Сломанное крыло

- Эйрин никуда не поедет, и точка! Будет сидеть дома, пока мы не вернёмся.

Строгий голос отца заставляет меня притормозить. И прислушаться.

- Ну Бьёрн!.. – вздыхает мама, как и всегда, когда сталкивается с непрошибаемым отцовским упрямством. Я уже привыкла не вмешиваться, они обычно сами разбираются. Но в этот раз, судя по всему, дело касается меня – и пройти мимо не получается. Я застываю, как к полу приклеенная, и забываю, куда шла. Подбираюсь на цыпочках ближе к двери и, отбросив угрызения совести, прислушиваюсь.

- Не смотри на меня так, в этот раз не поможет! – предупреждает отец. Мама умела так глянуть на него своими удивительными фиалковыми глазами, что он таял и сдавался. Но, судя по всему, не в этот раз. В этот раз он упёрся рогом. А когда Первый меч и наследник Таарна упирается рогом, его обычно с места не сдвинуть. Уж мы-то знаем. Упрямый, как горы, кольцом окружающие нашу прекрасную страну, и суровый, как наши ездовые барсы. Я вздохнула.

- В Гримгосте ждут нас всей семьёй! – мягко продолжила мама.

Ага. Вот теперь ясно.

Моё сердце забилось чаще.

О празднике Тысячелетия Гримгоста гудит вся долина вот уже которую неделю. С тех самых пор, как стали присылать приглашения. Это королевство с нами союзно, король-Волк в давних и тесных отношениях с нашей семьёй. Настолько тесных, что на троне с ним сидит моя родная тётя. И честно говоря, я сто лет уже её не видела и не отказалась бы повидаться. Но почему отец не хочет брать меня с собой на праздник? Ну и что, что далеко на Севере, подумаешь… на ездовых барсах пара недель пути от силы. Я никогда не видела снежные пики Вечных гор. Но вот уже которую ночь они мне снятся. Думаю, там очень красиво.

- Фиолин! – раздражённо бурчит папа. – Ты правда не понимаешь, чего просишь! Сама посуди – я когда-то забрал себе принцессу Гримгоста. Ушлые асы наверняка захотят поквитаться. И в отместку украсть жемчужину Таарна. Я не готов отпускать дочь так далеко замуж.

Вот-те раз.

Я от удивления чуть не воскликнула это вслух. Выдала бы себя.

Прислонившись спиной к стене, я постаралась привести в порядок дыхание. Приложила руку к груди… ничего не помогало. Сердце колотилось, как бешеное.

Мама вздыхает и после продолжительной паузы не сдаётся, предпринимает ещё одну попытку.

- Эйри уже восемнадцать. В этом возрасте в Таарне вовсю начинают сватать. Ты не сможешь удерживать своё сокровище в своих руках вечно. Рано или поздно придется отпустить.

Пауза отца ещё более длинная. Я с мучительным и саму меня удивляющим вниманием жду, что он ответит. Эта тема ещё никогда при мне не поднималась. Точнее, и сейчас она поднимается не при мне, но чтоб мне провалиться, если я пропущу хоть слово.

- Я знаю, - наконец, признаёт он нехотя. – Когда-нибудь отпустить придётся. Но по крайней мере, не так далеко! Максимум, на что я согласен – это чтоб её завоевали тут, на Кошачьей лапе. Пусть бы вышла замуж за какого-нибудь таарнца и поселилась по соседству с нами! Ходили бы в гости, я бы нянчил внуков…

- Как-то ты кисло говоришь о внуках! – рассмеялась мама.

- Я ещё не готов становиться дедом! – мрачно отозвался папа. - У меня младший сын только недавно родился…

Мама фыркнула:

- Фейну уже девять. Арну-младшему тринадцать! У него уже усы скоро расти начнут. Ты совсем потерял счёт времени.

- Не заговаривай мне зубы. Эйри останется дома, и это моё последнее слово.

Наверное, что-то от отцовского нрава мне всё же передалось. Мама у нас мягкая, нежная, как фиалка, а вот меня временами накрывает. Вот как сейчас. Я вдруг понимаю, что дико злюсь. Не то, чтобы я как-то была не согласна с отцом – я и сама женихов этих в гробу видала и из отцовского дома уезжать никуда не намерена… но вот то, как за меня активно всё решают, даже не спросив, невероятно бесит.

Поэтому я делаю ужасно невоспитанный поступок. Меня оправдывает только то, что я прекрасно знаю – я папина дочка, и ничего мне не будет.

Открываю дверь и влетаю в спальню родителей. Любимое место в доме, если честно – сколько раз я прибегала к ним, чтобы улечься к ним в кровать ровно посерединке и засыпать, держа обоих за руки… Да, жаль, что я больше не маленькая. И теперь мне приходится решать куда более серьёзные проблемы, вместо страха грозы.

Сложив руки на груди, восклицаю запальчиво:

- А моё слово никакого значения не имеет вообще? Вы уже за меня решили? Но я на всякий случай скажу! Я всё равно не собираюсь ни в какой замуж! Даже если бы мне активно сватали какого-нибудь жениха, я бы отбивалась руками и ногами. А вот съездить в Гримгост и увидеть любимую тётю Нари и кузенов мне очень хочется! А то дядька Фенрир ей как заделает очередного волчонка, и мы опять не увидимся года три. Но вы, так и быть, передайте ей от меня письмо. И повеселитесь там на празднике хорошенько.

У отца по глазам видно, что он слегка пристыжен.

Наверное, бессовестно вот так пользоваться его безграничной любовью ко мне, но я ведь тоже его очень сильно люблю, так что считаю честным говорить всё, что думаю. А не ходить молча страдать и дуться по углам. У нас вообще такое правило в семье.

Они с мамой сидят в креслах у маленького стола перед камином. Пьют чай с травами, и даже большая глиняная кружка кажется маленькой и хрупкой в огромной папиной ладони. Самый мой любимый на свете мужчина, самый лучший, сильный, благородный… как он мог подумать, что я его брошу и куда-нибудь уеду? И вообще, вряд ли я когда-нибудь замуж выйду. Мне ведь придётся найти хоть сколько-либо похожего и достойного. А таких на всём белом свете больше нет.

- Подслушивала, коза? – уточняет папа строго, отставляя кружку в сторону.

- Ага! – вздыхаю я. – Злишься?

- Не то слово! – усмехается он. Но я по глазам вижу, что уже нет. Он вообще на меня злиться долго не умеет.

Я подхожу, сажусь папе на колени и обнимаю за шею. Прижимаюсь щекой. Он гладит меня по золотистым волосам, которые у нас в семье только у меня почему-то такие. Остальные все дети темноволосые, в папу. А мамин серебристый цвет, как у всех представителей северного народа асов, почему-то мне тоже не передался. Наверное, виновата моя магия. Её золотого света слишком много во мне.

Мы несколько минут уютно молчим, а мама любуется на нас украдкой. На ней сегодня её любимое тёмно-зелёное платье, ужасно идущее фиалковым глазам. А папа не изменяет любимому чёрному цвету. Вместе они невероятно красивая пара. И такая невероятная любовь, которая у них до сих пор, та гармония и теплота – они задали мне слишком высокую планку. Если отношения, то только такие. А я не дура и слишком хорошо понимаю, что подобный идеал бывает один на миллион, наверное. По крайней мере, я ни разу за всю жизнь не испытывала даже крохи чего-то подобного ни с кем их тех дуболомов, что ухлёстывали за мной в Долине.

Да и не то, чтобы хотелось.

Мне отлично живётся в нашем уединённом доме в горах, где стоит выйти за порог – и ты уже в диких лесных дебрях. Лечить животных и птиц – моя горячая страсть, и я никогда бы не хотела запереться в четырёх стенах, зажить обычной скучной жизнью и лишиться всего этого.

- Ну па-а-ап! Ну пожалуйста! Я тебе клятвенно обещаю, никаких женихов! И вообще, я решила, что влюбляться и выходить замуж не буду. Муж непременно меня запрёт дома, а я хочу…

- Бродить по лесам и лечить своих зверей до посинения, я знаю! - простонал отец. – Фиолин, вот что с ней будешь делать?

- Ничего, я тоже когда-то боялась «замужа» как огня, - тихо улыбнулась мама.

Отец бросил на неё скептический взгляд.

- Ты поэтому меня на себе женила в первый же вечер после знакомства?

Мама чуть покраснела и отвела глаза.

- Была особая ситуация, ты же знаешь. Вопрос жизни и смерти. И потом, ты был единственным из всех мужчин, кого я знала, кто не внушал мне страха. (прим. автора: история родителей Эйрин рассказывается в книге «Невидимый муж»).

Я не представляла, как это так – когда какой-то мужчина становится настолько особенным, чтоб забыть обо всём на свете. Мне кажется, это какое-то помутнение мозга. Такое не всем дано испытать.

У меня вот есть уже такой особенный мужчина, и никакие посторонние в моём сердце больше не поселятся, там попросту нет больше места.

Я чмокнула папу в колючую щёку.

- Не подлизывайся, егоза! – довольно пробурчал он.

Но я уже видела по глазам, что он начал таять.

- У меня есть ещё один аргумент, самый главный, против которого ты не устоишь! – заявила я. – Если ты уедешь и оставишь меня одну, я буду слишком по тебе скучать!

Мама закатила глаза. Ну знаю, знаю, слишком топорно! Зато от души и действенно.

По тому, как папа страдальчески вздохнул раз, а потом другой, не выдерживая моего устремлённого на него с надеждой взгляда, я поняла, что его непреклонность дала трещину.

- Ну хорошо! Но сразу предупреждаю, ни с кем из асов танцевать не ходить и не разговаривать дольше пяти минут!

- Терпеть не могу танцы! – сморщила нос я. – Договорились!

- Хорошо, тогда можешь ехать, так и быть! – сдался, наконец, он.

Я взвизгнула и захлопала в ладоши.

***

Надо признаться, я далеко не такая идеальная дочь, как мой папа – идеальный отец.

У меня есть от него небольшие секреты.

Ну просто он бы слишком волновался, если бы знал до конца все нюансы моего увлечения. Поэтому я по большей части рассказываю ему только об успешно вылеченных зайчатах, лисятах и прочей лесной малышне.

Сегодня магическое чутьё зовёт меня в лес по гораздо более серьёзному поводу. Я уже чую, как этот зверь страдает. И не могу остаться в стороне.

Осторожно пробираюсь через широкий двор, чтобы избежать лишних расспросов.

Мой средний брат, Арни, с раннего утра машет мечом и тренируется, кружа вокруг истыканного и несчастного манекена. Долговязый, вихрастый, с упрямым лицом, ужасно похож на деда Арна. Его самый любимый внук, даже если он и не признаётся, которому он передаёт все свои воинские секреты. Когда-нибудь трон Таарна по праву перейдёт моему отцу и нам придётся оставить наше семейное уединение, покинуть лес и жить там, в Долине, среди наших подданных. Но мы все дружно молимся, чтоб этот момент настал как можно позже.

- Куда намылилась ни свет, ни заря? – весело окликает меня задорный мальчишеский голос.

Ну вот, всё же засекли!

Фейн сидит в тени у стены и рисует на досках сарая какие-то картины чёрными углями, высунув язык от усердия. Он с самого детства на удивление не испытывал ни малейшей тяги к мечам и лукам, зато пел, играл на флейте и рисовал так волшебно, что мама всерьёз задумывалась, не отдать ли его в ученики друиду Гордевиду. Древний, как пень, старикан почти никогда не брал учеников, но к нашей семье традиционно питал особую склонность.

- Ромашки собирать! – легкомысленно откликнулась я.

- Знаю я твои ромашки, - хмыкнул Фейн. – Опять явишься вся в репьях, исцарапанная и голодная, как дикий барс.

- Зато счастливая! – отмахнулась я.

Нет большего счастья, чем помогать другим.

Потому что, если у тебя такой дар, каким благословили меня боги, ты не имеешь права прятать его. Светом, что внутри, обязательно надо делиться. Только так можно почувствовать истинное счастье.

Мои лекарские способности проявились в раннем детстве. С тех пор я лечила постоянно. В основном людей, конечно. То и дело приходил кто-нибудь из Долины с просьбой помочь. Мой отец позволял мне лечить только самые тяжёлые случаи – обычно он меня берёг, знал, какой ценой даётся лечение. И сколько мне приходится восстанавливаться. Считал, что с мелкими болячками люди пусть идут к лекарям и сами лечатся. Он говорил, что иначе только дай волю – ко мне бегать будут с каждым синяком и прыщем.

Приходили даже из других стран, потому что такие слухи быстро разлетаются от человека к человеку, как лесной пожар.

Особо тяжёлых больных ко мне приносили даже на носилках. Но если человека нельзя было тревожить, я ходила к больным сама, и отец, скрепя сердце, провожал меня. Он всё боялся, что когда-нибудь я потрачу слишком много магии для других и надорвусь.

Но пусть не переживает.

Чем больше черпаешь из этого колодца, чем больше отдаёшь другим, тем больше прибывает.

Но всё же самой моей горячей страстью было исцеление тех, самых беззащитных, кто не мог просить за себя. Кто молча страдал и не шёл ни к кому за помощью.

Зверей и птиц.

Особенно птиц.

Когда я видела птицу с перебитым крылом, у меня всё сердце сжималось.

Когда человеку плохо, обычно вокруг всегда есть люди, готовые помочь. По крайней мере, у нас в Таарне так.

Если плохо птице… она одна в целом мире, наедине со своей болью. И медленно-медленно умирает из-за неспособности летать.

…Вот оно! Наконец-то.

То, что заставило меня подняться спозаранку, что влекло в лес со страшной силой.

Я увидела меж камней кровавый след. И пошла по нему.

Огромная и свирепая чёрная медведица сначала чуть мне голову не откусила, не разобравшись, когда я сунулась к ней в пещеру.

У неё из лапы торчал обломок древка от копья. Ох уж эти охотники, я бы лично всех посадила в ловчую яму и заставила питаться одной редиской!

Я протянула руки, и ладони охватило золотистое сияние. Медведица спрятала клыки, и теперь поскуливала, как побитый пёс. И глядела на меня жалобно своими маленькими чёрными глазками.

- Тихо, маленькая, тихо! – ласково проговорила я. – Скоро всё будет хорошо!

Чтобы вылечить самые тяжёлые раны, нужно коснуться их.

К счастью, умный зверь быстро понял, что я его лечу, и дал подобраться поближе. Я уселась меж огромных мохнатых лап, удар которых проломил бы мне череп за секунду, и стала гладить слипшуюся от крови шерсть. Медведица «заплакала» ещё громче, но не отдёрнула когтистую пятерню. Прямо на глазах наконечник копья стал выталкиваться из раны. Рядом упал кусок обломанного древка. Скоро уже будет всё… это хорошо, потому что меня уже мутило, и голова кружилась от усталости. Но я вкачивала в ладони всё больше и больше магической энергии.

Медведица наклонилась, обнюхала мои волосы и лизнула меня в щёку, обдавая горячим звериным дыханием.

Я мельком разглядела, какой величины там клыки, и порадовалась, что папа ничего не знает. Пожалуй, он бы мне сам голову оторвал, вместо медведя.

Обессиленная, я уснула прямо в лапах исцелённой медведицы. Она сидела, не шелохнувшись, и охраняла мой сон, как собственного медвежонка.

…Как хорошо, что отец мне всё же разрешил поехать с ними… Подумала я сквозь сон. Меня невыносимо тянет в Гримгост уже давно. Моя магия, мой лекарский дар – не даёт покоя, бередит странными, зыбкими видениями. По ночам снятся чужие горы. Не понимаю, почему, но совершенно точно уверена, что мне туда надо. И вовсе не из-за всех этих любовных глупостей, которых так боится папа!

Мне кажется… да, я почти уверена.

В горах Гримгоста есть какой-то зверь, кому очень сильно нужна моя помощь.

Но, пожалуй, лучше я не буду говорить папе об истинной причине того, почему я так настойчиво упрашивала его взять меня с собой.

===

От автора:

Приветствую всех в этой истории) Она будет небольшая, но очень эмоциональная и местами жаркая) Для новых читателей – её вполне можно читать в отрыве от остального цикла о Невидимках.

Забирайте книгу в свою библиотеку, чтобы не потерять! Буду ужасно признательна за ваши лайки и мысли в комментариях) Завтра продолжим!

Листайте дальше – там визуал лапочки Эйрин.

Эйрин