Следствие ведет гувернантка. История 3 - "По праву крови"

Сегодня днем лес казался волшебным. И эти кроны деревьев, спящие под шапками снега, и это солнце, пробивавшееся сквозь переплетение ветвей, и даже тихий перестук лошадиных копыт по припорошенной дороге, все на меня действовало завораживающе.

 Всю ночь мело, а наутро, когда я проснулась и распахнула окно, мир за ним предстал совсем иным: чарующим и прекрасным. Наверное, именно по этой причине я решила пригласить барона Уве фон Дитриха на верховую прогулку, памятуя о том, что обещала помочь ему и сделать это было нужно до нашего разговора с фон Эберштейном.

 Да. Я решила покинуть графа. И для него, и для Штефана, будет лучше и уж точно безопаснее находиться как можно дальше от такой, как я. Вспомнив, как удивился вчера Максимильян, увидев в моих руках заветное завещание, я невольно улыбнулась, радуясь, что все сложилось настолько удачно.

— Вы сегодня удивительно молчаливы, госпожа Вандермер. – Голос Уве нарушил мои размышления. Я моргнула, перевела взгляд на своего спутника и улыбнулась. – И тем не менее мне приятно, что вы пригласили меня на эту прогулку. Подозреваю, что знаю причину, подвигнувшую вас на это.

— Кто бы мог подумать, что все это время наша пропажа была так близко, — продолжил белолицый, следя за выражением моего лица. – Вы ведь об этом сейчас думаете, не так ли? Размышляете, как удачно все завершилось?

— Наверное. – Я кивнула, а затем уже серьезно посмотрела на Уве. – Только не об этом я хотела поговорить с вами, господин барон, — сказала и фон Дитрих прищурил глаза.

— Я так и думал: вы пригласили меня не просто потехи ради.

— Конечно. Мы с вами так и не закончили разговор, начатый в гостиной, — напомнила вампиру.

 По лицу Уве пробежала тень. Он сразу сделался серьезным, вот только произнес совсем не то, что я ожидала.

— Меня очень волнует этот вопрос, госпожа Вандермер, но скажите, почему у меня появилось стойкое ощущение, что вы будто собираетесь прощаться и это ваш прощальный подарок?

 «А он намного проницательнее!» — подумала я удивленно, а вслух ответила: — Знаете, господин барон, что говорят крестьяне, когда им что-то кажется?

 Фон Дитрих улыбнулся, но напряжение из его взгляда так и не ушло. Впрочем, я решила проигнорировать вопрос вампира, тем более что мне действительно следовало рассказать ему то, что я знаю про обращенных.

 Где-то в небе над нами громко, проказливо прокаркала ворона. Я на секунду отвлеклась, посмотрела на пролетающую птицу, а затем перевела взгляд на своего спутника.

— Итак, важно, — начала серьезно, — вы не должны поддаваться искушению. Сорветесь, выпьете кровь человека и обращение не остановить. Теперь о вампире, который вас укусил. – «И напоил своей кровью» — хотела добавить, но промолчала. – Чтобы снова стать человеком, вам необходимо найти вампира, обратившего вас, и вонзить в его сердце осиновый кол.

 Уве посмотрел на меня и хмыкнул.

— Легко сказать, тяжело сделать, — произнес он. – Вы же понимаете: убить высшего – задача сложная.

— Я не говорила, что будет просто.

 И снова над головой захлопали крылья. Уже две вороны пролетели над нами, устремившись куда-то в сторону от дороги. Я запрокинула голову и проводила их взглядом, нахмурившись.

— Смотрите, — позвала вампира и, вскинув руку, указала на скопление черных росчерков – ворон, сбившихся в стаю и круживших в полумиле от дороги.

— Наверняка, там какая-то падаль, — произнес Уве.

 Я нахмурилась. Чутье влекло отправиться в лес и проверить. Разум твердил развернуть лошадь и вернуться в «Кроны», или попросту проехать мимо. Но я была бы не я, если бы поступила подобным образом.

— Олень, или лось, — предположил фон Дитрих.

— Мы должны посмотреть. – Я развернула Яру и, отыскав едва заметную тропинку, ведущую в чащу, направила туда лошадь. Уве не оставалось ничего другого, кроме как последовать за мной.

 Через некоторое время тропинка исчезла. Пришлось спешиться и идти, пробираясь по сугробам, лавируя между деревьев и густых кустарников, ориентируясь только на крики ворон, которые звучали так громко, что сомнений не оставалось: цель нашего пути близка.

 В какой-то момент я незаметно сняла с руки перчатку и дальше шла, то и дело осторожно касаясь темных, холодных деревьев. Уве привязал лошадей к ветке и поспешил за мной, но сделав несколько шагов, вдруг остановился, привлекая мое внимание.

— Что… — начала я, но тут увидела, что ноздри вампира дрогнули, а в глазах вспыхнул странный огонек.

— Подождите, госпожа Вандермер. – Уве сухо сглотнул, прошел мимо меня, ускоряя шаг. Я проследила за белолицым взглядом, коснувшись низкой сломанной ветки, и замерла, ощутив чужую боль, пронзившую руку. Крики ворон стали громче, злее. Я услышала шум множества крыльев, ударивших по воздуху почти одновременно, и клочок неба в переплетении крон, исполосовали черные птицы.

— Уве! – позвала и побежала за вампиром. Фон Дитрих исчез за деревьями, и еще несколько секунд, долгих, как целая вечность, я бежала за ним, когда лес расступился и моему взору предстало жуткое зрелище. На заснеженной поляне лежала девушка. Ее лицо было белее полотна, и только черные косы змеями вились по снегу, да красная лента повисла на колючем кустарнике, нарядившемся в белую шубку. В том, что бедняжка была мертва, у меня не оставалось сомнений. Застывшие синие глаза девушки смотрели безжизненно в небо, грудь не вздымалась от вздоха.

 Я на миг прикрыла глаза, собираясь силами, а затем шагнула на поляну. Уве уже склонился над девушкой. Легко коснулся ее шеи, в месте, где должна была биться жилка.

 Я подошла ближе, огляделась, изучая покров снега.

— Что с ней? – спросила у вампира, хотя и так знала, что он ответит.

— Мертвее не бывает. – Фон Дитрих распрямил спину.

— Снег не примят, — отметила я. – На нем только следы этой несчастной, да еще наши. – Я подошла к девушке, наклонилась, потянулась рукой, на которой не было перчатки. Но еще до того, как коснулась белой щеки, вздрогнула и оглянулась на Уве.

— Это то, о чем я подумала? – спросила, и вампир кивнул.

 Я снова посмотрела на девушку, отметив ее тонкую, длинную шею с аккуратными отметинами от клыков. Без сомнений: здесь поработал вампир. Вот и объяснение отсутствующим следам.

— Надо сообщить Максимильяну, — сухо проговорил Уве.

 Кивнув, я принялась изучать несчастную. Она была прехорошенькой… По крайней мере, до того, как черные птицы изуродовали ее лицо, к моему удивлению, пощадив глаза. У девушки был маленький нос, полные губы и толстые косы цвета самой темной из ночей. Одета, правда, небогато. Сразу видно, что из крестьян. В застывшем взоре, запрокинутом к небу, отражались плывущие облака.

— Ее выпили, — сказала я, вздохнув и, опустившись на колени рядом с телом, сделала то, что собиралась – коснулась щеки незнакомки. Секунда и перед моим взором промелькнула длинная тень на фоне ночного неба, сыпавшего снегом. И девушка, торопливо шагавшая через поляну.

 Затем я ощутила, как несчастную толкнула неведомая сила и она упала, почти мгновенно перевернувшись и поднявшись на ноги, готовясь бежать. Я чувствовала, как ее сердце колотится от страха, а кровь стучит где-то в висках.

— Не надо! – Услышала я тонкий дрогнувший голос, пронизанный страхом. В какой-то момент это чувство передалось и мне. Я задрожала, ощутив желание отнять руку от холодной щеки, но подавила порыв силой воли, на ебе прочувствовав, как бедняжку схватили жуткие когтистые лапы и подняли над поляной.

 Затем была боль. Острая. Злая. И чужое кровожадное торжество.

 Я осторожно убрала руку и оглянулась на своего спутника.

— Вы что-то узнали? – предположил фон Дитрих. – Не первый раз вижу, как вы делаете это руками. – Он хмыкнул.

 Я поднялась на ноги, еще раз заглянув в лицо девушки.

— Надо узнать, кем она была и как оказалась ночью в лесу, — я добавила, — одна.

— Что будем делать? – спросил вампир. – Ее нельзя здесь оставлять. Вороны изуродуют, или волки.

 Кивнув, я отошла в сторону, пока фон Дитрих поднимал на руки мертвое тело, а затем пошла за вампиром в чащу, где мы оставили лошадей.

 Яра первой почуяла недоброе: заворчала, переминаясь с ноги на ногу, дернула головой, словно пытаясь освободиться, фыркнула недовольно губами. Я подошла к лошадке, погладила шелковую гриву, успокаивая животное, бросив взгляд на фон Дитриха, который возился с мертвым телом, устраивая его поперек конской спины.

— Что скажете? – обратилась к вампиру. – Есть идеи?

— Я очень надеюсь, что это был странник, который проходил мимо, — ответил фон Дитрих, обернувшись ко мне. Лицо его сделалось страшным: глаза потемнели, кожа стала еще белее. Уве поджал губы, и я догадалась, почему: клыки прячет, не иначе. На него эта история подействовала слишком волнительно.

— Надо вернуться в особняк, — кивнула я. Отвязав Яру, подвела лошадку к поваленному непогодой деревцу и используя последнее в качестве лесенки, забралась в седло.

— Максимильяну это не понравится, — вздохнул мой спутник, взяв под уздцы жеребца, который испуганно мотнул головой, чувствуя на себе мертвое тело.

— Ну, ну, мальчик. – Уве погладил шею скакуна, прижался к ней щекой, продолжая успокаивать животное. – Ты же умный. На, держи. Заслужил. – Вампир сунул руку в карман теплого плаща, выудил на свет длинную очищенную морковку, разломил на две части и скормил своему коню.

— Идемте, — позвала фон Дитриха. – Пора возвращаться.

— Уже предвкушаю эмоции Макса, когда он увидит, как удачно мы с вами сегодня прогулялись, госпожа Вандермер. – В голосе Уве прозвучал неприкрытый сарказм.

 Я кивнула, а про себя подумала, что неприятности, кажется, следуют за мной по пятам. Тем более пора покинуть дом графа и его обитателей. Потому что сама судьба подает мне знаки, игнорировать которые более нет возможности.

***

— Право слово, я завтра уже хотел покинуть «Серебряные кроны», а тут такое. – Граф хмуро взирал на нашу находку. – Неужели вы двое не могли прогуляться и не встрять в неприятности?

— Полагаете, было бы лучше, если бы девушка осталась на поляне? – спросила графа и покачала головой.

— Нет. Просто это очень не вовремя. Сейчас я веду дела Штефана, а значит, разбираться с нападением вампира придется именно мне, как главе марки, — вздохнул фон Дитрих.

— Надо найти ее семью, — сказала я, стараясь не смотреть на мертвую девушку, которую уложили на лед в сарае, примыкавшем к конюшне. Здесь хранились вилы, седла и прочее — все для работы конюхов. А теперь вот лежало и тело. Нет. Я не боялась мертвых. Просто было отчаянно жаль оборвавшуюся юную жизнь и жаль ее близких, которые, возможно, не могут найти себе места. Ищут. Ждут.

— Мне кажется, она жила поблизости. – Я посмотрела на фон Эберштейна, который переплел руки на груди, задумавшись.

— Да. Здесь рядом несколько деревень. Одна, «Выселки» находится в пяти милях от особняка, — ответил Максимильян. – Я немедленно отправлю слугу, чтобы узнать, не пропала ли там девушка.

— Что вы намерены делать дальше? – спросила у графа.

— Буду надеяться, что этот вампир проходил мимо и жертва случайная, — отозвался граф. Он подошел к несчастной, заглянул ей в глаза. Затем поднял руку и опустил веки девушки, повернулся и посмотрел на Уве.

 Барон нахмурился и примирительно вскинул руки.

— Это не я. Ты же знаешь, — произнес фон Дитрих.

 Граф вопросительно изогнул бровь, покосившись в мою сторону.

— Госпожа Вандермер в курсе некоторых моих гастрономических предпочтений, — правильно истолковал взгляд друга Уве.

— Кто бы сомневался, — хмыкнул Макс.

— Знаю. Но ты можешь дать совет. Это, я бы сказал, по твоей части.

 Белолицый пожал плечами.

— Я надеюсь, что убийца — странник, — ответил он другу то же, что говорил и мне в лесу. – Потому что, если рядом поселился кто—то из кровососов, или не дай бог, целое семейство, они так просто не уйдут. Граница рядом. Вампиры любят кормиться или в больших городах, где их сложнее найти и убить охотникам, или поблизости от маленьких деревень.

— Я помню из уроков истории монстрологии, что кровопийцы могут уничтожить целые поселения за считаные дни, — проговорила я и сама поежилась от подобной мысли. – История знает случаи, когда умирали все горожане. Кого-то обращали. Кто-то служил пищей… — сказала и осеклась, отчаянно надеясь, что ошибаюсь и через марку Штефана прошел именно странник и что его уже и след простыл.

— Предлагаю вместо слуг отправиться в «Выселки» самим, — произнес Уве. – Возможно, крестьяне расскажут больше человеку твоего положения, чем его слуге?

 Мужчины переглянулись. На их лицах появилась решимость.

 Мне бы, по уму, поспешно ретироваться и более не лезть, куда не надо. Но глупый характер и извечное желание помочь подействовали раньше, чем я смогла прикусить язык.

— Я еду с вами, — произнесла и выступила вперед.

Ну вот кто? Кто, спрашивается, тянул меня за язык? Нет бы вернулась в особняк и собрала скудные пожитки, доставшиеся от настоящей Элоизы! Я ведь понимала, что Рихтер ищет меня! Что, возможно, он уже в пути и скоро появится здесь. Я грубо наследила своей магией, но как уйти, когда людям грозит опасность?

 «Вот попадешь в деревню, проверишь все, убедишься, что это был странник, и вечером после ужина поговоришь с графом. Сообщишь ему свое решение оставить должность, — сказала себе, — а пока делай так, как велит совесть!»

 На том и порешила.

— Ваша помощь окажется очень кстати, — сказал Максимильян.

 Мы обменялись взглядами, после чего граф подошел к двери сарая, распахнул ее предо мной и вышел следом.

 Во дворе столпились слуги: конюх, грум и мальчишки, помогавшие с лошадьми. Никто из них, кроме конюха, которому строго-настрого было запрещено рассказывать о мертвой девушке, не видел, какую страшную находку привез барон фон Дитрих. Но они чувствовали неладное. Да и что там говорить: напряжение висело в воздухе, и даже спокойный тон графа, обратившегося к слугам, не исправило положение.

— Никому не входить в сарай, — сказал он. – И будьте любезны, Бруно, — Макс обратился к конюху, — оседлайте для меня жеребца.

 Если кто из прислуги и заподозрил неладное, то не посмел и рта раскрыть. Бруно бросился в конюшню и вскоре вышел, ведя под уздцы красивого, тонконого жеребца.

 Наши с Уве лошади стояли под седлами, так что нам оставалось лишь снова сесть на скакунов, пока граф, видимо, опасаясь проказливых мальчишек, подошел к двери сарая и будто небрежно прижал к ней ладонь.

 Я ощутила волну магии и поняла, что фон Эберштейн наложил заклинание «крепкий замок». Так что теперь, даже если кто-то из мальчишек решит ослушаться и сунуть свой любопытный нос куда не следует, его ожидает разочарование.

— Едемте, господа. — Взлетев в седло, Максимильян направил лошадь со двора и первым выехал на дорогу. Я же, прежде чем последовать за графом, обернулась и посмотрела на окна, за которыми находились покои юного маркграфа. Окна оставались пусты, и я понадеялась, что на этот раз Штефан не последует за нами и сдержит обещание, данное дяде, быть послушным ребенком.