След паука. Часть вторая

Огонь.

Огонь повсюду, со всех сторон, и даже внизу, где должна быть земля, — огонь. Слепит незрячие глаза, жжет ладони и шепчет:

— Скажи ему… Скажи… Скажи… Скажи ему…

Тайра хотела спросить, кому сказать, когда из огня ей навстречу шагнул человек. Высокий, темноволосый и смуглый, с глазами настолько черными, что казалось, будто в них нет белков. Посмотрел на нее, не видя, и пошел дальше, не обращая внимания на огонь, который ластился и прижимался к нему, словно котенок к хозяину. Тайра двинулась следом и моргнула от неожиданности, как только вокруг нее начали появляться стены, пол и потолок. Огромная хрустальная люстра, звенящая, словно весенняя капель, и отбрасывающая задорные блики на золотые колонны, алый ковер и такой же алый тяжелый занавес с темно-бордовыми кисточками, витые золотые светильники с цветами и бабочками, ряды мягких кресел, обитых бархатной тканью, — все здесь было роскошным. Но восхититься этой роскошью Тайра не успела: все внезапно изменилось, начав зарастать белой плотной паутиной, а стены, пол и потолок вдруг пошли трещинами. По паутине пробежали искры, затрещали, соединяясь в пламя, и переметнулись на стены, потолок и пол, сжигая все на своем пути с огромной скоростью.

Человек, идущий впереди Тайры, обернулся и посмотрел на нее абсолютно черными глазами. На лице его была горькая усмешка. «Ты сейчас погибнешь!» — хотела крикнуть Тайра, но грудь сдавило и дышать стало нечем, словно она тоже горела в этом жутком огне.

Последним, что увидела Тайра перед тем, как погрузиться в привычную черноту, был огромный паук с черными мохнатыми лапами, сидящий под потолком горящего здания. Он громко и зло смеялся, а из пасти у него текла ярко-красная кровь.

— Скажи ему… Скажи… Скажи… Скажи ему…

Тайра медленно открыла глаза. Она слышала, что ее кто-то зовет, но никак не могла понять: это по-прежнему сон? Или уже явь?

— Тай! — Голос был настойчивым. И не только голос, руки тоже. Эти руки, теплые и слегка шершавые, гладили ее по щекам. — Морган сказал, чтобы я разбудил тебя, пока он готовит какой-то там настой. Ты слышишь меня, Тай?

Риан. Теперь она его узнала.

— Да, — просипела и закашлялась: горло саднило так, будто она простыла. А может, действительно простыла? Или нет? Что случилось?

— Ты упала в обморок, — сказал Риан, словно понял, что именно Тайра хотела спросить. — Ночью. Упала и кричала громко. — Он помолчал, и она решила: видимо, не только упала и кричала, но об остальном Риан говорить не хочет. — Скоро полдень, ты спишь уже больше восьми часов, и Морган сказал, что хватит. Как ты себя чувствуешь?

— Не знаю, — проговорила Тайра глухим и хриплым голосом, пытаясь вспомнить, что видела после того, как упала в обморок, но ничего, кроме огня, не вспоминалось. — А…

Мысль сбилась и потерялась окончательно, потому что Риан вдруг взял Тайру за руку и начал целовать пальцы. Один, другой, третий… на последнем она, резко выдохнув, спросила:

— Что ты делаешь?

Она почувствовала кожей, что он усмехнулся.

— Ты вчера сказала, что не оттолкнешь, что бы ни сделал. Уже передумала? Или это работало только вчера?

Тайра замерла, не зная, что ответить. И почему он задает этот вопрос именно сейчас, когда она так беспомощна?

Пока она пыталась придумать ответ, его губы двигались — с пальцев переместились к запястью, а затем и выше, и Тайру внезапно бросило в жар от осознания, что под одеялом она лежит без одежды.

— Не… — прошептала она, попытавшись отнять руку, и вздохнула с облегчением, когда Риан отпустил ее.

— Ты не ответила. Как себя чувствуешь? — продолжал он как ни в чем не бывало, но в голосе ощущалось напряжение. — Не тошнит?

— Нет, — ответила Тайра и замолчала на мгновение. Ей было стыдно. За все сразу — и за вчерашние поцелуи, и за обещание не оттолкнуть, и за отнятую только что ладонь. Нельзя так делать: то привечать, то отказывать. Но она никак не могла решиться. — Риан, я…

— Та-а-ак, проснулась моя ласточка, — громко сказал Морган, заходя в комнату, и Тайра от облегчения едва не разрыдалась. Как хорошо, что эти объяснения можно отложить! — Сейчас будем пить лекарства, потом обедать, потом снова пить лекарства. И опять спать.

— Я так ночью не усну, пап.

— Уснешь-уснешь, я позабочусь.

Утро у Гектора началось суматошно. Изучив отчеты о допросе Элен и арестованного вместе с ней Тора Ханто, дознаватель переместился во дворец, на совещание с императором. На часах не было и семи утра, когда Дайд вошел в кабинет его величества. И ничуть не удивился, увидев Арена за рабочим столом, изучающего многочисленные документы.

— Я слушаю, Гектор, — сказал император, поднимая голову. Синяки под его глазами прекрасно оттенялись бело-золотым мундиром, казались темнее и глубже, а кожа на щеках потускнела и провалилась, резко очертив скулы. — Что говорят наши арестованные?

Дайд вздохнул, понимая, что молчать уже не в силах, и выпалил:

— Ваше величество, я умоляю вас хотя бы есть и спать. Иначе с задачей убить вас вы сами справитесь быстрее любых заговорщиков.

— Гектор. — В голосе императора отчетливо зазвенело предостережение, и дознаватель поморщился.

— Да, я знаю, что это не мое дело и вообще я забываюсь. Но…

— Хватит, — перебил его Арен жестко. — Отчет по делу, Гектор. И больше ничего.

Он сжал зубы, стараясь не сорваться.

— Да, ваше величество. — Дайд, не выдержав, поклонился так, как этого требовал этикет, которым они с императором давно пренебрегали, и выпрямился, услышав тяжелый вздох. Поднял голову — Арен смотрел на него с усталой укоризной. — Накануне вечером, как я и предполагал, Элен Льер попыталась меня убить. Тор Ханто на этот раз не помогал, но он участвовал в сокрытии тела Виго Вамиуса, поэтому его мы тоже арестовали. Ночью обоих допросили. По основному нашему делу результаты неутешительные: Элен почти ничего не знает, а Ханто вообще не в курсе заговора, он просто помогал сестре, полагая, что она убила Виго под личиной Риля Фабио за обычные домогательства и шантаж.

— Шантаж?

— Да, Элен наплела ему, что Вамиус узнал о ее любовной связи с одним из поклонников и хочет рассказать все Арвену, который безумно ревнив. Насчет ревности она не соврала, а вот насчет связи — да. Зная о характере Асириуса, Элен никогда не переходила черты с другими мужчинами. Она ими пользовалась, но не сближалась, опасаясь за свое положение в театре.

— Зачем же она тогда убила Вамиуса? Не боялась, что после этого ее положение в театре станет более плачевным? — Император поднял брови. — Странная женщина.

— Положение Элен в театре зависело главным образом от Асириуса, а не от Виго. Актриса узнала о существовании заговора несколько месяцев назад, после смерти Аарона, когда с Арвена слетела печать молчания. И для нее исход этого заговора не имеет никакого значения. Ей безразлично, кто будет сидеть на троне, останется закон о передаче титулов или его отменят. Элен не верит, что аристократы будут жениться на нетитулованных. Даже сам Асириус, несмотря на любовь к ней, говорил про свою богоизбранность, поэтому она уверена, что нетитулованные для аристократии — второй сорт.

— Во многом это действительно так, — кивнул Арен, поморщившись. — И на изменение этой ситуации нужно несколько десятилетий, если не столетий.

— Она не верит в возможность этих изменений. Ей важна лишь возможность играть в театре. Элен прекрасно устроилась под боком у Асириуса, и кстати, она весьма недовольна, что он участвует в заговоре. Ей было бы спокойнее и лучше, если бы Арвен был законопослушным подданным, тогда она могла бы жить счастливо, наслаждаясь своими успехами, как было до устройства Вамиуса в театр для прикрытия. Судя по тому, что говорили про Виго его театральные коллеги, Элен ему сразу понравилась. Но не так, как Асириусу. Полагаю, он просто ее хотел и, понимая, что она находится в театре благодаря вмешательству Арвена — да он и сам очутился на должности начальника охраны дворца примерно таким же способом, считал Элен обыкновенной шлюхой. Вот и полез к ней, и был в ярости, когда она его отшила. Потом Элен еще и Асириуса попросила избавиться от Виго, но Арвен не мог, и это ее откровенно взбесило. Да и страшно ей стало.

— А страшно-то почему?

— Потому что после ее жалобы Асириус лишь руками развел. Сказал, что ничего не может поделать, придется терпеть. И приказал не жаловаться директору театра, чтобы ему не пришлось задействовать родовую магию, убеждая Бириона Вандауса не увольнять Виго. Элен опасалась, что ее могут отдать, как переходящий приз. «Я для аристократов — всего лишь развлечение, — процитировал Гектор, — и меня могли заставить развлекать еще и этого человека. Раз он был настолько важен, что из-за него мне даже запретили что-либо говорить Бириону». И я не думаю, что она неправа, да и дальнейшие события это доказывают.

— Ты имеешь в виду ее попытку соблазнить тебя?

— Да, именно. Она делала это не по своей воле. Но об этом чуть позже, сначала Виго. Вамиус, как вы помните, сбежал из дворца в ночь перед активацией портальной ловушки, опасаясь вашего гнева. Я уверен, что он должен был оставаться здесь, однако его возможности и особенно — эмоциональное состояние после первой провалившейся попытки убить Агату оставляли желать лучшего, и ваш бывший начальник охраны решил рискнуть. Он верил, что слишком уж важная фигура и ему ничего за это не сделают, да и нервы у него уже сдавали. По свидетельству Элен, в свой последний вечер Виго был на взводе. Неудивительно, ведь цель вновь не была достигнута, Агата выжила, а сам он сбежал, подставив этим и себя, и остальных участников заговора. Судя по тому, что рассказала Элен, Вамиус собирался снять напряжение за ее счет. Он откровенно домогался и даже начал угрожать. Она убедила его, что на все согласна, но предложила сначала немного выпить, а дальше уже дело техники. Они с Тором Ханто перенесли тело в сундуке к магмобилю, подъехали к реке и выбросили труп в воду. Одежду сожгли.

— Прима Императорского театра, — пробормотал император и покачал головой. — Уму непостижимо.

— Ничего особенного, ваше величество, обычное преступление. — Гектор хмыкнул. — Вы просто привыкли к более утонченным убийствам. А это стандартное бытовое преступление. Он ее домогался — она его отравила. Могла бы и просто по голове треснуть, но выбрала более театральный способ.

— По голове не могла, у Виго наверняка был амулет.

— Был, разумеется, но в горячке можно и забыть об этом. И…

— Я все равно не понимаю, Гектор, — перебил дознавателя император. — Ты же сам сказал, что Элен дорожила положением в театре. И она знала, что Вамиус не так прост, раз даже ее любовник не смог от него избавиться. На что она рассчитывала, убивая Виго? Полагала, что никто не узнает?

— Ваше величество, когда Вамиус в тот вечер явился к Элен в гримерную, он первым делом начал жаловаться. Говорил, что всем рискует, везде подставляется, исполняя приказы своего руководителя, а кто-то спокойно сидит на пятой точке и ждет результатов. И им, дескать, можно все, а ему нельзя даже позаботиться о собственной жизни, сбежав от горячей руки императора, — сразу начинаются проблемы. А еще упомянул, что подозревает: скоро его ликвидируют как ненужное звено, утратившее статус и значимость, кроме того, подставившее остальных.

— Ясно. Элен, значит, решила быть первой в этом деле. — Император устало усмехнулся. — Поняла, что Виго перестал быть нужен, и подсуетилась. Не очень умный поступок.

— Умом она и не блещет. Да, вы правы, она рассчитывала, что за ликвидацию предателя ее если и накажут, то не очень строго, да и Асириус защитит. Элен очень на него надеялась. Кстати, я думаю, Вамиус был прав, и его на самом деле убили бы, просто менее топорно и более… бесследно. И он, понимая это, сообщил Элен о том, что собирается уехать из страны. Даже предлагал уехать с ним. Насмехался, полагаю, так как все это было подано под соусом «все равно Арвен на тебе никогда не женится».

— А где она яд взяла?

— Попросила Тора Ханто принести из подсобки. В театре периодически травят то крыс, то тараканов, и в этом не было ничего необычного, никто не обратил внимания на помощника примы. Внутри банки — белый порошок, который полагается сыпать на плинтус, а Элен высыпала в вино. Естественно, не отмеряла, и доза там была как для слона. Виго хватило с лихвой. Про свое преступление Элен рассказала Арвену, надеясь получить защиту, однако вскоре мы арестовали Асириуса, и она осталась одна. Примерно в то же время к ней домой перенесся человек под иллюзией и сказал, что в случае моего появления в театре она должна будет попытаться меня соблазнить, заманив к себе. Права отказаться он ей не оставил, зато пообещал, что в случае, как он выразился, устранения императора, Элен не пострадает.

— Императора? — повторил Арен с недоумением. — Но речь ведь шла о твоем убийстве.

— Нет, про мое убийство ей сказали не сразу. Видимо, побоялись, что откажется, сбежит или вообще покончит с собой — актриса ведь, личность импульсивная и склонная к драматизму. Так что конечную цель соблазнения Элен сообщили практически перед последней нашей встречей. Выдали яд, проинструктировали и…

— И отправили на верный арест.

— В целом — да. — Дайд пожал плечами. — Попытка была обречена на провал, и возможно, наш глава заговорщиков это осознавал. Но хотел попытаться, хотя бы потому что Элен — ресурс не ценный, ею можно и пожертвовать. К тому же, вдруг у нее получилось бы убить меня?

— Орвиумом? — Император фыркнул. — Сомневаюсь.

— А вот это как раз самое интересное, ваше величество. Тот факт, что на меня не действуют никакие яды, отлично засекречен, и я уверен, что докопаться до него у заговорщиков возможности не было. Кроме того, если бы они докопались, то усилили бы орвиум кровью Аарона — в таком случае яд подействовал бы и на меня. Но усилен он не был. — Дайд задумчиво замолчал, разглядывая листок с отчетом из лаборатории. — Признаюсь честно, ваше величество: больше всех остальных в качестве личности главы заговора я подозревал Вольфа Ассиуса. И я уже практически успел в это поверить. Но… что-то здесь не сходится.

— Что именно? — спросил Арен, нахмурившись при упоминании имени Вольфа.

— Он в курсе, что на меня не действуют яды. Он сам помогал мне вычищать эту информацию из недр его комитета — об этом случае писали некоторые газеты много лет назад. И вы потом ставили на Вольфа печать молчания. Значит, если бы он был главой заговора и хотел меня убить, он бы усовершенствовал способ убийства.

— Логично. Значит, это не он?

— Не спешите радоваться. — Дознаватель покачал головой. — Возможно, ради этого все и затевалось — не убить, а отвести от себя подозрения. Очень удобно и совершенно без риска — Элен не жалко, информацией она не владеет.

— Не знаю, Гектор, не знаю… — протянул император, по-прежнему хмурясь. — Тем более, Вольфу известен твой въедливый характер, он должен понимать, что ты все равно от него не отлипнешь, даже если будешь думать, что его кандидатуру можно сбросить со счетов. Ты же всегда оставляешь себе право на ошибку.

— Да, ваше величество. И сейчас я вынужден признать, что, скорее всего, ошибался и во главе заговора находится не муж вашей сестры.

— Я рад, что ты способен ошибаться, Гектор, — сказал Арен серьезно, и Дайд понимающе улыбнулся.

Возвращаясь от императора в комитет, дознаватель невольно вспоминал старую историю, радикально изменившую его жизнь много лет назад. Самым незначительным изменением было повышение по службе, а остальное…

В тот день Гектор наконец решился арестовать отца своей невесты, улик против него накопилось уже достаточно. Он понимал, что преступник будет сопротивляться, но Дайд в то время был еще слишком молод, горяч и неопытен и не осознавал до конца, чем это может грозить. Кроме того, играла роль и его личная заинтересованность в аресте. Гектор знал, что не успокоится, пока убийцу Карлы не казнят.

Пойти арестовывать такого опасного преступника без малейшей защиты — если не считать стандартных амулетов комитета всего лишь четвертого уровня безопасности, — и без прикрытия — поступок крайне глупый. За это Гектор и поплатился, лишившись разом и собаки, и глаза. Но если бы дело было только в глазе! Проклятие, которым в Дайда запустил отец Миранды, было ядовитым, и, несмотря на то что оно почти полностью досталось псу, остатков хватило бы, чтобы убить Гектора. Но, как выразился тогда его лечащий врач из числа сотрудников комитета, произошло чудо.

В чудеса Дайд не верил, но верил в везение, поэтому и считал, что ему банально повезло. Проклятие по какой-то неизвестной официальной науке причине изменилось в его организме, превратившись в противоположность — в иммунитет к любым ядам. И эта особенность несколько раз спасала Гектору жизнь, ведь убить его пыталась не только Элен.

Почему так случилось, никто из врачей ответить так и не смог. Данные засекретили, а после того, как Дайд стал главным дознавателем Альганны, на всех свидетелей еще и поставили печати молчания. И Гектор уже давно перестал ломать голову над этой загадкой, приняв как данность тот факт, что яд на него не действует. Но теперь, когда в его жизни появилась Тайра, дознаватель задумался — а может, то «чудо» было связано с ней?

Дайд почти подошел к двери, ведущей в приемную, когда оттуда вдруг выскочил красный, как помидор, Роджер. Увидев начальство, он покраснел сильнее, буркнул невнятное приветствие и помчался дальше по коридору с такой скоростью, словно за ним гнались бешеные собаки. Гектор проводил его взглядом и, хмыкнув, вошел в приемную.

Кэт обнаружилась за собственным столом, и она была не менее красной, чем Роджер. Но, в отличие от Финли, выглядела не столь недовольной.

— Доброе утро. — Она поздоровалась, кашлянула, потерла багровые щеки ладонями и глухо поинтересовалась: — Вы… ты видел Роджера?

— Видел, — кивнул Дайд. — И на его лице, как и на твоем, можно жарить яичницу. Расскажешь, что случилось?

Кэт выдохнула, будто отдуваясь, опустила голову и призналась:

— Боюсь, после этого рассказа я в ваших… в твоих глазах деградирую до уровня плинтуса.

— Даже так. — Гектор прошел дальше и, опустившись на корточки перед своей невестой, заглянул ей в глаза. — Я заинтригован, Кэти. Вот только не тешь себя напрасными надеждами: уровня плинтуса тебе не достичь, даже если ты сейчас разденешься и начнешь танцевать на столе.

— Почему? — удивленно спросила Кэт, открыв рот. — Это же… неприлично.

— Ну так мне же понравится, — фыркнул Гектор и, не удержавшись, легко хлопнул Кэт по подбородку, чтобы закрыла рот. Она закрыла, а затем рассмеялась, и глаза ее засветились, перестав быть рассерженными. — Рассказывай, что на этот раз натворил Роджер.

— Да ничего особенного, — ответила Кэт, отсмеявшись. — Вчера вечером Бенджамин заходил, вновь приглашал в театр, и я… В общем, я хотела отказать, но это же премьера! «Сеть» по пьесе Альва Авиуса! Еще и с Элен Льер в главной роли!

— И ты не выдержала. — Гектор понимающе кивнул, улыбаясь непосредственному восторгу Кэт. Пьесы Альва Авиуса вызывали неизменный успех у публики, но мало кто знал, точнее, практически никто не знал, что за этим псевдонимом скрывается муж принцессы Анны. — Что ж, хвалю Бенджамина. Он соображает куда лучше Роджера, чем тебя можно соблазнить.

Кэт, вновь порозовев, возразила:

— Он не соблазнял! Он просто…

— Ухаживал.

— Да. — Она смотрела на Гектора, смущенно улыбаясь. — И это приятно, потому что Бен, в отличие от Роджера, не настаивает.

— А Финли, как я понимаю, узнал о том, что ты согласилась на это предложение.

— Да, — повторила Кэт, моментально скиснув лицом. — Я сама сказала. Бен вчера дал мне программку, я сейчас ее рассматривала, Роджер вошел и спросил, собираюсь ли я пойти на этот спектакль. Я ответила, что да, и зачем-то сообщила, что пойду с Беном. Роджер разозлился, надулся весь и сказал, что я, видимо, собираюсь в скором времени стать аристократкой. И так он это сказал… — Девушка сердито засопела. — Язвительно. Я разозлилась и… и…

— Ну-ну, — подбодрил ее Гектор, с трудом сдерживая смех. — И что же ты?

— Я… В общем… Мм… Я сказала ему, чтобы он… — Она глубоко вздохнула, словно набираясь смелости, и выпалила на одном дыхании: — Чтобы он шел в задницу к демонам и вонял оттуда, а не рядом со мной. Вот.

Дайд закашлялся, пытаясь не засмеяться.

— Ох, Урсула… — произнес он, качая головой. — Это ведь от нее ты нахваталась подобных фразочек?

— Почти. Она не про з… ну, вы… ты понял. Она про другие органы говорила.

— Не сомневаюсь. — Гектор ласково погладил Кэт по руке, лежавшей поверх коленки. — Испортит она мне девочку. Соблазнять учит, ругаться. Просто безобразие. — Кэт хихикнула, и дознаватель, приподнявшись, коснулся губами ее щеки. Но щекой дело не ограничилось: Кэти, обняв Гектора, прижалась к нему, поворачивая голову и подставляя под поцелуи маленький рот.

— Ты не сердишься, что я приняла предложение Бена? — спросила она через несколько секунд, когда Дайд отпустил ее и выпрямился.

— Нет, детка. Ты все правильно сделала. А когда там эта премьера?

— Через пару недель.

Гектор кивнул и направился к себе в кабинет, захватив отчеты со стола Кэт. Он не сомневался, что девушка сильно расстроится, узнав о том, что Элен Льер не будет участвовать в спектакле. Интересно, кого Бирион Вандаус назначит на место арестованной примы?

Проснувшись, Тайра несколько секунд смотрела в черноту, задержав дыхание, и ей казалось, что она вновь находится в сплошном огне. Она даже чувствовала, как пламя касается ее ладоней, лижет кожу, не обжигая, и шепчет: «Скажи ему, скажи, скажи, скажи ему».

Да, теперь Тайра вспомнила, что увидела, когда упала в обморок ночью. Она понимала, что именно должна сказать и кому, но… разве она может что-либо сказать императору? Сама, лично — точно нет. Даже если отец позволит ей подать прошение на аудиенцию, вряд ли его удовлетворят. Да и пока рассмотрят, пройдет слишком много времени. А его не так уж и много, Тайра чувствовала — всего-то пара недель.

Наверное, лучше сообщить обо всем Риану, ему проще будет увидеть дядю. Но и тут есть сложности — принц-то от императора скрывается, и не факт, что захочет сообщить ему об опасности. Да, отношение Риана к дяде изменилось, но, возможно, не настолько, чтобы рисковать своей свободой. Кроме того, не стоит забывать, чей он сын. Риан не поддерживал отца, но речь и не о поддержке. Достаточно будет просто промолчать, да и не узнает никто об этом молчании.

Тайра вздохнула и перевернулась на другой бок. Нет, говорить Риану не стоит, это может плохо закончиться. Но кому тогда? Отцу? Бессмысленно, он не сможет попасть во дворец быстрее самой Тайры. И как эта информация должна попасть к императору, как?..

«Дознаватель».

Внезапная мысль прошила сознание молнией, заставив замереть и сжать кулаки.

Дознаватель, ее дознаватель. Он служит его величеству, он донесет эту информацию, куда необходимо. Он знает, что делать. С ним даже встречаться не обязательно, достаточно позвать во сне и все рассказать, когда он придет в обличье пса.

Тайра поморщилась, чувствуя себя так, словно ее накормили помоями. Видеться с этим мужчиной хотелось и не хотелось одновременно, она неимоверно злилась на него, но в то же время уже начинала осознавать, что понимает его поступок. Как бы поступила она сама на его месте, если бы дала согласие на брак другому, а потом встретила бы своего дознавателя? Да точно так же. Колебалась бы и не могла решиться на откровенный разговор. Она и сейчас так делает, но с Рианом. Нельзя, гнусно и недостойно, но где найти силы на то, чтобы обидеть человека, который стал тебе дорог, которого ты любишь? Пусть не так, как ему хочется, но ведь любишь…

Скрипнула дверь.

— Тай? Ты проснулась? — спросил Риан каким-то странным, будто бы не своим голосом. — Будешь ужинать?

— Буду, — ответила она, медленно поворачиваясь. — Что-то случилось?

— Случилось? — Парень мгновение молчал. — Почему… почему ты спрашиваешь?

— По твоему голосу почувствовала. Он напряженный, натянутый и звучит чуть иначе, чем обычно.

— Ясно. Да, в общем, ничего особенного. Заходила тут соседка полчаса назад за микстурами. Говорит, Зак Иниго пропал.

— Пропал? — Тайра удивленно приподнялась на постели. — Как?

— Кто ж его знает. Пока надеются, что он просто вчера напился до демонов в глазах и спит где-то в лесу под кустом. Ищут его.

Тайра сглотнула, вспомнив их последнюю встречу с Иниго.

— Но он уже наверняка всем рассказал…

— Как я ему угрожал? — Риан хмыкнул. — Разумеется. И такими подробностями расцветил, что диву даешься. Но в поселке это сейчас первая сплетня — как я Зака прибил из-за любви к тебе.

— Защитница! — простонала Тайра, вновь откидываясь на подушку. — Хоть бы эта сволочь нашлась! Желательно, живой и здоровой!

Что-то екнуло внутри, засосало, заныло, и вместе с этими ощущениями пришло понимание: не найдется. Никогда.

Жена Зака Иниго прибежала к Гектору в отделение ближе к вечеру, когда он уже собирался на ежедневный вечерний обход поселка. Взволнованная и зареванная, с дрожащими руками, она сообщила, что ее муж так и не вернулся после вчерашних посиделок с друзьями. Остальные уже дома, а Зак — нет. И по браслету не отзывается, да и сигнал не проходит, словно артефакт то ли разрядился, то ли выключен, то ли сломан.

— Такого никогда не было, никогда, — рыдала женщина и терла давно покрасневшие глаза. — Он всегда возвращался! Всегда! Если не ночью, то к утру точно!

— Не волнуйтесь, уважаемая, — сдержанно проговорил Дайд. — Вас как зовут?

— Рисса. Мне все говорят, не волнуйся, но…

— И правильно говорят. А утром вы почему не пришли, кстати? Почему ждали до обеда?

Жена Иниго отвела глаза и ответила, уже не плача:

— Думала, он у этой своей. Ну, задержался. Правда, обычно он после попойки к ней не ходит, но вдруг, думаю, поперся. А сейчас решила и сама заглянуть, сказать, чтобы прекращал, а она мне говорит: нет его и не было…

— Она — это кто? — уточнил Гектор, тщетно пытаясь выудить из сознания хоть одну сплетню про любовницу Зака. И ведь наверняка говорили, но он не запомнил, увлеченный сплетнями о Тайре.

— Да Шэра, кто же еще, — фыркнула жена Иниго. — Холостячка наша. Не хочет замуж ни в какую, нравится ей самой себе хозяйкой быть. Мне бы тоже, может, понравилось, да я по молодости глупой была. — Женщина вздохнула. — На Зака польстилась. А он, кобелина, пару лет уже к Шэре ходит. Предлагала я ему насовсем перебраться, но не хочет.

— Почему? — поинтересовался дознаватель, начиная настраивать заклинание поиска. Точное место оно указать было не способно, только направление. Но им хватит и такого. — Из-за сына?

— Если бы! Готовит Шэра неважно. А Зак-то поесть любитель. Это он только с виду худой, а ест столько, что любого здоровяка за пояс заткнет. И куда все девается, ума ни приложу…

«С дерьмом выходит, — подумал Гектор мрачно, разводя руки, — а дерьмо у него изо всех дырок лезет…» — и беззвучно выругался, когда искры заклинания рассыпались в разные стороны и иссякли, так ничего и не показав. Так всегда бывало в том случае, если искали мертвого человека, но Зак ведь должен быть жив. Кому он нужен-то, убивать его? Или он сам помер с перепоя?

— Рисса, уважаемая, приведите-ка ко мне сына.

— Кайла?.. Зачем?..

— Для поиска нужна кровь Зака или ближайшего родственника, — пояснил Гектор. — Не волнуйтесь, обычное дело. Кайл не пострадает.

Через полчаса Дайд, чувствуя бессильное желание то ли застонать, то ли зарычать в голос, наблюдал за тем, как точно так же рассыпается заклинание кровного поиска, обжигая ладони холодом.

Мертв.

— Защитник, — пробормотал Гектор неслышно и поморщился, — и здесь я что-то упустил.

Зака Иниго искал почти весь поселок до самой ночи, прочесывая лес. Заглядывали под каждый куст, обшарили лесные водоемы, изучили низины и овраги — нигде ничего не было. Не было даже следов, не говоря уже о трупе. Иниго будто бы сквозь землю провалился.

Вернувшись в местное отделение около полуночи, Гектор долго стоял у окна и пил молоко из большой кружки, глядя на темные очертания деревьев на фоне чуть более светлого неба. Он был уверен: лес прекрасно знает, куда делся Зак, и безумно жалел, что природу нельзя допросить. Хотя…

От внезапности пришедшей в голову очевидной мысли дознаватель поморщился, непроизвольно похлопав себя по груди в поисках портсигара. Его, естественно не было, так как Джон Эйс не курил. Пришлось снова выпить молока и заесть свежей булочкой с яблочным джемом, которую пару часов назад всучила Гектору одна из сердобольных соседок, узнав, что он не поужинал, да толком и не пообедал.

От булочки с молоком в голове стало чуть яснее, хотя Дайд по-прежнему не понимал, кому мог понадобиться Зак Иниго. Многие местные его не любили, но убивать? Хорошо, допустим, Зака мог прибить кто угодно из этих людей, но в таком случае где-то должен быть спрятан труп. А трупа не было. И следов тоже не было. Так бывает, когда убивают маги, но магов в поселке — раз-два и обчелся: сам Зак, Морган и Тайра Рид, ну и «Фабиан Стиу», конечно. Кстати, насчет этого «Фабиана»…

— Это он батю убил, — заявил Гектору Кайл, сын Иниго, сразу после того, как дознаватель скомандовал всем прекращать поиски и расходиться по домам — время было уже позднее. — Батя рассказывал, как он ему угрожал и нос разбил. Он это!

— Не волнуйся, я разберусь, — ответил Дайд сдержанно. Конечно, эту версию он тоже будет прорабатывать, но в то, что племянник императора может быть замешан в исчезновении простого шамана, Гектор не верил. — Но запомни: в дела эти не лезь и отношения с Фабианом не выясняй. Ослушаешься — посажу в лучшем случае на пару недель. Лучше матери помогай, ей тяжело.

Подросток окинул дознавателя обиженным взглядом: явно посчитал, что Гектор не принял эти обвинения всерьез. И будь ситуация иной, следовало бы поработать с ним насчет невыяснения отношений подольше, но сейчас в этом не было смысла — «Фабиан Стиу» прекрасно сможет постоять за себя.

А вот у старосты поселка была другая версия случившегося.

— Думаешь, Морган Зака… тогось? — поинтересовался он негромко у Гектора, пока дознаватель проверял очередной овраг. — Ну, чтобы он Тайру не трогал.

— Я пока ничего не думаю, — ответил Дайд, хотя это было неправдой: не думать он вообще не умел. — Буду проверять.

Морган Рид… Зачем ему это? Он не показался Гектору сумасшедшим, а убивать соседа только потому, что тот заглядывается на твою дочь, — поступок не совсем нормальный. Так что, если это действительно был Морган, он совершил преступление по другой причине.

Гектор допил молоко и отставил чашку в сторону, несмотря на то что ему очень хотелось вместо этого грохнуть ее об стену.

Только бы Морган Рид не трогал Зака. Пусть это лучше будет «Фабиан Стиу». Лишь бы не Морган. Иначе Тайра этого не переживет.

Ложась спать, Гектор подумал о том, что устал, как собака, и горько усмехнулся этому сравнению. Он не сомневался, что больше никогда не превратится в пса во сне Тайры, но и в этом, как оказалось, он ошибся.

Гектор даже не сразу понял, что это сон, а не явь, настолько все вокруг было реальным, ярким и живым. То самое озеро, из которого Тайра пыталась достать какие-то водоросли, заросшее бело-желтыми кувшинками на сочных листьях, насыщенно-зеленая трава на покрытой одуванчиками поляне, легкий и теплый ветер. Именно такой ветер бывает летом по вечерам.

Летом?..

Вспомнив, что сейчас еще пока весна, хоть и поздняя, Гектор мотнул головой, резко ощутив и все остальное — четыре ноги, вытянутую морду, вертикально стоящие уши. Неужели сон?!

Он огляделся, пытаясь рассмотреть Тайру, и сердце его заколотилось, зачастило, когда через несколько мгновений он увидел ее недалеко от себя. Она сидела рядом с озером, поджав ноги, и смотрела на Гектора внимательно и задумчиво. Ее лазурные глаза взволнованно блестели.

Что делать дальше, дознаватель не представлял. Как будет лучше — оставаться на месте? Идти к ней? Если бы Дайд был сейчас человеком, он бы попытался поговорить с Тайрой, но человеком он не был. И Гектор, чуть слышно рыкнув от досады на ситуацию, все же решился и пошел вперед, к Тайре.

Он думал, она скажет что-нибудь, но она молчала. Молчала и пока Гектор шел, и когда он застыл рядом, не смея прикоснуться, но отчаянно желая этого. Взгляд ее по-прежнему был изучающим, словно Тайра пыталась что-то для себя решить.

А потом сказала:

— Интересно, что ты будешь делать, если я выйду замуж? — Гектор непроизвольно зарычал, оскалив зубы. — Ах, вот как? — продолжала Тайра насмешливо. — Значит, тебе можно, а мне нельзя? У тебя есть невеста, а у меня будет жених. По-моему, справедливо.

Если бы Гектор был человеком, он обязательно возразил бы ей, заявив, что справедливо жениться и выходить замуж по любви, а не так, как собирается сделать он, и не стоит Тайре идти его по стопам. Но дознаватель мог только рычать. Рычать и…

Он прыгнул на нее, прижав к земле, коснулся мокрым носом щеки, а затем лизнул в губы. И еще раз. И еще.

— Прекрати! — прошипела Тайра, но Гектор видел, что она изо всех сил старается не рассмеяться. — У тебя невеста есть!

«Есть, — подумал он, кивнув. — Но сейчас я даже не человек. И вообще, это сон, а значит, не считается».

— Нахал, — выдохнула Тайра. — Все считается. И сон, и явь, и слова, и действия, и даже мысли.

Гектор замер, с изумлением вглядываясь в лазурные глаза.

«Ты… слышишь, что я думаю?»

Ответить она не успела — сон развеялся, превратившись в мягкое облако, укутавшее сознание Гектора так ласково и уютно, что он спал до утра.

Поздно ночью на крыльцо собственного дома вышел Морган Рид. Оглядел кромешную тьму вокруг, прищурившись, и хмыкнул, заметив магическим зрением сияние энергетического контура Риана. Парень сидел за столом в саду и, поглаживая Джека, задумчиво глядел на звезды.

— Ну и чего тебе не спится? — поинтересовался Морган, подходя ближе. — Тайра давно десятый сон видит, а ты как вечером тут сел, так и сидишь.

— Тебе ведь тоже не спится.

Хозяин дома оставил этот комментарий без ответа, сел рядом на скамью и потрепал Джека между ушами.

— А говорил, что собак не любишь.

— Я много чего говорил. — Риан пожал плечами. — А выходит, что я и сам себя не знал, и в других ошибался. Но ладно. Знаешь, что я понять не могу? Сижу вот, рассуждаю целый вечер, но…

Морган достал из нагрудного кармана портсигар, вытащил оттуда самокрутку и через секунду закурил, слушая Риана с молчаливой невозмутимостью.

— Ты сказал: «Жизнь за жизнь». Но если Тай… если она должна умереть и ты сейчас держишь ее на этом свете с помощью своей магии и крови моего отца, то…

Риан запнулся, и Морган, прекрасно понимая, о чем он хочет спросить, подтолкнул его:

— Говори-говори.

Парень вздохнул.

— Получается, что умереть вместо Тайры должен будет наш с ней ребенок. Верно я понимаю?

— Не совсем. Хотя в целом верно. Но дело в том, что я не знаю точного ответа на этот вопрос. Считается, что проклятия не держатся на членах императорской семьи, но это не касается детей, поэтому… Проклятие либо сгорит, коснувшись энергии Альго, либо погубит этого ребенка. Но Тайра в любом случае останется жива.

На улице было уже очень темно, но Моргану и не нужно было смотреть на Риана — он и так понимал, какое выражение лица сейчас у принца.

— Она не захочет рисковать. Ты же понимаешь, да?

— А кто ей расскажет об этом риске? — парировал хозяин дома. — Я — нет. И ты не скажешь. Верно ведь?

Скрип зубов на этот раз Морган расслышал весьма отчетливо.

— Не скажу.

— Вот и прекрасно. — Шаман кивнул. — И не вздумай сейчас торопиться и настаивать. Я понимаю, что ты чувствуешь, но поверь — излишнее нетерпение только спугнет мою дочь. Она и так уже почти твоя.

— Моя? Ты шутишь?

— Нет. — Морган понимающе хмыкнул. — Остался один крохотный шаг, и Тайра его сделает, но ей нужно время. Жди. И не подгоняй.

Риан, помолчав несколько мгновений, рассеянно погладил Джека и осторожно спросил, будто опасаясь ответа:

— А что случилось с Заком Иниго? Ты не знаешь?

— Не знаю, да и знать не хочу. Одно знаю точно — завтра Джон Эйс либо придет к нам сам, либо в отделение вызовет. Мы же главные подозреваемые.

— Я его не убивал.

— Я в курсе, — усмехнулся Морган, непроизвольно встряхнув рукой, — так, словно на нее попал пепел с самокрутки.

Гектор прошелся по лесу еще раз до рассвета, пытаясь найти там хотя бы что-то, но толку в этом не было. Он и сам прекрасно понимал, что накануне изучил все что мог, однако вернулся, поскольку знал: всегда есть шанс ошибиться. И возможное убийство Зака Иниго это полностью доказывало.

Активировав амулет на невидимость, Гектор все же закурил, присев на поваленное дерево. Было тошно, причем от всего сразу — и от этого непонятного исчезновения никому не нужного человека, и от последнего сна, в котором он встречался с Тайрой, и от невозможности поговорить с ней нормально наяву, и от покушения Элен, в результате которого выходило, что теория Гектора насчет главы заговора, скорее всего, несостоятельна. А ведь он так надеялся, что лаборатория найдет в вине каплю крови Аарона! Это все изменило бы, доказав, что заговорщики в курсе тайны главного дознавателя. Но, демоны их раздери, там был только яд и больше ничего.

Теперь еще и Иниго, будь он неладен. Ни одно из заклинаний не показывало точного местонахождения человека, даже если он жив: обычное поисковое ограничивалось направлением и примерным расстоянием, кровное указывало лишь на жизнь или смерть. Сейчас оба заклинания рассыпались, утверждая, что Зак мертв, и что-то подсказывало Гектору: он действительно мертв, а не скрывается, как Адриан или Морган Рид в прошлом.

Сигара вновь горчила, и Гектор затушил ее, поморщившись. Когда убийства совершают маги, они заметают следы более тщательно, и если Зака убил маг, то в абсолютной девственности местного леса нет ничего удивительного. Обычные люди на подобное не способны. Но магов в поселке трое, хотя Тайру можно и не считать, и пока Гектор не видел у них адекватных мотивов для совершения преступления. Конечно, остается еще шанс на то, что Иниго убил не местный маг, а кто-то неизвестный — например, человек, скрывающийся от правосудия. Но зачем? Зак что-то не то увидел? Хорошо, допустим, он чем-то помешал. Но зачем в таком случае было тщательно заметать следы и прятать труп так, чтобы его не нашли? Хватило бы бросить тело и перенестись в безопасное место.

Гектор раздраженно побарабанил пальцами по колену, пытаясь понять, по какой причине убийца мог спрятать тело. Неважно, кто убил — случайный прохожий или знакомый Зака, важно другое — зачем спрятал? Очевидный ответ: чтобы не нашли. Но почему необходимо, чтобы не нашли? Если ставить вопрос иначе: что случилось с телом Иниго, из-за чего убийце понадобилось бесследно от него избавиться?

А может, и не было никакого убийства? И Зак сейчас где-то скрывается, как Морган Рид когда-то? Хотя в таком случае скрыться ему помог сам Морган, ведь больше никто не умеет блокировать кровный поиск. Но зачем? Бессмысленно.

Вздохнув, Гектор встал с дерева. Пора было наведаться в комитет.

Первым, что он увидел, когда зашел в собственную приемную, были круглые глаза Кэт, и Дайд сразу понял, в чем дело и о чем она хочет спросить.

И на этот раз он не ошибся.

— Я по дороге купила «Золотой орел», — выпалила она, даже не поздоровавшись. — И там! Про отмены всех спектаклей с Элен Льер! Причина не указана, но мне сейчас Бен сказал, что она вроде бы арестована. Это правда?

— Правда, — кивнул Гектор, подходя ближе и рассматривая новое платье Кэт. Глубокий вишневый цвет, немного белого кружева, скромный, но волнующий вырез, — замечательно. Урсуле надо начинать брать деньги за консультации. — А когда ты успела поговорить с Беном?

Кэт чуть порозовела.

— Он заходил минут пятнадцать назад. Сказал, что хотел успеть перед вашим… твоим приходом.

— Да-а-а? — протянул Гектор, поднимая брови и наслаждаясь видом смущенной донельзя девушки. — И что же он хотел, Кэти? Для чего ему понадобилось успевать до моего прихода?

— Он просто пожелал мне доброго утра, — пробормотала она, на мгновение опуская взгляд, а потом, вновь подняв голову и окончательно побагровев, выпалила: — И это очень приятно! Вот вы, если бы не необходимость бывать в комитете, и не вспомнили бы про меня. А Бен вспомнил. — Она запнулась, вздохнула, втянула голову в плечи и прошептала: — Простите, я не хотела вас… тебя обидеть. Я знаю, что у тебя мало времени, я ведь говорила…

— Ох, Кэти. — Гектор сел перед нею на корточки, как и накануне, и коснулся кончиками пальцев ее подбородка. Ободряюще улыбнулся, когда Кэт посмотрела на него, и мягко сказал: — Я не идеален, детка. Особенно в качестве жениха. Я ни капли не обиделся, тем более, ты все правильно сказала. И не обижусь, если ты передумаешь.

— Да я не к тому! — воскликнула Кэт, подаваясь вперед, и обняла Гектора. Очень крепко, искренне и немного по-детски. — Я просто… Ох, да ты и сам все понимаешь. Мне так хочется, чтобы ухаживали, дарили цветы и конфеты, как это делает Бен. Мне приятно.

— Я знаю. — Дознаватель кивнул, поглаживая Кэти по спине. — И мне приятно и радостно, когда ты чувствуешь себя счастливой и привлекательной. Неважно, с кем: со мной или с кем-то еще.

— Вот! — Она вздохнула. — А хочется, чтобы ты ревновал.

Дайд замер, пытаясь сдержать смех, — не желал обижать Кэт. А засмеяться очень хотелось.

— Ох, детка. — Он погладил ее по волосам, заплетенным в аккуратную косу. На конце красовался небольшой бант из ленточки вишневого цвета, и у Гектора вновь возникла ассоциация с маленькой девочкой. — Ревность — признак неуверенности в себе. А я в себе уверен. Вот и весь секрет.

«Ну да. Тогда какого демона ты ревнуешь Тайру?»

— Я знаю. Это глупо. Не обращай внимания, все хорошо. Я просто… скучаю, наверное.

— Скучаешь… — Гектор задумчиво потеребил бант в косичке. — Давай завтра вечером наведаемся к моим родителям и Урсуле?

— Да! — Кэт от радости даже чуть подпрыгнула. — А ты… тоже у них останешься?

— Конечно.

Она посмотрела на него сияющими глазами, и Гектор отчетливо осознал: нет. Никогда в жизни он не сможет разорвать эту помолвку.

Проснувшись, Тайра прислушалась и удивленно замерла, поняв, что проспала почти до девяти утра. Об этом ей сказали звуки за окном и температура воздуха, да и с кухни пахло не готовящимся завтраком, а съеденным.

«Все-таки со мной происходит что-то странное, надо бы поговорить с отцом», — подумала Тайра, медленно поднимаясь с кровати. Она помнила: подобные недомогания, когда она мерзла, теряла сознание от видений и постоянно плохо себя чувствовала, случались с ней всего несколько раз в жизни. И каждый раз они с отцом потом переезжали в другое место. «Тебе там будет лучше», — говорил Морган и оказывался прав. Тайре действительно становилось лучше после этих переездов. Особенно ярко это ощущалось три года назад, когда они переехали в Тиль. Несколько дней перед этим она почти не могла дышать — от озноба грудь сковывало, и воздух с трудом проходил в легкие. Все мышцы сводило, ходить было безумно тяжело, и Тайра лежала в постели практически круглосуточно. Но сложнее всего было есть и пить — зубы стучали о края чашки и ложки, а еда вставала в горле комом. Сейчас ей все-таки не настолько плохо.

Тайра закусила губу, подумав, что отец, наверное, захочет вновь куда-нибудь переехать, как все прошлые разы. Непонятно только, куда. Тиль был одним из нескольких поселков, находящихся к Геенне ближе всего, и переезжать в другой бессмысленно, это ничего не даст.

«Но, может, даст, если я выйду замуж за Риана?»

И об этом нужно бы поговорить с отцом. Хотя какой толк? Тайра и так прекрасно понимала, что ответ будет утвердительным, и неважно, чем руководствуется отец — он в любом случае знает лучше, а она сама плохо разбирается в подобных вещах. Если Морган уверен, что брак с Рианом поможет ей выздороветь, значит, так и есть.

Выздороветь Тайре хотелось. А вот замуж…

Когда она спустя несколько минут вышла из комнаты, оказалось, что отца дома уже нет — ушел в поселок к пациентам. Об этом сообщил Риан, которого Тайра обнаружила в мастерской.

— Мы там тебе кашу оставили, — сказал он, увлеченно шурша какими-то бумажками. — Разогреть?

— Спасибо, я сама. — Защитница, как же некстати то, что она не застала отца! Ждать до обеда не хотелось. — Мне бы тоже в поселок наведаться…

— В поселок? — Риан насторожился. — Зачем?

— В библиотеку. Я обещала Глен — это библиотекарь — вернуть одну книгу, которую она мне выписывала из города. Сегодня надо, я обещала.

Это было чистейшей воды ложью и сработать могло только с Рианом — отец прекрасно знал, что Глен при необходимости продлит срок чтения. А если город вдруг потребует срочно вернуть книгу — один раз подобное все же случалось, — она и сама дойдет до их дома. И пирожных принесет с собой, чтобы с Морганом на кухне посидеть, чаю попить и выслушать очередную лекцию про то, что ей нельзя сладкое.

— В библиотеку… — пробормотал Риан, раздумывая. — Ну ладно. Со мной пойдешь? Одну я тебя не отпущу.

Еще недавно Тайра рассердилась бы, услышав подобное заявление, но теперь только понимающе улыбнулась.

— Без проблем. Но в саму библиотеку-то ты со мной не пойдешь, я надеюсь?

— Мм…

— Мне на секунду, только книжку отдать, — вновь солгала Тайра. — Постой снаружи, а то будет выглядеть, как конвой какой-то.

Риан поколебался, но все же согласился, предупредив:

— Но только если ты действительно недолго.

— Недолго, не волнуйся.

Тайра боялась, что в самом поселке столкнется с отцом и придется объяснять ему, куда они идут, но этого не случилось. Зато девушка ощущала настороженные взгляды соседей, которых они встречали по пути в библиотеку, и понимала: местные считают, что в исчезновении Зака виновен Риан. Еще бы, он ведь тут живет без году неделя, а остальные давно.

Как оказалось, принц тоже это заметил.

— Судя по взглядам, меня уже записали в убийцы, — пробормотал он, но в голосе его Тайра услышала, скорее, веселье, нежели беспокойство. — Так смотрят, будто я сейчас вот-вот достану топор и пойду убивать направо и налево.

— Не обращай внимания. Главное, чтобы не лез никто, а никто и не полезет. Если только Кайл…

— Сын Иниго? Да, он может. Но это все быстро закончится, не волнуйся.

Тайра волновалась. Кайл, в отличие от Зака, не был шаманом, но ведь Иниго мог научить его некоторым премудростям, не требующим наличия дара, — например, обращению с травами. А иные травы, если их, например, в лицо бросить, могут навредить.

— В твоем амулете щитовые чары есть? Я помню, ты хотел сделать.

— Не успел.

— Ну как так! — Тайра вспыхнула от негодования, сильнее сжимая локоть Риана. Она согласилась идти с ним под руку, опасаясь, что с тростью может плохо управляться после недавнего недомогания, и вынуждена была признать, что это намного удобнее. Да и прикосновения Риана давно перестали быть неприятными. — Мне ты такой сложный артефакт сделал, а себе?

— Да от кого мне тут защищаться-то? — Он фыркнул. — От комаров и мух, что ли? Хотя… — Он накрыл ладонь Тайры своей и ласково погладил пальцы девушки. — Мне приятно, что ты беспокоишься, Тай.

Отдернуть руку, как ни странно, не хотелось, но как реагировать иначе, и при этом чтобы Риан не посчитал это приглашением, Тайра не имела понятия. Поэтому просто замерла и замолчала и шла так до самой библиотеки, чувствуя, что принц иногда смотрит на нее и улыбается.

— Ты точно справишься без меня? И без трости? — уточнил Риан, когда они подошли к библиотеке. — Не упадешь?

— Нет, — ответила Тайра, понимая, что раньше непременно бы огрызнулась.

Но сейчас огрызаться не хотелось. Да и волновалась перед встречей с Глен. Нашла ли она что-нибудь про сестру дознавателя?..

— Нашла, — ответила библиотекарь минутой позже, как только Тайра вошла внутрь и подошла к стойке. — Только вот… ты уверена, что оно тебе надо?

Сердце тревожно замерло.

— Ну… да. А почему ты спрашиваешь?

— Потому что не очень понимаю, зачем это тебе, да и откуда ты взяла подобную информацию — тоже. Рассказать не хочешь?

В голосе Глен звенело беспокойство, и Тайра сглотнула. Что же она нашла?

— Я не могу, извини. Но поверь: ничего такого… из-за чего стоило бы волноваться.

— Да? — Библиотекарь хмыкнула. — А если я Моргану расскажу про это «ничего такого»?

— Не надо, — быстро проговорила Тайра и добавила умоляюще: — Пожалуйста.

— Вот-вот. — Глен вздохнула. — А ведь эта информация наверняка подняла бы меня в глазах Моргана…

— Нет. Ни капли. Ты и сама это знаешь.

— Знаю. — Библиотекарь вновь вздохнула. — Поэтому ладно уж, промолчу. Но если что подозрительное увижу или услышу — расскажу ему, имей в виду.

— Хорошо. — Тайра кивнула и нетерпеливо переступила с ноги на ногу. — Ну и что ты нашла?

— Карлу эту твою нашла, и не через дознавателей, как ты и просила. Есть у меня знакомая в архиве комитета культуры, она помогла. Так вот… — Судя по звуку, Глен нервно заерзала на стуле. — Девушка эта действительно существовала, ее звали Карла Дайд.

Дайд.

Резко закружилась голова, и Тайра схватилась пальцами за край стойки, чтобы не упасть.

Да, эта фамилия точно принадлежит ее дознавателю!

— Так?

— Что — так? — Глен хмыкнула. — Не поняла еще? Карла Дайд — сестра Гектора Дайда. Главного дознавателя.

Руки похолодели, а к лицу, наоборот, прихлынула кровь. Теперь Тайре было и жарко, и холодно сразу, одновременно. Жарко — оттого что она узнала это имя, почувствовала, что оно верное и правильное, а холодно — оттого что поняла, кому оно принадлежит.

Главный дознаватель Альганны. Защитница!

— Глен…

— Да не скажу я, не скажу, — пробормотала библиотекарь и добавила, по-прежнему глядя на Тайру с беспокойством: — Только ты все это забудь, ладно? Не знаю, зачем тебе понадобилась эта информация, но Гектор Дайд — не тот человек, с которым надо связываться. Во всех смыслах.

Тайра кивнула и, чувствуя себя одеревеневшей, развернулась и медленно вышла из библиотеки.

— Что-то случилось? — поинтересовался Риан с тревогой в голосе, как только Тайра открыла дверь. — На тебе лица нет.

— Все в порядке, — пробормотала она, сглотнув, и замолчала. Врать, сочиняя какую-либо историю, почему на ней нет лица, Тайра сейчас была не в состоянии. Поэтому быстро уцепилась за локоть Риана и предложила: — Пойдем домой?

— Пойдем, — согласился он легко, но тревога из голоса так и не ушла.

Несколько минут они не разговаривали. Тайра просто не могла, а ее спутник больше не задавал вопросов. И она мысленно поблагодарила Риана за это: ей необходимо было собраться и как-то переварить информацию, услышанную от Глен.

Тайра понимала и раньше, что ее дознаватель стоит не на самой последней ступеньке лестницы дознавательского комитета, но что он может быть там самым главным, она не подозревала. И теперь ей было не по себе. Нет, не из-за личности Гектора — в конце концов, какая разница, главный или не главный? В любом случае — дознаватель. Но если император отправил в Тиль не кого-нибудь, а именно Дайда, значит, повод был серьезный. И вряд ли дело только в одном Риане — послать сюда охранять племянника император мог и кого-нибудь менее значительного.

Тайра холодела, вспоминая вопросы Гектора, особенно тот единственный, на который дознаватель так и не ответил.

«А при чем здесь мой отец?»

Неужели Дайд приехал в Тиль не из-за принца, а из-за ее отца, каким-то образом связанного с Аароном?..

— А ты ведь солгала мне, Тай.

Она даже не сразу поняла, что именно сказал Риан.

— Что?..

— Ты шла в библиотеку не книгу отдавать. Ну или по крайней мере не только для этого. Иначе не вышла бы оттуда с таким расстроенным лицом. Тебя опять огорчил… — в голосе принца появилось раздражение, — этот дознаватель?

— Нет. — И даже почти не соврала, Гектора ведь не было в библиотеке. — Не он. Не обращай внимания, я просто… — Тайра запнулась, потому что Риан вдруг остановился посреди дороги и положил ладони ей на плечи. — Что ты делаешь?

— Не надо лгать и недоговаривать, — сказал он твердо. Тайра чувствовала его взгляд на своих губах: их будто бы касалось пламя. — Я на твоей стороне, я хочу помочь тебе. И ничего не скажу Моргану, если попросишь. Что случилось, Тай? Расскажи. Ты ведь волнуешься за меня, почему ты думаешь, что я за тебя не волнуюсь?

Тайра немного растерялась: она не ожидала, что Риан будет настаивать на продолжении разговора. Да и что он заметит ее страх, она тоже не ожидала. И надо как-то его отвлечь, иначе расскажет отцу, тот пойдет к Глен и…

Что дальше, Тайра толком не представляла, но понимала: в любом случае быть беде.

Взгляд Риана между тем продолжал обжигать губы, и Тайра выдохнула, подумав, что только одно сейчас может отвлечь ее спутника от темы разговора:

— Поцелуй меня.

Молчание.

— Пытаешься сменить тему? — Он улыбнулся, стараясь сохранять спокойствие, но Тайра слышала, что дыхание Риана чуть сбилось и голос стал звучать глухо, взволнованно. Да и руки он переместил с ее плеч на талию. — Отвлечь меня хочешь, да?

— Да, — кивнула Тайра, решив ответить правду.

— Тебе не стыдно?

— Стыдно.

Риан хмыкнул, погладив ее по спине.

— Врешь.

— Нет. Мне и правда стыдно, потому что все по-дурацки выходит. Я вроде обещала не отталкивать, а сама…

— Ты просто меня не любишь. Тебе меня жаль. — Риан вновь поднял руки, обхватывая ладонями лицо Тайры, как тогда, после того как подарил ей очки-артефакт. — Между прочим, твой отец считает, что ты будешь моей совсем скоро, Тай. — В его голосе пополам с горечью звучало веселье. — Он только не уточняет, скоро — значит, в этом веке или уже в следующем?

Она засмеялась. Наверное, следовало бы рассердиться на отца — как можно говорить такое? — но сердиться не получалось.

— Я думаю, что все-таки в этом. — Она положила ладони на грудь Риана и легко погладила. Даже сквозь плотную ткань рубашки Тайра ощущала, как сильно бьется его сердце.

Главный дознаватель… Конечно, он не любит свою невесту, но раз уж сделал ей предложение, то не откажется. Не сможет бросить хорошую девушку. Тайра это понимала, ведь она не полюбила бы человека, который смог бы так поступить.

Поэтому ей нужно перестать думать о нем.

— В этом? — переспросил Риан, наклоняясь. — Действительно?

— Я постараюсь, — пообещала Тайра, и в следующую секунду почувствовала легкое прикосновение к губам, спустя пару мгновений перешедшее в долгий и глубокий поцелуй.

Было тепло и приятно. Не до сбившегося дыхания и жара в крови — просто тепло и приятно, как посидеть у костра прохладным летним вечером. И даже отстраняться не хотелось.

— Уговорила, — прошептал Риан, и Тайре стало стыдно, когда она услышала его до безумия счастливый голос. Она-то подобного счастья не испытывала. — Я больше не буду спрашивать, из-за чего ты огорчилась сегодня в библиотеке. У тебя отлично получилось меня отвлечь.

— Я рада.

В отчетах по слежке за основными подозреваемыми вновь не было ничего интересного, и Гектор задумчиво перебрал личные дела, глядя на имена. Вольф Ассиус идеально подходил на роль главы заговора, обладая и достаточным влиянием, и близостью к императору, и регулярно бывая во дворце, что было необходимо для общения с Виго Вамиусом, ведь многие сведения невозможно вынести из дворца по причине печати молчания. Да, идеальный кандидат, но Дайд давно уяснил для себя, что ничто на свете не может быть идеальным. Но это и хорошо — иначе многие преступления так и остались бы нераскрытыми.

Кстати, о преступлениях… Гектору давно не давали покоя загадочные переезды Моргана Рида с места на место. Допустим, в первый раз он сбежал из Грааги, пытаясь избежать судьбы марионетки Аарона, но зачем было мотаться по стране в дальнейшем? Еще и бросая хорошую работу. Почему было не осесть где-то в одном городе, какой смысл в этих переездах? Единственное, что ответил Рид на этот вопрос: «Из-за здоровья Тайры». Но так ли это на самом деле?

Подумав, Гектор оставил краткую инструкцию Кристофу Дану. «Выясни, какие события происходили в городах, откуда уезжал Рид, перед самым его отъездом».

Посмотрим, возможно, там есть за что зацепиться.

Визит к Моргану Гектор решил не откладывать и направился к дому шамана сразу после того, как покинул комитет и перенесся в Тиль. Мысль о том, что Рид, скорее всего, сейчас не сидит у себя, а ходит по пациентам, пришла дознавателю в голову через пару секунд, когда Морган вышел из ближайшего дома и застыл, глядя на Гектора с внимательным прищуром.

— Добрый день, — произнес Дайд, тоже останавливаясь. — У вас есть несколько минут, Морган?

Мужчина криво усмехнулся.

— Вряд ли вы ограничитесь несколькими минутами, Джон. Мне нужно навестить еще двоих человек, это займет примерно полчаса. Через полчаса я приду в отделение. Вас устроит?

— Устроит, — кивнул Гектор.

Он еще раз зашел к жене Зака, опросил и ее, и Кайла, записав все, что могло пригодиться в дальнейшем, а затем вернулся в отделение. Морган Рид уже ждал его на пороге, и Гектор, окинув быстрым взглядом крупную фигуру шамана, пришел к выводу, что тот ни капли не волнуется. Ни в позе, ни в движениях не было ни малейшего напряжения, только спокойствие. Либо Морган Рид великолепно владеет собой, либо он действительно не имеет отношения к исчезновению Иниго. Но кто тогда имеет?

— Дайте угадаю, — хмыкнул Морган, едва Дайд завел его в свой рабочий кабинет. — Вы собираетесь допросить меня по делу Зака. Верно?

Гектор опустился на стул и спокойно ответил:

— Строго говоря, Морган, до ареста это называется «опросить» или «провести беседу». Все допросы — после ареста. Впрочем, мы в комитете можем называть допросом что угодно, но вам не советую. Дурная примета.

— Верите в приметы? — Рид сел напротив дознавателя и опустил руки на стол.

— В некоторые верю. Один мой знакомый врач, например, не любит, когда ему желают спокойной ночи, говорит, что после этого обязательно будет срочный вызов. Вы ведь тоже врач, Морган. Верите в подобное?

Судя по удивленно-настороженному взгляду Рида, он не понял, к чему все это было сказано. И ответил так же настороженно:

— Верю, разумеется.

— Да и в целом вы должны разбираться в приметах лучше, чем я, — продолжил Гектор. — Вы же шаман.

— Приметы — это не шаманская магия, — фыркнул Морган, расслабившись. — Это поверья. Веришь — работает, не веришь — не работает. Да и если веришь, работает не всегда.

— Что ж, ясно. Тогда вернемся к Заку Иниго. Вам ведь уже сообщили, что я не нашел не только его, но и каких-либо следов?

— Естественно, рассказали.

— Так вот вам моя примета, основанная на собственном опыте: следы есть всегда. Поначалу может показаться, что их нет, однако если копнуть глубже, что-нибудь обязательно найдется. Взять, например, вашего сомнительного соседа по жилплощади.

— Что? — Рид напрягся, явно запутавшись в рассуждениях Гектора, как муха в паутине. — А при чем тут… Фабиан?

— Ну как же? Фабиан Стиу — гражданин Альтаки. Документы были утеряны, затем восстановлены. Отец его подтвердил, что он действительно живет у вас. Гладко ведь, да? И вроде даже бесследно.

Морган молчал, хмурясь.

— Давайте так. — Гектор улыбнулся, расслабленно откидываясь на спинку стула. — Я никак не двигаю это дело, а вы помогаете мне с Заком.

— Помогаю? — Голос Рида был полон удивленного скептицизма. — Как именно?

— Здесь вам виднее. Вы же шаман. Карты раскиньте, что ли.

Собеседник явно обалдел до глубины души.

— Вы думаете, это так просто? — выдохнул он возмущенно. — Взял, раскинул — и перед тобой на столе имя и фамилия убийцы?

— А с чего вы взяли, что Зака убили?

А вот теперь в глазах мелькнул страх. Совсем немного, но вполне достаточно, чтобы понять: все-таки Моргану что-то известно.

— А куда он иначе делся? — буркнул мужчина, скрестив руки на груди. — Если бы он просто напился до уср… до посинения, вы бы уже его нашли.

— Если бы его просто убили, я бы тоже уже его нашел.

— Не факт. Если хорошенько спрятать…

— Это не «просто убили», Морган. Поэтому мне нужна ваша помощь. Вы гадаете — я молчу про вашего соседа. Я ведь правильно понимаю — вам выгодно, чтобы я молчал?

Судя по взгляду, Рид мечтал бы придушить Гектора.

— Да.

— Значит, договорились?

— Договорились, — процедил шаман. — Но не сейчас. Мне надо вернуться домой, а это… надолго. Я могу ночью прийти, после полуночи.

— Давайте лучше я приду к вам вечером.

— Нет, — отрезал Морган. — Я не хочу пугать дочь. Она и так опасается, что вы вот-вот арестуете либо меня, либо… Фабиана. Лучше здесь.

«Опасается, что вы вот-вот арестуете…»

От этой фразы во рту стало кисло.

— Хорошо. Тогда жду вас после полуночи.

Тайра весь день была растеряна, поэтому не сразу осознала, что отец тоже чем-то обеспокоен. Она все прокручивала в голове то, что узнала от Глен, и пыталась понять, зачем главному дознавателю Альганны понадобилось не просто приезжать в Тиль, но еще и выдавать себя за обычного рядового дознавателя. Что он хотел выяснить здесь? И как это может быть связано с ее отцом? Мысли не давали покоя, и ужин в итоге подгорел. Если бы не это, Тайра, возможно, и не заметила бы, что с Морганом что-то неладно. Но тот факт, что он не обратил внимания на подгоревший ужин и не спросил, из-за чего так получилось, сказал Тайре о том, что отец чем-то встревожен. Она хотела выяснить, в чем дело, но Риан все время крутился рядом, а при нем Тайра не желала ничего спрашивать. Она относилась к нему гораздо лучше, чем раньше, но родным человеком не считала и не хотела обсуждать то, что ее по-настоящему волновало.

Тайра думала, что отца получится расспросить сразу после ужина, пока Риан будет мыть посуду, но вновь не вышло — Морган остался на кухне, обсуждая с принцем артефакты, и у Тайры возникло ощущение, что он сделал это намеренно. Тревога ее усиливалась, и через пару часов, когда вечер начинал постепенно перетекать в ночь, она не выдержала и зашла в комнату отца.

— Пап? — произнесла она, прислушиваясь, и повернула голову, поняв, что Морган стоит у окна. — Я хотела поговорить с тобой.

Он сделал несколько шагов вперед и взял ее руки в свои.

— Я заметил, что ты беспокоишься, ласточка. Не нужно.

— Папа… — Тайра вздохнула, когда он обнял ее, и прижалась щекой к плечу. — Ну как я могу не беспокоиться… Зак этот…

— Демоны с ним.

— Папа…

— Тай, — Морган поцеловал дочь в макушку, а затем приподнял ее голову за подбородок, заглядывая в незрячие глаза, — обещай мне кое-что, ласточка.

— Что? — Она насторожилась, опасаясь, что он попросит еще что-нибудь, связанное с ее дознавателем.

— Обещай, что не будешь гадать на случившееся с Заком.

Тайра так удивилась, что не сразу нашлась с ответом.

— Но…

— Обещай, — повторил он твердо и спокойно. — Если хочешь понять, почему, то все просто: любое обращение к силе сейчас для тебя опасно, и чем меньше ты это делаешь, тем лучше себя чувствуешь.

— Но…

— Спонтанные видения невозможно блокировать, от них никуда не деться, я понимаю. Но больше ничего, Тай. Даже если попросят. Даже если попросит Джон Эйс, обещай, что не станешь ему гадать.

Тайра вспыхнула от понимания — и одновременно от разочарования.

— Он… попросил тебя? Поэтому ты сегодня такой…

— Да, попросил. Тебя он тоже может попросить, дознаватели так делают часто, проверяя информацию. Обещай, что откажешься.

— Папа… — В груди почему-то стало больно, словно туда ударили ножом. — Но я ведь не умру, а Джону это может помочь!

— Ему помогу я. — Отец заговорил резче, тверже. — Этого хватит. Обещай, Тайра.

Отвечать было невыносимо, но она все же ответила:

— Обещаю, — уже заранее зная, что солгала.

Она обязательно посмотрит, что случилось с Заком. Даже если Гектор не попросит. Она посмотрит.

Морган постучал в дверь отделения в десять минут первого, как и обещал. Гектор открыл и, поглядев на мрачного и мокрого шамана — на улице накрапывал небольшой дождь, — хмыкнул и сказал:

— Вижу, энтузиазмом вы не горите.

— А вы горели бы на моем месте? — произнес Морган, вешая дождевик на крючок рядом с дверью, и поправил большую сумку, что висела у него на плече. — Сомневаюсь.

— Мне было бы любопытно. Я любопытен от природы, поэтому, скорее всего, сам уже полез бы гадать, если бы был на вашем месте.

— Мне иногда кажется, что шаманский дар любопытным от природы не дают, — пробурчал Морган, почему-то отводя взгляд. — Куда проходить?

— В кабинет.

В кабинете, опустившись на стул, Морган принялся рыться в своей сумке, и Гектор, сев напротив, увлеченно следил за его действиями. Все это безумно напоминало то, что несколько раз при нем делала Ив Иша, — впрочем, оно и понятно. Вот только шаманка обычно гадала на картах, Морган же принес с собой руны — небольшие деревянные пластинки с причудливыми значками на них.

— Они выжжены? Или нарисованы?

— Что? — Оотец Тайры поднял голову и посмотрел на Гектора с недоумением. Взгляд его казался слегка расфокусированным.

— Руны. Выжжены или нарисованы?

— А-а-а. — Он вновь опустил голову, зачем-то ссыпая пластинки обратно в тканевый мешочек. — Эти выжжены. Сам делал. Всегда лучше, когда сам делаешь.

— Даже карты?

— Естественно. — Морган кивнул, перемешивая содержимое мешочка. — Когда сам и вырезаешь, и рисуешь — оно лучше. На таких гадать куда эффективнее получается. Можно, конечно, и приобрести — если дар есть, тоже работать будет. Но я всегда сам делал. А теперь, Джон, не отвлекайте меня, пожалуйста, иначе я собьюсь. Я скажу, когда можно будет.

— Хорошо.

Гектор с интересом следил за тем, как Морган закрывает глаза, бормочет что-то невнятное, затем запускает руку в мешочек и выкладывает на столе руны. Почти как Ив Иша выкладывала карты — рядами. Четыре руны сверху, четыре посередине и четыре внизу.

— Так, — пробормотал шаман, открыв глаза и склонившись над столом, — погодите, сейчас… — Он хмурился, изучая значки, и Гектору казалось, что его губы дрожат, да и сам он слегка побледнел. — В лесу это случилось. Зак возвращался с попойки, шел по лесу. Заметил что-то, подошел ближе… И получил удар.

— Какой удар? — не выдержал Гектор, и Морган вздрогнул, поднимая на дознавателя недовольные глаза.

— Не знаю. Информация, которую мы можем увидеть, всегда ограничена. Могу только сказать, что удар наверняка был магическим, и нанес его человек, которого Зак раньше не видел в поселке и вообще не видел.

— А о причинах этого удара вы мне можете что-то сообщить?

— Это был заказ, — сказал Морган, вновь глядя на руны. — Тот человек получил деньги за убийство. Кто заказчик, не спрашивайте, здесь это не написано. Чем-то Зак ему не угодил, но это неудивительно, вы же помните, что у него был за характер.

— Помню, — протянул Гектор задумчиво, пытаясь осознать, почему ему так тошно от сказанного. — Значит, убил Иниго незнакомый человек, а заказал кто-то из знакомых? Верно я понял?

— Да, — кивнул Морган. — Именно так.

— А по поводу этого знакомого человека можете посмотреть? Чтобы как-то его конкретизировать.

— Посмотреть могу, но не уверен, что это конкретизирует, — произнес шаман, собирая руны обратно в мешочек. — Сейчас попробую…

Через несколько минут, вновь разложив деревянные пластинки, отец Тайры, выдохнув, признался:

— Все, что я вижу, — это был человек, недовольный Заком, его действиями или поведением. Иниго ему чем-то мешал. И это связано с деньгами.

С деньгами, значит. Забавно, ведь самого Моргана с Иниго деньги уж точно не связывали.

— А пол не видите? Мужчина или женщина?

Шаман мгновение колебался, рассматривая руны — то ли пытался увидеть там что-то, то ли раздумывал, как лучше соврать. Гектор склонялся ко второму варианту.

— Нет, к сожалению.

— Что ж, спасибо, — произнес Дайд и через секунду замер, когда Морган поднял голову и попросил с отчаянной настойчивостью:

— Тайру только не трогайте. Не просите ее гадать. Она плохо себя чувствует в последнее время, особенно если обращается к силе.

— С чего вы взяли, что я собираюсь просить ее?

— Это распространенный прием дознавателей — проверка информации через несколько источников. Прошу… не трогайте.

Гектор отчетливо скрипнул зубами, ощущая, как его планы рушатся, словно карточный домик. Он ведь хотел попросить Тайру. Он должен ее попросить, и не только насчет Зака Иниго.

— Вы же утверждали, что проклятие с Тайры спало после того, как вы обратились к его высочеству Аарону и он помог вам, дал свою кровь, — сказал Гектор холодно. — Выходит, это не совсем так?

— Это так, — ответил Морган чуть быстрее, чем следовало бы. — Но… из-за того что девять месяцев Тайра сдерживала проклятие и потом тоже чуть не умерла, оно по-прежнему отбрасывает на нее тень. Моя дочь часто болеет, вы же наверняка заметили.

— Ослепла она тоже поэтому?

Морган ощутимо напрягся.

— Вероятно, но точно неизвестно. И давайте лучше не будем об этом. Тем более, к исчезновению Зака Иниго слепота Тайры отношения не имеет.

— Согласен, — усмехнулся Дайд, невольно подумав о том, что эта фраза, скорее всего — единственная правдивая за весь сегодняшний вечер. И надежда на то, что он все-таки сможет не превратиться для Тайры в чудовище, таяла с каждой секундой.

За день Гектор устал, как загнанная собака, и уснул сразу, как только голова коснулась подушки. Проснувшись будто бы через мгновение, дознаватель понял, что сидит на незнакомой кухне. Обвел глазами помещение: бело-оранжевые шторы с апельсинами, деревянный стол, покрытый кружевной скатертью с ромашками, на столе — старые газеты. Дайд протянул руку и взял одну. Поднял брови, читая давнюю заметку о самом себе и подвиге защитившего его Мальта. Видимо, именно ее когда-то увидела Тайра.

Послышался легкий шорох, и Гектор поднял голову, оторвавшись от чтения. И тут же удивленно замер — напротив него за столом сидела Тайра. Маленькая восьмилетняя девочка с сияющими лазурными глазами…

— Тай, — прошептал Гектор, выронив газету из рук, и листы полетели на пол, разметавшись по кухне. — Защитник…

Дознаватель хотел спросить, почему он человек, но не смог вымолвить больше ни звука. Он помнил, что когда-то говорила Тайра: он сможет стать собой в ее сне, если она узнает его имя. Настоящее имя.

— Гектор, — подтвердила она, усмехнувшись. И вновь замолчала, выжидающе глядя на него.

Дайд, ощущая, как горит сердце и сжимаются легкие, встал из-за стола, обогнул его и подхватил маленькую Тайру на руки, всматриваясь в ее глаза. Бесконечно прекрасные, все понимающие, зрячие глаза…

— Я думал, что уже разучился удивляться, — сказал он хрипло, обнимая девочку. — Но ты доказала мне, что я не прав. Никто и никогда не удивлял меня так, как ты, Тайра. При первой встрече ты умудрилась почувствовать меня сквозь ментальный амулет на крови императора, а теперь называешь мое настоящее имя. Как ты узнала его?

— Не ты один на свете умный и догадливый, — произнесла она с недетской горечью. — Но я не скажу, как. Не хочу причинять вред другим людям.

— Хорошо, — кивнул Гектор. Он не стал уточнять, что понимает: она воспользовалась именем его сестры, которое он назвал по неосторожности. — Я не буду настаивать, Тай. Почему ты сейчас девочка?

Какой упрямый, вызывающий взгляд!

— Не хочу, чтобы ты меня целовал.

Гектор, не удержавшись от улыбки, склонился ниже, почти касаясь губ Тайры.

— Мне это может помешать?

— А разве нет? — Она растерялась. — Я же сейчас ребенок.

— А я был псом. И это не мешало тебе пытаться меня соблазнить.

Она так трогательно покраснела, смутившись, что Гектор, не выдержав, все же коснулся ее губ. Замерла, вздохнула, а затем подняла руки, обняла его и ответила на поцелуй так, что кровь в жилах закипела.

И больше она не была девочкой. Тайра вновь стала собой в его руках, превратившись в бесконечно желанную девушку, с которой хотелось быть рядом не только во сне, но и наяву.

— Ты рассказала кому-нибудь? — прошептал Гектор, не выпуская Тайру из объятий, и увидел, как она невесело усмехнулась.

— Даже сейчас ты не забываешь о своем долге, — произнесла она спокойно, без упрека. — Нет, я не рассказала.

— Почему?

— Дура, наверное. — Тайра погладила Гектора по щеке, и он, повернувшись, коснулся губами нежной кожи на ладони. — Верю, что ты не сделаешь нам ничего плохого.

— Тай… — Он на мгновение зажмурился, целуя запястье девушки. Защитник, ну почему все так? — Ты только что сказала: даже сейчас я не забываю о своем долге. Я сделаю, что должен. То, что прикажет император. Не оглядываясь на свои чувства и желания. И с твоей точки зрения это может быть плохо.

Тайра смотрела на Гектора так испытующе, словно пыталась найти в его лице ответ на какой-то вопрос.

— В чем ты подозреваешь моего отца? — выпалила она наконец, и ладонь возле его щеки слегка похолодела. — Ты обещал ответить. Только не смей обманывать.

— Не посмею. Морган может быть связан с его высочеством Аароном. Точнее, он и связан — твой отец учил старшего принца шаманской магии.

— Что?.. — выдохнула Тайра. — Но…

— У Аарона не было дара, и он заставил Моргана учить себя. Пока твоего отца не за что арестовывать.

Она задумалась, поджав губы.

— Мне не нравится это слово.

— Какое?

— «Пока».

Гектор промолчал, не желая больше ничего объяснять. Тайра — умная девушка, сама понимает, что к чему.

— Ты сможешь выйти из дома сегодня рано утром? — поинтересовался дознаватель, осознавая, насколько тяжело ей будет решиться на подобное. — Мне нужно поговорить с тобой.

— Мне с тобой — тоже, — призналась Тайра, в который раз за последнее время удивив Гектора. — Я выйду за калитку в пять утра. Сразу накрой нас чем-то, чтобы никто не мог обнаружить. — Она помедлила, но все же добавила с нарочитой жесткостью в голосе: — Амулет иллюзорный снимешь, иначе говорить не стану. — И покраснела так, будто бы потребовала снять не амулет, а всю одежду вместе с бельем.

— Да, Тай, — согласился Гектор покладисто, любуясь румянцем на бледных щеках и решительным взглядом голубых, как небо, глаз. — Я сниму все, что ты попросишь.

Тайра, кажется, перестала дышать.

— Нахал, — выдавила она в конце концов, но тем не менее улыбнулась. Гектор хотел поцеловать ее еще раз, невзирая на риск все-таки получить по физиономии, но сон вдруг начал растворяться, как краски в воде, и он успел только прошептать, на мгновение прижав к себе исчезающую девушку:

— Люблю тебя, Тай.

Тайра проснулась и непроизвольно прижала руку к груди — показалось, что сердце оттуда сейчас выскочит, настолько громко и быстро оно колотилось.

«Люблю тебя, Тай».

Она знала, что это правда, и поняла это не сейчас, а давно. Но понимать и слышать, пусть даже во сне — разные вещи. И теперь, после этого неожиданного признания, обезоруживающего своей простотой и искренностью, в который раз не представляла, что делать дальше. Несмотря на счастье, звеневшее в груди, она чувствовала себя потерянной, как человек, оказавшийся в пустыне, — ни дорог, ни указателей. Ничего, что могло бы подсказать ей, какое решение следует принять.

Тайра вдруг вспомнила гадание отца — не сегодняшнее, о котором он еще не успел ей рассказать, а тот расклад, который сделал Морган после знакомства с «Джоном Эйсом». Как он тогда сказал?.. «Время, судьба, огонь… много огня». И заметил, что подобные расклады встречал и раньше, когда речь шла о принятии судьбоносных решений, о которых нельзя даже намекнуть.

Сейчас Тайра чувствовала, что ее решение, каким бы оно ни было, окажется судьбоносным. Рассказать отцу правду о настоящем имени дознавателя или умолчать? Принять ухаживания Риана или оттолкнуть его навсегда? Гадать Гектору на Зака Иниго или все же уступить просьбе отца, тем более, она обещала?..

Это были еще не все вопросы, мелькавшие в сознании Тайры, но об остальном она боялась рассуждать. Что делать со своими чувствами, если Гектор не захочет разорвать помолвку, а если разорвет — как вести себя с ним, зная, что он способен в любой момент арестовать ее отца? От мыслей о том, что Дайд может прийти в их дом и увести Моргана в тюрьму, болело сердце. Тайра могла представить свою жизнь без кого угодно, в том числе без Риана или Гектора, но не без отца.

Если бы все было так просто, она непременно послушалась бы родителя — перестала встречаться с дознавателем, активнее привечала бы Риана и вышла бы за него замуж, как хотел Морган. Но что-то внутри Тайры не желало принимать эту судьбу, восставало против нее. Хотя почему «что-то»? Она прекрасно понимала, что — любовь к Гектору. У Тайры не хватало моральных сил отказать себе в ней, и она знала, что ему — тоже.

Прислушавшись к ощущениям, она осознала, что уже около пяти утра, поэтому медленно поднялась с постели и, стараясь двигаться бесшумно, принялась одеваться. Она сомневалась, что сможет обмануть отца и Риана, если будет действовать как обычно, поэтому достала из комода небольшой пакет с сонным травяным сбором. Сделала глубокий вдох, вышла из комнаты, подожгла заклинанием траву в пакете, подошла к Риану и помахала пакетом перед носом у спящего. Прислушалась — дыхание принца выровнялось, стало глубже. То же самое Тайра проделала в смежной комнате с отцом, а потом вышла из дома. Она знала, что эффект от подобного действия пройдет через полчаса, но ей и не нужно было зачаровывать надолго. Она хотела, чтобы они просто не расслышали, как она выходит на улицу и возвращается в дом.

Гектор ждал Тайру возле калитки, закрывшись амулетом невидимости, и сразу взял девушку на руки, скользнув горячими губами по щеке. Внешность его была настоящей, и Тайра замерла в его руках, не в силах ни сопротивляться, ни что-либо говорить. В эти секунды все рассуждения о том, какое решение следует принять, казались нелепыми, надуманными.

— Чем ты их зачаровала? — шепнул Гектор, разворачиваясь в сторону поселка.

— Как ты это понял? — удивилась Тайра. — Я не использовала чары, ты не мог почувствовать.

— Просто догадался. Твой отец уже дошел в своем раздражении ко мне до такой стадии, что должен был метнуться за тобой следом.

— Да. — Она улыбнулась, представив себе эту картину. — Я использовала травяной сбор, чтобы сон на короткое время стал более глубоким. Так они не услышали, что я ухожу. А что бы ты стал делать, если…

— Если бы Морган выскочил за тобой следом? Постарался бы успокоить, пообещал, что верну через час в целости и сохранности. Ты уже взрослая, Тай, он не имеет права тебе приказывать или запирать в комнате. Да и не станет, я думаю. Морган слишком хорошо знает, что чувствуешь, когда ограничивают свободу. Он не поступит так с тобой, даже если будет считать твое решение неправильным.

Тайра улыбнулась, ощутив в голосе Гектора симпатию по отношению к ее родителю. Это было приятно. Кроме того, она верила, что о преступниках в подобном тоне все же не разговаривают.

— Почему ты понес меня не в лес, а в поселок?

— На улице холодно, Тай, — пояснил Гектор, прижав ее к себе чуть крепче и совершенно не собираясь опускать ее на землю. — Да, я могу согреть тебя заклинанием, но мне хочется, чтобы ты могла нормально сесть. Мы просто попьем чаю в отделении, и все. Я тебя не трону.

Тайра улыбнулась.

— Ты уверен, что сможешь?

— Нет, — ответил Гектор честно, и она почувствовала, что он тоже улыбается. — Но я буду очень стараться.

Было чудесно нести Тайру на руках по поселку, скрывшись от всех ментальными чарами невидимости, и наслаждаться ощущением ее тела в своих руках. Возникала кратковременная и очень приятная иллюзия принадлежности ему. Словно они уже вместе, и нет ничего, никаких размолвок, непрошенных невест и женихов, да и совершенных преступлений тоже нет. Чистая, но неосуществимая мечта.

Зайдя в отделение, Гектор быстро прошел в кабинет, отогнав от себя ребячливую мысль отнести Тайру в спальню и пить чай там. Зажег неяркий свет, усадил девушку на стул, где несколько часов назад сидел ее отец, и поставил чайник на плитку. Полноценной кухни в отделении не было, только небольшая немагическая плитка для разогревания еды, хотя у Дайда в любом случае не имелось времени себе что-то готовить.

— О чем ты хотела поговорить? — поинтересовался Гектор, передвинув стул так, чтобы сидеть рядом с ней, а не напротив за столом. Это слишком напоминало бы допрос.

— А ты? — Тайра была немного напряжена, но Дайду казалось, что темой разговора в ее случае точно будет не его невеста. Он почему-то не сомневался, что Тайра вообще не собирается обсуждать Кэт.

— Я первый спросил, — хмыкнул Гектор, взял две кружки из шкафчика, насыпал в них заварку и повернулся к закипающему чайнику. — Так что задавай свой вопрос.

— Это не вопрос. Мне кое-что приснилось пару дней назад. Это касается императора.

Как ни странно, но Дайд не удивился, ожидая услышать от Тайры подобное. Хотя он предполагал, что она увидит нечто из его будущего, как в прошлый раз, с Элен.

— Я слушаю, — сказал он, усаживаясь на стул рядом с Тайрой, и поставил на стол две чашки с горячим чаем. Проследил взглядом за тем, как она берет одну, каким-то образом безошибочно определив, с какой стороны находится ручка, подносит к губам и делает маленький глоток, — и хмыкнул, когда Тайра чуть поморщилась и пробормотала:

— Не умеешь ты чай заваривать. — И замер, когда она добавила: — В следующий раз лучше меня попроси.

«В следующий раз». Защитник, хоть бы он был, этот следующий раз.

— Я вообще не наделен кулинарными талантами. Чай — это еще ничего. Моя сестра вечно жалуется, что вместо вареных куриных яиц у меня получаются яйца драконов. Твердые, как камни.

Тайра засмеялась, но все равно не расслабилась. Значит, тревожится из-за сна.

— Так что ты видела?

Она вздохнула, и Гектору мгновение казалось, что ее белые глаза светятся, словно Луна в ночном небе.

— Я видела смерть императора. Возможную смерть, — добавила Тайра, словно извиняясь. — Это случится скоро, в течение ближайшего месяца. Это как-то связано с огнем, возможно, императора попытаются сжечь.

— Арен в огне не горит, — резко произнес Дайд, ощущая, как в груди что-то мерзко скручивается, будто в легкие заползла змея. — Он сам — огонь.

— А как же День Альганны? Тогда ведь его…

— Нет, ты ошибаешься. Огонь в тот день был творением самого Арена: император хотел сжечь артефакт, через который проходил слишком мощный поток энергии. Как сильный электрический разряд.

Тайра задумалась.

— Нет. — Она покачала головой, закусив губу. — В моем видении были языки пламени, которые окружали императора и принадлежали его величеству. А потом пришел другой огонь. И этот огонь его убил.

Гектор уже хотел сказать, что не существует огня, который убил бы Альго, когда Тайра вдруг добавила:

— Мне кажется, это произойдет в театре. — Брови Дайда поползли вверх. — Либо там, либо в театре присутствует то, что связано с этим убийством. Я видела паутину на стенах и паука под потолком, но у меня есть ощущение, что они не совсем настоящие. Огонь был настоящий, а вот паук и паутина — не совсем. Да, и еще. Стены трескались, разрушались, и эти трещины тоже были настоящие.

Гектор ошеломленно моргал, пытаясь осознать все и сразу.

— Что значит — настоящие, не настоящие?..

Тайра задумчиво потерла переносицу. Кажется, она не знала, как объяснить.

— Если я говорю «не настоящее», значит, это символ чего-то. Допустим, паук может быть человеком, а паутина — ловушкой. Огонь же будет огнем, и трещины в стенах — тоже.

Трещины в стенах…

Дайд вдруг вспомнил свой старый разговор с императором. Арен тогда упомянул, что огонь может убить и Альго, особенно если усилить его взрывом.

«Взрывная волна убивает даже императоров».

Защитник! Неужели они собираются взорвать Императорский театр?!

— Спасибо, Тай, — сказал Гектор хрипло, чувствуя безумное желание немедленно вскочить и срочно направиться во дворец к Арену. — Ты даже не представляешь, как мне помогла.

— Представляю, — возразила она, вновь сделала глоток чая, поморщилась и, вздохнув, поставила чашку на стол. На лице ее читалась обреченность. — Клади в два раза меньше заварки. А то получается не чай, а почти кофе.

В другой раз Гектор обязательно пошутил бы, но сейчас не получилось.

— Хорошо. Теперь моя очередь. — Говорить об этом было сложно, особенно после предупреждения Моргана. — Я хотел попросить тебя посмотреть, что случилось с Заком Иниго.

Тайра не удивилась, просто кивнула.

— Я посмотрю. Завтра утром в то же время.

— Тай… — Дайд чувствовал себя мерзко из-за того, что Тайра даже не упомянула о недомоганиях. — Твой отец не хотел, чтобы я просил тебя. Говорил, что ты плохо себя чувствуешь, когда обращаешься к дару. Я ведь помню, как ты упала в обморок, поэтому…

— Я все равно посмотрю, — перебила она его. — Независимо от того, будешь ты просить или не будешь. Я сама хочу посмотреть. В обморок я не упаду.

— Откуда ты знаешь?

— Чувствую. — Она пожала плечами. — Но это ведь не все, что ты хотел сказать?

— Вторая просьба похожа на первую, — признался Гектор. Мерзкое ощущение никак не проходило, наоборот, усиливалось. — Помнишь, я говорил, что Аарон мертв, но сам заговор жив?

— Конечно.

— Я пытался узнать какую-либо информацию о том, кто сейчас его возглавляет, с помощью одной знакомой шаманки. Она нам очень помогла перед Днем Альганны, частично благодаря ей император остался жив. Но помочь с последователями Аарона у нее не получилось. Из-за того что принц своей смертью запечатал информацию о заговоре.

Тайра понимающе кивнула.

— Да, так можно очень эффективно закрыть то, о чем хочется, чтобы не узнали. То, что смертью закрыто, смертью и открывается.

— Значит, ты тоже не сможешь посмотреть?

Несколько мгновений Тайра молчала, чуть хмурясь. Если бы ее глаза были зрячими, Гектор поклялся бы, что она пытается что-то разглядеть в его лице. Но она смотрела только внутрь себя.

— Ты почему-то думаешь, что я смогу, — произнесла она тихо. — Я чувствую, что ты так думаешь. Почему?

— Я уже говорил. У тебя получилось ощутить меня сквозь ментальный амулет на крови императора. Я не знаю, насколько блок Аарона сильнее подобного, но…

— Ни на сколько. Это разная магия. Я не знаю, почему так получилось с амулетом, и не могу гарантировать, что будет результат. Но можно попробовать. Если хватит сил, то завтра.

Дайд все еще колебался, вспоминая просьбу Моргана.

— Ты уверена, что это неопасно?

— Гектор, — Тайра иронично улыбнулась, — естественно, я потом буду плохо себя чувствовать. За дар, за знание всегда нужно платить, так или иначе. Но я выздоровею. Не волнуйся, не в первый раз.

— Я не могу не волноваться, — сказал Гектор серьезно и взял ее за руку. Тайра вздрогнула от неожиданности, но ладонь не отняла. — Так же, как ты не можешь не волноваться обо мне.

Она молчала, не соглашаясь, но и не опровергая его слова.

— Насчет моей невесты…

— Не надо. — Она тут же попыталась отнять руку.

— Надо, Тай. — Гектор остановил ее. — Я не могу разорвать помолвку, потому что это очень расстроит Кэт. Она хороший человек, но безумно не уверена в себе, и подобный финт с моей стороны будет для нее большим ударом. Но и жениться на ней я не могу. Не после того, как встретил тебя.

Тайра чуть порозовела и опустила голову.

— Я решу проблему другим способом, безболезненным для Кэт. Обещаю тебе, — проговорил Гектор твердо и весомо, чуть сжав пальцы Тайры в своей руке. — Обещаю, Тай.

Она кивнула, опуская голову ниже, и что-то в этом движении очень не понравилось дознавателю.

— Или ты хочешь выйти замуж за этого Фабиана Стиу? — поинтересовался он, пряча за легкой небрежностью ревность и тревогу. — Понравился?

— Я не хочу. — Тайра по-прежнему не поднимала головы и говорила тихо, почти безжизненно. — Отец хочет этого брака.

Ревность усилилась, отзываясь болью в сердце.

— Ты хоть знаешь, кто такой Фабиан? — спросил Гектор прежде, чем успел остановить себя. — Знаешь?

— Знаю. — В ее голосе звенело удивление. — А ты думал, что нет? Это ведь даже легче, чем узнать твое имя.

«Легче, чем узнать твое имя». Защитник, когда Тайра перестанет безмерно удивлять?..

— Я пойду, — она неожиданно поднялась со стула, — пора уже. Не хочу, чтобы они поняли, как долго меня не было. Ты… проводишь?

— Конечно, Тай.

На обратном пути Гектор и Тайра молчали. Дознаватель не знал, о чем она думала, сам же он еще раз прокручивал в голове услышанное предсказание.

То, что Императорский театр каким-то образом связан с заговором, было понятно и раньше, это не новость. А вот то, что сказала Тайра об огне и трещинах на стенах, уже новость.

Некоторое время назад Гектор полагал, что заговорщики временно залегли на дно, ожидая, пока все успокоится, и так оно и было. Но время идет, обстоятельства меняются, и что-то могло подстегнуть их к действиям. Скорее всего, это была большая статья о родовой магии, вышедшая в воскресенье по приказу императора во всех газетах и журналах Альганны. Многих аристократов статья не обрадовала, да и поверили ей далеко не все, хотя большинство все же понимали: не будет его величество лгать о таком, он и сам зависит от родовой магии, на ней строится его власть. В любом случае заключать браки никто не спешил, и Гектор не сомневался — все ждут рождения первого ребенка в таком браке, например, малыша Берта и Эн, чтобы посмотреть, будет ли у малыша родовая сила, хотя в случае с Арманиусами до этого момента оставалось еще полгода. И Дайд прекрасно представлял, что начнется, если Эн родит ребенка, наделенного кровной магией, а так, скорее всего, и случится. Как только аристократия станет массово заключать браки, плюнув наконец на многовековые традиции, заговор захлебнется. Даже если сменить императора на троне на выгодную заговорщикам фигуру, обратный путь уж точно будет грозить гражданской войной. Так что менять Арена на кого-то другого — в целом, без разницы, на кого, — нужно до рождения первого ребенка, зачатого в браке между аристократом и нетитулованной.

Дайд, как и император, полагал, что заговорщики могут попытаться убить Эн, даже и не зная о ее беременности, — живота пока не было видно, а остальное Арманиусы держали в тайне. Арен давно уже распорядился охранять девушку не хуже, чем собственных детей, но, по-видимому, последователи Аарона считали, что лучше действовать наверняка. Арманиусы все же были не единственной подобной парой в стране, и убивать всех женщин из-за возможной или будущей беременности — не выход, а лишь отсрочка. Им нужно поскорее убрать императора. Пока никто не родил.

— Пришли, — прошептала Тайра, остановившись возле калитки, и Гектор повернулся к девушке. Поднял ее руку и легко коснулся губами ладони, не позволяя себе большего.

— До ночи, Тай.

Она едва заметно улыбнулась.

— Думаешь, я призову тебя в сон?

— Я надеюсь, что призовешь.

— Не могу обещать. — Тайра покачала головой. — Это неправильно.

— Встречаться тайком наяву еще неправильнее.

— Не надо. — Она поморщилась, отнимая руку, и отвернулась. — Мне и так стыдно. — Она быстро открыла калитку и проскользнула в сад, почти неразличимая в предрассветном полумраке.