Слепая

Морозный воздух обжигает лицо. Но ей жарко. Она летит, словно птица, так легко и свободно! А рядом он. Держит за руку, ведет за собой. Дана закрывает глаза, потому что полностью доверяет ему. Ее сердце бешено колотится то ли от адреналина, то ли от нахлынувшего счастья. Играет ее любимая песня. Вокруг столько людей, но она их не замечает, они только вдвоем.

— Дана! — пихнула в бок Юля, соседка по парте и по совместительству лучшая подруга.

— Ай, больно! Ты свихнулась? — она потерла ушибленное место.

Юля кивнула на учителя.

— Я жду, — сказал он, скрестив руки на груди.

Дана медленно встала и вопросительно посмотрела на Юлю. Подруга что-то сказала, но она не разобрала.

— Я повторяю вопрос, — учитель увидел ее замешательство. — Что ты можешь нам рассказать о французской революции?

Дана стояла, переминаясь с ноги на ногу.

— Ты читала параграф? — устало спросил он.

Дана покачала головой. На самом деле она, конечно же делала вчера домашку, только вот от неожиданности все вылетело из головы, да и не до того было, вряд ли она что-то запомнила из прочитанного.

— Тогда «два», садись — проговорил он тихо, явно недовольный таким ответом лучшей ученицы.

Послышались удивленные возгласы от одноклассников. Она чуть не задохнулась от такой несправедливости.

— Что? Но я же…

— Придешь на пересдачу, — прервал он, даже не дослушав, правда Дана и сама не знала, что хотела сказать.

Она медленно села. В первый раз не ответила. И что? С кем не бывает? А как же «сначала ты работаешь на оценки, потом они на тебя»?

— Тогда два, садись, — передразнила Дана, но так, чтобы ее слышала только Юля, — Настроение испортил гад. Учитель, тоже мне! Пусть сначала бухать перестанет. — Ее трясло от злости.

— О чем ты?

— Ты посмотри на его мешки под глазами и одежду помятую, говорю тебе, пьет по-черному.

— Ну не знаю, — Юля внимательно посмотрела на учителя, который нашел себе уже новую жертву, — раньше он таким не был.

— Так я тебе о чем?

Дана покачала головой, как Юлька не замечает очевидных вещей?

— Я тебя звала-звала! Где ты витала? — решила переменить тему Юля.

— В р-а-а-ю, — протяжно сказала Дана и опять мечтательно закрыла глаза, пытаясь поймать ускользнувшую эйфорию.

— Костик, — Юля кивнула в сторону учителя, — сказал, что эта тема будет в самостоятельной работе.

Дана отмахнулась.

— Я не могу думать сейчас ни о чем другом, кроме Жени. Скажи же — вылитый Шаламе.

Юля неопределенно дернула плечами.

— Мы так подходим друг другу, — не унималась Дана, — знаешь, я думаю он моя судьба.

— Рассказывай, — сдалась Юля.

Дана широко улыбнулась и с готовностью проговорила:

— Вчера у нас было свидание. Он пригласил меня в «Снежный край», это круглогодичный каток. Прикинь, как заморочился? Это тебе не унылый поход в кино или занудное кафе. Он все продумал.

— Это значит…

— Он просто без ума от меня. Да. — Дана разглядывала свои идеальные ноготочки.

— И это взаимно. Рада за тебя, очень!

— Тишина! — рявкнул Константин Витальевич.

Они притихли, но Дане не хотелось слушать его болтовню. На скучных уроках, как этот, она развлекала себя рисованием в блокноте. В основном одноклассников, иногда природу или что в голову придет, под настроение. Она никому не показывала свои работы. Вот и сейчас достала скетчбук и принялась рисовать Константина Витальевича. Сегодня он казался особенно обиженным жизнью, ей даже стало его чуточку жаль.

После уроков Дана и Юля как обычно болтали у ворот школы. После Дана отправится на курсы театрального мастерства от школы, а подруга домой.

— Так вот, на чем нас прервал Костик?

— Женя пригласил тебя на каток. Вы целовались?

Со стороны ступенек послышался смех и громкие голоса. Они повернулись посмотреть что за шум, и Дана переменилась в лице.

— О нет. Опять, — сказала она обреченно.

Она рванула к ступенькам. На самом верху стоял толстый мальчик ростом с нее же и держал над головой полупустой рюкзак, из которого успела выпасть половина учебников и тетрадей. Другой мальчишка пытался отобрать его, прыгая вокруг.

— Отдай, он мой!

— Отьдяй онь мой, — передразнил толстяк писклявым голоском.

— Отдай, — настойчиво повторил мальчик.

— А ты сначала достань, тогда и получишь обратно, но это не точно! — вещал толстяк, под дружный хохот одноклассников.

— Валиев! — крикнула Дана. — Быстро отдал Ване рюкзак! Не то твои родители узнают какой у них сыночек растет.

Он мельком взглянул на нее, продолжая то опускать рюкзак, то поднимать, как будто играл с котиком.

— И не подумаю!

Дана достала из кармана телефон и стала снимать.

— Я в курсе каким ты паинькой дома притворяешься, видели б они тебя сейчас!

— Убери его! — Его рука с рюкзаком застыла.

— И не подумаю!

Он медленно опустил руку, Ваня выхватил рюкзак и стал собирать в него выпавшие учебники.

— Помоги ему!

Смеялись уже над Валиевым. Он зло посмотрел на Дану, но перечить не стал, опустился и поднял одну книгу. Ваня выхватил ее, запихнул в сумку и сбежал по ступенькам.

— Стоять, — Дана поймала его за рукав толстовки.

— Спасибо, — буркнул он.

— Пошли.

Ваня опустил голову и поплелся за ней, волоча рюкзак за собой. Дана повела его под ближайшую плакучую иву, Юля встала рядом, скрывая их от нежелательных взглядов.

— Почему ты позволяешь так над собой издеваться? — Дана старалась говорить мягко, но у нее плохо получалось.

— Ты не поймешь, — насупился Ваня.

— Да, не пойму. Ты мой брат, Ваня! Как ты можешь быть таким бесхребетным?

— Я уже привык, — тихо ответил он.

Дана закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

— Это и плохо. Они нашли грушу для битья в виде тебя. Им это доставляет удовольствие, а ты рад стараться? Я бы никогда не допустила такого в отношении себя, хотя я девочка.

— Потому что ты не я. — Ваня шмыгнул носом и вытер его рукавом.

— Ваня! Я твоя старшая сестра! Хоть ты этого не признаешь, но у нас есть что-то общее. Должно быть, — Дана взяла его руку. — И мне больно смотреть, как над тобой издеваются!

— Не выдумывай, ты больше печешься из-за своей репутации! — Ваня вырвался, оттолкнул Юлю и убежал.

Дана покачала головой.

— Вот что с ним не так? — она посмотрела на Юльку, ища поддержки.

Подруга пожала плечами.

— Это с Валиевым что-то не так. Он в два раза больше Ваньки, — сказала она.

Дана спохватилась и посмотрела на часы в телефоне.

— Ой, я опаздываю, мне пора! — Она чмокнула подругу в щеку и побежала на курсы театрального мастерства.

***

Хоть это и было начало года, репетиции начались еще в августе. Так настояла Елизавета — их руководитель. Она только окончила театральный институт, и амбиций у нее хоть отбавляй.

— Так, — Елизавета захлопала в ладоши, — все по местам, — прогоним этот кусок еще раз.

Все, кто был задействован в сцене, обреченно вздохнули. Но только не Дана. Ей досталась главная роль — подружки главаря уличной шайки и сестры главаря из враждующей банды. Главным мужским персонажем был Женя. Ее Женя. Но он не являлся единственной причиной, по которой Дана стала посещать кружок, еще она мечтала стать актрисой. Конечно, можно попробовать себя в роли модели, благо внешность позволяет, но она же не дурочка какая-нибудь. Звучит-то как — актриса театра и кино, аж мурашки забегали.

Они встали в исходные позиции, Женя, сидя на мотоцикле, которым ради спектакля пожертвовала Елизавета, а Дана рядом. Нужно умудриться стоять лицом к Жене, при этом не закрывая его собой, и повернутой к залу, чтобы было видно и ее лицо.

— Не уезжай, прошу, — с напыщенным драматизмом, уже седьмой раз она произнесла свою реплику.

— Я должен, — Женя отвел глаза в сторону, — прости.

— Но там тебя ждут опасности!

— Так не будем заставлять их ждать долго. Прощай!

И вот тут любимая часть Даны. Они смотрят друг другу в глаза, он прикладывает руку к ее щеке и нежно целует в губы.

Женя перекидывает ногу через мотоцикл, надевает шлем и якобы собирается завести мотор. Но тут появляются враги из другой банды, грубо отпихивают героиню Даны, она падает на импровизированный асфальт и сильно ударяется головой об бордюр. Теряет сознание. В это время происходит потасовка, где героя Жени жестоко избивают, но тут на подмогу приходят его друзья и он чудом остается жив. Весь израненный он подползает к ней, приподнимает и прижимает к сердцу.

— Очнись, прошу. Я не могу тебя потерять.

На лицо Даны капнула слеза, которую в очередной раз выдавил из себя Женя.

— Стоп! — кричит Елизавета, — почему у Черепа открыты глаза, когда он должен быть в отключке? — Заново!

— Ну Зайцев! — прикрикнули на парнишку, который играл Черепа.

И еще раз по кругу. Сценарий написал друг Елизаветы, с которым они вместе учились. Подразумевалось, что это должна быть невероятная история любви с печальным концом. Дане она уж очень напоминала вольную интерпретацию Ромео и Джульетты.

Именно эту сцену они должны будут представить через неделю на обозрение широкой публике. Превью перед основным показом. Так Елизавета поймет правильно ли она раздала роли и как воспримет спектакль аудитория. А что еще важнее, пропустит ли его школьный комитет.

— Сходим на выходных куда-нибудь?

После репетиции ее догнал Женя. Дана специально шла медленно в надежде на это.

— На выходные? — Дана сделала вид что размышляет, — мне надо подумать.

— Ну давай, напишешь если что, — сказал он ледяным тоном и развернулся, чтобы уйти.

— Подожди! — Дана совсем не этого ожидала, — ты меня не проводишь?

Женя обернулся, на его красивом лице читалась смертельная обида. Дана подарила ему улыбку. Он еще постоял, обдумывая ее предложение.

— Ну ладно, пойдем, — наконец выдавил он.

Как назло, Дана жила слишком близко к школе. Но ничего, ей и этого времени хватит, чтобы сегодня он не смог уснуть, вспоминая ее. Разворачиваясь, она взмахнула своими шикарными волосами, предоставив Жене следовать за собой.

— Ты боишься премьеры? — спросила Дана.

— А чего мне бояться, я досконально знаю свой текст, хорошо вживаюсь в роль, главное, чтоб никто не налажал, — он шел, высоко подняв голову, кудри темной шевелюры падали ему на глаза.

— А еще ты реалистично изображаешь чувства, — пошутила Дана.

— И это, — с полной серьезностью ответил он.

Видать, она сильно задела его, не сразу согласившись пойти на свидание. Надо срочно исправлять ситуацию.

— В выходные говоришь? А куда ты хочешь сходить? — заговорила она ласковым голоском.

— Еще не придумал, — хмуриться Женя не перестал.

— Хотелось бы побольше погулять пока деньки еще теплые, — она мечтательно улыбнулась и для пущего эффекта захлопала длинными ресницами.

Он кивнул.

Как он холодно себя с ней вел. Нужно срочно что-то предпринять.

— Хорошо, я погуляю с тобой.

— Ага, — без всякого энтузиазма ответил Женя.

До подъезда оставалось несколько шагов, и в этот момент из него вышел отец Даны с мусорным пакетом в руках. Нет, только не это.

— Булочка! — это прозвище папа придумал еще в раннем детстве Даны, когда у нее были пухлые щечки, так и продолжает называть до сих пор. — Ты только со школы вернулась, а что так поздно?

— Пап, не называй меня пожалуйста так, — шикнула она, покосившись на Женю, — я же просила, — и добавила уже громче, — мы с репетиции.

— Да, да точно. Познакомишь? — внезапно голос отца похолодел.

Дана была готова сквозь землю провалиться. Не мог он раньше вынести мусор? Папа был одет в треники, резиновые шлепанцы и майку, на которой точно посередке красовалось жирное пятно, непонятно от чего. Да и пахло от него весьма своеобразно — борщем.

— Ты что, стесняешься меня?

— Папа! — Дана почувствовала, что начала закипать, — это Женя, он вместе со мной играет в спектакле. Женя — Виктор Михайлович.

Женю как будто подменили — из хмурого, неразговорчивого буки он вдруг стал тем, в кого она влюбилась без памяти.

— Добрый вечер Виктор Михайлович, — он протянул ладонь для пожатия, — да, мы коллеги так сказать, я предложил Дане проводить ее до дому. Уже вечер, сами понимаете.

Дана удивленно посмотрела на него, вообще-то он не предлагал! Хотя, с другой стороны, Женя явно хотел произвести впечатление, значит, ему не все равно что о нем подумает ее отец.

— Понимаю, — отец пожал протянутую руку. — Ну что ж, спасибо. Дана, беги домой там мама вкусного борща наварила, пальчики оближешь.

— Еще увидимся в школе, Дана, — улыбнулся Женя одной из своих обаятельных улыбок.

— До встречи.

— До свидания, Виктор Михайлович.

— Пока, — папа не отводил он него взгляда.

— Но почему мне нельзя с ним встречаться? — Дана метала молнии.

Папа уже был дома и прямо с порога сообщил, чтобы Дана не заводила дружбу с этим «сосунком», как он выразился.

— Да потому что он индюк напыщенный! Вот почему! И что ты в нем нашла? — папа старался говорить спокойно.

Посмотреть, что тут стряслось, пришли мама и брат.

— Да с чего ты взял? — Дана наоборот не пыталась сдерживаться, неужели папа всерьез думает, что может помешать их любви? — Ты с ним только парой слов перекинулся! И то, он вел себя как истинный джентльмен.

— Пф, тоже мне, джентльмен нашелся. Где ты говоришь вы познакомились?

— На курсах театрального искусства. Он с параллельного класса.

Папа невесело хмыкнул.

— Актер из него что надо. Далеко пойдет. Но вот человек из него не очень.

— Папа, я сама буду решать с кем мне общаться, — насупилась Дана, не собираясь уступать.

Видать характером она была как раз в папу, потому что он тоже стоял на своем.

— Я запрещаю тебе с ним водиться! — впервые папа повысил голос. В эти моменты с ним лучше не спорить — хуже будет, но и Дана не считала себя рохлей.

— Мы с ним из одной школы и ходим в один кружок, если б я сама захотела, то не смогла бы избегать его, — теперь она говорила спокойно, делая вид, что разглядывает свой наряд в зеркале.

Мама подошла к отцу, но его не так уж легко успокоить.

— Но общаетесь вы с ним явно не как одноклассники! Он ухаживает за тобой?

Дана не стала отвечать на его вопрос, просто развернулась и пошла прямиком в свою комнату, не забыв при этом громко хлопнуть дверью.

— Сама еще пожалеешь, что связалась с ним! Помяни мое слово! — все еще не сдавался папа.

Несмотря на ссору, наутро Дана проснулась окрыленной. Еще бы! Она встречается с самым классным парнем в школе. Они самая красивая пара во вселенной. Жизнь прекрасна!

Дана всегда вставала по будильнику, в пять утра, что делала уже третий год подряд. Она любила эти утренние пробуждения, не спеша собираться, ухаживать за собой. Это был ее ритуал.

Для начала она натощак выпила стакан воды с долькой лимона, так как это поддерживало баланс увлажнения кожи. Затем приняла контрастный душ, помыла волосы в два этапа и нанесла несмываемую маску. Она очень гордилась своими длинными осветленными волосами. Да, конечно, денег на поддержания красивого платинового блонда уходило много, но оно того стоит. Сколько раз Дана ловила восхищенные взгляды парней и, что еще приятней, девушек. Самым тщательным образом почистила зубы, провела трехфазовый уход для лица. После укладки — высокий пучок — и нанесения макияжа, почти незаметного, все-таки она собиралась в школу, наступала самая долгая часть ее утреннего ритуала — выбор одежды. Сегодня у нее было особо романтичное настроение, поэтому Дана остановилась на темно синем строгом платье, оно так круто подчеркивало ее фигуру. И завершающий этап — аксессуары. Главное не переборщить. Она выбрала маленькие серебряные сережки и браслет. Идеально.

Не забыла и сделать селфи в огромном зеркале, где она вот уже третий год показывает свои луки преданным подписчикам.

Она вышла из комнаты на носочках, чтобы не столкнуться с папой, но вдруг услышала его голос, доносящийся из кухни, и остановилась, прислушиваясь.

— Так что с Верочкой?

«Какой еще Верочкой.… А, поняла!» — Это была ее кузина по папиной линии. А звонила, похоже, его сестра.

Папа тем временем только что-то мычал, но ничего не говорил.

— Угу, угу, — и так уже довольно долго, Дана уже устала стоять в неудобной позе на носочках, да и в школу так опоздает.

Она сдалась и пошла надевать ботинки. Внезапно папа вышел с телефоном у уха из кухни и даже не посмотрел на нее. Фух. Но вид у него был явно озадаченный, даже встревоженный. Может, Верочка заболела? Отец Даны работал заведующим психоневрологическим диспансером. Его очень ценили и уважали на работе за его профессиональные навыки, но в большей степени, потому что он всегда мог найти общий язык даже с самыми скандальными и безнадежными пациентами.

— Может, тебе с ней к местному психиатру обратиться? — почесал лоб отец. Он всегда так делал, когда думал.

— Все-все, я тебя понял. Приезжайте, я ее посмотр…

Видать тетя Люся опять что-то начала говорить, перебив отца. Он скрылся в гостиной. Из кухни вышла мама, вытирая руки полотенцем, когда Дана уже натянула второй ботинок.

— А что с Верой случилось?

На маме лица не было.

— Что-то очень серьезное, — покачала головой она. — А позавтракать?

Дана качнула головой, у нее зазвонил телефон — Юлька, наверное, уже вышла и дожидается ее у подъезда. Она жила чуть дальше Даны и в школу они ходили вместе.

— Иду я. Иду!

Верочка напрочь выскочила из ее головы.

***

— Я так и не догнала, почему папа так взъелся на него. Ведь он показал себя с наилучшей стороны.

— Взрослые, разве их поймешь? — пожала плечами Юля.

Они сидели на уроке литературы, Елена Николаевна распиналась по поводу ЕГЭ. Учителя уже все уши прожужжали про экзамен. А ведь только начало первой четверти! Они еще в десятом классе с этим порядком достали.

— Я все равно пойду с ним гулять, чтобы папа там ни говорил.

— Женя пригласил тебя? — Юля навострила уши.

— Да, в эти выходные, — улыбнулась Дана.

— Здорово. Везет же тебе, — вот за что Дана любила подругу, так за искренность. Другая бы обзавидовалась, но только не Юлька. Она вообще, как будто с другой планеты.

Дана кивнула с серьезным видом.

— Это не везение, а продуманная стратегия.

— Савельева! — Елена Николаевна обратилась к ней, — между прочим, тебя это больше всех касается! Литература является обязательным предметом для поступления в театральный.

Дана скорчила недовольную гримасу.

— Знаю.

— Тогда не чеши языком на моем уроке!

Дана попросила прощение, правда не совсем искренне.

— Как будто мне это больше надо, — учительница неодобрительно посмотрела на Дану поверх очков.

— Я же извинилась!

Елена Николаевна покачала головой, натянула очки и продолжила вести урок.

Прозвенел звонок, все рванули из класса, сшибая друг друга. Девочки закинули тетрадки с учебниками в сумки и отправились к выходу на следующий урок. Но прямо в проходе стояла и о чем-то размышляла одноклассница Ира. Дана отпихнула ее.

— С дороги!

Она отпрыгнула в сторону, и Дана неспешно прошла.

— Вот больше негде постоять, небось о новой одежде мечтает, — Дана закатила глаза.

Ира каждый день ходила в школу в одном и том же, но всегда в чистом. Юля обернулась и произнесла:

— Прости, — и засеменила за подругой.

Дана подошла к зеркалу, чтобы поправить выбившуюся прядь, за спиной замаячила Юля.

— Зачем ты перед ней извиняешься? — спросила она чуть невнятно из-за шпильки во рту.

— Она никого не трогала, а ты обошлась с ней грубо, она слышала, что ты сказала, — тихо ответила Юля.

Дана лишь покачала головой. Подруга была из тех, кого называют хорошенькой. Не красивая и не страшная, а именно хорошенькая. Чересчур долговязая, по мнению Даны, но с милыми рыжими завитушками. Дане нравилось с ней дружить, но вот что плохо, Юля абсолютно не знала себе цену, и ее чрезмерная доброта частенько раздражала. Дана пыталась искоренить в ней этот недостаток, но пока безрезультатно.

И вот доказательство.

Следующим уроком шла физкультура. Что особо радовало, урок проходил на улице, пока еще тепло. После разминки и прыжков в длину, тренер разрешил поиграть в баскетбол. Дана не особо любила спорт, а вот Юля хотела стать профессиональной спортсменкой. С детства она посещала секцию волейбола. Сейчас же она вызвалась капитаном девочек. Отбор в команды шел полным ходом. Дану Юля выбрала, разумеется, самой первой, потом пошли сильные игроки и в итоге остались самые бесполезные.

— Света! — выкрикнула Юля.

— Зачем нам эта толстуха? Только лишний балласт будет создавать. Выбери Олю, от нее хоть какая-то польза.

— А от тебя какая польза в команде? — осмелилась высказаться Света.

Да как она посмела, хватило же наглости! Дана подошла к ней вплотную и сказала:

— Я хотя бы не буду расталкивать товарищей по команде своими жирами.

— Дана! — Юля схватила ее под локоть и хотела увести.

Дана выдернула руку.

— Зачем ты так? Мы же дружили с ней раньше, — зашипела Юля в ухо.

— Так это было до того, как она стала жиртреской, — сказала Дана громко и услышала одобрительный смех одноклассников.

Света, только подумать, толкнула ее! И убежала, рыдая. Дана от неожиданности упала на пятую точку в своих коротеньких беленьких шортиках на грязный бетон.

— Беги, Форест, беги, может, сбросишь пару лишних килограммов! — ее выходка вывела Дану из себя.

А Юля что? Юля побежала следом за Светой! Вот тебе и подруга. Ну не нравится тебе, промолчи. А она мало того что вмешалась — так еще просто взяла и бросила ее тут валяться, ради какой-то жирдяйки. И что самое обидное, потом даже не подошла и не извинилась! Ну и пусть, ей же хуже. Зато Дане помог подняться одноклассник Саша, по которому тащилась вся школа. Почти вся, все-таки Женя вне конкуренции.

Так что Юля на следующем уроке сидела одна, и поделом. А занять место рядом с собой Дана позволила Саше, он заслужил.

Выходные подкрались незаметно. С самого утра она не находила себе места. Еще вчера ей написал Женя о встрече в парке. Дану немного расстроил тот факт, что на этот раз он не придумал что-то оригинальное, но ничего, она скажет ему об этом, и он исправится ради нее.

Пришло сообщение: «Я у твоего подъезда».

Дана бросила родителям: «Я гулять!», и поспешила к Жене. В лифте она последний раз взглянула на себя в зеркале и осталась полностью довольна. Как же она обожала эту родинку под глазом, которая так ей шла! Придавала изюминку. А эти большие голубые глаза! Она послала себе воздушный поцелуй.

Женя ждал ее с огромным букетом бордовых бархатных роз. Уиии! Розовая рубашка с коротким рукавом подчеркивала его мышцы, а джинсовые бриджи… Ох какая же у него упругая…

Дана прочистила горло.

— Привет! — сказала она грудным голосом.

— Здравствуй, сегодня ты еще красивее, чем обычно! — Женя поцеловал ее в щеку и протянул букет роз.

— Спасибо, а ты сегодня такой милый, — она понюхала цветы, но пьянящий аромат парфюма Жени перебивал все запахи.

— Тебе цветы надо поставить в воду.

Какой же он умный и заботливый!

— Да, конечно, — Дана сияла от счастья.

Женя придержал ей дверь, ведущую в подъезд и пошел следом.

— Может, ты подождешь меня внизу?

Не будет же она говорить, что папа по какой-то только ему известной причине против него.

— Поздороваюсь с твоим отцом.

Дана подумала и кивнула. Пусть папа увидит, как Женя любит ее и тогда возможно поменяет мнение о нем.

Женя показал себя с лучшей стороны — терпеливо отвечал на вопросы матери, был вежливым и милым. Отец же, нахмурив кустистые брови, буркнул приветствие и скрылся на кухне. Ну что за поведение? Ну хоть не досаждает, и на том спасибо.

— Нам пора, — ослепительно улыбнувшись, Дана вслед за Женей выпорхнула за дверь.

***

Выдался необычайно жаркий денек. Бабье лето. Как же все хорошо складывалось. Женя повел ее прямиком в сердце парка, к искусственному прудику, где люди катались на катамаранах.

— Хочешь прокатиться?

— Да! — не раздумывая ответила Дана.

Все-таки Женя идеальный парень для нее. Как будто читал все ее мысли!

— Завтра премьера, переживаешь? — спросила Дана.

Она усердно крутила педали, юбка то и дело задиралась, создавая некоторые неудобства.

— Ой, только ты давай не начинай, Елизавета и так уже достала с этим. Что переживать, мы эту сцену раз пятьсот обыграли. Что может случиться?

— Ну да. А как тебе моя подменщица? — Дана покосилась на него.

У них, на всякий случай были актеры на подмену. Парень и девушка. Елизавета на всякий случай перестраховалась, так как многие очень часто пропускали репетиции. Это школьный театр, некоторые сюда ходили, только потому что родители так захотели. А еще, совершенно некстати, в день премьеры мог кто-нибудь заболеть или того хуже. У актеров на подмену были роли, но не значительные, эпизодические или массовка. Они наизусть знали реплики всех персонажей.

Если что случится с Даной, ее заменит Вика. Та еще стерва, надо сказать, но красивая зараза. Дана подозревала, что она положила глаз на Женю, а еще спала и видела, как бы отобрать главную роль у нее. Не дождется! Не на ту напала. Вика всегда присутствовала на репетициях и даже несколько раз выходила на сцену вместо нее. Вот тогда у Даны полыхало! А как эта Вика старалась, аж тошно становилось.

— Ничего такая, — ответил он, но тут же наткнулся на взгляд Даны, — но, конечно же, ты лучше нее.

Такой ответ ее полностью устраивал.

В Жене было положительно все, о чем Дана мечтала. Она любовалась, как ветер играл с его густой шевелюрой, а когда он смотрел на нее, невозможно было не утонуть в его голубых бездонных глазах. А еще он был так же популярен, как и она. Идеальная пара.

Он заметил, как она его разглядывала и самодовольно улыбнулся.

— Еще круг? — предложил он.

В этот день ни он ни она не хотели расставаться. Они дотемна гуляли по парку, съели две порции мороженого и одну сосиску в тесте на двоих, выпили по молочному коктейлю, покатались на самокатах, постреляли в тире. В общем, свидание вышло что надо. Правда, после придется неделю голодать, но оно того стоит.

У подъезда Женя подарил ей долгий прощальный поцелуй. Он отстранился и посмотрел на нее.

— Я люблю тебя, — произнес он пылко.

Дана от внезапного признания почувствовала слабость в коленях, из головы словно веником прогнали все мысли.

— И я тебя, — промолвила она.

Уже дома Дана уставшая, но такая счастливая не вытерпела и позвонила Юле похвастаться.

Сегодня особо важный день. Дана готовилась к нему, как только узнала, что ей дали главную роль. Образ девушки главаря банды она продумала досконально, до самых мелочей. Так как это любительский спектакль, им предоставили только одежду, а прическу макияж они должны сделать себе сами. Героиня Даны кудрявая со смоки айс. Навороченного дайсона у Даны не было, поэтому по старинке она всю ночь спала на неудобных бигудях, маминых еще, так толком и не уснула. Макияж она сделала по урокам из интернета. Мама помогла ей доделать прическу.

Завершающим этапом стали духи — Шанель Шанс. Но ни мама, ни отец не должны прознать про это. Ох, как же она их хотела! Долго упрашивала родителей купить их ей, но они были непреклонны.

— Пять штук за флакон? Я что, похож на миллионера? — возмущался папа.

Это он еще не знал их реальную стоимость. Дана поднакопила немного денег, но ей все равно не хватало.

Тогда Дана пошла на маленькую хитрость. Она выдумала несуществующую исследовательскую поездку по историческим местам, которая вот-вот должна состояться. Цена — пять тысяч, на такое папа дал денег без разговоров. Если родители забудут про поездку — хорошо, ну а если спросят — у Даны готов ответ: «Так мы уже ездили, вместо уроков, я разве вам не говорила? Там так было классно, я столько нового узнала и тд и тп».

Часто духами пользоваться нельзя, ведь родители что-то заподозрят. Но сегодня особенный день. Эти духи предназначались только для Жени. И именно для этого дня она берегла их, чтобы сразить его наповал своим прикидом и чудесным ароматом. Она открыла самый нижний ящик своего стола, в самом дальнем углу, под грудой ненужного хлама отыскала заветный флакончик. О, как же духи пахли и что самое важное, были очень стойкими. Распылять их дома она не решилась, аккуратно положила в сумочку, которую возьмет с собой, и очень вовремя, как раз зашла мама.

— Уже уходишь?

— Да, нам нужно еще раз прогнать сценку в образах.

— Удачи! Мы будем в первом ряду.

— Спасибо, мамочка.

Дана обняла ее, чмокнула в щечку и убежала на репетицию и первое выступление. Сердце затрепетало при этих мыслях.

***

Вместо гримерки им выделили кабинет музыки. В нем было так жарко и столько народу — не протолкнуться. Девушки, участвовавшие в сценке, выстроились перед зеркалами, которые Елизавета смогла предоставить для такого случая. Дана отыскала никем не занятое и немного пространства перед ним. Нашла свободный стул и пододвинула его, а на него взгромоздила свою сумочку. Чтобы все видели — место занято. Выложила косметику, лак для волос, расческу с редкими зубьями — разделять кудри, а в середине поставила заветный флакончик. Взяла его, понюхала и несколько раз распылила на шею в районе межключичной впадины, и запястья. Растирать не стала, так как это разрушит многослойкость аромата.

— На сцену! — скомандовала Елизавета.

Дана быстро засунула духи в сумку и пошла.

Как ни странно, в этот раз все отыграли просто замечательно. Ни одного косяка. Елизавета даже поаплодировала им.

— Замечательно, все молодцы. А теперь марш приводить себя в порядок, уже скоро придут зрители.

Не успела Дана зайти за кулисы, как почувствовала, что ее обвили чьи-то руки.

— Ты сегодня сногсшибательна. — Женя втянул воздух в районе ее шеи, — а как пахнешь. Это просто сводит меня с ума.

Она еще во время репетиции заметила его восхищенный взгляд. Они поистине отлично отыграют роли, им, в общем-то, и играть не нужно, только правильно говорить свои реплики.

В кабинете музыки Дану ждал неприятный сюрприз. Ее зеркало заняла Вика — ее замена, как бы смешно это не звучало. Точная ее копия, за исключением одежды.

— Вообще-то это мое место.

— Ой прости, не увидела твоего имени на стуле. Ах да, его там нет.

Дана не стала дожидаться пока эта наглячка сама встанет, резко наклонила стул, чтобы та упала. У нее получилось! Но вот сумочка тоже свалилась, и флакончик заветных духов выкатился прямо под ноги Вики. Крышечка от него куда-то закатилась. Глаза Вики округлились, и она подняла его.

Дана раскрыла ладонь, но Вика не спешила расставаться с ним, тогда Дана попыталась силой отнять его, но подмена резко отдернула руку.

— Тоже такие хочешь? — прищурила глаза Дана, — так уж и быть, дам пшикнуть разок после выступления.

— Еще чего!

Она долго смотрела на них, потом сорвалась и убежала. У Даны отвисла челюсть.

— Эй ты куда! Отдай духи, они мои!

Чокнутая стерва, ничего, после представления Дана с ней разберется. Она подкрашивала губы красной помадой, когда Вика вернулась.

— Духи принесла?

— А как же!

Вика подняла их над головой Даны, но носика дозатора на них не оказалось, она перевернула флакон и духи тонкой струйкой полились на безупречные кудряшки.

— Ты что с ума сошла!

Когда Дана хотела встать со стула, Вика обхватила ее всей левой рукой и намертво прижала к месту. Хватка у нее была железная. По словам Юли, Вика была капитаном сборной по волейболу.

Вся прическа и макияж были испорчены. Не говоря уж о запахе, от которого в таком количестве просто тошнило.

— Ах ты овца! Иди сюда я быстро тебе патлы повыдираю.

Дана почти догнала Вику у входа, когда пришла Елизавета.

— Зал уже полный, вы приготовились? Через две минуты начинаем. Чем это пахнет? Дана! Что с тобой случилось?

— Это все она! Вылила на меня мои же духи!

— Так это от тебя пахнет? Нельзя в таком виде выходить на сцену, сильный запах будет отвлекать актеров. Вика, сегодня ты отыграешь вместо нее.

— Но так нечестно! — возмутилась Дана.

— Ты за две минуты сможешь отмыть от себя этот запах, исправить прическу и макияж?

Дана с сожалением покачала головой.

— Тогда переодевайся, костюм отдай Вике. Надеюсь, ты справишься с ролью? — обратилась она к Вике.

Та быстро закивала, даже не скрывая счастливой улыбки. Похоже, Елизавету ничего больше не интересовало кроме удачного выступления своих подопечных.

С этого момента жизнь Даны пошла наперекосяк.

Она поспешила домой в шмотках этой Вики. Надо было футболку обмазать духами, чтоб и сценический образ испортить, почему она сразу не догадалась? Сейчас уже поздно об этом думать, нужно успеть до прихода родителей принять душ, а то и голова начала уже побаливать от слишком резкого аромата.

Она взмокла до седьмого пота пока бежала, а в голове крутилась лишь одна мысль: «Я убью эту курицу». Она убедит Елизавету выгнать ее ко всем чертям, конечно, убедит, ведь это и ей было нужно. Кто даст гарантию, что на премьерном показе спектакля эта сучка Вика не выкинет что-то подобное? Перед глазами стояла счастливая улыбка на роже Вики. А еще, она разлила ее дорогие духи! А если… Нет этого не может быть. Ну а вдруг, Елизавете покажется, что Вика справилась с этой ролью лучше, чем Дана? У нее непроизвольно вырвалось рычание. Хоть бы сегодняшнее превью провалилось к гребаной матери! О как же она желала этого, только провал из-за этой стервы сможет вернуть Дане утраченную гордость. Хотя…

Дана остановилась.

А что, собственно, мешает сделать это прямо сейчас? Руки непроизвольно сжались в кулаки. Эта тварь должна понести наказание!

Дана резко развернулась и отправилась обратно в школу.

— Она еще пожалеет, что родилась на этот свет!

***

Действие шло в полном разгаре. Драка между бандами, выкрики из зала: «Поддай ему! Врежь как следует!», сменились полнейшей тишиной, когда Дана вышла на сцену и уверенным шагом направилась к лже-актрисульке.

«Вот тварь, уже успела засосаться с моим парнем!»

— Дана! Нет! — Елизавета стояла за кулисами с противоположной стороны, подсказывала реплики. Проще говоря, была вместо суфлера.

— Становится горячо! — выкрикнул кто-то из мальчишек и его поддержали.

Похоже, они приняли это за поворот сюжета.

Вика стояла смотрела как Женя надевает шлем, когда Дана впилась рукой в ее вонючие патлы и резко развернула к себе.

— Ты рехнулась? — Вика ошарашено уставилась на нее.

Дана дала ей хорошую оплеуху. Толпа в зале заулюлюкала. В глазах Вики зажегся опасный огонек, и она с силой дернула Дану за волосы, другой рукой влепила ей пощечину. Удар был что надо, у Даны аж в глазах потемнело, а в шее что-то хрустнуло. Дана не осталась в долгу и врезала ей по носу кулаком, но как ей показалось, вышло слабо. Однако, из левой ноздри вытекла струйка крови. Вика с ревом набросилась на Дану.

— Девочки прекратите!

Елизавета выскочила из укрытия, но их уже оттаскивали друг от друга. Напоследок, Вика впилась ногтями в ее лицо, от которых у Даны остались три полоски на щеке. Она в отместку успела плюнуть в физиономию Вики.

Занавес закрывался.

В зрительном зале послышались возгласы негодования.

— Ну вот, только самое интересное началось.

— Дорогие зрители, просим прощение, по техническим причинам спектакль отменяется! — хорошо поставленным голосом проговорила Елизавета.

Позже Дана корила себя за выходку, раз за разом прокручивая случившееся в голове. Чем она только думала? Но в этот момент ее ослепляла неконтролируемая ярость.

Дану вели по коридору к кабинету музыки, куда только что завели Вику.

— Отпусти, говорю! — она вырвалась из рук парня, который ее крепко держал, и запоздало поняла, что это был Женя.

— Женя?

— Не сейчас, — он выглядел таким злым, словно она ему врезала.

Ее родители, брат и Юля шли вслед за ними.

— Дочь, — сказал отец, но Дана не осмелилась посмотреть на него.

— Что на тебя нашло? — и лучше бы она не видела полный ужаса взгляд матери.

— Она сама виновата, — с вызовом сказала Дана.

Женя куда-то пропал, а из кабинета музыки, где Вике, похоже, оказывали первую медицинскую помощь, вышла Елизавета.

— Чтоб я тебя больше не видела на репетициях.

— Но…

— Не беспокойтесь, мы и так переезжаем, — отец перебил ее.

Рука Даны дернулась к сережке, привычный жест успокаивал ее. Она хотела было высказаться и уже приготовила оправдательную речь, полную смирения, но тут до нее дошел смысл сказанных слов отца.

— Переезжаем? — Дана подумала, что ослышалась, — куда?

— Дома поговорим.

— Но я не хочу никуда переезжать, здесь моя жизнь!

— Ты хоть понимаешь, что ты натворила? Отдаешь себе отчет?

— Да, конечно. Этого больше не повторится. Обещаю.

— Ты не оставила нам выбора, — холодно сказал отец и Дана поняла, что разговор окончен.

В машине по дороге домой ехали в полном молчании. Дана только сейчас осознала свою глупость. На глазах у сотен зрителей и Жени! Какая же она дура, что повелась на провокации этой Вики. Злость на нее, как ни странно, прошла, хотя Дана и пыталась вызвать ее снова. Но нет, теперь только стыд и ненависть к себе занимали все ее мысли.

— Да, правильно, лучше подумай об этом, — отозвался отец с сидения водителя.

— Но я же ничего не говорила.

— И не нужно.

— Витя, хватит, — мягко сказала мама.

— А чем это пахнет? — вдруг подал голос Ваня.

Дана вжалась в сидение, еще и это, да что за день сегодня такой!

— Вика, та на которую я… — робко начала Дана.

— Мы поняли, — перебила мама.

— В общем, она вылила на меня духи.

— Те, которые ты себе купила?

— Нет, это были ее духи.

Отец резко остановил автомобиль, потому что они уже подъехали к дому, и развернулся, чтобы видеть Дану.

— Не ври нам! Мы с матерью знаем, что никакого исследовательского проекта не было, ты все придумала. Я говорил, пора это прекращать, — обратился он к матери.

О чем он? Откуда они узнали?

— Это ты им сказал? — набросилась она на Ваню.

— Это не он, — спокойно возразила мама. — Мы сразу раскусили тебя, и это я уговорила отца дать тебе деньги.

Дана ничего не понимала.

— Ладно, — мама вздохнула, — пора домой, собирать вещи, чтобы уже через неделю можно было уехать.

— Через неделю? Так скоро? Вы не можете так со мной поступить!

— Надо было еще раньше, — отец вышел из машины, хлопнув дверью.

Лежа в постели, Дана с содроганием думала о последней неделе в школе. На полу ее комнаты валялись пустые коробки, которые она и не думала заполнять. Ей даже не сказали, куда они будут переезжать. А она и не спрашивала. Она вообще больше не разговаривала с родными. Раньше, когда случалась ссора с родителями, школа помогала ей отвлечься. А теперь о ее выходке будут судачить все кому не лень. Ей уже посыпались сообщения в соцсетях, кто-то осуждал ее, кто-то поддерживал, да, были и такие, но абсолютно всем было любопытно, чем Вика ей насолила. Придется рассказать, как эта дура украла у нее роль и что она понесла заслуженное наказание, но всем будет на это плевать. А что она, собственно, такого сделала? Постояла за себя, не дала в обиду. Пусть знают, что ей вредить себе дороже. Дана вздохнула. Но почему не становится легче? Женя. Не пишет, не звонит. Хотя мог бы поинтересоваться как самочувствие. Ей, между прочим, досталось даже больше, головой до сих пор больно поворачивать.

В дверь тихо постучали.

— Не спишь? — это была мама, — можно?

В отличие от папы мама более спокойная и рассудительная. Она всегда выслушает и поддержит.

— Да, конечно.

Дана включила ночник, по стенам поплыли разноцветные звезды. Мама села на край кровати.

— Расскажешь мне что случилось? Я очень волновалась, когда ты не вышла на сцену.

— А когда вышла, стала волноваться еще больше?

Губы мамы тронула едва заметная улыбка.

И Дана выдала историю с самого начала, без утайки. Такое впечатление, что она рассказывала о давно минувших днях, хотя это было сегодня. Буквально утром она чувствовала себя невероятно счастливой, и вот за каких-то несколько часов ее жизнь так круто перевернулась.

— Да, похоже, девочка привыкла добиваться своего.

— Во-во, но вот только со мной это не сработало, — самодовольно заявила Дана.

Мама посмотрела на нее, не скрывая изумления.

— Дана! Ты хоть понимаешь, то, что ты сделала это ужасно и глупо! И могло иметь более серьезные проблемы для тебя?

— Но это же она начала, — она наткнулась на мамин взгляд и тут же опустила глаза, — Понимаю.

— Папа разговаривал с ее родителями, и они не будут писать на тебя заявление.

Дана приподняла бровь.

— Но я же несовершеннолетняя!

— Да, но тебя могли поставить на учет как малолетнюю преступницу.

— Пф, — она недовольно сжала губы, — пусть бы только попробовали, сами бы еще остались должны! За моральный ущерб.

— Эх Дана, хорошо, что наш папа врач, очень уважаемый в городе, а ее папа не прокурор.

— Мама, но разве я не права?

— Не сделай того, что ты сделала, я бы тебя пожалела, — Дана хотела ее перебить, но она предложила говорить, — я знаю, ты не любишь, когда тебя жалеют. Совсем вы с Ванькой не похожи. Когда к тебе на день рождения…

— Не напоминай.

— Прости, но я все же скажу. Я тогда так гордилась тобой.

— Ага, — буркнула Дана.

— И все же, я видела, как тебе тогда было плохо, но ты не проронила ни слезинки и не дала себя утешить.

— Я тогда продумывала план мести.

— Нет, ты грустила.

— Ты не можешь этого знать.

— В конце концов, посмотри на себя теперь, ты не раскисла тогда, сейчас у тебя куча друзей и поклонников. С тех пор тебя все приглашают на свои дни рождения и просто погулять. Сколько у тебя подписчиков в соцсетях? Тысячи?

— Десятки тысяч, — поправила Дана. — Потому что я была тогда толстой неуклюжей, а теперь... А зачем ты это мне говоришь?

— Чтобы ты поняла разницу между тобой и Ваней.

— А при чем тут он?

— Мы давно уже хотели переехать, просто хотели дать тебе доучиться последний год.

— Так и дали бы. Зачем переезжать именно сейчас?

— В Ансине что-то происходит, страшная болезнь поразила уже не одного человека.

— Что за болезнь. Это как-то связано с Верочкой?

— Да. Папа может помочь, но в основном мы переезжаем из-за Вани. Ты же знаешь, что у брата проблемы в школе?

— Да, знаю. Я думала в этом году будет полегче.

— И мы тоже так считали.

— Почему его просто нельзя перевести… — она запнулась, потому что брата и так уже переводили, но в тех школах ему было еще хуже. — Ты думаешь, в другом городе что-то изменится?

— В этом городе, да.

— Ваня будущий мужчина, разве не так? Как он научится стоять за себя, если его так рьяно оберегать?

— В Ансине все будет по-другому, вот увидишь.

— В Ансине, ты говоришь о том самом городе?

— Ты помнишь?

— Да, ты раньше часто рассказывала о нем. Но я думала, что это все выдумки.

— Ваня до сих пор слушает мои истории. Он давно просил меня переехать туда. Да и отца на работу возьмут с руками и ногами.

— Ты мне так и не сказала, чем Вера заболела.

— Отец и хочет это выяснить, можно сказать это еще одна из причин почему мы переезжаем.

— У них что там своих врачей нет?

— Они знают папу, он же там начинал работать простым терапевтом, только потом мы переехали в Москву. Его не хотели отпускать.

Они помолчали. Дана не хотела отступать, как же ей не хотелось уезжать, здесь и Юлька и Женя. Женя!

— А как же я? Вы обо мне подумали?

— Тебе там понравится. Вот увидишь. Ты быстро заведешь себе друзей.

— А если мне нравятся старые?

— Милая, ты не переживай, квартиру мы продавать не будем, после окончания школы сможешь вернуться обратно, но уже без нас. Представь, целая квартира будет в твоем распоряжении.

— Тогда я останусь здесь! Я уже не маленькая и смогу о себе позаботиться.

— Это так, но еще недостаточно взрослая. Мы с отцом не готовы тебя оставить одну, без присмотра. Кто тебя знает, будешь устраивать тут вечеринки каждый день, учебу забросишь или еще хуже. Даже думать об этом не хочу.

— Мама! Я все прекрасно понимаю и буду себя хорошо вести.

— Расскажи об этом отцу.

— Он даже слушать меня не станет.

— Тут дело даже не только в сегодняшнем инциденте. Все из-за Жени.

— Женя-то тут причем? — Дана даже присела.

— Папа против ваших отношений.

— Это я как бы и сама поняла, но почему? Ты же видела его вчера, он был довольно милым.

— Он не пара тебе.

— И ты туда же, — Дана скрестила руки на груди, — он любит меня.

— Родная, если он тебя действительно любит, то он поймет, и через год вы снова будете вместе.

— Не будем! Знаешь, как за ним все девчонки бегают! Даже эта, — она скривила лицо, —Вика.

— Но он же любит тебя, сама говоришь.

— Я не верю в любовь на расстоянии.

— Ладно, — мама внезапно встала, — уже поздно, завтра в школу. Ложись спать, — она чмокнула Дану в лоб, — а Жене своему расскажи об отъезде и посмотри на его реакцию. Спокойной ночи.

— Спокойной.

Что мама имела в виду? Какая у него может быть реакция? Не обрадуется же он, расстроится, конечно. Интересно, а далеко находится этот Ансин, может они смогут приезжать друг к другу, видеться на выходных? Дана взяла телефон, открыла гугл и вбила название в строку поиска. «Муниципалитет в Испании» — высветилось первой же строкой. Они же не в Испанию поедут? Мама рассказывала, что это интернациональный город, там живут народы со всего мира. Дана продолжила поиски, но так ничего путного не нашла. Ансин, а уж не переводится ли он как «Невидимый»? Да, точно, дословный перевод с английского.

Дана выключила телефон и положила на тумбочку. Что еще мама рассказывала? Это было так давно, еще когда Дана ходила в младшие классы. Огромный цветущий город, круглый год лето, но не жаркое. Стоп, она же родилась там. Точно. И жили они там до того, как ей исполнилось четыре годика, но почему переехали? Столько вопросов, Дана зевнула и перевернулась на другой бок.

Младшие классы. День рождения…

Все еще тяжело вспоминать его. Она за неделю начала готовиться к празднику. Попросила маму помочь выбрать самое красивое платье, накупить шариков, и сама испекла торт под присмотром, конечно. И вот, она вся такая красивая сидит во главе стола, накрытым разными вкусностями. Но в назначенное время, как и через пять минут и через десять так никто и не пришел. Как Дана позже узнала, они все завалились в пиццерию неподалеку от ее дома, а она в этот момент одна поедала свой праздничный торт. Не проронила и слезинки. Разумеется, она злилась, но сильнее всего ее поглотила тоска, как верно подметила мама. Но именно с этого момента Дана пообещала себе, что больше никогда не позволит никому унижать себя.

А кто стал ее первым другом, после того злосчастного дня рождения? Юля? Нет, она перевелась к ним только в пятом классе, и тут Дана вспомнила. Света! Она ее не пригласила, но на следующий день Света сделала ей подарок. Что же это было? Цыпленок, только почему-то синего цвета, это была ее игрушка, и она подарила его Дане. Боже! Как этот день умудрился стать еще хуже?

После Света стала ее единственным другом, но не долго. Родители же подарили ей сережки из белого золота с сапфирами, под цвет глаз. Они ей так понравились, что она сначала посчитала себя недостойной их, хотя мама говорила, что Дана красивая и нечего придумывать.

Но Дана решила доказать себе, что может стать лучше. Она стала ходить на гимнастику, но быстро забросила, потому что там очень больно тянули, потом танцы, где она и похудела, но после тоже бросила. Потом была художка, там она продержалась дольше всего. И везде у нее появлялись новые знакомые. Когда Дана похудела и похорошела, стала уверенней в себе вспомнила про эти сережки, сдула пыль с коробочки, открыла ее с предвкушением и надела их наконец. Они дожидались ее два года и стали для нее символом того, что она смогла измениться.

Света так и оставалась лучшей подругой. А в пятом классе пришла Юля и как-то сразу влилась в их маленькую компашку. Дана вспомнила, как спустя полгода сказала Юле: «Зачем она нам? Только отпугивает всех». И общение со Светой как-то сошло на нет. То, что сейчас происходит, это карма, не иначе. Завтра надо будет извиниться перед Светой.

Дана обдумывала, как это сделать, потом ее мысли перескочили к тому, что она завтра наденет, потом опять к Жене, она и не заметила, как упорядоченные мысли превратились в бессвязный поток сознания. Сон утащил ее в свои объятия.

День не задался с самого утра. Дана не услышала будильник, а мама разбудила ее за час до выхода. Она еле успела умыться, соорудить на голове что-то напоминающее строгий пучок, замазать консилером царапины на лице и одеться. Схватила рюкзак и умчалась в школу. И только когда учитель попросил сдать тетради для проверки домашнего задания, поняла, что в сумке оказалось совершенно не то, что нужно. Из-за репетиций и последующих событий она не сделала домашку, а именно не подготовилась к самостоятельной работе, не написала сочинения и не прочитала пару параграфов, так ее, как назло, по всем урокам решили спросить. Мало? Получи еще! На переменах, все своим долгом сочли, как бы невзначай, пихнуть ее локтями, припомнить со всей дотошностью вчерашнюю драку.

— Психичка неуравновешенная! — то и дело выкрикивали ей вслед.

Или:

— Завистница!

Смотреть на довольную физиономию Вики было вдвойне противно, когда она проходила мимо и гадко ухмылялась. Под левым глазом четко вырисовывался фиолетовый синяк, но она его, сто пудов, специально не замазала.

Но что самое страшное, Женя попросту игнорировал ее. Делал вид, словно не замечает ее и не слышит, как она с ним здоровается.

Это было последней каплей, и поэтому, когда в столовой собралась почти половина школы, то есть все старшеклассники, она залезла на стул и громко сказала:

— Послушайте! Я не оправдываю своего поступка и каюсь, что повелась на поводу своей вспыльчивости, но я должна была что-то сделать, когда у меня украли то, к чему я стремилась. Многие знают, что я мечтаю поступить в театральный и в день премьеры у меня был шанс показать себя, попробовать свои силы. Но Вика попросту лишила меня этой возможности…

— Завидовать не хорошо! — выкрикнул кто-то.

Дана продолжила

— …чтобы занять мое место. Это, как если бы я украла у нее место капитана в волейболе. Она поступила подло и грязно. И раз этого никто не видел, значит, этого не было?

— Я видела, что произошло! — выкрикнула Варя, она тоже была задействована в той сценке, — главная роль изначально была у Даны, а Вика прямо перед выходом на сцену испортила ей прическу и макияж. А сама вышла вместо нее.

— И я это видел, она вылила прямо ей на голову весь флакон духов.

— И я видел!

— И я!

Дана села на стул совершенно обессиленная, как будто долгое время билась на ринге. Но она победила! Надо свою речь еще и в сториз продублировать, уж больно хороша.

Теперь уже не на нее, а на Вику посыпались все тапки. Но самым приятным было то, когда они с Юлей шли по коридору к кабинету биологии, Женя догнал ее и сказал:

— Какая же ты у меня смелая!

Юля поняла, что к чему и зашла в аудиторию.

— Ты так считаешь?

— Конечно, — он взял ее за руки, — никто больше не осмелится обижать мою девочку.

Он потянулся к ней, но Дана отстранилась.

— А почему ты тогда игнорил меня?

— Когда? — совершенно искренне поинтересовался он.

«Целый день!»

— Не важно, — ответила она и позволила ему поцеловать себя.

Но вот почему-то поцелуй уже не казался таким сладким.

Всю неделю Дана ходила как в воду опущенная. Даже рисование не помогало справиться с навалившимся чувством тоски. Она попробовала уговорить папу, чтобы ей позволили остаться в Москве, но он, как всегда, нахмурив брови, а его взгляд и без того казался грозным, не желал ее слушать. В такие моменты с ним спорить — все равно, что разговаривать с глухонемым. И сколько бы она не уговаривала, становилось только хуже.

С Женей, как назло, было все просто идеально. Он заходил за ней перед уроками, Юля все понимала, и они вместе шли в школу, а вечером гуляли, держась за ручки. Она так и не призналась ему, что переезжает, все-таки крохотная надежда остаться не покидала ее.

Но как-то раз, утром перед выходом она подслушала очень странный разговор родителей. Отец собирался на работу, мама на цыпочках завязывала ему галстук.

— Мы должны ей обо всем рассказать, — приглушенным голосом говорила она.

— Ты же знаешь, она нам не поверит.

— Мы ей докажем. Хуже будет, если она от кого-то другого узнает.

— Тогда надо было сделать это намного раньше. Но ты была против. Что ты тогда сказала?

Мама завязала галстук и обняла себя, словно в комнате резко похолодало.

— Она начнет чувствовать себя неполноценной. Да, но кто же знал, что начнутся проблемы и нам придется вернуться…

— Сейчас не лучшее время, ей сначала надо привыкнуть к новому месту.

Дане даже стало любопытно, о чем они говорили. Вот сиди теперь гадай, что это все значит? Почему она вдруг начнет чувствовать себя неполноценной? А неразгаданные загадки, как зуд на теле, не давали ей спокойно жить. И чтобы узнать, нужно наконец сдаться и перестать тешить себя пустыми мечтами.

В последний день в школе Дана мысленно прощалась со всеми. Ей все казалось таким родным. Она часть этого места. На второй парте первого ряда накарябаны стихи ее собственного сочинения, кто-то дополнил их своими мыслями, кто-то придумал рифму с матом. Наверное, каждый оставил свой след. В итоге почти вся парта оказалась исписана длинным стихом.

В этом кабинете они как-то после уроков устроили вечеринку с параллельным классом после очередного школьного конкурса. Кто-то принес выпивку в двухлитровой бутылке из-под пепси — к напитку добавили виски, по вкусу виски там было больше, — и почти каждый счел своим долгом напиться до чертиков. Им много не требовалось. Она тогда в первый раз попробовала алкоголь. Правда потом он весь оказался на полу ее спальни вместе со всем содержимым желудка. Но, не считая этого инцидента, ей никогда не было так весело… И одноклассники. Ее сердце наполнилось теплом при виде таких дорогих лиц. Дана не смогла сдержать слез.

Юля очень удивилась этому.

— Никогда не видела, чтобы ты плакала, — она обняла ее.

— Я не хочу уезжать.

— Но ты же вернешься, и все будет как прежде, — в голосе было столько нежности.

Этим же днем Дана встретилась с Женей. Они гуляли в парке, ближе к вечеру чуть похолодало, и Женя отдал ей свою толстовку. Тишину нарушал лишь разноцветный фонтан, было так красиво от зажженных фонарей и гирлянд, а вокруг гуляли такие же парочки. У Даны аж сердце защемило, когда она поняла, что это их последняя прогулка.

— То есть как уезжаешь? — переспросил он, — а как же я?

— Да, но я же вернусь. И мы будем вместе, правда?

Женя промолчал, надув губы, как обиженный ребенок. Она подошла и обняла его, но он даже не пошевелился.

— Не сердись. Здесь нет моей вины, это все родаки. Приспичило им! Зла не хватает, — она помолчала. Вдруг ее осенило, — а знаешь что?

Он посмотрел на нее исподлобья своими небесно-голубыми глазами, от чего у нее перехватило дыхание. Она так боялась больше не увидеть их.

— Я сбегу. Ради тебя!

— Обещаешь? — тут же спросил он.

Она взяла его руки в свои и ответила.

— Обещаю, — и на душе сразу полегчало. Впервые за этот день она улыбнулась.