Слезы Венеции

«Слезы Венеции» ноябрь 1386 – февраль 1387

1 глава. «Долгий путь»

Элис Перрейрс стояла у окна и сквозь мокрое стекло задумчиво всматривалась в даль. Дождь лил всю ночь напролёт и вот уже полдня. В её покоях , не смотря на растопленный огромный камин, обложенный чёрным мрамором, было сыро и неуютно. Но женщина казалось этого вовсе не замечала. Мысли её сейчас были далеко от Вестминстерского замка. Они были рядом с путниками, которые сейчас спешно покидали столицу королевства Лондон, а вскоре и само королевство. Так как оставаться здесь было совсем не безопасно. Самой леди Перрейрс тоже мог угрожать гнев короля, но это очень вряд ли. Так как придуманный ею план, весьма дерзкий и впоследствии реализованный, был почти гениальным. Она сама осталась вне подозрений. Люди же, помогшие ей осуществить задуманное, в той или иной мере подверглись опасности. Кто - то в большей, кто - то в меньшей степени.

Граф и графиня Вустер приняли на себя основной удар. Гнев Ричарда чуть не стоил им обоим очень дорого. Лишь чувства, ещё таящиеся в глубине раненного сердца молодого монарха, не позволили ему лишить их свободы, а возможно и жизни. Красота Адэллы спасла им обоим жизнь в буквальном смысле этого слова. Сердце Ричарда не позволило взять над собой верх долгу и разуму, и он с тяжёлым сердцем всё же отпустил обоих, но с условием, что те покинут королевство в самые ближайшие дни и больше никогда не пересекут его границ. Иначе их будет ждать заслуженное наказание. Леди Перрейрс искренне сожалела о том, что для достижения её собственных целей, пусть даже таких благородных, как спасение давнего друга, ей пришлось поступиться судьбами этих людей. Дорогих ей людей с некоторых пор. Её мучили противоречивые чувства. С одной стороны она добилась того, о чём так мечтала. Но с другой — чуть не погубила ставших дорогими ей людей.

Мишель де Клиссон и Жирар де Мюзи тоже не стали испытывать судьбу и дожидаться, когда люди короля сопоставят все факты и поймут, что в побеге пленника из Тауэра не обошлось без их помощи. Их не раз видели в обществе прекрасной графини Вустер и подобный исход был вполне возможен. Леди Элис ощущала себя потерянной, лишившись общества давней подруги, ставшей ей близкой за столько лет. Они познакомились очень давно в одном из французских городков. Волею судеб Элис, будучи ещё замужем за первым мужем Томасом дэ Нарфордом, оказалась во враждебном королевстве в провинции Бордо. Прелесть тех мест буквально околдовала молодую женщину. Околдовали её и прекрасные небесно — голубые глаза молодого графа Карбон — Доржерак де Керве, отца Гульвена, известного в Англии как « Огненный Волк». Мужчина был молод и горяч, леди Элис - юна и прекрасна. И они оба на неделю совсем позабыли о своих законных супругах. Страсть захватила их с головой. Но неделя быстро пролетела и настало время возлюбленным расставаться. Элис со своим кортежем отправилась дальше, граф же вернулся к себе. И казалось, что их расставание навсегда. Но у судьбы особый юмор, иногда её шутки бывают особенно жестоки. В пути на леди Элис напали разбойники. Их было много, гораздо больше, чем людей Томаса дэ Нарфорда, сопровождавших его молодую жену. Если бы не проведение, ниспославшее им подмогу в лице людей Жирара дэ Мюзи, которые во главе со своим господином возвращались с охоты. Увидев ожесточённую битву рыцарей, закованных в броню, и внушительной кучки сброда, имевшей явное превосходство в количестве, Жирар не раздумываю выбрал, кому стоит немедленно оказать помощь. Его люди отважно сражались бок о бок с людьми Томаса. И увидев, что к англичанам присоединилась подмога, нападавшие поспешили ретироваться. Жирар и его люди не стали преследовать бандитов, людям леди Элис требовалась помощь. Несколько из них были серьёзно ранены. Граф де Мюзи препроводил их в замок своего соратника по оружию Филиппа дэ Керве. Они с Мишель вот уже несколько лет как нашли пристанище в стенах его мощной крепости. Элис Перрейрс была поражена и лишена дара речи, когда увидела хозяина и хозяйку замка. Графиня была молода и очень красива. За руку её держал мальчик лет двенадцати, их с графом наследник - Гульвен. Сам же граф оказался тем прекрасным рыцарем из Бордо, в чьих объятиях её сердце готово было выпрыгнуть из груди от счастья. Оба они молча взирали друг на друга и понимали, что судьба жестоко шутит над ними в который раз.

Покидала замок Элис с тяжёлым сердцем, по прошествии недели, когда её люди были в состоянии продолжать путь. Графиня де Керве была на редкость приветлива и дружелюбна к гостям, хотя не могла не заметить тех жарких взглядов, которыми обменивались её муж и прекрасная англичанка. Но Филипп так и не посмел осквернить стены их жилища неподобающим поведением. Элис поняла это в первую же ночь, когда оставила дверь своих покоев не запертой. Граф так и не пришёл к ней той ночью, не пришёл и следующими. Обида и боль терзали сердце женщины. Она так надеялась, что их мимолётная страсть будет иметь продолжение. Но звёзды рассудили иначе. Она оставалась одна ночь за ночью. И если бы не Мишель де Клиссон, верная спутница и возлюбленная их спасителя, тоже англичанка, Элис охватило бы полное отчаяние. Но девушка составила ей компанию, они вспоминали родину, делились всякими сплетнями, ходившими при английском и французском дворах. За эту неделю им удалось подружиться. И спустя несколько лет, когда Мишель и Жирар вновь оказались в Англии, Элис с радостью оказала им гостеприимство в доме своего второго мужа — Уильяма де Винздора. Их дружба тянулась через года и с каждым новым — становилась всё крепче. Элис Перрейрс знала, что эта женщина с душой авантюриста — пирата никогда её не предаст, слишком многим они с Жираром были ей обязаны. И они не задумываясь соглашались на все просьбы своей госпожи.

Не отказали они в своей помощи и на этот раз. Спасти жизнь и даровать свободу сыну покойного Филиппа де Керве — Гульвену было их общей обязанностью. Элис Перрейрс делала это во имя своей давней любви, поглотившей их с головой в пучину нежных и страстных ночей в милом французском местечке, в провинции Бордо. Мишель и Жирар же отдавали таким образом покойному графу дань уважения и благодарность за его многолетнее покровительство бедному дворянину, лишившемуся в своё время абсолютно всего.

                           ***************  **************  **************

Зима полностью вступила в свои права. Узкие улочки Лондона, его рынки и площади – все это заметал снег, словно желая скрыть все те ужасы и преступления, которые здесь творились. По узким лабиринтам улиц под покровом ночи не спеша продвигался небольшой отряд из шести всадников. Все они были вооружены и одеты в дорожные костюмы. Среди них было две женщины.

– Адэлла, – обратился к одной из них, ехавший рядом всадник.

Это был ее отец.

– Этой ночью мы покидаем город и, возможно, очень надолго. Постарайся свыкнуться с тем, что мы пробудем в изгнании, быть может, не один год. Гнев Ричарда не знает границ.

Адэлла невольно вздрогнула: она понимала, что уже давно должна была признаться отцу в том, что все произошедшее – это целиком и полностью ее вина.

Но она молчала, не в силах заставить себя произнести хотя бы слово, чувствуя, что если сейчас признается отцу, то тот возненавидит ее. Девушка не могла этого допустить и поэтому не проронила ни слова. А за спиной слышался равномерный цокот копыт, словно тревожный набат, предупреждавший о беде. Следом за семьей Дизби ехали Фьеретто Моничели – слуга, нанятый графом незадолго до всего случившегося; Мария – горничная, всегда находившаяся подле молодой госпожи; два солдата, верных сэру Альфонсу долгие годы. Им-то он точно мог доверять. Их звали Перен и Петр. Мать родила их с разницей в один год.

– Сэр, – обратилась к отцу девушка, – мы едем в Венецию?

– Да, – коротко ответил граф.

Мужчина не желал больше говорить: слишком тяжело переносил обиду, нанесенную его чести самим королем, – человеком, которому он служил верой и правдой не один год; человеком, чьему отцу он когда-то был готов отдать свою жизнь.

Путь предстоял долгий и сложный. Этой ночью у городских ворот Лондона их ожидал небольшой купеческий корабль, идущий во французский порт Кале. Оттуда сэр Альфонс и его спутники смогут продолжить свой путь в Венецию. Судно плавно покачивалось на волнах, когда Адэлла и остальные подъехали к причалу. Всех их ожидало тяжелое путешествие в далекий южный город. Там жили предки графа, там же была и родина Фьеретто. «Святая Анна» приняла их на свой борт, а капитан поприветствовал:

– Добро пожаловать! Корабль через неделю, может быть, чуть раньше, доставит вас во Францию, куда вы так стремитесь. Но за это надо заплатить. К сожалению, мои матросы бедны, а есть надо всем, – его светло-голубые, почти прозрачные глаза с интересом смотрели на прибывших.

Сэр Альфонс промолчал, он лишь бросил капитану увесистый мешочек, набитый монетами. Адэлла смотрела то на отца, то на капитана, и ей показалось, что эти двое знакомы.

– Мы хотим отплыть как можно скорей, – вмешался в разговор капитана «Святой Анны» и графа Вустера Петр Фарт, один из солдат графа. – Вот вам деньги, делайте теперь то, что обещали! Отдайте немедленно приказ матросам. Пусть корабль отплывает!

Капитан смерил его равнодушным взглядом и, усмехнувшись себе под нос, приветливо произнес:

– Я ждал вашего прибытия: теперь вы на борту, и нас больше ничего не держит в Англии. Поднять паруса! Поднять якорь! – громко прокричал он команде.

Корабль медленно поплыл от пристани, оставляя за собой зимний город, запорошенный снегом, город холодных ветров и туманов. Адэлла стояла у самого борта и всматривалась вдаль. Впереди ее ожидали незнакомые страны и земли. Она знала о них лишь то, что рассказывали бывалые путешественники. Теперь она увидит их собственными глазами. Увидит Францию – страну, где был смертельно ранен её отец, вернее сказать, человек, которого она считала таковым долгие годы. Какой она увидит эти земли? Что её там ожидает? Горе или счастье? Эти вопросы ещё долго будут мешать ей уснуть.

– Вам не жалко покидать эту страну? Вашу родину? – раздался за спиной девушки чей-то сиплый голос, показавшийся ей знакомым.

Она тут же повернулась к говорившему и без труда узнала в нем Огненного волка – того самого человека, которому помогла бежать из Тауэра, из-за которого она и ее отец теперь вынуждены покинуть королевство.

– Это вы? – воскликнула она. – Но какого черта вы тут делаете? Не думала, что еще когда-нибудь вас встречу.

– Возвращаюсь на родину... – усмехнувшись, ответил мужчина, но в его голосе не было радости, он был подавлен. – Домой, где меня никто не ждет...

– Почему вы так говорите? Леди Перрейрс так стремилась освободить вас, чтобы вы смогли покинуть Англию и вернуться во Францию... – удивилась Адэлла, но тут же спохватилась, что лезет не в свое дело.

– У меня нет никого на этом свете. Я один, и в моем замке меня никто не ждет.

– Мне очень жаль, – вздохнула Адэлла, но не договорила, потому что рядом раздался голос сэра Альфонса:

– Я вижу, судьба не отвернулась от нас! – усмехнувшись, воскликнул он. – Капитан, поворачивайте корабль в порт. Я вам приказываю!

– Зачем это? Что вы собираетесь делать? – испугалась девушка.

– Я верну этого негодяя Ричарду, и он помилует нас, – ответил дочери граф. – Мы сможем вернуться домой.

– Нет, вы не посмеете этого сделать! – воскликнула Адэлла. – Капитан, не слушайте его, продолжайте путь во Францию! Мы по-прежнему плывем туда!

– Ты сошла с ума?!– в свою очередь закричал сэр Альфонс.

– Не смейте на нее кричать! – вмешался в их перебранку беглый узник. – Она не заслужила этого. А насчет того, что король простит вам что-либо, вы зря на это уповаете. Ричард злопамятен и до последнего будет верен своему слову. Если он сказал, что не желает больше вас видеть, значит, так тому и быть. Он не изменит своего решения ни при каких обстоятельствах.

– Твоего мнения я не спрашивал! – рявкнул граф Вустер: он был в ярости.

Этот человек был виноват в его несчастьях. А когда появилась возможность все исправить, ему запретила это сделать собственная дочь. Он не мог понять, что происходит.

– Адэлла, ты сошла с ума? – повторил он в недоумении свой вопрос. – Почему ты защищаешь этого человека? Ты ведь не знаешь о нем ничего!

– Я знаю этого человека! – решительно ответила дочь. – Он помог мне и Рафаэлю много лет назад вернуться домой. И я благодарна ему за это.

– Он убил твоего отца! – не унимался граф. – Он повинен в смерти графа Фиджеральда.

Адэлла застыла, но всего лишь на мгновение. Через пару секунд она пришла в себя. Этот человек просто не мог сотворить такое. Она отказывалась в это верить. Граф, наверное, ошибается. Не может быть, чтобы этот добрый человек мог быть повинен в убийстве Льюиса –человека, который считается ее отцом.

– Это неправда, – тихо произнесла Адэлла, -  Скажите мне, что это неправда! – повторила она еще тише.

– Это правда, – раздался голос Огненного волка.

Девушка вся сжалась словно от дикой боли. Нет, этого не может быть. Неужели она помогла спастись от королевского правосудия человеку, виновному в смерти воспитавшего ее графа Фиджеральда.

Все перепуталось в голове, и она кинулась прочь, не в силах больше выносить этих мыслей. В этот момент ей хотелось броситься за борт и не слышать больше ни единого слова. Сэр Альфонс хотел кинуться следом, но Перен и Петр удержали его, объяснив господину, что девочке следует побыть одной. К утру её желание побыть одной прошло. Прошла и внезапно вспыхнувшая ненависть к Огненному волку, уступив место желанию поговорить с ним о случившемся на палубе. Она проплакала всю ночь, вспоминая детство, вспоминая отца, вспоминая, как она страдала, когда ей сообщили о его гибели. Она клялась, что отомстит человеку, отнявшему отца у них с братом, но судьба в который раз зло пошутила над ней!Огненный волк стоял на палубе в полном одиночестве и смотрел в голубую даль моря. Он вздрогнул от неожиданности, когда Адэлла подошла сзади и холодным тихим голосом обратилась к нему:

– Мне бы хотелось задать вам несколько вопросов, граф. То, что вы сказали вчера вечером, это правда? Ответьте мне, пожалуйста! Но только правду! Я так устала от постоянной лжи!

Огненный волк продолжал молчать. Его печальные глаза, не отрываясь, смотрели на нее. Девушка продолжила:

– Это вы виновны в смерти графа Фиджеральда? Вы его смертельно ранили? Вы, или все же кто-то другой?

– Да, это был я... – с трудом произнес он эти слова еще более сиплым голосом. – Это я убил твоего отца...

Лицо девушки стало бледным. На этот раз не может быть никакой ошибки. Он не отрицает, что действительно виновен в смерти сэра Льюиса. И что же ей теперь делать? Вновь убежать? Нет! Она не должна этого сделать. Ей во что бы то ни стало нужно узнать все, что тогда произошло. Узнать все до мельчайших деталей.

– Я не могу в это поверить, – тихо прошептала она. – Я отказываюсь. Вы не могли этого сделать. Ну скажите же мне, что это ложь!

Постепенно ее голос переходил в крик.

– Не смею вам лгать. Это правда, – вновь повторил граф.

– Но как такое могло произойти? Я же всегда представляла вас другим! Верила, что вы один из самых честных людей в этом лживом мире, что вы не можете поступать подобным образом. Вспомните, вы же тогда помогли нам с братом, спасли нас от гнева крестьян графа. Помогли также одной маленькой девочке, когда ваши солдаты хотели ее убить. Вы не позволили пролиться крови невинных детей, так почему же вы убили графа? Почему вы убили человека, которого я так долго считала своим отцом и безумно любила? Почему? Зачем? Как вы могли?

– Я далеко не так безгрешен, как вы себе представляли, юная леди. Но в своей смерти ваш отец виноват сам,– после долгого молчания ответил граф. – Мне в тот момент не приходилось выбирать. Граф Фиджеральд должен был умереть. И он это заслужил.

– Замолчите,– сквозь зубы процедила Адэлла. – Я не верю вам. Уже не в первый раз я убеждаюсь в том, что на этой земле слишком мало честных людей, чьи руки не запятнаны кровью.

– Кровь графа не была напрасной, – буквально взорвался Огненный волк. – Извольте меня выслушать! Вы же это и собирались сделать? Кровь сэра Льюиса не была напрасной. Он хотел убить меня, а я всего лишь защищался. Передо мной встал выбор: погибнуть самому или спастись, убив человека. Извините, но я выбрал второе. Я изначально не хотел его убивать...

– Но это он умер, и это его тело покоится в семейном склепе в аббатстве в Фиджеральд-Парке,– резко прервала его девушка.

– Я еще раз говорю вам, что не хотел этого! Но мне пришлось, – вновь повысил голос собеседник, и Адэлла вздрогнула. До нее потихоньку начало доходить, что, быть может, он и прав, быть может, на то были причины, и причем очень веские.

– Он жаждал моей смерти. Он меня ненавидел. Как бы неправдоподобно это ни звучало.

– За что он мог вас ненавидеть? За то, что вы француз?

– Нет, юная леди, он ненавидел меня за то, что я был внебрачным сыном леди Магдалины Фиджеральд.

– Его мачехи? – не поверила своим ушам девушка. – Что за ерунда!

– Это правда! – возразил ей Огненный волк. – Я внебрачный сын его мачехи. Он возненавидел ее, когда понял, что она никогда ему не достанется. А когда он узнал, что у нее есть сын, возненавидел и его. И эта ненависть росла с каждым годом.

– Но как он узнал о вас? Вы ведь жили во Франции? Я правильно понимаю? А он в Англии. Как такое возможно?

– Я был усыновлен семьей графа Карбон-Доржерак де Керве, родственников матери. Моя приемная мать приходилась родной сестрой Магдалине.

– Но как Льюис, мой отец, мог об этом узнать? – вздохнув, произнесла Адэлла. – Насколько я понимаю, это хранилось в тайне.

– Да, милая моя леди, – подтвердил ее предположения Гульвен. – Но для хитрого и изворотливого ума твоего отца, видимо, не существовало преград. Он обо всем разузнал, подслушивая под дверью разговоры Магдалины и своего отца. Она не скрывала от мужа мое существование. Один из этих разговоров и был подслушан юным графом. Он тут же возненавидел меня и жаждал причинить ненавистной женщине боль, погубив меня.

Адэлла молча слушала. Перед ней вновь открывались семейные тайны Фиджеральдов и тех людей, которые имели к ним хоть какое-то отношение. И это были, порой, очень жестокие и мрачные тайны, которые следовало бы навсегда похоронить. Сколько их еще хранит эта благочестивая семья, никто не мог точно сказать. Несмотря на запрет, эти тайны все же кому-то рассказывали, словно открывали настежь двери в разрушенный храм, позволяя сквозняку сбить со стен вековую пыль. Девушка продолжала молчать, внимательно вслушиваясь в плеск волн Па-де-Кале, пролива, разделявшего два враждебных королевства: Англию и Францию.

– Я узнал о своих настоящих родителях от графини, когда та была при смерти. Она рассказала мне, что я приемный ребенок, что моя настоящая мать живет в Англии, в семье некого графа Фиджеральда.

– А кем был ваш отец? Ваш отец по крови? – прокашлявшись, спросила Адэлла, когда Гульвен замолчал, погрузившись в воспоминания о далёком детстве, о том времени, когда в нем еще жила вера в то, что добро побеждает зло, почерпнутая в сказках и легендах, которые ему рассказывала кормилица перед сном каждую ночь.

– Моим отцом был некий дворянин, англичанин, имевший венецианские корни. Его звали Бернардо, а вот его полное имя я никак не могу вспомнить. Кажется, оно начиналось на «В»:… Вистер... Винстер... быть может, Вастер...

– Вустер? – перебила его рассуждения девушка, понемногу терявшая дар речи от складывающейся картины. – Вашего настоящего отца звали Бернардо Вустер? Не так ли?

– Кажется, да, – негромко вздохнув, ответил Гульвен. – Моя мать познакомилась с ним, когда он был во Франции, раненый, и попросил у них убежища в замке близь Анже.

– Значит ваш отец Бернардо Вустер? – продолжала задавать один и тот же вопрос девушка. – Вы никогда не пытались разузнать о нем побольше? Например, знал ли он вообще о вашем существовании?

– Нет, я не посчитал это нужным, – коротко ответил он.

– Но почему? Разве вам никогда не хотелось его увидеть? – недоумевала Адэлла.

– Нет, не хотелось, – последовал вновь отрицательный ответ. – Он сбежал из замка, как только узнал о том, что моя мать беременна. Он не желал, чтобы его что-то связывало с Францией, со страной, с которой его суверен вел войну. Моим желанием, когда я узнал эту тайну, было увидеть лишь женщину, подарившую мне жизнь. Хотел сказать ей, что не испытываю ненависти.

– Но она бросила вас, – тихо прошептала Адэлла, прекрасно понимая, что сейчас испытывает этот мужчина, вспоминая о женщине, подарившей ему жизнь.

– Она иначе не могла поступить, – возразил ей Гульвен. – Родители вынудили ее это сделать. Они дождались, когда я появлюсь на свет, а затем отдали меня родной сестре матери, женщине, которая и воспитала меня как своего собственного ребенка. Своих у нее никогда не было. И поэтому всю любовь она отдала мне.

– Адэлла, – внезапно окликнули девушку сзади.

Она обернулась и увидела, что к ним быстрым шагом направляется сэр Альфонс. Он твердо ступал по палубе, будто корабль и вовсе не бросало на волнах, будто под ногами была земля. Лицо мужчины было перекошено от злости.

– Адэлла! – прокричал он, уже подойдя ближе. – Я и представить себе не мог, что после всего, о чем ты узнала, ты еще сможешь разговаривать с ним. Я не верю своим глазам.

– Не стоит удивляться, – как никогда холодно ответила девушка. – Я пытаюсь понять, почему он сделал это. И я узнаю это. Никто мне не помешает, вы слышите?

– То, что он совершил, – настоящее преступление! – продолжал настаивать на своем граф. – Я его ненавижу за содеянное. И видит Бог, он умрет от моей руки, не будь я граф Дизби.

– Вы хотите обагрить руки кровью брата? – этот вопрос очень неожиданно прозвучал из уст девушки.

Граф Вустер, не понимая, о чем именно идет речь, не сводил с нее глаз. Неужели этот мерзкий француз, виновный во всем, может иметь с ним что-то общее?

– О чем ты? – после недолгого молчания произнес граф.

– Вашего отца звали Бернардо Вустер? Граф Дизби? Не так ли? – спокойным тоном произнесла она. – Ведь так? Так вот, его отец носил то же имя! У вас с этим человеком одна кровь!

Сэр Альфонс по-прежнему ничего не понимал, внезапно открывшаяся правда никак не могла уложиться у него в голове. Слишком невероятно звучала эта новость. Ну каким образом этот человек может оказаться его братом?

– Нет, я в это не верю! – хриплым голосом произнес он.

– Это чистая правда, – вмешался в их разговор Гульвен, которого на территории английского королевства все предпочитали называть Огненным волком. 

– Нет, – по-прежнему продолжал настаивать сэр Альфонс. – Ты лжешь! Ты не можешь быть моим братом! Я ненавижу тебя!

– Ненавидите? – с насмешкой спросил бывший узник у своего тюремщика, но в этом смехе не было ни капли веселья, скорей всего, это был голос человека, смеющегося над самим собой, над всей той ситуацией, в которой он оказался. Судьба вновь играла с ними свои жестокие игры.

– Ненавижу! – уже менее уверенно произнес сэр Альфонс, встретившись глазами с холодным взглядом стоящего напротив.

Адэлла поневоле стала свидетелем этой немой сцены: ее отец полными злобы глазами смотрел на Гульвена, взгляд которого не выражал ничего, кроме усталости. Казалось, будто этот человек вовсе не молодой мужчина, которому бы полагалось радоваться жизни и редкой удаче, посланной ему судьбой, а старец, повидавший на своем веку так много жестокости и несправедливости, что они смогли выжечь на его сердце незаживающую, рану, каждый день причиняющую ему сильную боль. Девушке даже показалось на мгновение, что излечить ее сможет лишь сам Всевышний. И Он, она в это твердо верила, обязательно сделает это.

– Перестаньте! – громко произнесла Адэлла, нарушив звенящую тишину. – Я не в силах больше слышать о вашей взаимной ненависти! Не могу! Постарайтесь смириться с тем, что вы братья!

– Я уже давно смирился с предполагаемым наличием законнорожденных детей у человека, который был и моим отцом тоже. Я не претендую ни на что. Мне ничего не нужно,– по-прежнему холодно произнес Гульвен. – Отец считал меня французским отродьем. Он даже ни разу не пожелал взглянуть на меня. Мне нет до него и до его семьи никакого дела. Я всегда был один, и впредь буду один! Мне никто не нужен! – голос слегка дрогнул, будто внутри него самого что-то сломалось, что-то, что имело для него раньше огромное значение, и что утратило смысл в этот самый момент.

Возможно, это была слабая, совсем призрачная надежда на то, что его примут в его настоящей семье. Но она не оправдалась. И вот теперь он видит сам, что в человеке, который является ему братом, нет ничего, кроме глубокой ненависти к нему.

– А чего ты от меня ожидал? – внезапно рассмеялся граф Вустер. – Что я брошусь к тебе на шею? Я должен был, по твоему мнению, так сделать? Нет, ты этого не дождешься! Я не изменю своего отношения к тебе! Слышишь, не изменю никогда! Будь проклят тот день, когда твоя развратная мамаша родила тебя!

Губы Альфонса скривились в усмешке. Вся эта ситуация казалась ему комично-жестокой и неправильной. Она порочила его отца, человека, который в его глазах всегда был безгрешен.

– Не смей так говорить о моей матери! – зарычал Гульвен и кинулся было на него с кулаками, но Адэлла встала на его пути.

– Не смей! – повторил он уже менее эмоционально, у него уже не было сил возражать, осталась лишь боль в груди, в области сердца.

– Отец! – внезапно для самой себя, закричала Адэлла, совершенно забыв, что они не одни. – Неужели ты знал об этом? Неужели мог поступить так со своим братом? Как такое возможно?

– Я не знал, что именно он является моим братом, нет, но незадолго до своей смерти отец сам мне рассказал обо всем. Он рассказал мне, как познакомился во Франции с какой-то девушкой, очень красивой и юной. Они были близки, а потом она заявила ему, что беременна и потребовала жениться на ней, совершенно забыв о том, что отец уже был женат на моей матери. Эта девушка шла на любые ухищрения, чтобы добиться своего, и он бежал обратно в Англию к своей семье. Больше он мне ничего не сказал.

Адэлла внимательно выслушала отца, а затем, немного помолчав, произнесла:

– Я не верю. Магдалина была слишком молода, чтобы быть способной на такое коварство. Нет. Отец вам солгал.

– Как, ты говоришь, ее звали? – переспросил граф Вустер. – Магдалина?

– Да, ее звали Магдалина, – вмешался в их разговор на повышенных тонах Огненный волк. – Вторая жена графа Фиджеральда, который дал жизнь Льюису – этому чудовищу, который преследовал меня, как только узнал о моем существовании.

– Магдалина Фиджеральд? – ошарашенно переспросил Альфонс. – Но, неужели, возможны такие совпадения? Эта женщина и есть твоя мать? Женщина, с которой мой отец встречался после смерти старого графа Фиджеральда? Его вдова? Как же тесен этот мир!

– Отец, – вновь неосторожно обратилась к нему Адэлла, – этот человек никогда не видел матери, женщины, которая его родила. Он наверное хотел бы посмотреть ей в глаза и спросить, почему же она его бросила! Я права? -эта  беда  нашла отклик в израненной душе Алэллы, тоже брошенной в своё время матерью.

Взгляд девушки обратился к Гульвену, стоящему слегка в стороне и смотрящему в морскую даль. Из его глаз текли слезы. И это не могло не растрогать Адэллу. Она навсегда запомнила его лицо в этот момент – лицо ребенка, тоскующего по родительской ласке, которая никогда не была ему знакома. Люди, воспитавшие его как сына, были заботливыми, но этого было недостаточно. Его настоящие родители просто позабыли о его существовании. Не могли эти скупые мужские слезы не подействовать и на сэра Альфонса, человека, отнюдь не лишенного сострадания и доброты. Он долго молчал, а затем прокашлялся и тихо произнес:

– Ну я, пожалуй, пойду. Мне нужно все хорошо обдумать и взвесить. Я должен побыть один.

И он пошел прочь, не произнеся больше ни слова. Да и что можно было сказать? Его разум отказывался верить во всю эту историю, но вот сердце ему подсказывало, что все сказанное –правда...

Плаванье продолжалось ещё несколько дней и в течении этого времени граф Вустер старался избегать встреч с Гульвеном. Иногда со стороны это выглядело даже по детски. Альфонс привык просыпаться засветло и встречать рассвет, благодаря Всевышнего за каждый новый день. Не изменил он этой привычке и во время плавания. Каждое утро мужчина выходил из каюты и долго прогуливался по палубе, не смотря на холод и сильный ветер. Но стоило только выйти Гульвену, как тот сразу возвращался к себе в каюту и почти весь день оставался там. Адэлла наблюдала за всем этим со стороны и не вмешивалась, понимая, что отец проявит упрямство и не станет её слушать. Слишком большим ударом для него была новость о брате — французе.

*********** ************** ************

«Святая Анна» причалила к пристани в Кале. Ранним утром, в порту было малолюдно. Лишь редкие прохожие окидывали взглядом небольшой отряд из семи человек, направлявшийся в центр города. Дорожные костюмы были в пыли и грязи после долгого и утомительного пути, но в них по-прежнему угадывалось высокое положение их обладателей. Впереди верхом ехали Адэлла и Огненный волк, чуть поодаль ехал сэр Альфонс, погруженный в раздумья. Он низко опустил голову, словно на его плечи давил небесный свод. В его душе, полной смятения, боролись два человека: один был готов с распростертыми объятиями броситься к брату и сказать ему, что очень рад его существованию, другой же не желал признавать этого родства, вспоминая слова отца: «Эти проходимцы не должны добиться своего, не должны войти в семью графов Вустер, великих Дизби. Не должны...»

Альфонс ехал молча. Он не хотел сейчас видеть, как его родная дочь беззаботно беседует с человеком, которого, по сути, должна бы ненавидеть. Но не ему было указывать ей, как себя вести и что чувствовать. Все стало очень сложно и запутанно. Но Адэлла вовсе не чувствовала себя свободной, на сердце у нее лежал тяжкий груз. Она страдала, но не в силах произнести:

– Отец, это я виновна в нашем изгнании. Это я помогла бежать человеку, которого тебе поручили охранять.

Отец ее не поймет. Он будет видеть в ней лишь предательницу. А этого она не смогла бы никогда вынести. Лучше смерть.

Адэлла окончательно убедила себя в этом тем же утром. Стояла теплая и солнечная, несмотря на время года, погода. Улочки Кале радовали глаз своей чистотой, люди улыбались им в след. И ничто, казалось бы, не предвещало беды, но стоили им лишь выехать на главную рыночную площадь, как все изменилось. На площади собралось очень много людей. Где-то вдалеке чернел эшафот.

– Черт бы их побрал! – выругался сквозь зубы Гульвен, когда понял, что там происходит.

– Сегодня пятница, – пробурчал себе под нос один из солдат графа. – И они приводят в исполнение очередной приговор. Это происходит почти постоянно... Так что пора бы привыкнуть...

– Привыкнуть к смерти? – возмутилась Адэлла. – Но я не могу этого принять. Можно смириться или привыкнуть ко многому, я с этим согласна, но не со смертью.

– Они заслужили это! – вмешался кто-то из толпы.

Это был мужчина лет шестидесяти. Он с подозрением посмотрел на всадников, явно прибывших недавно и говорящих, как и он, на английском. Что они делают в этом хоть и захваченном англичанами но всё же французском городе? Ему было неизвестно, поэтому в его взгляде сквозило недоверие.

– А в чем их вина? И кто они? – участливо поинтересовался сэр Альфонс, наконец прервав свое молчание.

– Они родные брат и сестра, – злорадно усмехнувшись, ответил старик. – Из одной не очень богатой, но достаточно знатной семьи. Их отец погиб на войне с англичанами, и мать была вынуждена отдать своего единственного сына в монастырь, чтобы хоть как-то защитится от нищеты, которая на них свалилась, но ни он, ни его сестра не смогли с этим смириться. Ими двигал лишь животный инстинкт, противоречащий законам Божьим. Во-первых, потому что связь между мужчиной и женщиной вне брака – это грех, а во-вторых, связь между родными братом и сестрой – это еще более тяжкий грех, можно сказать, преступление против Господа нашего.

От слов старика по телу Адэллы пробежал холод. Неужели это предзнаменование, посланное свыше. Оно будто предупреждало ее, что не стоит совершать ошибок, которых не смогли избежать те двое несчастных, юных создания, которых сейчас везли на грязной телеге со связанными руками к месту казни. Молодая графиня, не отрываясь, следила за тем, как повозка медленно продвигалась сквозь толпу людей, которую грубо расталкивали солдаты, шедшие впереди. Двое несчастных влюбленных сидели близко, почти вплотную, словно ища защиты друг у друга. Юноше на вид было около шестнадцати, девушка на год или два младше его. Сердце Адэллы сжалось в груди, она видела, что эти два юных создания очень напуганы, они с трудом сдерживают дрожь, чтобы никто не смог догадаться, как им сейчас страшно. Но их большие серые глаза не могли обмануть, они были полны ужаса из-за предстоящей казни. Адэлла не могла отвести от них глаз. Так молоды и красивы, словно бы созданы для любви, но судьба сыграла с ними злую шутку, которая привела их этим утром на площадь, где палач должен был свершить правосудие. От одной этой мысли все внутри девушки содрогнулось. Видят небеса, что на месте двух этих несчастных могли оказаться и они с Рафаэлем. И не позволит Бог когда-нибудь этому произойти.

– Именем правителя этого города, монсеньера... – раздался в тишине голос высокого мужчины, закованного в броню, взбежавшего вверх по ступеням на эшафот.

Но почти никто его не услышал. Глаза толпы по-прежнему не отрывались от осужденных. Юноша поднялся в повозке и теперь возвышался над собравшимися вокруг, выражая всем своим видом превосходство над зеваками, пришедшими поглазеть на это жестокое действо. Девушка последовала его примеру. Она тоже поднялась на ноги и, гордо вскинув голову, смотрела на толпу невидящим взглядом. Ее стройная фигура, красоту которой не могли скрыть ни одни лохмотья, была создана для жизни в роскоши и удовольствии, ее лебединая шея словно просила надеть на нее ожерелье, пышным, огненно-рыжим локонам  были не нужны замысловатые прически, все в этой девушке было прекрасно.

– Господь, прости этим несчастным их прегрешения, – тихо прошептала Адэлла, искренне веря в их невиновность, когда солдаты вели их на эшафот.

По толпе пронесся легкий шепот. Юные любовники по-прежнему гордо стояли и смотрели на окружающих с сожалением, а быть может, даже с презрением. Они видели лишь враждебные взгляды, и им было искренне жаль этих людей. Эти озверевшие, жаждущие крови люди не знали, да и не могли знать, как два этих юных создания мечтают о смерти, чтобы наконец-то остаться наедине, вдали от всей этой суеты, вдали от ненависти и злобы,   крепко взявшись за руки, шагнуть в небытие. Стражники подвели их обоих к высокому столбу с железными скобами, где уже отдала душу Господу добрая сотня несчастных осужденных. Их крепко привязывали цепями и били со всей силы, пока они не теряли сознание, били цепями, ломавшими кости и рвавшими кожу и мясо. А когда несчастный приходил в себя, все повторялось вновь, пока его тело не превращалось в сплошное кровавое месиво – корм для ворон, уже поджидавших свой обед на городских воротах. Именно такая ужасная участь ждала несчастных. Их тела будут обезображены и ничто больше не сможет напомнить родным об их существовании, не останется ничего, даже могилы, лишь память безутешной матери будет вновь и вновь рисовать образы ее бедных детей, отнятых у нее самой судьбой.

– Дети мои, покайтесь и войдите в царство Божье! – громко прогнусавил пожилой священник, поочередно подойдя к обоим осужденным.

– Алан, сын мой! – обратился он к юноше, которого уже приковали к столбу.

Оставили свободной лишь одну руку, чтобы он смог перед смертью еще раз коснуться запястья сестры, в последний раз почувствовать ее тепло.

– Да, святой отец, – звонким, полным жизни голосом ответил Алан.

– Помолись Господу нашему, и он простит тебе все твои прегрешения, – с грустью произнес священник, он был явно расстроен приговором, который вынесли этим юным созданиям, запутавшимся в собственных чувствах.

Затем священник подошел к девушке и что-то произнес совсем тихим голосом. Она лишь кивнула ему в ответ. Стражники уже сковали ее тело тяжелыми цепями, оставив свободной также только одну руку, чтобы она смогла коснуться любимого еще один, последний раз, прежде чем предстанет перед Всевышним.

Адэлла затаила дыхание. Палач и его помощник уже начали размахивать тяжелыми цепями, которые с лязганьем и грохотом вновь падали на пол. И от этих жутких звуков в сердца собравшихся вселялся ужас. И им становилось вдруг жаль тех, кто в этот момент были прикован к позорному столбу. Многие закрыли глаза, чтобы не видеть страданий юных влюбленных. Адэлла последовала их примеру. Ее веки крепко сомкнулись, и на мгновение ей даже показалось, что она больше не сможет их открыть. В этот самый момент вновь раздался лязг цепей и звук глухого удара, за которым последовал тихий стон, еле слышный и единственный. Он вырвался из уст девушки только лишь потому, что она не ожидала удара, не успела подготовить себя к этому последнему испытанию. Но больше она не издаст ни звука. Нет, эти зеваки, собравшиеся на рыночной площади, больше не услышат ни единого, даже самого тихого вздоха. Пальцы девушки крепко сжали руку брата. По его губам скользнула еле уловимая усмешка, он смеялся над всеми теми, кто считал, что смерть станет им с сестрой наказанием. Нет, она станет им самым лучшим подарком, увлечет за собой туда, где их больше никто и ничто не сможет разлучить.

– Я люблю... – вновь и вновь шептали они, вопреки безжалостным ударам палача, рассекавшим кожу и выдиравшим куски мяса. Ничто не могло заставить их молчать.

Любовь давала им силы, и до последнего вздоха они мечтали о тех мгновениях, когда их души вновь соединятся, пусть драже в другом мире, но они вновь будут вместе. А это было для них самым важным.

– Прощай... – на самом пороге в вечность сорвалось с губ юной девушки, когда-то очень красивой.

Теперь ее тело превратилось в сплошное кровавое месиво, но это уже не имело никакого значения. Ее душа была уже далеко.

– Прощай, Сандра... – прошептал ей в ответ Алан, затем с губ сорвался громкий вздох, и его голова упала на грудь.

Его душа следом за сестрой покинула тело, истерзанное палачом, и полетела в другой мир вслед за возлюбленной. В мир, где они наконец-то смогут всегда быть вместе. Разве они не заслужили этого?

Этот вопрос невольно задавали себе многие и не могли дать на него ответа. Не знала ответа и Адэлла. Она лишь могла мечтать о том, что души этих двух юных созданий вновь воссоединятся где-то в заоблачной дали. И она в глубине души по-доброму им завидовала. Алан и Сандра будут теперь всегда вместе. Они любили друг друга настолько сильно, что простые люди не понимали этого, они видели в них лишь грешников. А они искренне любили. Любили по-настоящему, как бы хотела Аделла, чтобы Рафаэль любил ее так же, пусть бы они умерли, но все равно остались бы вместе. Именно об этом она мечтала долгими бессонными ночами, когда перед глазами вновь и вновь вставал образ любимого. Но она не желала им такой ужасной смерти. Поэтому и пошла на это предательство. Она хотела защитить любимого от этой жестокой участи. Увидев весь этот ужас воочию, она поняла, что ее предательство оправдано. Но образ этих двух юных влюбленных навсегда останется в ее памяти. Она будет помнить об их огромной жертве во имя любви друг к другу.

«Я люблю тебя, Рафаэль, – вновь и вновь звучало у нее в голове. – И так будет всегда. Я клянусь тебе в этом перед Богом и перед телами тех, кто не побоялся людской молвы и осмелился любить друг друга вопреки всему». На глаза у девушки наворачивались горькие слезы, сердце в груди разрывалось от боли, она больше была не в силах видеть эти до неузнаваемости обезображенные тела двух возлюбленных, больше не могла оставаться на этой площади, где даже в воздухе витал запах смерти, ее смрад. Адэлла со всей силы вонзила шпоры в бока лошади и поскакала прочь. Отец и его люди последовали ее примеру.

********** *************** **************

– Адэлла, доченька… – в вечерней тишине обратился к девушке граф Вустер. – Выслушай же меня. Вот уже несколько дней я пытаюсь с тобой заговорить, но ты все время находишь какие-то отговорки. Мне кажется, уже настала пора нам поговорить начистоту. Тебя что-то тревожит?

Адэлла молча покачала головой. Нет, она не скажет ему правду, просто не сможет. Отец не должен узнать о ее предательстве, да и никто другой тоже. Эта тайна уйдет с ней в могилу, и ни одна живая душа никогда не сможет поведать графу об этом. Те, кто мог бы все рассказать, остались в Англии. Гульвен же не был посвящен во все подробности произошедшего, поэтому не мог ничего рассказать. Да и не стал бы этого делать, даже если бы ему были известны все детали.

– Отец, – девушка попыталась улыбнуться, – меня ничто не мучает, вам показалось. Я просто устала. Этот долгий путь в Венецию сильно измотал меня и нас всех. Но ничего страшного, как только мы наконец пребудем туда, я вновь стану прежней. Я вам обещаю.

Она прекрасно понимала, что не сможет этого выполнить, но что еще она могла сейчас сказать?

– Путь еще предстоит долгий, но я обещаю, что как только мы прибудем в Венецию, ты не пожалеешь, что мы его проделали, – задумчиво произнес сэр Альфонс, глядя в окно.

Перед его глазами расстилались живописные земли Компьени, французского города, где находился фамильный замок графов Карбон-Доржерак де Керве «le repaire des loups» «Волчье Логово», принадлежащий Огненному волку. Над четырьмя сторожевыми каменными башнями развевались стяги с фамильным гербами Доржераков. На них было изображено пламя меч и фигура волка. В приёмном зале над камином тоже был вывешен герб семьи. Альфонс со своими людьми и дочерью вот уже несколько дней располагались в замке и это ему совсем не нравилось. Он до сих пор не мог заставить себя смириться с появлением сводного брата и тем более принять его. Гордость мешала это сделать.

– Отец, – обратилась к нему Адэлла после недолгого молчания. – Ты сможешь когда-нибудь сказать графу, что ты рад сложившимся обстоятельствам? Или ненависть в тебе слишком сильна?

В ее голосе было слышно осуждение.

– Моя ненависть к этому человеку никогда не была слишком сильной, – постарался как можно более безразлично произнести граф. – Но я никогда не произнесу ни слова, чтобы выразить ему свою благодарность или признательность. Этому не бывать никогда!

Адэлла внимательно посмотрела ему в лицо и поняла, что он твердо намерен выполнить это обещание и он это сделает. Родство с человеком, который служит французскому королю, никогда не будет признано. Это было выше сил графа Вустера.

– Я вижу, что вы не измените своего решения ни при каких обстоятельствах, – тихо произнесла она печальным голосом. – Не подозревала, что вы так злопамятны, отец.

С этими словами девушка покинула небольшой зал, где наедине со своими мыслями остался сэр Альфонс. С некоторых пор она начала чувствовать к отцу некоторую холодность, но никак не могла объяснить это самой себе. Быть может, он перестал быть в ее глазах примером для подражания? Или она больше не могла ему доверять? Адэлла не могла ответить себе на эти вопросы, но чувствовала, что права.

– Адэлла! – окликнул ее граф. – Стой! Я не позволял тебе уходить! Останься! Я приказываю!

Но девушка будто его не слышала, ноги быстро бежали по каменному полу в ту часть замка, где она еще не бывала, туда, где жили солдаты Гульвена, где они тренировались перед очередными битвами.

– Миледи! – окликнул ее слуга, когда она вбежала в одну из комнат. – Вам сюда нельзя! Хозяин никому не позволяет заходить в эту дверь! Никому!

Адэлла повернулась и увидела перед собой старика со строгим лицом. Он укоризненно смотрел на нее.

– Хозяин никому не позволяет входить сюда, – повторил он уже менее громким голосом.

– Не беспокойся, Джон, я рад видеть леди Вустер, – послышался откуда-то издалека голос Огненного волка, а уже через несколько секунд он появился перед ними из небольшой ниши в стене.

На губах блуждала загадочная улыбка, и она была обращена к Адэлле.

– Все в порядке, Джон, – повторил граф. – Леди Вустер мой запрет не касается. Она особенная...

При этих словах в его светлых глазах заплясали загадочные огоньки, причину появления которых девушка не могла знать. Почему этот человек так к ней добр? Почему так доверяет? Чем она это заслужила? Она жаждала найти ответы на все эти вопросы, но не могла. Было еще рано, время раскрывать карты пока не настало. Разгадки ждали ее впереди.

– Граф, – тихим, неуверенным голосом обратилась она к Гульвену. –Мне надо с вами очень серьезно поговорить.

Тот понимающе кивнул ей в ответ. Дождавшись, когда выйдет Джон и они останутся одни, девушка продолжила:

– Я пришла просить вас о прощении! Вы должны попытаться простить моего отца! Он не знает, что делает.

– Отца? – не понимал, о чем она говорит Гульвен. – Я должен простить покойного графа Фиджеральда? Я не стану этого делать!

Его голос в ту же секунду стал холоден и непреступен.

– Нет! – поспешила возразить девушка. – Я говорю не о сэре Льюисе! Нет, я имела в виду сэра Альфонса!

Теперь настала очередь графа в недоумении вскинуть брови.

– Сэра Альфонса? Вашего мужа? – совсем запутался он.

Когда Адэлла и граф в его присутствии, забыв о тайне, во власти эмоций называли друг друга отец и дочь, Огненный волк не придал этому значения, тоже поглощенный своими чувствами. И теперь смысл сказанных Адэллой слов не сразу дошел до его сознания.

– Моего отца! – возразила девушка и, увидев его недоуменное выражение лица, продолжила. – Я должна вам это рассказать! Граф Вустер на самом деле мне не супруг! Он мой отец! Но никто об этом не знает! Только он и я! Вот теперь еще и вы!

Гульвен с растерянным видом стоял и молча смотрел на юную леди Вустер. Адэлла посмотрела на него и засмеялась. Удивленное лицо мужчины выглядело весьма комично. Но смех девушки был скорее горьким, чем веселым.

– Я больше не в силах была молчать! – наконец успокоившись, смогла она произнести.

– Адэлла, – хрипло прошептал мужчина, – так вы моя племянница? Вы дочь Альфонса?

Скупые мужские слезы заблестели в его глазах. Сердце девушки сжалось от этой картины, и она кинулась к нему и крепко обняла за шею, настолько крепко, насколько только позволили ей девичьи силы.

– Дядя, я ваша племянница, – шептали ее губы ему на ухо. – Я ваша племянница, и я вас признаю. Теперь вы не одиноки! У вас есть я! Я никогда от вас не отвернусь! Вы мой дядя! И я этому искренне рада!

Огненный волк молчал, не в силах произнести ни слова. Его переполняло счастье. Наконец-то в этом мире хоть одна живая душа признала его! Ему и не нужно было большего! Лишь бы только была возможность осознавать, что ты не один в этом мире, что где-то есть родные и близкие, которые о тебе помнят.

– Простите моего отца, – вновь обратилась к нему Адэлла. – Он сам не осознает, что делает. Но его невозможно переубедить. Он уверен, что это его долг. Он никогда не признает в вас своего брата. Но я признала в вас своего дядю. И я постараюсь любить вас за нас обоих. Я постараюсь дать вам всю ту любовь и нежность, которой вы были лишены все эти годы. Для меня нет разницы англичанин вы или француз. Я в любом случае буду знать, что вы мой любимый дядя, – она в порыве нежности расцеловала графа в обе щеки.

– Так вот значит почему ты от меня убежала?!– раздался у нее за спиной разгневанный голос сэра Альфонса. – Ты кинулась просить прощения за меня у этого ублюдка, которого мой покойный отец имел неосторожность произвести на свет? Удивительно! Я никак не ожидал от тебя подобного!

Адэлла испуганно смотрела на отца и не узнавала его. Лицо было искажено гневом и презрением, глаза горели ледяным огнем.

– Отец! – беззвучно произнесла она и отступила на один шаг назад. – Не смейте так говорить! Граф же помог нам! Он столько сделал для нас в этой стране! Неужели он не заслужил хоть каплю вашего уважения?!

Ее голос дрожал, а в янтарных глазах стояли слезы.

– Мне стыдно за вас! За ваше поведение!

Но сэр Альфонс пропустил все ее слова мимо ушей. Все его внимание было сейчас приковано к его брату. Полным гнева голосом он обратился к Гульвену:

– Какого черта тебе нужно от нас? Неужели ты не можешь понять, что мы не нуждаемся в тебе! Мы прекрасно жили, ничего не зная о твоем существовании, и дальше хотим продолжать так же жить. Оставь нас в покое!

Каждое слово этого человека, словно хлыстом по сердцу, больно било графа де Керве и его лицо заливала бледность.

– Мне ничего от вас не нужно! Даже на пороге смерти я не стал бы вас ни о чем просить! Видно, такова моя судьба – быть изгоем среди родных людей, – печально усмехнувшись, произнес Огненный волк.

Его лицо было абсолютно спокойным, ни один мускул на нем не дрогнул, будто ему не было ни малейшего дела до того, что было только что сказано. Сердце Адэллы больно сжалось в груди от этих слов. Она сейчас, как никогда хорошо, понимала его. Она знала, что иногда слова могут ранить намного больше, чем поступки. И подобные вещи происходят в жизни довольно часто. Звезды бывают очень жестоки к людям.

– Отец! Не смейте так говорить! – закричала она. – Разве в ваших жилах течет не одна кровь? Разве вы не братья? Как вы смеете так говорить о близком человеке?

Ее голос то становился тише, то вновь переходил в крик. В ее глазах сверкала злоба.

– Не брат он мне! И никогда им не станет! – тут же опроверг ее слова сэр Альфонс.

– Вы сейчас уподобляетесь человеку, которого осуждали. Вы становитесь как две капли воды похожим на сэра Льюиса, человека, о котором говорили, как о том, кто то и дело совершал ошибки! – не унималась Адэлла. – Разве к этому вы стремились? Разве хотите пойти по его стопам? Вы говорили мне, что Льюис был жесток и высокомерен, что у него не было сердца. Так зачем же вы сейчас ведете себя, как он? Где человек, которым я восхищалась? Где он?

Сэр Альфонс молчал. Он не знал, что ответить, осознавая, что его дочь права, но он не желал признаваться в этом, особенно перед этим самозванцем, жаждущим стать великим Дизби, этим мерзким французом.

– Не стоит больше пытаться его переубедить! – по-прежнему холодно обратился к Адэлле Гульвен. – Твой отец все равно ничего не поймет и останется при своем мнении. Ты лишь зря потратишь свое время. Иди отдыхай, а мы с графом сами разберемся. Как я понял, твой отец жаждет завтра утром продолжить путь.

Девушка согласилась с ним. Она молча поклонилась и вышла из комнаты. Как же ей не хотелось больше слышать эти постоянные оскорбления, которым не было видна конца и края. Она просто вымоталась от долгого путешествия и этих распрей, сильно измотавших ее тело и душу. Хотелось лишь лечь в кровать и забыться глубоким, благотворным сном, несущим в себе успокоение и новые силы.

********** *********** ************

На следующее утро, стоило лишь солнцу подняться над горизонтом, граф Вустер с дочерью и своими слугами выдвинулись по направлению к Дижону, откуда было рукой подать до границы со Священной Римской империй. Сопровождать их вызвался граф Карбон-Доржерак. Гульвен объяснил этот поступок тем, что по землям Французского королевства, находящимся под властью французов, англичанам путешествовать отнюдь не безопасно, тем более с таким малым числом солдат. Присутствие его самого и отряда французских солдат, находящихся в его подчинении, обеспечит путникам полную безопасность. Сэр Альфонс, к великому удивлению Адэллы, каким-то образом согласился на это. Видимо, они смогли договориться об этом ночью. О чем именно они говорили, когда девушка отправилась спать, она не могла знать, но было понятно, что они наконец смогли услышать друг друга. Не было больше оскорблений и ненависти со стороны отца. Не было боли в глазах и показного равнодушия со стороны Огненного волка. Адэлла мысленно благодарила Всевышнего за то, что он услышал ее молитвы.

 Путь до Дижона занял несколько дней. Проезжая по окрестностям нормандской провинции граф Вустер и сопровождавший его Гульвен решили остановиться ненадолго в Труа. Этот город славился своими ярмарками не только в королевстве, но и за его пределами. Солдаты и лошади уже изнемогали от усталости. Не было больше сил продолжать путь.

– Сегодня мы остановимся на постоялом дворе, отдохнем, а завтра на рассвете продолжим свой путь,– хриплым усталым голосом произнес сэр Альфонс.

– Хорошо, но надо быть осторожными. Будет лучше, если никто не будет знать, что вы англичане, – слегка встревоженным голосом произнес Огненный волк. – Так всем будет спокойнее.

Сэр Альфонс не стал возражать, он тоже посчитал, что не следует лишний раз подвергать себя опасности во враждебной стране.

Труа этим утром был весьма многолюден. В эти дни в город съехалось множество купцов и торговцев из Англии и других королевств. Среди этого наплыва приезжих можно было легко затеряться, не привлекая к себе внимания. В тавернах и на постоялых дворах было столько желающих отдохнуть и подкрепиться, что приехавшим пришлось еще поискать место для ночлега. Большие и более или менее приличные постоялые дворы были все заняты и один из хозяев посоветовал им обратиться к некому Лозье. Он наверняка найдет для них место на своем постоялом дворе с одноименным названием «У Лозье».

– Этот проходимец наверняка найдет для вас местечко, – тяжело вздохнув, произнес он. – А я, к сожалению, не смогу ничем помочь, хотя с радостью бы приютил таких добропорядочных господ.

– Как нам его найти? – поторопился спросить Гульвен, чтобы этого не сделал граф, говоривший по-французски с английским акцентом.

Чем меньше людей узнает о том, что они иностранцы, тем будет спокойней для всех.

– Отец, молчите. Пусть говорит граф. Пусть все эти люди думают, что мы тоже французы, – очень тихо прошептала Адэлла.

– Вам, господа, надо проехать до собора Петра и Павла и слева от него в начале улицы вы увидите большой дом с яркой вывеской. Проходимца Лозье сложно не найти, – поспешил объяснить мужчина. – И передайте ему, что теперь он мне, Жирару, должен. Пусть помнит о моей щедрости и доброте. А то совсем зазнался.

– Обязательно передадим. Спасибо вам огромное, – поблагодарил его Гульвен, и все они поспешили удалиться.

Лозье оказалось действительно очень легко найти. Его трактир был расположен прямо напротив собора, выстроенного в готическом стиле, величественно возвышавшегося над всеми другими строениями и приковывавший к себе покаянные взоры жителей. Его весьма тесное соседство с таверной «У Лозье» несколько удивляло. Он словно немой укор настоятельно напоминал грешникам, предававшемся чревоугодию и прочим безобразиям в таверне, что вся их жизнь – это один сплошной грех и что не стоит забывать о покаянии.

– О, как же я рад, что ко мне изволили заглянуть столь благородные господа! – воскликнул хозяин таверны, пожилой полный мужчина с темными, тронутыми сединой волосами, когда Гульвен подал ему в руки весьма увесистый кошелек.

Лозье с интересом рассматривал всех, особый интерес у него вызвала молодая женщина в мужском дорожном костюме и мужчина вдвое старше ее, его лицо показалось хозяину таверны знакомым. Этот господин, в скромном, но далеко не бедном одеянии, напомнил ему одного юного англичанина из далекого прошлого. И пусть прошло немало лет и время могло внести свои коррективы во внешность, но он готов был дать руку на отсечение, что видел этого человека когда-то в Лондоне в своем борделе с одноименным названием. Он хорошо помнил того юного господина, богатого и весьма учтивого, и его друга, молодого сэра Льюиса, обладавшего весьма крутым нравом. Сколько драк было им затеяно тогда, сколько эля выпито, сколько золотых монет потрачено на продажных девиц. Одному Богу было известно.

– А этого господина я знаю, Всевышним готов поклясться! – приветливо улыбаясь, произнес Лозье, указывая на сэра Альфонса. – Лондон, таверна «У Лозье» лет семнадцать назад... господин... вот уж не предполагал вас здесь встретить!

– Ты ли это, старина Лозье? – удивленно воскликнул граф Вустер на французском. – Чуяло мое сердце, что это именно ты! Давно ли ты вернулся на родину?

Лозье уже спешил к ним с шестью кружками эля, усаживая их за самый спокойный и уединенный стол, поодаль от остальных.

– Господин, как же я рад вас вновь увидеть! Давно ли я вернулся? Да лет десять назад уже, наверное. Годы идут и меня, старого прохвоста, потянуло в родные земли. Дела в борделе пошли плохо почти сразу, как вы с другом перестали к нам заглядывать. И эта мерзавка уехала в Италию... – он замолчал, поймав на себе взгляд сэра Альфонса и догадавшись, что не стоит упоминать сейчас девицу, к которой неровно дышал сэр Льюис.

Не здесь и не сейчас.

– Какой прекрасный эль, – отхлебнув побольше, довольным голосом произнес Альфонс. – Как много лет назад.

– Я привез секрет его приготовления из Лондона, многие здесь хвалят его. Некоторые только из-за него и приходят ко мне.

– Да, действительно, славный эль, – жадно сделав несколько глотков, произнесла Адэлла. – Как у нас в Фиджеральд-Парке.

Лозье вновь еще с большим интересом взглянул на девушку в мужской одежде. «Она из Фицджеральд- Парка, значит кем-то приходится Льюису, либо дочерью, либо сестрой, для жены слишком молода. Хотя, зная нрав графа, можно ничему не удивляться. Воспылал же он чувствами к этой малолетней потаскушке Хитер, хотя у той ни кожи ни рожи, одни кости. Как хорошо, что я не стал вслух про нее ничего рассказывать. Как же неудобно получилось бы», – промелькнуло у мужчины в голове.

– Покойный отец очень любил его, – продолжила девушка, тем самым подтвердив догадки Лозье. Перед ним была дочь сэра Льюиса, ныне покойного.

Царство ему небесное.

Гульвен и его солдаты, переодетые в одежды мирных путников, настороженно следили за всем, что происходило вокруг. Хозяин таверны радушно предоставил графу и графине Вустер лучшую комнату наверху, с окнами, выходившими на собор. Кровать была застелена чистым ароматным бельем. Слуги нагрели огромное корыто воды и добавили туда розового масла. Опьяняющий аромат окутал всю комнату. Адэлла не смогла удержаться от соблазна немедленно раздеться и опуститься в эту воду. Так долго ее тело терпело все тяготы путешествия, и как же теперь было приятно вновь ощутить то блаженство, когда горячая ароматная вода позволяет расслабиться и телу, и разуму, и душе. Закрыв глаза, девушка лежала в воде, почти по грудь скрывающей ее обнаженное тело. В комнате не было никого, царила полнейшая тишина, лишь снизу иногда доносились громкие голоса и смех постояльцев. Вечером у Лозье было, как всегда, людно и весело. Но это не помешало девушке погрузиться в сон. Выпитый эль, вкусный ужин и теплая ванна сделали свое дело. Тихий плеск воды уносили ее сознание куда-то далеко-далеко, в детство, в тот день, когда они с Рафаэлем сбежали по подземному ходу из замка. Ей снились страшные темные коридоры, снились цепи на стенах. Снился Рафаэль, но он был не маленьким шестилетним мальчиком, а прекрасным юным мужчиной. Во сне девушка испугалась, и он, подняв ее на руки, понес к выходу на свет. Свет приближался и становился все ярче.

– Адэлла! Милая! – привел ее в чувства испуганный голос отца. – Очнись, доченька!

Девушка с трудом подняла отяжелевшие веки, все перед глазами расплывалось. Лишь через несколько секунд она смогла четко разглядеть лицо Альфонса, оно было ни на шутку перепугано. Он держал ее мокрое обнаженное тело на руках. Было очень холодно.

– Что случилось? – не понимая, что так напугало отца, прошептала она. – Почему вы так испуганы?

– Ты потеряла сознание и чуть не захлебнулась в воде, – дрожащим голосом произнес граф. – Я вошел в комнату и увидел тебя в воде без сознания, бледную как снег, с синеющими губами. Еще бы чуть-чуть и ты бы захлебнулась.

Он аккуратно положил ее на кровать и, накрыв одеялом, сел рядом.

– Доченька, ты так меня напугала, – в голосе было столько страха, что Аделла поняла: вся злость на отца разом улетучились. Она слегка улыбнулась и сжала его руку своими еще слабыми пальцами.

– Простите, отец, я не заметила, как уснула. Мне снился сон. Рафаэль на руках выносил меня из темного подземелья... мне было очень холодно и страшно...

– Не бойся. Все уже позади. Все прошло, – голос отца звучал успокаивающе, его пальцы нежно поглаживали ее по золотисто-русым волосам.

Стало вдруг очень уютно и спокойно. Отец рядом, он ее любит и не даст никому в обиду. Она верила в это всем сердцем и не хотела даже думать и вспоминать о том видении, что посетило ее в полу бессознательном состоянии этим вечером. «Это просто сон», – промелькнуло в голове девушки, и ей очень хотелось в это верить. Но где-то в глубине души она чувствовала, что это было некое предзнаменование того, что еще должно произойти в будущем, быть может даже очень отдаленном, но все же должно произойти.

************ ************ ************

Утреннее ноябрьское солнце ярко освещало шпили готического кафедрального собора Петра и Павла. Колокольный звон оповещал жителей Труа о начале службы, многие из них каждую субботу приходили послушать проповедь преподобного отца Франциска, молодого, но подающего огромные надежды священника. Народ с благоговением слушал его речи. Кто-то из них даже поговаривал, что преподобный иногда видит будущее. Он может вдруг сказать человеку что-то непонятное на первый взгляд, но потом, по прошествии времени, человек понимал, что это было то самое предсказание и что оно сбылось. В это утро в соборе яблоку негде было упасть. Адэлла попросила у отца разрешения посетить утреннюю службу. С момента, как она проснулась, ее не покидало желание помолиться Господу перед долгой дорогой. Сэр Альфонс не смог отказать дочери в этой просьбе.

В соборе царил полумрак и сильно пахло ладаном и восковыми свечами. С хоров доносилось монотонное пение монахов. Преподобный Франциск дочитал проповедь о грехе прелюбодеяния и призвал всех присутствовавших непременно покаяться, ибо пороки оскверняют чистые души рабов Божьих. Все прихожане по очереди начали подходить к святому отцу, каждому хотелось коснуться губами распятия и перстня на руке преподобного. Когда подошла очередь Адэллы, она смиренно преклонила колени и опустив взор тихо прошептала:

– Благословите, святой отец, и простите все мои прегрешения вольные и невольные.

– Дочь моя, – очень тихо произнес преподобный Франциск. – Господь простит тебя, у тебя, дитя мое, еще не раз будет возможность сделать это. Будь осторожна, этот путь будет долгим и тяжелым. Но Господь даст тебе силы. Ты все вынесешь. Твоя душа, словно феникс, вновь и вновь будет возрождаться из пепла. Сильные мира сего не смогут сломать твою волю. Бог простит тебя...

Он внезапно замолчал и положил свою руку на голову оторопевшей от неожиданности Адэллы. Она стояла и не могла произнести ни слова. Сердце в груди бешено колотилось. В висках стучали сотни молоточков. Смотря на окружающих невидящим взглядом, девушка вышла из собора, лицо было очень бледным, губы дрожали. Альфонс кинулся за ней, так и не получив благословения преподобного Франциска. Тот лишь вдогонку прошептал:

– Будь осторожен, твоя любовь к дочери для тебя важнее жизни...

Но граф Вустер не услышал этих слов. Гульвен со своими солдатами уже верхом ожидали их. Все было готово для отъезда. Адэлла, по-прежнему бледная, как первый снег, торопливо вскочила на свою лошадь. Гордо выпрямив спину, она не хуже любого воина держалась в седле, и издалека никто бы и не сказал, что это девушка. Мужской дорожный костюм и умелое управление лошадью производили впечатление, что по правую руку от графа Вустера, верхом на вороном коне, находился молодой и отважный войн. Он был вооружен кинжалом, пристегнутым к ремню из свиной кожи. Золотисто-русые девичьи локоны были тщательно заколоты и спрятаны под капюшоном черного бархатного плаща.

– Ну что? В добрый путь? – вздохнув полной грудью, громко произнес сэр Альфонс.

– Да. Уже пора. Нам надо как можно раньше покинуть Труа, – Огненный волк как будто почуял что-то неладное. – Раннее утро – прекрасное время для этого.

Все были согласны с этими словами и тут же тронулись в путь. Люди Гульвена были одеты не по-военному, но по их осанке, по манере управлять лошадьми, по тому, как они ехали в строю, было видно, что это солдаты и они явно охраняют двоих всадников, ехавших в середине. Стараясь не привлекать внимания, они направлялись к городским воротам. Как только весь их небольшой, вооруженный отряд оказался за пределами Труа, лошади прибавили шаг и перешли на легкий галоп. Адэлла и сэр Альфонс по-прежнему скакали посередине, словно солдаты ожидали каких-то неприятностей и стремились как можно лучше защитить путников.

– Что происходит, граф? – с подозрением спросил сэр Альфонс. – Чего вы опасаетесь?

– Ничего. Но нужно быть очень бдительными. Иначе все может закончиться очень печально, – спокойным голосом ответил Огненный волк, когда их отряд въехал в небольшой пролесок.

Голые кусты и деревья позволяли хорошо видеть, что происходит вокруг. Граф Вустер обернулся и увидел вдали быстро приближающуюся погоню, отряд из десяти всадников. С противоположной стороны на более близком расстоянии от них был второй отряд из пятнадцати вооруженных людей. Они тоже приближались. Это была явная засада. Вот чего так опасался граф Карбон - Доржерак.

– Черт бы их побрал, – сквозь зубы процедил он. – Мы чуть-чуть не успели. Теперь придется биться не на жизнь, а на смерть. Солдаты, в бой!

Он во все горло заорал эти слова.

– Помните, мы должны во что бы то ни стало защитить моего брата и племянницу!

Сэр Альфонс выхватил меч из ножен и кинулся вместе с солдатами в сторону врага, абсолютно не обратив внимание на попытки Гульвена уберечь его от сражения.

– Это из-за нас вы вынуждены биться с этими людьми, их больше, чем нас, и я не стану стоять в стороне и просто смотреть, как гибнут наши люди. Не один Дизби не позволил бы себе этой подлости! – голос его был тверд и непреклонен. – Фьеретто, останься здесь с Адэллой и Марией, позаботься об их безопасности!

Адэлла хотела было возразить, но отец уже не слышал ее. Он во весь опор несся на помощь солдатам Огненного волка с мечом наголо. Всего несколько мгновений, и он уже был в гуще событий. Девушка впервые видела отца не на турнире, а в реальном бою, сердце от страха сжималось в груди при каждом ударе его меча. В мыслях царил полнейший хаос, он пыталась успокоить себя и как молитву твердила: «...отец – прекрасный воин, он не погибнет в этом бою... он не может погибнуть сейчас...». Не помня себя от страха, она хотела кинуться к нему на помощь, но надежная рука Фьеретто Моничелли крепко удерживала ее от глупостей и необдуманных поступков.

– Миледи, не стоит этого делать, – тихим, но не терпящим возражений голосом произнес он. – Я отвечаю за вашу жизнь своей головой. Граф знает, что делает. Месье Гульвен – тоже прекрасный воин, уж поверьте, им обоим и вместе с солдатами графа не потребуется ваша помощь.

– Я должна! – воскликнула девушка, но стоило ее глазам встретится с мрачным взглядом мужчины, ее пыл тут же угас.

К ней тут же пришло понимание, что не стоит перечить этому мужчине, она прекрасно помнила о его прошлом.

– Ну хорошо, я поняла... – глубоко вздохнув, прошептала она. – Фьеретто, отпусти меня.

Он слегка ослабил хватку, но не отпустил ее руку, тем самым ограждая девушку от необдуманных решений. Граф четко обозначил свою волю, и он ее исполнит во что бы то ни стало.

Адэлла не сводила глаз с отца и дяди. Они плечом к плечу отчаянно бились с нападавшими, и второй ничуть не уступал по своему умению бывшему знаменному рыцарю короля Ричарда. Солдаты графа Карбон-Доржирака тоже отважно бились за своего господина и за тех, кого призваны были охранять. И хотя изначально численность нападавших значительно превосходила силы небольшого отряда Огненного волка, в процессе битвы стало понятно, что одержать победу разбойникам вряд ли удастся. Громкий звон мечей и крики раненых доносились издалека, Адэлла нервно вцепилась второй рукой в руку Фьеретто, по-прежнему удерживающую ее, и, затаив дыхание, не отрываясь следила за битвой. Все происходило как во сне, в затуманенном сознании девушки не осталось места страху, она знала, что Огненный волк и отец непременно одержат победу. Они просто не могут проиграть! И она не ошиблась. Через несколько минут нападавшие, потерявшие больше половины своих людей, решили ретироваться, отчаянно отбиваясь от перешедших в нападение солдат Гульвена. Еще пара минут, и Фьеретто с Адэллой увидели, как те бросились прочь. Граф Вустер и Огненный волк не стали их преследовать, у них была совсем иная цель. Девушка почувствовала, что ее рука вновь свободна. Приказ графа был в точности исполнен.

– Слава богу, вы оба живы! – воскликнула она, когда сэр Альфонс и Огненный волк вновь к ним вернулись. Их раскрасневшиеся лица и еще пылающие огнем боя глаза могли напугать кого угодно.

– Спасибо солдатам Гульвена! Если бы не они... – произнес в возникшей тишине отец.

– Это был их долг. Они выполняют любые мои приказы... смерть их не пугает...

– Как жаль, что вы с нами не поедете в Италию, – ласково улыбнувшись новоиспеченному родственнику, тихо сказала Адэлла. – В Венеции тоже может быть опасно.

– В Италии намного спокойней, чем здесь. Англия в данный момент с ней не воюет, – возразил ей граф Вустер.

– Твой отец абсолютно прав, моя дорогая. В Венеции вам будет гораздо безопаснее. Они закончили генуэзскую войну и заключили Туринский мир. Антонио Веньер, не так давно избранный в качестве главы города, вполне порядочный человек.

– Избранный? – непонимающе переспросила Адэлла.

– Да, его избрал совет. Венеция провозглашена республикой. Там правит не монарх, являющийся помазанником божьим, – пояснил дочери Альфонс. – Венеция прекрасна и удивительна, и ты совсем скоро в этом убедишься.

Адэлла с изумлением слушала отца и понимала, что этот город действительно необычен и загадочен. Кроме прекрасных зеркал и роскошных украшений, прославивших ее на весь мир, Венеция являлась еще и весьма необычным местом, полным традиций и правил, так резко контрастировавших с ее родиной. Но узнать всю многогранность этой страны девушке еще предстояло в ближайшем будущем.

*************** **************** **************

До границы со Священной Римской империей оставалось два дня пути. Весь этот путь Адэлла проехала верхом рядом со своим дядей, графом Карбон-Доржераком, они говорили обо всем, о чем только можно было поговорить: о погоде, об истории Франции, о жизни рыцарей, о войне, идущей сейчас между их королевствами, о судьбах людей, которых они знали, или о которых слышали когда-то. Гульвен наконец-то рассказал ей о причине, по которой Ричард так его опасался и держал в Битчеме.  Адэлла слушала его и понимала, что все опасения короля были надуманными, что Огненный волк – обычный французский рыцарь, каковых много, и что она не зря рисковала жизнью, участвуя в его освобождении. И хотя это повлекло за собой их изгнание из Англии и лишило всех милостей и привилегий ее отца, она уже почти не сожалела о содеянном. Ведь это помогло Гульвену, ее дяде, получить свободу и, хотя бы на недолго, обрести своих близких и родных. Пусть они сейчас расстанутся, но теперь он будет знать, что не одинок, что у него есть родные люди, племянница и старший брат. И Адэлла тоже будет знать, что во Франции, в стране, где живут враги, как ее всегда учили, у нее есть родной человек, ее дядя, честный и справедливый, готовый всегда прийти на помощь.

– Вы простили моего отца? – тихо прошептала девушка, когда пришло время прощаться. – Он причинил вам боль, но вы, несмотря на это, помогли нам. Я всем сердцем благодарна вам за это, мой дорогой дядя. И благодарю Бога за то, что послал нам вас.

– Твой отец был не готов к этой новости. Подлец, виновный в ваших злоключениях, оказался братом. Я могу его понять, – в голосе Огненного волка прозвучала ирония. – А теперь ступайте, юная леди, вам уже пора. Вас ожидает будущее, и я желаю, чтобы оно было хорошим и добрым, таким же, как и вы сами. Прощайте.

Он крепко сжал девушку в своих объятиях, но всего лишь на одно мгновение, в следующее его руки уже вновь ее отпустили, и он коротко добавил:

– Ступай! Тебя ждут!

Адэлла на прощанье нежно прильнула губами к его слегка колючей щеке и, вонзив шпоры в бока лошади, пустила ее галопом по направлению к границе, где ее уже дожидались отец и его люди. Впереди их ждал еще достаточно долгий путь, полный тревог, опасностей и невзгод, который должен был привести их в Венецию, прекрасный город, славившийся на весь христианский мир своими зеркалами и куртизанками, город, в котором царили роскошь и веселье. Одним словом – прекрасный приют для изгнанников.

Прошел не один день, прежде чем эскорт графа Дизби достиг городских ворот Берна, одного из многих мелких городишек Священной Римской империи.

– Отец... – с облегчением вздохнув, произнесла Адэлла, когда ее ноги вновь, впервые за долгое время, коснулись земли. – Когда же мы наконец приедем в Венецию? Люди все измотаны, да и лошади тоже. Как долго нам еще ехать? Сколько это еще будет длиться? О Господи! Я больше не вынесу этой дороги!

– Ты должна! – строго взглянув на дочь, ответил граф. – Ты же дочь солдата! Прекрати хныкать! Сейчас же! – его голос был холоден, можно даже сказать, равнодушен.

– Но отец! – попыталась возразить девушка, но тот вновь ее оборвал на полуслове:

– Никаких «но»! Прекрати!

Адэлла замолчала, понимая в глубине души, что отец конечно же прав, что устали все, но сейчас не время для девчачьих капризов. Она должна быть сильной, ведь она действительно дочь солдата. Льюис и Альфонс - оба были отважными и выносливыми воинами и этому стоило у них поучиться.

В Берне граф и его люди пробыли всего один день, проспав несколько часов в уютных комнатах небольшого постоялого двора на окраине города. Это было место куда более скромное и неприметное, чем «У Лозье», но тут было гораздо спокойней. Аделле и сэру Альфонсу отвели одну комнату, как мужу и жене, куда они взяли с собой и верную Марию, служанку молодой графини. Посреди комнаты стояла высокая двух спальная кровать под алым балдахином. В правом дальнем углу, за ширмой, постояльцев уже ожидала горячая вода, налитая в небольшое корыто заботливыми руками одной из горничных, работавших на этом постоялом дворе. Аделла громко вздохнула, когда за ними закрылась дверь. Наконец-то у них появилось несколько часов для сна и покоя. Как же она мечтала об этом, скача в седле почти двое суток без отдыха и сна. От усталости девушка почти не ощущала своих рук и ног, а спину ломило настолько сильно, что порой на глаза наворачивались слезы. Но теперь она наконец сможет отдохнуть, вот только примет ванну. Когда она опустилась в воду и та окутала все тело, из груди вырвался стон наслаждения. Все ее мышцы были скованы от усталости, и горячая вода расслабляла их, принося тем самым огромное облегчение. Пар, исходивший от воды, буквально дурманил девушку. «Вот бы так вечно лежать и не двигаться», – подумала она, но, к сожалению, это было невозможно. Когда она все же заставила себя встать из воды, заботливые руки Марии обернули ее тело прохладной простыней. Мокрые волосы темными, блестящими прядями рассыпались по обнаженным плечам, прилипая к нежной коже. Мягкая подушка, благоухающая полевыми травами, манила скорей прилечь на нее, и стоило девушке лишь слегка коснуться ее головой, как все вокруг куда-то исчезло, и она провалилась в глубокий, спокойный сон, лишенный всяких видений. Когда же она вновь вернулась к реальности, за окном уже было далеко за полдень. Пришло время вновь садиться в седло и продолжать путь. Еще пару дней, и они наконец-то прибудут в Венецию, где их ожидала новая жизнь, еще совсем неизвестная, но уже такая желанная. В этом городе они готовы были начать все с начала.