Сломанные чувства

Душа пуста, нет жизни в ней,

Огонь потух, а холод убивает,

Ведь без любви она не может,

Она болит и погибает…

©Ирина Гутовская

Герман

– Сколько мы не виделись – лет пять? – неожиданная встреча с бывшим сослуживцем была как нельзя кстати. Мы случайно столкнулись в торговом центре, и сейчас общались в кафе.

– Шесть, – уточнил я. – Как ты? Семья, дети есть?

– Расстаться со свободой? Да ни за что, – усмехнулся Кир. В общем-то, я не сильно удивлён, он всегда был таким, как вольный ветер, и серьёзных отношений не заводил. – К этому я пока не готов, мне хорошо и без обязательств. С личной жизнью всё в порядке. А у тебя-то как?

В ответ я махнул рукой. Не клеится по всем фронтам – одинокий волк, хвастаться и гордиться здесь нечем. Хотя…

Наверное, лучше сразу обсудить другую тему, и я ведь собирался ему позвонить.

– С работой поможешь? – спросил я, не надеясь и не рассчитывая на мгновенный результат, а свои возможности уже исчерпал.

Куда ни обращался – не хотят меня брать, максимум что предлагали – быть охранником в супермаркете, на складе, автостоянке или в будке сидеть, шлагбаум на парковку открывать, а на это я не согласен. Думал в службу безопасности какой-нибудь организации податься, так там тоже предъявили кучу требований, никому не подхожу, да и бывшего военного лётчика нигде особо не ждут, навыки и умения не те.

Помнится, Кирилл обещал посодействовать, если я надумаю уволиться, а он на собственном примере знает, насколько тяжело устроиться после армии, больше в моральном плане непросто адаптироваться – новое окружение и прочее.

«Валить надо, пока мозги совсем не усохли, не заточились под одно восприятие и ещё на что-то способны», – говорил Кир, но он-то хотя бы в штабе трудился.

– Неужели ты навсегда распрощался с «так точно»? – он нахмурился, посмотрев исподлобья.

Когда-то я утверждал, что буду служить до предельного возраста, планировал уйти на пенсию по выслуге лет, только всё сложилось иначе. В свои тридцать три года стал никому не нужен. Приткнуться некуда, я ж как рыба, выброшенная на берег, барахтаюсь, пытаясь выжить.

– Так точно, – я улыбнулся. И пора бы отвыкать от этих слов. – Комиссовали меня по состоянию здоровья. Черепно-мозговую травму получил, что отразилось на зрении, операцию на глаза сделали, только теперь перегрузки запрещены, не годен я к полётам. Руководство предлагало на «земле» остаться, но…

– Понятно, небо по-прежнему манит и снится, ближе и роднее всего. Тебя даже в гражданскую авиацию не возьмут, необходима лётная лицензия другого уровня.

– Вот именно, – подытожил я.

– Слушай, есть неплохой вариант, – Кир наклонился через столик и тихо добавил: – Я ведь начальник службы безопасности у одного известного бизнесмена.

Заметно, он весь «упакованный», выглядит представительно, в сравнении со мной – бородатым, в обычных джинсах, свитере и простой куртке.

– А почему шёпотом? – я тоже подался вперёд.

– Мужик он серьёзный и важный, и лучше никому не знать – на кого ты работаешь.

– Поможешь устроиться к нему? – не то чтобы я загорелся этой мыслью, но и выбора как такового нет.

– Да. Причём я и занимаюсь подбором персонала в личное окружение, проблем не возникнет. Роман Романович не будет против, и собеседование проводить не станет, максимум представлю вас и всё. В этом смысле, он полагается на моё мнение и полностью доверяет.

– И кем же? – «смотря какая должность».

– Кем-кем… – Кир шумно вздохнул, как будто я чушь какую-то спросил. – Ты ж пилот от Бога. А моему шефу как раз требуется надёжный опытный человек, профессионал своего дела.

– Как же быть с отсутствием разрешения?

– В частной и малой авиации нет жёстких ограничений по здоровью, как в «большом небе», поэтому получить такую лицензию гораздо проще, главное – не состоять на учёте у психиатра и нарколога.

– Хочешь сказать, я смогу летать? – это было бы идеально. Конечно, я мечтаю вернуться в любимую стихию.

– Периодически, да, сможешь, если Роман Романович соберётся отдыхать. Или, если на дорогах жуткие пробки, а он на вертолёте захочет куда-то добраться побыстрее. Хотя чаще тебе придётся ездить за рулём машины. Плюс ко всему, ты владеешь разными видами оружия и имеешь спецподготовку.

– Ему телохранитель нужен что ли?

– Не ему, жене его. Для неё сейчас ищу водителя.

– Что-то не пойму пока, работа сопряжена с реальной опасностью и угрозой?

Мы ж не в девяностых…

– Дополнительные меры предосторожности никогда не повредят, а подстраховаться не помешает. Бизнес – есть бизнес. Конкуренция, столкновение интересов, игра по-крупному… – задумчиво произнёс Кир. Затем продолжил: – Но есть одно «но»… Натура она утончённая, грубых мужланов рядом с собой не терпит. Ты ж у нас воспитанный, вежливый и неболтливый – значит, подойдёшь ей.

– Ладно, я согласен, – на месте разберёмся. Не понравится – уйти всегда успею.

– Только приведи себя в порядок, подстригись, побрейся или бороду оформи нормально. Внешний вид должен быть соответствующим, дресс-код обязателен – рубашка, строгий костюм, начищенные до блеска ботинки.

– Где б ещё денег раздобыть на новый гардероб? – я почти на мели, а «классику» не ношу.

– Я дам тебе взаймы – или в счёт будущей зарплаты авансом, ну или вернёшь как сможешь.

– Договорились.

Правда тогда я даже примерно не представлял, кем окажется и этот Роман Романович, и его жена, и то, что мы с ней очень давно и близко знакомы. Такого поворота я никак не ожидал и не был готов к встрече с прошлым, ведь она – и есть та самая женщина, из-за кого в моей душе поселилась пустота, а чувства сломаны…

Герман

– Надо же, как ты преобразился, прям не узнать, солидным таким стал, – Кир по-доброму усмехнулся.

Мы поприветствовали друг друга рукопожатием, и я ответил:

– С деньгами каждый будет выглядеть солидно и важно.

– Ну не скажи… – он покачал головой. – Если с интеллектом беда, то хоть как наряжайся – не поможет. Дурак всегда останется дураком, но это, если что, не про тебя, – тут же добавил весомое уточнение.

На свой счёт я и не принимал эти слова.

– Спасибо, – не забыл поблагодарить его в очередной раз.

Признаться, сам не ожидал, а мне нравится мой внешний вид – какие-то новые ощущения внутри появились. Пусть и не привык так одеваться. Всегда была либо форма, чаще всего, либо что-то попроще, если я не на службе и не в небе.

– Сочтёмся. Долг не спеши возвращать. На ноги встанешь, освоишься, и уж тогда… – Кир не договорил, махнув рукой, и пригласил следовать за ним.

Для него, может, это и сущие мелочи, но… На самом деле, он приличную сумму выдал – треть будущей зарплаты, как я понял, на которую я умудрился купить пару недешёвых костюмов, несколько сменных рубашек, ботинки, классическое пальто. Побывал в барбершопе, где меня привели в порядок, и я стал похож на человека. И ещё осталось на текущие расходы, с моими скромными запросами – не меньше чем на месяц хватит. Раньше я не получал таких денег, а если умножить, то…

Пилотам, тем более обычным водителям, даже с функциями телохранителя, столько не платят. Определённо в предложенной работе есть свои нюансы, особенности и, наверное, «подводные камни» тоже всплывут – пока не очень-то ясно, какие распоряжения и обязанности мне придётся выполнять.

– Сейчас отведу к шефу, представлю вас. Он хотел лично побеседовать с тобой – и познакомиться, и пообщаться, и в целом посмотреть на тебя.

– Без проблем, – к вопросам я готов.

– Я немного рассказал ему, кто ты и откуда, что из «бывших», человек надёжный, лётчик опытный… – Кир вдруг резко замолчал.

– Будет «но»? – как чувствовал... В чём подвох?

– Твой послужной список и характеристики полностью устроили Романа Романовича, – и опять он доносит мысль дозированно, постепенно, не озвучивая прямо.

Боится спугнуть? Да куда я денусь теперь. Сколько можно болтаться, как оно, то самое, в проруби. А уйти всегда успею.

– Что-то ты темнишь… – такое сразу подмечаю. – Давай договаривай, выкладывай всё как есть и не увиливай от ответов.

– Причина в его жене, – Кир остановился, обернувшись в мою сторону, и тихо добавил: – Она значительно моложе, почти на двадцать лет.

– И-и? – примерно догадываюсь, о чём речь и к чему он клонит.

– Приглядывать за ней нужно повнимательнее: где была, куда ездила-ходила, с кем общалась-встречалась, мониторить соцсети, что выкладывает, не появился ли в «друзьях» кто-то подозрительный – и так далее. В общем, ты понял.

– Любовник имеется? – только нянькой быть не хватало для чужой жены. Ага, ловить её с поличным, а потом за уши тащить домой на покаяние мужу. Своей головы нет на плечах?

– Репутация у Анны безупречная, подкопаться не к чему, – пояснил Кир, изогнув бровь.

– Анна, значит… – вздохнул я. Неприятные ассоциации возникли.

Терпеть не могу это имя, и не потому, что не нравится, а потому, что была у меня одна... Любил её до одури, и до сих пор не забыл. Из-за неё я разучился чувствовать, из-за неё моя жизнь сломалась и вот уже десять лет не удаётся наладить. Хочу, но не могу. Встречаюсь с разными женщинами, пытаюсь, пробую – и опять ничего… Пустой, а наполнить себя нечем, как и заменить Анюту никем не получается. Всю душу избороздили уродливые болючие шрамы, там осталась выжженная дотла земля, покрытая пеплом и грязью…

– Тогда зачем такой контроль, если она не была замечена в интим-связях? – на всякий случай уточнил.

«Одержимостью попахивает и лютой звериной ревностью», – впрочем, вслух я не озвучил свои мысли и мнение. Кому это интересно, да и не моё дело, так-то.

– Хозяин – барин, – Кир пожал плечами, – кто платит, тот и заказывает музыку.

Другого ответа я и не ждал.

– Любой каприз за ваши деньги…

– Отчёт надо будет предоставлять ежедневно: фото и видео, что увидишь и заснимешь, а также на словах передавать услышанное из разговоров Анны, если при тебе в машине ей кто-нибудь позвонит, например.

«Тут скорее от мужа требуется защита», – снова подумал я, и снова промолчал, не стал вставлять ненужные комментарии.

– Ясно, – весёлая работка намечается.

– Кстати, а вот и она, – полушёпотом сказал Кирилл, – идёт по коридору навстречу.

Я обернулся назад, в том же направлении, куда он смотрел.

И опешил…

Ведь это была та самая Аня.

Моя Аня...

Нет, уже давно не моя.

***

Анна ни капли не изменилась за прошедшее время. Разве что стала ещё привлекательнее, а в остальном всё такая же, сохранившая стройность, с натуральной красотой и ангельским личиком. Сейчас ей тридцать всего, хотя внешне не угадаешь точный возраст, настолько хорошо она выглядит, как юная девушка. И свои светлые длинные волосы не тронула, ничего не сделала с ними, а ведь грозилась когда-то:

«Если ты меня разлюбишь и бросишь, то я обрежу их и покрашу в чёрный цвет, назло тебе, даже если не увидишь этого», – говорила Анюта, зная, как я обожал зарываться пальцами и носом в её густую копну мягкого золота. Может так и было, но они успели отрасти и обрести первозданный вид. Да и неважно всё теперь. Она больше не моя… и вместе уже не будем…

С момента расставания мы ни разу не пересекались – ни случайно, ни мимолётно, ни намеренно. Никак. Я периодически приезжал в отпуск в родной город с места службы, но не пытался хоть что-то выяснить о ней и встреч не искал, а как мать похоронил, то и дорогу забыл сюда. Шесть лет тут не был. Вернулся три месяца назад.

А в ситуации с Аней… «С глаз долой – из сердца вон», – казалось самым правильным и простым, чем травить душу, мучить себя и издеваться над собой. Хотя, признаться, первое время разлука тяжело давалась, было невыносимо больно, в груди нестерпимо пекло от разъедающей тоски, пока… Пока я не превратился в ту самую глухонемую пустоту, что поселилась во мне, став там полноправной хозяйкой, и покидать не собирается. Потом-то понял – так умирали мои чувства. Сломался я… не живу, а существую…

– Эй, Гер, ты где завис? – Кир ощутимо толкнул меня в бок локтем.

– Задумался… – я тряхнул головой, прогоняя наваждение и резко нахлынувшие воспоминания. Не ожидал такого поворота событий…

– Знакомьтесь… – он продолжил говорить, представляя нас друг другу, в чём не было необходимости. Конечно, ему ничего о нашем прошлом неизвестно, в противном случае, не пригласил бы работать к своему шефу, тем более водителем-телохранителем для его жены.

Бывшему сослуживцу я не рассказывал о девушке, которую любил до безумия и с кем мы разошлись, разругавшись в пух и прах, фото тоже не показывал, а что-то в телефоне до сих пор сохранилось, несколько раз я порывался удалить их… и… Не смог. Эту тему никогда не поднимал и ничем не делился по той же причине – забыть хотел. Поэтому сам себе запрещал хоть как-то глубже развивать мысли о ней.

Да я и сейчас не особо слушал Кирилла, уставившись на Аню. Она тоже смотрела на меня и, казалось, едва дышала, но ни одной эмоцией на лице, ни словом, ни взглядом – не выдала того, что мы знакомы. Держалась уверенно. Коротко кивнула в знак приветствия и на этом всё. Впрочем, кое-что я заметил – равнодушие и холод в её глазах, некогда живых, ярких и блестящих, а ещё увидел в них точно такую же гнетущую пустоту, похожую на мои внутренние ощущения.

Отчего так, в браке несчастлива? Как вообще можно было выйти замуж за человека, который старше почти на двадцать лет? В отцы ей годится. Что их объединяет? Меркантильной и корыстной Анюта никогда не была, она из обеспеченной семьи. Или дело в статусе, дабы быть с подобным себе? Иначе высшее светское общество не поймёт, не примет, заплюёт и отвергнет? А ведь пока мы были вместе, пусть и недолго, её не волновало то, что я обычный курсант военного ВУЗа, и по выпуску готова была ехать со мной куда угодно, куда Родина пошлёт. Хоть на край света, как сама говорила.

Только жизнь сложилась по-другому… и…

«Теперь это не моё дело», – пожалуй, лучшая отрезвляющая фраза. – «Теперь я на побегушках буду».

– К вашим услугам, – я улыбнулся, больше натянуто получилось, нежели искренне. Главное – не стоять молча. Более дурацкой ситуации не придумаешь… Встретиться с бывшей возлюбленной при таких обстоятельствах никак не ожидал. Впрочем, своего растерянного состояния ничем не выдал, как и она.

Значит, будем изображать непринуждённый вид, будто не знаем друг друга, в том числе наедине – так легче, проще и понятнее. Никому лишние проблемы не нужны.

– Анна Владимировна, если вы не против, мы к вам чуть позже зайдём? – сказал Кир, смотрел то на неё, то на меня. – Надо обсудить ваше текущее расписание, планы и график на будущую неделю, чтобы Герман быстрее вникнул в рабочий процесс.

В ответ она снова кивнула и тут же направилась по коридору дальше, даже не удостоив звучанием своего мелодичного голоса, который я тоже очень хорошо помню.

И зачем-то проводил её взглядом.

Это не осталось незамеченным.

– Ты бы не пялился так на чужую жену.

– Как? – я изогнул бровь. Типа удивился.

– Я не буду расписывать всё, что с тобой сделает Роман Романович, но, поверь, мало тебе не покажется.

Анна

Сотни раз я представляла нашу встречу… И оказалась совершенно не готова к этому, не в данных обстоятельствах уж точно. Думала, возможно, где-то на улице случайно столкнёмся однажды, и, возможно, даже не пройдём мимо друг друга и поговорим, как старые знакомые. Возможно… Больше всего я хотела, чтобы ОН пожалел о своём поступке, сильно-сильно пожалел, что бросил меня и потерял навсегда.

Реальность не совпала с ожиданиями.

Мои ноги едва не подкосились, когда я увидела ЕГО… Но не остановилась и не замедлилась ни на шаг, продолжая идти по коридору как в каком-то бреду, а поравнявшись, замерла на месте и забыла, как дышать. Стояла и не отрывала взгляда от того, кого любила когда-то – ох, как же я любила...

Герман тоже смотрел – хмуро, сощурив глаза. Он почти не изменился. Разве что возмужал, теперь более крепкий и физически развитый. Брутальный. Отпустил лёгкую бородку. Будучи курсантом, не позволял себе вольности во внешнем виде, всегда был идеально, гладко выбрит и коротко стрижен. Сейчас и причёску другую носит, а я и не знала, какая у него густая шевелюра, и цвет волос насыщенно-пепельно-русый, раньше они казались намного светлее. Да и в целом выглядит хорошо. Некоторые мужчины с возрастом становятся намного привлекательнее и интереснее. Тот самый случай.

Но...

Это что – такая злая насмешка судьбы? И пусть я не очень внимательно слушала начальника службы безопасности, а слова звучали каким-то фоном, как если бы через дверь доносились приглушённые голоса и шум, тем не менее всё правильно поняла.

Гера будет моим водителем? Серьёзно? Нет, хуже, гораздо хуже… Будет постоянно находиться рядом со мной, выполняя всякие поручения. От одной только мысли в дрожь бросает… Хоть из дома совсем не выходи, лишь бы не пересекаться с ним, закрыться в комнате и жить затворницей, ни с кем не общаться. Дистанцироваться от всего.

Попросить Романа, чтобы не брал его на работу, я не могу, и сказать «он мне не подходит или не нравится» – недостаточно. Муж потребует объяснений, а говорить на тему прошлого не рискну, это небезопасно… В первую очередь сама пострадаю. Ему будет плевать, виновата я или нет, оправдываться вовсе бесполезно, подумает и поймёт по-своему, что притащила любовника в дом специально, причём фактического.

Он ужасный человек. Браком я не дорожу, мечтаю о разводе, и при наличии такого шанса уйду от него, не мешкая, но… Слишком много этих «но». Пока всё сложно и запутанно, от меня ничего зависит и, в то же время, от меня зависит благополучие моей семьи. Испортить отношения с ним – означает подставить и уничтожить отца.

Поэтому терплю.

Сейчас тоже терпела изо всех сил, и ничем не выдала своего удивлённо-растерянного состояния от неожиданной встречи с бывшим возлюбленным. Собралась и взяла себя в руки, за много лет научилась контролировать эмоции и носить «маску», чтобы никто не заметил моего настроения, чтобы с вопросами не лезли в душу.

Хотя перед собой приходится быть честной… Я кое-как удержалась от желания влепить Герману пощёчину и прогнать. Так и хотелось закричать: «Что ты здесь делаешь, как посмел заявиться сюда, после того, как жестоко обошёлся со мной?», – но мои возмущения и претензии были бы глупы. Вряд ли он знал, куда и к кому устраивался, и тем более не догадывался о том, кого увидит.

В общем, я поспешила уйти, спиной ощущая прожигающий насквозь взгляд.

Свернула за угол. И только потом, пропав из зоны видимости, прислонилась плечом к стене, сползла по ней вниз, опустившись коленями на пол, и дала волю чувствам – беззвучные слёзы потекли по щекам… Даже вдоволь поплакать не имею права, чтобы об этом не стало известно мужу. Каждый, кто работает в его доме, тут же доложит хозяину обо всём, и вот тогда он…

Нет, обойдёмся без «тогда». Моя жизнь и без того невыносима, похожа на ад, задыхаюсь и загибаюсь в ненавистной клетке.

Поднявшись на ноги, я вытерла лицо и направилась дальше.

В своей спальне первым делом заперлась изнутри, затем рухнула на кровать, и долго, бесцельно пялилась в потолок. Не знаю, сколько так пролежала… Внезапный стук заставил меня испуганно вздрогнуть и резко сесть.

С удовольствием послала бы того, кто там стоит и долбится, но, если не открою дверь, то позовут Романа, и тогда…

Как же я устала…

А встреча с Германом окончательно добила...

***

Кроме мужа, лишь один человек позволяет себе бесцеремонно и требовательно ломиться в мою комнату – его сестра.

Если кого и считать истинной хозяйкой здесь, то как раз Екатерину Романовну, а я в этом доме никто – пустое место. Она тут всем заправляет на правах старшей, чему есть объяснение: когда-то, давным-давно, заменила брату и мать, и отца, после их гибели. Тот ещё манипулятор, оказывает на него огромное влияние, а Роман имеет свойство прислушиваться к её мнению, с ней он прям душка.

Причём Екатерина Романовна любит бросаться фразой: «я всю себя посвятила ему, и как бы ни случилось – всегда буду поддерживать его». И эту претензию часто предъявляет в мой адрес, словно я виновата в том, что она никогда не была замужем и в свои «шестьдесят с хвостиком» у неё нет детей. Сама выбрала такую жизнь, а ей кажется, будто все теперь вокруг обязаны ценить её «жертвы», восхищаться и кланяться в ножки. Знала бы, какого монстра воспитала, то… Может быть, иначе заговорила бы? Хотя… Вряд ли, с пеной у рта будет защищать брата, что бы он не натворил.

Едва я распахнула дверь, Екатерина Романовна приказным тоном сказала:

– В кабинет к Роману зайди, да побыстрее, у него к тебе какое-то срочное дело. Почему я вообще должна бегать за тобой и искать? – преувеличивать она тоже мастерски умеет. В основном, если я дома, большую часть времени провожу и нахожусь в своей спальне – несложно найти.

Но муж постоянно так поступает: вместо того, чтобы напрямую обратиться, позвонить или написать сообщение, чтобы я сама пришла к нему, специально просит об этом сестру и всё перекладывает на неё. А уж эта женщина момента не упустит, отрывается и отыгрывается по полной, дабы подчеркнуть собственную значимость и важность.

– Сейчас… – вздохнула я.

– Сейчас же! – возмутилась Катенька, как я мысленно называю её, правда с ироничным подтекстом. – Немедленно! Не заставляй его ждать и нервничать… – распорядилась она. Сначала повысила голос, потом прошипела как змея, покраснев от злости и сжимая кулаки, только что пар из носа не валит.

Пусть не старается, неприязнь между нами взаимна, а излюбленные приёмчики пусть на ком-нибудь другом отрабатывает, на меня они не действуют, терплю их семейку по единственной причине...

– Уже иду… – я прошла мимо неё, задев плечом, и не потому, что хотела это сделать, а потому, что кто-то намеренно встал в дверном проёме, перегородив собой путь.

– Тварь, ещё ответишь за всё, неблагодарная… – донеслось до моих ушей, когда я направилась дальше по коридору.

Обернувшись назад, я изогнула бровь, тем самым дала понять, что услышала её. Хотя в присутствие брата она ведёт себя с точностью наоборот, слова лишнего не скажет – двуличная особа.

Было огромное желание показать Катеньке средний палец или высунуть язык, но, во-первых, я воспитанный человек и не буду опускаться до такого, а, во-вторых, Роману сразу станет известно об этом. Она успеет нажаловаться ему раньше, чем я дойду до кабинета. И, если его сестру я не боюсь, то мужа лучше не провоцировать, и, в любом случае, ей ничто не мешает соврать, не раз так было.

Постучавшись, я приготовилась к худшему.

Понятия не имею, зачем меня позвали. Могу лишь догадываться. Наверное, Роман хочет представить нового водителя и понаблюдать за моей реакцией? Их сменилось несчётное количество, даже примерную цифру не назову. Повод всегда один – ревность, и этот повод только в голове у мужа живёт. Германа тоже уволят, не сомневаюсь, а значит – недолго нам придётся контактировать, я и это время сведу к минимуму.

– Да! – раздалось из-за двери.

Судя по тону голоса, Роман раздражён и явно недоволен. Ну ещё бы, увидел привлекательного молодого мужчину и, скорее всего, уже представил, как я с ним буду изменять ему... Теперь, вероятно, задумался, а брать ли его на работу, что было бы хорошо. В первую очередь, для самого Геры, он может пострадать из-за меня, без всякой на то причины. Каждый мог шаг тщательно контролируется и перепроверяется, за мной постоянно следят.

Я вошла, остановилась неподалёку от входа, если не было разрешения присесть, то все должны стоять перед Романом, а он, как хозяин жизни, будет смотреть на всех со своего места, вальяжно развалившись в кресле.

Ненавижу…

Герман

Едва я взглянул на Аниного муженька, всё понятно стало – мудак он редкостный и невоспитанное чмо, и его поведение лишь тому подтверждение.

Эдакий хозяин жизни, с ощущением абсолютной власти, безграничных возможностей и вседозволенности. Сам себя возвёл на пьедестал, считая выше и лучше других, практически достигнув и сравнявшись с уровнем Бога, а остальные люди – так, мусор под ногами. Видел я таких, и не раз. Вся эта внешняя напускная мишура и замашки только из-за денег. Подобных ему с трудом переношу, презираю и не уважаю, не потому, что завидую и не располагаю большими ресурсами, а потому, что есть вещи и поважнее, у него ведь ничего за душой нет, кроме статуса.

Роман Романович даже руку не протянул при знакомстве, со своего места тоже не встал. Посмотрел на меня пренебрежительно, склонив голову вбок, и с ехидной ухмылочкой изучал. Ещё задавал разные вопросы, в основном личного характера, в частности, его интересовало – женат я или нет. Оно и ясно почему – из-за молодой супруги волнуется, к которой, наверное, никого не хочет близко подпускать. Ревнует. Вероятно, поэтому недоволен моей кандидатурой.

И что, спрашивается, Анюта в нём нашла? Она высокая, красивая, яркая женщина, а этот… Маленький, лысый, обрюзгший, невзрачный, с перекошенной физиономией. Про разницу в возрасте с женой – я вообще молчу, и ладно бы выглядел хорошо, но это не тот случай.

Муженёк, мягко говоря, совсем не очень – какой-то потрёпанный, потасканный и изношенный, как дырявый башмак. Плюс ко всему, на лице присутствуют явные следы злоупотребления алкоголем. Такое я сразу подмечаю: это видно по воспалённым опухшим векам – ну не плакал ведь (или от недосыпа?), по мешкам под глазами – от задержки и излишек жидкости в организме, по обвисшей коже – нездорового багряного оттенка. Объективно, он ещё не старый – под полтинник ему, получается, и уже превратился в дряхлого деда. Допустим, чем-то болен? – всё может быть, а я тогда несправедливо придираюсь к нему, сравнивая с собой.

Пока я не увидел работодателя, столько вопросов не возникало, а сейчас моему удивлению нет предела. Я не понимаю, как можно было выйти за него замуж, как можно было добровольно выбрать его? Внеземная любовь пронзила? – верится с трудом. Это мезальянс, как бы и кто не считал иначе, мол, в наше время чуть ли не норма, когда мужчина старше и женится на годящейся в дочери девушке. Для кого как.

Сомневаюсь, что Аня испытывает к мужу хоть какие-то чувства. Самой-то не противно? Спать с таким… Меня от одной лишь мысли внутренне передёрнуло от отвращения, когда представил, как она с ним… брр…

Что-то не так в их семейке. Скорее всего. Теперь уж я отсюда ни ногой, постараюсь задержаться, обязательно разберусь во всём и выясню – по каким причинам молодая женщина прозябает рядом с этим человеком и теряет свои лучшие годы жизни. И помогу, если ей требуется защита.

Вообще, достаточно посмотреть на Аню, чтобы сделать, пусть и поверхностные, но всё-таки выводы – она несчастлива в браке, а другие аргументы не нужны.

Нам бы только поговорить наедине… Захочет ли?

– Гер, отвечай, когда спрашивают, – недовольный голос Кирилла врезался в уши.

Задумавшись, я отвлёкся и что-то упустил… Точнее, с того момента, как ОНА вошла в кабинет, всё моё внимание было приковано к ней.

– Что?.. – уточнил.

– Ты кого привёл? – возмутился муженёк, обращаясь к своему главному безопаснику, при этом пальцем показывал на меня. Потом резко встал, подался вперёд и опёрся ладонями на стол. – Он же ни на что не годен и не способен! Какое, к чёрту, небо?! Угробит всех нас!

– Роман Романович, заверяю вас, это не так… – начал, было, оправдываться Кир. Я могу постоять за себя, поэтому остановил его от дальнейших высказываний и мгновенно включился в ситуацию.

– С утра я сдавал экзамены на получение лётной лицензии, устал, если честно, – тем более правда. – Извините, – вины за собой не чувствую, хотя пришлось выкручиваться, я должен здесь остаться и не дать повода отказать в работе. – Больше не повторится.

– Ладно, на первый раз простительно, – «хозяин» шумно выдохнул и плюхнулся обратно в кресло. – Беру тебя с испытательным сроком. Когда сможешь сесть за штурвал? Через неделю надо лететь по делам.

Видимо, тот самый вопрос, который я пропустил.

– На днях выдадут лицензию.

– Теперь ты, – жестом он поманил Аню в свою сторону. Она подошла к нему. – Это наш пилот и твой новый водитель, зовут Герман. Сейчас ты поедешь с ним к своему отцу. Вот, возьми, – сунул ей в руки какую-то папку, – лично передай ему. Поняла?

В ответ Анюта молча кивнула и направилась к выходу. Голову опустила, ни на кого не смотрела, а проходя мимо меня, тихо произнесла:

– Следуй..те за мной, – с лёгкой заминкой получилось.

И я пошёл, вдыхая шлейф её сладковатого парфюма.

А потом мой телефон брякнул в кармане пальто, извещая о сообщении.

Писал Кир: «Хозяину ты не понравился, он распорядился собрать всю информацию на тебя. Первый раз слышу, чтобы он кем-то так глубоко заинтересовался. Говорил же, не пялиться на его жену. Поверь, я смогу нарыть абсолютно всё, но лучше сразу скажи – тебе есть что скрывать и о чём беспокоиться? Романычу твоё лицо показалось знакомым. Почему? Идеи будут?»

Да если б я понимал, почему моё лицо Аниному мужу показалось знакомым. Нет ни одной идеи и зацепки, даже примерно не догадываюсь, о чём речь. Ну мало ли, кого напомнил ему, у меня вполне типичная внешность, ничего выдающегося. Лично я впервые увидел его, а провалами в памяти не страдаю. Наоборот – многое пытался забыть, но, если уж за продолжительный период времени не получилось, то теперь и вовсе... Особенно сейчас, когда спустя десять лет, при удивительных обстоятельствах, мы с ней встретились опять.

В судьбу я не верю, это банальная случайность и совпадение – не более того, хотя, с другой стороны, всё выглядит странным и необычным, словно кто-то свыше специально нас столкнул, желая исправить допущенные ошибки. Есть ли в этом какой-то знак? Или шанс для обоих – исцелить свои чувства? А если нам тогда помогли расстаться?.. Под таким углом я не думал о той ситуации.

«Честно, я не в курсе», – ответил Кириллу пока лишь на один вопрос, а вот спешить рассказывать об отношениях с Аней в прошлом – я не буду, чтобы не давать повода для увольнения. Я должен здесь остаться и задержаться на максимально возможный срок, а дальше посмотрим.

Спустя минуту от него пришло новое сообщение:

«Давай поговорим, как вернёшься, попробуем вместе найти логичное объяснение», – он опередил меня, я тоже собирался это предложить, и заодно необходимо побольше разузнать о муженьке. Вдруг и правда когда-то пересекались с ним? – а в моей голове это событие не отложилось. И первую очередь интересует, как давно они в браке, что между ними общего? Мог бы спросить у Ани, но вряд ли станет со мной откровенничать. Судя по её отстранённому поведению, она не настроена на общение хоть в каком-нибудь качестве. Да я и не жду резкого потепления. Нужно сначала во всём разобраться.

«Подставлять тебя какой-либо информацией я не хочу, поэтому, сотни раз подумай, возможно стоит отказаться от этой работы, если, повторюсь, на то есть веские причины и основания, которые помешают», – дополнил Кир. Понятно, он засомневался в том, что мне якобы нечего скрывать, плюс ко всему заметил мой интерес к жене шефа. – «Будь острожен: везде установлены камеры, «слепых зон» почти нет, один неверный шаг – и ты труп, я не шучу и не запугиваю. Всё очень и очень серьёзно», – его слова лишь тому подтверждение.

«Спасибо, я учту», – никому не собираюсь создавать проблем, а действовать буду аккуратно.

«Переписку сотри», – последнее напутствие.

Уже удалил.

Тем временем мы с Анютой пришли в гараж. Тут целый парк с авто на разные случаи жизни: представительского класса, внедорожники, микроавтобусы, даже коллекция спортивных и ретро машин имеется.

Она подошла к одному из седанов.

– Ключи в бардачке, – обратилась ко мне, не глядя.

Предугадав её намерения, я быстро приблизился к ней для того, чтобы открыть заднюю дверь. В этот момент наши пальцы соприкоснулись, когда вместе потянулись к ручке.

Аня резко отстранилась и, нахмурившись, посмотрела в мои глаза.

– Никогда так не делай..те… – с запинкой, дрожащим голосом произнесла она, а щёки покраснели.

– Мужу пожалуешься? – усмехнулся я.

Не знаю, зачем сказал это... Задеть или обидеть не хотел.

– Не смешно, Роман убьёт тебя, если заметит хоть малейшие поползновения в мою сторону, – пригрозила Анюта.

Зато не «выкает».

– За меня боишься? – «или она в принципе всего боится?».

– За себя тоже, он никого не пощадит.

– Нам с тобой надо поговорить, – памятуя о камерах, я открыл дверь машины и жестом руки предложил Ане сесть в салон. Вероятно, и там всё напичкано прослушивающими и видеозаписывающими устройствами, но стоять без движений – значит, вызвать подозрения.

– А есть о чём говорить? – возмутилась она. Затем отвернулась, разорвав зрительный контакт.

– Конечно, – только не здесь. Сейчас не лучшая идея что-либо выяснять.

– Это опасно, ты даже не представляешь насколько, – прошептала Анюта. И снова посмотрела на меня.

Если внешне она не изменилась, то внутри стала другой, похожа на собственную тень с потухшим затравленным взглядом, видеть её такой… Больно. А ведь когда-то была весёлой. Теперь… Пустая, как и я.

– Кажется, мы не обсудили твоё текущее расписание и планы на будущую неделю.

– В доме нет мест, где можно уединиться, и чтобы об этом тут же не донесли Роману. Он – жестокий человек, он связан с криминалом.

Даже так? Тогда страхи Ани небеспочвенны.

– Значит, не в доме, при удобном случае.

– Не знаю… – она покачала головой. – Зачем, Гер? Мы давно расстались. Не нужно ворошить прошлое.

– Зачем, зачем… – всё просто.

За время разлуки я понял главное, что жизнь без неё – это ад.

Анна

Я не понимаю, чего добивается Герман, особенно сейчас, спустя годы, ведь время упущено и ничего не изменить. Слишком поздно выяснять отношения и разбираться в произошедшем между нами десять лет назад… Да и надо ли? Если тогда мы не захотели выслушать друг друга, то теперь и вовсе – всё это уже не имеет никакого значения, кто был прав, кто виноват...

Хотя, признаться, недосказанность до сих пор терзает, и забыть его я не смогла. Судя по всему, и он тоже. Ну хорошо, допустим поговорим с ним. Дальше-то что?

И я не представляю, как сделать так, чтобы муж ни о чём не догадался. Если ему станет известно, что я и Гера в прошлом встречались, а в настоящем – оставались наедине, помимо тех случаев, когда куда-то надо ехать, то он по-своему воспримет ситуацию, и пострадают все. В первую очередь моя семья, которая зависит от решений Романа. Каждый раз папа напоминает мне об этом, просит набраться терпения и подождать ещё чуть-чуть, пока у него не будет достаточное количество прямых улик против зятя, пока не появится уверенность в завтрашнем дне.

А я держусь из последних сил… Невыносимо жить в таких условиях.

Выбраться из клетки возможно в трёх вариантах: если со мной либо с отцом, либо мужем что-то произойдёт – на текущий момент только так. С Романом всё ясно, если по каким-то причинам его не станет, то моя свобода наступит автоматически, про папу даже думать боюсь в контексте трагических обстоятельств, а если это буду я, то никогда не узнаю – чем закончится история и восторжествует ли справедливость.

Поэтому, впутывать ещё и Германа в свои проблемы крайне опасно, а он точно в стороне не останется, если я намекну, что нуждаюсь в помощи и защите. Нельзя. Я и без того сболтнула лишнего, а он и без того проявил много интереса и внимания. Если на что-то надеялся, то зря. Нас давно нет и уже не будет.

До дома моих родителей мы добрались в полной тишине и молчании. Гера уточнил адрес, а потом с вопросами не лез – в машине тоже ведётся съёмка. Зато смотреть на меня ему ничто не мешало, и он периодически поглядывал в зеркало заднего вида, а я ловила его за этим занятием, ведь сама не отрывала глаз от того, кого любила. Совру, если скажу, что категорически не хочу поговорить с ним в более приватной обстановке, но не нахожу ни одной причины и смысла.

Всё сложно…

Оказавшись на месте, я поднялась в кабинет к отцу и передала папку с документами. Муж считает, будто мой папа у него на «крючке», и теперь, как преданный пёс, наравне со всеми участвует в разного рода мутных схемах. На самом деле – долгое время он собирает и копит информацию, чтобы потом воспользоваться компроматом и уничтожить бывшего друга. Да, когда-то эти двое были лучшими друзьями…

Ситуация изменилась, когда они не поделили сферы влияния в их общем бизнесе, и Роман едва не подставил его, а в конечном итоге шантажом потребовал и вынудил отдать меня в жёны ему, в качестве гарантий, иначе отец отправился бы за решётку. Этот брак – сделка. Сейчас от прежней дружбы у них осталась только видимость, конечно. Папе приходится терпеть и доказывать обратное для поддержания иллюзии хороших отношений.

Однажды «бомба» рванёт… И лишь благодаря моей безупречной репутации, осторожности, поведению и рассудительности в целом – муж ничего до сих пор не заметил. Проще прикинуться невинной овечкой, чем оказаться растерзанной шакалом. Отец прекрасно осознаёт, что и сам может пострадать от собственных действий, но для того и выверяет весь план, чтобы смягчить для себя последствия, а если и привлекут, то как фигуранта и свидетеля по делу.

– Не могу, я так больше не могу… – при встрече кинулась к папе в объятия, крепко прижимаясь к нему.

Хоть с ним не надо притворяться, можно быть собой, он такая же жертва обстоятельств, как и я. Поделиться личными переживаниями нам, кроме как друг с другом, не с кем. Маму мы ни во что не посвящали, оберегаем её от всего. В данный момент она отдыхает, уехала с подругой в круиз по Средиземному морю.

– Бедная моя девочка, прости, впутал тебя в это… – каждый раз отец извиняется, поглаживая меня по волосам. Раньше он называл свой поступок «продал дочь» – не далеко от истины, но я согласилась помочь ему, правда тогда ещё не знала, что всё затянется на долгие годы. Девять лет в аду…

– Я очень устала…

– Скоро я запущу разрушительный механизм, обещаю, – его слова если и успокаивают, то лишь условно. – У тебя новый водитель? Видел в окно, – он переключился на другую тему. Всегда так делает, когда добавить нечего насчёт точных сроков.

– Пап, – я отстранилась от него, – ты помнишь Геру?

Познакомить родителей с ним я не успела, только собиралась, зато много рассказывала о нём.

– Гера... – он нахмурился, а потом удивлённо переспросил: – Герман? Это тот, который… пилот?.. который… бросил тебя?.. тот, от кого ты была беременна?.. и потеряла ребёнка…

***

Поначалу я надеялась, что Гера одумается, что поймёт, насколько был не прав, обвинив меня в том, чего не было, чего я не делала. Ждала от него раскаяний и признаний, но…

Время шло, ничего не менялось, а вскоре после нашего расставания, он уехал по распределению к месту службы. Про беременность я узнала позже, и, конечно, не успела ему сказать об этом. Неоднократно обращалась к начальству ВУЗа, чтобы помогли связаться с их выпускником и найти, вот только такую информацию посторонним они не дают, а прежним номером телефона Герман не пользовался, соцсетями тоже.

Как же я мучилась и страдала… А потом случился выкидыш, что неудивительно, в таком-то состоянии – постоянной нервозности и стресса, и это окончательно раздавило меня. Я очень хотела этого ребёнка, хотела частичку любимого человека всегда видеть рядом с собой, и не смогла сохранить... И тогда в душе что-то надорвалось, лопнуло и сломалось, а внутри поселилась воющая, ноющая пустота и не проходящая боль – но хоть так я чувствовала себя живой.

Именно поэтому, когда терять уже нечего, тогда, девять лет назад, я не отказала отцу в просьбе выйти замуж за его партнёра, с определёнными целями – и было плевать, что со мной станет, полная апатия ко всему. Первые несколько лет даже казалось, что всё неплохо – терпимо, если быть точнее, ненавистную роль отыгрывала до конца, а дальше началось...

Бесконечные придирки Романа на почве необоснованной ревности, подогретые изрядными дозами спиртного, периодические побои, сопровождаемые попытками изнасиловать, которые, благо, не удались и ни к чему не привели.

«Я выбью из тебя всю дурь», – в порыве злости, будучи пьяным и неадекватным, говорил он, хватая меня за волосы, – «ты и думать забудешь о ком-то, кроме законного мужа».

Да я и не думала, о нём в том числе…

Другие мужчины перестали существовать в тот момент, когда в моей жизни появился Герман, а после него, как обожглась, уже не получилось оправиться, любой на его фоне меркнет. Про Романа и говорить нечего – не нужен ни в каком качестве. Пусть лучше навсегда исчезнет.

Вообще вся ситуация в целом вызывает одно лишь отвращение. Иначе к этому относиться нельзя… Ведь, в моём понимании, взрослые дядечки не должны засматриваться на дочерей своих давних друзей, даже если те перешагнули отметку восемнадцать лет, не должны их хотеть и спать с ними тоже не должны.

Это мерзко и противоестественно.

Связался папа с ним на свою голову… Помню, как он пришёл однажды домой, довольный такой, и сказал, что встретил «мелкого» – прозвище Романа в детстве. Смеялся ещё, как того дразнили из-за невысокого роста и щупленького телосложения, а теперь, мол, серьёзным важным человеком стал. И в довершении поделился тем, что они запланировали совместный проект. По факту – его жёстко обманули, а бизнес отжали.

В то время как функция разменной монеты выпала на мою долю…

Нежелание иметь детей от мужа, холодность, отстранённость и безразличие с моей стороны – дополнительно усугубляли ситуацию и нагнетали обстановку.

«Фригидная! Никчёмная! Пустая, бездушная кукла!», – чего я только не наслушалась в свой адрес. В грубости Роману нет равных, даже сестру ненаглядную переплюнул в стремлении намеренно оскорбить и унизить…

Мужик, называется.

Зато за последние годы у нас почти ничего не было, а виновата я, по его мнению, раз не ложусь с ним в постель. Наверное, потому и видит в каждом представителе сильного пола моего любовника. Или с собой сравнивает? Он часто меняет женщин, иногда и в дом их приводит, дабы доказать – «ещё могу». Может пока? – молодец. Успевает, значит. С таким пагубным пристрастием к алкоголю – это чревато импотенцией. Скоро всё «повиснет». Или уже? Впрочем, неинтересно. Если думает, будто своими многочисленными связями наказывает меня, то глубоко заблуждается. Наоборот, я рада, лишь бы не трогал. Никак. Любви ему не обещала. Противен до тошноты…

Казалось бы, ну пусть разведётся со мной и отпустит, но нет же, из принципа держит возле себя, припас как единственный козырь, и постоянно запугивает тем, что уничтожит мою семью. Поэтому отец действует за спиной бывшего друга, пытаясь спасти всех нас.

Вынырнув из воспоминаний, я наконец отреагировала:

– Да, тот самый Гера, – «моя не проходящая боль».

– Вот как… – папа выглядел и растерянным, и озадаченным. – Я правильно понял, он и есть твой новый водитель?

В ответ я кивнула.

– Интересно, как Герман устроился на работу к Роману? Может быть специально, из-за тебя? Вы о чём-нибудь говорили? – посыпались вопросы.

И опять лишь покачала головой.

– Тогда нужно позвать его, – неожиданно сказал он.

– Зачем? – конечно, я удивилась.

– В моём доме нет камер, а перед мужем я тебя прикрою, якобы ты останешься у меня на ужин.

– Пап… – я вцепилась в него.

– Побудь тут, я схожу за Герой.

– Ты что-то знаешь?

Похоже на то.

– Прости, милая, – он шумно вздохнул, – я всегда подозревал, что к вашему расставанию приложил руку Роман. Вам с Германом надо всё выяснить. Постарайтесь выслушать друг друга, без упрёков и претензий, и, если чувства прошли безвозвратно, то хотя бы ни в чём никого не винить, а если ещё есть, то... В общем, сами разберётесь.

Анна

– Почему ты только сейчас, спустя много лет, говоришь об этом? – я поплелась за папой. По-моему, заслужила услышать внятные объяснения.

Приятно, конечно, что он волнуется за меня и поддерживает, во всяком случае – пытается, но… Ему не кажется это жестоким – молчать продолжительное время и даже полусловом не обмолвиться о своих сомнениях?

– Анют, вернись в кабинет, – категорично сказал.

– Пап... – нет, я не отстану. Сколько можно распоряжаться мной, словно вещью? Надоело. Он ответит на все мои вопросы. – Ты же видел, как я мучилась – видел и ничего не сделал.

– А что изменилось бы? Что я должен был сделать? – возмутился отец. Бегло обернулся в мою сторону и не замедлился ни на шаг. – Твой Герман бросил тебя и уехал. Про вмешательство Романа в ваши отношения я начал догадываться уже позже, хотя никаких доказательств у меня нет, кроме ничем неподкреплённых домыслов.

– Например? Что-то ведь натолкнуло тебя на эти выводы?

– Роман спрашивал, не проверял ли я того, с кем ты встречалась, и, если нужно, то предоставит всю информацию. Я отказался. Влиять на твой выбор своим мнением никак не собирался, – тут папа абсолютно честен, в мою личную жизнь раньше родители никогда не лезли.

– А ещё? – не унималась я, следуя за ним.

– А ещё он всё чаще и чаще заглядывался на тебя, рассуждая в контексте того, что такая девушка станет настоящим украшением для мужчины, и будет несправедливо, если достанешься кому попало, – наконец признался. – Что случилось дальше, ты в курсе.

– Нельзя было допускать этот чудовищный брак, – в котором существую будто в аду, не живу, а задыхаюсь, страдаю и погибаю. – Возможно, зная о твоих подозрениях, я не согласилась бы на замужество.

– Это ты теперь так думаешь, – отец остановился, хмуро уставившись на меня и покачав головой, – а тогда не было другого выхода.

– Разве? – а вот я считаю иначе. – Вообще-то целый год прошёл с момента расставания с Герой до свадьбы с Романом. Целый год! Надо было попробовать исправить хоть что-то, зато появилась бы уверенность – зря все старания или нет.

Жаль, время упущено и назад не вернуться…

– Во-первых, ты потеряла ребёнка, а потом лежала в клинике после нервного срыва, я не хотел лишний раз тревожить тебя, опасаясь повторений, во-вторых, Герман ни разу не напомнил о себе, а, в-третьих… – папа резко замолчал.

– Всё ясно. Бизнес оказался важнее моего счастья, – я посмотрела на него с упрёком: – Заботясь о благополучии семьи, ты не просто отдал меня на растерзание монстру, как однажды сам выразился, а цинично продал ему. По сути променял на деньги, лишь бы было комфортно. Я устала так жить, не могу больше, устала искать оправдания твоим поступкам, устала понимать и угождать во всём, устала ждать, это невыносимо. Если не начнёшь действовать в ближайшее время, не предпримешь меры и не разрулишь ситуацию, в которую я угодила из-за тебя, то сбегу! И плевать, что со мной будет! Лучше сдохнуть!

Не выдержав внутреннего эмоционального накала и напряжения, я толкнула отца в грудь и понеслась вперёд, вниз по лестнице и сразу во двор.

– Аня! Стой! – он догнал меня и, схватив за локоть, развернул к себе лицом.

– Опять уговаривать станешь, потерпеть ещё чуть-чуть?

– Прости, дочь, прости, я виноват, обошёлся с тобой даже хуже, чем Роман, – папа крепко-крепко обнял, не позволяя вырваться из его рук. – Да, я затянул все сроки, пытаясь минимизировать последствия и в первую очередь обезопасить вас с мамой, раньше никак не получалось, зато сейчас обстоятельства поменялись и складываются в нашу пользу. Не сомневайся. На этот раз мои обещания – не пустые слова.

– Хватит, пожалуйста, – наступит ли этот день когда-нибудь? Уже и не верится…

– Поговори с Германом, если вы по-прежнему нужны друг другу, то уезжайте и желательно побыстрее. По крайне мере, тебя будет кому защитить, а я буду спокоен. Опять же твой муж не сможет угрожать тобой и шантажом заставить меня отступить назад.

«Податься в бега... вместе с Герой?..», – звучит обманчиво-прекрасно и…

Заманчиво, если бы не один существенный факт:

– Он ведь теперь работает на Романа, – я отстранилась от отца, – да и десять лет прошло…

– Ты никогда не рассказывала, что между вами случилось? Настолько ли сильна взаимная обида?

После папиных откровений даже и не знаю, но…

– Слишком поздно… Наверное?.. – я пожала плечами.

– Задай себе главный вопрос: чего ты сама хочешь? Его тоже спроси. Вдруг для вас не всё потеряно? Не бывает слишком поздно, бывает уже не надо.

***

Герман

«Что там происходит?», – я находился возле машины в тот момент, когда отчётливо прозвучало: «Аня, стой!». И куда она собралась? Больше я ничего не услышал, лишь приглушённые голоса доносились откуда-то со стороны заднего двора дома.

Любопытство пересилило меня, и не только это – едкое чувство беспокойства не позволило проигнорировать ситуацию. Конечно, я не мог не отреагировать и не вмешаться. Вдруг ей помощь нужна? Поэтому резко сорвался с места и пошёл проверить – всё ли в порядке.

Я не в курсе, какие отношения у Анюты с отцом, я с ним не знаком и никогда не видел. Может для него чуть ли не норма – поднять на неё руку, и он ничем не лучше муженька, по которому и сужу. Ничему не удивлюсь, если окажусь прав, если они оба «воспитывают» её кулаками. Потому что, в моём представлении и системе ценностей, любящие родители в здравом уме не отдали бы свою дочь замуж за этого... Достаточно взглянуть на Романа, и сразу становится ясно – тот ещё редкостный мудак. Ведь на лице всё написано, а выводы напрашиваются сами собой.

Либо я чего-то не понимаю…

Ну раз в мои обязанности входит охранять Аню, то значит, буду действовать на своё усмотрение, по обстоятельствам. Без исключений, и плевать, кто передо мной. Мужик всегда должен оставаться мужиком.

Если женщине, абсолютно любой, потребуется защита, то я не пройду мимо – воспитание такое. Собственно, когда-то по этим причинам и получил черепно-мозговую травму, заступившись за одну девушку. К ней на улице пристал прохожий, грубо хватал, куда-то пытался тащить – как и выглядело со стороны. Она упиралась, сопротивлялась и кричала, а он ударил её по щеке. Вот я и вписался – в итоге тоже пострадал, крепкий экземпляр попался. Парочка оказалась мужем с женой, о чём я не знал, они повздорили и началось… А хоть бы и так – что это меняет?

Нельзя бить женщин. Насилие к слабому полу я не приемлю ни в каком виде, сразу включается режим боевой готовности против агрессоров. После той истории, сослуживцы по-доброму подшучивали надо мной, мол, «благородство и рыцарство соответствуют твоей фамилии, Спасский, и доведут тебя до греха, если приспичит кого-нибудь ещё спасать».

Было и было. Теперь уже неважно.

Едва я свернул за угол, моё присутствие сразу было замечено. Впрочем, прятаться или подслушивать чужой разговор я не собирался. Аня тут же отвернулась, вытерла лицо от слёз и направилась вглубь сада.

«Всё-таки плакала», – хотелось бы выяснить – почему?

Её отец подошёл ко мне и, протянув руку, представился:

– Владимир Маркович, – на доли секунд промелькнула мысль, что это кто-то другой, а не папа, хотя по имени все сомнения отпали, она же Владимировна.

– Герман, – я пожал его ладонь в ответ.

– У меня будет к вам несколько вопросов, – сходу начал он, чем очень удивил.

– Слушаю, – я кивнул.

– Вы человек дела, слова и чести? – со всей серьёзностью спросил.

Слишком пафосно заявлять такое, как и хвалить себя как-то неудобно, но:

– Да, – что ещё здесь сказать, если принципы – не пустое место, и имеют значение.

– Вам можно довериться? – Владимир Маркович нахмурился и давил своим тяжёлым взглядом.

«К чему он клонит?»

– Да, можете довериться, – и, кажется, я неправильно воспринял спор между отцом и дочерью, иначе этот разговор не состоялся бы.

– Даже если это касается вашего работодателя?

«Проверяет на вшивость или пытается убедиться, что я, в случае чего, не подведу, выполняя какие-либо поручения?»

– С Романом Романовичем я познакомился несколько часов назад, бывший сослуживец помог устроиться к нему… – издалека ответил, – и пока не совсем понимаю, что конкретно вы хотите? Или предлагаете?

– Мне необходим надёжный человек в его доме.

– Шпионить, следить и докладывать? – догадался я.

– Если вкратце, то да.

– Допустим, я не откажу…

– Что-то потребуете взамен? – Владимир Маркович изогнул бровь.

– Нет, не об этом речь. Но я должен знать – вы с ним враждуете?

Тогда это многое объяснило бы. Замужество Ани в том числе.

– Ситуация гораздо сложнее и запутаннее… – он вздохнул. – Уничтожить его мечтаю, поэтому приходится действовать аккуратно, обходными путями, чтобы обезопасить мою семью. Любая помощь пригодится, а если объединить усилия, стать союзниками, то…

– Причина в вашей дочери? – наконец я сообразил.

Владимир Маркович закивал головой.

– Я очень виноват, наворотил дел, из-за меня Анюта угодила в клетку к чудовищу. Думаю, она сама обо всём расскажет. Уточню лишь последний момент, – его взгляд смягчился, – моя дочь ещё нужна тебе? – как бы, между прочим, перешёл на «ты».

И, как ни странно, я не чувствую подвоха, хотя, признаться, поначалу напрягся – а не подстава ли это?

Или всё же да?