Сладкий яд драконьей мести

Душно. Не могу дышать. Запах свечей неприятно обжигает нос, вызывая приступ дурноты. 

В голове полный бардак. Перед глазами все плывет, а тело такое тяжелое, словно и вовсе не мое.

Звуки растворяются, так и не достигнув моего сознания, но я знаю, кто-то стоит подле меня и что-то щебечет на ухо, из-за чего голова начинает гудеть только сильнее.

Так хочется отмахнуться от этого назойливого звука и протереть глаза, но тело совсем не слушается, а из горла не выходит и слова.

Я напрягаю память, пытаясь вспомнить хоть что-то, но ничего не выходит. В голове пустота, даже имени своего не помню.

Делаю еще несколько попыток покопаться в закромах своей памяти, но все они с треском проваливаются.

— Ты меня слушаешь? — Наконец-то отчётливо слышу чей-то противный высокий голос.

 Я не могу никак отреагировать на вопрос, поэтому назойливый звук повторяется, а вместе с тем слышу хлопок и чувствую жгучую боль спине. 

Она меня сейчас ударила?

— Вот же паршивка, только попробуй что-нибудь учудить. Если бы не жалкие крупицы драконьей крови в тебе, тебя бы уже давно продали.

Драконы? Продали? Не нравится мне все это. 

Постепенно за слухом начинает восстанавливаться и зрение, первое, что мне бросается в глаза — пышная, тяжёлая, красная юбка моего платья.

Подсознание подсказывает, что подобные наряды мне точно не по душе. 

Посмотрев на свои руки и сжав их несколько раз, понимаю, что ощущаю себя странно, словно впервые управляю своим телом.

— Да чего ты там разглядываешь? — больно ударив меня по рукам, шипит девушка. 

Я поднимаю свой взгляд и встречаюсь с разъяренными глазами цвета морской волны. Ее длинные шелковистые волосы цвета вороньего крыла завиты в огромные кудри, красиво обрамляя маленькое изящное личико. Вот только ее высокомерная гримаса портить все впечатление о природной красоте.

— Маменька, к чему этой замухрышке такой роскошный наряд? Вы же говорили, что эта свадьба лишь формальность, — капризным голосом обращается девушка к женщине, что жужжала надо мной прежде.

— Не волнуйся, милая. Это лишь для того, чтобы подчеркнуть статус нашей семьи.

Погодите-ка, это они сейчас про мою свадьбу говорят?

Вновь оглядев себя, я понимаю, что действительно разодета, куда больше этих двух дам, но даже глядя на них, мне становится дурно от пестрящих украшений.

— Невеста готова? — Доносится до меня третий голос из открывшейся двери.

— Да-да, уже идем, — льстиво отвечает дама постарше.

Дверь захлопывается, и в маленькой комнатке вновь воцаряется ядовитая атмосфера.

— Запомни, лучше помалкивай и делай все, что скажут, иначе… — женщина замолкает, а затем продолжает угрожающим тоном: — Ты и сама прекрасно знаешь, что ждет тебя.

Я ничего не знаю!

Подождите! 

Я не готова идти под венец, даже не зная за кого!

Но меня грубо выводят из комнаты. Мне с трудом удается передвигать ногами, каждый шаг отдается болью во всем теле, ощущение сравнимо с тем, когда сводит судорога.

Оглядываюсь по сторонам и понимаю, что нахожусь в каком-то храме, и меня действительно ведут под венец. Закрадываются сомнения, что я по доброй воле согласилась на этот брак. Это точно выгодная сделка.

Огромная деревянная дверь со скрипом открывается, и оттуда доносится еще более насыщенный запах свечей, приправленный какими-то благовониями. 

Накатывает новый приступ тошноты.

Внутри полно гостей, что с любопытством и презрением осматривают меня, словно товар на продажу. В конце зала я замечаю крупный силуэт, должно быть, это и есть жених.

Только сейчас я понимаю, что дамы, сопровождавшие меня, внезапно куда-то испарились, но после замечаю их в первом ряду. 

Громкая, протяжная музыка, похожая на звуки органа, заполняет помещение, отражаясь о его стены и неприятно оглушая. Стоя, как наряженная кукла в этих дверях, я совершенно не знаю, что делать, но девушка, помогающая мне с платьем шепчет, что следует идти вперед.

Да я бы сбежала отсюда, но, боюсь, в таком состоянии у меня нет и шанса. Для начала нужно выяснить, кто я такая.

С трудом сделав первый шаг, медленно иду вдоль рядов с гостями. Все одеты в дорогие наряды и украшения, словно пришли показаться себя, а не на торжество.

Наконец, дойдя до алтаря, мне удается разглядеть своего благоверного. Хорошо, что сейчас на мне вуаль, и он не видит отвращения на моем лице.

Глядя на все эти наряды, я представляла себе благородного мужчину, а на деле оказалось, что мне достался низкий, полный и уродливый мужлан. Его дорогие одежды едва застегиваются на пузе, черные сальные волосы небрежно уложены, огромный нос-картошка занимает большую часть лица, губы блестят от жира, словно он только что вышел из-за стола и даже не воспользовался салфеткой.

Музыка стихает, и теперь я могу слышать шепот гостей, которые точно успели распустить пару сплетен.

— Перед началом брачной церемонии, прошу невесту подтвердить свою непорочность.

«Что, простите?» — хочется высказаться мне, но священник добавляет:

— Невеста, пожалуйста, положите свои руки на артефакт.

Перед собой замечаю небольшой прозрачный шар, а я уже успела напридумывать себе всякого. Не знаю уж, как это чудо сможет определить порочна я или нет, но раз говорят, сделаем.

Положив обе руки на шар, я чувствую легкое покалывание в ладонях, а после в прозрачном шаре образовывается дымка.

Внезапно артефакт начинает дребезжать, и мне совсем не нравится происходящее. Мгновение спустя дымка приобретает алый цвет, и я слышу недоумевающие вздохи за спиной. Медленно перевожу взгляд с диковинной штуки на жениха, застав на его лице недоумение, сменяющиеся на ярость.

— Да как вы посмели мне подкинуть эту подстилку? Я это даже в наложницы не возьму! — рычит мужчина.

— Да я бы и сама ни за какие деньги не легла в постель с таким чудищем, — фыркаю я.

На несколько секунд в зале воцаряется могильная тишина. Глаза моего недомуженька недобро блестят, рты благородных дам, что проводили меня сюда, раскрыты от недоумения.

Неужели я сказала это вслух?

Надо же, как «вовремя» прорезался мой голос.
***
Дорогие читатели! Рада, что вы заглянули в мою историю. 
Буду благодарна за ваши комментарии и лайки!
Приятного чтения!

Все взгляды устремляются на меня, в них полно презрения и ненависти. Но я не чувствую себя виноватой, вообще не понимаю, кто я, и что происходит. Однако подобна картина кажется мне знакомой, будто однажды я уже испытывала нечто подобное. И именно эти забытые воспоминания вызывают легкий приступ паники. Снова чувствую, как легкие что-то сдавливает, не давая нормально вздохнуть.

— Неслыханная дерзость! — вопит женщина с задних рядов.

— Храм — священное место. Уберите отсюда эту грешницу! — кричит уже мужчина.

В зале поднимается галдеж. Голова вновь начинает трещать от громких голосов.

— Вот же дрянь, — выплевывает муженек, грубо толкая меня, и я приземляюсь на пятую точку. Благо юбка у платья пышная, смягчает падение.

Краем глаза, замечаю, какое-то движение рядом. Кто-то хватает мужчину за край мантии.

— Умоляю, граф, простите. — Падает на колени упитанный мужчина со светлой, густой бородой, который сидел на первом ряду. — Моя полоумная дочь, видно, растерялась и совсем забылась, кто перед ней стоит.

А это, значит, мой отец.

Внимательно осматриваю мужчину: его светлые волосы похожи на мои, но уже имеются проблески седины. Он одаривает меня гневным взглядом голубых глаз.

— Вот же глупая, моли прощения. — Меня резко дергают за руку, когда я пытаясь подняться, из-за чего я тоже падаю на колени, едва не ударившись лицом о пол.

— Я слышал, что она ненормальная! Но закрыл на это глаза! — вопит граф, брызжа слюной во все стороны.

— Будет тебе, сынок. Не стоит устраивать скандал на глазах у стольких людей. — Подходит к нам пожилая женщина с тростью и громоздкой безвкусной шляпкой.

Отец незаметно выдыхает, думая, что худшее позади, но пожилая дама наклоняется чуть ниже, прикрывая лицо веером и добавляет тихим, но мрачным тоном:

— Жду ваших объяснений, барон. Такого унижения мы не потерпим.

Лицо мужчины вновь бледнеет, покрываясь холодным потом.

— Господа, просим прощение за недоразумение. Как вы понимаете, свадьба отменяется. Мы попытаемся выяснить, как такое произошло, а вы можете насладиться приготовленным банкетом для вас, — натянув улыбку, громко говорит графиня, шепчет что-то на ухо своей помощнице, хватает своего сына и удаляется из зала с гордо поднятой головой.

К нам подбегают те самые две дамы, что глумились надо мной ранее, помогая отцу подняться с пола. Мне же приходится подниматься в этом огромном платье самостоятельно, еще и со странной тяжестью во всем теле.

— Как ты посмела опозорить нас? — шипит старшая из них, заботливо вытирая своим платочком пот с лица мужчины.

Язвительные комментарии так и крутятся на моем языке, но я решаю все же промолчать. Наверное, не стоит подливать еще больше масла в огонь, как и не следует говорить о том, что понятия не имею, кто я. Такими темпами и головы лишиться недолго.

Опустив голову в пол, делаю вид, что раскаиваюсь, не понимая даже в чем.

— Не знаю, как вымолить прощения у графа, — в панике бормочет отец своей пассии. Что-то мне подсказывает, что это не моя мать, а мачеха.

— Свалим все на эту паршивку. — Сверлит меня злобным взглядом ее дочурка.

— Правильно, толку от нее все равно больше нет, — кивает мачеха.

— И за что мне все это? Зачем только связался с твоей матерью? Повелся на драконью кровь, а она, кажись, проклята оказалась, — тяжело вздыхает отец, хватаясь за голову. — Нужно скорее объясниться перед ними, не стоит заставлять ждать.

— Да-да, идем. — Поддерживает его за локоть дама и оборачивается на меня, добавляя ледяным тоном: — А ты лучше помалкивай, отродье, и так дел натворила.

А так хотелось вывалить весь свой яд.

— Явно насолить нам хотела, — ухмыляется девушка.

Вся семейка спешит покинуть зал, а вот гости не спешат расходиться. Такое шоу – грех не обсудить.

— А сколько гонору было, мол это графу повезло, что сумел отхватить крупицу драконьей крови, — шепчутся дамы, с отвращением глядя на меня.

— Драконья кровь еще не значит, что благородная.

— На что они рассчитывали?

— Похоже, девчонка так не хотела замуж, что отдала свою честь ради этого, — намеренно громко говорит дама с крючковатым носом.

Так называемый отец идет впереди весь пунцовый. Благородные дамы, которых я встретила еще до церемонии, прикрываются веерами, будто они способны скрыть их от негатива, но головы они гордо держат прямо. Я плетусь позади в неудобном платье и непослушном теле, едва скрывая ехидную улыбку. Думаю, лучше уж остаться свободной, хоть и опозоренной, чем выйти за этого противного мужлана.

Мне плевать, что я опозорила свою семью. Неприятнее они люди, уверена, что заслужили. Сейчас меня больше интересует вопрос, кто я, где я, и о какой драконьей крови они все твердят.

Покинув зал, меня грубо заталкивают в какую-то комнату, громко захлопывая дверь. Это оказывается довольно просторное помещение, где уже по-хозяйски успели расположиться граф с его матерью. И кто бы сомневался, недомуженек уже что-то жует.

Отец низко кланяется, две дамы тоже опускают головы в пол, а мне силой надавливает на плечо, заставляя встать на колени.

— Из уважения к вам, барон, я даю шанс все объяснить, — надменно цедит графиня, поднося изящную фарфоровую чашку к губам.

— Графиня, клянусь, я не знаю, как такое произошло. — Еще ниже опускается отец. — Как все знают, моя старшая дочь страдает душевным расстройством.

— Это мы уже слышали, — грозно произносит женщина.

От ее тона отец передергивается.

— Возможно, кто-то воспользовался ее недугом и опорочил ее честь, — вмешивается мачеха.

— Вот как, и кто же это мог быть? — Хмуро смотрит на них графиня. — Кто-то из ваших слуг? Или может монахи храма?

Лица мачехи и отца становятся практически белыми.

— Мы все выясним, — заикаясь, отвечает мужчина.

— Непременно, — властно говорит она, — но я бы не прочь послушать и саму виновницу. — Опускает свой взгляд на меня, и я осмеливаюсь встретиться с ее ледяными глазами.

Мороз пробегает по коже. Остальные тоже устремляют свой взор на меня. Отец с мачехой смотрят со страхом и угрозой, а муженек с легким интересом.

Мне запретили открывать рот, но теперь так и хочется ослушаться и поиграть еще немного на их нервах.

— Что скажешь, дитя? — с пренебрежением обращается ко мне графиня.

Они считают меня дурнушкой. Значит, поиграем немного.

Я поднимаю руку и указываю на ее слюнтявого сына.

— Он… Это он, — тихо добавляю я.

Муженек давится своей закуской, кажется, это был бутерброд, так как крошки разлетаются во все стороны, и часть из них попадает на подол моего платья.

— Что? Ты совсем обезумела? Да я тебя впервые в жизни сегодня увидел! — ревет он, распространяя свои слюни и дальше.

Лицо графини зеленеет от злости, а лица моей семейки бледнеют от ужаса.

— Барон! Что это за выходки? — Больше не прячется за маской графиня. — Мой сын благородных кровей, он бы никогда так не поступил с леди!

Я бы поспорила с этим. Одного взгляда на него достаточно, чтобы посчитать его просто капризным вельможей, который прячется за маминой юбкой, когда сам ничего не стоит.

— Умоляю, простите. — Кланяется отец, стукаясь лбом о пол. — Не знаю, что нашло на мою несносную дочь. Она обычно молчалива.

— Никак бес вселился, — бормочет мачеха, грубо хватая за шею, заставляя склониться еще ниже.

Хоть это и весьма неприятно, но приходится весьма кстати. Мне с трудом удается сдержать ухмылку. Кажется, инстинкт самосохранения мне вообще неведом.

— Отвечай, паршивка, как ты смеешь обвинять моего сына в подобной низости? — Грозно смотрит на меня графиня.

Я выпрямляю спину, все еще сидя на коленях. Яростные взгляды устремлены на меня. Это весело наблюдать за их реакциями. Вспомнить бы еще, что на самом деле произошло.

— Я видела, как кто-то очень похожий на молодого господина пробрался в мои покои поздно ночью, — почти шепотом говорю я, отыгрывая роль дурнушки.

— Что? — в ужасе шипят отец с мачехой.

— Значит, ты не уверена, что это был мой сын? Но посмела оклеветать его доброе имя! — От ярости лицо графини становится пунцовым.

Я едва заметно киваю.

— Везалия! — ревет отец, больно хватая меня за плечо и разворачивая к себе. 

Увидев его гневные глаза, впервые ощущаю себя в опасности. 

Тяжело сглотнув, опускаю голову в пол. Стоило все же промолчать, но хоть свое имя узнала.

— Как ты посмела оскорбить уважаемого графа? Забыла свое место?

— Барон Брам, надеюсь, вы понимаете, что так просто я этого не оставлю? — грозным тоном говорит графиня, отпивая свой чай уже без особого изящества.

— Конечно, мы понимаем. — Склоняет голову мачеха. 

— Мы возместим все убытки за сорванную свадьбу, — в ужасе бормочет отец.

— Этого мало, — сурово говорит графиня.

— Прошу, примите во внимание, что моя падчерица не в своем уме. Мы накажем ее, как подобает.

Осторожно подняв голову, замечаю на лице графини ехидное выражение лица, от которого становится не по себе.

— У меня есть идея, как ваша семья может отмыться от позора, а эта девица получит по заслугам.

От ее спокойного тона в горле пересыхает, а легкая дрожь окутывает тело.

— Мы слушаем вас, графиня, — беспристрастно отвечает отец.

Меня одолевают сомнения, что я его дочь. 

— Думаю, вы знаете о драконе, что живет недалеко от северной границы нашего графства, — ехидно продолжает она.

Дикий ужас вырисовывается на лицах всех присутствующих.

— Конечно, — тихо отвечает отец, — эти земли прокляты и совершенно безжизненны.

Мне уже не нравится начало.

— Хорошо, тогда не придется тратить время на разъяснения.

— Что вы предлагаете, графиня? — спрашивает мачеха.

— Раз вы слышали о нем, думаю, знаете и о том, что дракон прослыл не только тем, что живет в гиблых землях. Он настоящее чудовище, которое любит коллекционировать девушек, — довольно улыбаясь, продолжает она.

Холодный ужас проникает под кожу. Никто не осмеливается прервать ее.

— Раз наше неудавшаяся невеста порочна, то толку от ее драконьей крови больше нет, но будет большим упущением вот так просто растрачивать драгоценную кровь. — Графиня делает паузу, высокомерно осматривая каждого в комнате. Кажется, все в полном оцепенении, кроме ее сыночка, который снова принялся за закуски. — Обычно дракон готов щедро заплатить за отданных ему девушек, но будет большой удачей, если он согласится взять это ничтожество даром. 

Ее ледяные глаза прожигают меня ядовитым взглядом.

— Графиня, вы хотите, чтобы мы отдали Везалию этому чудовищу? — скрывая страх, говорит отец.

Да он же явно был готов кинуть меня в жерло вулкана, лишь бы вымолить прощение графини. Чего же теперь так страшится? 

— Вы верно все поняли. Раз ее ценность испарилась, пусть хоть послужит на благо нашему народу.

— Если этого будет достаточно, чтобы искупить нашу вину, мы тут же исполним вашу волю, — не дав возразить отцу, решительно отвечает мачеха.

— Вот и славно, — ехидно улыбается графиня. — Будем считать, что на этом наш конфликт исчерпан. Буду ждать от вас чек на возмещение убытков, и копию контракта с драконом проклятых земель.

Женщина поднимается со своего нагретого местечка, не забывая прихватить своего сыночка. Они гордо покидают комнату, оставляя нас в полной растерянности.

— Идемте, — спустя несколько долгих минут разрушает гнетущее молчание мачеха.

Отец грубо поднимает меня с пола. Ноги совсем не держат, а осознание происходящего еще не успело осесть в моих мыслях.

— На этот раз ты конкретно вляпалась, сестренка, — коварно смеется девушка, — тех, кто отправился в замок того дракона, больше никто и никогда не видел, — добавляет она тише, не скрывая свою зловещую улыбку.

Похоже, я действительно заигралась и нажила себе огромные неприятности, которые едва ли сравнятся со свадьбой с таким неприятным человеком, как граф.

Семья покидает комнату, даже не взглянув на меня, но через минуту прибегает служанка, крупная женщина с хмурым лицом. Она помогает мне подняться, что-то бормоча себе под нос, явно не комплименты.

Когда я выхожу на улицу, замечаю, как все трое садятся в весьма красивую карету и уезжают. Меня же ведут в потрепанную повозку, где уже сидят три тощих девушки. В своем пышном наряде, который так и не сняли с меня, я занимаю половину повозки, но крупная женщина умудряется втиснуться рядом.

Повозка трогается, никто не говорит ни слова, зато каждый считает своим долгом посмотреть на меня с отвращением.

Даже слуги относятся ко мне с пренебрежением, чего уж ждать от людей, которых я должна считать своей семьей. Меня-то они точно не считают за свою. Я просто ценный товар, точнее, была им, который можно было предложить влиятельному семейству. 

Теперь я никто.

Молчание начинает угнетать, я бы и не прочь поговорить, лишь бы отвлечься от тревожных мыслей, но без понятия, как мне следует себя вести, чтобы не выдать себя. К счастью, одна из служанок первая разрушает тишину, нарушаемую лишь цоканьем копыт.

— Нам ведь тоже теперь попадет? — тихо спрашивает девчушка.

— Наверняка, — фыркает девушка чуть постарше.

— И когда только вы успели? — злится служанка, сидящая подле меня. — Вы же всегда были под присмотром. Или… — Она одаривает суровым взглядом остальных. — Кто-то отлынивал от работы?

Девушки заметно напрягаются из-за ее слов. Им явно есть что скрывать.

— Покои всегда были под присмотром, но что творилось внутри… — Девушка с черными волосами резко замолкает.

— Столько проблем от нее, — обреченно вздыхает женщина, устало поправляя выбившуюся из-под повязки прядь волос.

Они разговаривают так, словно меня здесь нет. Либо я действительно была лишена рассудка и вдруг внезапно прозрела, либо меня за человека никогда и не держали.

В любом случае мое поведение сильно разнится с тем, какой была Вязалия раньше. И это имя вообще не отзывается во мне. 

Спустя примерно два час, повозка останавливается. Первой выходит старшая из служанок, за ней все остальные и только потом выталкивают и меня.

Небо уже успело окраситься в золотые и розовые тона, и на этом фоне мне удается разглядеть небольшой особняк с садом, обнесенный живой изгородью.

— Переоденьте это чучело и приведите в столовую, — раздается грозный голос баронессы.

— Конечно, госпожа, — кланяется старшая служанка, больно толкая меня в плечо. Я недовольно фыркаю, чем вызываю еще больше гнева у женщины.

Дом выглядит хоть и старым, но опрятным. Думаю, свадьба с графом была очень нужна моей семье, из-за чего я даже чувствую легкий укол совести, но он быстро исчезает, когда меня провожают на второй этаж и открывают потрепанную дверь.

На первый взгляд комната больше похожа на каморку: заколоченные окна, сквозь которые едва проникает солнечный свет, прохудившийся матрац, маленький комод и шаткий письменный стол.

Служанка зажигает свечу, пока я с ужасом осматриваюсь.

— Чего глаза так вылупила? Не признала свое пристанище? — хохочет она. Я игнорирую ее, но она грубо хватает меня за плечи. — Да стой же.

Женщина довольно грубо снимает с меня платье, и лишь его цена не позволяет ей просто сорвать его с меня. Когда мое тело обнажается, я замечаю в тусклом свете свечи свое отражение в зеркале и ужасаюсь.

На теле нет ни одного живого места. Вся спина и живот покрыты синяками как старыми, так и свежими. Лишь лицо, руки и область декольте выглядят нетронутыми, только потому, что эти части тела не скрыть под одеждой.

И как подтверждение этому я получаю сильный удар в область живота, который выбивает из меня воздух, заставляя согнуться пополам.

— Это за то, что прибавили хлопот, — поясняет служанка.

Что это за люди такие? Обращаются со мной хуже скота.

Женщина замахивается для нового удара, но в этот раз я успеваю среагировать, выставив блок рукой, но это мало, что меняет. Мое тело слишком слабое, чтобы противостоять такой грубой силе.

На мою жалкую попытку защититься, служанка лишь громче смеется, больно щипая за бок. Слезы непроизвольно выступают на глазах, но я не намерена плакать.

— Какая же вы жалкая, — ухмыляется служанка. 

Закусив губу до крови, сжимаю кулаки.

— Ты пожалеешь об этом, — яростно шиплю я. — Вы все пожалеете!

На мгновение мои слова заставляют ее вздрогнуть, но легкий испуг быстро исчезает с ее лица, вновь уступая ехидной гримасе. Она резко хватает меня за волосы, дергая на себя.

— Вы не в том положении, госпожа, — ядовито шипит она, делая акцент на обращении. — Забыли свое место?

— Кажется, это ты забыла, — зло цежу я, стараясь не закричать от боли.

— Вот же мерзавка! — вопит она, резко отшвыривая меня в сторону. Я больно ударяюсь головой о край кровати. — Откуда столько смелости-то? Близкая смерть совсем мозги отбила? 

Женщина садится передо мной на корточки, и на мгновение мне кажется, ее глаза сверкают алым, что пугает меня. 

— Совсем скоро вы отправитесь в проклятые земли, откуда никто не возвращается, и ни ваши слезы, ни благородная кровь господина, и уж тем более ни драконья кровь матери-рабыни, не спасут вас.

Мать-рабыня… Вот в чем причина их ненависти? 

Ее злые слова меня не пугают, напротив, вызывают лишь больше желания бороться за свою жизнь, и еще больше желания отомстить им всем.

— Не переживай, я стану первой, кто вернется оттуда, — решительно говорю, срываясь на безумный смех.

— Ненормальная! — вопит женщина, влепляя мне смачную пощечину, но боли я не чувствую.

Что бы меня ни ждало там, в проклятых землях, уверена это не сравниться с болью и унижением, которое Везалии пришлось терпеть всю свою жизнь. 

Не знаю уж, что в моей драконьей крови такого особенного, но, надеюсь, мне выпадет шанс, и они познают сполна, какова на вкус месть дракона.

Коварная ухмылка не спадает с моего лица. Я поднимаюсь с пола, потирая уже назревшую шишку на голове. Служанка смотрит на меня с опасением, она швыряет в меня домашнее платье и исчезнет в дверях со словами:

— Сами оденетесь, и поторопитесь, госпожа не любит ждать.

Вопреки ее советам, я одеваюсь не спеша, внимательно осматривая свое тело в маленьком настольном зеркале. Удивительно, что я все еще жива. Синяки покрывают живот и спину, и ребра заметно выступают.

Это тело слишком хрупкое и слабое. Без шанса на защиту. Немудрено, что под таким гнетом, Вязали лишилась рассудка. Но мне нужно вспомнить все о себе, или о ней. Что-то подсказывает, что это тело вовсе не мое.

Наконец, натянув на себя тонкое домашнее платье, расчесав волосы и уложив их, я выхожу из комнаты. Служанки нигде не видно, поэтому спускаюсь на первый этаж, где за столом меня уже ждет вся семья, если ее можно таковой назвать.

— Где ты там застряла? — шипит мачеха, одаривая меня яростным взглядом. 

Я подхожу к столу. Он накрыт на троих, для меня нет места.

— Чего глазеешь? Неужели думала, что тебе позволят отобедать с нами после всего, что ты натворила? — ехидно говорит так называемая сестра.

— Не стоит, Тори, не трать свое время на эту паршивку, — ласково обращается к ней баронесса.

От этого притворства меня начинает тошнить.

— Зачем же вы позвали меня? — невозмутимо спрашиваю я, занимая крайний стул. 

От моей наглости у них лезут глаза на лоб, но высказать своего недовольства они не успевают.

— Ты опозорила меня! — рычит отец, которого до этого я даже не замечала. — Ты хоть понимаешь, что натворила?

— Не совсем, — спокойно отвечаю я. — Разве это моя вина? Может, у них артефакт был сломан.

— Ты! — Вскоакивает он из-за стола. — Твоя выходка стоит слишком дорого!

— Подумаешь, всего-то изгнание в проклятые земли. Все же лучше, чем быть здесь, — фыркаю я.

— Да мне плевать, что будет с тобой! Из-за тебя наша семья на грани разорения! — гневается он.

— Как, впрочем, и мне плевать, что будет с вами, — ухмыляюсь я, поднимаясь со стула. 

От этих слов лицо отца зеленеет.

— Да что с тобой стало? Ты никогда не смела перечить мне!

— Это время прошло, отец, — грозно говорю я, делая акцент на последнем слове. — Я больше не та Везалия, которую вы все знали.

Мужчина громко ударяет по столу кулаком, несколько приборов звонко падают на кафельный пол.

— Дорогой, ты так руку повредишь. — Фальшиво играет в заботливую жену мачеха. Отец не обращает на нее внимание, его взгляд устремлен лишь на меня.

— Ты думаешь, что в проклятых землях тебе будет лучше? — ядовито шипит он.

— Возможно. — Пожимаю плечами, пытаясь скрыть накатывающий страх. Все только и твердят, что там творится ужас, но я уже начала эту игру и не могу в ней проиграть.

— Отлично, — злостно усмехается он, занимая свое место, — я уже отправил гонца. Молись, чтобы дракон согласился забрать тебя, иначе… Даже боюсь представить, что еще может придумать графиня.

Звучит, как угроза, но мне не страшно. Я почти уверена, что ответ придет удовлетворительный, а даже если нет, скорее, гнев графини будет обращен на отца. Мне-то терять уже нечего.

— С нетерпением буду ждать письма, — широко улыбаюсь я.

— Заприте эту безумную в комнате! — вопит барон. Тут две служанки сразу окружают меня. — И глаз с нее не сводите!

— Слушаемся, господин, — хором отвечают они, низко кланяясь.

— И никакой еды, — злостно добавляет мачеха, — нечего более тратиться на нее.

Отец одобрительно кивает.

Неприятная, однако, ситуация, но, уверена, меня и раньше не баловали изысками.

Служанки уводят меня в комнату, грубо заталкивая в это мрачное пространство. Я едва удерживаюсь на ногах, успев схватиться за край кровати.

— И чего вы так храбрились? — усмехается старшая из служанок. — Вам нечего противопоставить барону.

Я игнорирую ее вопрос. Она громко фыркает и покидает комнату.

— Лучше бы вам вести себя смирно, — тихо говорит девчушка, что ехала со мной в повозке, — вы же знаете, что может сделать госпожа.

Догадываюсь.

— Ну чего ты там? Пошли уже, не хочу дышать одним воздухом с этой убогой, — ворчит из-за двери служанка.

— Уже иду, — отвечает девушка, добавляя шепотом: — Возьмите.

Она резко встает на ноги, бросает на меня печальный взгляд и захлопывает дверь, отсталая меня в полумраке. Слышится щелчок замка и язвительные комментарии старшей из служанок.

Только когда их голоса затихают, я решаю посмотреть на руки. Служанка успела мне всучить небольшой сверток, а внутри два ломтика черного хлеба.

Стоит быть благодарной. Этой девчушке точно не поздоровится, если кто-то узнает, что она ослушалась приказа своей госпожи.

Желудок впервые напоминает о себе, и я не замечаю, как проглатываю оба куска, не оставив и крошки.

Возможно, не все в этом доме ненавидят меня. Однако чувствовать жалость по отношению к себе тоже не лучше.

Сидеть взаперти почти целую неделю — та еще пытка. Особенно когда в комнате нет ничего, кроме пыли и вечного полумрака. 

От подобного однообразия начинаешь сходить с ума гораздо быстрее, чем из-за отсутствия еды, хотя эта проблема и не стоит передо мной так остро. Миловидная служанка каждый день умудряется тайком принести мне что-нибудь съестное. А когда ее смена дежурить подле моих покоев, мне удается хоть немного скоротать время за разговорами.

Так я смогла кое-что выведать о себе и этой семье.

Мое имя Вязалия Брам, я старшая дочь барона, рожденная вне брака от простой рабыни, которую вельможа привез в свой дом с дальних краев во время одного из своего странствия. Моя мать не говорила на местном наречии, зато обладала редкой драконьей кровью. К сожалению, она умерла при родах, точнее, барону было плевать на нее, он даже лекаря поскупился вызвать.

Этот факт вызвал еще больше неприязни к собственному отцу, и вины за сорванную свадьбу я совсем не испытываю.

Чем же так ценна драконья кровь, я тоже осторожно разузнала.

Если верить словам Миры, служанки, драконы — единственные существа, способные использовать магию без ограничений. То, что магия не считается чем-то особенным или запретным, для меня тоже стало неожиданностью. Хотя магический дар, как они его называют, и является редкостью, привилегией дворян, люди спокойно относятся к этому и радуются, если у детей открываются способности.

Однако, в отличие от драконов, другим обладателям магического ядра, которое и является своеобразным предохранителем, приходится довольствоваться лишь одним даром, который может быть совершенно любым. Но так было не всегда. 

Примерно двести лет назад произошла ужасная катастрофа. Тогда погибло немало людей, из ныне живущих никто не знает подробностей, но ясно одно: после нее мир претерпел сильные изменения, в большей мере затронувшие саму магию.

На самом деле драконья кровь считается привилегией королевских родов. Однако не все монархи могли похвастаться своей праведностью. Сколько бастардов они породили уже и не счесть. Драконья кровь вышла за пределы королевских семей и порой проявляется и в простом народе, и даже рабах, что и случилось с моей матерью.

Определить носителя такой редкой крови — несложно. Сверкающие золотые или янтарные глаза — один из явных признаков. Мне достались янтарные, блестящий и теплый оттенок.

Однако, в отличие от королевской династии, где чистоту и силу крови пытаются сохранить с помощью близкородственных связей или браков с сильным родом, кровь потомков бастардов чаще смешивалась с кровью простых людей, еще и без магического дара, что и привело к ослаблению драконьей магии. Поэтому меня, дочь простой рабыни, и считают отродьем. Магии во мне кот наплакал, все равно что нет. С трудом могу зажечь даже свечу, а после чувствую себя такой опустошенной, что хочется полдня просто пролежать в кровати и не двигаться.

Но не зря же отец привез мою мать к себе, и меня оставил при себе. 

После той катастрофы люди прознали еще об одной особенности тех, в ком есть драконья кровь. Тот, кто сорвет цветок невинности с такого выродка, получит усиление собственной магии.

Вот почему была так важна моя непорочность перед свадьбой. Это не просто традиция, что девушка должна быть целомудренной до первой брачной ночи. Моя невинность была основным условием для заключения брака с графской семьей. Они бы получили драконью кровь, а вместе с ней и усиление своей магии, а значит, и укрепление своих позиций. Мой отец же получил бы от них щедрый откуп и земли.

А я спутала им все карты.

После того как я узнала обо всем этом, мне еще больше захотелось узнать, что произошло на самом деле. Действительно ли Везалия хотела так насолить семье, или кто-то воспользовалась слабоумием девушки, чтобы обрести силу? Но ответить на этот вопрос не мог никто. 

Мира говорит, что я никогда не покидала поместье, да и в моей комнате бывали лишь служанки, да и окна заколочены.

— Как же так произошло? — тихо спрашивает меня служанка в одну из ночных смен.

Но ответить я ей не могу. Я сама ничего не знаю, а память молчит. Все так же пусто, как и в первый день моего пробуждения. Я надеялась, что она тоже постепенно вернется, как зрение или голос, но я ничего, абсолютно ничего не помню.

С подобными вопросами ко мне несколько раз приходил и отец, но я намеренно молчала. Даже если бы я все знала, ничего бы ему не сказала. Пусть мучается. Заслужил.

С каждым днем отец злится все сильнее, вымещая все на мне. 

— Тварь, — выплевывает отец, влепляя смачную пощечину. 

Синяков на моем теле знатно прибавляется, теперь никто не скупится на удары по лицу и другим частям. Мира тайком помогает мне обрабатывать раны, но это не сильно помогает.

В какой-то момент я даже решаю, что это никогда не прекратиться, что я навсегда останусь заперта здесь, в пыльной комнате и буду вечно получать тумаки, и в итоге просто сдамся. 

— Госпожа, — тихо зовет меня Мира. 

Еще раннее утро. Я только открыла глаза, но с трудом подползаю к двери. Все тело ломит после вчерашнего очередного гнева отца.

— Кажется, пришло письмо, — еще тише говорит она.

— Какое? 

До меня не сразу доходит смысл ее слов, сознание еще не до конца пробудилось.

— Что? — резко пробуждаюсь я. — Что в нем?

— Не знаю, господин собрал всех в гостиной.

В этот момент слышатся тяжелые шаги по лестнице. Мира резко вскакивает на ноги и успевает спрятаться. Я тоже забираюсь в кровать, с ужасом ожидая своей участи. Другие на моем месте боялись бы получить положительный ответ, но я желаю сбежать отсюда, и для меня это единственный шанс на спасение.

Дверь резко открывается, впуская непривычно-яркий свет в мою каморку.

— Вставай! — рявкает отец. — Вставай, говорю! — Грубо хватает меня за руку, вытаскивая из постели. По его суровому выражению лица не понять, что же было в письме.

— Оденьте и причешите ее! — командует он двум служанкам за спиной. — Это отродье покидает мое поместье. Навсегда, — ядовитым, довольным тоном добавляет отец.

Дракон согласился на сделку. Мне с трудом удается не выдать своей радости. 

Конечно, быть предметом сделки — весьма неприятно, но сейчас я загоняю поглубже свою гордость. Мне больше не нужно терпеть эту гнилую семейку.

— За тебя даже заплатили, но это просто чих, по сравнению с тем, сколько мы потеряли по твоей вине, — злорадствует отец. 

А сколько потеряла я, точнее, Везалия! 

— Моей вины здесь нет, только ваша алчность, — фыркаю я.

— Еще есть силы дерзить? Видно, мало попало. — Отец замахивается на меня, но в последний момент опускает руку. — Плевать, все равно скоро сдохнешь. 

Умирать я точно не собираюсь. Предложить дракону мне, может, и нечего, но, уверена, что смогу договориться с ним, все-таки во мне тоже есть драконья кровь.

— Соберите ее и поживее. Она отправляется немедленно, — бросает отец, оставляя меня на попечение служанок.

Старшая служанка, имени которой я так и не потрудилась узнать, злорадствует больше отца. Они грубо обращаются со мной до последнего. Приносят ледяную воду, заставляя умыться в ней, резкими движениями расчесывают мои волосы и так сильно затягивают корсет платья, что дышать я могу с трудом.

Даже завернув меня в красивую обертку, им не удается скрыть следов побоев, мое бледное лицо и впалые щеки. Любой, кто увидит меня, решит, что я рабыня или серьезно больна.

— Ну и уродина, — не скупится на язвительный комментарий сестренка, когда я спускаюсь на первый этаж.

— Отрадно видеть, что вся семья пришла проводить меня, — усмехаюсь я.

— Не обольщайся, — зло фыркает Тори, — ты посмешище нашей семьи. Пришла убедиться, то ты действительно покинешь наш дом, и я тебя больше никогда не увижу.

— Это желание взаимно, сестренка.

— Мерзавка, — шипит мачеха, влепив пощечину. 

Щека начинает гореть, но я не подаю виду.

— Это место никогда не было моим домом, поэтому покидаю его без сожалений.

— Ненормальная. — С отвращением смотрит на меня Тори.

— Все, пойдем отсюда, не могу больше видеть лицо этого отродья, — тараторит мачеха, забирая с собой дочь. 

— И вам счастливо оставаться, — ехидничаю им вслед.

— Хватит язвить, убирайся отсюда! — Грубо хватает за руку отец, выволакивая меня из дома. — И только попробуй сбежать, лично найду и придушу, — наклоняясь к моему уху, злостно добавляет он.

— Не волнуйтесь, такого в планах не было.

Гордо выпрямив спину, забираюсь в старую повозку, кучер тут же захлопывает за мной дверь. Вещи мне взять, конечно же, не позволяют.

— Подождите. — Появляется из дома Мира. Она подбегает к кучеру, вручая сверток с едой.

— Спасибо, — улыбается он, пряча его за пазуху.

— Берегите себя, — тихо бормочет девушка, незаметно вручая сверток и мне.

— Ты тоже, — только губами отвечаю я.

— Ну чего там? Все, увози! — кричит отец.

Мира отскакивает от повозки, грустно улыбаясь.

Кучер забирается на свое место и подгоняет лошадь. Мы трогаемся с места.

Отец исчезает в доме, я тоже не желаю смотреть на это место, надеясь, что больше не придется сюда возвращаться.

Бросив короткий взгляд на Миру, я дергаю за штору, закрывая окно. Дорога до замка дракона должна занять не меньше трех дней.

Когда мы выезжаем за пределы поместья, я, наконец, освобождаю себя от оков корсета. Плевать, что так не принято. Мне больше не нужно строить из себя благородную леди, коей меня вообще никто и никогда не считал. Дракону-то и подавно будет все равно.

Интересно, почему он все же согласился на эту сделку? От меня ему нет толка. Неужели, отец умолчал о моей порочности? Не думаю, что он бы осмелился лгать дракону. Он его слишком боится. А вот во мне нет ни капли страха.

Однако теперь, когда все стало реально, меня вдруг одолевает сомнение. Оно подкрадывается незаметно в мое сердце. Действительно ли я смогу выжить в проклятых землях, о которых ходит столько слухов?

Нет, я должна! 

Долгая дорога заставляет погружаться в мысли ничуть не хуже запертой комнаты, но хоть пейзажи постоянно разные и воздуха больше, да и назойливой семейки больше нет. Это радует больше всего.

Поля быстро сменяются лесами, а повозок на дороге становится все меньше. Когда солнце скрывается за горизонтом, чувствую, как повозку начинает трясти. Выглядываю наружу и понимаю, что извозчик свернул с основной дороги.

— Извините, мы верно едем? — спрашиваю я.

— Конечно, — нервно протягивает он, — это короткий путь.

Через лес? Еще и в ночи?

— Уверены? — хмурюсь я.

Странные, пугающие мысли лезут в голову.

— Да что вы можете знать? Вы же никогда не бывали в этих краях, если вообще где-то бывали, — фыркает мужчина, и тон его голоса мне совсем не нравится.

— Остановите! — командую я, но извозчик лишь смеется.

— Еще чего? Бежать надумали?

Паника проникает в каждую клеточку моего тела. Интуиция вопит благим матом, что ничем хорошим этот «короткий путь» не закончится.

И мои опасения оказываются не беспочвенными.

Впереди я замечаю огни и ловлю на себе коварный взгляд кучера.

Мне в голову уже лезут самые страшные подозрения, и я всерьез думаю, что выпрыгнуть из повозки и попытаться скрыться в лесной чаще будет безопаснее, чем понадеется на удачу, и уповать на то, что это всего лишь моя разыгравшаяся паранойя.

Огни повозки, идущей навстречу, стремительно приближаются, а дурные подозрения усиливаются с каждой секундой.

— Остановитесь! — отчаянно кричу я, но конюх уже не обращает на меня внимания, подгоняя лошадей, словно безумец, мчащийся навстречу своей, точнее, моей смерти.

Повозка резко тормозит, по инерции меня откидывает назад, я пытаюсь ухватиться за что-нибудь, но больно ударяют головой о деревянную стенку.

Цоканье копыт раздается совсем близко. Несколько всадников окружают нас. 

Мысли хаотично мечутся в моей голове. Я не желаю умирать сегодня! Особенно в каком-то мрачном лесу, так и не добравшись до логова дракона. 

Звон в ушах не дает трезво мыслить, чувствую себя загнанной в угол.

— Она здесь. — Слышу голос извозчика, а после и лязг монет.

Предчувствие меня не подвело. «Короткий путь» — оказался дорогой к моей смерти. Но кому он продал меня и зачем? Меня и так отправили в проклятые земли.

Руками пытаюсь нащупать в царящей полутьме хоть что-то, чем можно было бы защититься. Глупо, но сдаваться так просто я не намерена! Я так рьяно пыталась покинуть тот дом, не для того, чтобы умереть.

— Выходи! — Раздается глухой низкий мужской голос.

Подчиняться я, конечно же, не намерена.

— Что вам нужно? — Стараюсь говорить уверенно, но страх в голосе не скрыть.

Несколько мерзких мужских голосов присоединяются к первому, их противный смех просачивается в каждую клеточку моего тела, доводя до ужаса.

— Ты, малышка, ты нам нужна, — зловеще отвечает мужчина.

Дверь повозки внезапно открывается, впуская в нее прохладный ночной воздух.

В свете факела я встречаюсь с кровожадным взглядом бандита. Один его глаз закрыт повязкой, из-под которой виднеется старый шрам.

Инстинктивно жмусь в стену, желая слиться с ней, или стать невидимой, но это пустые надежды.

Мужчина грубо хватает меня за локоть, выволакивая из повозки.

— Отпустите! — кричу я, вырываясь из его крепкой хватки, причиняющей мне боль.

Он швыряет меня на землю, я приземляюсь на колени, царапая ладони. Не обращая внимания на боль, с ужасом оглядываюсь.

Меня окружают четверо здоровых мужланов, а конюха и след простыл. Они жадно осматривают меня с ног до головы. Мое платье задирается, неприлично оголяя ноги, но ощущение, что я сейчас в полном неглиже перед ними.

— А она ничего, симпатичная, — ухмыляется один из них, прожигая своим взглядом.

— Не подходите! — воплю я, нащупав на земле палку, выставляя перед собой.

Разбойники заливаются новое порцией смеха.

— Забавная, — цедит главарь, наклоняясь так близко, что я могу почувствовать его дыхание на своем лице.

Он жадно вдыхает запах моего тела и шепчет прямо в ухо, вызывая неприятную волну мурашек:

— Будешь паинькой и, возможно, сумеешь сохранить все свои прелестные пальчики.

От его пугающего тона я вздрагиваю, резко выдергивая руку из крепкой хватки, чем вызываю усмешку на его лице. Пытаюсь отвернуться и отползти, но он грубо хватает меня за подбородок, заставляя смотреть в его черные глаза.

— Драконья кровь, — шипит главарь и проводит лезвием кинжала по моей щеке, оставляя на ней неглубокий порез. 

Кажется, я перестаю дышать.

— Это точно она? — спрашивает еще кто-то из банды.

— Такие глаза могут принадлежать лишь драконам, — продолжая глазеть на меня, отвечает главарь. 

— Хватай девчонку и поехали, — нетерпеливо фыркает кто-то за его спиной. 

— Как прекрасно, — заворожено шепчет мужчина, утыкаясь мне в шею, вдыхая мой аромат. 

От этого внутри меня все сжимается, вызывая приступ дурноты, но я не смею шелохнуться.

— Хочу поразвлечься для начала, прежде чем отдавать такой товар безмозглым вельможам, — ехидно улыбается он, заставляя каждый волосок на моем теле встать на дыбы. 

— Нет! — Резко отталкиваю его от себя, пытаясь подняться на ноги, но меня грубо хватают за лодыжку, не дав и шанса.

— Дерзкая, мне такие нравятся, — коварно усмехается он, одаривая вожделенным взглядом, — жаль, что ты уже познала вкус мужчины, зато теперь я могу вдоволь насладиться твоим телом.

— Давай только быстрее. — Закатывает глаза бандит позади.

— Нет! Не прикасайся! Не смей! — воплю я, отчаянно брыкаясь на земле.

Но мое слабое тело не способно причинить ему вреда, я ничего не могу противопоставить против четверых рослых мужчин.

— Нет! — сопротивляюсь я. 

Главарь банды хватает меня на руки, закидывает на плечо и заносит обратно в повозку. Я в ужасе вжимаюсь в стену. Он медленно приближается, снимая с себя кожаный пояс с кинжалами, приступая к рубашке. 

Я реагирую молниеносно, пытаясь дотянуться до оружия, но он оказывается быстрее: перехватывает мою руку, и я оказываюсь прижатой его телом к полу. Он грубо хватает меня за волосы, откидывая голову назад.

— Прыткая, еще есть силы сопротивляться? Ну ничего, сейчас быстро выбью из тебя всю и эту дурь, и чем быстрее ты подчинишься, тем быстрее получишь удовольствие, — шипит он мне прямо в губы.

— Отпусти, прошу, не надо, — слезно умоляю я. 

Всего на мгновение в его кровожадном взгляде я улавливаю искру сомнения, но она быстро растворяется в пучине похоти, когда за спиной раздаются голоса его друзей:

— Свяжи ее!

— Поторопись!

— Мы тоже хотим вкусить этот сладкий плод!

Широкая, коварная улыбка озаряет лицо мужчины. Он с еще большим энтузиазмом завязывает мои руки тем самым ремнем. 

Страх… Отчаяние… Смирение… 

Надежда медленно гаснет прямо на глазах. Кажется, я сдалась, больше ничего не чувствую, даже слез нет. 

Я выбралась из одной клетки, чтобы сразу угодить в другую, еще более опасную и непредсказуемую.

Но иногда прямо посреди отчаяния вспыхивает надежда. 

Сейчас, когда я оказалась на грани отчаяния, впервые думаю о том, что смерть была бы лучшим исходом для меня. Так, я бы ничего не чувствовала, особенно этот отвратный привкус жалости к себе и своей судьбе.

В тот момент, когда рука бандита добирается до моего платья, грубо стягивая его с плеч, а его губы оставляют заметный след на моей шее, лес оглушает пугающий рев.

— Что это было? — В ужасе отпрянув от меня, главарь хватает свое оружие.

— Зверь? — пугается и второй.

— Так громко? — хмурится первый.

— Это было близко, — шепчет третий.

Все четверо настораживаются, оглядываясь по сторонам.

Это мой шанс!

— Проверь там, а ты сюда, — тихо командует главный, мельком взглянув на меня, добавив: — Сиди тихо и не высовывайся.

Пока они отвлечены на какого-то монстра, я осторожно поднимаюсь с пола на колени. Мои руки туго связаны, но, к счастью, ноги свободны.

Очень тихо и осторожно, я открываю дверцу повозки и буквально сползаю на землю, прикрыв за собой дверь. 

Они стоят ко мне спиной и слишком сосредоточены на новой угрозе, не замечая меня. Я решаю воспользоваться моментом. Пригнувшись, стараюсь слиться с тенью. Сейчас ночь играет мне на руку.

Я внимательно наблюдаю за каждым из них, и мне удается найти идеальный момент. Один из них отходит в сторону, я прошмыгиваю в ближайшие кусты и замираю, стараясь не издавать лишних звуков.

— Кажется, никого, — шепотом сообщает он главарю, — хватай товар и уходим, после наиграешься с ней.

Тот соглашается и возвращается к повозке. Я не медлю больше ни секунды и ухожу глубже в лес, надеясь, что удача не отвернулась от меня полностью.

— Где она? Ищите! — Слышу рычащий голос главаря.

Сердце бьется так быстро, заглушая все мысли. Сейчас я даже не думаю о том, что лес может таить в себе еще больше опасности. 

Длинное, неудобное платье цепляется за растительность, замедляя мой ход, туфли я потеряла еще когда меня впервые вытащили из повозки, теперь я босыми ногами ступаю по холодной земле, не обращая внимания на боль.

— Здесь обрывок ее платья! — Слышу голос за спиной.

— Ищите! Она не могла далеко уйти!

Все не может кончиться так! Я не хочу! Неужели мои отчаянные молитвы такие тихие, что никто не способен услышать их?

Ноги стерты в кровь, дыхание сперто, но я продолжаю идти вперед практически на ощупь, спотыкаясь о каждое препятствие на своем пути.

Звуки погони становятся громче, огни их факелов мелькают со всех сторон. Они совсем близко.

— Она здесь! — вопит один из них.

Я оборачиваюсь, всего в паре метров от меня стоит высокий мужчина, довольно улыбаясь.

— Тебе не сбежать, — зло цедит он, быстро сокращая дистанцию между нами.

Сорвавшись с места, бегу дальше, не обращая внимания на мучительную боль в ногах. Силы на исходе.

Внезапно я выскакиваю из леса, оказываясь на просторной поляне, освещенной светом полной луны. Прямо за мной появляется и преследователь, а следом за ними и остальные.

Теперь мне негде скрыться, здесь я словно на ладони.

Все напрасно. Сил бороться больше нет. Я опускаюсь на сырую землю, закусывая губу изнутри от отчаяния. Все мое платье разодрано в клочья, ступни изрезаны порезами, лицо покрыто мелким потом.

Они медленно окружают меня.

— Это было смело, но глупо, — усмехается главарь. Он хватает меня за волосы, больно поднимая на ноги. — Я обещал, если будешь паинькой, останешься цела, но, кажется, придется проучить тебя.

— За порченый товар цена будет ниже, — напоминает один из банды.

— Она и так порчена, ее увечья не сыграю особой роли. Богатым вельможам нужна лишь ее драконья кровь. Сгодится в качестве рабыни. Главное, чтобы могла родить еще одного отпрыска.

Рабыня… Неужели и моя мать попалась в лапы подобным тварям? От этой мысли ярость закипает в жилах, я силой толкаю подлеца головой в челюсть, разбивая его губы, и вновь пытаюсь убежать.

— Тварь! — рычит он, срываясь с места.

Однако достигнуть меня ему так и не удается.

Я чувствую: как волосы поднимаются от внезапно поднявшегося ветра, а сразу за ним раздается глухой удар о землю. От ударной волны я оказываюсь на полу.

— Чудовище! — в ужасе вопит один из мужчин.

Мое тело цепенеет от страха. Их крики оглушают, я закрываю уши и лицо руками, вжимаясь в землю, боясь оглянуться.

Спину обдает жаром пламени и чувствуется запах горящей плоти, вызывающий приступ тошноты. 

Тело дрожит в ожидании своей мучительной смерти. В голове всплывают пугающие образы: все застлано огнем, а из горла вырывается истошный крик.

Однако в реальности я не произношу ни звука, но ощущения жара во всем теле не ослабевает.  

Спустя долгие минуты ожидания, пламя исчезает, как и стихают ужасающие крики преследователей.

Паника все еще не отпускает, но я осмеливаюсь пошевелиться. Осторожно приподнявшись, медленно оборачиваюсь и вновь замираю.

Прямо позади меня стоит высокий мужчина. Его черные волосы сливаются с ночью и небрежно уложены, за его спиной раскинулась пара чёрных крыльев, и в лунном свете мне удается заметить блестящую чешую на оголенных руках.

Он пристально смотрит на меня сверху вниз золотистыми глазами с суженным зрачком.

Разум вопит, что это самое опасное чудовище в мире, но сердце внезапно заглушает все инстинкты, отбрасывая страх на задний план.

Внезапно в голове проплываем самая нелепая мысль, о которой вообще можно подумать в подобный момент.

Такие мужчины, то есть драконы, заставляют дрожать коленки от страсти, а не от страха. Такого мужчину нужно не бояться, а желать всем сердцем и телом.

Эти долгие секунды, когда мы смотрим друг на друга, кажутся, длятся вечность. Но стоит ему сделать всего шаг в мою сторону, как страх вновь возвращается. 

Инстинкт самосохранения берет верх, я отползаю, будто у меня действительно есть шанс на побег.

— Не подходите, — едва слышно бормочу я дрожащим голосом.

Но дракон продолжает стремительно сокращать дистанцию между нами, и всего за пару шагов оказывается передо мной. Он садится на корточки и смотрит своим сияющими золотыми глазами прямо в душу. 

Я замираю. 

Он наклоняется ближе, и я чувствую его чарующий запах, проникающий в каждую клеточку моего тела.

— Не надо, — отчаянно шепчу я, отводя голову в сторону и закрывая глаза.

— В тебе действительно есть кровь дракона, — неожиданно говорит он, бархатным, низким, почти рычащим голосом. 

— Вы меня знаете? — удивляюсь я, решив взглянуть на него.

— Везалия, я прав? — Хитрая улыбка озаряет его острые черты лица, обрамленные черными волосами.

— Вы… 

— Дэйм Шакс, твой новый хозяин, — резко говорит он, и от улыбки не остается и следа. 

Дракон поднимается на ноги, с помощью магии снимает оковы с моих запястьев и протягивает руку, но я не спешу принимать его помощь.

Новый хозяин…

В голове только сейчас появляется осознание того, что он спалил четыре человека. Хоть они и преследовали меня, он так легко убил их и даже не повел бровью. 

Теперь я понимаю, почему о нем ходят столько страшных слухов. 

Я попала в лапы настоящего чудовища, и если стану неугодной ему, он же и со мной может поступить так.

Черные брови Дэйма сдвигаются на переносице. Он злится.

Мое тело цепенеет перед ним, но я нахожу в себе силы и протягиваю руку, боясь наслать его гнев на себя. Его теплые ладони касаются моих, и я ощущаю гладкую чешую, переходящую в кожу.

Одним ловким движением он ставит меня на ноги, но они меня не слушаются, коленки подгибаются, и я вновь готова упасть на землю, но оказываюсь в крепких объятиях мужчины.

Сердце предательски трепещет, и мне совсем не нравится, как мое тело реагирует на близость с ним.

— Где же драконья грация? — усмехается он.

Собрав последние силы и старательно не обращая внимания на боль, я отстраняюсь от него, окинув грозным взглядом.

— Зачем вы меня спасли? — зло бурчу я.

— Ты принадлежишь мне, — суровым тоном отвечает Дэйм, — терпеть не могу, когда кто-то прикасается к моим вещам.

Для него я просто вещь, хорошо, что не успела надумать лишнего.

— Я дал твоему отцу понять, что заберу тебя сам, но ему, видимо, так не терпелось избавить от тебя, что он отправил тебя с таким не надёжным спутником, — зло цедит дракон. — Чем же ты так насолила собственному отцу?

— Неужто вы не знаете, что купили порченый товар? — язвительно отзываюсь я.

Он окидывает меня оценивающим взглядом золотистых глаз, от такого пристального хищного внимания хочется скрыться, но я заставляю себя не показывать страха перед ним.

— Не вижу в тебе изъянов, ну, кроме одного, твоего острого языка, — усмехается он.

Его слова немного удивляют меня. Для него я все еще имею ценность.

Поняв, что сейчас он не желает причинять мне вреда, страх становится меньше. Я набираюсь смелости и выпрямляю спину, упрямо глядя ему в глаза.

— Разве это недостаток? — повторяю его насмешливый тон.

Дэйм хитро ухмыляется, выгибая бровь, и наклоняется к моему уху, добавляя коварным шепотом:

— Ты права, это легко превратить в достоинство.

Мурашки распространяются по всему телу, скапливаясь внизу живота тугим узлом. Дыхание учащается.

— Скажете, зачем я вам? — стараюсь говорить ровно.

— Не сейчас, — все также шепчет он, одаривая ехидным блеском драконьих глаз. — Или тебе нравится вести подобные разговоры посреди леса?

Кажется, я только сейчас вспоминаю, что произошло пару минут назад, и где мы находимся. 

Обугленная плоть разбойников еще дымится, источая неприятный запах. Тело вновь окутывает пламенный жар, а к горлу поступает новый рвотный позыв, но мне удается сдержать все в себе. 

Лунный свет скрывается за облаком, погружая нас в полный мрак, но даже так я вижу, как горят его глаза.

Мое платье превратилось в лохмотья, лицо измазано грязью, волосы спутаны, но на его лице нет и тени отвращения. 

— Вы правы, — сглотнув тяжелый ком, соглашаюсь я, — если я ваша, то вы должны позаботиться обо мне, — с ехидством добавляю я.

Дракон кривит улыбку, отходит на несколько шагов назад, раскрывает свои огромные черные крылья и протягивает мне руку.

— Царских карет не имею, но готов прокатить с ветерком.

Недолго думая, я протягиваю свою руку в ответ. Он крепко хватает ее, притягивая к себе. Всего мгновение и я оказываюсь в его руках, словно принцесса, в объятиях темного принца. В такой позе я могу ощутить каждый мускул на его теле.

Вопрос о доверии даже не возникает. 

Дракон напрягает мышцы ног и пресса, отталкивается от земли, я зажмуриваю глаза, и мы оказываемся в небе. Страх высоты меня совсем не тяготят, особенно когда ты находишься в надежных руках грозного дракона, наводящего ужас на все королевство.

Ощутив попутный ветер, который развевает наши волосы, я осторожно открываю глаза. Мы летим выше облаков, отсюда открывается волшебный вид на звездное небо. Я завороженно оглядываюсь, в то время как Дэйм внимательно наблюдает за мной. Его темный силуэт сливается с ночью. 

Внизу лишь темень и изредка встречаются редкие огни поселений.

— Совсем не боишься? — спрашивает он.

— А должна?

— Сейчас ты полностью в моей власти.

— Меня это не беспокоит, — безразлично отвечаю я, — моя жизнь все равно никогда не принадлежала мне.

— Пытаешься вызвать жалость? — хмурится Дэйм.

— Незачем.

— Странная ты, — усмехается он, — другие девицы на твоем месте верещали бы от страха, молили о пощаде или вовсе упали бы в обморок.

— Вам нравится наводить ужас? Мне притвориться, что я напугана до смерти? 

— Не стоит, — фыркает дракон, — но не думай, что ты особенная.

— Не думаю, — резко отвечаю я, — я просто полезная, хоть и не знаю, в чем для вас моя ценность.

— Это не так важно, просто не обольщайся. Твоя жизнь в моих руках, захочу, оборву ее и глазом не моргнув.

— В этом я не сомневаюсь, — тихо говорю я.

— Толика страха в тебе все же есть, это обнадеживает.

— Так слухи о вас правда? 

— А что обо мне говорят? — с неподдельным интересом спрашивает дракон.

— Что вы коллекционируете девушек, — говорю я с опаской. — Они все мертвы? 

— Не имею ни малейшего понятия.

— Значит, своими руками вы их не убивали, это тоже обнадеживает, — передразниваю его.

Внезапно Дэйм ослабляет хватку, и я чувствую, как лечу в свободном полете вниз, но не успеваю понять этого, как крепкие руки вновь ловят меня и прижимают к своей груди.

— Но это не значит, что не могу, — довольно улыбаясь, добавляет он, слыша сумасшедшее биение моего сердца.

— Убедительно вышло, — нервно бормочу я, пытаясь унять запоздало нахлынувший страх.

— Я тоже кое-что слышал о тебе, — ехидно улыбается дракон.

— Какие же слухи достигли вашего замка? — язвительно бормочу я.

— Старшая дочь барона покладиста и молчалива, говорят, даже лишена рассудка, но ты совсем не подходишь под это описание.

— Людям свойственно меняться, — отстраненно отвечаю я, отводя от него взгляд.

Поверил бы он, если бы я рассказала о том, что ничего не помню о себе, и что сомневаюсь по поводу того, что являюсь законной хозяйкой этого тела?

Лучше помалкивать об этом. По крайней мере, пока не выясню больше об этом мужчине и его планах на меня.

— Ты что-то скрываешь? — хмурится Дэйм.

Неужели меня так легко читать?

— Думаю, вы знаете обо мне больше, чем я сама. Да и разве я могу что-то скрыть от такого проницательного человека, как вы? 

— И то верно, — задумчиво протягивает он. 

Некоторое время мы летим молча. Постепенно поселения сменяются безлюдными холмами и равнинами. 

На горизонте начинает светлеть, а после появляются первые лучи восходящего солнца. Очертания земли становятся четче, и я замечаю, что пейзаж становится унылым, мрачным и пустынным, лишь редкие кустарники и мелкие деревья проклевываются сквозь безжизненные, черные, обожженные земли.

— Что здесь произошло? — не удерживаюсь от вопроса.

— Стихийное бедствие, — хмуро отвечает дракон, не глядя вниз.

В голове всплывают обрывки фраз Миры. Двести лет назад произошла страшная катастрофа, изменившая весь мир. 

— Это…

— История предпочитает молчать об этом, — перебивает он меня. 

— А вы знаете правду? — осторожно спрашиваю я.

— Правда? — сурово усмехается дракон. — Правду так старательно пытались скрыть, даже мне она неведома.

Что значит это «даже»?

— Что же такого произошло двести лет назад? 

— Сменилась целая эпоха, — просто отвечает он. 

Дэйм медленно начинает снижаться, опускаясь ниже облаков. Теперь я могу видеть весь ужас проклятых земель и понимаю, что они получили такое название не просто так.

Вдалеке я замечаю одинокий замок, стоящий на краю обрыва, за которым бушует бескрайний океан.

— Когда-то эти земли были усеянными дивными лесами, — продолжает он, — но пламя не щадит никого.

Взгляд дракона становится мрачным и пугающим, словно он сам пережил те ужасные события, но спросить прямо я не осмеливаюсь.

— Почему же вы не ушли отсюда? — тихо говорю я.

Он одаривает меня яростным взглядом золотистых глаз, будто я спросила величайшую глупость на свете.

— Я не могу, — грустно отвечает он. 

— Вас что-то здесь держит, — даже не спрашиваю я.

При взгляде на него, в моей груди что-то щелкает, распространяясь ноющей болью в сердце. Всего на мгновение, мне кажется, будто я чувствую его эмоции.

— Должно быть, это очень одиноко, — бормочу я.

— Ты даже не знаешь истинного значения слова «одиночество», — яростно отвечает он, резким движением пикируя вниз.

Подумать над его словами возможности не выдается. Сильный поток воздуха не позволяет вздохнуть. Я инстинктивно впиваюсь мертвой хваткой в его кожаный костюм на груди.

Мысленно я уже прощаюсь с жизнью, но всего в паре метров от земли дракон раскрывает крылья выравниваясь.

Только сейчас я делаю первый вдох.

Сколько раз за сегодня я оказалась на грани жизни и смерти?

— Ваши навыки полета поражают, — нервно бормочу я, цепляясь за него.

Дэйм довольно улыбается моей реакции, но быстро натягивает невозмутимую мину.

— Не привыкай, это первый и единственный раз, когда тебе посчастливилось полетать со мной.

— Мне и одного раза достаточно, — фыркаю я.

— А я думал, тебе понравилось, — ухмыляется дракон.

Я ничего не отвечаю.

Мы приближаемся к замку, у самых ворот Дэйм приземляется и ставит на меня на землю, его крылья тут же исчезают, как и чешуя. Теперь я могу получше рассмотреть его при свете дня, но не смею задержать взгляд дольше необходимого.

От долгого полета в такой позе ноги немного затекли, а ступни горят от порезов, но мне удается удержать равновесие и без помощи дракона.

— Огромный, — бормочу я, поднимая голову в небо, чтобы осмотреть весь замок.

— Обычный, — сухо отвечает он и открывает ворота. — Заходи, нечего тут стоять.

Я подчиняюсь с осторожностью, не спеша входя внутрь. 

За нами остается узкая тропа, ведущая к мысу, на котором и расположился мрачный замок. 

Дракон наблюдает за мной со стороны. Мы поднимаемся в сам замок по каменной лестнице к огромной двери. Она со скрипом открывается, и я вхожу внутрь, следом за Дэймом.

— Вы живете здесь совсем один? — спрашиваю я, оглядывая серые, каменные стены, освещенные редкими свечами.

— Теперь нет, — с дикой насмешкой отвечает он. 

От его тона мороз пробегает по коже, но я не показываю виду.

Пройдя недлинный, темный коридор, мы оказываемся в просторном холле. Это место разительно отличается, здесь есть большие окна, из которых проникают редкие солнечные лучи, и стены обшиты деревом, что придает хоть немного уюта этому мрачному месту.

— Господин! — Раздается грубый женский голос, а через несколько секунд я вижу высокую женщину в темно-зеленом платье, с черными волосами, в которых уже заметен проблеск седины. — С возвращением, господин, — кланяется она, натягивая легкую улыбку. 

Однако стоит ей заметить меня, выражение ее лица тут же меняется. Женщин осматривает меня с ног до головы с нескрываемым отвращением. 

А я и забыла, в каком неприглядном виде сейчас нахожусь. 

От ее пристального, прожигающего взгляда, я начинаю чувствовать себя неловко. Руками обнимаю себя, будто это поможет скрыться от ее внимания.

— Господин, это… — переводя хмурый взгляд с меня на хозяина, спрашивает она.

— Вязалия Брам, — опережаю его я, делая легкий реверанс, что, наверное, смотрится нелепо в моем виде.

— А, очередная… — с ехидством говорит она, но резко прерывается, — кхм, простите, мое имя Юмина, домоправительница, присматриваю за замком.

— Приятно познакомиться, — натягиваю вежливую улыбку я, но не получаю того же в ответ.

— Не стоит, такие, как вы, здесь надолго не задерживаются, — фыркает она.

От ее наглого тона внутри все закипает. Так и хочется высказать свое недовольство, но сейчас рядом Дэйм, мало ли каких проблем оберусь из-за своей несдержанности.

— Я намерена остаться здесь, если мне позволят, — ехидно улыбаюсь я.

Легкий смешок дракона достигает моего слуха, но, когда я поворачиваюсь к нему, его лицо вновь невозмутимо.

— Юмина, проводи ее в покои и найди что-нибудь приличное, — просит он.

— Конечно, господин, я приведу ее в надлежащий вид. — Склоняет голову домоправительница.

— И мы летели всю ночь, я жутко голодный.

— Завтрак давно готов, сейчас же накрою на стол.

— Не спеши, сначала позаботься о Везалии, а после накрой на двоих, — бросает Дэйм и покидает комнату.

Когда хозяин уходит, Юмина выпрямляет спину, одаривая меня недовольным взглядом.

— Прошу за мной, — фыркает она и устремляется в восточное крыло, ни разу не удосужившись взглянуть, иду ли я за ней.

На самом деле замок оказывается не таким уж и мрачным, за исключением темных коридоров, куда не попадает дневной свет. 

Я следую за Юминой, петляя по коридорам и лестницам, пытаясь запомнить дорогу, но на третьем повороте уже запутываюсь. Не замок, а настоящий лабиринт.

— Давно вы здесь работаете? — решаю спросить я.

Женщина бросает на меня хмурый взгляд через плечо, но все же отвечает:

— Больше тридцати лет.

— Вы служили и предыдущему хозяину замка? 

— Я всю свою жизнь посвятила господину, — резко отвечает она. — Как и мой отец, как и мой дед, как и мой прадед.

Ее ответ заставляет мои ладошки вспотеть от удивления, но я решаю уточнить:

— Вся ваша семья служила Дэйму Шакс? 

— Естественно, господин — единственный хозяин этого замка, и я никогда не слышала о его родителях, — холодно отзывается на мой вопрос Юмина.

Меня резко бросает в холод, а после в жар. Руки дрожат от нахлынувших эмоций, ноги с трудом подчиняются. В голове только и повторяется голос Юмины. 

Дэйм выглядит не старше тридцати, но ее слова говорят об обратном…

Сколько же ему лет на самом деле? Кто он, черт возьми, такой?

Наконец, мы оказываемся в нужном месте, перед деревянной дверью в конце коридора, по моим ощущениям на третьем или четвёртом этаже. 

Следить за дорогой я давно перестала и честно понятия не имею, как выбраться отсюда. Мои мысли не здесь.

Однако я не могу сказать наверняка, что испытываю сейчас: ужас, страх, удивление или жалость…

Теперь понимаю, почему он разозлился на меня, когда я слишком легко говорила об одиночестве. Мне действительно не понять, что значит это чувство.

— Входите, сейчас приготовлю ванну. — Голос Юмины выводит меня из мыслей.

Она открывает дверь, и я вхожу за ней. Женщина тут же исчезает в еще одной неприметной комнате, а я осматриваюсь. После темной, тесной комнатушки в поместье отца, эта комната кажется такой светлой и просторной. 

Хоть замок и кажется пустующим, эти покои точно часто используются и здесь есть все необходимое.

Огромная кровать с балдахином посередине. Резной шкаф в углу, а рядом с ним похожий комод. Туалетный столик, с большим зеркалом и мягким, белым пуфом, на котором аккуратно разложены личные вещи: гребни, несколько заколок, украшения и даже косметика.

Рядом с окном стоит белый письменный стол со стопкой бумаг и чернилами, а рядом с ним небольшой стеллаж с книгами. Я подхожу ближе, чтобы прочитать названия. В основном это легкие романы, которые так популярны среди девушек, но имеются и несколько трудов по основам магии и даже справочник по целебным травам.

Выглянув в окно, я замечаю прелестную картину: бескрайний океан с бьющимися о скалы волнами, скрытый за пеленой тумана, но небо начинает постепенно проясняться. 

Здесь намного холоднее, оно и понятно, замок расположен на севере, еще и солнце здесь явно редкий гость. В своем легком платье я начинаю замерзать, но, кроме него, у меня ничего и нет. 

У меня вообще ничего нет.

Мысленно я вновь возвращаюсь к своим размышлениям. Если Дэйму действительно больше сотни лет, тогда я понимаю, что он имел под тем «даже». Возможно, он застал те ужасные времена, когда эти проклятые земли утопали в пламени. 

Другие называют его чудовищем, но я так не считаю. Я чувствую, у него доброе сердце, но почему-то он старательно пытается это скрыть.

Хоть мне немного страшно и волнительно, но я хочу узнать о нем все. 

Хочу избавить его от одиночества. 

Наконец, Юмина появляется из ванной комнаты и сообщает, что все готово.

После столь утомительного и нервного дня, теплая ванна — самое то. 

Я явно не понравилась домоправительнице, однако она позаботилась и добавила в воду какие-то успокаивающие и травы, что помогает мне расслабиться, снять усталость и успокоить ноющую боль в ногах.

Пока я отмокаю в ванной, Юмина приносит мне новое платье.

— Положила ваш наряд на кровать.

— Спасибо, — отвечаю я.

— Через полчаса спускайтесь в столовую, не заставляйте господина ждать, — добавляет она и уходит.

Я не успеваю даже ничего ответить.

И как мне самой найти дорогу обратно? 

Посидев еще минут пять, я вылезаю из ванны, которая уже начинает остывать. 

На кровати меня ждет новое, красивое платье темно-бордового цвета с длинными рукавами и глубоким декольте. Благо без корсета и пышной юбки, что позволяет мне облачиться в него самостоятельно. 

Расчесываю влажные волосы и решаю оставить их распущенными, лишь слегка подсушив магией. Поразмыслив, сажусь за туалетный столик и делаю легкий макияж: скрываю мешки от усталости под глазами и подчеркиваю брови.

Покинув комнату, я плетусь по мрачному коридору к лестнице, спускаюсь на нижний этаж и брожу по мрачным коридорам, надеясь на удачу.

Однако свернув пару раз не туда, я уже почти отчаиваюсь, как за очередным поворотом натыкаюсь на Юмину.

— Вот вы где, — сердито говорит она, — господин ждет вас.

— Я заблудилась.

— Немудрено, — фыркает она, — даже дорогу запомнить не смогли.

Теперь она считает меня не просто оборванкой, но еще и глупой.

— Я ни разу не встретила здесь других слуг, вы одна со всем справляетесь? 

— Не нужны эти слуги, от них только одни беды, — бормочет Юмина, — не успевают прийти, сразу сбегают. Вы тоже скоро сбежите, — тише добавляет она.

Я не собираюсь никуда бежать. Мне некуда, да и незачем. Я уже все решила.

— Должно быть, это очень трудно, все делать в одиночку.

— Я привыкла, да и с моей магией это просто.

— Что у вас за магия? — интересуюсь я.

Но мне не отвечают, лишь презренно фыркают.

Оказывается, столовая была совсем близко, но я свернула не туда при первом же повороте.

— Пришла? — не глядя говорит Дэйм, восседающий во главе стола, на котором стоит несколько блюд.

— Прошу прощения за опоздания, я потерялась, — бормочу я.

— Садись уже, я голоден, — грубо говорит он, и я не смею ему перечить, занимаю место рядом.

— Приятного аппетита, господин, — тараторит Юмина и оставляет нас наедине.

Дэйм по-хозяйски принимается за еду, но мне кусок в горло не лезет.

Зная чуть больше о нем, чувствую себя странно рядом. Хочется завести разговор, но не могу и слова сказать, боясь ляпнуть что-то лишнее.

— Не нравится? — Хмуро смотрит на меня дракон.

— Нравится, — натягиваю улыбку и нервно накладываю блюдо, стоящее подле меня.

Дэйм резко кладет приборы на стол, что тарелки звенят. От неожиданности я даже подпрыгиваю на месте.

— Хочешь что-то сказать? — ледяным тоном говорит он. 

В горле пересыхает.

— Говори! Мне не нравится есть в такой напряженной обстановке.