Случайная мама

– Отойду на минуточку, – говорю я, едва объявляют антракт.

И пока никто не высказал возражений, выхожу в коридор. Мне и правда нужна хотя бы минута, чтобы прийти в себя.

Щеку до сих пор жжет от пристального взгляда, который не отпускал меня целый час.

Смотрел на меня и вспоминал все в деталях? Или пытался понять: как же так все получилось? Скорее всего, второе: у него любовница в два раза младше меня, поэтому тот случай для него – простое недоразумение. Это я все еще в себя прихожу. Со мной такого не бывало ни разу, и надо же, чтобы именно с ним…

А ведь я как чувствовала, что предложение подруги провести вечер за просмотром балета – плохая идея. Но меня соблазнила новая постановка «Лебединого озера», тем более что на нее было ужасно трудно достать билеты даже в партер, а здесь ложа!

Если бы я знала, с кем придет Натали, я бы, естественно, отказалась. Против Луки, ее мужа, я ничего не имею, у нас прекрасные отношения, но, когда я увидела, что с ними еще один человек, мне захотелось сбежать.

О его присутствии я точно не могла догадаться. Луке тридцать два, взрослый мальчик для того, чтобы ходить без родителей. Но с ним на премьеру пришел его папа.

А вот с его папой видеться мне не хотелось. И это еще мягко сказано. Я еле первый акт досидела, у меня даже сейчас горело лицо от пристального взгляда Матвея Сергеевича.

Взяв бокал шампанского, отхожу поближе к колоннам и рассматриваю ночной город за окнами. А может, уйти? Сослаться на то, что почувствовала себя неважно… Может же у меня хоть раз в жизни заболеть голова? Я, между прочим, этой женской уловкой ни разу не пользовалась.

Правда, Натали может расстроиться, а мне бы этого не хотелось. Она в положении, и она хотела как лучше.  Но с ней рядом муж, так что…

Сделав глоток шампанского, я неожиданно чувствую не приятную прохладу, а что меня снова бросает в жар. Ничего, даже к лучшему. Пожалуй, я все же могу с чистой совестью ускользнуть.

Оборачиваюсь и застываю на месте, видя, кто ко мне приближается, ну и понимая теперь причину внезапно подскочившей температуры.

Яров Матвей Сергеевич. Прет напролом, ледоколом, впрочем, люди перед ним сами расступаются в стороны. Попробовали бы они этого не сделать под таким властным взглядом. Надежда на то, что он остановится возле одного из знакомых, которым кивает, тлеет, когда он оказывается напротив меня.

У меня метр семьдесят пять, я на каблуках, а все равно ощущение, что он надо мной нависает. Но здесь дело не в росте. Его аура давит. Он привык подчинять и исключений даже для подружек невестки не делает.

Подумать только… И он – папа Луки! И дело даже не в том, что ему пятьдесят, а он выглядит гораздо моложе. Просто они с Лукой совсем не похожи. От взгляда мужа Натальи мне не хотелось бежать на другой континент. А здесь я согласна даже провалиться сквозь землю.

– Не от меня, часом, прячешься? – Он сканирует меня строгим взглядом. – Такие слухи о нас распускаешь, что нам впору в загс идти, а не в прятки играть. Как ты считаешь?

Я считаю, что пить – это плохо, даже на свадьбе лучшей подруги. Потому что, кажется, я переспала с отцом жениха. Не помню. Вообще ничего не помню... Но не спрашивать же теперь у него?

– Ничего не получится! – возражаю поспешно. – Мне некогда! У меня уже запланировано пять свиданий на этой неделе!

– Хм, – задумчиво тянет он, – а выходные, как я понимаю, свободны.

– То есть… между нами все-таки что-то было?

Он недовольно прищуривается, и, пожалуй, это самый красноречивый ответ.

– А ты потолстела, ты в курсе?

– Спасибо, бабуль, – отзываюсь я, – и тебе доброго утра.

Бабушка стоит в дверях кухни, но даже в коридор доносится ее тяжелый вздох, который заставляет меня все-таки внимательней присмотреться к своему отражению. На выпечке подруги поправиться немудрено и даже простительно. Она в этом деле мастер, сама из-за беременности ест мало, так что приходится ей помогать.

Может, я и правда чуть увлеклась и пора снова сесть на диету? После свадьбы, конечно. Сегодня я на такой подвиг пойти не смогу.

Да нет, никаких видимых изменений в своей фигуре не нахожу. Сорок шестой размер, как и был. Влезла же я в свои джинсы, которые покупала еще до претензий бабули. Скорее всего, дело в свитере, нужно было надеть что-то с декольте, но переодеваться уже времени нет. Да и для посиделок на природе ранней осенью это больше подходит, чем блуза.

– Не там смотришь, – подсказывает бабушка, наблюдая за мной.

– Да? Тогда не о чем волноваться. Вид спереди меня более чем устраивает. Вид сзади вряд ли кто-то станет рассматривать. Тем более что большей частью я буду сидеть. Но обещаю, когда вернусь, чтобы порадовать тебя, сделаю парочку приседаний.

На очередной тяжкий вздох я не обращаю внимания. Нанеся помаду на губы, поправляю прическу: как удачно я успела ее освежить. Перед свадьбой у Натали будет столько забот, что до меня мог не дойти ход. А лучшего мастера-стилиста трудно найти.

– О-хо-хо… – сообразив, что обычные вздохи меня не пробивают, продолжает сокрушаться бабушка.

– Слушай, бабуль, – говорю я, взглянув на нее и подмечая деталь, которая спасет меня от поспешно взятых на себя обязательств. – Ты забыла надеть очки, так что твои претензии не принимаются.

Она тут же хлопает ладонью по голове, потом щупает лоб, понимает, что забыла, да, но все равно не сдается. Не в ее характере. Может, потому и держится почти как огурчик уже девяносто два года.

– Ира, если я рассмотрела лишнее без очков, можешь себе представить уровень катастрофы!

Ну и я ведь ей не подкидыш.

– Могу. У тебя двоится в глазах.

Взглянув на часы, прерываю нашу увлекательную дискуссию. Время поджимает, а ведь еще надо забрать пассажира. Заметив, как я стремительно несусь к кухне, бабушка еще раз сокрушительно вздыхает.

– Так, бабуль, – говорю я, открыв холодильник. – Суп есть, каша есть, котлеты есть, фрукты есть, много – так что продержишься, пока я вернусь.

– Иди, иди уже, развлекайся. На пару дней отпускаю.

– Это очень великодушно с твоей стороны, но завтра мне на работу, так что на ночь вернусь.

– Ехать в такую даль всего на пару часов! Нужно брать от жизни и молодости все, что она дает. Уходить в отрыв так, чтобы в старости от воспоминаний щеки краснели и убивали эту элитарную бледность!

– Раньше нужно было прививать свою философию. А сейчас мне сорок, так что я беру все в умеренных порциях. И потом, – рассуждаю я, сооружая бутерброды на скорую руку и складывая их в пакетик, – это приличный дом, там соберутся приличные люди. Какой отрыв?

– Сорок, н-да…

Она снова тяжко вздыхает, и я, прихватив сверток, тороплюсь к выходу. А то опять нарвусь на какой-нибудь комплимент.

– А что, в приличных домах гостей уже не принято угощать?

– Ну, пока доеду…

И хотя всего минуту назад бабушка сама указывала на дальность моего следования, сейчас этот аргумент ее не устраивает. Полагаю, дело не в том, что я выношу из дома последнюю колбасу. Просто она так и не надела очки и все еще видит меня несколько искаженно.

– И все-таки я надеюсь, что ты в этом приличном доме кого-то присмотришь, – провожая меня, напутствует бабушка. – Только учти, тебе нужен кто-нибудь куда помоложе, чем ты. Гораздо моложе. А то, пока вы с ним раскачаетесь, пока его сперматозоиды проснутся и поверят, что им и правда нужно подвигаться, пока вспомнят, как это делается, я так и помру, не увидев правнуков. Только ради них и держусь!

– Бабуль, у меня для тебя хорошие новости, – надев кроссовки, целую ее в щеку, – ты будешь жить еще долго!

Махнув рукой, она закрывает после меня дверь, а я спускаюсь по лестнице и заодно просматриваю пропущенные сообщения в телефоне. Это спам – сразу в корзину, это по работе – до завтра потерпят. А вот последнее пришло пять минут назад, и оно самое актуальное:

«Ты скоро? Я стою у тебя под машиной».

Ой-ой-ой, у нас второй этаж, машина стоит под самыми окнами – нужно поторопиться!

На улицу я почти выскакиваю – у моего любимого Рено Каптур и правда стоит ожидающий. Черные волосы взъерошенные, джинсы, кроссовки, свитер как у меня, только синего цвета.

Был бы цвета синего металлика, может, он хоть немного слился бы с машиной, а так шансов мало.

– Егор, мы же договаривались, что я подхвачу тебя на углу, – сняв сигнализацию, говорю я. – Садись давай!

Он отчаянно зевает и, как нарочно, медленно открывает дверь. Повернув голову, я смотрю на наше кухонное окно: так и есть. Бабуля стоит на посту. Уже в очках. Внимательно рассматривает Егора. Ну внешность ее мало интересует – хотя ему с этим и повезло. А вот возраст… возраст она точно отметит. И то, что ему двадцать один, ее вряд ли смутит.

– Егор!

– Я, между прочим, сегодня встал пораньше на двадцать минут, притопал к тебе пешком, чтобы мы не были самими последними. Стою, пытаюсь отдышаться, а ты снова меня поторапливаешь!

Выдав эту жалобную тираду, он все же садится в салон. Я делаю так же, и, когда отъезжаю, мы с Егором видим, как бабушка широко улыбается и поднимает вверх большой палец.

– Что это значит? – интересуется Егор и, как вежливый мальчик, отвечает бабушке тем же.

– Желает удачи, – вру я.

Ну не рассказывать же ему, что по возвращении меня ждет краткая лекция на тему скорости его сперматозоидов и инструкция, как его соблазнить.

Пассажир у меня замечательный – полчаса так сладко посапывает у меня под боком, что саму тянет зевать. А когда просыпается, начинает с претензий:

– Долго едем! Ты в курсе, что на педаль газа можно нажимать посильнее? И почему ты сюда свернула? Нужно было поехать по другой улице – так бы было быстрее. И почему ты всех пропускаешь?

– Ты в курсе, что рискуешь добираться на пикник автостопом?

Он улыбается. Знает, что это пустая угроза. Даже не потому, что он сводный брат Луки, а Лука – будущий муж моей лучшей подруги. Просто мне по душе и его ворчание, и какая-то безалаберность вперемешку с безбашенностью. Знакомы недавно, но как-то быстро сошлись.

Несмотря на приличную разницу в возрасте, ему со мной тоже интересно общаться. У меня вообще такое ощущение, что это мой младший потерянный брат. Жаль, маме уже не расскажешь, не посмеешься с ней: мне кажется, Егор бы ей тоже понравился. Веселый, чуть нагловатый и добрый. Последнее, правда, отчаянно маскирует.

– Тебе без меня будет скучно, – самоуверенно заключает он. – И я же не за себя, я за нас двоих переживаю: они все вкусненькое съедят, если мы опоздаем!

Нужно было догадаться, что его волнует сильнее всего. Достаю из сумочки бутерброды и передаю ему. Глаза сверкают, улыбка от уха до уха. На какое-то время его удается занять, он ест и молчит. А потом опять закрывает глаза – наверное, утомился жевать.

– Отличный у меня компаньон!

Не отзывается, будто не про него. Только его улыбка становится шире.

Перед въездом в поселок открывает глаза. Или подсматривал, или чутье у него. Выглянув в окно, приветствует охранника у шлагбаума, поясняет, к кому мы едем. После сверки данных нас пропускают.

Сосредоточенно осматриваю окрестности: дома здесь большие, красивые, дорога как зеркало, зелени много. Странное дело: доехали хорошо, уже почти на месте, а я вдруг начинаю слегка волноваться, как будто это меня замуж скоро берут. Может, это из-за того, что приглашение на пикник пришло вчера поздно вечером и совершенно для меня неожиданно? Нет, я догадывалась, что Лука свое не упустит, но что все будет так быстро…

– Слушай, – говорю я, – а Натали вообще в курсе, что у нее сегодня помолвка?

– Неа, – отвечает Егор, потом всматривается в запиликавший смартфон и кивает. – Уже в курсе. Так что хотя бы здесь прибавь скорость. Мы же хотим поздравить ее в первых рядах?

И как я только могла подумать, что ему не терпится с обнимашками? Едва мы выходим у массивных ворот, как он влетает в них с обиженным воплем:

– Смотри! Я же говорил: надо скорость добавить! Мангал пустой: они без нас все мясо сожрали!

– О, опоздавшие! Ну теперь-то все в сборе, – взглянув на нас, усмехается хозяин дома. – Давайте, давайте, поторапливайтесь, нальем вам штрафную!

И вот тут случается еще более странное: мы уже на месте, по располагающим улыбкам гостей я вижу, что нас заждались, а мое волнение начинает просто зашкаливать. С чего бы? Даже если воспринимать слова хозяина дома не как предложение, а как угрозу, я ведь за рулем и сегодня точно не пью.

Егор уже занимает места и машет мне, чтобы поторапливалась. Хозяин дома командует, чтобы поскорей наливали. Но я не за этим пришла.

– Поздравляю, Пончик. – Обняв подругу, всматриваюсь в ее лицо. – Ты ведь уже в курсе, с чем я тебя поздравляю, правда? Мне не солгали?

Она улыбается, и другого ответа не нужно: буквально светится счастьем. Но Лука, обняв ее, все равно подтверждает:

– В курсе. Уже пару минут как. Так что пора отмечать – пойдемте за стол!

Викинг. Не зря мне так показалось, когда впервые увидела его. Высокий, сильный, бородатый. Только викинги воровали девушек на своих кораблях, а этот умудрился провернуть тот же номер на байке.

Натали хотела забеременеть от анонимного и безымянного донора, а однажды этот донор появился у нее на пороге. Усыпил бдительность, сказав, что у него есть другая и его интересует только ребенок, а в итоге присвоил себе двоих: и ребенка, и мать.

Иными словами, можно сказать, что сейчас мы будем праздновать последствия нарушения анонимности.

– Садись, – дергает меня Егор, едва я подхожу к столу. – С этой стороны все самое вкусное.

– Что-то мне подсказывает, что самому вкусному осталось недолго здесь красоваться.

– Тебе оставлю, – заверяет клятвенно он. – Отплачу за твои бутерброды.

– Я всегда знала, что лучшие вложения – не в банк, а в людей.

Пока я сажусь, Егор уже успевает заполнить мою тарелку, его наполнять уже некуда. Сочувствую тем, кто по неосторожности сел рядом с нами. Повернув голову, я встречаюсь взглядом с соседом по левую руку и от неожиданности принимаюсь рассматривать его пристальней.

Это Гном. Бармен из бара для байкеров. Мы с Натали дважды бывали там и дважды уходили, не расплатившись. Не из-за жадности, просто так обстоятельства складывались. И если мы сидим вместе… Похоже, пора вернуть ему долг и отвоевать для него несколько шашлыков.

– Добрый день, – говорю я, справившись с удивлением.

Он с усмешкой кивает. Узнал – уже хорошо. Потому что в те два раза мне казалось, что он меня вообще не заметил. Все его внимание было приковано к грудастой блондинке.

– Добрый, – отвечает он.

Голос приятный. Мужчина видный, лет тридцати пяти, хотя угадывать возраст в этой компании я уже не берусь. Высокий, мощный, карие глаза с интеллектом. Когда рядом с ним крутилась блондинка, так не казалось, просто он мне чем-то понравился. Второй раз в бар я приходила только из-за него, а он…

Впрочем, у блондинки же вместо бюста два парашюта. И он смотрел на них так, как будто ожидал, когда же случится прыжок. Так что все можно списать на его увлечение спортом.

Интересно, как бы он выглядел без бороды? Она у него довольно массивная. А еще любопытно: при поцелуях борода сильно колется? Как-то я Натали не спросила, а вопрос между тем интересный.

– Так, хватит жевать! – раздается над столом зычный голос Матвея Сергеевича. – У всех налито? Дайте сказать тост, за дрязгом ваших челюстей ничего не слышно!

И тишина.

Не удивлюсь, если соседи во избежание ссоры тоже сжали челюсти поплотнее. Потому что за нашим столом, по-моему, даже дышать начали через раз. Сначала один дышит, потом второй.

Повернув голову, я смотрю на хозяина дома. Я только вчера увидела его в первый раз и до сих пор не могу поверить, что это папа Луки. И что ему пятьдесят. Я бы дала ему максимум немного за сорок.

Да, черные волосы будто слегка посыпаны солью, а в остальном его возраст не выдает ничего. Подтянутая фигура без намека на жир, волевое лицо почти без морщин, если не считать глубокой складки на лбу. Такое ощущение, что по утрам вместо привычного для нас чая или кофе он ест молодильные яблоки.

Я бы даже поинтересовалась у него, можно ли купить саженец, но у нас как-то не заладилось изначально. Да и вряд ли заладится. Он предложил мне должность бухгалтера в своей компании, а я отказалась.

Не только потому, что последние десять лет работаю не простым, а главным бухгалтером. Меня более чем устраивает мое руководство. И именно мое руководство раздражает Ярова Матвея Сергеевича.

Не знаю, есть ли между ними какие-то другие счеты, кроме того, что два года назад мой шеф женился на его бывшей жене. На момент знакомства с моим шефом она уже была в разводе – казалось бы, какие претензии? Но, видимо, прошлое не отпускает. Несмотря на то, что настоящее у него лет на двадцать моложе.

Цепкая барышня. Даже когда он поднялся, все равно умудряется от него не отлипнуть. Ее рука сзади него, и вот даже думать не хочу, за что она держится. Даже если это любовь, не при людях же?

– Светлана, – на этот раз его голос звучит несколько тише. – Возьми бокал. Лучше двумя руками.

Я натыкаюсь на взгляд хозяина дома. Он что, прочитал мои мысли? Нет, я решительно оказываюсь верить, что у него столько талантов. Хватит с него вечной молодости. Это просто совпадение, верно?

– Так, что я хочу сказать… – Он поднимает рюмку и обводит будущих молодых таким испепеляющим взглядом, что другие спрятались бы под стол, а они улыбаются. – Со свадьбой не затягивайте, чтобы не пришлось шить свадебное платье из шторы. С ребенком тоже… Нет, тут торопиться не надо, пусть будет все в срок. В общем, наконец-то! У меня в ваши годы… Ладно, главное не сказал: одобряю!

Над столом разносятся дружные выдохи. Получив официальное одобрение, все начинают пить и дышать.

– Сделать коктейль? – раздается слева от меня предложение.

– Я не пью, за рулем, – говорю, с сожалением покрутив стакан с соком.

– Значит, безалкогольный!

Гном берет со стола апельсиновый сок и тоник, выдавливает туда лайм, добавляет кубики льда и украшает долькой грейпфрута.

– Мне бы, – говорю я, наблюдая за ним, – еще как-то за прошлые расплатиться.

– Считаешь, что ты мне должна? – Он с улыбкой протягивает коктейль. – Я подумаю, как лучше списать с тебя долг. А пока просто попробуй. И не торопись убегать в этот раз. Его цена – твое имя.

Рассмеявшись, я делаю глоток и одобрительно киваю.

– Вкусно, спасибо. Меня зовут Ира.

– Денис.

Его кто-то отвлекает, и он оборачивается к собеседнику. Егор, активно жуя, пихает меня в бок и сопит:

– Если ты за рулем от голода потеряешь сознание, имей в виду: мы будем спать на дороге, потому что я пью.

– Когда ты успеваешь? – удивляюсь я. – По-моему, ты постоянно жуешь.

– Тогда, когда ты флиртуешь, – парирует он. – А это прилично времени, ты его минут двадцать ела глазами.

– Ты опять все сводишь к еде, – отмахиваюсь я, а потом склоняюсь к нему. – А он меня ел?

– Ну, – Егор проходится взглядом по моему свитеру, – было похоже, что пару мест был не против попробовать.

Не против – не значит хотел. Все-таки неудачный выбор одежды. А еще в этом свитере неоправданно жарко.

Делаю глоток холодного коктейля, но помогает слабо.

– Мало ингредиентов, – раздается у моего уха голос Дениса. – В моем баре выбор неограниченный.

Повернув голову, замечаю, что он уже сидит очень близко ко мне. Подвинул стул? Или так кажется из-за того, что он подался вперед?

– Давай разберемся, – предлагаю ему. – Ты собираешься списать с меня долг или вогнать в новый?

Он громко смеется, но его смех глохнет под натиском голоса хозяина дома.

– Так! А что это за группировка язвенников по правую сторону? Почему ничего не пьете?

По мере того, как Матвей Сергеевич обводит взглядом компанию, рук, которые тянутся к рюмкам, становится больше. Его взгляд застывает на мне. Долгий, пронзительный – возможно, так кажется из-за того, что у него глаза насыщенного серого цвета. Ну и годы управления бизнесом тоже накладываются.

– Я за рулем. Не могу.

– Если что, в доме можно заночевать, – неожиданно предлагает он и одобрительно кивает. – О, вижу, у некоторых пошел процесс выздоровления! Так что, Ира, подтягивайся и ты.

– И все же я откажусь. Предпочитаю спать в своей постели.

Его бровь слегка приподнимается.

– Неужели всегда?

А в серых глазах открыто читается то, что он не сказал: «А вроде бы уже взрослая девочка».

Девочка я и правда взрослая, поэтому не отвожу взгляд, даже когда наш зрительный контакт немного затягивается. Голос у него громкий, он тайны из нашей беседы не делает, поэтому к разговору с интересом прислушиваются. Жарко становится уже не только от солнышка, но и от взглядов гостей.

– Всегда, – подтверждаю я, сделав еще один глоток освежающего коктейля, – когда собираюсь действительно спать. Ваше предложение остаться в доме на ночь как раз об этом, разве не так?

Он откидывается на спинку стула, прищуривается, словно желая меня рассмотреть. Серые глаза хозяина дома как осколки тяжелого льда. Бедный мой Пончик, и это ее новый родственник! Судя по его цветущему виду – на долгие годы. Хорошо, что у нас с ним максимум еще одна встреча. Можно сказать, свадьба и сразу развод.

– Отчего же? – неожиданно возражает он. – У нас такой праздник, что просто спать стыдно. Будем веселиться, пить, танцевать, возможно, даже петь песни.

– Тогда тем более не могу. Чтобы мне не было стыдно утром. Завтра мне на работу. Сомневаюсь, что перегар, помятый вид и сорванный голос, которым я спою шефу куплет из разученной песни, его сильно порадуют.

– А ты всегда стараешься порадовать своего шефа?

– Как минимум не разочаровывать.

Его отвлекает каким-то вопросом Светлана. Ну или рукой, которую располагает у него на колене, а вопрос – лишь прикрытие. Не суть. Я благодарна за эту передышку, потому что могу хотя бы подумать.

Последний вопрос очень странный. И это его бестактное обращение на «ты», хотя я не раз специально интонирую «вы», когда обращаюсь к нему. А попытка меня напоить? Были бы помоложе, оба свободны и при других обстоятельствах, я бы подумала, что его цель – меня соблазнить.

Перевожу взгляд на Светлану: модельная внешность, размер максимум сорок второй, бюст… недалеко ушел от уже знакомых мне парашютов. Так что можно перекреститься и выбросить эту нелепую мысль.

Обведя взглядом стол, замечаю, что Луки и Натали уже нет. Ну понятно, на планируемый концерт они вряд ли останутся. А он, скорее всего, состоится, потому что после предложения Матвея Сергеевича устроить из его дома ночлежку начали пить даже те, кто приехал на байках.

Повернув голову влево, с сожалением понимаю, что искушению поддался в том числе и мой новый знакомый.

Почувствовав мой взгляд, Денис оборачивается. Выглядит он трезвым, что радует. Впрочем, при его комплекции нужно выпить куда больше, наверное. Отсалютовав мне бокалом, он снова подается вперед.

– Уверена, что не хочешь остаться?

– Ну?! – громыхает снова голос Матвея Сергеевича, заставляя всех, включая меня, снова взглянуть на него. – А ты чем своего босса готов порадовать? Видишь, на какие жертвы некоторые идут? Ничего не сбивает: ни наша компания, ни стол – полная чаша, ни возможность потом хвататься, что спала с самим Яровым!

Я едва не давлюсь кусочком огурчика.

Пока откашливаюсь и торопливо запиваю его коктейлем, Егор, к которому обратились, успевает дожевать и отрывается от салата. По-моему, это уже огромная жертва с его стороны. Но он вызывается прямо на подвиг.

– Готов по достоинству оценить вашу кухню и остаться с ночевкой. А утром на работе похвастать, где спал. Может, после этого мне зарплату, кстати, повысят? А то что-то мне ни на что не хватает!

Матвей Сергеевич быстро оценивает размах катастрофы и решает отделаться малой кровью.

– Есть такое правило: с кем приходишь – с тем и уходишь. Так что поедешь домой. Но, – перебивает он готовые сорваться жалобные возмущения, – корзинку с продуктами тебе соберут.

– Домой так домой, – покладисто соглашается Егор. – Тем более если в эту корзинку не забудут добавить шашлык.

Я смеюсь. И главное, отказать ему сложно: у него сразу делается такое лицо, что хочется его пожалеть, прижать к груди и погладить.

– Хочешь посмотреть, как делается лучший в мире шашлык? – неожиданно предлагает Денис.

Откровенно говоря, на еду я уже просто смотреть не могу. У меня на тарелке для вида давно лежит просто какой-то салатик. Но почему бы не размяться и не поговорить в более подходящей обстановке без надзирательных взглядов?

– Хочу!

Денис подает мне руку, помогая подняться. Мы направляемся к мангалу, он по пути рассказывает, как мариновал мясо, и вдруг…

– Далеко собрались?!

Если бы Матвей Сергеевич не был бизнесменом, он бы наверняка стал дрессировщиком. Мы по команде останавливаемся и оборачиваемся. А потом синхронно выдыхаем, заметив, что он обращается к Натали и Луке, выкатившим из гаража байк.

– Нет, – отвечает спокойно Лука. Ну понятно, он к папе привык, но и Натали улыбается. – Тут у тебя по дорожке прокатимся и обратно. Наташа захотела попробовать, и я ее поддержал.

– Это вы поторопились, – сетует старший Яров. –  Как-то даже на вас не похоже. Еще бы пару месяцев подождали и катались вокруг дома втроем. Ладно. Прокатитесь тогда уж за домом по газону с рыжими цветами. А то тут садовник начудил, высадил эту чухню, сказал, что будут благоухать, когда расцветут. Вчера расцвели. Садовник появится только в следующую субботу, а мне уже надоело гадать: то ли он слепой и не то посадил, то ли сумасшедший, то ли удобрял их этим вашим фирменным чаем.

Лука и Натали с готовностью уезжают за дом. Мы с Денисом возобновляем движение. Пока он работает у мангала, я за ним наблюдаю. Ловко, знает, что делает, язык хорошо подвешен, он увлекательно рассказывает про последнее путешествие. Подхватываю эту тему, потому что тоже люблю.

Разговор идет легко, не приходится подбирать слова. Мясо потихонечку жарится, а вместе с ним и я тоже. Солнце трогает спину, опускается ниже. И там и задерживается. Сдвигаюсь чуть в сторону, но, видимо, мало. Снова делаю шаг – снова не помогает.

– Давай попробую я, – предлагаю, занимая место Дениса.

Переворачиваю шампур, смеюсь над похвалой, мимолетно отмечаю, что солнце нашу сторону вообще не затрагивает. А потом случайно поворачиваю голову и замечаю взгляд Матвея Сергеевича. Тут же табуном проносятся мысли: до этого я стояла спиной, казалось, что припекает, а солнца нет… И тут же: да нет, не мог он смотреть. И чтобы прям так ощущалось… А если все же смотрел? И был повод?

– Денис, – прошу нового знакомого, – посмотри, пожалуйста, ко мне на спину там ничего не прицепилось?

Он с готовностью обходит меня и производит осмотр.

– Здесь у тебя все в порядке, – выносит он свой вердикт.

Его голос звучит более приглушенно, чем раньше. Я чувствую, что он стоит сзади. Даже чувствую его взгляд. Но теплового эффекта нет. Мне не холодно и не жарко. Значит, мне и правда все показалось.

– Что у вас здесь? Так вкусно пахнет!

К нам подходит Светлана. Я молчу. Никогда не знала, как отвечать на странные вопросы. Она хозяйка этого дома, мы стоим у мангала, и все в курсе, что мы жарим здесь мясо. Такое же есть на столе. Денис начинает нахваливать свой шашлык и рассказывать уже ей про свой метод.

– Что бы мы без вас делали? – восхищается она.

Денис входит в раж, видимо уверовав, что без него хозяева разорились бы на еще одном поваре.  Понятно же, что остальные блюда готовила не Светлана. Но я смотрю на нее с восхищением. В дур до такой степени я не верю, тем более при таком человеке, как Яров. Значит, это талант. Цеплять мужчин, вдохновлять и удерживать рядом с собой. Попросить, что ли, у нее мастер-класс?

– Мужчина и мясо созданы друг для друга, – улыбается она, а потом, так и не дослушав тайну маринада, оборачивается ко мне. – А вы, я заметила, в основном налегаете на салаты?

– Это вы просто меня поздно заметили.

Но на самом деле для меня откровение, что Светлана вообще обращала внимание на кого-то, помимо Матвея Сергеевича.

– Салаты – это правильный выбор. Я бы еще порекомендовала вам сделать упор на капусту, – говорит она, проведя ладонью по своему декольте.

Денис подвисает – куда ему пальчиком указали, туда он и смотрит. Я, кстати, тоже. Вблизи эффект еще более мощный. По-видимому, Яров разделяет мои убеждения и вкладывает не только в банк, но и в людей. В одной этой зоне разместилась весьма приличная сумма.

– Совет из личного опыта? Тогда буду не против, если закинете пару качанчиков в корзинку Егора. Но мне что-то кажется, у вас был больше упор на морковку.

Теперь подвисает еще и Светлана, даже не догадываясь, что тем самым проваливает кастинг на роль моего коуча.

– Отлучусь в дамскую комнату.

Мое сообщение оживляет обоих. Не то чтобы я считала нужным им отчитаться. Можно сказать, стараюсь для хозяина дома. Вряд ли он был бы мне благодарен за горелые шашлыки и два внезапных памятника у себя на участке.

Дамскую комнату я нахожу без проблем. Ее расположение мне подсказывает… ну, наверное, горничная.

У мангала занято. Возвращаться так быстро за стол не хочется: в желудке еще ощущается тяжесть. Услышав смех Натали, я решаю пройтись и заодно посмотреть на ужасные цветы, которым подписали смертный приговор.

Дом огромный. В нем, пожалуй, легко затеряться. Но выход на задний двор я нахожу без проблем. Хотя все же слегка просчитываюсь: смех Натали раздается с другой стороны. Но, заметив цветы, я сворачиваю по дорожке именно к ним.

Следов от байка здесь нет и в помине. Да и вообще прогулка – хорошее дело. Особенно когда вокруг так красиво, как здесь. Очень ухоженная территория. Большая. Наверное, хозяину дома все нравится чуточку гипер.

Рыжие цветы оказываются необычными и очень красивыми. Но, даже стоя возле них, я не ощущаю обещанного противного запаха. Они довольно низкие, но понюхать их очень любопытно. Присев рядом с ними, тянусь вперед, чтобы ненароком не наступить. Не чувствую ничего. По-моему, у них вообще очень тонкий аромат, ненавязчивый.

Склоняюсь еще ниже и, обхватив стебель одного цветка, практически зарываюсь в него носом.

– Решила заняться прополкой? – гремит надо мной голос хозяина дома.

Поднявшись, оборачиваюсь. Поразительно, что Светлана так далеко отпустила его одного.

– Что-то вы, Матвей Сергеевич, мне с каждым разом должности все ниже и ниже подсовываете.

– Я предупреждал. Два раза не предлагаю. Должность бухгалтера тебе больше не светит. О должности садовника можешь подумать, если у тебя вкус получше, чем у того, кто ее сейчас занимает.

Мне становится очень смешно. Хотя я не могу понять, шутит он или нет.

– Знаете, – говорю, – когда речь шла о должности бухгалтера, у меня сложилось впечатление, что работать у вас – редкий шанс. А у вас, оказывается, просто катастрофическая проблема с кадрами.

Мелькает мысль: не перегнула ли палку? Вдруг обидится? Но он ведет себя как человек, полностью уверенный в себе и в своей правоте, которому никому и ничего не нужно доказывать. Лицо непроницаемое. Спокойный взгляд застывает у меня на лице. Ну понятно, ниже, по его меркам, у меня рассматривать нечего.

Хмурюсь, поймав себя на этой мысли. Какая мне разница, как он на меня смотрит? Вот что Денис при мне рассматривал декольте Светланы – да, было немного обидно. А тут…

Но с ним у меня вообще сбой реакций. То мороз по коже от его взгляда ошибочно приняла за мурашки. То ни с того ни с сего задело, что он из тех редких мужчин, кто при разговоре с женщиной смотрит в глаза.

– Цветы очень красивые, – говорю я. – И пахнут приятно. У меня бы рука не поднялась их уничтожить, так что от должности садовника я тоже отказываюсь. Ладно, пойду посмотрю, как там Егор. Если моего спутника хорошо покормили, пожалуй, мы поедем домой.

Дорожка довольно широкая, но, когда я прохожу мимо хозяина дома, у меня возникает ощущение, что мы на ней едва разминаемся. Даже случайно задеваем друг друга руками. А, нет, не случайно! С удивлением смотрю на ладонь Матвея Сергеевича у себя на предплечье.

– Не торопись. Пока для тебя трусят погреб, хочу обсудить кое-что.

Думая, что это по поводу предстоящей свадьбы, я с готовностью останавливаюсь

– Слушаю вас.

– Егор – неплохой парень, вроде бы даже смазливый. Но ты не считаешь, что тебе пора переходить в высшую лигу? Играть за более взрослую сборную.

Интересно, что натолкнуло его на подобные мысли? Со стороны мы с Егором, возможно, и правда выглядим не совсем гармонично. Разница почти в двадцать лет. Да и за столом Егор не объедал меня, а делился. Но он-то знает Егора дольше меня. Неужели трудно было догадаться: даже в этом нет ничего романтического! Просто он опасался, что кто-то окажется проворней, и складывал на моей тарелке стратегические запасы.

– Вы меня извините, Матвей Сергеевич, но кадровые вопросы – все же не ваше. Не мотивируете, не вдохновляете личным примером. Сами-то гоняете мячи за сборную юниоров. А вы меня лет на пятнадцать постарше, да?

Конечно, я знаю, что разница у нас в десять лет. Не знала бы – дала значительно меньше. Но его слова задевают. С утра я была просто толстой, а к вечеру уже толстой и старой. Утром будет страшно проснуться – поди знай, какой недостаток за ночь добавился.

– Гоняю мячи?

Он прищуривается. Наверное, пытается вспомнить – ну я и помогаю ему.

– Парочку.

– Просто гоняю мячи?

А, нет, тут проблема с самомнением, а не памятью. Ему и здесь хочется сделать карьеру! Он выглядит даже немного расстроенным, что я записала его в запасные.

– Ну… не просто… – тяну, решая, как бы его подбодрить. – Уверена, с вашим опытом вы довольно часто бьете по цели.

– И, наверное, даже изредка попадаю?

Радуясь тому, что мы пришли к взаимопониманию, я тут же киваю. Хозяин дома сильнее сжимает пальцы, напомнив о том, что все это время он так и держал меня за предплечье.

– Забавное заблуждение. Сразу вскрывает проблемы: недооценка других игроков и отсутствие практики. Иначе ты бы знала, что игрок высшей лиги никогда не будет тратить время впустую.

– Зачем же вы тратите?

Я впервые вижу, как он усмехается.

– Пункт первый, Ира, – говорит наставительно он. – Недооценка других игроков. Начни пока с этой проблемы.

Наш разговор из легкого и непринужденного стал таким многогранным, что я слегка подвисаю. Даже когда Матвей Сергеевич отпускает меня и направляется к дому, все еще стою на дорожке и смотрю ему в спину.

– Матвей. – Ему навстречу двигается Светлана. Бросив в мою сторону взгляд, тут же берет его под руку и для надежности прилипает к правому боку. – А я тебя обыскалась, пойдем, там уже…

Только когда они достаточно удаляются, я наконец отмираю. Снова склоняюсь над цветами – и снова не нахожу ответа, за что он их так невзлюбил. Похоже, у него какие-то личные счеты с садовником.

В заднем кармане пиликает телефон. Увидев сообщение от Натали, улыбаюсь. Сообщает, что они с Лукой уезжают.

«Отпускаю))» – набираю быстрый ответ.

Я еще какое-то время прогуливаюсь, а потом решаю вернуться к гостям. К моему удивлению, Лука и Натали еще не уехали. Сидят в машине, выслушивают наставления с разных сторон.

– А ты чего очередь попрощаться не занимаешь? – спрашивает Егор, подпихивая меня в бок.

– Наверное, потому, что все еще верю: замужество, а тем более помолвка не ставит на людях крест. Скоро увидимся. Ты посмотри, им же уехать не терпится!

– Угу, – поддакивает мой кавалер по версии хозяина этого дома. – Надеюсь, они до свадьбы оторвутся на полную. А то будем сидеть за столом без жениха и невесты.

– Как будто тебя это сильно расстроит!

– Да, конечно, главное – стол, – хмыкает он. – Но когда за столом сидят и виновники торжества, как-то жрать веселее.

– Кстати, – говорю я, когда Натали и Луке удается вырваться из захвата доброжелателей. – Виновники торжества уехали. Давай и мы тоже?

Егор соглашается. Сомневаюсь, что, если бы не обещанная корзинка, он сдался бы так просто. Он сообщает о нашем отъезде Матвею Сергеевичу, я киваю гостям. Хотя они не особо реагируют на наше отбытие: во-первых, пирушка в самом разгаре. Ну и кто-то уже уселся с гитарой и подбирает мотив.

– Ну все, почти можем ехать, – сообщает Егор, вернувшись ко мне.

Заметив, как нам выносят корзинку, он довольно потирает ладошки, подхватывает ее у горничной и галантно несет до машины, которая стоит за воротами. Ставя корзинку в багажник, он приподнимает с нее полотенце и жалобно стонет:

– Что это?! А это?.. Зачем мне капуста с морковкой? Я борщ варить не умею! У меня открылся талант только с тортами! Боже, за этими овощами моих шашлыков даже не видно! Они здесь вообще есть?

Ищет, перебирает и оборачивается ко мне с таким трагическим видом, что я начинаю смеяться.

– Успокойся, – говорю, – эту корзинку подготовили для меня.

– Фух, напугали! – Он облегченно выдыхает, а спустя пару секунд опять напрягается. – Погоди, а мне что, даже капусты не будет?! Ира, мы возвращаемся!

Наверное, там, за воротами, угрозу услышали и поспешили отделаться меньшими тратами. На этот раз горничная с корзинкой почти что бежит. Правда, на полпути ее останавливает хозяин дома, забирает ношу и сам неторопливо направляется к нам.

Ну еще бы ему спешить. Он ведь не видит, как рядом со мной в нетерпении изнывает Егор.

– Если опять что-то забыли мне положить… – бормочет с угрозой он.

Матвей Сергеевич молча вручает ему корзинку. И, судя по улыбке Егора, который, наученный горьким опытом, тут же в нее заглядывает, его все более чем устраивает. Он бережно укладывает ее в багажник. Подумав, меняет место. Еще раз меняет.

– До свидания, Матвей Сергеевич. – Видя, что мой напарник закончил и уселся в машину, собираюсь тоже откланяться. – Спасибо за замечательный праздник.

Он сверлит меня взглядом: не верит, что ли? Я даже выдыхаю, когда он обращает внимание на машину вместо меня.

– Кстати, – говорит, – это не предложение. Просто к слову. Один из моих бухгалтеров на днях купил почти такой же джип, как у меня самого.

– Ну, – отвечаю, – я честный бухгалтер, поэтому эту машину мне шеф подарил.

На самом деле отдал в рассрочку, но по такой смешной цене, что можно считать и подарком. К тому же я все еще помню намеки про возраст. Пусть хотя бы знает, что с работой мне повезло.

Матвей Сергеевич переводит взгляд на меня. Долгий, пронзительный.

– Надеюсь, ты в курсе, что он женат?

Снова мне кого-то приписывает! Я медленно выдыхаю. Еще раз. И когда эмоции немного стихают, наконец отвечаю.

– Да, конечно. И я даже знаю на ком.

– Привет, Бельчонок!.. Да нет, еще занят, не такое это простое дело – пристроить старшего брата. Нужно же убедиться, что его не подсунут обратно… Ага… До завтра, поцелую при встрече. – Завершив звонок, Егор снова кого-то набирает. – Привет, Белочка! Да, уже освободился. Дождался, пока Луку увезут, проследил: вроде бы обратно он не просился. Так что забегай через часик, шашлыки еще будут горячими… Ага, жду, поцелую при встрече...

– Слушай, – говорю я, когда он заканчивает переговоры. – А две белочки на одного мальчика – это не много? Морочишь девочкам голову!

– Да прям! Они прекрасно понимают, что жениться я соберусь не скоро. Они тоже не дуры – так рано хомут на себя надевать. Так что нам, все эти годы от целибата страдать? И потом, ты сама знаешь, какая сейчас проблема с мужчинами.

Это точно. Мне ли не знать. Мне в последнее время попадаются или те, кто всю жизнь терял сознание даже при виде «белочки» и теперь боится даже подержаться за хвостик, или те, кто уже допрыгался и сейчас может только смотреть, или те, кто при первой встрече хочет «белочку» завалить.

Естественно, Егору я этого не говорю. Пару раз рассказала ему про свои свидания – он так ржал, что его скрючило, еще и откашливался потом минут двадцать. А мы все же в моей машине, и он плотно поел.

– Ничего, – потирая руки, усмехается Егор. – Одного я пристроил в надежные руки. Тебя тоже пристрою.

– Осторожней с обещаниями. Бабуля лет десять назад обещала мне то же самое. Сказала, что уже оформила себе могилку и заказала памятник, но перед смертью хочет успеть выдать замуж.

– И что?

– Теперь пару раз в год пугает сотрудников похоронного бюро, когда заходит смести пыль со своего постамента и пожаловаться, что за ее могилкой плохо ухаживают.

Егор так хохочет, что я на всякий случай открываю окно с его стороны.

– И потом, – говорю я, – где ты мне кандидатов искать собираешься? У тебя же в окружении в основном ровесники. А меня Матвей Сергеевич сегодня настойчиво уговаривал вступить в свой элитарный клуб.

– А что за клуб? Может, мне тоже вступить?

– Вступишь. Если допрыгаешься. Лет через двадцать туда всех принимают.  «Безнадега. Точка. Ру» называется.

– Слушай, он что, прям так тебе и сказал? – не верит Егор. – Я думал, вы с ним цветы обсуждаете. Так мило беседовали. Я вас видел, мешать не захотел. Тем более он был в таком настроении! А это редко бывает!

– Все больше убеждаюсь, что правильно отказалась от должности. Если это шеф в настроении, даже не могу представить, какой он не в духе.

– Это ты зря. Ты хотя бы имеешь представление, кто он такой и чем занимается?

– Зачем мне это? Он будущий свекор моей лучшей подруги. Которого я, к счастью, увижу еще один раз.

Егор разворачивается на сиденье.

– Ты не понимаешь. Многим за счастье с ним познакомиться. Если ему понравиться, из этого знакомства можно много извлечь.

– Угу, – хмыкаю я, – а если не понравиться, отхватишь капусту с морковкой.

– Кстати, я так и не понял: зачем тебе овощи?

– Голубцы буду делать. Борщ сварю. Сварганю пару салатов. Избранница Матвея Сергеевича убеждала меня, что это очень полезно.

– Нашла кого слушать! Шашлык! Вот самая полезная вещь! Но ничего, я с тобой поделюсь. – Он встречает мой изумленный взгляд и пожимает плечами. – Я сам виноват, не подумал, не подсказал. А ты постеснялась, вот и не знала, что попросить. Ничего, вот раззнакомишься, пообвыкнешь…

Если бы я не держалась за руль, я бы перекрестилась, потому что более близкого знакомства, чем уже состоялось, моя самооценка может не выдержать. Кстати, почему бы ее не повысить прямо сейчас? Помнится, меня все приглашал на свидание один стоматолог…

– Потап?.. Да, это Ирина… Если тебе подходит, завтра в обеденный перерыв можем встретиться… Договорились…

– Почему не вечером? – интересуется Егор после моего разговора.

– Вечера у меня для более перспективных дел.

Он хмыкает. Качает головой. А потом уверенно заявляет:

– Нет, все-таки без меня ты не справишься! 

И потом молчит всю дорогу.

Я не спорю. Знаю, что энтузиазм пропадает после нескольких неудачных попыток. Бабуля же не единственная, кто пытался помочь, когда мне перевалило за тридцать. У нас бабуль целый двор. Просто остальные или скончались, или сдались.

Высаживаю эту сваху-мечтателя у его дома, получаю плату в виде одного шампура, выделяю ему для салатика один кочан капусты и отпускаю на охоту за белочкой. 

– О! – увидев меня с корзинкой, восклицает бабуля. – Теперь я вижу, что тебя приглашали и правда приличные люди!

Я ставлю корзинку в кухне на стол, сама переодеваюсь в домашнее. Когда прихожу, бабуля уже выложила капусту и мясо, добралась до морковки. Довольная, смотрит на перспективу, прекрасно понимает, что овощи пригодятся. А потом вдруг грустнеет.

– Бабуль, что такое?

– Приличные, – говорит со вздохом она. – Но жадные, что ли?

– Да нет, я вообще ничего не собиралась брать, просто...

Договорить я не успеваю. Бабуля отмахивается от моих оправданий, а потом разворачивается и показывает причину внезапных жалоб. 

А я не знаю, что и сказать. Потому что в руках у нее рыжий цветок. Тот самый рыжий цветок.

Как он оказался в корзинке? Лежал в погребе, его случайно захватили с капустой? Нет, он бы там долго не выжил.

Взяв его у бабули, присматриваюсь, потом нюхаю: срез свежий, аромат тонкий, без горьких нот увядания. Егор? Если он видел, как мы, стоя у клумбы, беседовали с хозяином дома, мог догадаться, что цветы мне понравились…

Но он бы просто отдал мне цветок, а не прятал. А он, заглянув впервые в корзинку, сначала удивился чему-то, а потом уже стал возбухать по поводу овощей. Нет, это не он. А других вариантов нет.

– Прямо как аленький цветочек, – говорит бабуля. – Может, и чудовище какое к нему прилагается?

Перед глазами тут же появляется один четкий образ.

Становится даже немного неудобно за наш разговор. Но кто же знал, что он такой чуткий романтик?

Правда, уже через пару минут моя совесть отправляет эту версию в «спам». У него стабильные отношения с другой женщиной, у нас с ним общение вообще как-то не складывается – с чего бы он стал подкидывать мне цветок?

Определяю находку в вазу и заношу в свою комнату. Полюбоваться цветком еще раз получается уже поздно вечером. И он сильно меня отвлекает. Даже новая романтическая история почему-то не впечатляет, хотя автор хороший. Смотрю и смотрю на цветок. Откуда же он взялся? А если все-таки… да нет…

Неизвестность и догадки слегка будоражат. Никогда не думала, что я такая поклонница детективов.

Ладно, нужно настроиться на реальность. Открываю сайт знакомств и рассматриваю фотографию Потапа. До этого мы пару раз общались только по телефону. Завтра будет первая встреча. Всматриваюсь в черты лица – хоть бы не промахнуться. Да, он не герой моего романа: слегка полноватый, взгляд не цепляет, внешность хороша для маскировки в толпе. Но он почти единственный, кто прислал фотографию своего лица, а не того, чем друг перед другом кичатся мужчины.

Вот и обменивались бы такими снимками между собой – нет же, настойчиво вынуждают взглянуть. И сразу звонят – уж не знаю, аплодисментов ждут, что ли? Некоторым я и правда могла бы похлопать за разрыв шаблонов и смелость. При ином раскладе – только если бы рассматривала их фото с биноклем.

Так что Потап на их фоне выгодно отличается. И потом, нужно давать людям шанс. Ему сорок пять, по возрасту мы друг другу подходим, отдых оба предпочитаем спокойный, настроены на серьезные отношения. А вдруг получится?

Иногда, когда не ждешь, в твою жизнь и вламывается то, без чего ее больше не представляешь.

Готовлюсь я тщательно. Укороченные белые брюки, туфли на высоком каблуке, блуза и бежевый кардиган. Меняю серьги на другие – люблю разнообразие. К тому же они красиво удлиняют шею.

– Федор Иванович, – заглядываю к шефу за десять минут до начала обеда. – Вы не против, если я отлучусь?

Он сидит за столом, изучающе рассматривает экран ноутбука. Просто машет рукой.

– Я могу слегка задержаться.

Его взгляд находит меня.

– Ваша отлучка по делу?

– Конечно. Иду на свидание.

– Свидание – это святое. – Он снова утыкается в экран ноутбука. – Стоило отвлекать по таким пустякам? Если что, можете задержаться подольше.

– Спасибо. – Расплываясь в улыбке, я закрываю дверь его кабинета.

Работать с ним и раньше было одно удовольствие. Ворчит, гремит временами, но только по делу. Если устроит кому-то разнос, то тоже заслуженно. Но с тех пор, как женился два года назад, мне с ним стало общаться еще проще, чем раньше. Все-таки любовь – прекрасное чувство. Были времена, когда мои отлучки на свидания он воспринимал как неизбежное зло.

С Потапом мы договорились встретиться у «Великана» – огромного торгово-развлекательного центра. Он близко к моей работе, внутри хорошее кафе с обалденными пирожными и не менее обалденным кофе. Ну и в этом комплексе столько всего, что даже самое унылое свидание можно как-то раскрасить. Хотя я надеюсь на лучшее.

Надеюсь, пока иду к «Великану»; надеюсь, пока осматриваюсь по сторонам, пытаясь узнать Потапа в мимо проходящих прохожих. И перестаю надеяться, когда ко мне подходит какой-то незнакомый мужик с бледной розой в руках.

Ну что ж, у меня было целых три минуты надежды. Это значительно больше, чем на прошлом свидании.

Не знаю, какой из него стоматолог, но фотошоп он освоил на уровне. Убрал второй подбородок, килограмм двадцать веса, плешь и обвисший живот. Повторить созданный образ в реальности у него вышло слабо. Редкие волосы даже с лаком отказывались делать бодрую стойку. Вместо этого они сгруппировались в куцую стайку. Тесные джинсы заставили мимикрировать все, что значительно ниже пояса, и прикрыли свой провал нависающим животом.

– Привет, Ира, – тяжело выдыхает он. – Рад, что мы наконец-то увиделись.

– Да, пора. – Я согласно киваю. – Судя по разнице с твоей фотографией, мы с этим делом и так затянули.

Да, да, я знаю, что внешность не главное. И сама так считаю. Но не могу избавиться от ощущения, что меня обманули.

– Извини, – кается он.  – Я и правда слегка подшаманил, просто ты мне очень сильно понравилась. А всем девушкам подавай молодых и красивых.

Надо же, как у нас с мужчинами мысли сходятся. Слово в слово. А кто-то внушал, что мы с разных планет.

Ну и извинился же, поэтому я решаю не уходить так сразу, а дать ему шанс. Хотя чувствую: не мое.

– Может, зайдем в кафе и выпьем по чашечке кофе? – иду ему на выручку, потому что он о чем-то крепко задумывается.

 – А ты знаешь, где мы находимся?

Его вопрос заставляет меня напрячься. Я почему-то даже оглядываюсь.

– Да, – говорю осторожно. – А ты не помнишь, где мы договорились встретиться?

– Нет, – качает он головой, но продолжает до того, как я успеваю всерьез испугаться: – Ты знаешь, что раньше на месте этого развлекательного центра был огромный кинотеатр… он был построен в… а потом здесь был выставочный центр… его создателем был… а еще есть достоверные сведения, что под землей здесь протекала река… осушили, но вероятность обрушения… а вот три года назад… причем для ремонта были привлечены… и бенефициаром, то есть настоящим хозяином этого центра…

Я вылетаю в астрал еще на истории про подземную реку. На земле меня держит только ощущение, что у меня начинает ныть зуб.

– Извини, – перебиваю, когда он делает вдох. – Я немного замерзла и все-таки хочу выпить кофе.

А еще я очень хочу наконец войти в этот центр, а не торчать у входа, как два баобаба. Мой голос звучит резковато, но мой кавалер хотя бы приходит в себя.

– Да, конечно, – соглашается он и галантно пропускает меня перед собой.

Что ж, он не так безнадежен. Нужно просто его направлять. Так я приободряю себя, идя по просторному холлу.

– Я знаю отличное кафе… – начинаю я.

Заметив, что в сторону метнулась какая-то массивная тень, оборачиваюсь и понимаю, что это Потап. Он уже стоит у кофе-ларька и даже заказывает. Ну вот, пока иду к нему, опять ищу позитив: такой скорости от него я точно не ожидала, значит, у него есть скрытый резерв. Возможно, и не один?

Мой взгляд помимо воли опускается к его брюкам. И обреченно поднимается вверх.

– Ты какой кофе любишь? – спрашивает Потап, обернувшись.

– Копи лувак. – Поймав его озадаченный взгляд, смотрю на табличку. – Можешь взять мне латте.

И вот стою я и думаю: нужно отвечать за мечты. У входа в центр мне казалось, что мы торчим у всех на виду? Ну так это было до того, как в моих руках образовался картонный стаканчик, из которого я с трудом смогла сделать только глоток. А мимо нас, норовя то и дело задеть, снуют туда-сюда толпы людей.

– А вот эта торговая марка появилась в… – начинает Потап, заметив одну из вывесок магазина, напротив которой мы с ним стоим.

Заскучав на первой секунде, я пробую сделать еще хотя бы глоток и оставляю эту идею. Осматриваюсь, куда бы пристроить стаканчик, и неожиданно замечаю старшего Ярова. Впрочем, его замечаю не только я, и это легко объяснимо.

Он выделяется даже на фоне второго мужчины, с которым беседует. Хотя тот выглядит важно и тоже в костюме, взгляд застывает именно на его собеседнике. Высокий, подтянутый, черный костюм сидит на нем как влитой и яростно намекает: здесь водятся мускулы. Белоснежная рубашка, как первый снег, почти слепит глаза. Поза уверенная, без напускного величия.

Его собеседник ему что-то активно доказывает, но Яров слушает без особого интереса. А потом, видимо, и вовсе его теряет, потому что начинает бросать взгляды по сторонам.

Мы стоим по разные стороны холла. Между нами оживленный поток людей, точка для быстрого маникюра, продажа бижутерии и кошельков, где над стеклянной витриной склоненные спины.

Но я четко фиксирую момент, когда он меня замечает. В просторном холле, где двери практически не закрываются, становится душно. Все из-за долгого взгляда, которым Яров меня бесцеремонно окидывает.

Притворяться, что не заметила его, уже поздно, да и как-то смешно. Киваю и, так и не дождавшись ответного кивка, разворачиваюсь к Потапу. Накатывает волна непонятного раздражения, которую я пытаюсь сбить мерзким кофе.

– А еще они выпустили кроссовки, используя… – доносится до меня белый шум.

Я пытаюсь заглянуть в его стаканчик и прикинуть, как надолго еще затянется эта лекция. Нет, зря шеф меня отпустил. Я голосую за короткие перерывы. После такого свидания не сразу решусь еще с кем-то выйти, но тоже плюс. Уверена, шеф оценит мою продуктивность.

А по вечерам запишусь на йогу, потому что нервы мои не выдерживают и я с намеком бросаю взгляд на часы. Только собираюсь сообщить, что мне пора, сожалею, как слышу за спиной знакомый до чертиков голос.

– Если вы искали самый дерьмовый кофе, слегка промахнулись. Автомат с ним стоит у самого выхода.

Потап замолкает. Облегченно вздохнув, оборачиваюсь к Матвею Сергеевичу.

– В хорошей компании, – говорю с улыбкой, – даже не чувствуешь вкуса.

Яров с сомнением смотрит на моего кавалера. Переводит взгляд на мой картонный стаканчик.

– Наверное, это потому, что ты забываешь делать глотки.

Я тут же пытаюсь доказать, что это неправда, несмотря на скепсис Матвея Сергеевича. Моя надежда, что он тут же уйдет, исчезает. Он бросает взгляд на Потапа.

– А это кто?

Ужасно невежливо! А Потап продолжает молчать. Растерялся или расстроился, что его сбили с мысли?

– Это Потап, – представляю мужчину. – Это Матвей Сергеевич, родственник моей лучшей подруги.

– А почему по Потапу нет никаких уточнений?

Мне кажется, что он издевается. Становится даже неловко – за Потапа, который по-прежнему предпочитает отмалчиваться. За картонный стаканчик. За поникшую от чрезмерного внимания розу.

– Мы как раз с ними определяемся, – говорю я. – Как видите, я последовала вашему совету – тестирую высшую лигу.

Бровь Ярова приподнимается вверх, он бросает взгляд на Потапа. Секундный осмотр, и все тайны раскрыты.

– У нас с тобой была такая насыщенная беседа по поводу мячей. Мне даже показалось, что ты хорошо разбираешься в теме. И что же я вижу? – говорит укоризненно он. – На твоей персональной тренировке нет даже мячей для пинг-понга. Про биту я просто молчу. Или ты предпочитаешь вялый волан в бадминтоне?

Мои щеки становятся просто пунцовыми. Потап или не понимает ничего, или прекрасно делает вид.

– На первом свидании, Матвей Сергеевич, я предпочитаю исключительно интеллектуальные игры.

Он бросает взгляд на тесные штаны моего кавалера. Одобрительно кивает. Понимающе улыбается. И вежливо у меня уточняет:

– А игра, я так полагаю, называется «Что? Где? На фига?».

Невероятный хам! Невозможный просто! Но мои губы начинают дрожать от улыбки. С трудом удается ее побороть.

– Что ж, не буду вас отвлекать, – говорит он, а потом неожиданно склоняется и заговорщически мне сообщает: – Не вся рухлядь – бесценный антиквариат. И не всю ее стоит тащить себе в дом. Иногда ее гуманней оставить там, где ею хотя бы интересуется моль.

– Я так понимаю, как прошло свидание, можно не спрашивать, – говорит шеф, подойдя к моему столику.

Ну и действительно, к чему лишние вопросы, если все и без того очевидно? Я сижу за столиком в его ресторане, передо мной чашка кофе и два кусочка чизкейка, а в вазе грустит уставшая роза.

Пришлось отказаться от идеи посидеть в кафе торгового центра: Потап был твердо настроен довести лекцию до конца.

– Все вы, женщины, одинаковые – тянетесь за лоском, – протянул обиженно он, когда я собралась уходить. – Вам душа не нужна. В этом вся проблема, да? Мы ведь больше с тобой не увидимся?

– Хочешь узнать, в чем проблема? Я тебе скажу. Ты правильно понял, мы больше с тобой не увидимся, но, возможно, ты учтешь это с кем-то другим, – ответила я. – Ты начал с обмана. Тебя интересовало все что угодно, кроме меня. Ты легко проглотил слова, которые оскорбили бы любого мужчину. И да, я делаю вывод, что так ты наверняка повел бы себя в ситуации, если бы попытались оскорбить и меня. А еще эта попытка пригрузить меня своими комплексами и надавить на чувство вины. Проблема в том, Потап, что душу фотошопом не скорректировать.

Еще по пути в машину я заблокировала его номер. У него была возможность ответить – он ее не использовал.

А в нашем ресторане уютно, хорошо и никто не пытается подкатить со своими психологическими проблемами.

– Шеф, – говорю я, – я пришла к выводу, что у нас кофе и сладости вкуснее всего.

– С вашей пятидесятипроцентной скидкой можно было прийти к этому выводу раньше, – журит он, а потом усмехается. – Надолго этот патриотизм?

– Минимум на неделю.

Он так и уходит, посмеиваясь. Я активно берусь за десерт, когда над моим столиком вновь вырастает тень.

– Ирина Викторовна, – склонившись, заговорщически шепчет официантка Валерия. – Хотите, я вам погадаю? Всю правду вам расскажу! Все-все хорошее! Вот увидите, вам понравится!

– Если ты пытаешься выбить себе премию – это к шефу, а не ко мне, – помахивая ложечкой, говорю я.

– Да нет, – розовея, отвечает она. – Я правда умею, уже всем девчонкам погадала на суженого и короля.

– И что, у каждой по двое? И тот, и другой? Отличная репутация будет у нашего ресторана. Знаешь что, пожалуй, ты лучше к шефу не заходи.

– Соглашайтесь, Ирина Викторовна, – давясь смехом, упрашивает Валерия. – Неужели вам ни чуточки не интересно?

А за ней уже стоят Паша, Степан – другие официанты. И даже администратор. Вот кому интересней всего!

– Вы в курсе, да? Даже если мне выпадут все четыре короля и фата, я увольняться не собираюсь.

Они дружно ржут и кивают.

– Ладно, – говорю я, осмотревшись по сторонам и убедившись, что посетителей мало, – давай, раскидывай свои карты.

Валерия садится напротив меня, тасует колоду, просит меня снять карты, начинает раскладывать и сосредоточенно всматриваться в картинки.

– Лучше бы так меню изучала, – говорю я, – а то до сих пор в блюдах путаешься.

– Ну, Ирина Викторовна! – бросает на меня укоризненный взгляд. – Настройтесь серьезно! Так, вот… недавно у вас было небольшое разочарование…

– Тут достаточно посмотреть на цветок и два моих чизкейка.

– А скоро, очень скоро вас ожидает большой сюрприз!

Я отмахиваюсь. Большой сюрприз уже был – это в тему к небольшому разочарованию. Да, надо же было так промахнуться. Если бы Потап и я попали на необитаемый остров и я знала, что этот Робинзон – единственный мужчина на долгие годы, я бы предпочла себе роль попугая.

– А еще грядет какое-то празднество, – продолжает вещать таинственным голосом доморощенная гадалка. – Это будет поворотный момент.

– Это свадьба моей подруги. Понятно, что момент поворотный.

– Нет, это станет поворотным моментом для вас. Правда… – Она зависает над картами и немного разочарованно сообщает: – Что именно там произойдет, карты скрывают. Как-то все очень туманно.

– Наверное, выпью. Ладно, закругляемся: чизкейки заканчиваются.

– Ну погодите! – просит она. – Дальняя дорога, король и валет… но как-то все неопределенно. Не пойму что-то…

– Вот на этой оптимистической ноте, что у меня тоже двое, мы и завершим, – говорю я, поднимаясь. – Чизкейки закончились.

Группа любопытствующих, видя, что шоу не будет, расходится по своим делам. А вот Валерия не сдается.

– Ирина Викторовна, может, вам порчу снять? У меня есть одна знакомая, она многим уже помогла…

– Валерия, тебе ответить или ты мой ответ сама себе нагадаешь?

Она вздыхает. Ее взгляд, полный надежды, что я передумаю, сверлит мою спину, пока я не скрываюсь в своем кабинете. Только по бабкам мне осталось ходить! Настроение не фонтан, поэтому я делаю даже тот участок работы, который оставляла на завтра. Нет, если кто и получит премию, так это я.

По дороге домой заезжаю за фруктами: бабуля их любит. Когда подъезжаю к парадному, звонит Натали.

– Ничего себе, – удивляюсь. – Я думала, что после такого грандиозного похищения как минимум неделю тебя не услышу.

– Так бы и было, наверное, – смеется она. – Если бы у нас на носу не была грандиозная свадьба. Лука дал мне всего месяц на подготовку. Приедешь ко мне в пятницу или в субботу? Лучше с ночевкой! Я тут сижу, выбираю по каталогу платья – их как раз привезут.

– Уверена, что успеют?

– Да, Лука обещал.

– Тогда буду! Жди!

Настроение стремительно летит вверх. Хорошо, что у Натали и Луки все определенно и хорошо. Свадьба, скоро родится малышка. А я стану крестной. Уже не терпится увидеть пупсика и потискать.

– Бабуль, – сообщаю, входя в квартиру, – я принесла тебе фруктов.

Из гостиной доносится какой-то невнятный шорох. Разуваюсь, иду посмотреть. Вижу бабушку в кресле. На плечах ее плед. А на коленях сидит толстая пушистая кошка. Кошка лениво поворачивает морду и смотрит с претензией – еще бы, нарушила их тишину.

– Бабуль, она что, случайно заскочила и ты не смогла ее выгнать? – спрашиваю с надеждой. – Давай я тебе помогу.

– Да нет, Ир, оставь. Это я ее пригласила. Слышу – кто-то скребется в дверь, думала, это ты, открываю – а у нее глаза такие голодные!

– Голодные глаза?! При такой жирной тушке?! Наверное, она не одной тебе показывает этот трюк.

– Смотри, какая красивая кошечка. В общем, я ее покормила и решила оставить. Ты бы видела, как она ест! Когда она пришла, она была такая несчастная, такая худая!

С сомнением смотрю на эти плюс пять или шесть. И если она была худая до того, как поела…

– То есть голубцов уже не осталось?

– Остались, остались, – улыбается бабушка, понимая, что я не собираюсь никого выгонять.

Иду переодеваться и думаю: что мне там нагадали-то? Большой сюрприз? Ну вот и он. Надеюсь, он ненадолго.

Мой взгляд цепляется за цветок. Красивый, так и стоит, будто только что сорван.

Нет, правда, откуда он взялся? Сегодня Матвей Сергеевич с таким пренебрежением смотрел на розу, которую я держала. По-моему, он все цветы ненавидит в принципе. И ему чуждо все романтичное.

Он и романтика… даже смешно.

Так что я скорее поверю, что цветок в корзинке – это знак, который мне из погреба подавал садовник, не угодивший хозяину дома.

Весь вечер бабуля воркует над новым питомцем. Но идиллия быстро заканчивается. Утром я просыпаюсь не только от возмущенного бухтения, но и от надрывного мяуканья. Пока иду, мысленно прикидываю, кого буду спасать. Пока выбор вполне очевиден.

– Что здесь? – спрашиваю, сонно зевая.

Кошка сидит на шкафу, сверкает глазами. Бабушка грозно машет ей кулаком, а потом указывает на осколки.

– Она покаталась на шторах, а потом устроила погром!

– Понятно. Ты не дождалась, когда чудовище придет следом за аленьким цветочком, и втащила в дом первое попавшееся, которое постучалось. Колдуй теперь над ним, воспитывай, покажи через форточку улицу, намекни на ближайшие перспективы.

– Ира! Мою любимую статуэтку! Ты представляешь?

Теперь я смотрю на кошку с уважением. Давно уговаривала бубулю избавиться от старья – она ни в какую. Осталось еще штук тридцать таких же ненужных фарфоровых безделушек. И если по штуке в день…

– Может, пусть поживет у нас месяц? Откормим ее хоть немного.

Правда, если этот шарик – кошка голодная, даже не представляю, как мы выкатим ее через порог спустя месяц.

– Ой, не знаю… – сомневается бабуля.

А я в это время беру веник и убираю осколки. Она принимается втолковывать кошке, кто в доме хозяин. Та быстро устает это слушать и в два прыжка покидает убежище. К двери летит просто вприпрыжку. Вот с кого нужно брать пример, как реагировать на скучные лекции!

– Пока, – прощаюсь с хвостатой.

Она важно выходит за дверь: мол, это не вы меня выгоняете, это я от вас ухожу!

А вечером я вижу ту же картину: бабушка, плед и кошка у нее на коленях.  Ну все логично. Женщина есть женщина, фыркнула, а потом захотела – и передумала.

– Я решила взять ее на испытательный срок, – докладывает бабуля.

Так как кошка его успешно проходит, даже свои дела выбегает делать на улицу, через несколько дней покупаю ей шампунь от блох. Нужно же ее обработать, раз она будет здесь жить!

К моему удивлению, блох я не вижу. У дворовой кошки? Ну тут у меня только один вариант. Наверное, эту живность с нее активно стряхивают ее кавалеры. Вот у кого нужно брать мастер-класс!

– Бабуль, на ночь не жди! – говорю в пятницу, но, увидев, как алчно сверкнули ее глаза, добавляю: – Останусь у Натали. Будем с ней выбирать свадебное платье.

Вздохнув, она продолжает утренний ритуал – гладит кошку. Когда та решает, что уже достаточно причесана, спрыгивает с колен и подходит к двери. Открываю, и она с радостью выбегает.

– Подожди, – говорит бабуля, когда я уже обуваюсь. – Тоже выйду воздухом подышу.

Из парадного мы выходим вместе. Она садится на лавочку, осматривает двор и замечает нашу соседку сверху.

– Ильинична! – окликает ту, заставляя к нам подойти. – Слушай, Ильинична, помнишь, ты мне как-то рассказывала про своего знакомого – около сорока лет, сантехник. Если он так и не женился, пусть бы зашел, посмотрел у нас на кухне сифон.

Ильинична хлопает глазами, трет задумчиво лоб. Немудрено: этот разговор мог быть и пару лет назад, но тогда бабуля перспективы сантехника не оценила. А сейчас хватается за соломинку.

– Бабуль, – пытаюсь спасти соседку, – у нас с сифоном все в порядке. Я только вчера как раз посмотрела.

– Это вчера, – не сдается она. – А это сегодня. Ильинична, ну, давай, вспоминай!

– Ох, не помню такого, – вздыхает она. – Правда не помню. А ты сидеть долго еще собираешься? Я продукты занесу – и выйду к тебе.

– Ну давай. Только смотри, не забудь! – не очень охотно соглашается бабушка и качает головой, когда соседка уходит. – Подумать только, всего восемьдесят, а уже склеротичка! Так мне его расхваливала, а теперь взяла и забыла!

– Ладно, бабуль, я поеду. Не расстраивайся так. Ну, значит, не судьба!

– Не судьба… Хотела бы я все-таки дождаться и посмотреть на твою судьбу. Уж я бы спросила, где он так долго шатался!

– Ну вот он чувствует, что его ждет серьезная взбучка, и не торопится появляться. Ты начинай думать позитивно: как только появится, поставишь на стол пироги, нальешь вкусного чаю!

– Для пожрать у нас кошки хватает, – фыркает та. – Но суть уловила. Я буду думать о том, что он поменяет на кухне сифон, прибьет полочку для моих статуэток и вытрусит ковер, который висит у меня на стене.

– Если хочешь, чтобы мечты быстрее осуществились, могу попросить папу, чтобы он завтра к тебе зашел.

Она уводит взгляд в сторону и дает привычный ответ:

– Папу не надо. Без его участия буду мечтать. Обожду. Мне спешить некуда.

С папой у них очень натянутые отношения. Бабуля почему-то решила, что это он виноват в смерти мамы. А рак не ищет виновных, он просто выбирает жертву и забирает ее. Скорее всего, бабуле тяжело смириться с утратой, не может поверить, что бывает вот так, ни за что.

Я и сама долго пыталась привыкнуть к мысли, что мамы у меня больше нет. Что я не смогу подойти к ней, обнять, просто услышать: «Доброе утро», не смогу ответить на ее звонок, который часто казался не вовремя. А теперь… хоть бы слово, одно только слово услышать… в любую минуту…

– Ладно, иди, иди, а мы пока с Ильиничной обсудим ремонт в парадном, – вырывает меня из тягостных размышлений бабуля, ласково поглаживая морщинистой ладонью мою. – Приятного тебе отдыха. Подружке твоей привет от меня передай. Замужем хорошо. Жаль, мужики недолго живут, а то я бы, может быть, и в третий раз замуж вышла.

– Выбирай помоложе, как советуешь мне.

– А, – она обреченно машет рукой, – они и столько не тянут. Только на пенсию вышли – расслабились. Кстати, а что тот мальчик, которого ты катала?

– Все, бабуль, я опаздываю!

Вот у кого память отличная. Неделя прошла – не забыла. Ну и хорошо, пусть старость дольше обходит ее стороной.

– Ирина Викторовна, – чуть ли не встречает меня у порога Валерия, – я выучила новый расклад. Можем точнее увидеть, что там будет на свадьбе вашей подруги!

– Хватит с меня сюрприза, который ты нагадала. Мяукает теперь по утрам вместо будильника. Что будет – то будет. Вряд ли что-то особенное.

Целый день меня никто больше не дергает, поэтому я со всеми делами справляюсь значительно раньше. Шефа нет, но я все равно звоню ему и отпрашиваюсь. Он немного разочарован, что не на свидание, но отпускает.

Я заезжаю в «Великан». Хочу купить Натали какой-то подарок, а то заманили на помолвку обманом. И потом, она сейчас живет у Луки, в новом доме, пусть у нее будет что-то новое от меня.

Я покупаю отличный комплект постельного, а еще пушистый халат и смешные теплые тапочки. Чтобы и ей, и моей крестнице было тепло и уютно. На обратном пути решаю зайти в кафе и все-таки выпить чашечку кофе с эклером. Закрыть свой гештальт.

Мест много, люди только начинают освобождаться после работы. Я занимаю столик на втором этаже. Стеклянная витрина позволяет наблюдать за всеми, кто прогуливается по холлу. Тихая музыка отвлекает от суеты, заставляет расслабиться. Пирожное просто тает во рту, поэтому я заказываю с собой шесть штук – Натали точно оценит. Сижу, пью с удовольствием кофе, и вдруг…

У меня случается дежавю.

Черный костюм, белая рубашка… Разъезжаются стеклянные двери, и в кафе заходит Матвей Сергеевич.

Он что-то коротко отвечает на приветствие официанта. Тот метлой летит исполнять. А Яров, не глядя по сторонам, где куча свободных столиков, поднимается на второй этаж, и…

– Добрый день, – киваю я, когда его взгляд останавливается на мне. – Не ожидала вас здесь еще раз увидеть.

– Отчего же? – Он подходит к моему столику, бесцеремонно выдвигает для себя стул и садится напротив. – Я пока еще владелец этого центра.

Прости, Потап, я тебя недооценила. А ведь он рассказывал о бенефициарах торгового центра! Если бы я тогда спросила его, может, не пришлось бы уточнять это у Ярова. Но единственное, что я помню, – раньше здесь под землей протекала река.

– Почему «пока»?

Матвей Сергеевич откидывается на спинку стула и немного прищуривается. Кивает, когда перед ним ставят чашку с кофе, делает неспешный глоток. Интересно, что произойдет раньше: он допьет кофе или лопнет мое любопытство?

– Произвел аудит, прикинул перспективы, посоветовался с консультантом. Подумываю продать его и вложить деньги в развитие нашей розничной сети. Продукты – то, без чего человек не может обойтись, хотя с легкостью может отказаться от одежды и развлечений.

– Кажется, я даже знаю имя этого консультанта!

Он усмехается, что делает его черты немного мягче. Но взгляд все равно тяжелый.

– У Егора отличная хватка. Если желание сделать карьеру станет сильнее лени и сравнится с его аппетитом, из него выйдет отличный специалист. Пока он иногда сверкает идеями среди девчонок в отделе маркетинга.

– Бедные девочки! Они же у вас похудеют!

Он кивает.

– Если опыт окажется положительным, заброшу его на пару месяцев в отдел бухгалтерии.

– В вас говорят стереотипы, – вступаюсь я за коллег, – не все бухгалтеры злые, толстые и с гулькой на голове.

– Значит, у нас в бухгалтерии исчезающий вид. Как ни зайдешь – все сидят на диете и усердно жуют. От их пятиразового питания полки в холодильнике гнутся, а новые кресла так стонут и трещат, что соседний отдел массово скупает беруши и портит мне окна скотчем, думая, что это сквозняк.

– Это сейчас мебель такая, – говорю я, смеясь. – У меня в кресле вот колесико отваливается.

– А что же Миженский? Не в состоянии купить такому ценному сотруднику новое кресло?

– А зачем оно мне? Я колесо скотчем обмотала – еще лет пять точно прослужит. Я предпочитаю благодарность не мебелью принимать, а деньгами.

– И машинами, – напоминает он мне.

– И машинами, – соглашаюсь.

Напряжение между нами сгущается. Допив кофе, я начинаю собираться, а потом все-таки не выдерживаю и спрашиваю то, что крутилось в мыслях весь наш разговор. Дважды пересечься в одном и том же месте, даже с учетом того, что он владелец… Мало напоминает случайность.

– Почему вы здесь?

Он не выглядит удивленным и не медлит с ответом.

– В отличие от тебя, я прекрасно знаю, где находится все самое лучшее.

– Имеете в виду кофе?

– В том числе.

– Почему же в прошлую нашу встречу не подсказали? А направили к кофейному автомату у выхода?

– Первый этаж кофейни был занят, я это точно знал, потому что только что вышел оттуда. Твой мишка в узких штанишках не поднялся бы на второй этаж без последствий. Треск был бы похлеще, чем в моей бухгалтерии. Тебе было все равно: ты кофе не пила и быстрее хотела уйти. Так что мой совет всего лишь облегчил тебе путь на свободу.

Становится неудобно, что он видел меня в тот момент и все четко разложил по правильным полочкам.

– Зря вы так думаете. Я довольно мило проводила время.

Он проходится взглядом по моему лицу.

– Ты уехала раньше, чем я дошел до машины.

Мои щеки начинают гореть, а я такого за собой давно не припомню. Вот же… и уже не поспоришь, так все и было.

– Мне пора, – говорю, поднимаясь. – До свидания, Матвей Сергеевич.

– До скорой встречи.

– Ну, – улыбаюсь, – это вряд ли.

Он бросает взгляд на мои покупки в руках и тоже поднимается.

– Подвезти?

– Спасибо, я прекрасно справлюсь сама.

Из кафе я стараюсь уйти раньше него, но все равно чувствую, как обжигает между лопатками. И чуть ниже. А теперь значительно ниже!

Не желая больше с ним сталкиваться и идти под прицелом, я сворачиваю и захожу в ближайшие стеклянные двери. Осмотревшись, понимаю, что это книжный магазин, а мне не помешает свежая романтическая волна. На одной из полок нахожу книгу Алисы – моей бывшей ученицы, по совместительству сводной сестры Луки и Егора. Ну как не купить? Да еще и такое название: «Он – мой кошмар».

– Мне, пожалуйста, три экземпляра, – говорю я, сияя улыбкой.

Мало ли что мальчики не читают такое. Это они такое от других авторов не читают. А эту книгу точно прочтут!

Настроение крышесносное, Матвея Сергеевича на горизонте не видно, и я наконец выдыхаю.

Ох и тяжело его выдержать. Хотя надо признать, что с ним интересно. Только расслабиться не получается: заставляет держать себя в тонусе. Такое ощущение, что мы не просто поговорили десять минут, а я прошла какой-то маленький квест.

Ничего, вот посидим с Натали, порассматриваем свадебные платья – лучший отдых за эту неделю.

– Ой!

Я не сразу слышу тихий хлопок, только после понимаю, что на что-то наехала. Сбавив скорость, начинаю плестись. Везет, что я уже въезжаю в поселок, кое-как удается дотянуть до дома Луки.

Сигналю – ворота разъезжаются в стороны. Осторожно направляю свою машину во двор. Нет, до гаража не дотянет, да я и не сориентируюсь сама, где он здесь. Территория приличная, много деревьев, веранда, дом обалденный.

– Я уже бегу! – кричит Натали, открыв дверь.

– Бежать не нужно! – Я выхожу из машины и с грустью смотрю на спущенное переднее колесо. – Я отсюда не скоро уеду!

Натали подходит ко мне. Обнимаемся. И рассматриваем печальную картину вдвоем.

– Как чувствовал, – слышится позади нас ворчание. – Предлагал же тебя подвезти.

Медленно оборачиваюсь.

– Почему я здесь? – предугадывает Матвей Сергеевич. – Лука пригласил. А теперь давай проглатывай свое удивление и радость от встречи и чуть отойди. Посмотрю, как ты тут насправлялась.

Я отхожу в сторону вместе с Натали. Если бы не она, я бы, пожалуй, так и стояла. Потому что увиденное меня поражает. Не задавая больше вопросов, Яров осматривает машину, открывает багажник, вытягивает из него запаску, домкрат, закатывает рукава белоснежной рубашки и начинает менять колесо. Он. Мне. Сам. Начинает менять колесо.

Причем делает это так ловко, как будто всю жизнь только этим и занимается. Стою, завороженно смотрю на его руки. Отчетливый рисунок вен, выраженные костяшки, длинные пальцы, часы стоимостью с мою машину, сжимающие запястье.

– Пойдем в дом, – зовет Натали, – прохладно же.

– Ты иди, – отпускаю ее, не сводя взгляда с помощника. – Все-таки моя машина, постою за компанию. А вдруг даже научусь?

Натали уходит, а я продолжаю смотреть на внезапного помощника. Сейчас, когда он сидит спиной и занят, это сделать несложно. Его движения четкие, выверенные, он не обращает внимания на грязь, которой покрываются его пальцы.

– Главное, чему должна научиться женщина в такой ситуации на дороге, – говорит он, – это выставить знак, чтобы не въехали в зад. А то мало того, что больно, так еще и некрасиво получится. А потом стоять и просто ждать, когда ей помогут. Ну и чтобы в багажнике всегда была запаска и домкрат, понятное дело.

Эту лекцию я слушать готова. Стою, мотаю на ус. Киваю, хотя он не видит. Но, наверное, чувствует мое раскаяние, потому что голос звучит не так сухо и строго, как обычно. Чувствуется не попытка задеть, а действительно помочь, подсказать.

– А еще, – поднимаясь, продолжает Матвей Сергеевич, – у нее должен быть кто-то, кому можно позвонить в любую минуту и навесить свои проблемы.

– Ну, – развожу руками, – вы же видели, я над этим активно работаю.

Натолкнувшись на его взгляд, рассыпаюсь в благодарностях и достаю заготовленные подарки. На этот раз от помощи не отказываюсь. Вытерев руки, он берет все, кроме книжек. Их я прижимаю к груди.

– Ты точно на одну ночь? Смотрю, ты с собой не только постельное таскаешь, но и банный набор, – хмыкает он, потом читает название книжки. – Шикарный комплект, чтобы лучше спалось. Причем, я так понимаю, не только тебе, но и всем жителям этого дома.

– Не переживайте, Матвей Сергеевич, вам экземпляра не хватит.

– А чего мне по пустякам себе нервы трепать? Я люблю коллективное чтение. Так что присоединюсь попозже к кому-то на выбор.

– А вы что, здесь тоже с ночевкой?

– Думаешь, не пустят? Постельное и халат я с собой не привез, но надеюсь, хозяева учтут, что я в свое время вложился в ремонт этого дома, а ночью одежда мне не нужна.

От неожиданности я застываю на пороге. Положив руку мне на спину, он мягко подталкивает меня вперед.

Внутри дом производит на меня не менее приятное впечатление, чем снаружи. Естественно, я верчу головой, пока избавляюсь от обуви.

– Очень красиво, – говорю, не сдерживая восторга.

– По моему дому гуляла – ничего не сказала, а здесь только вошла и рассыпалась в похвалах, – слышу ворчание.

Мне становится смешно. Или я к нему потихонечку привыкаю, или просто начинаю понимать его юмор.

Где-то слева слышатся голоса, и их явно больше, чем два. Я различаю несколько мужских, несколько женских, которые кажутся мне смутно знакомыми. Иду на звук и останавливаюсь в дверях гостиной.

Она в светло-серых тонах, очень стильная, но меня впечатляет не это. Такое ощущение, что пикник не заканчивался, потому что я вижу те же лица, что неделю назад. Лев, Алла, Павел, Людмила, ну и трудно не узнать рожицу, которая мне вовсю улыбается. Егор тоже здесь.

– Задаешься вопросом: останутся ли они тоже на ночь и захватили ли с собой по пижаме?

Голос Матвея Сергеевича звучит негромко, но так близко, как будто он говорит в мое ухо.

– Нет. Восхищаюсь вашим коварством. Это тот случай, когда лучший способ избавиться от гостей – привести их к кому-то другому?

Тихий смех шевелит мои волосы на затылке.

– Ир, Матвей Сергеевич, что вы там шепчетесь? – Натали с улыбкой машет рукой. – Заходите уже!

– Добрый вечер, – говорю я, справившись с удивлением, – да это я интересуюсь у Матвея Сергеевича: вы с прошлых выходных вообще расставались?

Посмеиваясь, они тоже здороваются. Я подсаживаюсь к Натали на диван, перед которым стоит столик с напитками и закусками.

– Перекуси, если голодна, – советует она. – Хотя мы скоро будем ужинать. Вот только платья примерю. А то, боюсь, потом я вообще в них не влезу.

– Наташ, – смеюсь я, – это не тот случай, когда можно втянуть живот и недельку посидеть на диете.

– Да уж, – вздыхает она и бросает взгляд на будущего супруга, который беседует со своими приятелями. – Лука, может, отложим свадьбу на несколько месяцев? А то я выберу платье, а вдруг оно будет мало?

– И не подумаю, – отрезает тот. – Купим два.  Если что – сошьем вместе.

– Ну ты видишь? – отчаянно улыбаясь, спрашивает у меня Натали.

– Вижу, – обнимаю ее, – все вижу, Пончик, и очень за тебя рада. Ну что, идем смотреть платья?

Она кивает, и мы поднимаемся.

– Куда это вы? – интересуется Егор. – Вы что, меня тут бросаете?

– На что ты жалуешься? – Киваю на стол с закусками и вручаю ему одну книгу. – На вот, почитай на досуге.

Он рассматривает книгу и присвистывает.

– Молодец сестра! Ну что ж, почитаю, там ведь наверняка почти половина книги посвящена мне. Небось, расписала, как я им с Кириллом помог!

– Поддерживать себя в форме и влезть в свадебные наряды?

Компания начинает смеяться, Лука хлопает его по плечу, уговаривая не сильно обольщаться.

– А если обо мне мало написано, – не сдается Егор, – значит, она просто решила не делиться с другими секретами!

Вручаю второй экземпляр Луке. Он принимает его с благодарностью, ведет по обложке ладонью, как будто согревает героев теплом.

– Спасибо.

Я улыбаюсь и, прихватив третий экземпляр, иду следом за Натали. На лестнице оборачиваюсь. Почему-то я думала, что другие женщины пойдут вместе с нами. Но они продолжают сидеть в компании, болтать и потягивать вино. И ничуть не выглядят огорченными, что их с собой не берут.

А Ярова, кстати, в гостиной нет. Это я машинально отмечаю, конечно.

– Пойдем, пойдем, – поднявшись на второй этаж, зовет подруга.

– Только ты и я?

– Только ты и я, – отвечает она, толкнув дверь в одну из комнат. – Подруга-то у меня одна.

Иногда случается, что личная жизнь одной из подруг мешает прежним отношениям. Тогда это не дружба, а именно отношения, которые были чем-то удобны. 

Натали буквально светится, показывая свадебные платья. И я вместе с ней. Как иначе? Особенно когда она начинает их примерять. И тем более когда одно из них оказывается для нее идеальным.

Животик видно, конечно, но он смотрится мило. Ткань не обтягивает, подчеркивает грудь, плавными линиями опускается в пол. Темные волосы Натали, белоснежное платье, никаких камней, никакого лишнего блеска.

– Повезло твоему Викингу, – глядя на ее отражение в зеркале, говорю я с восхищением.

– Это мне повезло, – трогательно шепчет она.

– Тоже правда, – смеюсь. – В вашем случае начинаю верить в судьбу. А в своем еще пара лет – и начну верить в сглаз.

Приходится рассказать про свидание, про гадание. Неловкую встречу с Матвеем Сергеевичем я описываю всего парой слов. Ну и вдобавок про кошку.

– Нужно было мне соглашаться и купить, как у тебя, плюшевого кота, – каюсь в конце своего рассказа. – Может, она бы увидела его огромную морду и ядреную расцветку и, прижав хвост, убежала?

Мы смеемся. Натали снова переодевается, а потом проводит мне экскурсию по второму этажу. Начинаем мы с детской: конечно, нет слов, как она хороша. Поэтому дальше, выплеснув свой восторг, я смотрю молча. Комната Натали и Луки, комнаты для гостей, комната для меня.

– Смотри, – распахивая дверь, говорит подруга. – Вид изумительный, не так далеко настоящий лес.

Ее кто-то окликает. Кажется, это Лука. Они переговариваются, а я подхожу к окну. Вид и правда здесь бесподобный. Хочется смотреть и смотреть.

– Ир, пойдем, будем ужинать, – зовет Натали.

– Да, сейчас.

Неохотно отвернувшись от окна, замечаю на кровати два знакомых пакета и начинаю смеяться. Это же мои подарки хозяевам дома. Он правда решил, что я это принесла для себя? Решил и занес в мою комнату? Нет, понимаю, это ирония.

А как он узнал, что я буду спать именно здесь? Хотя тоже мне вопрос века. Наверное, когда мы вошли, он спросил у Луки, потому его в гостиной и не было.

Подарки я, конечно, отдам. После ужина. Не хочется заставлять себя ждать. Разворачиваюсь, чтобы положить на прикроватную тумбочку книгу, с которой так и хожу… Моя рука медленно опускается вниз, а книга выскальзывает из непослушных пальцев.

Смотрю и не верю.

Ваза.

А в ней охапка рыжих цветов.

Тех самых рыжих цветов.

Пытаюсь припомнить: были ли цветы в комнате Натали? И понимаю, что нет.  Ни в ее комнате, ни в других таких цветов нет.

Голоса гостей безошибочно приводят меня в столовую. Просторная, много света, панорамные окна, через которые видно вечернее порозовевшее солнце. Во главе стола – здесь даже не удивительно – замечаю Матвея Сергеевича. По правую руку от него сидят Натали и Лука, по левую есть свободное место.

– Иди сюда, – слышу голос Егора, – я тебе опять занял!

Конечно же, я делаю выбор в его пользу. Уже позже, гораздо позже, я с удивлением понимаю, что никто не передвинулся так, чтобы занять пустующее место рядом со старшим Яровым.

Вряд ли он обратил на это внимание, но этот разрыв выглядит как дыра. Теперь я не уверена, что сделала правильный выбор. И это ощущение мешает поддерживать разговор. Я даже не сразу понимаю, что ко мне обращаются. Наверное, и говорю невпопад.

А потом беру себя в руки. Это что же, я после букета стала сентиментальной? Может, у них такая традиция – и место рядом с Матвеем Сергеевичем всегда занимает Светлана. В этот раз она не приехала, но как дань уважения…

Кстати, меня удивляет, что ее действительно нет. Твой мужчина собирается ночевать в другом доме. Ты с его сыном знакома, так что тайны здесь нет. Я бы точно захотела приехать с ним, а не сидеть одной в огромных хоромах.

И компания собралась хорошая. Стоит отмести угрюмые мысли, и я начинаю получать удовольствие от общения. Вернее, мне просто не оставляют шанса отмалчиваться, заведя тему знакомств.

– Это у вас все получилось неслучайно случайно, – говорит Павел Луке. – А я до сих пор с ужасом думаю: что бы мы без Аллы делали? Сначала нашла мне Люсю, потом посмотрела-посмотрела на Льва и взялась за него. Какое-то время он даже сопротивлялся.

– А как решился вопрос? – любопытствую я.

Лев усмехается и сам отвечает:

– Отправила меня на пару свиданий с другими, чтобы я понял, что лучший выбор – это она.

Алла посылает ему милую улыбку. Я смеюсь. А Егор, ткнув меня локтем, шепчет:

– Не переживай. Все на контроле. Я возьму над тобой шефство!

– Спасибо, но, пожалуй, я откажусь. Плюс десять кило на бедрах меня не устроит.

Смешки с разных сторон намекают на то, что маскировка с шепотом провалилась. Ну да ладно, бывает.

– Я уверена, что Ира справится сама, – вступается за меня Натали. – Если ей попадется подходящий мужчина, она его не упустит. Просто пока не очень везет.

– Ира, – окликает меня Алла, – а какие мужчины тебе нравятся?

– Ты знаешь, – говорю честно, – чем больше хожу на свидания, тем чаще начинаю думать, что уже никакие.

– Ты так легко от нее не избавишься, – предупреждает Лев.

И в самом деле: у Аллы даже глаза, кажется, становятся ярче от хищного блеска.

– У меня на эти вещи чутье, – говорит она. – Есть приличная база. Конечно, нужно заполнить тесты и дольше с тобой пообщаться. Но даже если навскидку прикинуть параметры… Мужчина, лет тридцать пять – сорок пять…

– Неудачное начало.

Все взгляды устремляются в сторону Матвея Сергеевича. Мой, кстати, тоже. Он поднимает бокал с коньяком, делает неспешный глоток и лишь потом поясняет:

– Слишком узкие возрастные рамки.

– Согласна! – поддерживает его Натали. – Ира отлично выглядит, да и характер такой, что еще поискать. Думаю, лет тридцать тоже подходит!

Алла высокомерно вздергивает бровь: вот же, вмешиваются в ее работу! А потом неожиданно улыбается и со всем соглашается.

– Так, хорошо. Значит, это должен быть мужчина от тридцати… – она обводит всех взглядом, но советовать никто не берется, – …до пятидесяти. А какие главные качества?

Если честно, никогда об этом не думала. Мне всегда казалось, что я почувствую. Так обычно и было в прежних моих отношениях. Но раз не складывалось, может, и стоит подойти к этому вопросу с другой стороны.

– Ну, – тяну я, – в первую очередь он должен быть тихим, спокойным, уравновешенным, чтобы сначала думал, а потом говорил.

– Отличный выбор, – неожиданно хвалит Матвей Сергеевич. – А главное – неожиданный. Скрытый маньяк на транквилизаторах.

Я начинаю смеяться. Алла тяжело вздыхает: мол, снова мешают, но поцелуй мужа в висок ее успокаивает.

– Здесь без толку обсуждать, – вздыхает она. – Слишком много советчиков. Я оставлю тебе свой телефон, если решишься – ты мне позвонишь.

– Плата! Спроси, плата какая! – шепчет мне в ухо Егор, а потом интересуется у клиентов: – Лев, ты наверняка по льготному тарифу прошел. Во сколько это тебе обошлось?

– Не считая свадьбы? – усмехается тот. – Содрала с меня два оклада и премию.

– Слышала? – шипит в шоке Егор. – Это нам не подходит!

– Ну, – ничуть не смутившись, пожимает плечами Алла, – здесь интересный случай. Так что могу взять аванс бартером. Книга, которую ты принесла. У тебя же осталась одна?

Я так явственно чувствую на себе пристальный взгляд, что не удивлюсь, если позже там обнаружу ожог.

– Книгу подарю с удовольствием: Алиса замечательно пишет, и я буду рада, если у нее появится больше читателей. А от услуг, извини, откажусь.

– Почему? – Алла прищуривается. – Я могу сделать хорошую скидку.

– Не привыкла платить за мужчин.

Алла не обижается за отказ. Мне кажется, даже наоборот – как-то приободряется. Далее разговор касается других тем, и я с удовольствием слушаю забавные истории про Луку. Часто смеюсь, пью вино, иногда что-то ем. И стараюсь не смотреть в сторону Матвея Сергеевича, но получается слабо. Особенно после второго бокала.

После ужина гости начинают собираться домой. У них дети, и няням они доверяют не так, как их крестному. Но Лука занят, понятно, что на ночь у него вполне очевидные планы.

Я поднимаюсь в комнату, чтобы взять книгу. И, не удержавшись, склоняюсь над цветами, вдыхая их аромат.

– Нравится?

Обернувшись, вижу в дверях Матвея Сергеевича. Он стоит, прислонившись к косяку. Расслабленная поза, распахнутый ворот, легкая щетина – мой взгляд цепляется за эти детали, прежде чем подняться к его глазам.

Пространство схлопывается. Неспокойно. Непривычно. Хочется поскорее вернуться в свою зону комфорта.

– Красивые цветы, – говорю я, улыбнувшись. – Вижу, вы все-таки нашли способ, как проредить свою клумбу.

Он делает шаг вперед.

Еще один.

Ну а что будет дальше, не жду. Подхватив книгу, демонстрирую ему обложку и с сожалением говорю:

– Придется вам к кому-то другому присоединиться на коллективное чтение. Очень жаль. Но вы же слышали, Матвей Сергеевич, я пообещала подарить эту книгу.

– Слышал. И решил, что не могу допустить такую несправедливость. Ты же любишь читать?

Я киваю.

Опускаю взгляд вниз.

И только теперь замечаю в его руке книгу, которую он кладет на тумбочку рядом с вазой.