Сломанная кукла

Тюремная камера сжалась до размера скорлупы грецкого ореха. Яне было трудно дышать. Казалось, за месяц уже должна была привыкнуть, но стены с каждым днём давили всё сильнее.

Она не понимала почему оказалась здесь. Ещё совсем недавно её жизнь была похожа на сказку, не совсем идеальную, но все же.

Её окружали красивые дорогие вещи, у неё был огромный дом, прислуга, новенькая машина, респектабельный муж. Что ещё нужно молодой женщине. Она понимала, что у неё было всё. А теперь не осталось ничего кроме страха, пустоты и одиночества.

Поверить в то, что она своими руками всё это разрушила, она не могла. Но её настойчиво убеждали в обратном уже на протяжении нескольких недель.

Проблема была в том, что она совершенно ничего не помнила о дне, после которого её скрутили и предъявили обвинение. С тех пор она медленно погружалась в мир хаоса, неопределённости, страха и одиночества.

- Резник, на выход!

Конвойный привычно загрохотал дверью. Яна послушно повернулась лицом к стене, она уже привыкла безропотно выполнять все команды. Здесь она никто, в иерархии тюремной жизни она просто грязь под ногами.

Яну привели в комнату для свиданий, там её ждал адвокат. Особого рвения вытащить Яну их тюрьмы у него явно не наблюдалось. Он почему-то решил, как и следователь, что доказывать тут нечего, ведь есть железобетонные доказательства, совершенно забыв про презумпцию невиновности. Яну который день не покидало ощущение, что она просто сходит с ума. 

- Вы продолжаете утверждать, что ничего не помните о том дне? – он привычно начал разговор.

- Я вам повторяю в сотый раз! Я помню, что выпила таблетку, жутко болела голова, и легла спать! Я помню, что проспала всю ночь, крепко, и ни разу не поднялась с постели! – Яна вымученно подняла глаза к серому потолку, который кое-где начал покрываться плесенью. Она поморщилась, от усталости и желания хоть раз глотнуть свежего воздуха у неё болело всё внутри .

- Поймите, - он продолжил, - чем быстрее вы признаете вину, тем меньший срок получите! У вас мало времени, скоро даже ваше чистосердечное признание не будет играть никакой роли. Подумайте!

Она ещё раз посмотрела на этого, совершенно равнодушного к её беде, человека. Нужно что-то с этим делать. Яна уже думала над тем, что ей стоить заменить адвоката. Иначе она ничего не добьётся. 

- Ну давайте попробуем с самого начала. - С улыбкой, снисходительно, будто она маленький ребенок, проблеял адвокат.

 Яна прикрыла глаза и вспомнила своё детство.

********

Она снова влезла на грязный обшарпанный подоконник. У неё не было своей комнаты, в квартире вообще не было ничего, что принадлежало бы лично ей. Даже эти колготки, которые она затаскала до дыр на коленках, ей принесла соседка, мама её единственной подружки Веры.  

Так и все немногочисленные вещи в квартире были либо отданы им, либо подарены по доброте душевной. Яна всё равно хотела иметь свой уголок, подоконник был её излюбленным местом. Там можно было спрятаться от вечно пьяной матери или её гостей за тёмной засаленной шторкой.

Мама Яны была доброй женщиной, но больной. Она часто говорила Яне, что у неё болит голова, буквально раскалывается и нужно поправить здоровье.

Для этого она почти каждое утро надевала старый пиджак, ещё бабушкин, заматывалась в несуразный, длинный коричневый шарф и уходила куда-то. Наверное, к врачу или в аптеку. Только потом Яна поняла, куда ходила мать поправлять здоровье и что это вообще значит. 

Возвращалась она обычно к вечеру, не одна, а в компании еще двух или трёх человек, неся под мышками полупустые бутылки. 

Яне по началу было обидно, что мама не приносит совсем никакой еды для неё, а только вонючую жидкость, которую все пили и морщились. А назвать едой обкусанный кусок хлеба она не могла. Но Яна приспособилась и к этому.

Когда у мамы не болела голова, она ходила подметать подъезд, за это ей платили настоящую зарплату и тогда мама покупала продукты.

Это была простая крупа, килограмм картофеля, луковица, булка темного хлеба, синюшная курица или пара таких же синюшных окорочков.

Если мама очень старалась и подметала подъезд чисто, тётя Зоя, ее начальница, давала ей еще плитку шоколада.

Яна её прятала, а пока мамы не было дома, она резала остатки хлеба на длинные тонкие полоски и раскладывала их на батарее.

За день хлеб превращался в сухари, которые она складывала в наволочку и убирала на верхнюю полку своего шкафчика, куда мама никогда не заглядывала.

Когда есть было нечего или Вера долго болела, а значит подкрепиться у неё не удавалось, то Яна доставала пару сухарей и грызла их. Ей нравилось, было очень вкусно. Особенно, если она не ела целый день.

Яна и её мама жили так не всегда. Она помнила, что когда-то мама была красивой, не такой как сейчас опухшей, с засаленными волосами. Раньше от неё всегда пахло духами или выпечкой. Её мама пекла по выходным вкусные пироги с картошкой или яблоками. 

Пекла она их для папы, потому что, когда папа умер, то не стало и пирогов. А значит раньше они были не для Яны, но она не обижалась, что мама любила папу сильнее. Яна тоже его очень сильно любила. Поэтому, когда его в деревянном гробу опустили в землю и она поняла, что больше его не увидит, она громко плакала. А потом несколько дней сидела на полу у дивана, прислушиваясь, дышит ли мама. 

Та не разговаривала с Яной, только рыдала в голос, отчего Яне было так страшно, что она тоже начинала скулить, как щенок.

Когда мама устала рыдать и её тело перестало вздрагивать, а плечи высоко вздыматься и резко опускаться, она начала стонать, обхватив руками голову. Яна потом догадалась, что именно в этот момент её мама заболела.

Их квартира раньше тоже была другой, очень светлой, чистой. В ней было много разных вещей и мебели, не так как сейчас – только старенький диван, кровать Яны и полупустой шкаф. Яна помнила, что когда она просыпалась в своей кроватке, то подолгу любовалась красивыми обоями в мелкий цветочек, шторы на окнах пропускали солнечный свет, который играл бликами на зеркалах и мебели. Было тепло и уютно. 

Когда папа умер, и мама заболела, она уже не пекла пирогов, напевая веселые песни, не повязывала голову чистой косынкой, чтобы протереть пыль или вымыть пол. Яна уже и забыла, что такое запах чисто выстиранной одежды.

Свою одежду она старалась стирать, как могла сама, ровно развешивая по батареям. Квартира стала грязной, мрачной и холодной.

Маму было жалко, она всё же любила Яну, часто обнимала её и плакала, роняя слезы Яне на макушку. 

Несмотря на все трудности, Яна росла доброй и смышлёной девочкой, в школе она хорошо училась, прилежно выводила ровные буквы, первая решала самые сложные задачи.

Яна любила читать, там, в книгах, было интереснее, чем в её жизни. И она с удовольствием погружалась в выдуманный мир, просиживая до поздней ночи на грязном и холодном подоконнике, пока в квартире раздавались смех и несвязная речь маминых друзей. Яне было одиноко, пока к ним в класс не перевели новенькую девочку...

Новую девочку в классе звали Вера, она была худенькой светловолосой застенчивой девчонкой.

По началу Яна приглядывалась к Вере. Ей казалось, что красиво одетая девочка обязательно должна быть зазнайкой, но очень скоро она поняла – Вера хорошая, добрая и совсем не жадная. Они быстро подружились и даже стали сидеть за одной партой.

Когда они узнали, что живут в одном доме, практически по соседству, то обе были просто счастливы.

Их дружба стала крепнуть день ото дня. Несмотря на то, что Яна была не из самой благополучной семьи, родители Веры не стали препятствовать их дружбе. Яна стала частым гостем в их красивой и светлой квартире. Девочки играли, делились секретами вместе делали уроки. 

Яна любила смотреть, как мама Веры, тетя Наташа, готовит на их красивой кухне. Она вообще чем-то была похожа на Янину маму до болезни. Пока был жив папа. 

Яна часто думала, что если бы папа был жив, то обязательно помог маме вылечиться окончательно, чтобы не пришлось каждый день пить какое-то лекарство, которое совершенно не помогает, а делает только хуже.

Яна не завидовала Вере, она была рада, что её любимая подружка живёт счастливо. Яна осознавала, что жизнь бывает несправедливой, но никогда не делала Вере зла из зависти. Только однажды, когда ей на день рождения подарили красивую куклу ростом почти с саму Веру, Яну обуяла зависть.

Это была дорогая игрушка. Яна о такой могла только мечтать, но она была рада даже возможности не то, чтобы играть, а просто потрогать ее.

В день рождения Веры Яна сидела на своем подоконнике и читала книжку про таинственный остров, эту книгу ей посоветовал прочесть папа Веры, он вообще очень умный. Тут Вере тоже повезло.

Яна сразу же взяла её в библиотеке. Книга была интересной, но интереснее сейчас был вид из окна.

Там Яна видела свою подругу, которая, как сокровище, несла в руках картонную коробку с куклой внутри. Через окошко из прозрачного пластика было видно, что у куклы золотистые волосы, собранные в два хвостика, почти как у Веры. Кукла была одета в красное платье, по которому задорными мячиками прыгали белые горошинки. 

На пухлых ножках до самых колен были натянуты белые кружевные гольфы, а лаковые туфельки украшены большим бантом. Яна не могла оторвать взгляд и с сожалением смотрела, как Вера с родителями скрылась в дверях подъезда.

Она тут же прыгнула в старые стоптанные тапки и побежала к подруге, в надежде, что та не откажет и даст ей хотя бы прикоснуться к своему сокровищу.

Она ошиблась. Вера не захотела делиться с подругой. Первый раз за всё время их дружбы она отказала. Она прижала к себе куклу и смотрела на Яну полными ужаса глазами, ей было страшно, что она может ее сломать.

Обида наполнила маленькое израненное сердечко Яны, ей так хотелось хотя бы потрогать золотистые волосики или прикоснуться к красивой оборке платья. 

Она потянулась к кукле, пытаясь взять её за руку, но Вера не позволила ей этого сделать. Тогда Яна, сама не ожидая от себя такой злости, резко дёрнула куклу за ногу, та хрустнула и с гулким грохотом упала на пол. Тогда Вера заплакала и прокричала ей, чтобы уходила и указала на дверь.

Яна стояла в уголке комнаты Веры и не могла сдержать слёз. Сначала они капали на дрожащие губы, скатываясь по подбородку и прячась в вороте старенького платья. Но уже через минуту они хлынули ручейками, Яна закусила от обиды губу и уже бежала к двери, чтобы вернуться в свой уголок, туда, где никто не обидит. Её уже в дверях остановила тётя Наташа.

В тот день мама Веры первый раз усадила их обеих перед собой и долго разговаривала. Мама Яны редко с ней говорила, только плакала, тем ценнее были для Яны слова тёти Наташи. 

Яна ловила каждое слово. Она не стала ругать Яну. Тётя Наташа мягко, тихо, но очень твёрдо и настойчиво объясняла девочкам, что такое дружба, что друг это тот, кто никогда не предаст и будет делиться до последней крошки всем, что у него есть.

Она не пыталась пристыдить свою дочь за жадность, напротив, она хвалила её за бережливость, только сказала, что играть с куклой можно осторожно, не ломая, а главное, что особенно хорошо запомнилось Яне – вместе, ведь так всегда интереснее.

Она ласково потрепала Яну по волосам, стараясь успокоить, дать понять, что никто не сердится из-за её поступка.

С того дня дружба девочек ещё больше окрепла. Они хорошо запомнили слова, сказанные тогда. Впоследствии Яна думала, что не будь рядом Веры и её родителей, не известно, как сложилась бы её жизнь. Что бы она в ней увидела, кроме пьянства, грязи и смерти. 

Родители подруги стали для неё ангелами-хранителями, маяками, которые смогли показать другой путь в жизни, не тот, что выбрала её мать.

Яна хорошо помнила, когда в школу пришла медсестра с проверкой и у них обеих нашли вшей.

В тот день тётя Наташа забрала девочек из школы рано, после осмотра их сразу же отпустили с уроков. Она быстро забежала в аптеку, купила какое-то средство с сильным запахом, а после того, как они с помощью этого порошка избавились от вшей, она вымыла их ароматным мылом, вытерла пушистым полотенцем, накормила и обеих уложила спать в одну постель. Яну она одела в Верину запасную пижаму, розовую с маленькими зайчатами на груди и коленках. Такой красивой пижамы Яна не видела никогда.

Она не могла налюбоваться на рисунки зайчат, то и дело поджимая к себе колени, чтобы рассмотреть их как можно лучше. Когда Яна лежала на мягких и чистых простынях, вдыхая аромат свежего белья, тепла и уюта, она любовалась маленьким светильником-каруселью. 

Когда он был включен, то красивые фигурки лошадок бежали друг за другом, слегка покачиваясь, приятный золотистый свет растекался по комнате, а по потолку бежали тени.

Глядя на них Яна загадала желание – остаться в этой квартире навсегда, не возвращаться на свой грязный, холодный подоконник, не грызть сухари от голода и не слушать, как громко ругаются и сквернословят мамины гости.

Она с содроганием вспоминала, как утром приходилось прочищать себе путь в ванную среди бутылок, пьяных тел и мусора. Яна мечтала остаться вместе с Верой и жить так, как она.

Когда Яна уснула вслед за Верой, тётя Наташа побежала домой к Яне, предупредить её маму, что дочка будет ночевать у них. Она несколько минут звала маму Яны, потом стучала, а после осмелилась войти внутрь. 

Она не удивилась немыслимой грязи, нестерпимому запаху плесени, сырости, дешевого алкоголя. Но вскрикнула от ужаса, когда нашла тело Яниной мамы, лежащее на грязном полу, среди бутылок. Из ее виска тёмной струйкой текла кровь, а глаза уже помутнели.

Всё, что было дальше Яна помнила очень смутно. Сначала приходил полицейский и задавал Яне какие-то глупые вопросы, на которые правильно ответить она никак не могла, отчего полицейский сильно злился и нервничал, хорошо тётя Наташа была рядом.

 Потом были похороны, когда хоронили папу Яна очень громко плакала и звала его обратно. Когда умерла мама, то у неё почему-то даже не было слез.

В тот момент она почти забыла, что любила эту женщину, она стала для неё такой чужой далёкой, рядом с ней Яна ощущала себя ненужной, а поэтому не считала себя виноватой в том, что не испытывает страха и отчаяния, когда пришлось сыпать на мамин гроб горсть земли.

Она попрощалась с ней и для неё началась совсем другая жизнь...