След паука. Часть первая

Лес встретил Тайру утренней прохладой, запахом мокрой листвы и громким птичьим пением. Пернатые заливались на все лады, приветствуя весну и новый день, и Тайра несколько минут стояла посреди тропинки, опираясь ладонью на толстый дубовый ствол и слушая птичьи трели. Она давно научилась различать птиц по голосам и сейчас, замерев, понимала: вон там, справа, перекликаются в роще пёстрые зарянки, прямо перед ней ухают северные белые совы, чуть левее заливисто поют соловьи-конопушки, а рядом с ними стучит и щёлкает клювом хохлатый дятел. Ищет жучков на завтрак.

Улыбнувшись, Тайра поправила заплечный мешок и медленно зашагала дальше, проверяя путь перед собой старой тростью, которую когда-то сделал её отец из ветки крепкой лиственницы. Девушка хорошо знала дорогу, но без трости никогда не ходила. Природа изменчива, как и сама жизнь, и там, где ещё вчера была широкая тропинка, сегодня может упасть дерево.

Тайре нужно было скорее добраться до большой рощи розового жасмина и собрать бутоны в банку, которую она захватила с собой. Цветы должны быть именно нераспустившимися! Это важно. Внутри бутонов розового жасмина — капля цветочного нектара, сладкого, словно лучший мёд, и очень ценного. Что только не делают они с отцом из этого нектара — и средство от простуды, и обезболивающую мазь, и микстуру от кашля, и полезный эликсир для беременных. Но уже сегодня к обеду большинство бутонов раскроется и капля нектара упадёт вниз и впитается в землю. Они собирались идти в рощу вместе с отцом, но он в последний момент сказал, что есть другие дела и Тайре придётся справляться самой. Голос его при этом был тревожным, но на вопрос, что случилось, он ответил: «Ничего страшного».

Характер у Моргана Рида, отца Тайры, был на редкость спокойным, и девушка знала — если отец начал волноваться, жди беды. В прошлый раз после подобных волнений им срочно понадобилось зачем-то переезжать из южного городка, где они жили много лет, в Тиль — посёлок на севере Альганны. Тайра тогда так и не поняла, зачем. Но отец ничего не объяснял, а она не стала спрашивать его лишний раз, зная, что он всегда и всё делает правильно и для её же блага. Правда, пришлось бросить институт, но Тайра потом сдала необходимую программу и получила-таки диплом мага-специалиста по травам и зельям.

— Осторожнее, не споткнись, — пробормотала она самой себе, ощупывая тростью землю.

Она хорошо помнила, что в этом месте из почвы торчит искривлённый корень дерева, и, постучав по нему и удостоверившись, что он по-прежнему тут, осторожно перешагнула и пошла дальше. Невдалеке в кустах что-то зашуршало, и Тайра остановилась, прислушиваясь. Опасных зверей в их лесу не водилось — отец позаботился, отпугиватели поставил, — но и лиса может быть опасной, если бешеная. Хотя отгонять ненужных гостей Тайра умела.

Следом за шуршанием раздалось фырканье и кряхтение, и девушка вздохнула с облегчением. Всего лишь ёж.

Ещё минут через пять, перейдя небольшой ручей, журчавший так призывно, что она не выдержала — села и напилась ледяной и сладкой воды, — Тайра шагнула в рощу розового жасмина, перевязала рот и нос платком, достала большую банку и принялась споро обрывать ценные бутоны. Несмотря на то что ни один цветок ещё не раскрылся, запах вокруг стоял сильный, пряный и душный, и Тайра торопилась — если нанюхаться хорошенько, можно уснуть и не проснуться. Всегда так бывает — самое полезное может и убить, если правил не соблюдать.

Через полчаса банка заполнилась и Тайра поспешила в обратный путь. Сердце было не на месте из-за недавней тревоги отца, а ещё в воздухе начинало пахнуть грозой, и оставаться в лесу в это время не стоило.

Хотя… Тайра подняла голову. Жарко, солнце обжигает, и в глазах белые пятна, значит, небо чистое и дождь начнётся не скоро. А когда начнётся, Тайра уже будет дома.

Подходя к крыльцу, она ощутила: здесь находится кто-то чужой, незнакомый, и этот чужой, скорее всего, ранен. Она чувствовала запах грязного тела и крови, а ещё почему-то пепла.

Когда Тайра стремительно взбежала по крыльцу — споткнуться она не боялась, за прошедшие годы в доме изучив всё, что только можно было изучить, — лежавший возле входной двери старый лохматый пёс Джек громко тявкнул, как это обычно всегда бывало, когда она или отец приходили домой, и Тайра немного успокоилась. Если бы что-то случилось, Джек вёл бы себя иначе.

В прихожей запах крови и пота стал сильнее. Девушка повернула голову направо и принюхалась — нет, запах доносился не с кухни. Налево — да, он вёл к гостиной.

— Папа? — громко спросила Тайра, постучав в дверь, и прислушалась. Внутри было тихо. Секунда, вторая — и она различила в гостиной шаги отца.

— Тайра, — сказал Морган Рид, распахнув дверь. — Не волнуйся, всё в порядке. Просто у нас… гость, и он ранен.

— Ранен? — повторила девушка обеспокоенно. — Это кто-то из жителей посёлка?

— Нет. Ты не знакома с этим человеком, но там ничего серьёзного. Ожоги и сильное обезвоживание.

— Мне посмотреть? — уточнила Тайра, и Морган молчал несколько секунд, будто раздумывая.

— Пожалуй, лишним не будет.

Под ногами отца скрипнул пол, колыхнулся воздух — он отошёл в сторону, пропуская её в гостиную. Тайра шагнула вперёд и поводила головой, принюхиваясь. Теперь вокруг пахло не только потом, кровью и пеплом, но и обгоревшей человеческой кожей, и мазью от ожогов, и общеукрепляющей микстурой, и совсем немного — сонным порошком.

— Он на диване, — сказал отец, но Тайра и сама догадалась — не на пол же он положил раненого чужака?

Она приблизилась к дивану и уже собиралась наклониться, когда Морган взял её за руку и аккуратно усадил на табурет.

— Спасибо, папа, — поблагодарила Тайра и вздохнула, сосредотачиваясь на человеке, который лежал на диване перед ней.

«Ты потеряла обычное зрение, но магическое осталось», — так когда-то давно объяснял отец, пытаясь обучить её видеть, не видя.

И Тайра училась, сочетая магические способности со способностями к шаманству, и достигла успехов. Вот и сейчас она «видела», что их незваный гость — мужчина. Впрочем, она могла бы утверждать это и просто по запаху — женщины, даже немытые, пахли иначе. Энергетический контур раненого пульсировал, причём особенно сильно — в области правого плеча и возле желудка. Тайра напряглась, пытаясь проникнуть глубже, и вскоре смогла ощутить жар от плеча и холод от желудка. Значит, ожог на плече, а ещё их гость давно не ел и не пил.

Она подняла руку и дотронулась кончиками пальцев до груди мужчины. Рубашки на нём не было, и кожа оказалась горячей и липкой от мази и мокнущих ожогов, но Тайру сейчас интересовали не они.

Яркая вспышка перед глазами, учащённое биение сердца, вздох…

— Что ты увидела, дочка? — поинтересовался Морган, погладив её по спине.

— Его страх, — ответила Тайра медленно, смаргивая выступившие на глазах слёзы.

У неё никогда не получалось контролировать видения или видеть по заказу, поэтому дар чаще всего оказывался бесполезен. Но посмотреть всё же стоило.

— Этот человек сильно боится одного мужчину. Он весь будто бы в огне горел, и… я видела его лицо. У него абсолютно чёрные глаза, как две ямы. Но так, наверное, не бывает… Может, это какой-то символ страха?

— Может, — ответил Морган уклончиво. Казалось, он совершенно не удивлён предсказанием Тайры. — Всё может быть.

***

Он проснулся резко и сразу, как всегда и бывало. С внутренним будильником не поспоришь — Гектору Дайду хватало пяти часов, чтобы полностью выспаться, и по истечении этого времени организм отказывался бездельничать дальше.

В комнате было до безобразия душно, и уже по этому признаку главный дознаватель сразу определил, что не у себя в квартире, да и не в комитете — он терпеть не мог затхлость закрытых помещений и распахивал окна чуть ли не настежь даже в морозы.

Гектор принюхался — в комнате остро и сладко пахло вином, его сигарами и женскими духами. Духами. Всё, теперь он вспомнил.

Пару дней назад Гектор узнал неприятную новость, связанную с бедами, которые в последнее время сыпались на голову императора, и накануне получил от его величества отгул на воскресенье.

— Я целый день буду на море, — сказал Арен поздно вечером, и лицо его при этом было настолько землисто-серым, что Гектор с трудом удержался от замечания: «И правильно сделаете». — Ты можешь отдохнуть.

Отдохнуть… Главному дознавателю, скорее, следовало отвлечь самого себя от услышанного в пятницу утром. Тьфу, гадость!

Заваливаться к сестре в подобном настроении он не желал — Урсула готовилась к собственной свадьбе и пребывала в приподнятом состоянии, ни к чему её смущать унылой физиономией, — к родителям — ещё хуже, волновать только стариков. Тревожить немногочисленных друзей Гектору тоже не хотелось, поэтому он выбрал тот вариант, который обычно выбирал в таких случаях, и отправился в переулок Магнолий.

Разумеется, официально бордели в Альганне были запрещены, но Дайд прекрасно знал, что официальность с реальностью имеет мало общего. И его величество, слава Защитнику, разделял мнение Гектора. Главный дознаватель считал, что лучше закрывать на «гнёзда разврата» глаза и помогать с зарвавшимися клиентами, чем запрещать и преследовать. Толку от этого всё равно никакого не предвидится — шлюхи всегда были и будут, как блохи у дворовых собак.

Дайд у хозяйки борделя находился на особом счету, но это и неудивительно — среди её девочек было полно агентов комитета, получавших дополнительную зарплату за ценные сведения, добытые в процессе удовлетворения клиентов. Кроме того, эти самые клиенты частенько что-нибудь здесь били — или даже кого-нибудь, пытаясь выместить злость на окружающий мир, заменяя его симпатичной шлюхой. Думали, им за это ничего не будет, бордели-то запрещены законом. Идиоты.

В общем, Белла Лит Гектора обожала и всегда принимала у себя с распростёртыми объятиями. И не доверяла никому из девочек. Он и не возражал — женщиной Белла была красивой — высокая и темноволосая, с длинными ногами и шикарной грудью, — а уж в постели и вовсе превращалась в богиню страсти. Так что к ней Дайд вчера и пошёл, надеясь отвлечься и немного отдохнуть перед новым витком проблем, которые у него никогда не кончались.

Гектор поднялся с постели, открыл окно и подошёл к столику, на котором стояли бутылка вина, два бокала и лежал его белый портсигар. Налил себе немного, выпил, открыл портсигар и усмехнулся — половины сигар не было. Ничего удивительного, что он смутно помнит события вечера и ночи — от такой дозы курительных трав и слон память потеряет.

Дайд всё же достал ещё одну и закурил, с наслаждением поводя плечами. Во всём теле была приятная расслабленность — ну, почти во всём.

— Уже уходишь? — прошелестела Белла, садясь на кровати.

Сокращённое имя она предпочитала полному и не любила, когда её называли Изабеллой. Наверное, доставляло удовольствие чувствовать себя аристократкой. Глупость.

Белла была совершенно голой, и Гектор несколько секунд с удовольствием рассматривал её восхитительное тело, делая очередную затяжку.

— Я задержусь у тебя на пару часов, — ответил он, затушил сигару и, бросив её в пепельницу, шагнул к постели. Хмыкнул, когда Белла откинулась назад и призывно развела ноги. — Сегодня у меня есть время.

Дайд покинул переулок Магнолий около восьми утра — непозволительно поздно в обычный день и поразительно рано для выходного. Формально у Гектора сегодня и был выходной, но дознаватель давно не обращал на это внимания. Последние три года он работал постоянно, отдыхая урывками, как и император. От подчинённых Гектор подобной переработки не требовал, но бездельников и тунеядцев всё же не любил — видимо, поэтому их давно не водилось в его комитете. Если только среди дознавателей на местах. Альганна-то большая, всю не обхватишь, за всеми не уследишь. И Гектор представлял, что могут творить его коллеги в посёлках и маленьких городках. В конце концов, именно с поимки такого зарвавшегося дознавателя-убийцы и началась когда-то его карьера.

Дайд выстроил пространственный лифт в зал для переноса дознавательского комитета прямиком из борделя Беллы и, когда стены истаяли, огляделся. Народу здесь сейчас было гораздо меньше, чем в будний день, и коллеги приветствовали Гектора кивками и понимающими ухмылками. Конечно, все были в курсе, что у него сегодня, можно сказать, «двойной выходной» — и по рабочему графику, и по дозволению императора, — но и в курсе характера собственного начальника дознаватели тоже были и знали, что Дайд отдыхать не любит. Гектора подобные слухи умиляли — в самом деле, разве может человек в здравом уме не любить отдыхать?! Он не любил бесполезный отдых вроде валяния на пляже, а на полезный пока не было времени. Вот закроет дело о заговоре против его величества, тогда и отдохнёт.

С помощью обычного лифта Гектор поднялся на третий этаж, где находился его кабинет, и быстро зашагал по коридору, каждую секунду здороваясь с коллегами. Здесь всё было совсем не так, как во дворце — просто и лаконично, не роскошно, — но Дайду нравилось. Хотя его предшественник развесил на стенах в здании какие-то примитивные картинки с фруктами и овощами, от которых Гектору постоянно хотелось есть. Он приказал убрать их, сменив полезными картами, ориентировками преступников и досками почёта отличившихся сотрудников.

Наземных этажей в комитете было три — так же, как и отделов. Первый отдел, располагавшийся на третьем этаже, занимался политическими преступлениями, и его главой считался сам Гектор. Второй в кругах дознавателей носил неофициальное название «мокрушного» — туда передавались убийства. И наконец, третьему отделу доставались преступления «попроще» — кражи, незаконная торговля, поддельные документы и так далее. Главой второго и третьего отделов был Роджер Финли — заместитель Дайда и его правая рука. А иногда — и обе руки.

Роджер был так же не похож на Гектора, как маленький кустик не похож на высокую сосну. В отличие от Дайда, чей рост и худоба впечатляли даже не очень впечатлительных, его зам был приземистым и пухлым молодым человеком с тёмными волосами, весёлыми карими глазами и ресницами настолько пушистыми, что им позавидовали бы и жирафы Корго. Финли казался окружающим легкомысленным парнем и страшным бабником, и если второе утверждение было верным, то первое — наоборот. Впрочем, ни Гектор, ни его зам не возражали против того, чтобы все прочие думали, будто Роджер умом не блещет и Дайд сделал его правой рукой только затем, дабы выгоднее смотреться на фоне недалёкого Финли. Недооценивать противника неправильно и полезно для самого противника, особенно если учесть тот факт, что Гектора порой переоценивали. По крайней мере именно так думал он сам. Хотя эту точку зрения не разделяли ни Роджер, ни их совместный секретарь Кэтрин Эйс, неожиданно оказавшаяся за своим столом в приёмной, несмотря на раннее воскресное утро.

Гектор, вошедший в кабинет, тяжко вздохнул, смерив тонкую маленькую фигурку девушки недовольным взглядом.

— Ну, и что на этот раз случилось у этого коз…

— Гектор! — фыркнула Кэт.

Она всегда казалась Дайду похожей на мышку — крошечная девочка с волосами невнятного серого цвета, серыми же глазами и чуть вздёрнутым носиком. Да, именно таких обычно и называют серыми мышками.

— Марко сильно простудился. Вчера вечером был сильный дождь, помните? Марко под него попал, промок и…

— Ясно, можешь не продолжать.

Дайд закатил глаза. С тех пор, как Грета — секретарь выходного дня — ушла в декрет, они с Роджером и Кэт три месяца никак не могли найти ей нормальную замену. Молодой парень по имени Марко, их последнее приобретение, постоянно выдумывал причины для того, чтобы не ходить на работу, и просил Кэт подменить его. Гектор хорошо понимал, в чём дело: мальчишке не нравилось здесь, в комитете, но отказываться от прекрасной зарплаты тоже не хотелось, поэтому пока он филонил, как мог. Благо ставка у секретарей фиксированная, так что лишить Марко можно было только премии… ну или самой должности. Однако сейчас это было неразумно — сначала надо подыскать другого человека. Кэт не сможет работать семь дней в неделю.

— Он не такой плохой, — пробормотала девушка с неловкостью, чуть опустив голову и не глядя на Гектора. — Его просто угнетают все эти… мм…

— Покойники, — подсказал Дайд, и она кивнула.

— Да. Конечно, вы с Роджером занимаетесь не только этим, но…

— Трупов хватает, — признал Гектор и хмыкнул. — Вечно ты всех жалеешь, Кэти. Тебя бы кто пожалел.

Она исподлобья взглянула на него и чуть улыбнулась.

— Меня вы жалеете.

— Если бы ты плохо работала, я бы тебя не пожалел. — Дайд развернулся и зашагал к своему кабинету. — Принеси мне все накопившиеся отчёты и… да, пожалуй, чаю.

Он уже был у двери, когда Кэт поинтересовалась тихим и дрожащим голосом:

— А… Роджер сегодня тоже придёт? Вы не знаете?

Гектор едва заметно поморщился. Иногда ему хотелось треснуть зама по лбу — или куда-нибудь пониже — за то, что тот не замечает в Кэтрин Эйс женщину. Да, она невзрачная, но как будто Финли писаный красавец! Последние три года Кэт втихомолку сохла по Роджеру, но на её работе это никак не отражалось, сам же Финли не реагировал, считая девушку неподходящей партией для себя, и Гектор постепенно смирился с ситуацией. Рано или поздно либо Кэт сменит объект воздыханий, либо Роджер наконец поймёт, как ему повезло в жизни, и перестанет вести себя, словно полный идиот.

— Придёт, разумеется. У него сегодня, в отличие от меня, официальный рабочий день, — ответил Гектор невозмутимо, открыл дверь и скрылся в кабинете.

В широкое окно заглядывали мягкие утренние лучи солнца, освещая шкафы с книгами и папками, пару стульев, стол, на котором аккуратными стопками лежали многочисленные документы, и длинный кожаный диван в дальнем конце помещения. Гектор иногда спал здесь, когда не было сил переноситься домой.

Дознаватель опустил деревянную шторку, чтобы солнце не поджарило ему макушку, и сел за стол. У Дайда была странная и почти необъяснимая для многих других людей привычка — он терпеть не мог сидеть за рабочим столом в кресле, предпочитая обычные деревянные стулья с мягкими спинками. Финли, чей кабинет был напротив кабинета Гектора, наоборот, обожал глубокие кресла. Даже стащил у начальника одно такое примерно через месяц после назначения на должность заместителя главного дознавателя, аргументируя это наглым: «Так тебе же всё равно не нужно!»

Роджер получил должность четыре месяца назад, сразу после Дня Альганны. До этого он числился главой второго отдела, но потом Гектору пришлось арестовать и собственного зама, теперь уже бывшего, и начальника третьего отдела. Роджера Дайд присмотрел давно, три года назад, когда тот только начал работать обычным дознавателем у «мокрушников». В первый же месяц работы Финли умудрился попасть в рекордсмены по раскрываемости и угодить в список на премирование. Там Гектор его и заметил. Навёл справки, потом вызвал к себе, поговорил — и увидел горящие энтузиазмом глаза. Да и в сообразительности Роджеру не откажешь, поэтому ещё через пару месяцев Дайд назначил парня главой второго отдела.

Примерно в то же время Гектор выяснил, что его заместитель Барри Артилиус пополнил ряды заговорщиков, но арестовывать предателя сразу не стал. Это весьма удобно: иметь на борту корабля крысу и быть в курсе её пробежек на соседний корабль. Дайд снабжал зама лишь той информацией, которой хотел поделиться с заговорщиками, и неплохо в этом преуспел: до самого ареста Артилиус и не подозревал, что его раскрыли. Впрочем, как и глава третьего отдела. Слава Защитнику, предателей в дознавательском комитете оказалось мало, хотя это всё же было связано не с сознательностью коллег Гектора, а с почти полным отсутствием аристократии среди них. Титулованные маги рыться в чужих преступлениях не хотели, предпочитая более «благородные» специальности — артефакторику, медицину, природоведение… Даже среди охранителей аристократов было больше, чем под крылом у Дайда.

С тихим скрипом открылась дверь, и в кабинет проскользнула Кэт. В руках она держала поднос с чашкой чая, а из-под мышки у неё торчала папка с суточными отчётами.

Гектор, затянувшись сигарой, выдохнул в сторону серо-белый дым и произнёс:

— Спасибо, Кэти.

Секретарь поморщилась, поставила перед ним поднос и вздохнула.

— Когда же вы бросите курить…

— Когда-нибудь, — ответил Дайд весело, глядя на то, что обнаружилось на подносе, кроме чая — два бутерброда с колбасой и сыром. — А это кому?

— Вы видите тут кого-то, кроме себя? — пробурчала Кэт, выпрямляясь и делая шаг назад. — Я подумала, что вы наверняка не завтракали. Вот Роджер всегда ест перед работой, а вы…

Гектор усмехнулся. Подобный диалог они с Кэт вели пару раз в неделю, и дознаватель каждый раз умилялся. Он был старше девушки почти в два раза, но тем не менее она опекала его, как мама нерадивого сыночка. Правда, ненавязчиво, и очень, ну просто очень мило.

— Не зря же говорят, что я похож на змею. А некоторые змеи, как ты знаешь, едят раз в месяц. А потом лежат, переваривают.

— Лежат! — фыркнула Кэт. — Вы почти не спите, а уж просто лежать точно никогда не будете! И ни на какую змею вы не похожи, не слушайте этих глупостей.

Гектор улыбнулся, вдруг вспомнив, что не далее как пару часов назад он действительно просто лежал, пока Белла… Хотя малышке Кэти этого лучше не знать.

— Скажи мне… — Дайд сделал глоток и на секунду зажмурился от удовольствия. Его секретарь заваривала чай не хуже, чем повара императора. — Сегодня вечером в Императорском театре играют спектакль?

— Конечно, — ответила Кэт, не задумавшись. — Сегодня же воскресенье. Представления идут ежедневно, кроме вторника. По вторникам в театре выходной.

— Прекрасно. Пойдёшь со мной?

Она вздрогнула, явно оторопев, но почти тут же расплылась в понимающей улыбке.

— Да. Разумеется!

— Если у тебя нет подходящего платья, возьми на складе.

Кэт грозно свела брови, и Гектор засмеялся.

— Всё у меня есть!

— Хорошо-хорошо, не сердись, Кэти. И накраситься не забудь.

— Не волнуйтесь! — Она кивнула и вздёрнула нос. — Всё будет в лучшем виде!

Гектор хотел добавить, что это, ко всему прочему, отличный способ заставить Роджера ревновать, но в итоге промолчал. Не был он уверен в том, что Финли будет ревновать, а обнадёживать Кэт не стоило.

Бутерброды оказались не менее вкусными, чем чай, и Дайд даже отложил сигару, наслаждаясь едой и напитком. Надо будет постараться ещё и пообедать сегодня, всё же на доклад к императору не идти.

Изучая суточные отчёты, рассортированные Кэт по отделам и по местности — столичные отдельно от провинциальных, — Гектор подспудно размышлял о том, что беспокоило его в последнее время больше всего.

Семь лет назад, соглашаясь на предложение императора стать главным дознавателем Альганны, Дайд понимал, что попадёт в горячую точку похлеще Геенны. Арен с самого начала проявлял себя как крайне неудобный для аристократии правитель, и критика его нововведений в обществе набирала обороты, как и недовольство титулованных. Ведь с чего он начал своё правление? С закона об уравнивании заработных плат! После этого аристократии и нетитулованным обязаны были платить одинаковую зарплату на одной и той же должности. Просто безобразие!

Гектор хмыкнул, вспомнив, как раздувались от негодования лица его титулованных коллег в Риаме — городе, где он раньше работал. Тогда он и решил, что должен увидеть этого «императора-мальчишку», как презрительно называли Арена, и поехал к нему, чтобы доложить об одном расследовании лично.

Арен действительно оказался мальчишкой. Мальчишкой со смертельно уставшим, но очень упрямым лицом, волевым подбородком и чёрными глазами с неестественно широкой радужкой. И этот мальчишка собирался отменить титулы.

«Его же убьют», — подумал Гектор и выпалил это вслух, сам от себя не ожидая. Ему почему-то не хотелось, чтобы Арена убили. И в первую очередь именно поэтому он согласился на предложение стать главным дознавателем. Не потому, что интересно или зарплата хорошая, хотя и это тоже важно. Гектору не хотелось, чтобы императора убили, и чем больше проходило времени, тем ему сильнее не хотелось. Заговорщики даже не пытались переманить Дайда на свою сторону, и почти сразу после того, как он вступил в должность, Гектора за глаза стали называть псом императора. Он только усмехался, ни капли не обижаясь. На правду не обижаются. И Дайд не только верно служил своему императору, но и оберегал его, словно сторожевой пёс.

Арен захотел отменить титулы. Титулы, существовавшие множество веков и бывшие давно лишь фикцией — ну, если не считать родовую магию, конечно. В остальном между аристократией и нетитулованными магами не было никакой разницы. Да, изначально титулы создавались, как привилегия только для магов перед простыми людьми, но шло время, аристократы плодили бастардов, и маги стали рождаться в обычных семьях. У них не было аристократических фамилий, начинающихся на «А», «Б» и «В» и заканчивающихся на «ус», как не было и родовой магии — уникального свойства крови, — но в остальном это были такие же маги. А порой даже более сильные и талантливые. Однако привилегий, в отличие от аристократии, у них не имелось, и за последние лет пятьдесят из-за подобной социальной несправедливости напряжение в обществе достигло апогея. Ещё чуть-чуть — и взорвалось бы. Да оно и взорвалось, в итоге вылившись в покушение на императора во время празднования Дня Альганны, и за этим наверняка последовала бы гражданская война.

Заговор против Арена возглавлял его старший брат Аарон, что выяснилось лишь в процессе покушения, но до суда и следствия он не дожил — император собственноручно испепелил предателя. Последователей Аарона арестовали, и, казалось бы, можно было вздохнуть свободно, но… увы.

Гектор ещё тогда подумал, что его высочество Аарон, будучи человеком, крайне ненавидящим проигрывать, мог заранее организовать вторую волну заговора. И не ошибся. Началось всё чуть больше месяца назад со слухов, взбудораживших аристократию. Подобные слухи ходили постоянно, но на этот раз они, как показалось Дайду, были более оформленными, умышленными. Разговоры о том, что представители правящей династии Альго не являются потомками богов, Гектор слышал частенько, особенно среди учёных-артефакторов. Но месяц назад эту тему обсуждали все, кому не лень, и было даже не понять, кто начал. Тревожный, но вполне объяснимый знак, ведь теперь, после потери лидера из числа Альго, заговорщикам было необходимо постепенно подготовить почву для возможной смены династии. А значит, вторая волна, скорее всего, существует.

Это подтвердилось чуть позже: Агату, маленькую дочь императора, дважды попытались убить. Первая попытка провалилась, да и вторая — тоже, но при этом покушение унесло жизни двух сотен человек…

Дверь вновь скрипнула, но теперь в кабинет Дайда вошла не Кэт.

— Доброе утро, Гектор, — жизнерадостно произнёс Роджер Финли, проходя внутрь с проворством, удивительным для его роста и полноты.

Плюхнулся на один из стульев, стоявших возле стола, и громко отхлебнул дымящийся кофе из большой кружки. Гектор кофе практически не пил, а вот Роджер хлестал постоянно, уверяя, что ему так лучше думается и меньше хочется спать. Почти как Дайду от сигар.

— Доброе. Есть новости? — поинтересовался Гектор, переворачивая очередной отчёт.

На каждом документе он писал краткие указания, которые затем передавались их авторам, коллегам-дознавателям.

Финли сделал ещё глоток кофе и слегка прищурился.

— Если начинать с дела Виго Вамиуса, которое интересует тебя больше всего, то нет.

Роджер всё понял правильно — дело Вамиуса, бывшего начальника охраны дворца, интересовало Гектора сейчас больше всего остального.

Именно Виго, как считал Дайд, вербовал её высочество Ванессу, помогавшую заговорщикам в осуществлении покушения на Агату и являвшуюся их основным информатором после смерти Аарона, её супруга. Виго передавал сведения, полученные от Ванессы, человеку, который стоял во главе заговора в настоящий момент. Вамиус был связующим звеном, он должен был оставаться во дворце, но он сбежал, а чуть позже бывшего начальника охраны выловили в столичной реке. Виго не утонул, его отравили, и Гектор полагал, что это была большая ошибка со стороны заговорщиков. По нескольким причинам: во-первых, Вамиус действительно был бы полезен во дворце, а во-вторых, если уж убивать, то так, чтобы следов не осталось. Тело не должны были найти, но его нашли. Глупо. И эта глупость должна помочь дознавателям выйти на остальных членов заговора.

— Сегодня вечером мы с Кэт пойдём на спектакль в Императорский театр, — сказал Гектор, поднимая голову и внимательно глядя на Финли. У парня дёрнулась щека, и Дайд с трудом удержался от смешка. — Я пока не был там лично, вот и посмотрю.

Причина, по которой дознаватели продолжительное время следили за театром, была проста — Вамиус числился там техником на полставки по поддельным документам, выданным на имя некоего Риля Фабио. Кроме того, после побега из дворца Виго, чтобы спрятаться, отправился в особняк в другом городе, принадлежавший Императорскому театру. Слишком много совпадений.

— Посмотри. Под иллюзорным амулетом пойдёшь или в своём облике?

Гектор задумчиво почесал подбородок.

— На первый раз думаю использовать амулет, так будет спокойнее. А потом уже без него.

Несколько секунд Финли молчал.

— А зачем тебе Кэт? — спросил он наконец нарочито небрежно. — Взял бы кого-нибудь из дознавателей. Она ведь всего лишь секретарь.

— Мне не нужен второй дознаватель, — ответил Гектор, скопировав тот же небрежный тон. — Мне нужна спутница на вечер.

Роджер нервно сжал чашку, и Дайду стало совсем весело.

— Может, мне пойти с вами? Две головы хорошо, а три…

— Третий лишний, — с намёком протянул главный дознаватель, вновь погружаясь в отчёты. — Всё, свободен. Мне надо работать.

А сопит-то как, ну ты подумай. Ни дать ни взять тигр с насморком.

— Ладно. Удачного дня, Гектор.

— И тебе.

***

Тайра сидела на крыльце дома и, задумчиво поглаживая пушистую шерсть Джека, наслаждалась вечерней прохладой и жужжанием насекомых, когда с ней рядом на крыльцо опустился отец.

— Скоро действие сонного порошка закончится и наш гость проснётся. Отнесёшь ему еду?

Девушка кивнула, уронила голову Моргану на плечо и поинтересовалась:

— А как он выглядит?

— Кто?

— Гость. Я только поняла, что мужчина, и вроде бы молодой, если судить по жизненной энергетике.

— Да, молодой. — Отец замешкался. — Хм… Ну, волосы тёмные, кожа смуглая… хм…

Тайра не выдержала и захихикала, сразу почувствовав, как Морган тоже затрясся от смеха.

— Я никогда не умел так описывать окружающее, как ты, Тай. — Он с нежностью погладил её по руке. — Не знаю, что сказать. Симпатичный парень, лет двадцать пять ему.

— Ладно, — она всё ещё смеялась, — симпатичности я не увижу, поэтому главное, чтобы вёл себя прилично. А это от внешности не зависит. — Тайра поднялась, и Морган встал следом, поддерживая её под локоть. — Пойду накормлю его. И мазь, наверное, надо обновить?

— Да, Тай.

На кухонном столе она нашла тарелку с тёплой кашей и стакан с морсом из лесных ягод, сваренным ею пару дней назад. Поставив всё на поднос, Тайра медленно пошла в гостиную, про себя считая шаги, чтобы не споткнуться ненароком. От кухни до гостиной их было ровно пятнадцать.

Она вошла в комнату и сразу почувствовала на себе чужой взгляд. Тайра всегда ощущала, когда на неё смотрели. Значит, проснулся.

— Кто ты и где я? — просипел незнакомец, и девушка пошла на голос.

Остановилась возле дивана, ногой нащупав стол, и осторожно поставила туда поднос. Затем выпрямилась и ответила:

— Вы находитесь в Тиле, это посёлок на севере Альганны. Меня зовут Тайра. Как себя чувствуете?

— Как раздавленная гусеница, — ответил мужчина. Говорил он явно с трудом. — Это… мне еда?

— Да. Я помогу вам сесть, а потом поставлю поднос вам на колени. — Девушка наклонилась и потянула руки туда, где должны были быть подмышки гостя. — Хватайтесь.

Он не спешил, похоже, разглядывал её лицо.

— Ты что, слепая?

— Верно.

Незнакомец ухватил её за локти и сел, чуть слышно застонав. Дыхание его было горячим, и Тайра, отпустив руки мужчины, прижала ладонь к его лбу. Температура была, и не маленькая.

— После еды я дам вам общеукрепляющее и жаропонижающее, — сказала Тайра и наклонилась за подносом. — Возьмите.

— Каша? — В голосе незнакомца, к её удивлению, послышалось недовольство. — Гадость какая.

«Значит, не так уж плохо он себя чувствует, раз капризничает», — подумала Тайра, а вслух сказала:

— А я люблю каши. И вкусно, и полезно. Ешьте. — Она помедлила и добавила: — Если всё съедите, я потом принесу кусочек сыра.

Фыркнул. Но не добро, скорее, презрительно. Видимо, не считал сыр достаточной причиной для того, чтобы съесть кашу. А зря — они с отцом этот сыр сами делали, из молока овец тётушки Молли. А у неё лучшие овцы и лучшее молоко в Тиле. И сыр у них с Морганом получался прекрасный, нежный и чуть пряный от смеси трав. Тайра сама придумала, какие травы лучше добавлять, и так вкусно выходило, что они с отцом этим сыром даже торговали.

— Как вас зовут? — поинтересовалась девушка. Несмотря на капризы, гость стучал ложкой весьма бодро. Проголодался.

— Риан, — ответил он после пары секунд молчания. — Расскажешь, как я здесь оказался?

— Это лучше спросите у моего отца. Он вас принёс, но откуда и что случилось, я не знаю. Папа зайдёт к вам позже. Съели?

Вновь несколько мгновений молчания.

— Да. Откуда ты знаешь? Ты же не видишь.

— Вы положили ложку в пустую тарелку, — пояснила Тайра. — Она стукнула. Я не вижу, но слышу хорошо. Давайте поднос, сейчас сыра вам принесу. И лекарства.

Она взяла протянутый поднос и уже хотела идти к двери, когда услышала:

— А ты… от рождения слепая?

— Нет. С десяти лет.

Тайра давно не чувствовала горечи, отвечая на этот вопрос. Хотя первое время очень скучала по краскам окружающего мира. Безумно хотелось видеть рассветы и закаты, наблюдать, как желтеют и краснеют листья осенью, изучать новые растения не только на ощупь. Но вокруг уже тринадцать лет была темнота, с которой Тайра давно смирилась.

Но сны она всё равно видела цветные. Будто бы до сих пор была зрячей…

Большой кусок сыра Риан проглотил с аппетитом и даже сказал, что вкусно. Он словно был удивлён этим фактом, и Тайра подумала, что их гость, наверное, не очень любит сыр или никогда не ел хорошего.

Потом она дала ему лекарства и попросила лечь на диван, чтобы нанести мазь на ожог.

— Как ты собираешься это делать? — проворчал парень, но просьбу выполнил, опустившись обратно на подушку. — Ты же слепая.

Теперь, когда он поел и перестал сипеть, Тайра ясно слышала — Риан очень молод, скорее всего, ненамного старше её.

— Наощупь, — ответила она, зачерпнув пальцами мазь из баночки, и села на диван.

Протянула руку, коснулась груди, и он вздрогнул.

— Холодная… Хорошо.

Тайра улыбнулась, но не ответила, сосредоточившись на деле. Чтобы было удобнее, вторую ладонь она положила на плечо неповреждённой руки — так было проще ориентироваться.

Направо, до подмышки, потом вверх, до шеи. Влево и опять вниз, а затем вправо…

Тайра сосредоточенно распределяла мазь по ожогу, когда вдруг услышала тихое и задумчивое:

— Если бы не глаза, ты была бы красивой.

Она на секунду замерла, растерявшись и не понимая, как реагировать, а Риан продолжал:

— Волосы у тебя шикарные. Густые, чёрные и блестящие. Никогда не видел таких блестящих волос. А губы…

Тайра мотнула головой, почувствовав прикосновение к нижней губе, и резко сказала:

— Не надо меня трогать!

Он фыркнул.

— Тоже мне, недотрога. Думаешь, не знаю, что девки в посёлках рано с парнями обжиматься начинают? Или у тебя жених есть?

Тайра вскочила, так и не закончив покрывать мазью ожог, и сделала шаг в сторону, чуть не споткнувшись о стол. Сердце её колотилось, как шальное, к горлу подступала тошнота, и прежде, чем ответить, девушка сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

Она была очень чувствительна к прикосновениям и терпеть не могла, когда её трогали чужие или незнакомые люди. Тайре требовалось время, чтобы привыкнуть к новому человеку, и время продолжительное, поэтому сейчас она испытывала глубочайшее отвращение.

— Это не ваше дело. И больше никогда не трогайте меня без разрешения, иначе пожалеете, — произнесла она тихо и весомо.

Риан вновь фыркнул, но ничего не ответил, и Тайра вышла из комнаты, думая о том, что стоит попросить отца освободить её от ухаживаний за этим «гостем». Сам его домой притащил — сам пусть и возится.

Гектор всё же урвал немного времени на обед и потом зашёл к Роджеру, чтобы обсудить некоторые вопросы перед визитом в Императорский театр.

Финли, как раз отпустивший одного из сотрудников второго отдела, увидев начальника, страдальчески вздохнул.

— Только я хотел пообедать…

— Не переживай, я ненадолго, — хмыкнул Гектор, опускаясь на стул. Стул в этом кабинете был один, специально для него. Остальная мебель — диван и кресла для Роджера и посетителей. — Хочу поговорить о деле Виго Вамиуса.

— Угу, — понимающе кивнул Финли, с тоской заглянув в опустевшую кружку, и коснулся браслета связи. — Кэт, сделаешь мне ещё кофе?

Судя по удивлённому выражению лица Финли, девушка точно ответила не «да, разумеется».

— Невероятно, — пробормотал Роджер, обескураженно взглянув на Гектора. — Представляешь, она сказала, что сделает мне кофе после обеда, а перед обедом его пить вредно.

— Безобразие, — усмехнулся Дайд, сложил руки на груди и откинулся на спинку стула, вытягивая ноги. Умница Кэти. — Секретарь, который заботится о здоровье собственного начальника. Возмутительно.

— Издеваешься…

— Знаешь, как говорит мой отец-аптекарь? «Пить кофе перед обедом — всё равно что употреблять уксус на голодный желудок», — перебил зама Гектор и, пару секунд полюбовавшись на его недовольное лицо, сменил тему. — Итак, Виго. Одна из наших версий утверждает, что его могли убить в Императорском театре. Давай представим, что это так и было. Как именно и где это случилось?

Роджер тут же сосредоточился и посерьёзнел. Он всегда умел переключаться от задачи к задаче, за что Дайд его особенно ценил.

— Знаешь, поначалу, когда ты предположил эту версию, я думал, ты шутишь. Но чем больше я рассуждаю на эту тему… Не могу не признать: что-то в этом есть. Раз ты хочешь обсудить, давай сначала остановимся на фактах. Факт первый. Вамиус был убит вечером того дня, когда в театре шёл спектакль, и Виго под личиной Риля Фабио видели несколько человек. Факт второй. В последний раз его заметили идущим по коридору в подсобные помещения мимо гримёрных. Факт третий. Никто не видел, чтобы Вамиус переносился из театра или покидал его через парадный или чёрный ход. Факт четвёртый. Его отравили вином, подмешав туда крысиный яд, причём в дозировке, способной убить пятерых человек. Вряд ли это было спланировано «на всякий случай», скорее всего, убийца просто не рассчитал дозу. Кроме вина, в желудке был обнаружен ещё виноград. И наконец, пятый: Вамиус был сброшен в реку мёртвым и предварительно раздетым. Вещей не обнаружили.

Гектор кивнул и, вытащив из нагрудного кармана портсигар, всё же закурил, чтобы лучше думалось.

— Давай начнём с конца, Роджер. Зачем его раздели?

— Побоялись, что на одежде останутся какие-либо следы, а с тела вода их смоет. Это в чём-то справедливо, особенно если предположить, что речь идёт об актёрском гриме, который обычной водой не смывается.

— Другой вопрос — зачем надо было выбрасывать в реку? Почему не расчленить и не закопать? Или ещё лучше — сжечь.

— Время, — пояснил Финли, и Гектор вновь кивнул, соглашаясь. — Да и умения тоже важны. Расчленить труп не так-то просто, не курицу ощипать. Закопанное могут отрыть собаки. А сжигать тела до пепла способны только архимагистры. Значит, наш убийца — не архимагистр. И возможно, он надеялся, что Виго так и не найдут, утонет — и всё.

— Да даже если найдут, толку от этого немного, — пробормотал Дайд, затягиваясь. — А теперь самое интересное, Роджер. Вино и виноград.

— Н-да… — Глава «мокрушников» криво усмехнулся. — Сложно представить, что Вамиус мог пить вино и вкушать виноград в компании театральных работяг. Да и вино прекрасного качества, такое простым сотрудникам не по карману. Очень похоже на свидание с женщиной. И думаю, так оно и было. Остаётся только понять, отравила его эта женщина или её просто использовали. Сообщник-то у неё наверняка был — женщина не смогла бы оттащить здоровяка Виго к реке даже с помощью магии. Это грозило бы ей магическим перенапряжением, а такое среди служащих театра в те дни не регистрировалось.

— Согласен. Я тоже думаю, что в убийстве участвовали как минимум двое. И где было возможно всё это провернуть, с учётом того, что в тот вечер в театре играли спектакль, народу было полно повсюду, никакого покоя и уединения для спокойного убийства?

Роджер фыркнул и протянул Гектору план-схему театра.

— Я здесь отметил сравнительно тихие места. Гримёрные актёров, кабинеты директоров и начальников различных служб — вариантов не так много, и все они связаны с не самыми последними людьми в театре.

— Это понятно, — произнёс Дайд негромко, изучая схему. А потом поднял глаза на притихшего Финли и поинтересовался: — Как думаешь, по какой причине я всё же склоняюсь к версии о том, что Виго убили в театре, несмотря на всю её невероятность?

Зам нахмурился, качнул головой, и Гектор пояснил:

— Крысиный яд.

— А-а-а… Из-за того, что в театре его навалом и достать может практически кто угодно?

— Не только. Человек, отравленный крысиным ядом, умирает не быстро. Он задыхается, хрипит и сипит, катается по полу и затихает минут через десять. Не очень удобный яд, если хочешь сделать всё бесшумно. Но в театре, где постоянно репетируют сцены чьей-то гибели, где каждый день кричат, ссорятся или стонут не по-настоящему, всё это не привлечёт внимания. Конечно, есть ещё вариант с заклинанием глухоты, но, чтобы растянуть его на целое помещение, а не на конкретно чьё-то ухо, нужно быть прекрасным магом.

— Ну, это твоё объяснение тоже не абсолютно, — возразил Финли. — В нём есть смысл, но не обязательно всё было именно так.

— Ничего абсолютного и не бывает, Роджер, — улыбнулся Гектор, отдавая схему театра, которую он за это время успел запомнить. — Есть лишь менее и более вероятное.

Около шести часов вечера Дайд перенёсся в свою квартиру, чтобы переодеться — идти в форме дознавателя в театр он пока не желал.

Домом в столице, несмотря на статус и более чем приличную зарплату, Гектор так и не обзавёлся — не видел смысла. Квартира пустовала большую часть времени, и, если бы не служанка, через день приходившая делать уборку, здесь всё давно бы заросло пылью. Иногда Дайд не появлялся у себя целыми неделями.

— Вам бы жениться, — бурчала айла Ния Крус в те редкие минуты, когда они с Гектором случайно сталкивались в его квартире. — Жениться, деток наплодить…

Дознаватель молчал, только хмыкал. Пару раз в жизни он встречал женщин, на которых ему хотелось бы жениться, но желание это было связано не с чувствами, а с расчётливым пониманием, что из данной особы получится хорошая супруга. Но понимал Гектор и другое. Он и так постоянно беспокоился за родителей и сестру, опасаясь, что они могут пострадать из-за его должности, трястись ещё и за жену с детьми — это слишком. Со временем, возможно… Но точно не сейчас, когда они с императором не до конца разобрались с заговором.

Айлы Крус в квартире не было, и Гектор, быстро пройдя в собственную спальню, переоделся в чёрный костюм и белую рубашку. Следовало бы надеть жилетку, но Дайд решил, что обойдётся — слишком парадно, не приём во дворце всё же.

В начале седьмого Гектор перенёсся обратно в комитет и, поднявшись в собственную приёмную, застыл на пороге, глядя на Кэт. Девушка действительно сделала всё «в лучшем виде», как и обещала, и теперь он с изумлением рассматривал её маленькую точёную фигурку в нежно-голубом платье. Ничего вычурного или неприличного, открыты только руки и плечи, и декольте неглубокое, но очень соблазнительное. И волосы Кэти уложила хорошо, даже, кажется, слегка завила — на её голове красовалось почти произведение искусства, аккуратно заколотое на затылке гребнем с жемчужинами. А ещё девушка ненавязчиво накрасилась и перестала походить на серую мышку. Хотя Кэт по-прежнему была неяркой, но очень изящной, милой и женственной.

Она подняла голову, улыбнулась Гектору — и в этот момент из своего кабинета вышел Роджер. Он сразу замер, уставившись на секретаря как на чудо небесное, и Кэт, покосившись на него, покраснела и нервно сглотнула, сжав руками тонкую ткань юбки.

— Ты восхитительна, — сказал Дайд довольно, подходя ближе, взял девушку за руку, с трудом отцепив её пальцы от платья, и поцеловал ладонь. — Однако меня тревожат открытые плечи. Ты не замёрзнешь, Кэти?

— А в Императорском театре холодно? — пробормотала она тревожно, перестав наконец смотреть на Роджера. — Я там никогда не была…

— Там может быть прохладно, — кивнул Гектор, не отпуская её руку. Но зато опустил глаза и уставился в вырез платья, краем глаза замечая, что Финли начал дёргаться. — Если станет холодно, скажи, я отдам тебе свой пиджак.

— Л-ладно, — выдохнула Кэти. Она тоже заметила взгляд Дайда и непроизвольно подняла свободную ладонь к вырезу, словно желая подтянуть его повыше. — Скажу, конечно…

— Может, мне всё-таки пойти с вами? — громко вмешался Роджер, и Гектор усмехнулся, уловив в тоне своего зама нотки ревности.

— О нет, — ответил Дайд, вновь поднёс ладонь Кэт к губам и поцеловал пальцы, глядя девушке в глаза. — Мы сами справимся. Пойдём, детка.

И Гектор повёл Кэт к выходу, всё же не удержавшись от широкой улыбки, когда Финли за их спинами возмущённо засопел.

По дороге в зал для переносов Кэт молчала, но Дайд чувствовал: она хочет что-то спросить, поэтому негромко сказал:

— Думаю, Роджеру будет полезно немного поревновать. — И почти сразу, чтобы не смущать девушку слишком сильно, продолжил: — Ты сама делала причёску или кто-то помогал?

Она чуть порозовела, но улыбнулась, выпрямившись и поглядев на Гектора с улыбкой.

— Я соседку попросила помочь, она парикмахер, и у неё сегодня выходной. А… думаете, он будет… ревновать?

— Ещё как, — фыркнул Дайд, подмигнув Кэт, и она хихикнула. — А теперь к делу, Кэти. Мы с тобой сейчас перенесёмся на Дворцовую площадь, а оттуда на заказанном магмобиле доедем до Императорского театра. Твоя задача в театре — смотреть и слушать, не отходить от меня и выполнять все указания.

Гектор достал из кармана пиджака два иллюзорных амулета, один передал Кэт, а второй надел сам и спрятал под рубашку. Теперь он выглядел темноволосым и кареглазым мужчиной с лёгкой щетиной и широкими скулами, а его секретарь стала блондинкой с носом-кнопочкой.

— Придумай мне имя.

— Что?.. — удивлённо выдохнула Кэт, глядя на Дайда широко раскрытыми глазами ярко-голубого цвета.

В этом образе она выглядела гораздо глупее, чем была на самом деле.

— Имя, — повторил дознаватель. — Ты не можешь называть меня Гектором, это привлечёт лишнее внимание. Придумай имя, которое будет для тебя комфортным.

— Ясно, ладно. Тогда… Джон?

— Хорошо. И на «ты», пожалуйста. Но главное — постарайся не дёргаться, если я вдруг решу тебя приобнять или поцеловать руку.

Кэт несколько секунд молчала, а когда заговорила, Гектор от удивления чуть не споткнулся.

— Да мне и стараться не нужно. Вы мне приятны.

В конце фразы она запнулась и опустила голову, чуть сгорбившись, словно ожидала услышать в ответ что-то ужасное. Дайд и раньше замечал, что Кэт не уверена в себе и своей привлекательности, и предполагал, что это может быть связано с какой-то историей из прошлого.

— Это замечательно, детка, — произнёс он, касаясь ладонью подбородка спутницы и заставляя её выпрямиться вновь. — Но нужно повторить всё то же самое, обратившись на «ты». Давай.

Кэт смущённо засмеялась, настолько мило покраснев, что Гектор тут же вспомнил об оставленном в приёмной Роджере и безумно пожалел, что его нет рядом.

— Ты мне приятен, — повторила Кэт, заливаясь краской до самой макушки.

В театр они попали за полчаса до начала спектакля. Гектор был доволен — как раз есть время, чтобы оглядеться. Хотя оглядываться здесь, в парадной зоне, особого смысла не было — понятно, что Виго убили не тут, да и вынести тело через вход для зрителей нереально. Только через чёрный ход и не пользуясь пространственным лифтом — перенести подобным образом мёртвого человека невозможно, формула просто не сработает.

Но Гектор всё равно на всякий случай осматривался. Большой зал, куда вошли они с Кэт, можно было условно поделить на две зоны — слева находился гардероб, в котором сейчас почти не имелось вещей, всё же поздняя весна. Справа — диваны, туалеты и буфет. Все стены были завешены зеркалами, отчего казалось, что помещение гораздо шире и огромнее.

Наверх, на второй этаж, где был вход в зрительный зал, вели две лестницы, расходящиеся в разные стороны, как лепестки цветка. Витые поручни из серебристого металла — словно переплетённые ветви деревьев; ярко-алый ковёр с орнаментом, напоминающим летящие листья; и повсюду — немагические светильники в форме подсвечников, усыпанные цветами и бабочками. Кэт то и дело охала, глядя по сторонам, но сильнее всего её впечатлила люстра — хрустальная, огромная и сияющая, как солнце.

— А здесь роскошно, — выдохнула девушка, глядя наверх, и чуть не полетела носом вперёд.

Гектор подхватил своего секретаря под руку и ответил:

— Неплохо, Кэти. Но независимо от того, насколько здесь роскошно, не надо размазывать себя по полу.

— Ладно, я постараюсь, — засмеялась она.

По коридорам второго этажа уже сновали будущие зрители, глазея на обстановку и портреты актёров и режиссёров театра — и нынешних, и почивших, — и Гектор с Кэт присоединились к остальным, шагая под руку вдоль стен. Девушка просто шла вперёд, но Дайд вёл её к конкретному месту — к входу в служебные помещения. Разумеется, вход был не один — на втором этаже таких дверей на схеме Гектор насчитал целых три. Оттуда можно было попасть и в осветительскую, и на театральную кухню, и даже в гримёрные.

— Детка, — сказал дознаватель негромко, когда они с Кэт оказались рядом с нужной дверью, — я сейчас ненадолго тебя покину. Будь здесь, рассматривай портреты на стенах, жди меня и не волнуйся.

— Куда вы?.. — Она вцепилась в локоть Гектора. — Зачем?..

Дайд наклонился и произнёс почти ей в губы — со стороны это выглядело простым любовным воркованием:

— Я хочу посмотреть подсобные помещения. Если я приду сюда в своём настоящем облике, то работники театра всё за пять минут причешут и возможный компромат уберут. Лучше сейчас.

— Думаете, там открыто? — справедливо засомневалась Кэт.

Гектор усмехнулся и наклонился ниже, к уху девушки, краем глаза замечая, как случайные прохожие отворачиваются, заметив их полуобъятия.

— Конечно, закрыто. Допуск по браслету связи. Но у меня он есть. — Это было не совсем правдой — родовая магия императора в браслете Гектора давала ему возможность открыть любую дверь без всякого допуска. — Не волнуйся, детка. Но если что-то случится — немедленно сигнализируй, хорошо?

— Да, разумеется…

Дайд выпрямился и, посмотрев в глаза бледной от переживаний Кэт, улыбнулся, отпустил спутницу и быстрым шагом пошёл к служебному входу. Коснулся браслетом панели на стене, замок щёлкнул — и Гектор, распахнув дверь, шагнул внутрь.

Здесь, в отличие от коридора, по которому гуляли гости театра, было не слишком-то светло и совершенно непарадно — обычная служебная лестница. Неяркие светильники, никаких ковров, обычные деревянные перила и каменные ступени, ведущие вниз и вверх. Сам же коридор расходился вправо и влево, и Дайд помнил, что справа — вход в зрительный зал, осветительская, кладовая; а слева — гримёрные актёров, прачечная и грузовые лифты.

Охранный амулет Гектора, вживлённый под кожу за ухом, был в том числе и ментальным — на недолгое время он мог отвлекать окружающих, отводить их взгляды от Дайда. Дознаватель активировал эту возможность ещё до того, как войти сюда, и правильно сделал — народу тут, как он и предполагал, оказалось навалом.

Гектор шагнул к стене, а затем быстро пристроился позади молодого человека, бегущего в сторону гримёрных. Туда, где Виго Вамиуса видели в последний раз.

Независимо от того, где убили бывшего начальника охраны дворца, если это было сделано в театре, то как-то тело должны были доставить к реке. Спрятать труп можно было в какой-нибудь сундук — в театре этого добра навалом, хоть всех рабочих умертвляй и по сундукам распихивай, — но спустить такой груз возможно лишь на грузовом лифте. Даже если Виго убили на первом этаже, служебный вход располагался чуть ниже, и пользоваться лифтом всё равно пришлось бы. К сожалению, никто не фиксировал, что именно перевозят вверх и вниз, иначе это слишком замедлило бы работу театра, и Гектор не мог заглянуть в регистрационный журнал и определить, кто из сотрудников в тот вечер перебрасывал тяжёлый груз.

У лифтов находились трое рабочих, и в настоящий момент они отборно ругались, вытаскивая из одного лифта — всего их было четыре — какие-то непонятные, но явно нелёгкие металлические конструкции.

— Что это за?.. И куда её… потом… девать? — выдал самый старший из рабочих нечто трёхэтажное, заставив Дайда безмолвно хмыкнуть.

Он сам был мастером по ругательным изыскам, но для того, чтобы Гектор начал их применять, его нужно было хорошенько вывести из себя.

— Да… знает! — ответил второй рабочий и смачно сплюнул. — Для сцены, наверное.

— Я тебе ща как дам! — первый потряс кулаком. — Где документы-то? Что, опять…

— Вона, вона документы! — заорал третий, вытаскивая из лифта листы бумаги. — Вота… Тута написано — металлическая ампутация верёвочных конструкций.

— Я тебе ща дам ампутацию! — Первый выхватил документы и треснул ими своих подчинённых по макушкам. — Имитация! Ясно всё. Выгружаем в первую техническую.

— Я понял, что это! — протянул второй рабочий, потерев макушку. — Это же для медной гадючки!

«Медной гадючки? — Гектор поднял брови. — Интересно».

— Разговорчики! Подняли, понесли!

Ругаясь, они действительно подняли и понесли «имитацию верёвочных конструкций», а Дайд пошёл дальше. Добрался до двери, ведущей в гримёрные актёров, осторожно заглянул в коридор и едва не присвистнул — народу и там оказалось полно.

«Если хочешь что-то спрятать, положи на самое видное место», — вспомнил Гектор слова своего учителя и наставника, лучшего из дознавателей Риамы. Дайд уже много раз убеждался, что старик был прав.

Если Вамиуса убили здесь, в театре, то все эти люди должны были слышать и видеть. Слышать, как он хрипел, умирая, видеть, как убийцы переносят труп в каком-нибудь сундуке. Но тем не менее Роджер которую неделю не мог ничего добиться от служащих театра, они оказались глухи и слепы.

«Тот, кто меньше всех суетится, больше всех видит», — вспомнил Дайд ещё одну фразу наставника и, кивнув самому себе, пошёл обратно к Кэт.

— В… ты в порядке! — выдохнула девушка с таким отчётливым облегчением, словно он заходил не в служебные помещения Императорского театра, а в саму Геенну. — Слава Защитнице!

— Со мной всё отлично, детка, — хмыкнул Гектор, перехватывая руку Кэт. — Надеюсь, тебя никто не успел тут обаять и влюбить в себя, пока меня не было рядом?

— Нет, — засмеялась его секретарь, и он ощутил, как её рука в его ладони расслабляется. — Но уже дали третий звонок. Пойдём в зал?

— Да, пошли.

Вид на сцену из верхней ложи, куда у Гектора и Кэт были куплены билеты, открывался отличный. Ложа располагалась почти в центре зала, и помещалось здесь всего лишь десять зрителей. Кэт опустилась на бархатное сиденье алого цвета и сразу схватилась за бинокль, лежавший в небольшом углублении на подлокотнике.

— Что ты там рассматриваешь? — улыбнулся Гектор, садясь рядом и вытягивая длинные ноги. К сожалению, бортик ложи был совсем близко, и вытянуть ноги так, как ему хотелось, дознаватель не смог.

— Занавес. Тяжёлая ткань и красивая. Такой орнамент интересный… Мама была портнихой, она бы оценила. — Кэт вздохнула, и Гектор, прекрасно знавший, что её родители погибли много лет назад из-за демонов Геенны, легко погладил девушку по руке.

— Не думай о плохом. Наслаждайся вечером.

— Спасибо, — шепнула Кэт, посмотрев на Дайда с благодарностью, и Гектор невольно вспомнил, как увидел её впервые.

Это было… да, пять лет назад. Его секретарь Патрик Мэйн, проработавший в комитете без малого семьдесят лет, неожиданно скончался, и Гектору срочно нужно было искать замену. Кошмар длился два месяца. Никто из подобранных отделом кадров секретарей (а Дайд менял их трижды) в подмётки не годился почившему Патрику. Они всё путали, ничего не могли найти, но главное — до дрожи в коленках боялись самого Гектора. Хотя это было неудивительно: злясь на ошибки, главный дознаватель орал особенно часто.

В то утро он уволил очередного претендента и в раздражении отправился в находящийся на том же этаже отдел кадров. Распахнул дверь, намереваясь высказать всё накопившееся, и застыл на пороге.

Дети! Что здесь делают дети?!

— Это что такое?! — взревел он, и присутствующие подпрыгнули от неожиданности. В том числе и Саманта Потс, старший сотрудник отдела.

— Айл Дайд! — Она схватилась за сердце. — Как вы меня напугали! Что вы так кричите? Это всего лишь ежегодные практиканты из Академии прикладных наук, с факультета делопроизводства. Лучшие студенты со второго по пятый курс, всего восемь человек. Вы же сами подписывали приказ, что согласны на проведение практики…

— Да, точно, — кивнул Гектор, рассматривая студентов. Теперь он разглядел, что детьми они не были — лет по семнадцать — двадцать всем. Но лица детские и испуганные. — И куда ты их распихаешь?

— Секретарям в помощники, — пожала плечами Саманта. — Сейчас как раз распределяем…

— В помощники, — фыркнул Дайд. — У меня с сегодняшнего утра вообще нет секретаря. Ну что, ребята, кто-нибудь хочет ко мне? Только не в помощники, а в целые секретари.

— Айл Дайд… — начала кадровичка, но её перебил восторженный девичий голосок:

— Я хочу!

Гектор, прищурившись, взглянул на девчонку. Мелкая, тощая, невзрачная, но в серых глазах — океан воодушевления, и выражение лица неглупое.

— Тебе сколько лет?

— Семнадцать. Второй курс окончила.

— И что ты умеешь?

— Всё! — заявила девица, решительно мотнув головой. — А что не умею — научусь!

— Ладно, давай попробуем. — Дайд, за последний месяц доведённый до отчаяния тупостью секретарей, махнул рукой. — Иди за мной. Саманта, оформишь, я подпишу.

Под полнейшее молчание они вышли в коридор, и Гектор сразу направился к своему кабинету. Оглянулся на девчонку — она, пытаясь приноровиться к его широкому шагу, почти бежала следом.

— Тебя как зовут?

— Кэтрин Эйс. Кэт, — ответила она запыхавшимся голосом, и дознаватель замедлился, пожалев ребёнка. — Я… я буду очень стараться, айл Дайд!

И ведь не соврала.

— Начинается, начинается! — запищала Кэт рядом и возбуждённо подпрыгнула в кресле, прервав воспоминания Гектора.

Спектакль действительно начинался — постепенно гас свет, стихали голоса зрителей, и с тихим шелестом в полной темноте раздвинулся занавес.

На пустой сцене стояла актриса в белом полупрозрачном платье и нервно заламывала руки. По плечам её струились тёмно-рыжие волосы — того самого оттенка, который обычно называют медным.

— Какая красавица, — выдохнула Кэт, и Гектор, усмехнувшись, тоже взял бинокль.

Он уже понял, что на сцене стоит прима Императорского театра Элен Льер, и собирался рассмотреть её получше. Насколько он помнил, Элен было двадцать восемь лет, замужем она никогда не была, но любовников, по слухам, меняла постоянно. Одним из таких любовников, опять же, по слухам, был Арвен Асириус, подозреваемый по делу заговора против императора и пару недель назад заключённый в тюрьму комитета.

Выглядела Элен шикарно. Особенно шикарной с точки зрения Гектора была её грудь, почти вываливающаяся из глубокого декольте и взволнованно вздымавшаяся, как того требовала роль. Будь он лет на двадцать моложе, наверняка не смог бы взгляд оторвать от этой роскоши, но увы — Дайд перевидал столько голых женщин, что теперь его было сложно чем-то впечатлить. Поэтому он спокойно приподнял бинокль и вгляделся в лицо актрисы. Она как раз открыла рот — пухлый и ярко очерченный — и запела. Голос у неё оказался нежным и очень приятным, но до Карлы ей всё равно было далеко.

Глаза у Элен были карие, подведённые гримом, и ресницы не совсем натуральные, приклеенные, чтобы с задних рядов было видно. Однако её это ничуть не портило, не превращало в вульгарную женщину и не добавляло возраста.

Гектор отложил бинокль, посмотрел на Кэт, которая восторженно слушала песню о несчастной первой любви, наклонился и шепнул девушке на ухо:

— Ты гораздо красивее, Кэти.

Она вздрогнула, а потом замерла, и Дайд не сомневался, что она ещё и покраснела.

— Неправда, — шепнула Кэт немного обиженно.

— Правда, — усмехнулся Гектор, но больше ничего не сказал — выпрямился и уставился на сцену под возмущённое сопение спутницы.

Много лет назад главную роль в этом спектакле играла его сестра Карла, поэтому Дайд прекрасно помнил содержание пьесы. Молодую девушку из-за семейных долгов хотят выдать за старика, но она, влюблённая в другого, сопротивляется и пытается сделать так, чтобы свадьба не состоялась. В отчаянии она бросается к возлюбленному, но узнаёт, что у него тоже были долги, которые закрыл пожилой, но богатый жених в обмен на отказ от претензий на будущую супругу. Удручённая этим предательством, героиня соглашается на свадьбу, но в разгар торжества всё же не выдерживает и выпивает яд.

Весь этот романтический пафос Гектору был не близок, но актёры играли хорошо, поэтому он спокойно досидел сначала до антракта, а затем и до конца спектакля.

А вот Кэт очень понравилось. Она тихо плакала оба действия, и в перерыве Дайд, поглядев на её красные глаза, улыбнулся и покачал головой.

— Хорошо, что косметика у тебя слезами не смывается.

— Да, — вздохнула Кэт. — Это очень кстати.

Во втором действии Гектор заметил, что девушка стала ёжиться и поводить плечами, и отдал ей пиджак, в котором она тут же утонула, как мышка в медвежьей шкуре. Пыталась отказаться, но он шикнул на неё, коснувшись обнажённого плеча и убедившись, что кожа у Кэт холодная, словно снег.

— В следующий раз надень платье с закрытыми плечами, — проворчал он тихо и чуть не засмеялся, увидев вытаращенные в изумлении глаза.

Правда, что это значит, Кэт спросила не сразу, а только когда спектакль закончился и она хорошенько вытерла мокрое от слёз лицо.

— Это значит, что в ближайшее время я опять приглашу тебя сюда, — пояснил Гектор спокойно. — Конечно, ты можешь отказаться…

— Да в… ты что! — перебила его Кэт. — Ни за что в жизни!

Он не стал уточнять, что следующий визит в театр будет отличаться от сегодняшнего, решив прояснить всё завтра в комитете. Гектор сомневался, что Кэт с её стеснительностью согласится на его предложение.

Покинув театр, они сели в заказанный магмобиль. Сначала Дайд проводил девушку до её квартиры, а потом вернулся к себе. Заказал из ресторана поздний ужин, поел и, выкурив сигару, лёг спать.

***

Тайре снился белый пёс. Он снился ей постоянно — с тех пор, как в восемь лет начал проявляться шаманский дар. Она спрашивала у отца, что значит этот сон, но он так и не смог понять, и даже гадать не получалось — всё отказывалось отвечать.

Сама Тайра верила, что этот пёс — человек, которого она когда-нибудь встретит. Но с тех пор, как он впервые появился в её сне, прошло уже пятнадцать лет, однако никого похожего она так и не встретила.

Сны были разными. В одних они гуляли по лесу, в других — купались в реке, в-третьих — что-нибудь ели, и Тайра кормила своего пса с руки. Она так и называла его — мой пёс, опасаясь давать имя. Ей казалось, что это будет неправильно, и, если она даст ему имя, он больше не придёт.

В тот день, когда Тайра потеряла зрение, она много и отчаянно плакала, а уснув, оказалась в полнейшей черноте. Абсолютный ужас охватил всё её существо, и единственное, о чём она могла думать — неужели больше никогда?.. Неужели вокруг всегда будет одна лишь темнота?

Сквозь собственные всхлипы она услышала рычание, разлепила мокрые от слёз ресницы и охнула, увидев прямо перед собой, по-прежнему в полнейшей черноте, своего белого пса. Протянула руку — он ткнулся лбом ей в ладонь и глухо заворчал.

— Я вижу тебя, — прошептала Тайра. — Но… как же? Я ведь теперь слепая.

Пёс рыкнул, мотнул головой и схватил девочку зубами за юбку, потянув куда-то в сторону. Удостоверившись, что она идёт за ним, отпустил ткань и гордо зашагал дальше. Вперёд, в темноту.

С каждым его шагом мир вокруг светлел. Тайра видела, что идёт не по черноте — под ногами у неё трава, а сверху — небо, полное звёзд. И слева, и справа — деревья, а прямо перед ними — светящаяся гладь реки с ярко-белой лунной дорожкой.

Тайра подошла совсем близко, села на корточки и коснулась ладонью прохладной воды. Она видела, как её пальцы погрузились в воду, вода дрогнула, и по ней пошли круги.

— Спасибо, — сказала Тайра тихо и улыбнулась, когда пёс лизнул её щёку. — Ты самый лучший.

Он фыркнул, как ей показалось, довольно, и плюхнулся рядом. Тайра обняла его, прижалась и, закрыв глаза на мгновение, глубоко вздохнула, принюхиваясь.

Собаки — настоящие собаки — пахнут иначе. Её пёс пах человеком. Хорошим табаком, мятой и совсем немного — молоком.

За прошедшие годы она наизусть выучила этот запах.

На этот раз они вместе плавали в озере, и, когда Тайра проснулась, она улыбалась ещё несколько мгновений, вспоминая свой сон. Яркое и жаркое солнце, ощущение гладкой и тёплой воды на коже и жёсткой шерсти пса под ладонью, шелест ветра в кронах окружающих озеро деревьев… Сон был чудесен, как и всегда. И подарил Тайре счастье и покой.

Она перевернулась на другой бок и вздохнула. Ещё пару часов можно поспать, Тайра чувствовала это. Она всегда понимала, сколько времени, и без всяких часов. Эта способность пробудилась в ней после потери зрения.

А потом нужно будет идти в посёлок по делам. Хорошо, что отец освободил её от обязанностей ухаживать за их гостем, сказал, что всё возьмёт на себя. Правда, и не рассердился на его действия, даже наоборот — попросил Тайру не горячиться и не судить слишком строго «раненого мальчика». Это было странно — обычно Моргану очень не нравилось, когда кто-то пытался трогать его дочь. А тут…

Тайра нахмурилась и сжала кулаки. Она ещё не успела сказать отцу, что вспомнила, кем был тот мужчина с жуткими чёрными глазами из предсказания об их госте. Конечно, она никогда его не видела, но много раз слышала о нём. Все слышали об императоре.

Она расскажет то, что вспомнила, утром. Правда, Тайра почему-то не сомневалась, что отец понял всё гораздо раньше, чем она. Более того — он наверняка знает, кто этот парень, которого он самолично притащил к ним домой.

***

Он проснулся резко, как от удара, и сразу приподнялся с постели, оглядываясь.

Рядом на табуретке сидел незнакомый мужчина.

— Кто ты? — спросил Риан резко, не понимая, почему не ощущает эмоций ночного визитёра. Тайру он вчера вроде бы чувствовал… или нет? — И что тебе нужно?

— Меня зовут Морган Рид, — ответил собеседник спокойным и тихим голосом. Голос этот шёл вразрез с его внешностью — больше всего на свете Морган Рид напоминал Риану медведя. Большого и косматого медведя. — И ты находишься в моём доме. Тайра — моя дочь.

Парень фыркнул.

— Что, уже нажаловалась?

— Тайра никогда не жалуется. — Морган чуть наклонился, сурово глядя на него, и Риан почему-то слегка испугался. Наверное, потому что до сих пор не очень понимал, в чём дело и что происходит. — Слушай внимательно, мальчик. Тебе нужно сделать выбор: либо ты остаёшься в этом доме, либо его покидаешь.

— Я…

— Я не договорил. Вчера я нашёл тебя недалеко от Геенны. Судя по ране, ты столкнулся с демоном.

— Я попал в зону активации…

— Подожди. — Несмотря ни на что, даже сейчас Морган не повысил голос. — Не перебивай, а слушай. Мне не нужны твои объяснения, я и так всё прекрасно понимаю. Я знаю, кто ты и что делал у Геенны. — Риан вытаращил глаза, и хозяин дома усмехнулся. — Ты далеко не первый, кто пытается скрыться от дознавателей подобным образом. Так вот, мальчик, я принёс тебя сюда, вылечил, а также закрыл возможность для любого поиска. В том числе для кровного.

— Что?! — Риан едва не подпрыгнул. — Но это невозможно!

— Возможно. В настоящий момент никто из твоих родственников, в том числе твой дядя, — на лице мужчины вновь появилась ухмылка, — не сможет тебя найти. Итак, выбирай — либо ты остаёшься здесь под защитой амулета, который я для тебя сделал, либо немедленно уходишь без него и разбираешься со своими проблемами без моей помощи.

Риан смотрел на Моргана с недоумением, не понимая, зачем ему это. Не может же этот человек помогать бескорыстно?

Но вместо того, чтобы спросить «зачем», он поинтересовался:

— А где этот амулет? И… у меня был свой, иллюзорный и защитный. Он где?

— Твой амулет сгорел. Там были хорошие чары, если бы не они, ты бы не выжил, — пояснил мужчина невозмутимо. — Мой амулет вживлённый, поэтому увидеть его ты не сможешь. Но если вдруг убежишь или ещё как-то захочешь одурачить меня, он перестанет работать.

Риан нахмурился.

— Я тебе не верю. Обмануть кровную родовую магию нашей семьи нереально.

— Ты так думаешь? — Морган поднял широкую бровь. Она была полуседой, как и его волосы, и густая борода. — И блокировать твою магию, наверное, тоже нереально, да? Что ж, раз так, попробуй ею воспользоваться.

— Я уже пробовал, — буркнул Риан мрачно. — Эмпатии у меня будто бы нет и не было, и вообще… ничего не чувствую. Так случалось пару раз, когда меня блокировал дядя, но… ты же не он.

— Бесспорно, я не он. Однако, подумав ещё немного, ты поймёшь: если бы тебя кто-то чувствовал, здесь уже были бы дознаватели. А их нет.

— Может, сегодня прибудут, — возразил парень упрямо. — В конце концов, я у тебя меньше суток…

— Полагаешь, главный дознаватель стал бы настолько медлить?

Риан поморщился. Не меньше, чем дядю Арена, он ненавидел только Гектора Дайда. Безродная и бесцветная псина, а воображает о себе невесть что!

— Ладно, допустим, я тебе верю. Что ты хочешь за помощь?

Морган кивнул, и в его глазах мелькнуло торжество. Эти глаза тоже выбивались из медвежьего образа — несмотря на неяркий свет стоящей на столике немагической лампы, Риан ясно видел, что они ярко-голубые, как лепестки незабудки.

— Я хочу, чтобы ты женился на моей дочери.

В понедельник Гектор проснулся задолго до будильника — по браслету связи его вызывал император. Дайду было не привыкать к подобным вызовам со стороны Арена, поэтому он быстро оделся и перенёсся во дворец.

На часах было шесть утра, но здесь уже кипела жизнь. Тихая и практически молчаливая, но отточенная, как обвинительный приговор. Гектор, усмехнувшись возникшему сравнению, кивнул сопровождавшим его охранникам и открыл дверь в кабинет императора.

Арен был здесь, сидел за столом, склонившись над стопкой каких-то документов, и тёр глаза. Выглядел он так, будто не спал несколько ночей — хотя, скорее всего, так оно и было.

— Доброе утро, ваше величество, — поздоровался Гектор, подходя к столу. — Вы сказали, что-то срочное, поэтому я не стал заходить в комитет за материалами по расследованию.

— Потом доложишь, — произнёс император глухо, поднимая голову. Его чёрные глаза казались сейчас мутными. — Придёшь на совещание в десять. А сейчас я хочу поговорить о другом. Со вчерашнего дня я перестал чувствовать Адриана. Это значит, что он умер.

Брови Дайда поползли вверх.

— Неужели оказался в зоне активации Геенны и нарвался на демона?

— Возможно. Но, знаешь, — его величество коснулся ладонью лба, словно у него болела голова, — в последнее время в моей жизни происходят такие события, что я не удивлюсь, если племянник всё-таки жив. Просто кто-то нашёл способ обмануть мою кровную родовую магию.

— Да это вроде как невозможно, — пробормотал Гектор, нахмурившись. — Но я спрошу у Ив, что она думает по этому поводу.

— Спроси. И ещё, Гектор… — Арен опустил ладонь и посмотрел на Дайда с усталой серьёзностью. — Я хочу, чтобы ты всё равно нашёл Адриана. Даже если он мёртв. Я должен знать, что с ним случилось.

— Да, ваше величество.

Переноситься домой после короткого совещания с императором не было ни желания, ни смысла, поэтому Дайд сразу отправился в комитет. Можно было бы наведаться к Ив Ише, его знакомой шаманке, но Гектор предполагал, что женщина раннему визиту вовсе не обрадуется. Лучше позже или вообще поговорить по браслету.

Ни Роджер, ни Кэт ещё не пришли — слишком рано даже для них, — и Дайд сам сделал себе чаю, а затем прошёл в кабинет, раскурил сигару и сразу погрузился в материалы расследования.

Некоторое время назад он собственноручно составил список главных подозреваемых по делу о заговоре против императора. Список тех, кто способен возглавить заговор в настоящий момент, вхож во дворец и обладает влиянием в обществе. И сегодня Гектор как раз собирался познакомить императора с содержанием списка и с первыми результатами слежки за всеми подозреваемыми. Впрочем, результатов пока не было, что предсказуемо — после второй провалившейся попытки покушения на наследницу участники заговора крепко затаились. И если бы не ошибка с убийством Виго Вамиуса, Гектор и не знал бы, с какой стороны копать. Но бывшего начальника охраны дворца убили слишком топорно, чтобы считать это тщательно спланированным преступлением. Тщательно спланированы были покушения на дочь Арена. А это убийство… нелепо.

Дайд хмыкнул, изучая список. Имён не много, но и не мало. И нет ни единой зацепки — пока что нет, — кто из них стоит во главе второй волны заговора. Хотя есть и наиболее вероятные кандидаты…

Вольф Ассиус, муж принцессы Анны, старшей сестры императора, шёл под номером один. Неприятно, и Гектору не хотелось бы находить подтверждения этой гипотезе, но всё же именно этот вариант он считал самым вероятным. Хотя против Вольфа пока были только умозаключения и никаких фактов.

Принцесса Анна… Гектор, поморщившись, отложил в сторону досье на неё. Никаких номеров он не присваивал, да и обсуждать с императором эту версию подробно пока не собирался. Арен сейчас слишком огорчён, ни к чему огорчать его ещё больше. За годы службы Дайд хорошо изучил его величество, поэтому знал — император и так прекрасно понимает, что Гектор не упускает из виду никого из его родственников, но напоминать об этом лишний раз не следовало. Члены семьи были у Арена больной темой.

Далее в списке подозреваемых шёл Бруно Валатериус, главный дворцовый управляющий. Бруно много лет верой и правдой служил правящей семье и ни в какую политику никогда не лез, ограничиваясь хозяйственными обязанностями, но… чем демоны не шутят? Для заговорщика его должность крайне удобна.

Похожей удобной должностью обладала также Адна Алиус, секретарь императора. Она стала секретарём ещё при отце Арена, прекрасно разбиралась в дворцовом расписании и была по-настоящему сведуща во многих делах. Идеальный информатор. Однако слежка за ней ничего не дала, и единственное, в чём Гектор мог бы поклясться, так это в том, что Адна, на глазах у которой рос нынешний император, испытывает к Арену почти материнские чувства. И если она вдруг узнает о своём присутствии в списке, то будет оскорблена до глубины души.

Следующими подозреваемыми были главы комитетов — все, кроме самого Дайда и Вано Вагариуса, главы службы безопасности, — и их заместители. Роджера в этот список Гектор не включил, и вовсе не из-за личных симпатий — он несколько раз проверял парня, прежде чем сделать своим замом.

Далее шёл Винсент Атрикус — председатель комиссии по родовой магии, которую Арен недавно, можно сказать, упразднил. Состояли в этой комиссии в основном аристократы-артефакторы, и после упразднения они спокойно продолжили работать в Институте артефакторики, но… среди артефакторов было особенно много сочувствующих погибшему Аарону, так что их участие в заговоре по-прежнему было вероятным.

Гектор затушил сигару и откинулся на спинку стула, закрывая папку с материалами по главным подозреваемым. Нужно ещё просмотреть отчёты по слежке за сутки, вдруг там появилось что-то важное, добавить информацию в досье, изучить материалы по ходу расследования, и можно будет идти к императору вновь.

Что ж… бывало и хуже.

Около половины девятого в кабинет зашёл напряжённо улыбающийся Роджер. Дайд уже собирался спросить, неужели что-то интересное случилось за ночь, но не успел — Финли выпалил сам:

— Как прошёл вчерашний вечер?

Ах, вот оно что.

— Прекрасно, — ответил Гектор, сдержав улыбку. — Думаю повторить.

Зам сжал зубы, выдохнул, но выдал всё же нейтральное:

— Выяснил что-нибудь?

— Ничего, что можно пришить к делу. Я полагаю, кто-то должен был что-то видеть и слышать, вероятно, даже не понимая, что именно, но это надо попытаться вытянуть.

— То есть ты хочешь найти свидетеля? — уточнил Роджер, и Дайд кивнул.

— Можно и так сказать. Конечно, если моя версия с Императорским театром не является ошибочной.

— Слушай, — Финли фыркнул, — мне просто интересно. За годы службы в комитете у тебя была хотя бы одна ошибочная версия из основных?

— Естественно, — усмехнулся Гектор. — Роджер, ты меня идеализируешь.

Ответить зам не успел — распахнулась дверь, и в кабинет быстро вошла Кэт. Румяная и похорошевшая, похожая на влюблённую женщину.

— Доброе утро, — сказала она весело, подошла ближе и протянула Дайду пиджак. — Гектор, вы вчера забыли его забрать. Я решила захватить с собой.

Со стороны Финли послышался отчётливый скрип зубов.

— Спасибо, детка, — произнёс Гектор ласково. — Ты всё правильно сделала.

Надо же, как удачно получилось — он ведь ничего подобного не планировал, действительно просто забыл пиджак на плечах у Кэт. А Роджер теперь почти дымился от ревности, и секретарь косилась на него с недоумением. Неужели не понимает, по какой причине парень так злится? Это ведь очевидно.

— Да, я… — пробормотала Кэт, рассматривая багрового Финли. — Спасибо, я только благодаря вам вчера не замёрзла в театре.

— Рад, что согрел тебя, — усмехнулся Гектор, понизив голос.

Девушка этого намёка даже не заметила, а вот Роджер, возмущённо запыхтев, вскочил с кресла.

— Я буду у себя, — буркнул он, развернулся и стремительно вышел из кабинета.

— Что-нибудь случилось? — тут же спросила Кэт, проводив Финли взглядом. — Он какой-то странный.

— Ровным счётом ничего, — покачал головой Дайд, решив, что не стоит ничего объяснять девушке. Ещё неизвестно, к каким выводам придёт Роджер, а если Кэт начнёт слишком сильно надеяться, потом ей будет больно. — Кэти, детка, я хотел попросить тебя подготовить мне фальшивые документы. На мужское имя, возраст приблизительно как у меня. Удостоверение личности, диплом об образовании, «корочка» комитета. Пожалуй, ещё послужной лист…

— Хорошо. — Секретарь кивнула и уточнила: — А фальшивое имя каким должно быть?

— Любым, — отмахнулся Гектор. — Это совершенно неважно. Любое мужское имя, неаристократическое, естественно. Сделай всё к завтрашнему утру.

— Да, конечно.

— И второй момент, — продолжил Дайд и улыбнулся, внимательно глядя на серьёзную мордашку Кэт. — Сегодняшний поход в театр. Я пойду туда вновь вечером, и без иллюзорного амулета. Мне нужна спутница. Но…

— Я согласна. — Глаза у девушки уже горели.

— Подожди соглашаться, — мягко произнёс Гектор. — Кэти, мне необходимо хорошенько осмотреться, и желательно при этом не спугнуть наших подозреваемых. Мой визит в театр в своём настоящем облике может заставить их напрячься, но, если я буду… скажем так, оказывать многочисленные знаки внимания спутнице, возможно, это их слегка отвлечёт и расслабит. Я, конечно, дознаватель, но я ведь тоже человек.

Кэт явно не до конца понимала, к чему он клонит, хотя и догадывалась, если судить по её чуть порозовевшим щекам.

— Я…

— Ничего особенного, Кэти, — перебил её Дайд. — Небольшой флирт, прикосновения, возможно, несколько поцелуев. Это должно быть поведение влюблённых людей, полностью увлечённых друг другом, причём не только с моей стороны. Со стороны моей спутницы — тоже. — Щёки Кэт пошли пятнами, и Гектор чуть нахмурился. Только смущает её почём зря, лучше бы взял кого-то из агентов. — Я не тороплю, ты можешь подумать пару часов, потом ответишь.

— Нет-нет. — Кэти решительно помотала головой, сглотнула и добавила: — Я согласна.

— Уверена? — уточнил Дайд. — Я не позволю себе ничего лишнего, но… целовать буду не в щёку.

— Ничего, — буркнула она, окончательно и бесповоротно покраснев. — Зато я хоть узнаю, что это такое.

Кэт наклонила голову, сразу став какой-то сутулой, и вышла из кабинета быстрее, чем Гектор успел сообразить, что на это можно ответить.

Чуть позже, быстро перекусив парой бутербродов из столовой комитета, Дайд вновь перенёсся во дворец. По понедельникам у него всегда было плановое совещание с императором, хотя в последнее время эта плановость не имела особого значения — они всё равно виделись друг с другом почти каждый день.

За прошедшие несколько часов Арен нисколько не посвежел, даже наоборот, стал ещё сильнее напоминать человека в трупных пятнах, и Гектор усилием воли подавил желание высказаться. Император позволял ему многое, но сейчас точно не стоило пользоваться этим расположением и действовать его величеству на нервы.

Дайд вкратце отчитался о ходе расследования, затем показал Арену папку с делами основных подозреваемых и, как только замолчал, услышал негромкий вопрос, произнесённый с отчаянной усталостью:

— Почему ты не включил в список моего личного врача, Гектор? Дворцовый управляющий и секретарь есть, а его нет. Только из-за того, что Тадеуш нетитулованный?

— Разумеется, это важно, — ответил Дайд, кивнув, — но не главное. Как думаете, почему айл Родери не женат?

Император нахмурился.

— Понятия не имею, я не спрашивал. Это его личное дело.

— Сами знаете, что в моём комитете называют личными делами. — Гектор усмехнулся. — На айла Родери такое дело тоже заведено, и давно. Я не докладывал вам результаты проверок, поскольку не нашёл ничего криминального. А про семейное положение Тадеуша я спросил, поскольку он много лет живёт с аристократкой. Тайно, само собой.

— Ясно. И ты думаешь, что он не может быть замешан в заговоре по причине личной заинтересованности в законе о передаче титулов.

— Именно так, ваше величество.

— Тогда почему они с этой аристократкой до сих пор не поженились?

— Не хотят шокировать её родителей, они уже пожилые, не дай Защитник, помрут от переживаний. Они и так до сих пор не могут понять, почему дочь не вышла замуж. Утешает их только то, что она успешный врач-реаниматолог. Работает в Императорском госпитале. Кстати, Валлиус о ней очень хорошо отзывается.

— А дети? Что с детьми?

Дайд покачал головой.

— Детей решили не рожать, чтобы… ну, сами понимаете.

— Кошмар. — Император поморщился. — Сколько же искалеченных судеб из-за предрассудков… И вряд ли это единственная подобная пара… Ладно. Что-то ещё, Гектор?

— Да, одна мелочь, ваше величество. Я прошу вас дать мне официальный отпуск на… скажем, месяц.

— Что? — У Арена округлились глаза. — Почему именно сейчас, в разгар расследования?

— Потому что мне будет удобнее заниматься расследованием, будучи в отпуске.

Император смотрел на главного дознавателя несколько секунд, а затем, вздохнув, признался:

— Я не понимаю.

— Всё просто, — пояснил Дайд. — Арвен Асириус и все его родственники арестованы, при этом никому из заговорщиков не известно, что я не считаю Арвена главой заговора. Я докладывал о своих соображениях только вам, так что это точно. Виго убит, и сегодня вечером я запущу любопытный слух о том, что мы нашли убийцу, который признался в содеянном. Виго и Арвен — вот вам два участника заговора, а больше никого нет и не было. Дело закрыто, поэтому главный дознаватель уходит в отпуск.

— Думаешь, в это поверят? — протянул Арен с сомнением. — Не уверен…

— Это лучше, чем продолжать расследование в открытую. Сейчас не поверят, поверят со временем. Тем более, я буду стараться, — фыркнул Гектор, подумав о Кэт. — Думаю, что в завтрашних жёлтых газетёнках даже упомянут о том, как сильно я старался.

— Девушку в театр с собой возьмёшь? — впервые на лице императора появилась тень слабой улыбки.

— Вы правильно догадались, — кивнул Дайд.

— Мне всё равно кажется, что это сомнительный спектакль, Гектор. Но тебе виднее. Готовь приказ, я подпишу.

— Спасибо за доверие, ваше величество.

Сразу после совещания с императором Дайд перенёсся на север, в небольшой городок, где жила его знакомая шаманка. С тех пор, как выяснилось, что принц Аарон был шаманом, Гектор несколько раз обращался к ней за консультациями. Хотя до знакомства с Ив Ишей он был полностью уверен в том, что шаманская магия — это обман и надувательство. Сколько «шаманов» они в комитете пересажали — представить страшно. Ив утверждала, что по всей Альганне настоящих шаманов и двух сотен не наберётся, а фальшивых — в несколько десятков раз больше.

Ив встретила Гектора возле калитки собственного дома. Смуглая пожилая женщина с седыми волосами, заплетёнными в косу, и острым носом с горбинкой, она всё ещё была красивой, несмотря на возраст.

— Я знала, что ты зайдёшь, — сказала шаманка с улыбкой. — Вчера вечером что-то к картам потянуло, вытянула на сегодня одну, а там ты.

— Я? — Гектор поднял брови. — Что, неужели на твоих картах есть мой портрет?

— Нет. — Она засмеялась. — Но есть карта, которую я считаю твоей.

— Это какая же?

— Пёс, конечно.

Дайд фыркнул, следуя за Ив к дому. Действительно, как это он не догадался? Конечно, пёс, служивый человек. Да и прозвище это — «пёс императора» — не просто так к нему прилипло.

— Я хотел спросить тебя, Ив, — произнёс Гектор, как только они вошли в дом и разместились на диванах в гостиной. — Насчёт родовой магии. Арен недавно перестал чувствовать племянника, обычно это означает, что человек умер. Существует ли возможность заблокировать родовую магию вашей, шаманской?

Ив задумалась, нахмурившись, и протянула дознавателю чашку с травяным чаем. Напиток пах мёдом, мятой и ромашкой.

— Я не знаю такого способа, — проговорила она наконец, делая глоток из своей чашки. — Но это ничего не значит. Наша магия очень пластична, и то, что я не знаю, не означает, что никто другой этот способ не придумал. Существуют законы, которые никак не обойти и не изменить, как «жизнь за жизнь», например. Хочешь не хочешь, а этим правилам приходится следовать. Но родовая магия… Здесь нет ограничений. Я думаю, её возможно заблокировать.

— Ясно, — протянул Гектор, ничуть не удивившись. Адриан… нет, слишком наивно было полагать, что мальчишка погиб и этим облегчил ему работу. — И ещё кое-что, Ив. Если не возражаешь. Погадаешь мне?

Шаманка мягко улыбнулась, глядя на Дайда ярко-голубыми глазами.

— И что же ты хочешь узнать?

— Ну, про заговор мы с тобой пытались посмотреть, ты сказала, что заблокировано, я помню. Посмотри, чего мне в Тиле ждать. Информация никогда не бывает лишней.

— Тут я с тобой не соглашусь. — Ив покачала головой, встала, взяла с полки одного из шкафов колоду карт и села обратно. — Иногда очень даже бывает. Иногда для того, чтобы принять правильное решение, человеку будет лучше не знать о будущем. Иначе ничего не получится.

— Пожалуй, ты права. Но сейчас вряд ли такой случай.

Она пожала плечами и, перемешав колоду, начала выкладывать карты на стол, рядом со своей чашкой. Напиток дымился, и у Гектора появилось ощущение, что Ив на самом деле творит магию. Хотя шаманство не было магией в том смысле, в котором понимали это слово классические маги, и он сам в их числе.

— К сожалению… или к счастью, не знаю уж… Всё-таки случай именно такой, — сказала Ив наконец, подняв голову. — Ничего не говорят, кроме того, что там тебя ждёт судьба.

— Судьба, — повторил Гектор и задумчиво почесал белую бровь над искусственным глазом. — И в чём же она заключается?

— Судьба — она на то и судьба, что никогда не хочет отвечать, в чём она заключается.

— Хитро, — хмыкнул Дайд. — Ладно, Ив, в любом случае — спасибо.

— Не за что. — Она помешкала несколько секунд, а затем всё же добавила: — Ты будь осторожен. Судьба — это всегда больно.

— Уж догадываюсь, — засмеялся Гектор.

***

Сообщение Тайры о том, что увиденным в предсказании человеком был император, её отца нисколько не встревожило, и она ещё раз убедилась — он прекрасно знает, кем является их непрошенный гость. Но рассуждать об этом самой или пытаться выпытать всё у отца Тайре не хотелось. Он в любом случае знает, что делает, а тайны Риана её не касаются. Неважно, кто он, хоть сам принц Арчибальд — она как-нибудь обойдётся без этого знания. Только бы убрался поскорее.

В посёлке Тайра пробыла почти до обеда, навещая их с отцом пациентов. Кому-то нужно было сделать укол, кому-то сменить повязку, кому-то выдать порцию лекарств на несколько дней вперёд. Работы всегда хватало. Хотя первое время, когда они переехали в Тиль, местные относились к Тайре с настороженностью и недоумением, не понимая, как слепая девушка может кого-то лечить. У большинства людей слепота ассоциировалась с полнейшей беспомощностью, и Тайра давно привыкла к такому мнению. Каждый раз приходилось доказывать, что она может, умеет и способна на многое. И если бы не поддержка отца, ещё неизвестно, получилось ли бы у неё это доказать.

Но не со всеми жителями посёлка у Тайры и Моргана были хорошие отношения. Ещё и по этой причине девушка, намереваясь отправиться туда без отца, брала с собой Джека. Его грозный и лохматый вид отпугивал многих, хотя Тайра и в одиночестве могла справиться с обидчиками, но нарываться ей не хотелось.

До их приезда в Тиль три года назад в посёлке был лишь один шаман — Зак Иниго, к нему обращались жители в случае различных хворей вместо того, чтобы ехать в ближайший город к врачу. Вообще-то по закону в каждом населённом пункте, даже таком маленьком, как Тиль, должны были находиться на постоянной основе минимум один дознаватель и один врач. Дознаватель был, а вот ставку врача занимал Иниго, у которого имелись неоконченное медицинское образование и шаманский дар. Обычным магом он тоже был, но совсем слабым, хуже Тайры и намного слабее её отца.

Жители посёлка быстро смекнули, что Морган Рид, много лет назад получивший образование в столичном университете по специальности «магическая медицина», и его слепая дочка умеют гораздо больше Иниго, и Зак почти лишился пациентов. Потому и не было ничего удивительного в том, что он ненавидел и Моргана, и Тайру. Причём девушку — гораздо сильнее, поскольку её он ещё и хотел. Тайра с детства чувствовала такие вещи по отношению к себе, но лет до шестнадцати не понимала, что означает этот неприятный жар внизу живота, от которого ей немедленно хотелось в туалет. А когда разобралась, стала избегать общества мужчин. Ей не нравилось их навязчивое внимание, а уж внимание Зака Иниго — особенно. Женат ведь, и ребёнок есть, мальчишка-подросток, а смотрит так, что между ног больно.

Вот и сейчас Тайра издалека почувствовала его взгляд, а уж потом услышала тихое рычание Джека. Её лохматому другу Иниго безумно не нравился, хотя мужчина никогда не пытался сделать Тайре что-то плохое. Но девушка подозревала — не потому что не хотел, а исключительно из-за её отца. В том, что Морган говорил с Иниго и даже угрожал ему, она не сомневалась.

— Добрый день, Тайра, — сказал Зак, как только она подошла ближе. Голос его был неприятным, мягким и сахарным до приторности, и запах от мужчины шёл такой же тошнотворно-сладкий, как от старой кучи мусора. — Слышала последние новости?

Тайра чуть нахмурилась, пытаясь понять, о чём он может говорить. С утра она навестила десять человек, и каждый рассказывал ей «последние новости».

— И тебе не хворать, — ответила Тайра и, наклонившись, погладила Джека по голове. Пёс до сих пор негромко рычал, и она не сомневалась, что он ещё и зубы на Иниго скалит. — Ты про то, что Галь выходит замуж за Фреда?

Галь Лейс была первой красавицей посёлка, и родители собирались отправить её в город, чтобы пристроить повыгоднее. Но сын кузнеца Фред Юм расстроил их планы, умудрившись соблазнить девушку. Скандал был невероятный, но Тайре казалось, что с тех пор страсти несколько улеглись.

— Нет, — фыркнул Зак. — Старику Томашу с утра пришло письмо из комитета, вызывают его в столицу.

— А-а-а, вот ты про что, — протянула девушка, не понимая, отчего в голосе мужчины слышится столько торжества. — Ну вызывают и вызывают, их дознавательские дела. Тебе-то что?

— А то, что жалобы мои сработали, — сказал Иниго с гордостью. — Писал я в комитет, что Томаш преступников покрывает, просил разобраться.

— Томаш? — Тайра чуть не рассмеялась. — И кого же он покрывает? Бабушку Иль, которая козьим молоком торгует и налоги в казну с дохода не платит? А может, кузнеца нашего, который своими руками самогонный аппарат собрал? Или Дору? У неё ведь целый огород незарегистрированной морковки!

— Зря смеёшься, Тайра, — нежно произнёс Зак. — Это ведь твоего отца касается. Или ты думаешь, Морган не торгует запрещёнными веществами и лекарствами? У меня есть доказательства, и я их предоставлю дознавателям. Хотя могу и не предоставлять, конечно… Если ты будешь со мной поласковее.

Тайра на мгновение задержала дыхание. Запрещённые вещества и лекарства — всё это у них дома имелось, но она не сомневалась, что отец никогда не делал с ними ничего зазорного. В прошлом месяце, например, он приготовил отличное снотворное для бабушки Иль. Да, в нём была крошка запрещённого растения, зато у старушки улучшилось давление и перестала болеть голова!

— Иди к демонам, — прошипела Тайра и сделала шаг в сторону, намереваясь уйти, но Иниго схватил её за руку. Правда, тут же отпрыгнул назад — судя по гневному вскрику, Джек его укусил.

— Зря ты так, — сказал мужчина тихо и словно зловеще. — Зачем тебе проблемы? Впрочем, ладно. Если Моргана не будет рядом…

Пару секунд он молчал, а после, так и не закончив фразу, пошёл прочь, судя по звуку шагов, чуть прихрамывая. Видимо, Джек тяпнул настойчивого соседа за ногу.

Тайра почесала пса за ушами, а затем поспешила домой. Нужно было предупредить отца о возможных неприятностях.

Морган выслушал рассказ Тайры с обычной невозмутимостью, а когда она закончила, успокаивающе погладил её по плечу.

— Не волнуйся, ласточка. — В голосе отца она услышала улыбку. — Всё будет хорошо. Скажи… Зак угрожал тебе?

— Он угрожал тебе в первую очередь, — вздохнула Тайра. Конечно, отец, как всегда, сначала побеспокоился о ней. — У тебя же не всё… законное… И артефакты, ты же не имеешь лицензии на их изготовление…

— Тай, — Морган потрепал её по щеке, как маленькую девочку, — у нас полстраны торгует незаконным товаром, в том числе артефактами. Если всех сажать, никаких тюрем не хватит. За это предусмотрен штраф, вот и всё. Не думай ни о чём, я разберусь. Так Зак угрожал тебе?

— Ты и сам знаешь, — ответила она негромко, но тут же повысила голос: — Только не делай ему ничего! Я боюсь, станет только хуже.

— Тебе бы замуж, — пробормотал Морган и рассмеялся, явно заметив, как дочь сдвинула брови. — Ладно, ладно, молчу. Пойдём скорее обедать.

— А этот… Риан… там?

— Пока там. Но обедать он будет отдельно, не переживай. Потом я пойду в лес, надо собрать ещё немного бурого ковыля.

— Мне пойти с тобой?

— Нет. Напеки лучше пирогов на вечер. И не переживай, наш гость больше не будет приставать к тебе. Но если что — посылай сигнал мне на браслет связи.

— Да я и сама с ним справлюсь, — проворчала девушка. — Запущу в него разрядом, да и всё.

Отец промолчал, но Тайра чувствовала, что он улыбается.

После обеда Морган, как и обещал, ушёл в лес, а Тайра, надев фартук, взялась за тесто. Она любила готовить, особенно возиться с тестом — оно казалось ей живым, дышащим и полным энергией. «Всё вокруг нас живое, — говорил Морган когда-то давно, — но пуще всего — то, что мы, люди, своими руками делаем. Мы в свой труд вкладываем частичку себя, и чем сильнее ты любишь то, что делаешь, тем лучше у тебя получается».

Поэтому Тайра всегда старалась готовить с открытым сердцем и хорошим настроением. Она знала — в таком случае пирожки получаются намного вкуснее.

Но на этот раз настроение быстро испортилось. Только она начала месить тесто, как со стороны гостиной послышались негромкие шаги, а следом добавился и чей-то напряжённый взгляд. Хотя почему чей-то? Тайра прекрасно понимала, чей.

— Тебе воды или ты по другой причине пришёл? — поинтересовалась она и поморщилась, осознав, что назвала Риана на «ты». Но ей было сложно ему выкать — «вы» предполагает уважение, а ни малейшего уважения к гостю Тайра не ощущала.

— Как ты узнала, что я здесь? — спросил парень удивлённо.

Он больше не сипел, и голос явно не напрягал. Быстро поправляется. Что неудивительно — сильные маги всегда быстрее выздоравливают.

— Услышала шаги. Так чего тебе? Воды, еды? Зачем встал?

Риан молчал, и Тайра чувствовала, что он рассматривает её. Но не так, как Зак Иниго, — он просто следил за движениями её рук, которыми она месила тесто на столе.

— Ты что это делаешь? — произнёс он с любопытством ребёнка.

— Тесто, конечно, — ответила Тайра, чуть удивившись. Ладно, она слепая, но он-то видеть должен. — Для пирогов с капустой.

Вновь молчание.

— Ты сама будешь делать пироги? — скептически хмыкнул Риан. — Ты же не видишь.

Тайра вздохнула и положила тесто на доску.

— Считаешь, чтобы что-то делать, обязательно надо видеть?

Где-то здесь был нож… Ага, вот и он.

— Естественно. Я вообще не представляю, что можно сделать, если, например, глаза закрыть. Я вот артефактор, для нас зрение очень важно. — В голосе появились хвастливые нотки. — Нет, я охотно верю, что ты можешь слепить пирожки, но они наверняка будут кривые. Ну и ладно, главное, чтобы вкусные.

Тайра фыркнула и, схватившись за клинок крепкой и уверенной ладонью, стремительно вскинула руку, метнув нож в сторону Риана.

Испуганный вздох, резкий стук и лёгкая вибрация — значит, попала.

— Ты что?! — прошипел парень. — Ты!..

— Да успокойся. — Тайра усмехнулась. — Если бы я хотела попасть в тебя, попала бы. Но я метила в дверной косяк над твоей головой. Так и получилось, верно?

— Да, — процедил Риан со злостью. — Сантиметра на два выше всего лишь. А если бы промазала?!

— Не промазала бы, — ответила она примирительно. — Смотри. — Тайра сделала пару шагов вперёд, остановившись рядом с парнем, и продолжила: — Сейчас я дотронусь до твоего носа. — Подняла руку и стукнула указательным пальцем по кончику носа собеседника, но тут же отошла, опасаясь, что он и сам захочет к ней прикоснуться. — Вот, видишь? Я прекрасно знала, где кончается твоя голова и начинается дверной косяк.

— Интересно, — пробормотал Риан. — И как же ты определила, где кончается моя голова?

— По голосу, конечно. — Тайра вернулась к столу и вновь взялась за тесто. Ещё несколько минут — и можно будет ставить в тёплое место, чтобы отдохнуло и поднялось. — Голос — это звук, а у звука есть источник, который можно найти, если тренироваться. И всё-таки, зачем ты пришёл? Если воды хочешь, то во-о-он там кувшин, сам налей. А с едой придётся подождать до вечера. Ну или сыра могу отрезать.

— Спасибо, я не за этим. — Риан кашлянул, и Тайре почему-то показалось, что он смутился. — Я извиниться хотел. За грубость и… и вообще. Я больше так не буду, обещаю.

— Принято. — Она кивнула и улыбнулась. Конечно, не будет, отец наверняка ему мозги прополоскал. — Дай-ка нож, пожалуйста.

— Что?..

— Нож, который у тебя над головой в косяк воткнулся. Мне он нужен. Пока тесто будет отдыхать, я начинку сделаю.

— А-а-а, ясно. — Раздался негромкий треск, затем звук шагов и тихий стук. — Вот. Я его на стол положил.

— Да, я слышала, спасибо.

Вновь молчание. И взгляд — внимательный, задумчивый, но не неприятный.

— Могу я остаться и помочь тебе? — В голосе Риана была неуверенность. — Мне, честно говоря, надоело лежать там в одиночестве.

Тайре не слишком хотелось соглашаться, но отказывать причин не было. Да и он всё же извинился…

— Хорошо. Рубить капусту я тебе не доверю, но можешь почистить яйца. Умеешь?

— Да. — Кажется, он обрадовался. — Это я точно умею.

— Отлично. — Она хмыкнула. — А потом посуду мне помоешь. Ага?

— Конечно. — В голосе появились сладкие нотки. — Чего только не сделаешь ради прекрасной девушки.

Но Тайра лишь отмахнулась, не обращая внимания на флирт Риана. Теперь, после разговора с отцом и этого выступления с ножом, парень наверняка побоится её лапать, это главное. А уж болтает пусть что угодно!

***

Пирожки у Тайры получились ровные и совершенно одинаковые — не хуже, чем у поваров в императорском дворце. И на вкус не хуже. Но выдавить из себя комплимент Риан так и не сумел — почему-то слова застревали в горле, когда он смотрел на девушку, и любой комплимент вдруг начинал восприниматься оскорблением. В самом деле, разве это приятно, когда тебе говорят, что пирожки у тебя красивые, как у зрячих? Риану казалось — не очень.

— Спасибо, вкусно, — буркнул он после ужина, исподлобья глядя на Тайру и её отца.

На этот раз он ел вместе с ними на кухне — Морган разрешил, а девушка не возражала. Она теперь вроде бы не сердилась, но всё равно — обращала на Риана внимания не больше, чем на солонку на столе.

— Я пойду, сделаю сонные букетики, — сказала Тайра, вставая. — Где ты оставил травы, пап?

— Которые сегодня собрал, на столе во дворе лежат. Но там не всё. Оставшиеся возьми в кладовой.

Она кивнула и вышла с кухни, и как только шаги девушки стихли, Морган, чуть заметно усмехнувшись, обратился к Риану:

— Что-то случилось, пока меня не было? А то ты какой-то тихий.

— Да ничего особенного, — пробурчал парень, нахмурившись. Отвечать не хотелось, но этому попробуй, не ответь! — Я сказал, что у неё не получатся ровные пирожки, а она взяла и метнула в меня нож.

Несколько секунд хозяин дома молчал, а потом настолько громко расхохотался, что Риану почудилось — стёкла в окнах задрожали.

— Молодец, девочка, — произнёс Морган, отсмеявшись, и вытер ладонью заслезившиеся глаза. — Моя школа. А ты чего, испугался?

— Да кто бы не испугался? — огрызнулся Риан. — Я даже щит поставить не успел, так быстро она… Ты почему щитовые чары в амулет не поставил? Иллюзорные есть, запрет на поиск, а щитовые? Это ведь тоже важно!

— О, претензии пошли, — хмыкнул Морган, весело глядя на собеседника. — Ты же артефактор, мальчик.

— Не называй меня так!

— Ладно, ладно, не буду. — Хозяин дома поднял руки и вновь засмеялся. — Но ты ведь артефактор, должен знать, что в амулет помещается ограниченное количество формул. В твоём почти всё место заняли формулы поискового запрета и блокировки родовой силы, иллюзия-то еле поместилась, а ты ещё и щит хочешь. Щитовой сам себе можешь сделать, ты же умеешь вроде как.

— Умею, — процедил Риан, безумно желая зашвырнуть чем-нибудь в Моргана. Ни малейшего уважения к члену императорской семьи! У Тайры — тоже, но она ведь не в курсе, что Риан принц. А этот… Так общается, будто он не Альго, а сын торговки с рынка. — Разумеется, умею. Но у меня материалов нет.

— Я тебе дам. — Морган встал и подошёл к плите, на которой стоял горячий чайник. Налил себе в чашку кипятка и поинтересовался, оглянувшись на гостя: — Будешь ещё чай?

— Нет.

Пока Морган хозяйничал у плиты, Риан смотрел в окно. Там, во дворе, была Тайра. Она сидела за широким деревянным столом и, разложив перед собой в несколько кучек какие-то травы, ловко и споро связывала их в маленькие букетики. И движения её были настолько точными, что в слепоту почти не верилось. Может, и нет никакой слепоты? Разыграли его просто, одурачили, а он и поверил.

— Что, нравится?

Риан вздрогнул и отвернулся от окна. Морган садился на место, держа в одной руке чашку с чаем, а в другой — тарелку с очередным пирожком, и усмехался.

— И не надо мне повторять ту глупость, что ты утром сказал. Слепая да безродная. Честно скажи. Нравится?

Риан вновь посмотрел в окно, на Тайру. Она сидела боком к нему, перекинув вперёд толстую косу, и даже сейчас, в вечернем сумраке, было заметно, как блестят её волосы. Тонкая талия, высокая и полная грудь, длинные точёные руки — всё это завораживало, как красивая картина. Но больше всего Риану нравились губы девушки. Ярко-алые и пухлые — невозможно было смотреть на них и не думать о неприличном. У такой недотроги — и настолько порочные губы, надо же.

— Нравится, — ответил он тихо, не в силах отвести взгляд от Тайры. — Красивая.

— Будет твоей, если не оплошаешь.

— Ты сказал утром, что не собираешься её заставлять, — возразил Риан, всё же отворачиваясь от окна, и посмотрел на спокойно жующего пирожок Моргана. — А она в меня нож метнула. Как это вообще сочетается, я не понимаю? Я же твоей дочери не нравлюсь.

— Время всё меняет. — Хозяин дома пожал плечами. — Сегодня не нравишься, понравишься потом. Главное, запомни вот что. Тайра не любит, когда её трогают.

— Это я уже понял…

— Да не перебивай. Из-за слепоты у дочери обострены остальные чувства, и прикосновения для неё — это очень личное. Ей непросто прикасаться к человеку, которого она плохо знает, прежде Тайра должна привыкнуть к нему. Поэтому не лезь к ней. Будь рядом, помогай, ухаживай, разговаривай. Пройдёт время — и она допустит тебя до себя. В любом случае, — Морган фыркнул, — конкурентов у тебя нет.

— Неужели никто из жителей посёлка не пытался за ней приударить? — Риан удивлённо поднял брови. — Как-то не верится.

— Я этого не говорил. Защитник, ты совсем не умеешь слушать. Естественно, за Тайрой, как ты выразился, приударяли, но я только что объяснил тебе — ей нужно время, чтобы привыкнуть к человеку. И это не день, не неделя и даже не месяц. Какой молодой парень будет ждать столько, если в посёлке имеются девицы гораздо сговорчивее Тайры? Поэтому всех постепенно сдуло в другом направлении ей на радость.

— Ясно. — Риан вновь покосился за окно. Уже почти полностью стемнело, и фигуру девушки за столом было толком и не рассмотреть. Зато Тайра «видела» отлично, продолжая быстро и решительно связывать букетики. — Если бы я ещё понимал, зачем это тебе…

— А зачем тебе понимать? — Морган, допив чай, отставил чашку в сторону. Раздался глухой стук, и Риан невольно подумал — вот как-то так Тайра определяет, что происходит вокруг неё. — Тебе это понимать совершенно незачем.

— Интересно. Может, ты просто хочешь породниться с правящей семьёй. Почёт, уважение…

— Ерунду не говори, — отрезал Морган. — Ты в бегах, мальчик. И пока ты в бегах, то не можешь дать свою фамилию ни Тайре, ни вашим детям.

— Откуда я знаю, может, ты меня потом сдашь на руки дознавателям. После свадьбы уже.

— Разумеется. — Судя по голосу, хозяину дома было смешно. — И император, конечно, не осилит оформить племяннику быстрый развод с ненужной женой.

— Станет дядя ради меня стараться, как же…

— Дурак ты. — Морган хмыкнул и поднялся из-за стола. — Твой отец — предатель и заговорщик, он виновен в тысячах смертей, из-за него чуть гражданская война не началась. И что же с тобой случилось после его гибели? Тебя отправили в ссылку? Посадили в тюрьму? Тебя хоть чего-то лишили?

— Не пойму, на что ты намекаешь. — Риан нахмурился, глядя на собеседника. Морган смотрел на него с откровенной язвительностью. — Думаешь, я зря боюсь?

— Не в этом дело. — Отец Тайры покачал головой. — Император может быть жестоким, но он не тронул семью твоего отца и тебя лично, хотя мог бы. Он не тронул тебя тогда, почему ты думаешь, что он испепелит тебя сейчас?

— Ты не знаешь дядю Арена. Он…

— Он не убийца, — решительно прервал Риана Морган. — Убийца и предатель — твой отец, но не император. — Мужчина уже направился к двери, когда Риан вдруг выпалил, сам не представляя, какой ответ хочет получить:

— Ты так говоришь, будто знаком с ними обоими.

— Доводилось встречаться, — ответил Морган спокойно, почему-то сжав ладони в кулаки. — И, ты уж извини меня, мальчик, но твой отец заслуживал гораздо более мучительной смерти.

Риан не успел ничего больше спросить — хозяин дома вышел с кухни, плотно прикрыв за собой дверь.