитом гостей дом наполнился весельем, заразительным смехом, праздничной атмосферой. Звенящий голосок Линэлы звучал слаще меда. А когда, развлекая гостей, сестрица аккомпанировала за пианофорте и пела романс, чтобы обратить внимание перспективного жениха, от излишнего старания на высокой ноте поперхнулась и раскашлялась.

– Береги голос, дорогая. Не следует петь с больным горлом, – отец, обычно молчаливый, сразу же пришёл любимой дочери на выручку.

– Прошу в столовую, – отвлекая гостей, мама торопливо пригласила всех к столу.

Судя по витавшим по дому запахам, повариха расстаралась.

Я сидела в своей комнате, грызла печенье и вынуждена была слушать, как, обедая в компании родных и друзей, брат перекидывался шутками с Тарелом Артаги, будущим наследником старого герцога.

Отец тоже шутил, поддерживая разговор. И даже мама смеялась.

Вчитываясь в книгу, я затыкала уши, чтобы не слышать их. Но у меня тонкий слух. Наполненные лестью и ложью фразы, дружный хохот врезались в тишину моей запертой комнаты.

Чуть позже Конелла, наша служанка, принесёт остатки угощений с праздничного стола, но как же горько чувствовать себя отверженной.

Брату родители оплачивают академию, сестре наставников. Также Линэле позволено в компании с мамой наносить визиты к её подругам. А мне ничего, разве что прозябание в имении и прогулки по сельским просторам. Правда, я люблю природу, ощущение легкости и свободы, которыми наслаждаюсь в отсутствии строгого отца.

Он едва терпит меня. Мама, не желая идти ему наперекор и портить отношения, сторонится меня, хотя моей вины в том, что я не похожа на них, нет.

Из-за подозрительной тёмной шевелюры на младенческой макушке и не менее странного цвета глаз отец с первого взгляда невзлюбил меня. Я пыталась найти к нему подход, самостоятельно изучала географию, историю, философию, экономику, серьезную столичную прессу, которыми он увлекался, только он оставался равнодушным.

Пережитые неприятности и горькие воспоминания проносились вереницей образов. Но я не из тех, кто упивается обидой. Придумаю сама себе развлечения. Например, отправлюсь на прогулку. И никто меня не сможет удержать.

Когда сумерки накрыли сад и улицу, хозяева дома и гости сели играть в настольные игры, а прислуга, уставшая от беготни, собралась на кухне, чтобы перевести дух, поужинать наспех… – настало время провернуть мой дерзкий план.

Осмотрев себя придирчиво в отражении старого тусклого зеркала, я убедилась, что в домашнем скромном платье похожу на простолюдинку среднего достатка, и решила не переодеваться.

Запихнув удобные кожаные туфли на плоской подошве в глубокие карманы, я перекинула босую ногу через окно и, цепляясь за резные перила, ловко спустилась со второго этажа на мягкую землю, покрытую нежной травой.

Пусть я не умею, как сестра грациозно танцевать и кокетничать, зато моей ловкости завидует даже брат.

Я украдкой добралась до ограды, приставила стремянку, забытую садовником. И, убедившись, что никто меня не видит, выбралась на улочку.

Почувствовав себя свободной, я ускорила шаг и торопливо зашагала к перекрестку.

По оживленной улице носились беззаботные мальчишки, гуляли пары. По широкой мощеной мостовой неслись кареты, конки, повозки… Казалось, в последние летние деньки вся столица высыпала на улицу, чтобы насладиться чудесной погодой.

 Я беззаботно шла по тротуару мимо ярких витрин, улыбалась, невольно прислушивалась к болтовне случайных прохожих и искренне радовалась ощущению свободы.

Меня не одергивают. Мне не приходится выслушивать, что я смотрю слишком дерзко, что не так стою, нос ворочу.

По мнению родителей, я всё делаю неверно. Не удивительно, что я выросла упрямой и совсем не похожей характером на родных.

Определенной цели прогулки не было, однако ноги сами несли меня к городскому парку. Помнится, там есть карусели, пруд и другие развлечения. Осталось  перейти дорогу и подняться от набережной… Как вдруг я остановилась, сраженная чарующим ароматом.

Он непередаваемо-странный. Глубокий. Сладкий. При этом терпкий, с приятной горчинкой и свежий. Я вдыхала его, пытаясь понять, осознать, но… при всём старании не смогла бы описать.

Совсем растерялась, когда от него у меня потекли слюнки. Хотя я определенно не голодна.

В поиске источника я огляделась. На другой стороне проспекта стоят лоточники со сдобой. Чуть дальше кондитерская. Однако соблазнительный, пленительный аромат, который я вдыхала шумно, жадно, до головокружения, точно не от сдобы.

Я отчаянно вертела головой. И обомлела, когда мимо прошел высокий, статный мужчина, за которым шлейфом тянулся тот самый аромат, ставший особенно глубоким, сильным.

Сраженная открытием, я нескромно проводила незнакомца взглядом.

Почувствовав внимание, он обернулся и… неожиданно подмигнул мне.

О, Светлая! Какое же у меня неподобающее поведение! Однако мужчина хорош. Его карие глаза с озорными искорками и широкая улыбка не дали мне отвести глаз…

Тогда он поднес руку к губам, поцеловал пальцы и послал мне воздушный поцелуй.

Хорошо, что родные этого не видели! Спохватившись, что веду себя ужасно, я отступила, спряталась за шершавым стволом, покрытым капельками душистой смолы и, украдкой подглядывая, проводила незнакомца взглядом до поворота.

Я любовалась его статью, походкой, фигурой… А когда он скрылся с глаз, простонала от

разочарования.

Шлейф пленительного мужского аромата до сих пор щекотал нос. Несомненно, у него дорогой парфюм. Лучший в столице. Интересно, кто он?

Незнакомец одет добротно, но сдержанно, даже обманчиво скромно. Однако его жесты, поворот головы, взгляд… – отточены, изысканы. Шевелюра с золотым отливом, разметавшаяся по широким плечам, так и притягивала взгляд. К тому же, имелась в нём некая тайна, нечто, что буквально звало последовать за ним.

Борясь с желанием, я зашагала прочь. Но от одной мысли, что больше никогда не почувствую этот невероятный запах, утрачу его навсегда, сжалось нутро, а сердце затрепетало как сумасшедшее. Страх утраты заставил меня развернуться и последовать за ним.

Чем дальше я шла за незнакомцем, тем более странным он казался мне.

Плутал по улочками, сворачивал в укромные проходы, петлял…

От меня так просто не удрать. Я упрямо кралась за ним, пока он не вошёл в ворота, на удивление дорогого, роскошного особняка, расположенного у самой набережной.

На этом мне следовало остановиться. Но чудесный запах манил, а тайна загадочного мужчины стала ещё одним магнитом.

Понадеявшись на покров позднего вечера, я нырнула в заросли, разулась, перебралась через забор, спрыгнула во двор… Проследила, как на втором этаже особняка загорелся свет. И, манимая тайной и желанным ароматом, залезла на дерево, потом на ветку и по ней на балкон.

Это стало роковой ошибкой.

__________________________________________________________________________________
Все книги литмоба можно найти тут (кликабельно)

Притаившись на балконе, я наблюдала, как незнакомец небрежно скинул сюртук, снял жилет, потом рубаху. Расстегнул брюки, стянул их с мускулистых ног, оставшись в коротких штанах, которые обычно предпочитают носить моряки и мальчишки.

От восхищения, как он прекрасно сложен, как перекатываются мышцы под слегка загорелой, чуть золотистой кожей, едва не ахнула. Пришлось зажать рот ладонями.

Так, дыша через раз, я любовалась курчавой порослью на широкой груди незнакомца. Она стрелой уходила в низко опущенные светлые штаны, бесстыдно и очень аппетитно обтягивающие бёдра незнакомого красавца и другие части его мужского тела…

Я покраснела от корней волос до самых кончиков ушей и всё же не смогла отвести взгляда, любуясь им, как зачарованная. Более того, маскируясь за развевающейся на ветру занавеской, прильнула ближе к окну.

Я верила, что смогу в любой момент удрать, ведь я гибкая, ловкая. Только магия оказалась сильнее, быстрее, проворнее.

– Попалась, воришка! – резко развернулся незнакомец. С его руки сорвался яркий всполох. Моё тело и руки оплело. И вот я, словно кукла на шарнирах, через силу выхожу из тени, иду в центр светлой комнаты и предстаю перед ним. – Зачем подглядывала?

Застигнутая врасплох и красная от стыда, я смогла лишь возразить:

– Я не воровка!

Голос предательски дрожал, и казалось, будто я неумело вру. Хотя это не так.

– Почему я должен тебе верить? – пожал незнакомец плечом, пристально разглядывая меня. – Кроме того, любопытство свойственно не только тебе. Мне тоже. Так что поговорим.

Он подошёл ближе, коснулся рукой медальона на золотой цепочке, что висел на широкой груди. Личина сошла с его лица, и я увидела, что его шевелюра рубиново-красная. А сам он моложе и симпатичнее.

От изумления раскрыв рот, я разглядывала его озорные тёмные глаза, породистый нос с небольшой горбинкой, волевой подбородок, красивые, чёткие губы с маленькой родинкой над ними.

Мой интерес развеселил незнакомца.

– Вы рыжий? – смущаясь, уточнила я, хотя это очевидно.

– Можно и так сказать. Ещё конопатый, – он наклонился, гордо демонстрируя россыпь бледных пятнышек, и неожиданно клацнул перед моим носом белыми зубами.

– Ой! – отпрянув от неожиданности, я взмолилась: – Отпустите! Пожалуйста!

– Как только выясню, кто ты такая, – он протянул ладонь и за подбородок приподнял моё лицо. – Ну-ка, дай-ка я тоже тебя хорошенько разгляжу, красотка.

Мужчины не смеют вот так фамильярно касаться приличных девушек. Правда, я сама поступила неприлично – залезла в чужой дом.

Нет-нет, нельзя, чтобы он узнал, кто я такая, иначе к слухам о моей странности добавятся сплетни, что я лазаю к мужчинам в окна. Это будет ужасно, после такого мне останется только уйти в монастырь. Если раньше отец не прибьёт.

– Я залезла случайно!

– Да, конечно, – хмыкнул он, обходя меня по кругу и изучая, как аппетитную добычу.

Ещё надеясь удрать, я лягнула его по колену, но тут же оказалась связана и по ногам.

Этого рыжему верзиле показалось мало. Он схватил меня ручищами, повалил на ковёр и прижал, надавливая на плечи. Теперь точно не сбежать.

– Повторять не буду. Кто ты такая? От кого? – незнакомец нахмурился.

Он смотрел страшно, жадно, бесстыдно, скользя глазами по моей часто вздымающейся груди, по размётанным прядям, прилипшим к губам.

Опасаясь насилия, я попыталась уползти. Негодяй с ухмылкой наблюдал за моими жалкими попытками, а потом схватил за лодыжку и вернул на место.

Мне страшно. И в то же время я ошарашенно осознала, что я порочна, ужасна! Потому что окончательно пленена запахом разозлённого, разгорячённого верзилы. Я опьянена им, и каждое касание мага, несмотря на грубость, мне приятно.

Я хочу коснуться его мускулистой груди, плеч… Ощутить пальцами едва заметную щетину на щеках с ямочками…

Взгляд тёмных глаз незнакомца пугает и околдовывает. От соблазна кружится голова, сбивается дыхание. Я дышу ртом. А он жадно смотрит на мои губы…

 Неожиданно обжигающая пятерня скользнула под подол, задрала юбки, обнажая мои босые ноги. Я едва не сгорела от стыда и лавы, что огнём разлились по телу. Однако пришла в себя, когда незнакомец воскликнул:

– Какие изящные ножки с чумазенькими пяточками! М-м!

Так и не дождавшись от меня признания, он хищно сощурился.

– Что ж… – Красивое лицо перекосилось от жуткого оскала. – Тогда послушаем твои вопли.

Перевернул меня на живот, схватил за ноги и начал… щекотать пятки.

– Нет! Нет! Не надо! – захохотала я, пытаясь вырваться.

– Тогда признавайся! Кто ты? Откуда?

– Я случайно! Честно! Случайно!

Снова хохочу, выгибаюсь и случайно кусаю его. В самый тыл, бесстыдно обтянутый короткими штанами, которым недавно любовалась.

– Ах ты, ведьма! – прошипел верзила, вскакивая и потирая место укуса. От боли и шока он на мгновение потерял контроль над магией. Путы исчезли. Я тут же с места прыгнула в окно…

– Стой! Ноги переломаешь, дурёха! – бросился он за мной.

Я уже была внизу и мчалась так быстро, что ветер свистел в ушах.

Отбежала на приличное расстояние, убедилась, что меня не преследуют, однако кожа до сих пор горела от ощущения прикосновения горячих, чуть шершавых рук. А сама я будто пьяна от шикарного аромата и опасного приключения. С ума сойти!

Хорошо, что добралась до дома невредимой.

В густых сумерках ловко забралась по кованой ограде, спрыгнула в наш сад.

Радуясь, что теперь мне ничего не угрожает, тихо свернула к разросшемуся кусту гортензии, затем к розовой арке и… нарвалась на сестру, любезно беседующую с беловолосым гостем.

***

– Какие невоспитанные у вас служанки, – возмущённо отчеканил он, увидев меня.

По тембру голоса и вальяжному тону я определила, что это и есть тот самый Тарел, о котором в качестве жениха для сестры мечтают родители.

Да уж, неудачная встреча. После быстрого бега и пережитых неприятностей, я стояла с растрёпанной косой, с туфлями, торчащими из карманов… – и выглядела просто безобразно.

Хорошо, что темно.

Не вступая в спор, я выше вскинула голову. Хотела обойти парочку и уйти, но по закону подлости Конелла, с шалью для сестры в одной руке и фонарём в другой, появилась на садовой дорожке. Увидев меня, служанка выше подняла фонарь, разгоняя темноту, и громко ахнула:

– Ох, госпожа Женевьева, вы юбку порвали! Что господин Бейли-то скажет? А уж ваша матушка-то браниться будет!

Приблизившись ко мне, Конелла заметила притаившихся под деревцем гостя и побледневшую от злости Линэлу. Мгновенно сообразив, что наделала, служанка отшатнулась, затушила свечу в лампе. Но дело уже было сделано.

– Это ваша сестра? – подойдя ближе, Тарел недоверчиво оглядел меня с ног до головы. – Совсем непохожи.

В этом-то и беда, что я не похожа ни на мать, ни на отца. Я чёрная ворона в семье светлых Бейли.

– Вы тоже не похожи на деда, – не осталась в долгу, вспомнив по газетным вырезкам, как измельчал род Артаги. Да, часть богатства и влияния у них остались, однако древняя кровь явно разбавилась. И в Тареле, кроме высокого роста, пепельных прядей и острого, выдающегося носа, более ничего не напоминало о великом предке-драконе.

– Замолчи, глупая! – зашипела сестра, сжимая кулаки.

Фыркнув, я обошла парочку, свернула с дорожки и шагала к балкону, с тоской прикидывая, что будет, когда сестра нажалуется родителям.

Забравшись в комнату, я едва успела наспех причесаться, омыть ноги, надеть чулки, туфли, как щёлкнул замок, и вихрем ворвалась мама.

– Напакостила? Довольна? – задыхаясь от гнева, она вскинула руку, желая приголубить меня пощёчиной. Но неожиданно остановилась. – Живо приводи себя в порядок и предстань перед гостями. – И добавила сквозь зубы. – Отныне будешь жить постоянно запертая.

Потирая красную щеку, на которой остался след от пощёчины, Конелла тихо всхлипывала. Застегнув на спине ряд мелких пуговиц, она шмыгнула носом.

– Готово, госпожа.

Мне было искренне жаль ни в чём не повинную служанку. Однако я более бесправна, чем она. Не могу даже покинуть этот дом до совершеннолетия.

Ничего, через год мне исполнится двадцать один, и я сбегу.

Мечтая о дне, когда обрету свободу, я спустилась в холл.

Визит подошёл к концу. Уставшие гости и хозяева дома собрались у входной двери. И вышло, что я присоединилась к прощанию.

– Вечер добрый, – игнорируя любопытные взгляды, я заставила себя растянуть губы. – Прошу прощения, что не присоединилась к вам раньше. Мигрень.

Ради чести семьи мама переодела меня в одно из вечерних платьев сёстры. И вот я стою в пене кружева. Небольшой вырез подчёркивает округлость плеч, изящно прикрывая ложбинку между полукружиями груди.

– Приятно познакомиться, – Тарел отошёл от сестрицы, поклонился. – Вас, Женевьева, не узнать.

Я изобразила реверанс.

– Очень жаль, – поклонился второй гость, Гайн Лодари, самый низкий из всех собравшихся в холле мужчин, – что вы не смогли провести с нами день.

Что Тарел, что Гайн, судя по одежде, из состоятельных семей. Только с такими друзьями брат водит знакомства. От них так и веяло самодовольством. Но я не робела.

– Это ведь не последний визит, – кивнула сухо.

Повисла неловкая пауза.

– Женевьева с детства страдает от мигрени. Уж и не знаем, чем ей помочь, – притворно вздохнула мама, поправляя завитую прядку, выбившуюся из её идеальной причёски.

– А сейчас как себя чувствуете? – Тарел изобразил участие. Он, несомненно, красив, но его красота холодная, отталкивающая. Что только в нём нашла Линэла?

– Лучше, – ответила сдержанно и разорвала зрительную связь с надменным блондином.

– Не будем задерживать Ньеву, – вклинился отец.

– Иначе от света у неё вновь случится приступ, – поддакивая, сестра бочком подступала ближе к Тарелу Артаги. – Ньеве нужно больше отдыхать. У неё хрупкое здоровье.

– Простите, вынуждена покинуть вас, – присев в малом реверансе, я развернулась и занесла ногу над ступенькой.

– Надеюсь, ещё увидимся.

Обычная фраза вежливости. Не более. Но я услышала, как заскрипела зубами сестрица.

– Скоро открытие сезона. Вы намерены посещать балы?

Я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Не все грезят блистать в обществе, танцевать на балах до упаду.

– Возможно, – ответила уклончиво и стала подниматься, показывая, что разговор окончен.

По указу мамы Конелла переносила мои вещи на третий этаж, в пыльную комнату под крышей, с маленьким окном. А я в это время стояла в кабинете и выслушивала брань родителей.

– Как ты могла? Ты опозорила нас! Ты бесчестишь семью!

Меня не трогали придирки. Я давно привыкла к ним. Но в этот раз, сидя за рабочим столом, отец раздражённо постукивал пальцем по столешнице и был мрачнее тучи.

Не к добру. И всё из-за рыжего незнакомца. Как некстати вспомнились его глаза с озорным прищуром, живое лицо с белоснежной улыбкой, статная фигура. Полуобнажённая. И невероятный аромат.

– Посмотри на неё. Она нас даже не слышит! – вышла из себя мама. – Прочь! Убирайся с глаз.

Когда я вышла, слуги уже разошлись, в доме стало тихо. Пользуясь возможностью, я отправилась на кухню. А возвращаясь и проходя мимо кабинета отца, я невольно подслушала разговор родителей:

– Так продолжаться не может. Она неуправляемая, – посетовал отец.

– Надо скорее выдать её замуж, – предложила мама. Я испугалась, что речь идёт обо мне, но она продолжила: – Линэла – перспективная невеста. Но если будем медлить, можем упустить выгодное будущее дочери.

Судя по шелесту, отец свернул газету, встал с кресла.

– Хорошо. Я напишу баронету, – пробасил он.

– Это будет лучшим выходом.

– Лучший выход был бы, если бы этого недоразумения в нашей семье не было.

– Не смей обвинять меня! Я никогда! Слышишь, никогда...

Дальше я слушать не стала. Если желают выдать замуж Линэлу первой, что ж, я не против. Счастья сестре и хорошего брака.

Утром отец остался дома. Это необычно. Но ещё более неожиданным стало то, что меня позвали присоединиться к семейному завтраку.

«Не к добру», – подумалось мне. Будто в доказательство, разбирая вещи, Конелла сообщила:

– К господину Бейли приехал гость. Какой-то старик. Друг вашего отца.

Я немного успокоилась. Вот только оказалось, что зря: старик приехал не просто так.