Следствие ведет гувернантка. История 2 - "Пропавшее завещание"

— Отпустите, прошу! Вы меня с кем-то путаете! Я уверена!

 Растрепанная девушка в дорогом коротком пальто рванулась из сильных рук, отчаянно взвизгнув. Затрещала ткань, но охотник не выпустил добычу, даже когда она, изловчившись, попыталась вцепиться ногтями ему в лицо.

— Дернешься еще раз, пожалеешь, — прозвучал глубокий мужской голос и девушку швырнули на койку, где стоял ее багаж.

— Кто вы такой? Что вам от меня нужно? – Голос несчастной дрогнул, хотя она старалась не показать страх. Выдавали глаза: испуганно распахнутые, в глубине которых плескался ни с чем не сравнимый ужас. Казалось, она искренне не понимает, что происходит и кто перед ней.

— Ты только дурочку из себя не корчи. Тебе не идет. Хочешь сказать, что не узнала меня? – Статный мужчина, одетый в черную кожаную куртку с оружейной перевязью за спиной, тяжело опустился на койку напротив и вытянул перед собой длинные ноги в грязных сапогах. Он не сводил с пленницы напряженного, довольного взгляда, полного какого-то предвкушения. – Тогда я представлюсь. Мне несложно, раз уж твоя память оказалась настолько короткой. – Глаза незнакомца сверкнули. – Ганс Йохен собственной персоной. – Он шутливо кивнул и немного насторожился, не заметив даже проблеска узнавания во взоре девушки. Впрочем, Ганс не удивился. Девчонка продолжает играть. Видимо, на что-то надеется. Но напрасно.

 Йохена немного покоробило, что лучшая ученица Рихтера не использует магию для своей защиты, но он почти сразу перестал думать об этом, полагая, что беглянка пытается хитрить.

— А ты молодец, — почти добродушно похвалил Ганс. – Заставила за собой побегать. Неужели верила, что мы тебя не найдем? Учитель поднял всех. Но нашел тебя я. – Говоривший гордо выпятил грудь и улыбнулся. – К слову, Рихтер назначил награду за твою поимку. Я уже предвкушаю, что получу.

— Но я… — Девушка опустила голову, пытаясь сообразить, что произошло.

— Ты, вероятно, даже не знала, что на твоей одежде нашит маячок, — продолжил Ганс. – Рихтер уже давно подозревал, что ты собираешься сделать ноги. Так что, он оказался предусмотрительным.

 Девушка вскинула голову и пристально посмотрела в глаза незнакомцу.

— Вы, верно, с кем-то меня спутали! – повторилась она.

— Ну, — мужчина поднял руку и поскреб небритый подбородок, — личину ты, понятное дело, изменила. Имя, полагаю, тоже.

— Ничего я не меняла! Мое имя Элоиза Вандермер! Я гувернантка и я… — Ее голос сорвался от отчаяния, когда дверь в номер мягко отворилась. В свете, льющемся из коридора, на пороге возникла невысокая фигура мужчины, одетого в камзол и широкие брюки. Окруженный роем золотых мотыльков, незваный гость вошел в комнату, опираясь на трость черного дерева, и замер, уставившись на девушку.

— Учитель! – Увидев вошедшего, Ганс взвился на ноги и почтительно поклонился.

 Незнакомец едва взглянул на Йохена. Его интересовала только пойманная добыча.

 Прошла секунда. За ней другая. Время будто остановило свой бег, когда лицо Рихтера Вайнса исказила раздраженная гримаса.

— Ганс, — мягко проговорил колдун и повернулся к ученику. От взгляда Рихтера, улыбка медленно сползла с лица Йохена. Он попятился назад и натолкнулся на койку.

— Это ради этого оборотня ты меня позвал? – Голос колдуна звучал спокойно, но отчего-то у его ученика подломились колени. Ганс сел на кровать и застыл, глядя в лицо Вайнса.

— Какого оборотня? – проговорил ученик колдуна. – Разве это не…

— Вот уж не думал, что обучал идиота, — вздохнул Рихтер и резко вскинул руку в сторону Ганса. Неведомая сила подняла Йохена над кроватью и прижала к стене. Ученик колдуна отчаянно вскрикнул и вцепился пальцами в собственное горло. Рихтер поднял руку вверх, и Ганса протянуло по стене выше. Теперь молодой колдун не касался ногами пола, продолжая бороться с самим собой.

 Оборотница сидела ни жива ни мертва. Она боялась даже шелохнуться, потому что страшный гость, одной рукой продолжая душить своего ученика, с обманчивой улыбкой смотрел на нее. Во взоре колдуна пылало пламя.

«Опасно! Бежать!» — промелькнула мысль в голове Элоизы, но она не смогла даже рукой пошевелить, когда Рихтер произнес:

— А теперь мы поговорим с тобой, оборотень.

 Взгляд Вайнса скользнул по краденому пальто и Элоиза зажмурилась, чувствуя, как под кожей разливается ледяной страх.

***

 Мальчишка был симпатичным: рыжий, худой, быстроглазый. На щеках и носу мальца поселились забавные веснушки. Он взглянул на меня свысока, так как, видимо, привык смотреть на остальную прислугу в доме, затем перевел взгляд на графа Максимильяна фон Эберштейна и, чеканя каждое слово, произнес:

— Она мне не нравится.

 Не нравлюсь? Я даже усмехнулась и мальчишке моя улыбка явно не пришлась по вкусу.

— Что, не было кого-то более внушительного? – спросил Штефан у дяди.

 Граф передал тяжелый плащ и шляпу подоспевшему слуге, застывшему навытяжку, и проследил взглядом, как один из лакеев поднимает чемоданы и несет вверх по лестнице.

— Мое имя Элоиза Вандермер, — представилась я и, шагнув к мальчишке, присела в книксене, не переставая улыбаться. – Уверена, мы сможем найти общий язык.

 Мальчишка закатил глаза и разве что ногой не топнул, чем немного напомнил мне баронессу Леннинген.

— Штефан, вспомни о манерах и не заставляй меня краснеть из-за твоего отвратительного поведения, — произнес фон Эберштейн и недовольно взглянул на племянника. – Поверь: госпожа Вандермер именно та, кто тебе нужен.

 Мальчик прищурил зеленые глаза. По выражению его лица было понятно: он бы хотел возразить и вообще, имел, что сказать, но почему-то решил промолчать. Я же смерила своего будущего ученика изучающим взглядом и поняла: просто не будет. Впрочем, когда я боялась трудностей?

— А я с удовольствием подтвержу слова Макса, — вставил свои пять монет Уве фон Дитрих. Белолицый аристократ снял плащ и, протянув его лакею, посмотрел на мальчика.

 Штефан пожал плечами, бросил на меня еще один внимательный взгляд, а затем, развернувшись, поднялся на верхний этаж.

— Ему чертовски не хватает воспитания, — попенял Уве графу.

— Не могу не согласиться, — кивнул Максимильян. Взглянув на меня, он произнес: — Госпожа Вандермер, вас ждали, поэтому комната для вас уже готова. Вы займете покои, которые до вас занимала прежняя гувернантка. Они располагаются на втором этаже. Впрочем, лакей вам все покажет.

 Я благодарно улыбнулась уже предвкушая, как приму горячую ванну! Разве может быть что—то прекраснее самых обыкновенных вещей, таких как уютно поспать, чисто вымыться, плотно и вкусно поесть? Порой мы не замечаем и не ценим очевидное.

— Когда отдохнете, дайте знать. Я бы хотел переговорить с вами с глазу на глаз в своем кабинете, — добавил граф, после чего, развернувшись к Уве, подошел к другу и, опустив руку на плечо белолицему аристократу, что-то тихо ему сказал. Я не услышала, что именно – отвлек подошедший лакей. Слуга скользнул ко мне тенью, поклонился и, представившись, предложил отнести скудный багаж и показать комнату.

 Итак, я оказалась в доме графа Максимильяна фон Эберштейна и следует заметить, что дом просто великолепен. Граф был богатым человеком, тут к гадалке не ходи. Поднимаясь по широкой лестнице, усланной ковровой дорожкой, касаясь рукой отполированных до блеска деревянных перил, рассматривая толстые стены, украшенные картинами, я думала, смогу ли здесь задержаться? И, что главное, не отыщет ли меня мой учитель? Там на старой дороге, что вела от постоялого двора господина Кригера до заброшенной деревеньки, я невольно оставила магический след. Как бы теперь Рихтер не почувствовал меня и не разыскал.

 Конечно, в столице затеряться проще простого. И все же внутри поселилось сомнение – неприятное, липкое, словно паутина.

— Ваша комната, госпожа.

 За размышлениями я и не заметила, как мы поднялись на второй этаж, свернули в широкий коридор и остановились перед дубовой дверью, украшенной незамысловатой резьбой.

 — Благодарю, Стефан, — ответила я и вошла в помещение, бегло оглядев свои временные владения.

 Комната показалась мне уютной: с маленьким камином, туалетным столиком и широкой кроватью под старинным балдахином. Я переступила порог и подошла к окну – из него открывался вид на сад и высокий кованый забор, за которым начиналась улица. Деревья за окном уже сбросили свои пестрые одежды и готовились ко сну в ожидании скорой зимы. Все, кроме старого кипариса, одинокой зеленой свечой тянувшегося к пасмурному небу. Этот кипарис привлек мое внимание. Возможно, потому что остался единственным зеленым пятном в позднем осеннем пейзаже.

— Горничная постелила свежее белье, — проговорил лакей за моей спиной. – Я немедленно пришлю ее к вам, и она разберет вещи, — продолжил Стефан.

— Не стоит. Я сама справлюсь. А вот от горячей ванны не отказалась бы, — ответила, повернувшись к слуге.

 Лакей был немолод. Высокий, седой. Мне понравился его открытый взгляд. Подобные люди преданно служат своим хозяевам. Скорее всего, он лакей уже не в первом поколении. Я не удивлюсь, если узнаю, что отец Стефана, а до него и его отец, служили фон Эберштейнам верой и правдой.

— Я распоряжусь, — ответил лакей. – Возможно, вы желаете поесть?

 Я желала. Знала, что следует хорошенько подкрепиться, прежде чем отправлюсь в кабинет хозяина дома для разговора. Хотелось лишь надеяться, что граф не станет задавать опасные вопросы. Те, на которые я просто не смогу дать ответ.

***

Стоя перед дверью, за которой находился кабинет графа фон Эберштейна, я пыталась сконцентрироваться на предстоящем разговоре. На сердце было тревожно, несмотря на то что я успела в какой-то степени оценить Максимильяна по достоинству.

 Лакей, проводивший меня, поправил камзол и вежливо постучал.

— Ожидайте, — сказал мне слуга и первым вошел в кабинет, чтобы доложить хозяину дома о приходе гувернантки.

 Спустя несколько секунд я переступила порог. Лакей вышел, прикрыв за собой дверь, а я огляделась по сторонам, отмечая, насколько уютной кажется комната: светлая, с камином и портретом графа на стене – на холсте Максимильян был изображен в полный рост на фоне какого-то пригородного особняка (наверняка, родовое гнездо Эберштейнов).

 Еще в глаза бросилось огромное количество книг. Кажется, его светлость любит читать. Это увлечение графа я разделяла с лихвой.

 Подавив в себе желание приблизиться к полкам с книгами и изучить корешки, я вышла в центр кабинета и застыла, глядя на фон Эберштейна.

 Граф привстал и указал рукой на стул.

— Вы принесли документы? – попросил Максимильян, когда я опустилась на стул. – Хочу еще раз взглянуть на рекомендательные письма и направление.

— Конечно. – Я протянула бумаги и, пока граф изучал бумаги Элоизы Вандермер, рассматривала своего потенциального работодателя. Хорош, что уж говорить. Впрочем, я это давно заметила. Еще когда мы вместе гонялись за марой в заброшенной деревеньке. Но, кажется, я только сейчас поняла, что граф не женат. Это и к лучшему. Нет. Я не имела никаких видов на Максимильяна, просто мне так проще. Нет вероятности, что графиня окажется ревнивой особой и станет портить мне жизнь. Или кем-то наподобие баронессы Леннигнен.

 Я улыбнулась, вспомнив Лорелей и то, как она прощалась со мной. Госпожа соизволила кивнуть мне и тихо сказать: «Теперь мы в расчете. Вы спасли мою жизнь. Я — вашу!».

 Своеобразная она женщина. Сильный целитель с отвратительным характером. Оказывается, они и такими бывают.

 Вздохнув, я снова взглянула на фон Эберштейна. Интересно, что он пытается отыскать в этих бумагах? Неужели, есть то, что я могла упустить?

 Граф, наконец, поднял взгляд от документов. Отложив их в сторону, Максимильян положил руки на стол и внимательно посмотрел на меня.

— Итак, — начал он.

 Мне как-то не понравился тон его голоса.

— В своем письме я просил госпожу Бернхард прислать мне особенную гувернантку. Но, вижу, она несколько иначе поняла запрос.

 Глядя в глаза графу, я вопросительно изогнула бровь. Сейчас лучше молчать, чтобы не сказать лишнего и не продемонстрировать свою неосведомленность.

— Вы ведь не оборотень, госпожа Вандермер, — улыбнулся фон Эберштейн.

 Сама не знаю, как мне удалось не выдать эмоции. Конечно, я не оборотень!

Стиснув руки, затянутые в черные перчатки, я вернула улыбку графу и ответила:

— Нет, ваша светлость. Но у меня есть колдовской дар.

— Я это уже понял. Возможно, все даже к лучшему. – Фон Эберштейн как-то странно на меня посмотрел, чуть склонив набок голову. – Вы отлично проявили себя на проклятой дороге, госпожа Вандермер. Я искренне считаю: если вы справились с марой, то в состоянии укротить моего, — он хмыкнул, — племянника. – Но скажу сразу: просто не будет.

 Я вспомнила дерзкий взгляд мальчишки и кивнула. Граф мог бы меня и не предупреждать. Я понимала, что ребенок проблемный. Но тем интереснее будет с ним работать.

 Невольно вспомнив методы своего учителя, я пообещала себе, что точно не стану давить на Штефана, как Рихтер давил на меня, ломая и подстраивая под себя. И ведь ему почти удалось! Кажется, я вовремя вырвалась из лап колдуна. До того, как стала его тенью.

— Штефан рано потерял родителей. Год назад я стал его опекуном, когда погибли мой брат и его супруга. Мальчик тяжело перенес утрату, — произнес граф.

 Признаться, я была готова услышать нечто подобное. Не просто так в зеленых глазах ребенка поселились эти протест и боль. Теперь я поняла, что стоит за дерзостью мальчика.

— Он не любит обсуждать эту тему и лучше ее не затрагивать. Просто вы должны понять, чем продиктован исключительно неугомонный характер моего племянника, — продолжил граф.

— Я приложу все усилия, — сказала уверенно.

 Фон Эберштейн прищурился. Несколько секунд он смотрел на меня. Я стойко выдержала взгляд и граф довольно кивнул.

— Что-то подсказывает мне: вы та, кто нужен Штефану. Не знаю, какой вы учитель, но уверен, что не прогнетесь под его капризы и шалости, как предыдущие гувернантки. И вас так легко не напугать.

— И как много их было? – спросила я. – Предыдущих.

 Граф мягко улыбнулся и покачал головой.

— Вам лучше не знать, госпожа Вандермер. Просто будьте готовы к любым неожиданностям, — предупредил Максимильян.

 Он вернул мне документы. Все, кроме направления.

— Это останется у меня, — пояснил граф, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

 Я поднялась, забрав бумаги. Граф тоже встал, кивнув в ответ на мой книксен. Но когда я повернулась, намереваясь покинуть кабинет, когда опустила руку на дверную ручку, вдруг спокойно спросил:

— Нет чего-то такого, что я должен о вас знать, госпожа Вандермер? – Спросил, а сам глядит, ждет.

 Мое сердце забилось быстрее. Неужели что-то заподозрил? Неужели, решил проверить меня? С графа станется отправить запрос госпоже Бернхард, чтобы уточнить личность отправленной гувернантки. Ведь, как он заявил, я не оборотень. А вот настоящая Элоиза была таковой.

 Кстати, зачем фон Эберштейну понадобился именно оборотень? Неужели мальчик…

 Я выдавила улыбку и ответила графу:

— Нет, ваша светлость.

 Он молча кивнул и вернулся за стол. А я тенью выскользнула в коридор, где меня дожидался расторопный лакей, чтобы показать дом.