Сложные оборотни госпожи Дарианы

Утверждают, что оборотни ощущают мир и себя в нем в восемь раз острее, чем обычные люди. Всегда было любопытно, откуда взялись эти цифры. Сейчас мои органы чувств почти не работают. 

Горло забило опилками — трудившиеся все утро олухи-строители не удосужились выкинуть за собой мешки с мусором. По голове огрело здоровой дубовой балкой, я лично оплачивала счет и проверяла, чтобы даже для временных сооружений нам поставили самое лучшее дерево. Ну а голову обмотало полотнищем — наверняка, тем самым, с гербами академии. 

У нас замечательный герб. На черном фоне белоснежный волк, вставши на задние лапы, как человек, угрожает разорвать верхними любого, кто окажется рядом. И еще у него длинный красный язык. Все первые годы в академии я любовалась этим вдохновляющим изображением, символом независимости и свободы моего народа. 

Но погибать с куском материи на лице — это отвратительно. Волчица должна умирать в бою. Ну или в окружении своего выводка, провожаемая на небеса воем дерущихся между собой внуков. Рядом застонал Маркус. 

— Дарриа, ты как? Перестань злиться, лучше помоги мне.

Конечно, он громила, ему легко говорить. Я попробовала пошевелить ногами, еще одна балка придавила мне их выше колена — так что нижние конечности не чувствовала напрочь. Часик в таком положении, и даже знаменитая регенерация не поможет избежать некроза. 

Я что-то промычала в ответ, давая понять, что я его слышу, хотя легче от этого не становится. Оглушенный разум продолжал анализировать. 

Вот на двух трибунах для руководства по обе стороны от постамента ректора гремят взрывы, и телохранители успевают сбить в прыжке ничего не понимающего Вернона. 

Вот я ныряю под постамент, зная, что там спрятался Стефан, который подпиливал балки. Маркус с ревом срывается за мной, не подозревая, что спасать надо не одну меня, но и сына. Поздно. 

Опоры, поврежденные взрывной волной, рушатся раньше времени, подминая не только нас троих, но и тех несчастных, кто в этот момент стоял рядом. По-моему, престарелая фрау Вильде, бессменный преподаватель математики на всех трех факультетах, как раз поднималась по ступенькам, чтобы получить грамоту из рук ректора. 

Значит, кроме меня и Маркуса, в этой кромешной тьме скорее всего находятся еще двое. С другой стороны, опасность пролежать здесь несколько часов нам не грозит. Наверху пять-шесть сотен человек, которые помогут выбраться. 

— Ясно, — глухо сказал Маркус. Ему достаточно прислушаться к моему дыханию, чтобы понять, что я контужена. — Держись, малышка. Надо выбираться самим. Над нами зачем-то натянули колпак и заблокировали… И… рядом с нами другие раненые. 

Господи, во всем мире только он да папа называли меня так, остальное — это еще две плохие новости. Сколько можно за сегодня.

— А сам ты, что? — я с трудом выговариваю слова. Маркус не стал бы тратить время на беседу, если бы имел возможность добраться до меня. 

— Подожди… Я сейчас, — хрипит он. И я ему верю. Мы знакомы более двухсот лет, и за все эти годы он не позволил себе ни слова лжи. 

— Госпожа Дариана, папа! — это Стефан, слова богу. — Я не могу вытащить ногу, ее придавило кафедрой. Тут у меня госпожа Вильде, она истекает кровью. 
                                                         

Часом ранее...
Красноречие нашему ректору не изменяло никогда. Вернону Бледному, магу-нейтралу, всю жизнь не хватало магического потенциала, ему не везло в любви и он не нажил наследников — зато заговорить до беспамятства мог даже впавшего в любовный раж альфу. И сейчас преподаватели, студенты и их родители имели честь оценить заготовленную им вступительную речь ко Дню первокурсника. 

Ректор традиционно писал ее почти неделю и не давал взглянуть никому, даже мне. Хотя я негласного выступала его личным корректором, правя официальные обращения от лица академии, а также важные письма в инстанции. Да, что скрывать, все поздравительные речи писала тоже я — но только не эту. В течение сезонных каникул, предшествовавших первому дню учебного года, Вернон старательно нагонял туману, чтобы огорошить всех, чья судьба так или иначе связана с Серой академией. 

Именно из речи мы узнавали о рокировках в верхнем уровне управления, о вливании, как любил выразиться Вернон, столь «полезной нам новой крови». В ней же он вытаскивал из кустов большую часть припрятанных там роялей. И чутье, которое меня никогда не обманывало, подсказывало, что на этот раз старичок расстарался. На лицах других преподавателей я видела ту же тень беспокойства. У Ирмы вон начало дергаться веко, а уголок губ характерно подрагивать.

— Во-первых, позвольте мне сказать то, что я повторю все последние триста двадцать девять лет, — как всегда, при звуке его голоса, присущая волкам излишняя нервозность отпускала и меня. Так он воздействовал на всех оборотней без исключения. — Как сильно я рад приветствовать вас в стенах Серой академии. Среди вас нет случайных людей и нелюдей. Вы сознательно вступаете в нашу семью и становитесь частью братства, которое не делает различия между сильными и слабыми, между физическими данными и ментальным даром. Во-вторых, попав сюда, вы уже доказали, что являетесь частью свободного мира. Задача академии заключается в том, чтобы научить вас сохранить и отстоять свою свободу, найти свое место, развить данные природой способности, принести мир и процветание своей расе и всему Белогорью. 

Мы с Ирмой переглянулись. Она кивнула на стойку с лимонадами, от которой нас отделял весь средний сектор кресел. Я горестно пожала плечами. У меня в этом году в подготовительном классе на попечении аж восемь вихрастых и клыкастых. Я стою на месте, между крайним и средним сектором — так чтобы полностью контролировать свои два ряда по четыре кресла в каждом. Ослаблять надзор нельзя. Что мои младшие, что, тем более, старшие запросто сорвут церемонию. 

Ирма выразительно посмотрела на Винсента. Глава кафедры по физподготовке ответил ей чересчур продолжительным взглядом. Этак ее супруг примчится к нам, не дожидаясь промежуточных каникул, и студенты смогут на практике сравнить, что эффективнее — хорошо натренированное и усиленное амулетами тело плюс холодный разум или разрушительная мощь вкупе с полным отсутствием самоконтроля. 

Две бутылочки лимонада, голубая и розовая, выскочили из ведерок со льдом и заскользили в нашу сторону как раз над головами первокурсников и их семей, занимавших верхнюю часть среднего сектора. Винсент покровительственно улыбнулся, Ирма же хмыкнула будучи в полной уверенности, что контролирует ситуацию. Ну, посмотрим. Она горяча и влюбчива, что не характерно для ее Дома, но переход к откровенной холодности происходит у нее так же быстро, как это свойственно всем семьям Новой Луны. 

Я непроизвольно вздохнула, мне такое и не снилось. Несмотря на все тренинги и успокоительные пилюли. Благодаря матери, рожденной в верховном клане Дома Полнолуния, я вместе с силой вдоволь хлебнула горестей, связанных с невозможностью обуздать инстинкты. Впрочем, зачем я наговариваю лишнее —привычным жестом погладила отцовский клык, который с юности носила на правом запястье на золотой цепочке, — мне пришлось куда проще, чем ей. Папина Ущербная Луна не даст мне умереть с красными глазами. 

Если бы мама дожила до этого дня, то вряд ли бы смирилась с тем, что первая в роду возится со стайкой ребятишек, у многих из которых перед фамилией нет ни «фон», ни «де». Я большим пальцем сорвала крышку с горлышка. Имбирный лимонад — изобретение богов. 

Пара глотков газировки не помешают сосредоточиться, а Вернону дадут понять, что преподаватели не так уж чтобы сильно волнуются. Ректор тем временем продолжал: 

— В этом году мы принимаем сразу сто новых студентов: тридцать трех оборотней, прошедших вступительные испытания, тридцать семь нейтральных магов, подтвердивших свое намерение не переходить ни к светлым, ни к темным и развивать силу в серой зоне, и тридцать… эмммм… из расы, которая ранее в академии представлена не была… 

Я чуть не поперхнулась своей розовой жижей. Сюрпризец, ёкарный мамай! Кого это он имеет в виду? Так, на Ирму можно не обращать внимания, я и отсюда слышу, как часто она задышала.
Специально отыскала глазами скамью, на которой чинно расселись старшие ведьмы. Мда, и у них все всполошились. Зельда, более менее соответствовавшая мне по возрасту, поднялась во весь рост — это, кстати, правда, что ведьмы высокие, они во всём предпочитают превосходить окружающих — и, не отрываясь, попыталась прочитать что-то на моем лице. 

Мы, конечно, вместе пили на Ночь всех проклятых, отмечая окончание учебного года, но что ты, дорогуша, себе позволяешь? Я не упоровшийся лебедой щенок, чтобы моя физиономия превращалась для тебя в открытую книгу. Я правая рука ректора, которая, как и ты, не понимает ровным счетом ничего… 

Вернон же откровенно наслаждался произведенным впечатлением. Он оглядел тянувшиеся вверх ряды в нашей импровизированной зале на открытом воздухе: оборотни справа, ведьмы слева, по центру нейтральные маги и только что прибывшие новички. Так, если присмотреться над ними продолжаются еще ряды, на существование которых намекает легкое марево. Старый разбойник скрыл от нас ту самую расу, спрятав ее за защитным куполом и завесой невидимости. 

Теперь я не сомневалась, что слухи, распространяемые все лето газетенками типа «Правда Белогорья», «Вестник столицы», «Медвежий путь», — в общем, расплодившимися во множестве в результате бума на словопечатанье в некогда закрытых Восточных землях, — оказались истиной. Серая академия приняла на учебу вампиров.

Значит, быть бунту. И усмирять придется не мой проблемный класс, который на общие уроки пускать нельзя, а преподавателей-оборотней — Ирму, Крейга, Стаса, Вейлу — и их студентов, по сути, отпетых головорезов, коими мы все в глубине души и являемся. Вернон уверен, что я со всеми справлюсь или у его нейтралов вдруг поднакопилось мощи? Как он вообще собирается рассчитывать на меня, ведь я тоже оборотень! 

Теперь уже ректор не сводил с меня взгляда. Да что там он, более пятисот пар глаз следили за моей реакцией. Если сейчас взбрыкну, то его авторитет, этот учебный год, будущее нашей академии — все рухнет, как карточный домик. 

Я держу себя в руках. Я контролирую дыхание. Дарриа, раз, Дарриа, два, Дарриа, три… Даже к папиному талисману прикасаться не стоит, чтобы не выдать, как сильно нервничаю. Я демонстративно подняла голову туда, где над трибуной в воздухе парил символ академии, кристалл Истинной свободы и предназначения. Попросту говоря, камень Серых. 

Ни одной трещинки, ни намека на затемнение. Камень раз в десять секунда отправлял из своего кокона легкие разряды. Это его состояние нормы. Ректор не лжет и верит каждому своем слову. Он уверен, что поступает на благо всем нам. Спокойно, Дариана.

Вернон поднял пятерню ладонью к нам, в открытом дружелюбном жесте, словно сдаваясь. Вся академия знала, что уже более ста лет он означал одно и то же: «Да, ладно, Дариана, не сердись».
Сейчас последуют объяснения, напутственная речь и представление преподавателей. Лишь бы в этот раз пронесло. Его глаза смеются, но это вижу я одна. Ну что же, старый лис, включай на полную мощность свое обаяние. Внутренний голос подсказывает, что сюрпризы далеко не исчерпаны. 

— Свободный народ, времена изменились, и это счастливые перемены, — Вернон как будто услышал мой призыв. Его тембр ровен, амплитуда лишь слегка поднимается, а потом снижается к тому же уверенному тону, с которого начинал. Никаких резких колебаний, что надрывают оборотням чувствительные барабанные перепонки.
— Сначала ведьмы поднялись с колен и заняли в обществе достойное место. Больше никто не назовет уважаемую даму «каргой», «выжившей из ума старухой», «перечницей». Ну, вы поняли. Теперь даже на Западе, где до этого не желали признавать ведьмовство как отдельное проявление стихии, не услышишь возражений. Наша академия была первой, где ведьмы нашли приют…

Его слова потонули в громком свисте с левой трибуны. В приветственном свисте. Ведьмы, от мала до велика, выражали признательность Вернону за то, что даже в самые тяжелые для них годы он не отрекся от факультета. Теперь-то им раздолье, но всего несколько лет назад их сильнейшие представительницы выглядели откровенно жалко. Насколько помню, они не в состоянии были выдать простейшее заклинание отражения. 

Ректор проследил, чтобы любые насмешки в их адрес жестко карались, а их основные дисциплины, такие как целительство, зельеварение, метаморфозы, шли в академии в обычном объеме. Защита их общежития на всякий случай была усилена. 

Наверное, поэтому, когда верховная ведьма Востока вернула себе силу, — поговаривали, что Ядвига не ограничивалась Белогорьем, а подворовывала энергию в соседних мирах — она не скупилась на нужды академии. Аудитории оснастили по последнему слову магтехники, к нам завезли экраны с цветными картинками, а в преподавательский состав вошли несколько очень сильных ведьм. Та же Зельда. 

Чего греха таить, Верховная сплавила к нам баб с отвратительным характером, с которыми бы сама на соседних землях ужиться не смогла. А здесь они вынуждены существовать бок-о-бок с другими расами и поумерить свою вселенскую спесь. Академии — польза, великой княгине — польза, да и ведьмам от этого хуже не стало. 

И сейчас наш ректор-интриган не прогадал: после его пассажа ведьмы вряд ли поддержат оборотней в их протесте, вполне обоснованном, против присутствия на территории академии вампиров. Далее Вернон ожидаемо обратился к тем, кто всегда стоял за него.

— Спасибо, девочки, спасибо, — и ничего, что некоторым из девчушек уже перевалило за первую тысячу? — Я хотел бы напомнить, что наша академия всегда оставалась последним оплотом и для нейтральных магов. Сколько было разговоров, что этот вид магии нежизнеспособен, так как, лишаясь уязвимостей, присущих тьме и свету, нейтралы не годятся и для резких всплесков силы? Своей славной историей мы доказали, что нейтральная магия не только имеет право на существование, но и куда устойчивее, надежнее и выносливее двух извечно противостоящих друг другу источников. Наши маги незаменимы при работе с амулетами, востребованы на государственных постах. На них держится вся судебная система. 

Низкий восторженный гул центрального сектора был ему ответом. Еще бы, сколько нейтралов выжили благодаря Вернону. В их семьях, избери они родную стихию, их чаще всего ждало родовое проклятие — к сожалению, довольно распространенная участь среди черно-белых — и скорая смерть. Безумие идет рука об руку с силой — а когда ты мальчишка или девчонка, так хочется жить. Уж мне ли не знать.
И пусть этот вид магии называли полужидким или разбавленным, он гарантировал своему адепту безбедное и продолжительное существование, давал возможность завести семью. Я снова едва подавила вздох. 

Вся трибуна нейтралов, включая первокурсников с разных факультетов (и ведьм, и нейтральных магов, и даже оборотней) поднялась в едином порыве, скандируя «Вернон — чемпион», «Даешь Вернона главой совета магов!». Замечательно, еще одно очко в пользу ректора. Я внутренне напряглась, потому что теперь настала наша очередь.

— Сыновья и дочери Серой мглы, кому как не вам знаком вкус свободы, — я не ошиблась, Вернон обращался к оборотням. Он помедлил, словно собирая наше внимание в кулак. — Я не сомневаюсь, вас ожидает выбор, который повлияет на всех нас. В Белогорье вернулась зеркальная магия и госпожа Зеркал. Как иначе сохранить нейтралитет между светом и тьмой? Некоторые расы уже присягнули ей на верность. Вы веками отгораживались от контактов с магами, но нынче и от вас ждут последнего шага. Выберете ли вы чью-то сторону или же укроетесь в лесу, решать вам. В любом случае весы судьбы меряют шансы каждой из сторон, и ваш голос может оказаться решающим.

Глухое молчание правой трибуны в ответ. Клянусь, оно годилось для того, чтобы резать камни. Грубая лесть ему не помогла. Когда-то Серую академию основали именно оборотни, а потом пустили сюда разделить знания и остальных, кто отказывался видеть мир в одном цвете. Вернон пришел после того, как наши аксакалы осознали, что ректор с переизбытком когтей управляет заведением не так аккуратно, как ректор, у которого на руке всего пять пальцев и каждый из них ему дорог. 

Это соответствовало нашей концепции свободы, но вот вампирам в ней места не было. Тогда Вернон предпринял еще одну попытку. 

— Какое бы решение ни приняли главы трех домов Луны, — в этом месте мне стало горько, потому что среди высших представителей Полной Луны дееспособной осталась лишь я одна … — Вы имеете право знать правду. Появляется все больше доказательств, что ваша вражда с вампирами создавалась искусственно. Более того, что группа магов подделывала в свою пользу признаки истинности и формировала союзы, которые бы никогда не увидели свет. Это касается не только оборотней, но и всех высокородных семейств Белогорья. Но лишь оборотни столкнулись с болезнью вырождения, что, возможно, свидетельствует о злонамеренном… 

Что же, Вернон дождался бурной реакции и от оборотней. Правый сектор взвыл, студенты и преподаватели повскакивали с мест, тыкая пальцем в неподвижно висящий кристалл. В чем заключается замысел ректора? Посеять смуту в наших рядах, внушить нам мысль о заговоре против оборотней — настроить против светлых и темных магов, которых мы и без того недолюбливали, чтобы толкнуть в объятия только что воцарившейся зеркальной королевы?

Первые признаки приближающегося безумия отдались под языком металлическим привкусом. Такие новости не могли меня не взволновать и Вернон, наверняка, отдавал себе отчет, что рискует вызвать незапланированное перевоплощение. Кару небес, как метко отзывался о таких случаях папа. 

Кто из присутствующих в состоянии справиться с волком моего ранга? Вернон знал ответ — так какого он затеял всю эту постановку… Или он получил подачку от новой повелительницы вампиров, и жадность затмила старику рассудок… Почему же наш камень не сигнализирует о черном предательстве?

Краем сознания я зафиксировала, что поблизости открылся портал, но большая часть разума мне уже не подчинялась. Я боролась, вцепившись обеими руками в спинку кресла, из которого снизу вверх на меня смотрел перепуганный Стефан.

— Госпожа Дариана, можно мне выйти? Здесь очень громко, это пугает, я схожу в туалет и вернусь. Госпожа Дариана, а у вас глаза налились кровью. Вам идет. 

Не помню, что я ответила, но мальчик убежал быстро. Мои мысли застыли надо мной и вокруг — не исключено, что я смогла бы их потрогать. Постепенно на поляне наступила тишина, я не сразу обратила на нее внимание. Все собравшиеся замерли. Теперь уже никто не отваживался смотреть в мою сторону. Я вскинула голову, чтобы из последних сил сосредоточиться на окружающем мире, который удалялся с бешеной скоростью. 

Камень Серых накалился и стал похож на кусок кровавого коралла или чье-то вырванное сердце. Он навис над площадкой ректора, как Дамоклов меч. Все внутри меня похолодело. Только не так, не здесь. И тут знакомое до боли воспоминание, как когтями потерлось о позвоночник с внутренней стороны. 

Воздух дернулся определенным образом, приближающаяся поступь шагов стала еще тяжелее, чем я их запомнила. Вкрадчивый запах заполнил ноздри, прежде чем его обладатель скинул плащ-невидимку — открыто демонстрировать межпространственные переходы строго-настрого запрещалось. 

— Маркус, дружище! — воскликнул Вернон. — Мы ждали тебя через пятнадцать минут. Но ты всегда вовремя. 

Маркус фон дер Варр, глава дома Новой Луны — мой бывший возлюбленный собственной персоной поднялся на постамент. По обоюдному согласию мы не виделись сто сорок лет. Как и требовали приличия, он стащил с головы нелепую широкополую шляпу и низко мне поклонился. 

— Госпожа Дариана-Маргаретт Вольфдерлайн, — мое третье имя, Элизабетт, он терпеть не мог с детства. — Счастлив приветствовать хозяйку обеих Лун.

И что мне оставалось делать. Я задернула порозовевший кристалл защитным пологом, не позориться же дальше, и радушно помахала Маркусу. Хорошо, что этикет не требовал снимать шляпку, а то волосы на голове стояли дыбом.

Мне не привыкать играть на публику. Когда ты представляешь одну из главных академий мира, оставаясь при этом первым лицом своей расы, то это, извините, норма. Я готовилась к тому, что стану центральным персонажем сегодняшней церемонии, хотя Вернон и заверял меня, что непосредственного участия не понадобится. Он «всего лишь» перечислит мои должностные обязанности на этот год, которые мы согласовали заранее.  

Сейчас я щурилась и пыталась через колебания слоев защиты, окружавших ректорскую кафедру, разглядеть каждую неровность на лице Маркуса. Безуспешно. С этого расстояния я не могла даже удостовериться, что он постарел. Все-таки не мальчик, старше меня на пятьдесят лет, что для оборотня уже говорит о том, что он приближается к срединному рубежу. 

Почтенные семейства и их оболтусы жадно следили за происходящим на «сцене». Сегодня ректорскую трибуну иначе и не назвать. Сначала нас шокировали намеками на вампиров, потом забросали сенсационными заявлениями, а далее госпожа Полной и Ущербной Лун, то есть я, чуть не перевоплотилась прилюдно — и все это завершилось чудесным появлением фон дер Варра!

Минуточку, дер Варр — не менее важная фигура, чем я или мой отец. Начнем с того, что он самый сильный альфа трех Лун, а это для оборотней имело огромное значение. Его титул считался на несколько градаций выше, чем наш, а из-за своего почтенного возраста папа по доброй воле не стал бы вступать с ним в схватку. В общем, Вольфдерлайны не стремились оспаривать его физическое первенство, а дер Варры не покушались на наши политические амбиции. Так что кланы не враждовали, наоборот. 

Были и другие обстоятельства, из-за которых Маркус приковывал к себе избыточное внимание. Из-за нелепой случайности он потерял почти всю семью, жену и троих детей, два года тому назад. Элоиза обожала магтехнику — это их и сгубило. Все это время курфюрст не снимал траур, не выходил в люди и не участвовал в поединках. И это неизбежно вызывало шушуканье за его спиной. 

Никто и не сомневался, что случись такое в любом другом Доме, то оборотень бы помешался с горя. Но Новая Луна дарила своим детям выносливость, если не черствость. Поэтому я, как и все остальные, силилась получше рассмотреть его со своего места. 

Наша встреча, пускай нас разделяли пятнадцать рядов кресел, тоже волновала умы. Что произошло между нами много лет назад, достоверно знали лишь несколько оборотней. Все же остальные отношения такой перспективной пары рисовали кто во что горазд: одни утверждали, что мы не смогли почувствовать к другу другу интерес, другие — что Маркус не пропускал ни одной юбки и в отместку я выбрала Фредерика, третьи — что его жена забеременела раньше, чем я согласилась на предложение руки и сердца. 

Уверена, что вариантов было гораздо больше. За эти годы я научилась пропускать сплетни мимо ушей. Переписку с Маркусом, начатую в подростковом возрасте, мы не прерывали до сих пор. Десять лет назад взять своего четвертого ребенка, Стефана, на воспитание он предложил как раз в письме. Одновременно Элоиза склоняла меня к этому же почти год.

Дер Варр обратился к ректору без ухищрений по усилению голоса, и его услышали и на верхних рядах:

— Уважаемый господин Сноу, у вас тут обстановка куда более непринужденная, чем я представлял. Мне казалось, что студенты не должны покидать свои места. Выть и свистеть, ну и обжиматься по кустам. Я заметил сразу две парочки, которые пропускали общее собрание. 

Вернон и бровью не повел:

— Дорогой мой, я неслучайно обратился к тебе за помощью. Госпожа Дариана незаменима на своих постах, но проректора по воспитательной работе мы найти никак не можем. Ты же не откажешь старику, попробуешь совместить с преподаванием. 

В его голосе вопроса не прозвучало. И это неожиданно. Не замечала, чтобы эти двое ранее как-то особенно тесно взаимодействовали. К тому же выход Маркуса в разгар моего… ээээ… всплеска тоже не тянет на стечение обстоятельств. 

— Друзья мои, мы немного отвлеклись, — ректор все-таки не забыл про торжественную часть. — Прежде, чем я перейду к представлению тех, кто в этом году поведет вас к свету знаний, я вернусь к важной теме расовой общности.

Дер Варр за его спиной махнул рукой, и полог невидимости над средними ярусами слетел. Сверху на собравшихся уставились тридцать, а точнее двадцать девять, бледных перепуганных физиономий. Да они почти дети, и явно не горят желанием здесь находиться. Кроме того, их оставили совсем одних, без родителей и наставников. А куда делся тридцатый вапмпиреныш?

Маркус, по-видимому, озадачился тем же вопросом. Он отрывисто сказал что-то ректору и удалился за возведенную плотниками стену. 

Толпа безмолвствовала. Собравшиеся уже получили столько новых впечатлений, что реагировать бурно были не расположены. Поэтому по-привычке ориентировались на своих сюзеренов. Но Маркус совершенно определенно дал добро, а я, все это видели, протестовать перестала. 

— Догадываюсь, что многие из вас в недоумении, — продолжал Вернон. — Перемены, о которых я говорил, не прошли даром для высших учебных заведений. Вампиры оказались изгоями в университетах, где командуют маги. А создать свой оплот подготовки за столь короткий период невозможно. Господа дер Варр и Вольфдерлайн предложили мне дать приют студентам-вампирам сроком на один год. Я не мог отказаться. 

Так, кто бы сомневался, что в этом замешан папа. Вернон Сноу — не тот человек, который ввяжется в авантюру, не переложив ответственность на кого-то другого. 

— Предлагаю провести этот учебный период с пользой для всех рас. Мы изучили, формированию каких навыков в нашей большой и дружной семье могут способствовать вампиры, — в этом месте я поежилась, как и большинство присутствующих. — Таким образом, мы плавно переходим у учебным делам. Я приглашаю на эту сцену Аделаиду де Стайн, единственную представительницу этой расы, которая возглавит экспериментальный факультет.

На трибуну поднялась маленькая аккуратная женщина в строгих очках в черной оправе. Двадцать девять ее воспитанников протяжно засвистели, и я отчего-то порадовалась, что они и в такой нервной обстановке поддерживают друг друга. 

— Госпожа Аделаида заменит ушедшего на пенсию профессора Блюма и будет преподавать всемирную историю и историю магии. Кроме того, у нас добавился новый предмет, практика очаровывания, который она также возьмет на себя. Нагрузка будет высокой, но я в вас верю, профессор. Мы также покажем вам, что такое настоящие чары...

Ректор тут же попробовал было пояснить, что отдельным лохматым личностям необходимо отстаивать свои интересы не только при помощи зубов и когтей, но его объяснения потонули в издевательском вое, который начался на правой трибуне и был подхвачен средней. Аделаиде не дали сказать и слова. 

В этот момент на сцену ловко запрыгнул Маркус, подтянувшись двумя руками, как будто он не знал, для чего придуманы ступеньки. Курфюрст сердито зыркнул на распоясавшихся «зрителей» и те прекратили концерт.
Дер Варр встал за спиной ректора рядом с Аделаидой. Я снова порадовалась тому, что скрыла камень. Досада и еще какое-то неприятное и плохо поддающееся анализу чувство заставили меня покраснеть.

Дальше события понеслись камнем с горы. Я не сразу оценила эту скорость, так как, чего скрывать, сосредоточилась исключительно на Маркусе и вампирше. Как давно они знакомы? Невыносимо находиться настолько в стороне и не иметь возможности вдохнуть их запах — одного глотка мне было бы достаточно. На мой взгляд, так куда информативнее, чем ориентироваться на частоту дыхания, расширенные зрачки и другие косвенные признаки. 

К реальности вернул Вернон, произносивший мое имя. Я последний раз скользнула взглядом по плотно сжатым губам Маркуса. Пожалуй, достаточно. Смотрела так долго и пристально, что стало казаться, что он мне подмигивает. Это попросту невозможно. 

— Проректор по учебным вопросам у нас бессменный — Дариана! — Вернон выкрикнул мое имя, как иллюзионист, объявляющий коронный фокус.

А ведь так и есть, я уже многие годы им и являюсь. Наше партнерство изначально воспринималось как фантастика, но именно в академии моя жизнь вдруг обрела смысл и перестала быть довеском к собственной фамилии и корням. За это я до сих пор бесконечно благодарна ректору Сноу. 

Я включилась примерно в середине его монолога. Скольких преподавателей он уже перечислил? Да нет, все в порядке, опять воду лил. 

— Госпожа Вольфдерлайн, я уверен, коллеги смогут вас заменить на эти десять минут, спускайтесь к нам, — невероятно, эти слова принадлежат Маркусу, который бесцеремонно перебил Вернона. — Я не знаю, что и думать, когда вы с таким хмурым видом парите над нами. Ваше место рядом с ректором. Разве нет?

Наш непосредственный руководитель в этот момент не выглядел обрадованным, потому что, в отличие от дер Варра, прекрасно сознавал, чем чревато даже короткое отлучение от моих восьмерых агнцев. Кстати, их по-прежнему семь. Стефан до сих пор не вернулся на место.  

Я пожала плечами в ответ на это предложение — кто он такой, чтобы указывать мне на мое место.  С другой стороны, прямой отказ будет означать, что я либо настроена против него лично, либо считаю этот момент подходящим для того, чтобы показать характер. Все эти глупые ужимки я никогда не понимала: существуют более эффективные методы, чтобы разоружить противника. 

И, что еще обиднее, сам Маркус может вообразить, что я его избегаю. Плюс это прекрасная возможность подобраться к ним с Аделаидой прямо сейчас и не забивать больше голову на их счет. 

Неожиданно для Вернона и еще больше для самой себя я кивком попросила Ирму занять мое место и, подобрав нижнюю юбку, зашагала вниз по крутым ступенькам. Ректор встретил меня на кафедре, помог подняться и поцеловал руку. Так что мне пришлось протянуть ее и дер Варру, чтобы не оскорбить пренебрежением. 

Аделаида с любопытством наблюдала, как то, что могло бы стать собранием ректората, превращается в светский салон. Остальные маги-оборотни-ведьмы жадно ловили каждый наш жест.

Мне повезло. Двигалась я куда увереннее, чем чувствовала. Силы свои переоценила безбожно. Вместо того, чтобы быстро обнюхать бывшего жениха и новую преподавательницу, я впала в ступор и все усилия тратила на то, чтобы контролировать свое тело: интенсивность работы желез, частоту дыхания, плавность движений.
Причем как ни старайся, панику и возбуждение Маркус все равно считает, потому что полностью убрать запах невозможно.

Он не сводил с меня напряженного взгляда, да и я перестала изображать, что меня интересует кто-то еще. Осторожно ослабила свой контроль, чтобы потянуться к тому, что скрывал от меня он — страх, возбуждение, нежность. Много нежности. А, главное, он был абсолютно и предельно сконцентрирован. На мне и еще на ком-то — причем этот второй вызывал в нем чувство вины и неуверенности одновременно.

Первый раз за многие годы мои способности интуита оказались хоть сколько-нибудь полезны. Надо срочно отыскать Стефана, потому что его побег перед появлением отца выглядит не менее подозрительно, чем все остальное. 

Я немного успокоилась, да и Маркус заметно расслабился. Неужели так будет всегда? Каждый раз, заходя в дом, я знаю, есть он там или нет. Я слышу его настроение, даже если он стоит ко мне спиной, а ветер дует в другую сторону. Наши пути разошлись бесповоротно, но время невластно над этим инстинктом — стремиться к нему как ни в чем не бывало. 

Аделаида, кстати, пахла, как старый сундук — деревом, солнцем, пылью и сухостью. Ее запах намного опережал тот возраст, на который она выглядела. Я мстительно и долго обдумывала этот момент, потому что ее глаза непочтительно смеялись. Как будто мы с Маркусом не два взрослых предводителя общины, а глупые щенки, которые встретились на прогулке и не в силах наиграться.

— Вы мне сейчас всю церемонию сорвете, — негромко сообщил Вернон. — Перестаньте кружить вокруг друг друга. Я понимаю, друзья детства и все дела. Но мы отстаем от регламента уже на двадцать минут. Обед принесут холодным, родители пожертвуют меньше.  

Он встал между мной и Маркусом.

— Госпожа двух Лун оказывает нам огромную честь. Напомню, что она ведет пары по магзащите, занимается хозяйственным управлением и выступает наставником для оборотней с особыми потребностями. Многие ее ученики позже закончили общий курс. Служение госпожи Дарианы — наглядный пример того, что мы признаем проблемы, не отворачиваемся, а решаем их. В этом году я также рассчитываю, что она станет связующим звеном между факультетами оборотней и вампиров. Поможет новичкам влиться в коллектив. 

Мы знакомы с Верноном более ста лет и к тому, что его наглость не имеет пределов, привыкнуть невозможно. В другой бы день я легко поставила его на место.

— Как вы уже, наверное, догадались Маркус фон дер Варр согласился занять должность проректора по воспитательной работе. Дисциплина сейчас важна как никогда. Кроме того, курфюрст будет вести пары по магатаке.

Все студенты без исключения восторженно вздохнули. Да что там студенты, я сама бы с удовольствием брала у него уроки.

Вернон взял высокий темп. По-моему, он не делал пауз даже на вдох — настолько человека не радовала перспектива холодного жаркого. Он без бумажки перечислял деканов, преподавателей общих предметов и лекторов по специалитетам. Один за другим маги и магички поднимались на кафедру. Кивали почтенной публике, улыбались и спешили обратно.

Увы, оборотней среди них с каждым годом становилось все меньше. А внезапное решение дер Варра посвятить этот год академии — просто уму непостижимо. Кого он поставит управлять своими землями, это, конечно, не мое дело, однако есть вопросы всей общины, которые решал только он. Причем, не всегда советуясь отцом, что приводило папеньку в бешенство. 

Мы с Аделаидой не перемолвились и словом, хотя все трое стояли за спиной ректора. Маркус тоже молчал. То ли давая мне время собраться с мыслями, то ли ожидая, что я начну первой. Неужели он полагал, что я забуду эту его излюбленную манеру — затаиться и нанести внезапный удар. И, несмотря на то, что была к этому готова, у него снова получилось. 

— Дарриа, ты в курсе, что я нашел одного из твоих воспитанников, валяющимся на земле и тискающим молодую особу? К сожалению, графиня, к вам эта история тоже имеет отношение. 

Я и вампирша, не сговариваясь, повернулись к нему всем корпусом. Если честно, я чуть не подавилась, потому что представила эту леди растрепанной и без очков. Но с одним из моих мальчиков… Как это возможно, если все они, за исключением его собственного сына, сидят наверху? 

— Вы, наверняка, ошибаетесь, милорд. В моей группе всего две девушки. И ни Клавдия, ни Жозефина на такое не способны.

— Но одной из них на данный момент нет на своем месте?

Аделаида медленно кивнула. 

— Жозефина неважно чувствует себя после дороги и, что более существенно, после всех унизительных процедур, которым нас подвергли, как выразился ректор, ради всеобщей безопасности.

— Маркус, это бред. Среди моих не хватает только Стефана, а ему не исполнилось и девяти десятков. 

— Может, ты посмотришь получше. Дарриа.

Мало того, что он коверкал мое имя и мне это нравилось, он еще умудрялся произнести его как что-то совершенно интимное. Меня бесило, но в моменты крайнего волнения я обращалась к себе его голосом. 

И, точно, из-за этого его покровительственного и собственнического тона и Вернон, и Аделаида уже уверены, что между нами что-то есть. Он никогда и не пытался скрывать нашу связь. Друзья детства, не зарыдать бы от смеха в голос. 

Но, тем не менее, я заставила себя проверить наш спецкласс, над которым, как коршун, сейчас нависала Ирма. Все они — пять мальчиков и две девочки — чинно сидели, кто сложив руки на коленях, кто ковыряясь в носу, кто чертя в блокноте. Да, я настаивала, что рисование, пускай и бессвязных каракулей, стимулировало провести время с пользой, наладить порядок в мыслях. Моя группа носила с собой блокноты даже на занятия физическими практиками. 

Однако на этот раз поведение востроносого вихрастого парнишки показалось мне подозрительным. Он застыл, уставившись в одну точку, и не шевелился. Томас не был старшим в группе — он шел третьим по возрасту — не относился он и к самым шкодливым. Но за ним водилось одно крайне полезное в бою и неудобное для надзирателя (отчасти я выполняла и эти функции тоже) качество. Он мгновенно реагировал на изменение обстоятельств и тотчас же обращал ситуацию в свою пользу. 

— Томас? Полог-невидимка? Но как ты нашел их? — голос охрип от волнения. Я  так и не освоила техники контроля полностью. Считалось, что тем, у кого Полная Луна в крови, да еще и родившимся в полнолуние, такое без шансов. Но и папа, да и Маркус тоже, часто спорили со мной, доказывая, что мастера, которым это удавалось, все же случались в нашей истории. 

— Кусты шевелились, а ветра не было, — спокойно ответил Маркус. 

— Жозефина? — Аделаида, как и я, не торопилась поверить его словам. — Это невозможно! Она спокойная девочка из очень хорошей семьи. Ее роду угрожает опасность, и мы решили, что здесь ей будет лучше. Он, что, напал на нее??

— Я бы не сказал. Никогда не слышал, чтобы оборотни пользовались какими-то чарами, кроме собственных ферамонов. Она производила крайне заинтересованное впечатление и, простите за подробности, находилась сверху. 

— Вы! Да вы покрываете представителя своей расы. В академии, которая есть… лицо оборотней. Вы и сам есть лицо оборотней, — профессор уже не сдерживалась. 

Я первый раз видела, как ментальный амулет-переводчик сбоит из-за того, что владелец разъярен. Мне тоже стало не по себе. Но дер Варр и не собирался с ней спорить.

— Графиня, я боюсь сказать лишнее, тем самым нарушить взаимопонимание между нашими расами. Передал все, что видел. Об остальном — не исключено, что это последствие глобального потепления или разновидность акклиматизации — лучше беседовать с господином маркграфом, ну то есть с Вольфдерлайном. Ее папой, — и он еще указал на меня пальцем.

От такой наглости мы обе на миг потеряли дар речи. А Вернон, которого, оказывается, перебили, был вынужден взять паузу:

— Дариана, Маркус, когда вы двое рядом, какие могут быть проблемы? Друзья, что у вас происходит? — он улыбался, но в глазах посверкивали льдинки. 

— Все отлично, — заверила ректора Аделаида. — Мы с Маркусом затеяли научный спор, представитель какой из двух рас быстрее бегает. Госпожа Дариана пыталась нас урезонить. 

Я рассеянно кивнула. Перед этим, решив, что пора уже увидеть картину в целом, я вошла в межмир и теперь наблюдала за окружающими на несколько тонов глубже. 

Межмир представлял собой тонкую грань между реальностью и бездной. Звучит жутко, однако чаще всего интуит рисковал провалиться в ближайший открытый портал, а потом ему приходилось выкарабкиваться из магического мира, который мало чем отличался от нашего. Не очень смертельная перспектива. 

Да, я не владела силой Маркуса или даром планирования, как у папы, но имела довольно редкий, даже для интуита, талант совершать переход. Считалось, что такие оборотни рождаются из-за нетипичной комбинации генов — то есть моим родителям удалось удивить богов — а потом годы и годы тренировок. 

Тем не менее, в этом состоянии я была уязвима. И Маркус тут же взял меня за руку, чтобы защитить. Я старалась не смотреть на него — это было бы нечестно, как читать чужой дневник — и сконцентрироваться на трех заполненных студентами ярусах и преподавательских трибунах. 

За несколько секунд я рассмотрела все. Двоих детей, которые набычившись сидели друг против друга за левой зоной для преподавателей — у ног Томаса валялась часть полога невидимости, который я почти закончила ткать в подарок для Вернона. Бытовичка из меня отвратительная, стоило завершить этот чертов полог еще во время каникул. 

Еще я увидела Стефана прямо под нами, с другой частью полотнища вокруг талии. Мальчик мал, и ему хватило куска поменьше. А вот каким чудом он раздобыл перчатку Вредительства — это вопрос открытый.

За ярусом ведьм мелькнула размытая тень. Значит, ее обладатель сейчас дальше от нашего мира, чем я, но полностью связь не потерял. И тут я заметила почему — два взрывных устройства уже получили сигнал и, собственно, взрывались. 

Времени хватало всего на несколько движений. Я отметила про себя, что телохранитель Вернона уже близко, и столкнула Аделаиду с постамента. Из нашей группы одна она находилась в опасной досягаемости от источника ближайшего взрыва. Маркус вряд ли бы пострадал и при прямом попадании, заряд слабоват. 

Не успев как следует обдумать последнюю мысль, я рванула вниз за Стефаном, который не догадывался, что обрушение ректорской трибуны последует куда раньше, чем он задумал. 

— Тут у меня госпожа Вильде, она истекает кровью, — сказал Стефан. В этот момент мне захотелось застонать. Это уже никуда не годилось. Раненая, жалеющая себя маркграфиня, которая могла бы объединить свой народ и стать королевой. Всего-то стоило пойти против системы, плюнуть на традиции, согласиться на предложение Маркуса. 

Но тогда бы меня здесь не было. Я бы не вытащила из травмы несколько десятков мальчишек и девчонок. Они сейчас проживают обычную волчью жизнь, у некоторых родились щенки. А это куда круче, чем усесться на трон попой и ожидать, что окружающие будут ходить вокруг на задних лапах. 

«Делай что должно, а там будь, что будет», — утверждают, впрочем, что эта фраза не принадлежит оборотню. Ну и ладно. Другие расы тоже имеют право на свою крупицу мудрости. 

По гробовому молчанию Маркуса я поняла, что он переваривает ситуацию. Последний из его детей вместе с ним под обломками. Екарный мамай, мне что, все самой? Его можно хотя бы попробовать вразумить. Он самый адекватный представитель нашей общины, если уж быть честной. 

— Так, Стефан, спокойно. Попробуй определить, где у тебя раны. И тогда мы быстренько придумаем, как и в каком порядке вас вытаскивать, — мой голос звучал настолько уверенно, что это должно было пнуть дер Варра, куда следует.  

Я скорее почувствовала, чем услышала, его гневное утробное рычание. Оборотень направил ярость против себя самого. Это быстро вернет ему равновесие. 

— Фрау Вальде, у нее пробит бок. Я не думал, что в нас помещается так много крови, — так, с ним надо разговаривать без пауз, чтобы не запаниковал, ну и оставался в сознании. Его отец подумал о том же самом. 

— Стефан, вспомни об упражнениях для концентрации, которым обучала тебя Дарриа. Начни с подушечек на лапах, тьфу, с пальцев на ногах и двигайся выше, прислушиваясь к движению крови, — а потом резко выйди за пределы своего тела и поймай движение птицы наверху, время от времени взмахивающей крыльями.

Вообще-то я учила другой технике, для успокоения в природе через погружение в себя. Но Маркус, во-первых, в таких нюансах не разбирался, а, во-вторых, уже практически обратился. Язык слушался его плохо.

— Меня камень ударил по уху, навылет. Оно кровоточит. Еще я упал и долбанулся обо что-то твердое. Об кирпичи, наверное. Разбил себе колено.

Я мысленно воздала хвалу многочисленным богам нашего пантеона. 

— Ты молодец. Придерживай фрау, ты же зажал ей рану пиджаком? Все правильно, все хорошо. Папа расчищает вам проход и сейчас вынесет обоих наружу. 

— А как же вы, госпожа? Мне кажется, что я слышу, как кряхтит дерево. Скоро обрушится то, что еще не успело. 

— Ты знаешь о волшебном камне? Он защищает меня и не даст погибнуть. Иначе к чему это все, если Вольфдерлайна можно прибить стволом дуба? 

Я не стала продолжать свою мысль. Иначе из нее следовало бы, что и дер Варры не могут погибнуть при столкновения не самого мощного открытого мобиля с обычным деревом. Автокатастрофа унесла жизни его матери, двух сестер и брата. 

Кровотока не хватало. Остатки сил ушли на разговоры. Последнее, что я слышала, это как стонет Вильде, которую Маркус со всей осторожностью прижал к себе так, чтобы не повредить еще и собственными когтями. Из-под другой его руки отчаянно сопел Стефан. 

Я не успела сделать облегченный выдох, как провалилась в глубокую темень, которой было все равно, кто я — Вольфдерлайн или обычная училка. 

Маркус де Варр:
— Госпожу Дариану доктор только что выписал из лазарета и отправил домой спящей, — отчитался коридорный, которому тремя часами ранее Маркус вручил ему монету — в обмен на то, чтобы тот не спускал глаз с вотчины доктора Пенна. 

Не то чтобы дер Варр не доверял почтенному эскулапу или Вернону (ректор пообещал держать в курсе любых перемен в состоянии своей преподавательницы), но если есть возможность привлечь лишние глаза, то надо пользоваться. Дарриа слишком дорога — и для общины, и для него лично — кроме неё и Стефана, ему никто не поможет, чтобы поддерживать жизнь в этом большом и некогда грозном теле. 

Дер Варр усмехнулся: как будто и не было недуга, он только что перевоплотился и раскидал дубовые балки, как спички. А все потому, что эти двое находились рядом, им угрожала опасность. Он вспомнил расширившиеся от изумления глаза Стефана, когда тот сообразил, какой силой обладает отец. 

Конечно, он мог бы и сам не отходить от раненой женщины. Но Вернон прав, при травме средней тяжести, с учётом ее регенерации, здоровью ничего не угрожало, а ненужных вопросов к ним обоим появилось бы море. 

Хотя какое ему дело, что окружающие узнают о его чувствах. Он готов добиваться Даррии как человек, как волк, да хоть в голом виде с цветочным горшком на голове. Он слишком стар, чтобы бояться показаться смешным или жалким. 

Но это ее выбор; раз она так боится продемонстрировать их связь, то и он не будет торопиться, чтобы не травмировать ее лишний раз. Отступать он тоже не намерен. Маркус поднёс поближе цепочку с кулоном, в котором носил ее миниатюрный портрет. После смерти Элоизы он перестал прятать его в столе.

На него смотрела совсем еще юная оборотница, привыкшая ко всеобщему обожанию и при этом ни чуть не избалованная. Она и сейчас не изменилась. По словам, ректора ее любили и колллеги, и студенты — не за потрясающую красоту, не за выдающиеся способности, скорее — за то, что она была искренней и на своем месте. Ей и в голову не приходило, что можно делать что-то вполсилы. 

Когда он впервые узнал о решении Даррии посвятить себя проблемным детенышам, то не поверил ушам — настолько это не соответствовало ее статусу в общине. А потом, через много лет, она сохранила ему сына, с которым ни он, ни родная мать так и не научились договариваться. 

После гибели Фредерика он согласился не искать встречи, раз на этом настаивала Дарриа. Но он продолжал ждать и надеяться, что время затянет и эту рану. Все-таки оборотни, как и другие существа в непосредственном контакте с магией, жили долго. Их десять лет равнялись примерно одному году для обычного человека. 

Дарриа оказалась куда более упрямой, чем они с Рудольфом, ее отцом, могли себе представить. Когда с похорон Фредерика пришел примерно один магический год, фотография, которую он сейчас держал в руках и которую она подарила ему в разагр их любви, потемнела на несколько тонов. Как можно назвать любовь романом? Волчица значила для него больше, чем целая жизнь.

Тогда он испугался, что его Дарриа серьезно заболела — а на самом деле она приняла обет безбрачия. Более четкого сигнала о том, что оборотень оказывается от отношений, не существовало. Этот магический обет сковывал влечение к противоположному полу, а также способность иметь детей. Считалось, что снять его невозможно, но сейчас со всей магической традицией возникла такая путаница, что он готов был поставить под сомнение и это. 

Другой знак, противоречащий нерушимости обета, он получил буквально сегодня, когда она поднялась к ним на трибуну. Дарриа должна была остаться холодной — и не осталась. Ее тело реагировало на него так же, как и при их первой встрече. Так же, как после первого секса. Так же, как на балу, когда он врезал Фредерику, который подошел к ней слишком близко.
Ее эмоции грозили выйти из-под контроля — она-то сама не считает это постоянство странным? Как можно закрывать глаза на столь очевидные вещи?

Но в юности они оба были другими, ослеплены своей любовью. Когда метка истинности не проявилась, она расстроилась куда больше, чем он — и чтобы ее успокоить, Маркус решил отойти в сторону и переждать. А потом о своих правах на нее заявил Фредерик, который тогда искал невесту по старинке, при помощи заклинания на совместимость. Примерно в этот же период он познакомился с Элоизой. 

И он, и Дарриа разом обрели истинных, только ни по каким критериям они им не подходили.

— Это какая-то ошибка, — писала ему Дарриа, когда Фредерик предъявил им с отцом знак лотоса. — Я не верю. Возможно ли, что Полная Луна сбивает меня до такой степени, что я не в состоянии почувствовать его присутствие. А вот желание по отношению к тебе ослепляет, тоска невыносима. 

После того, как она закрылась от него обетом, стало легче. Он смог снова смотреть на других женщин, ложиться с ними. Маркус не внял уговорам матери и в конце концов женился на Элоизе. Кто-то из них был обязан продолжать род, иначе все три дома Луны оставались без наследников — это угрожало кланам катастрофой. 

Истинная принесла ему детей, но не счастье. Даже спокойствия или бытового комфорта у них не случилось. Маркус не оправдывал себя: он изменял Элоизе, он часто и надолго покидал дом, по ночам писал Даррии длинные письма. Только они и скрашивали одиночество, в котором он отказывался себе признаться. 

Тем не менее, потеря семьи смяла его со страшной силой. К жене он испытывал смешаные чувства, а дети и вовсе были единственным смыслом. Родители ушли еще раньше. Вот и получилось, что два существа, привязавшие его к себе, находились здесь, в этой академии. Такова природа: полностью лишившись близких, оборотень становился бесполезным и для общественного служения. 

Но сразу приехать он не мог. Понадобилось несколько лет, чтобы прийти в себя, хотя доктора и предупреждали его, что счет идет на месяцы и в одиночестве он слабеет физически. Скоро от Маркуса-богатыря, а слава о его силе и так была несколько преувеличена, не осталось бы и тени. Все это приходилось тщательно скрывать.  

Вереница недавних скандалов позволила пролить свет на те завихрения, которые творились вокруг истинности все последние столетия. Одна из знатных оборотниц получила предначертание от оракула, но ее истинный оказался чужим супругом, причем с меткой! До этого одна девушка и два юноши покончили с собой, потому что их истинные половины недавно покинули этот мир. 

Столь вопиющих ошибок раньше не происходило, так как, видя отсутствие истинной пары в мире Белых гор, оракул должен был выдать что-то в духе «твоя судьба неясна, продолжай поиски», а не свидетельство о смерти. 

Маркус и так в глубине души считал, что у них с Даррией связь, которую нельзя разорвать, а метка не появлялась из-за какой-то генетической особенности. Как в таком случае объяснить наличие истинных? Теперь же все представало в другом свете. Вероятнее всего против них, чтобы не дать объединиться двум правящим семьям, сплели заговор. 

И да, мальчик, надо было слушать маму, сильнейшего интуита из всех, кого он знал. Свидетельство истинности, прозрачный лотос на гербовой бумаге, представленный Элоизой, она сразу предложила утопить в клозете. 

В дверь постучали, и вошел Вернон. Ректор имел как минимум десять килограммов лишнего веса и после подъема по лестнице не мог отдышаться. 

— Дариана у себя. Она в порядке, уфф. У нас тут некоторые непредвиденные обстоятельства… Знаю, что ты рвешься к ней, пфф. Займись лучше поисками того, кто чуть не отправил на тот свет столько народу. Поговоришь после меня.

Вернон всегда хорошо слышал только себя, поэтому большинство переговоров от лица академии вела Дариана. Маркус уже заявил ему чуть ранее, что сомневается, что целью взрывов было убийство, скорее — напугать или отвлечь. 

Ректор прислушался к круглому устройству в виде жучка, закрепленному над ухом.

— Нет, первый с ней побеседует папочка. Вольфдерлайн уже в доме. 

Рудольф Вольфдерлайн:

Несмотря на то, что Рудольф нормально относился к выбранной дочерью стезе, он не любил ездить к ней в гости. Из-за этих больных на голову ребят она жила в лесной глуши, как отшельница или ведьма. Между домом, где Дариана квартировала со всей группой, и крепостью Серой академии проложена неухоженная тропинка. Дорога занимала около двадцати минут человечьим шагом. 

Конечно, он преодолел это расстояние за пятнадцать и не запыхался. Аккуратно постучал в дверь, заглянул в окно, не торопится ли кто. Но в холле тишина, в отражении на него смотрел долговязый мужчина с проседью и тонким одухотворенным лицом — ни дать ни взять пианист или архивариус. Опознать в Рудольфе оборотня с первого взгляда было невозможно, и в глубине души он этим гордился. 

Колокольчик на двери оборван, половик сбит в сторону, а на окне первого этажа нет занавесок — как ни пыталась его Дара придать уют казенному жилищу, получалось плохо. Ну, не было у нее интереса к домашним делам, сказывались и нулевые навыки в бытовой магии. А мальчишки, которые обычно составляли костяк спецгруппы, делали все, чтобы бедлам в особняке не прекращался. 

Надо признать, что дочь тоже не жаловала родной замок. Встречались они чаще на нейтральной территории, чтили традицию. Дариана брала отпуск два раза в год, и они ездили один раз на воды и один — по столицам Белогорья. Визиты, достопримечательности, театр — вот это все. А по выходным девочка часто наезжала к нему в столичную квартиру: сделать закупки, обновить гардероб, прикупить что-то «своим». 

Далеко не все родители имели возможность оплатить учебу в академии, а родители особенных детей — часто и не собирались это делать. А зачем? Все равно непутевое чадо хорошо не устроится, лишние талеры можно потратить на запасы на зиму. Дариана же, чтобы не конфликтовать с ректором по мелочам, иногда покупала одежду ученикам сама. То же самое касалось и подарков.

Вольфдерлайн крякнул. Их род отличался знатностью куда больше, чем богатством, в то же время они с Дарой могли ни в чем основном себе не отказывать — во многом благодаря его привычке вести бизнес и склонности к экономии. Ну и состояние покойной жены, которое значительно превосходило его собственное, растрачено не было. Оно составляло неприкосновенный запас  в казне двух княжеств. 

Сейчас ему необходимо поговорить с дочерью раньше, чем к ней явится Маркус. В том, что рано или поздно курфюрст все бросит и примчится сюда, Рудольф не сомневался с тех пор, как узнал об автокатастрофе. В глубине души он понимал, что Элоиза с Маркусом расстанутся в любом случае, уж больно тяжело они жили. Постоянные скандалы, измены, даже драки — слуги из дома курфюрста бежали один за другим.

Нет, он неплохо относился к Маркусу, но мальчишка давно разочаровал его своей инфантильностью. С Дарианой он обращался, как с хрустальной вазой, — почти никогда не перечил, не умел настоять на своем и с первых же дней избрал наиболее проигрышную тактику, которая выражалась в том, что при любом удобном случае он давал ей время подумать. То есть сбегал. 

Рудольф допускал, что у него любовных связей за долгую жизнь набралось бы столько же, сколько интрижек завел Маркус за свою короткую. Вольфдерлайн до сих пор нравился женщинам, но проявлял в этом вопросе не свойственную оборотням щепетильность. Дер Варр же бросался в погоню за каждой юбкой — если эта юбка не принадлежала Даре. В последнем случае он поджимал хвост и принимался страдать. 

Где это видано, чтобы альфа-самец двести лет переписывался с избранницей и ни на шаг не приблизился к тому, чтобы ее завоевать? «Они оба заслуживают, чтобы их проучили», — еще раз подумал Рудольф и дернул дверную ручку. 

Если секунду назад он поклялся бы, что на первом этаже пусто, то сейчас дверь распахнулась и он буквально залетел в дом, а после приложил усилия, чтобы сохранить координацию. Растянуться на пороге, это совершенно не соответствовало его статусу. 

Незнакомая маленькая женщина закрыла за ним и чуть не расхохоталась. 

Она едва доходила Рудольфу до плеча, темные волосы всклокочены. Возможно, что расческа здесь бессильна. Еще очки, которые сползли на нос. А еще это вампир — древний, как его замок, в несколько раз старше его самого. 

Тем не менее, дама умудрялась одновременно выглядеть скептичной, забавной и по-деловому озабоченной. Сексуальный подтекст, глядя на эти плотно сжатые губы, уловил бы разве что извращенец. А у него роскошная любовница дома, и вторая запасная, потому что воздержание в его возрасте чревато проблемами со здоровьем. 

— Добрый вечер, господин Вольфдерлайн. Меня зовут Аделаида, я коллега вашей дочери, профессор философских и исторических наук. Господин Сноу предупредил, что вы зайдете.  

— Вы вампир. Не понимаю, что вы забыли рядом с детьми волков.

— Рядом с проблемными детьми, один из которых сегодня днем напал на мою воспитанницу. Меня попытались убедить в обратном. Я пришла побеседовать с Дарианой, так как, по первому впечатлению, она единственный вменяемый человек, хотя и оборотень, в руководстве академии. 

Рудольф вдруг почувствовал себя неловким, с этими чересчур длинными ногами, в старомодном пиджаке с широкими лацканами. Такие носить перестали. Лучше бы надел серый, который они с Дарой купили месяц назад. 

Вампиры умели быть элегантными даже в робе, а эта кубышка залезла в длинную юбку-карандаш и не побоялась, что блузка с волнами сделает внушительный бюст огромным — ведь все равно не прогадала. Смотрелась она превосходно, если бы не этот запах, напоминающий о склепах со спертым воздухом … 

— Вас раздражает, как я пахну, — протянула Аделаида. — Думаем, что с этим можно сделать. Веками нос предупреждал вас об опасности, но сейчас она исходит не от вампиров. 

Рудольфу хотелось возразить, поддеть ее. С другой стороны, не он ли выступил сторонником этой идеи, предоставить первокурсникам-вампирам места в волчьей академии. Маркус поддержал ее одним из последних. 

— Мне нет дела до того, как вы пахнете. Графиня, если я не ошибаюсь, — он легко поднял в памяти ее биографию.
Впавшая в немилость тетушка предводителя. И все бы как обычно, если бы не один факт. Она один из первых кровососов. Была молодой и творила бесчинства, когда оборотни еще не умели строить даже деревянных домов. 

— Не надо врать. Вы едва сдерживаетесь, чтобы не достать платок и в то же время гадаете, какого размера у меня грудь. Смешно. Особенно, если учесть, что вам давно пора нянчить внуков. 

Ни одна женщина, включая покойную жену-мегеру, не разговаривала с ним так. 

Прежде, чем осознал, что собирается сделать, он уже прижал ее к стене, задрал до колен юбку, чтобы просунуть между ними ногу, и обхватил ее сзади за шею удлинившейся кистью. Вампиры, как и оборотни, обладали превосходной регенерацией, но не могли похвастаться такой же прочностью костей.  

Аделаида не шелохнулась, только распахнула огромные глаза. С наслаждением, которое давно не испытывал, он поглаживал ее шейные позвонки, давая понять, что перебить их так же легко, как открутить шею голубю. Вторая рука уверенно обследовала грудь.

— Теперь у меня нет вопросов, — спокойно сказал он, в то время как графиня на время перестала дышать. — И вам будет полезно узнать, что мы умеем отключать обоняние, когда оно мешает. Есть и другие средства исследовать мир. 

Вольфдерлайн чуть не уперся одним из таких средств ей в живот, но постарался сдержаться. Вместо этого коленом задрал юбку еще выше и зарылся лицом в волосы, чтобы хотя бы попробовать их на ощупь. На шее под пальцами пульсировала жилка. Значит, все-таки дышат, и кровь своя у них есть. 

— Маркграф… Прошу извинений, мое обращение не допустимо, — отрывисто произнесла женщина. — Отпустите, рядом дети, мне у них занятия вести.

— Я рад, профессор, что вы признали свою ошибку, — он поправил сначала свой дурацкий пиджак, потом одернул на ней юбку, при этом двумя руками сжав ягодицы. Так же тщательно расправил оборки на груди. И только потом отступил на полшага. — Вам следует внимательно изучить кодекс поведения в среде оборотней. Вы находитесь в новом для себя окружении и рискуете нарваться на неприятности. 

Аделаида смотрела на него очень внимательно и какое-то время не двигалась.

— Я, пожалуй, пойду. Сегодня к Дариане уже не попасть. Вы в курсе, что другие расы, за пределами общины, называют вас мудрым альфой?

Она отступила еще дальше к двери, распахнула ее и, уже стоя на пороге, добавила:

— Но я буду называть озабоченным говн..ком. 

И до того как альфа успел метнуться к ней, она перешла на сверхскорость, совершив короткий пространственный скачок, который умеют делать лишь вампиры.

— Ну и ладно, — промурлыкал про себя Рудольф, — озабоченный не равно старый. 

Потом он заторопился наверх, где у себя в комнате, судя по дыханию, Дариана все еще спала.

Когда я очнулась, то первое, что ударило по носу — это аромат мускуса и сандала, смешавшийся с запахом остывающих углей и библиотечных манускриптов. Папу ни с кем не перепутать. Он успел отхлебнуть виски из бутылки, которую я для особых случаев прятала в кладовке в коробке с аптечными травами. 

Почему-то я была уверена, что рядом окажется Маркус, и постаралась спрятать разочарование. Отец же в своем репертуаре: сразу же дал понять, что не переживал за меня, так как не сомневался в моих способностях. Интересно, ему в голову не приходило, что мне уже триста шестьдесят, и то, что хорошо работало в моем детстве, сейчас воспринималось иначе?

— Я рад, что ты в порядке, Дара. Дубовая балка против Вольфдерлайн, это просто смешно.

— И тебе здравствуй, папа. У Бена сегодня выходной. Сделаешь мне чай?

Отец досадливо махнул рукой, но возражать не стал. Если подумать, то мне с ним повезло. Он никогда не пытался выстроить между нами стену родительского авторитета. Наоборот, переживал бы, если вместо приятельских отношений между нами вдруг воцарилась бы авторитарные. Хотя последнее вовсе не считалось предосудительным в семьях оборотней. 

— Скажи, ты когда-нибудь любил? — я взяла чашку двумя руками и вдыхала мяту, про которую он не забыл.

Рудольф поднял глаза, понимая, какая муха меня укусила.

— Да, я в курсе, что Маркус здесь.

Мне внезапно захотелось заплакать.

— При чем здесь он? Ты настолько сильно любил маму, что отказался от повторной женитьбы? А ведь будь у меня брат или сестра, то как бы все упростилось. 

— Дара, ты, конечно, большая девочка, но вряд ли сможешь меня понять. 

— А ты попробуй. Кто как ни ты умеет объяснять, — я поудобнее откинулась на подушки. — Когда мама была жива, болела и почти не выходила, у нас в другом крыле жила тетя Делия. Потом мамуля умерла, и время от времени в замке появлялись другие родственницы, как две капли воды похожие на тетю. Я даже одно время думала, что ты передумаешь, и у Вольфдерлайнов пойдет новая ветвь — сероглазых и русоволосых волков.

— Делия… — протянул отец. Он явно помнил высокую светловолосую блондинку, которая аристократичностью черт поспорила бы с мамой. А ведь Элизабет (третье имя мне дали в честь мамы) была госпожой Полной Луны, выше родом уже некуда.

— У Делии запросы доходили до небес, — вздохнул он.

— Тебя смущало, что она полукровка? 

— Вовсе нет, — рассмеялся отец. Для продолжения рода это было бы даже полезно. Как бы тебе описать… Я устал, выдохся. Я отдал Элизабет, если не любовь, то весь запас заботы. Остальная требовалась тебе.

— Вы не были истинной парой, — констатировала я то, что всегда подозревала. 

Раньше я не находила других объяснений, почему папа не разрешил вопрос с расширением нашей семьи. Он физически и умственно (последнее — больше чем нужно) здоровый оборотень. Хотя у дома Полной Луны имелась лишь одна наследница, то другие щенята способствовали бы процветанию Ущербной, ну и всей общины в целом. 

— Нет, но все предварительные расчеты были сделаны должным образом. Не то что сейчас творят эти ваши постоянно лажающие оракулы… Я нашел свою истинную намного раньше. И потерял, когда мы оба были детьми.

— Ох, папа, прости. Но тогда, как вообще возможно, что ты… И все эти женщины.

— Говорят, что в детском возрасте это наименее травматично. Мы играли в одной песочнице. Но твои бабушка и дедушка так и не поверили до конца, что род продолжится. Ушли не дождавшись.. Похоронив жену, я понял, что больше не в состоянии доверить свою жизнь еще одному человеку, зависеть от его прихотей. Для этого у меня осталась ты, Дара. 

Значит, папа взвешивал риски, консультировался по моему поводу с докторами — я, особенно в юности, не отличалась стабильностью, пошла в мать — и все равно решил, что продолжение двух верховных линий будет зависеть от единственной дочери. Той самой, которая сто тридцать лет назад приняла обед безбрачия. 

— Я собирался поговорить на эту тему. Ты меня опередила. 

Головокружение заставило прикрыть глаза. То ли регенерация еще не завершилась, то ли я предвидела, какими будут его следующие слова.  

— Не надейся, я никогда не выйду за Маркуса.

— А при чем здесь он? Этот бестолковый волк упустил свой шанс. 

Я опешила от неожиданности. Отец обычно заступался за дер Варра. 

— Почему ты вдруг решил, что обет так легко снять? И что потеря истинного не помешает выйти замуж и забеременеть?

— А вот и посмотрим. Дер Варр считает факт подлога в обоих ваших случаях доказанным. Тогда останется лишь снять с тебя магическую цепь.

Я сложила руки на груди. Ну-ну, обет — это пожизненное обязательство, а не накидка под цвет платья. 

— Чего ты дуешься? Возможно, не обратила  внимания, но твоя защита трещит по швам. Предполагаю, что тебе достаточно немножко ее расшатать, и мы объявим, что первородная Дариана снова готова рассматривать кандидатов в мужья.

— Прием заявок открыт, — я сказала это совершенно чужим голосом. — Словно я самочка ангорского хомяка. Не из-за смерти Фредерика, а из-за этого вашего с Маркусом отношения я сделала то, что сделала. 

Невозмутимость отца дала сбой. 

— Малышка, если ты не справишься, то я попрошу помощи.

— Так-так, давай подробнее. Что ты имеешь в виду? — я уже почти кричала. 

— Ты засела здесь, как в монастыре, а мир изменился. Вампиры вышли из тени и отважились выступить против магов. Верховная ведьма Востока — в некотором роде моя должница, я укрыл ее с близнецами, когда она отдала всю силу мужу.

— Ты рассуждаешь как предатель! Свободный народ не станет кланяться ни ведьме, ни повелительнице вампиров. 

— Ты не права, Дара. Когда наши вожаки сгинут, а это непременно случится, если главы сразу двух Домов не оставят потомства, то от общины останутся лишь воспоминания и разбросанные по свету одиночки. Ты что же думаешь, что клан Новой Луны справится за всех и этого будет достаточно?

Мне хотелось бросить в его адрес горькие упреки. Напомнить, что сам он в похожей ситуации предпочел одиночество и перекинул на меня все заботы по продолжению рода.  

— Дариана, вы с Маркусом должны найти себе партнеров. Особенно ты. Этот придурок пускай делает, что хочет. 

— Я не могу, ничего не выйдет.

Отец вскочил с кресла. Давно я не видела его таким разгоряченным.

— Девочка моя, перестань корчить из себя корову, которую ведут на убой. Ты воин. Ты Вольфдерлайн. Лучшая из лучших. Куда сильнее меня и Элизабет. Я дал тебе достаточно времени, чтобы повзрослеть. Если ты продолжишь прятаться в этой норе, то новая эпоха нас сожрет и я еще успею застать гибель трех кланов.

В чем-то они с Верноном похожи. Только ректор мастерски играет с волчьим настроением, а папа… Он способен словами поднять умирающего. И отправить его обратно в гущу битвы. 

— Когда? — слова во мне подходили к концу. 

— Откладывать некуда. Как избавишься от клятвы, я размещу объявление в «Волчьем зове» и в других центральных изданиях. 

Вот оно, время новых возможностей. Раньше бы мы созвали боевых волков и устроили поединки. Сейчас же на руку госпожи двух кланов мог претендовать даже человек. Если докажет, что принесет общине больше пользы, чем кто-либо.  

— Последний вопрос. Зачем ты пригласил вампиров?

— Это очевидно. Полезно держать их на виду и узнать как можно лучше, — отец хлопнул себя по бедру. — Ой, чуть не забыл. Скоро подойдет Вернон. У него к тебе небольшое дело.

Я вздохнула. В глубине души я ждала Маркуса и знала, что он совсем рядом. 
************
Друзья, это мой эксперимент в жанре релакса и я постараюсь вас в нем не перегружать. Пускай будет весело, горячо и сказочно)))

Какие-то нелюди переместили меня в тело злодейки из комиксов, чтобы я привела им дракона на поводке. Давно я так не веселилась (с)