Случайная наложница дракона

Двойные двери в конце зала распахнулись, и музыка стихла. Разговоры оборвались на полуслове. Сотни голов повернулись к входу, и я вместе со всеми посмотрела туда.

Он вошел, и толпа расступилась, словно ее разрезали невидимым клинком.

Кейран Тенебрис. Дракон. Владыка Темных земель. Враг моего отца, чудовище из сказок, которым пугают непослушных детей. Тиран, который сжигает деревни и пытает пленников в своих подземельях.

Он был высоким — выше любого мужчины в зале. Широкие плечи, длинные ноги, фигура воина, привыкшего побеждать. Темные волосы, небрежно зачесанные назад, пара прядей падала на лоб. Лицо резкое — высокие скулы, прямой нос, жесткая линия челюсти. Через левую бровь тянулся старый шрам. Одет просто, без украшений — черный камзол, темные штаны, высокие сапоги. Только серебряная пряжка ремня блестела на поясе, да рукоять меча торчала из ножен на боку.

За ним шли четверо воинов, все в черном. Лица суровые, руки на рукоятях оружия. Они двигались слаженно, как стая волков.

Гости шарахнулись в стороны. Кто-то отступил к стенам, кто-то замер на месте, боясь пошевелиться. Шепот побежал по залу, испуганный и торопливый:

— Дракон...

 — Кейран Тенебрис...

— Зачем князь его пригласил?

— Это безумие...

Я не могла отвести от него глаз. Он остановился у входа и окинул зал взглядом. Глаза серые, с золотым отливом, который вспыхивал при свете свечей. Драконьи глаза. Они изучали лица гостей, охрану, музыкантов — равнодушно, оценивающе, словно Кейран прикидывал, кого из нас стоит убить первым.

Говорили, что он сжигает врагов заживо. Что однажды он в одиночку вырезал отряд наемников — пятьдесят человек. Что в его замке есть камеры пыток, где он собственноручно ломает пальцы и вырывает признания.

Я смотрела на него и думала только одно: лучше он, чем Дариус.

Лучше быть сожженной дотла, чем провести хотя бы одну ночь в постели со стариком, который похоронил пять жен и теперь точил зубы на шестую.

Кейран двинулся вперед. Гости расступались перед ним, как вода перед носом корабля. Никто не смел встать у него на пути. Он шел к главному столу, где сидел мой отец, и каждый его шаг отдавался стуком сапог по каменному полу.

Отец поднялся со своего места. Лицо его было бледным — он явно не ожидал, что дракон примет приглашение. Оно было формальностью, попыткой не нанести оскорбление, не пригласив. Но Кейран пришел. Теперь отец старательно натягивал на лицо широкую улыбку — фальшивую и неестественную.

— Лорд Тенебрис, — голос отца звучал громко и приветливо, но я слышала в нем напряжение. — Какая честь! Мы рады, что вы приняли наше приглашение.

Дракон остановился в трех шагах от стола. Не поклонился. Даже не кивнул. Просто стоял и смотрел на отца сверху вниз, словно на надоедливое насекомое.

— Князь, — его голос был низким и глубоким.

Молчание затянулось. Гости переглядывались, перешептывались. Отец все еще улыбался, но пальцы его вцепились в край стола так, что побелели костяшки.

— Прошу, присаживайтесь, — отец указал рукой на пустое место за одним из боковых столов. — Для вас и ваших людей приготовлено.

Кейран не двинулся с места.

Отец облизнул губы, явно не зная, как заполнить тишину.

— Признаться, мы не ожидали, что вы примете приглашение, лорд Тенебрис.

— Любопытство, — Кейран пожал плечами. Его глаза скользнули по залу, задержались на мне — на мгновение, не больше — и вернулись к отцу. — Редко вижу, как враги продают дочерей ради сомнительной выгоды. Занятное зрелище.

Прямое оскорбление. Гости ахнули. Кто-то задохнулся от возмущения. Дариус дернулся в своем кресле, его красное лицо побагровело еще сильнее. Отец побледнел, но улыбка не исчезла.

— Мир важнее старых обид, лорд Тенебрис, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Мы все должны двигаться вперед ради блага наших земель.

— Конечно, — Кейран усмехнулся. Одними уголками губ. — Мир.

В его голосе не было ни капли веры в эти слова.

Музыканты, видимо, решили разрядить обстановку. Заиграла новая мелодия — медленная, плавная, для танцев. Несколько пар поднялись со своих мест и направились к центру зала. Дариус повернулся ко мне. Его жирные пальцы с перстнями потянулись через стол.

— Милая, — голос его был сладким, липким, как переспелый мед. — Потанцуем? Покажем всем, какую прекрасную пару мы с тобой составляем.

Я посмотрела на его руку. Толстые пальцы, грязь под ногтями. Вчера эти пальцы сжали мой подбородок так, что остались синяки. Сегодня ночью, после обряда, они будут везде.

Нет.

Я встала, не беря его протянутую руку.

— Элара? — голос Дариуса стал жестче. — Я сказал, пойдем.

Я не ответила. Шагнула в сторону. Прочь от стола, прочь от него, прочь от отца.

Прямо к центру зала.

Прямо туда, где стоял дракон.

Музыка не оборвалась, но зал замер. Все головы повернулись ко мне. Я чувствовала их взгляды — отца, Дариуса, гостей. Слышала, как кто-то ахнул, как кто-то прошептал: «Что она творит?»

Но я шла. Шаг за шагом. Красное платье шелестело по каменному полу, тяжелая вышивка золотыми нитями оттягивала подол.

Я остановилась перед Кейраном Тенебрисом.

Вблизи он казался еще больше. Широкие плечи заслоняли половину зала. От него пахло сандалом и амброй — теплый, густой аромат, от которого перехватывало дыхание.

Я подняла глаза и встретилась с его взглядом.

Серые глаза с золотыми искрами смотрели на меня внимательно, без улыбки, без насмешки. Изучали. Оценивали. Я видела в них холод и силу, способную раздавить меня одним движением.

Я протянула ему ладонь.

— Потанцуете со мной, милорд?

Тишина. Абсолютная.

Музыка все еще играла где-то на заднем плане, но ее словно не было. Весь зал застыл. Я слышала, как скрипнуло чье-то кресло, когда гость попытался встать.

Это было неслыханной дерзостью. Невеста. Приглашает на танец гостя. Врага. Игнорируя собственного жениха, оскорбляя его на глазах у всех. Нарушение всех приличий, всех традиций. Дариус должен был вызвать его на дуэль прямо здесь и сейчас. Отец должен был приказать страже схватить меня и запереть в комнате до обряда.

Но никто не двигался.

Кейран смотрел на меня долго. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на глазах, опустился на протянутую руку, потом вернулся обратно.

Я видела, как он думает. Прикидывает. Понимает, что это провокация или ловушка. Но я также видела в его глазах любопытство. Живой интерес, какого не было, когда он смотрел на отца или гостей.

Его губы дрогнули в легкой усмешке.

— С удовольствием, — сказал он негромко.

И взял мою руку. Его пальцы сомкнулись вокруг моих — горячие, как раскаленное железо. И я поняла, что только что совершила самую страшную ошибку в своей жизни.

Визуал героев в авторском представлении 😶

Его рука была большой и горячей. Пальцы сомкнулись вокруг моих уверенно, и я почувствовала жар его кожи даже сквозь тонкую ткань перчатки. Он повел меня к центру зала, и толпа расступилась, давая нам пространство. Гости отшатывались, будто мы были окружены невидимым огнем.

Музыка продолжала играть — мелодию, предназначенную для вальса. Кейран остановился в самом центре зала, там, где все могли нас видеть, и развернул меня лицом к себе. Его вторая рука легла мне на талию.

Не вежливо, не на то место, где положено держать даму на балах — чуть выше бедра, пальцы на косточках корсета. Нет. Он положил руку ниже, туда, где талия переходила в изгиб бедра. Собственнически. Ладонь сжала ткань моего платья, и я почувствовала давление даже через все слои корсета и юбок.

Моя свободная рука легла ему на плечо. Мышцы под черным камзолом были твердыми, литыми. Это было плечо воина, мужчины, который держал в руках не бокалы вина, а мечи.

Мы начали двигаться под музыку.

Он вел уверенно, без малейших колебаний. Каждый его шаг был точным, выверенным — движения воина, а не придворного. Я следовала за ним, стараясь не запинаться. Ноги слушались с трудом, но я заставляла себя двигаться изящно, как меня учили гувернантки.

Вокруг нас стояла тишина. Не полная — гости все еще перешептывались, кто-то охал, кто-то цокал языком, — но музыка и наши шаги звучали громче всего остального. Я чувствовала десятки взглядов, впившихся в нас. Жгучих, тяжелых, полных изумления, возмущения, страха.

Я не оглядывалась, но знала: отец сидит за столом белый как полотно, сжимая край столешницы так, что пальцы немеют. Дариус багровеет, его жирное лицо наливается кровью, а в глазах вспыхивает ярость. Может быть, он уже схватился за рукоять кинжала.

Но мне было все равно.

Пусть смотрят. Пусть судачат. Пусть задыхаются от возмущения. Это мое последнее представление перед тем, как я стану вещью, собственностью, безмолвной тенью в доме старика. Пусть хотя бы сейчас я сделаю то, что хочу.

— Смелая, — произнес Кейран, наклонив голову ближе ко мне.

Его голос был низким, бархатным. Он говорил так, будто мы были одни в этом зале, будто сотни людей вокруг нас не существовало.

Я подняла на него глаза. Серые, с золотом, они смотрели на меня внимательно, пытаясь заглянуть мне в душу и прочитать там все мои секреты.

— Или глупая? — добавил он, и уголок его рта дрогнул.

Я не отвела взгляд. Встретила его глаза прямо, не опуская ресниц, не краснея, как положено скромной невесте.

— Отчаянная, — ответила я.

Его усмешка стала заметнее.

— Отчаянная, — повторил он, пробуя слово на вкус. — Интересный выбор.

Мы кружились под музыку, и он вел меня так, будто я весила не больше перышка. В его движениях чувствовалась сила. Я видела, как играют мышцы на его плече под моей ладонью, как напрягается рука на моей талии, когда он направлял меня в нужную сторону.

Он притянул меня ближе. Слишком близко для приличий. Расстояние между нами сократилось так, что моя грудь почти касалась его камзола. Я чувствовала тепло его тела даже сквозь все слои ткани. Тот же сандал, та же амбра — и под ними просто он сам.

Я должна была отстраниться. Сделать шаг назад, вернуть между нами приличное расстояние. Но я этого не сделала.

А еще мне нравилось, как он смотрел на меня. Не как на вещь, которую можно купить или продать. Не как на награду за удачную сделку. Не как на украшение, которое нужно повесить на руку и показывать гостям.

Он смотрел на меня как на равную.

— Зачем? — спросил он, и его ладонь на моей талии сжалась сильнее. — Зачем ты пригласила меня?

Я не сразу ответила. Мы сделали еще несколько шагов, кружась под музыку. Я думала о том, что сказать. Правду? Часть правды? Ложь?

В конце концов, я выбрала правду. Потому что какая разница? Через два часа я стану женой Дариуса, и эта ночь станет просто воспоминанием. Странным, безумным воспоминанием о том, как я танцевала с драконом.

— Потому что лучше быть растерзанной чудовищем, чем выйти замуж за монстра, — сказала я, и мой голос прозвучал увереннее, чем я ожидала.

Его глаза вспыхнули. На долю секунды золото в них разгорелось ярче, будто внутри него действительно горел огонь. Потом оно погасло, но что-то в его взгляде изменилось. Появился интерес. Настоящий, живой и хищный.

— Чудовище, — повторил он, раскатывая каждый слог. — Монстр.

Он не стал ничего уточнять. А может, ему было все равно.

Мы продолжали танцевать, и я заметила, как его рука на моей талии сползла еще ниже. Теперь она лежала на самом изгибе бедра. Так низко, что если бы кто-то из гостей заметил, это вызвало бы новую волну возмущения.

Я должна была одернуть его. Убрать его руку. Отстраниться.

Но я этого не сделала. И по тому, как он чуть склонил голову, я поняла — он ждал, что я его остановлю. Проверял.

— Ты играешь с огнем, — сказал он, и в его голосе прозвучала насмешка, но не злая. Скорее заинтригованная.

— Ты и есть огонь? — уточнила я, и мои губы изогнулись в улыбке.

Его усмешка стала шире. Настоящей, не холодной и презрительной, какую он дарил моему отцу, а живой, искренней.

— Будь осторожна. — Он наклонился, и его губы оказались в нескольких дюймах от моего уха. — Огонь обжигает.

— Я знаю, — прошептала я в ответ.

Музыка стала затихать. Скрипки перешли на протяжные ноты, флейты подхватили мелодию, готовясь к финальному аккорду.

Кейран замедлил шаги. Мы все еще двигались, но уже почти стояли на месте. Его рука по-прежнему держала мою талию, а вторая — мою ладонь.

Он наклонился ко мне — традиционный жест в конце танца. Вежливый, почтительный, которым кавалер благодарит даму за танец.

Я видела, как он опускает голову, как его губы приближаются к моим пальцам.

Но я не дала ему закончить.

В последний момент, когда его губы были в дюйме от моей руки, я развернулась. Грациозно, как финал танца — последнее изящное движение, которым завершается представление. Моя рука выскользнула из его ладони, описала плавную дугу в воздухе, и я провела ею вдоль его лица.

Пальцы скользнули по его щеке. А запястье, то самое запястье, где под тонкой кожей впиталось масло ведьмы, прошло прямо перед его носом.

На мгновение. Не больше. Но этого хватило.

Он замер. Превратился в статую.

Музыка смолкла. Последний аккорд растворился в тишине зала.

Я стояла перед ним, моя рука все еще висела в воздухе между нами. Я улыбалась — игриво, невинно.

Его глаза встретились с моими.

Зрачки расширились, затопив радужку чернотой. Золото по краям вспыхнуло ярче, засверкало в свете люстр.

Он смотрел на меня так, будто я превратилась в его добычу.

 ---------------

Дорогие читатели, 
я рада видеть вас на страницах этой истории 💚

Поддержите нас с ребятами сердечком ❤️ и устраивайтесь поудобнее.  

Обнимаю 💚

Кейран ненавидел балы.

Ненавидел притворные улыбки, фальшивые комплименты, разговоры ни о чем. Ненавидел духоту переполненных залов, приторный запах чужих духов. Но больше всего он ненавидел необходимость присутствовать на подобных мероприятиях, улыбаться людям, которых презирал, и делать вид, что ему есть дело до их мелких интриг.

Но у него не было выбора.

Приглашение от князя Велиара пришло месяц назад. Официальное, написанное на дорогой бумаге с золотым тиснением, запечатанное сургучом с гербом Аэларии. «Его светлость князь Велиар и его дочь, леди Элара, приглашают лорда Кейрана Тенебриса на празднование бракосочетания...» Дальше шли вежливые слова о мире, дружбе, добрососедстве.

Ложь, от начала до конца.

Велиар не хотел мира. Он хотел показать силу, продемонстрировать всем, что даже дракон, враг Аэларии, явился засвидетельствовать его триумф. Что даже Кейран Тенебрис, которого называли тираном, чудовищем, убийцей, пришел на поклон к князю.

Кейран мог бы проигнорировать приглашение. Бросить письмо в огонь и забыть о нем. Но Рейвен, его советник и единственный человек, чье мнение он уважал, отговорил.

«Если не пойдешь, это будет оскорблением, — сказал Рейвен, когда они обсуждали письмо в кабинете. — Велиар найдет предлог для войны. Скажет, что ты плюнул ему в лицо, отказавшись от приглашения. У него достаточно союзников, чтобы поднять армию».

«Пусть поднимает, — ответил Кейран. — Я сожгу ее дотла».

«Можешь, — Рейвен не спорил. — Но война будет стоить жизней. Твоих людей, которые погибнут, защищая границы. Твоего народа, который пострадает, когда Велиар начнет жечь деревни в отместку. Ты уверен, что хочешь этого? Ради того, чтобы не пойти на бал?»

Кейран молчал. Потому что Рейвен был прав.

Он не боялся войны. Войну он умел вести лучше, чем кто-либо еще. Но он не хотел ее. Не сейчас, когда его земли наконец начали оправляться после последней засухи, когда крестьяне засеяли поля, а торговцы восстановили дороги. Война разрушила бы все это. Снова.

И потому он принял приглашение.

Сейчас он стоял у входа в переполненный зал и жалел об этом решении.

Гости смотрели на него, как на опасного зверя, случайно забредшего в их логово. Отступали, шептались, прятали глаза. Ему было плевать.

Князь Велиар встал из-за стола и натянул на бледное лицо улыбку, которая не достигала глаз. Кейран подошел к нему, обменялся ничего не значащими словами, выслушал приглашение сесть за стол.

Он мог бы отказаться. Развернуться и уйти прямо сейчас. Но тогда Рейвен был бы прав насчет войны. И потому Кейран остался. Решил, что напьется, просидит здесь пару часов для приличия, а потом улетит, чтобы никогда больше не возвращаться в этот проклятый город.

Музыка заиграла. Пары начали выходить в центр зала. Кейран наблюдал за ними без интереса, думая о том, сколько бокалов нужно выпить, чтобы эта ночь стала хоть немного терпимее.

И тут она встала.

Кейран заметил ее раньше, мельком, краем глаза. Невесту. Элару, дочь Велиара. Она сидела за столом рядом со своим будущим мужем, старым жирным мужчиной с красным лицом и жадными глазами. Кейран видел, как тот тянулся к ней, как пытался взять ее за руку, как она сжималась, отводила взгляд.

Он не придал этому значения. Не его дело, за кого Велиар продает дочь.

Но теперь она встала. Встала и пошла не к своему жениху, а к центру зала.

Прямо к нему.

Кейран встретил ее взглядом. Гости вокруг замерли, музыка продолжала играть, но все смотрели на девушку в красном платье, которая пересекала зал с поднятой головой, не обращая внимания на сотни глаз, впившихся в ее спину.

Она остановилась перед ним, и Кейран наконец смог разглядеть ее как следует.

Молодая. Девятнадцать, может быть двадцать лет. Лицо бледное, с высокими скулами и острым подбородком. Волосы цвета воронова крыла, уложенные в сложную прическу, украшенную жемчужными шпильками. Глаза большие, обрамленные густыми ресницами. Они смотрели на него прямо, не опускаясь, не отводясь в сторону. Элара не смущалась так, как это делали большинство женщин, когда встречались с его взглядом.

Она была красива. Не той яркой красотой, которая бьет в глаза, а другой, тонкой, которую замечаешь не сразу. Высокая шея, точеные руки. Фигура стройная, но не хрупкая, под платьем угадывались мягкие изгибы.

Но больше всего его поразило выражение ее лица.

Решимость. Отчаяние. И что-то еще, что он не мог определить. Вызов, может быть. Или безрассудная смелость.

Она протянула ему руку.

— Потанцуете со мной, милорд?

Ее голос был негромким, но твердым.

Он посмотрел на нее, потом окинул взглядом зал. Велиар побелел как полотно. Жених, тот самый старик, багровел, его рот открывался и закрывался беззвучно. Гости замерли в шоке.

Это был скандал. Невеста приглашала на танец гостя, игнорируя собственного жениха. Оскорбление. Нарушение всех приличий.

Кейран мог отказаться. Мог вежливо отклонить приглашение, и никто не посмел бы его осудить.

Но он посмотрел на нее снова. На эти глаза, полные упрямства и страха. На поднятую руку, которая не опускалась.

И усмехнулся.

— С удовольствием, — сказал он.

И взял ее руку.

Ее ладонь была маленькой в его руке и странно горячей. Кейран нахмурился. Человеческое тело не могло обжигать дракона, это было неправильно. Он скользнул по ее руке взглядом, проверяя. Никаких колец с ядом, никаких скрытых лезвий, просто тонкие пальцы в шелковой перчатке. Но что-то было не так, и он сделал заметку на краю сознания, чтобы разобраться с этим позже. Сейчас он повел ее к центру зала, и толпа расступилась, давая им место.

Музыка играла вальс. Кейран положил руку ей на талию ниже, чем было принято, потому что ему было плевать на приличия. Ее рука легла ему на плечо, невесомая.

Они начали танцевать.

Она двигалась плавно, следуя за ним без запинки, хотя он чувствовал, как напряжено ее тело. Он вел ее уверенно, привычно, потому что танцевать его учили с детства, хотя он редко этим пользовался.

Он притянул ее ближе, чем следовало. Слишком близко. И она не отстранилась.

Безрассудная.

Элара не отводила взгляд.

— Потому что лучше быть растерзанной чудовищем, чем выйти замуж за монстра.

Его глаза вспыхнули золотом на мгновение. Дракон внутри него шевельнулся, заинтересованный. Эта девчонка была либо очень смелой, либо совершенно безумной.

Они продолжали кружиться под музыку, и Кейран поймал себя на том, что ему нравится держать ее в руках. Нравится, как она смотрит на него без страха, как бросает вызов всему залу одним своим присутствием здесь, с ним.

— Ты играешь с огнем, — предупредил он.

Музыка стала затихать. Кейран замедлил шаги, но не отпустил ее. Не хотел отпускать, и эта мысль его удивила.

Он наклонился к ее руке, и в последний момент она развернулась. Кейран почувствовал запах. Странный. Горьковатый, смешанный с чем-то сладким. Цветы. И еще что-то, чего он не мог определить. Что-то темное, древнее, что заставило дракона внутри него поднять голову и принюхаться.

Запах проник в легкие, растекся по крови.

И мир вокруг изменился.

Звуки отступили, стали далекими и неважными. Кейран видел только ее, будто все остальное затянуло туманом. Гости, музыканты, зал превратились в размытые пятна на периферии зрения.

Осталась только она.

Девушка перед ним. Элара. Ее глаза, смотрящие на него. Ее губы, изогнутые в улыбке. Ее запах, который заполнял все его сознание.

Они стояли в центре зала, и Кейран не двигался.

Музыка смолкла. Последние ноты растаяли в воздухе несколько секунд назад, но он все еще стоял перед Эларой, не отступал, не отводил взгляда. Его рука лежала на ее талии, там, где он держал ее во время танца. Он так и не убрал ее.

Ее ладонь висела в воздухе между ними, та самая, которой девчонка только что коснулась его лица. Элара попыталась опустить ее, но он перехватил. Его пальцы сомкнулись вокруг ее запястья, не грубо, но крепко.

С каждой секундой это становилось все неприличнее.

Кейран понимал это. Он видел, как гости начали смотреть на них, сначала украдкой, потом все более открыто. Слышал, как шепот побежал по залу, как волна, расходящаяся от брошенного в воду камня. Тихо сначала, но набирая силу с каждым мгновением.

— Смотрите... они все еще стоят...

— Музыка закончилась минуту назад...

— Что они делают?

— Он не отпускает ее руку...

— Танец давно окончен...

— Это неприлично...

— Скандал...

— Князь должен что-то сделать...

Голоса множились, переплетались, становились настойчивее. Женщины прикрывали рты веерами и перешептывались за ними, их глаза блестели от любопытства и возмущения. Мужчины хмурились, качали головами.

Кейран слышал все это. Каждое слово, каждый вздох. Но не реагировал. Просто стоял и смотрел на девушку перед собой, не в силах отвести взгляд.

Потом раздался голос, который перекрыл весь шепот разом:

— Элара!

Это был жених. Дариус Кровейн. Кейран слышал, как тот резко поднялся со своего места, стул скрипнул под его весом, что-то упало и зазвенело, наверное, опрокинутый бокал. Шаги тяжелые, неуклюжие, старик двинулся в их сторону.

— Элара! — голос прозвучал снова, хриплый от гнева. — Немедленно вернись сюда! Ты оскорбляешь меня! Оскорбляешь всех нас! Это возмутительно!

Кейран не обернулся. Не посмотрел на старика, который наверняка краснел, как вареный рак, и размахивал руками. Он только слышал, как тот топает ближе, как задыхается от ярости, как бормочет угрозы.

— Я не позволю... не потерплю... моя невеста... позор...

И тут другой голос вмешался. Более тихий, но куда более опасный:

— Дариус, успокойтесь. — Это был князь Велиар. Голос звучал натянуто, словно он говорил сквозь стиснутые зубы. — Не надо сцен. Не здесь.

— Но он... она...

— Я сказал, успокойтесь.

Шаги Дариуса замерли. Кейран слышал, как старик дышал тяжело, хрипло, словно его душили. Слышал, как князь что-то зашептал ему на ухо, слишком тихо, чтобы разобрать слова, но интонация была ясна: угроза, приказ, требование молчать.

Потом Велиар заговорил снова, но уже обращаясь не к Дариусу, а к кому-то еще. Почти незаметно в общем гуле, но Кейран уловил каждое слово:

— Стражу... позовите стражу... пусть окружат его... если он попытается что-то...

Кейран не поворачивал головы, но краем глаза видел, как по залу начали двигаться фигуры в форме княжеской стражи. Они выходили из-за колонн, отрывались от стен, медленно смыкали кольцо вокруг него. Человек десять, может, больше. Руки лежали на рукоятях мечей, но оружие пока оставалось в ножнах.

Кейран почувствовал, как его собственные люди среагировали. Четверо воинов, что пришли с ним и до этого стояли у входа, теперь молча двигались ближе. Они шли неспешно, будто просто прогуливались по залу, но Кейран знал каждого из них достаточно хорошо, чтобы видеть напряжение в их плечах, готовность выхватить мечи в любую секунду.

Четверо против десяти или больше. Неплохие шансы, если дело дойдет до драки. Его люди не отступали. Они встали вокруг него плотнее, образуя защитный круг, готовые умереть, если понадобится.

Кейран все это видел, слышал, понимал. Та часть его разума, что всегда оставалась холодной и расчетливой даже в бою, отмечала каждую деталь. Сколько стражников подходит слева. Сколько справа. Где стоят его люди. Сколько шагов до ближайшего выхода. Сколько секунд понадобится, чтобы выхватить меч и убить первого, кто к нему приблизится.

Он просчитывал все это автоматически, как дышал.

Но большая часть его разума не думала об этом.

Большая часть была занята ею.

Элара стояла перед ним, и он не мог отвести взгляд. Не мог заставить себя отпустить ее руку, отступить на шаг, восстановить приличное расстояние между ними. Не мог сделать то, что должен был сделать: поклониться, поблагодарить за танец, отойти.

И где-то глубоко внутри шевелилось странное, незнакомое беспокойство. Легкая тревога, которая не имела причины. Ему ничего не угрожало, он контролировал ситуацию, но что-то царапало изнутри, мешало сосредоточиться. Он отметил это и отложил на потом.

Кейран смотрел на нее, и разум его регистрировал каждую деталь с почти болезненной ясностью.

Талия под корсетом была тонкой. Настолько тонкой, что он был уверен: мог бы обхватить ее обеими ладонями, и пальцы сомкнулись бы. Корсет затянут туго, он видел, как красная ткань платья натягивалась на ребрах, как врезалась в тело. Элара дышала быстро и неглубоко, грудь поднималась и опускалась часто.

Он смотрел на эту грудь и видел, как она вздымается под тканью. Вырез платья был высоким, скромным, закрывал все, кроме самого верха ключиц. Но ткань была тонкой, и он видел, как она натягивается с каждым вдохом, как дрожит тень в ложбинке между грудей.

Губы. Он смотрел на ее губы и не мог оторваться. Полные, мягкие, алые от природы. Они были чуть приоткрыты: она дышала через рот, и он видел блеск влаги на них.

Нижняя губа дрожала. Она прикусила ее, легко, нервно, белые зубы впились в мягкую плоть, оставив бледный след. Потом отпустила, и губа чуть припухла там, где были зубы.

Кейран смотрел на это и чувствовал, как что-то внутри него скручивается, требует.

Он хотел прикусить эту губу сам. Хотел впиться в нее зубами, услышать, как девчонка вскрикнет...

Он резко оборвал эту мысль. Потряс головой, пытаясь прояснить разум, но запах все еще окружал его.

Ее запах.

Тот же странный, горьковатый аромат, который он почувствовал, когда она провела рукой у его лица. Смешанный с чем-то еще, цветами, может, розами или жасмином, и еще чем-то сладким, что исходило от ее кожи. Он заполнял его легкие с каждым вдохом, проникал глубже, растекался по крови.

Странный запах. Почти дурманящий.

Шепот вокруг нарастал. Дариус не выдержал. Его голос снова прорезал зал, на этот раз срываясь на визг:

— Элара! Я приказываю тебе! Вернись ко мне немедленно, или я... или я...

Он не договорил. Велиар рядом с ним дернул его за рукав. Дариус замолчал, но его лицо стало пунцовым, почти фиолетовым. Глаза налились кровью, руки стиснулись в кулаки.

Стража продолжала двигаться. Кейран слышал тихий звон металла, кто-то уже положил руку на рукоять меча, и оружие слегка выдвинулось из ножен.

Его собственные люди подошли еще ближе. Теперь они стояли в двух шагах от него, руки на мечах, глаза следили за каждым движением княжеской стражи. Один из них, Торен, самый старший и опытный, тихо спросил, не поворачивая головы:

— Милорд?

Вопрос был ясен. Что делаем? Уходим? Остаемся? Готовимся к бою?

Кейран не ответил. Потому что не знал ответа.

Еще несколько секунд, и все взорвется. Велиар отдаст приказ. Стража нападет. Его люди вступят в бой. Кровь прольется прямо здесь, на мраморном полу этого проклятого зала, среди гостей в шелках и бархате. Война начнется сегодня, здесь и сейчас.

Он должен был отпустить Элару. Отступить. Извиниться перед князем, формально, не искренне, просто для приличия. Уйти из этого зала. Вернуться в свои земли. Избежать войны.

Это было разумно. Правильно. Единственный логичный выбор.

Но он не мог заставить себя отпустить ее руку.

И тут она заговорила.

Тихо. Так тихо, что он был уверен: никто, кроме него, не услышал. Губы шевельнулись, почти не размыкаясь:

— Забери меня отсюда.

Кейран замер.

Его глаза метнулись к ее лицу. Она смотрела на него снизу вверх, и он увидел страх. Настоящий, глубокий страх, который заставлял ее дрожать, вцепиться в его руку так, что он ощущал давление ее пальцев сквозь тонкий шелк перчатки.

Но вместе со страхом там была и надежда. Отчаянная, почти безумная надежда. Она смотрела на него, как на последний шанс. Как на спасение.

И на мгновение что-то кольнуло под ребрами, холодное и чужое, будто ее страх просочился в него. Кейран моргнул, и ощущение пропало.

— Пожалуйста, — прошептала Элара, и голос ее дрогнул, почти сорвался. — Забери меня. Прошу тебя.

Кейран стоял, глядя на нее, и в голове пронеслась одна-единственная мысль, ясная и четкая, как удар молнии: да.

Да, он заберет ее. Не потому, что должен. Не потому, что это разумно или правильно. Просто потому, что она попросила.

Он шагнул ближе. Его рука на ее талии притянула ее к себе вплотную, так, что ее грудь прижалась к его камзолу. Она ахнула, глаза расширились, но не отстранилась. Не оттолкнула его.

Кейран наклонился ближе, его губы оказались у ее уха, и он произнел низко, так, чтобы только она слышала:

— Держись за меня.

Его воины двинулись следом, закрывая им спину, и он повел ее к выходу.

— Стража! Остановить их!

Все произошло так стремительно, что я едва успела понять.

Кейран притянул меня к себе, его рука на моей талии сжалась, и он повел меня к выходу. Не бегом, уверенным, размеренным шагом, словно мы просто решили прогуляться по залу.

Но зал взорвался.

— Остановите их! — голос отца прорезал гул. — Стража! Немедленно!

Я услышала лязг металла, мечи выходили из ножен. Грохот ног по мраморному полу. Крики гостей, которые шарахались в стороны, опрокидывая стулья, расплескивая вино.

Кейран остановился.

Перед нами выросли трое стражников, перегораживая путь к дверям. Мечи обнажены, лица напряженные. Один из них, старший, судя по нашивкам на мундире, выставил руку вперед:

— Стоять! Именем...

Он не договорил.

Кейран двигался так, что я даже не увидела, как он выхватил клинок. Просто услышала свист стали, а потом старший стражник отшатнулся, зажимая руку, из разрезанной ладони хлестала кровь. Его меч со звоном упал на пол.

— За мной, — бросил Кейран, не оборачиваясь.

Он потянул меня вперед, и я побежала за ним, спотыкаясь о подол платья. Двое оставшихся стражников бросились на него одновременно, но Кейран уже был между ними, удар, еще удар, и оба отлетели в стороны. Не убиты, но выведены из строя.

Я вцепилась в ткань его камзола, стараясь не отстать.

Вокруг нас творился хаос. Гости кричали, толкались, пытаясь убраться подальше от драки. Женщины визжали. Кто-то упал, кто-то опрокинул стол, и посуда с грохотом посыпалась на пол. Музыканты побросали инструменты и забились в угол.

Я видела, как четверо воинов Кейрана пробивались к нам сквозь княжескую стражу. Они двигались слаженно, прикрывая друг друга. Один из них, высокий, с седыми висками, крикнул что-то на незнакомом языке, и Кейран коротко ответил.

— К дверям! — это я уже поняла.

Мы двигались. Кейран впереди, я за его спиной. Он прорубал дорогу, буквально, отбрасывая стражников, которые пытались нас остановить. Наверное, в окно было бы проще…

Я отстраненно вспомнила: отец рассказывал мне когда-то, еще в детстве, когда я спрашивала, почему на больших приемах окна всегда закрыты тяжелыми ставнями. Магическая защита от покушений. На важных церемониях, куда приглашали потенциальных врагов, весь дворец запечатывался особыми чарами. Никто не мог войти или выйти через окна, стены, даже через крышу. Только через двери, которые охранялись.

Это было сделано для безопасности. Чтобы никто не мог напасть на князя или его гостей снаружи.

Сейчас это работало против нас.

Мы добрались до дверей. Тяжелые, двустворчатые, из темного дерева с бронзовыми ручками. Они были распахнуты, стража, которая стояла снаружи, успела зайти в зал, когда началась драка. Коридор за ними был пуст.

Кейран обернулся к своим воинам. Они уже стояли у дверей, четверо против... я не могла сосчитать, сколько стражников столпилось перед ними. Десять? Пятнадцать? Больше?

— Держите двери, — приказал Кейран. Голос был ровным, спокойным, словно он не только что пробился сквозь толпу вооруженных людей. — Не выпускайте никого. Мы уходим.

Седой воин коротко кивнул.

— Сделаем, милорд.

Они развернулись к залу, заслоняя дверной проем. Четверо против армии. Я видела, как стража надвигалась на них, но воины Кейрана не отступали. Они встали плечом к плечу, мечи наготове, и я поняла: они будут стоять здесь, пока не умрут или пока мы не уйдем достаточно далеко.

Кейран схватил меня за руку и потянул в коридор.

— Бежим.

Мы побежали.

Коридор был длинным, с высокими потолками и мраморными колоннами по обеим сторонам. Факелы горели в железных держателях на стенах, отбрасывая дрожащие тени. Наши шаги гулко отдавались в пустоте, его тяжелые, уверенные, мои торопливые, сбивчивые.

Проклятое платье. Я подхватила юбки обеими руками, но все равно едва поспевала за ним. Корсет сдавливал ребра, не давая дышать. В боку кололо.

— Направо, — прошипела я, когда мы добежали до развилки. — Там лестница вниз, к служебным выходам.

Кейран не ответил. Не повернул направо. Побежал прямо, в другой коридор.

— Эй! — я дернула его за руку и зашипела громче. — Я сказала направо! Я знаю этот дворец, я выросла здесь!

Он не слушал. Тащил меня за собой, и я споткнулась о подол, чуть не упала, удержалась только потому, что он держал мою руку.

— Да послушай ты! — Я вырывала руку. — Каждый коридор знаю, каждую лестницу...

Он вдруг замер. Вскинул руку, приказывая молчать. Прислушался.

Шаги. Много. 

Кейран дернул меня в сторону.

Мы нырнули за широкую мраморную колонну. Места было мало, колонна была толстой, но не настолько, чтобы спрятать двоих взрослых. Кейран прижал меня к холодному камню, его тело закрыло меня полностью. Я оказалась зажата между колонной и его грудью, лицо почти упиралось в его камзол.

Он был везде. Его руки по обе стороны от моей головы упирались в камень. Его грудь давила на мою. Его бедра прижимались к моим, и я ощущала его тело вплотную к своему, каждую линию, каждый изгиб. Его запах, сандал и амбра, окутывал меня, заполнял легкие с каждым вдохом.

Шаги приближались. Я слышала голоса, отрывистые команды.

— Проверить все коридоры! Они не могли уйти далеко!

Кейран не двигался. Я не двигалась. Мы стояли так близко, что я чувствовала его дыхание на своих волосах.

Мимо пробежали стражники. Я видела их краем глаза, мелькнули тени, блеснули мечи. Пять, шесть человек. Они неслись в сторону зала, не глядя по сторонам.

Шаги стихли вдалеке.

Мы стояли неподвижно.

Я подняла глаза.

Он смотрел на меня сверху вниз. Глаза потемнели, золото в них почти погасло, и в этой темноте было что-то, от чего у меня перехватило дыхание. Что-то голодное.

И я почувствовала... Почувствовала, как он прижимается ко мне, и поняла, что его тело реагирует на нашу близость. Жар прокатился по моим щекам.

Мне стало страшно.

Она была прижата к нему, зажата между холодным мрамором колонны и его телом, и Кейран не мог отстраниться.

Не потому, что боялся выдать их позицию. Стражники уже пробежали мимо, их шаги затихали где-то в глубине коридора. Не потому, что прислушивался к звукам погони. В этой части дворца было тихо, по крайней мере пока.

Он не мог отстраниться, потому что она была так близко.

Ее тело прижималось к его груди, мягкое и податливое сквозь тонкую ткань платья. Он чувствовал каждый ее вдох, корсет не давал ей дышать полной грудью. Чувствовал изгиб ее талии под своей ладонью, когда он успел положить туда руку? Не помнил. Но она лежала там, на ее бедре, и он ощущал плавный изгиб даже сквозь слои шелка и кружева.

Ее лицо было запрокинуто вверх, и она смотрела на него. Глаза огромные в полумраке коридора. Губы приоткрыты, влажные, чуть припухшие, она все еще кусала их, нервная привычка, которую он уже успел заметить. Прядь волос выбилась из прически и упала ей на щеку.

Кейран поднял руку и заправил эту прядь ей за ухо.

Его пальцы скользнули по ее щеке. Кожа была мягкой, гладкой. Она вздрогнула под его прикосновением, но не отстранилась. Не оттолкнула. Просто смотрела на него.

Его пальцы спустились ниже. По линии челюсти. По шее, тонкой, изящной.

Он наклонился ближе. Его лицо было в нескольких дюймах от ее лица. Он видел, как расширились ее зрачки, как дрогнули ресницы.

Его рука на ее бедре притянула ее ближе. Она ахнула, и этот звук прошелся по его позвоночнику.

Ее губы были так близко. Он мог бы...

И тут он почувствовал это.

Страх.

Волна холода, которая прокатилась по его телу и заставила замереть. В животе скрутилось что-то ледяное, руки похолодели.

Но это был не его страх.

Кейран замер, пытаясь понять. Он не боялся. Чего ему бояться? Стражников? Смешно. Князя Велиара? Еще смешнее. Он не боялся ничего уже много лет, с тех пор как понял, что может сжечь любого врага одним вдохом.

Но холод был реальным. Он ощущал его так ясно, словно это было его собственное чувство. Лед в груди, дрожь в руках.

И тут он понял.

Это был ее страх.

Он смотрел на Элару, на ее глаза, на ее приоткрытые губы, на ее дрожащие руки, которые упирались ему в грудь, и понял, что она боится.

Боится его.

Он ощущал ее ужас так же ясно, как ощущал ее тело под своими руками. Словно что-то связало их, протянуло невидимую нить между ними, и теперь ее эмоции текли к нему, смешиваясь с его собственными.

Он вспомнил танец. Ее ладонь, которая показалась ему странно горячей, хотя человек не мог обжигать дракона. Он еще тогда отметил это, отложил на потом. Теперь понял: он чувствовал не ее жар. Он чувствовал свой собственный, через нее.

Такое было возможно только в двух случаях... Оба варианта ему не нравились.

Кейран отстранился.

Убрал руку с ее бедра, отступил на шаг, потом на два. Между ними снова было пространство, холодный воздух коридора, мрамор пола, тени от факелов.

Она стояла у колонны, прислонившись к ней спиной, и смотрела на него. Грудь вздымалась, руки прижаты к животу, словно она пыталась защититься. Губы дрожали.

Кейран смотрел на нее, и что-то внутри него сжималось от странного, незнакомого чувства.

Он не привык к этому.

Не привык к женщинам, которые его боялись. Вернее, привык, его боялись все, это было нормально, это было правильно. Но не так. Не в постели, не в объятиях. Женщины, с которыми он был, хотели его. Желали его. Приходили к нему сами, зная, кто он такой, и все равно приходили. Опытные, уверенные в себе, знающие, чего хотят.

Эта — не такая.

Эта смотрела на него испуганными глазами и дрожала. Эта была...

Девственница. Он вдруг понял это с абсолютной ясностью. Она никогда не была с мужчиной. Никогда не знала прикосновений, поцелуев, всего того, что он собирался с ней сделать. Она была чистой, невинной, и она боялась его до смерти.

И он ощущал этот ужас как свой собственный.

Кейран провел рукой по лицу. Тряхнул головой, пытаясь прояснить мысли. Магия? Приворот?

Он вспомнил ее запах. Горьковатый, странный. Неестественный.

Потом разберется. Сейчас надо выбраться отсюда.

— Идем, — сказал он, и его голос прозвучал хрипло, жестче, чем он хотел.

Она вздрогнула. Моргнула. Потом кивнула.

Он протянул ей руку, просто руку, ничего больше, никаких прикосновений к талии или бедрам. Она посмотрела на его ладонь секунду, потом вложила в нее свою.

Ее пальцы были холодными и дрожали.

— Куда? — спросил он.

Она сглотнула. Облизнула губы. Когда заговорила, голос был ровным:

— Главный вход. Это единственный выход, который не заблокирован магией. Через кухни и служебные коридоры не пройти, там тоже защита. Только парадные двери.

Кейран кивнул. Это имело смысл. На церемониях с приглашенными врагами запечатывали все черные ходы, оставляя только главный вход под охраной. Логично. Глупо, но логично.

— Веди, — сказал он.

Она повела.

Они шли, почти бежали. Она впереди, он за ней, не отпуская ее руки. Она знала дворец, это было очевидно. Сворачивала уверенно, без колебаний, ныряла в боковые коридоры, срезала через какие-то комнаты. Он не спрашивал, просто следовал за ней. Любой путь подходил, лишь бы не тот, где ожидают увидеть его.

Элара свернула к какой-то двери, открыла ее и выхватила холщовый мешок. Девчонка готовилась к побегу заранее.

Пару раз они слышали шаги стражников и прятались за портьерами, за статуями, в темных нишах. Каждый раз он старался держаться от нее на расстоянии, не прижиматься, не касаться больше, чем необходимо. И каждый раз ощущал отголоски ее тревоги, слабые, приглушенные, но все еще ощутимые.

Что за дерьмо с ним происходит?

Наконец они вышли к широкой мраморной лестнице, ведущей вниз. Элара остановилась на верхней ступени.

— Там, — она указала вниз. — Парадный вестибюль. За ним главные двери.

Кейран посмотрел вниз.

И выругался сквозь зубы.

Вестибюль был огромным, высокие потолки, колонны, мраморный пол, гигантские окна, забранные коваными решетками. Парадные двери в дальнем конце, тяжелые, дубовые, окованные бронзой, были распахнуты настежь. За ними виднелась ночь, факелы на площади, свобода.

Но между ними и дверями стояла стража.

Много стражи.

Кейран сосчитал. Двадцать человек. Может, больше. Выстроились полукругом перед дверями, мечи наголо, щиты подняты. Ждали.

Ждали его.

Я смотрела на стражников внизу и понимала, что мы в ловушке.

Двадцать человек, может, больше. Они стояли полукругом перед распахнутыми дверями, мечи обнажены, щиты подняты. Ждали нас.

Конечно, ждали. Я повернулась к Кейрану, готовая признать, что ошиблась в своем плане. Сказать, что нам нужно найти другой путь, спрятаться, переждать. Может, к утру защитные чары спадут, и мы сможем...

Но он уже не смотрел на меня.

Он смотрел вниз, на стражников, и на его лице было странное выражение. Не страх, я не думала, что этот мужчина вообще способен бояться. Не злость. Что-то другое, сосредоточенность, может быть, или холодный расчет.

А потом он начал меняться.

Я не сразу поняла, что происходит. Просто увидела, как воздух вокруг него задрожал, как от жара над костром. Услышала треск, похожий на звук ломающихся костей. Увидела, как его силуэт начал расти, расширяться, менять форму.

Я отшатнулась назад, споткнулась о ступеньку, чуть не упала и схватилась за перила лестницы.

Его одежда рвалась, расползалась по швам. Кожа темнела, покрываясь чем-то блестящим, черным. Руки вытягивались, пальцы срастались, превращаясь в когтистые лапы. Спина выгибалась, из нее прорывались крылья, кожистые, черные как ночь. 

Через несколько секунд передо мной стоял дракон. Черная чешуя блестела в свете факелов, как полированный обсидиан. Крылья, сложенные за спиной, занимали половину лестничной площадки. Голова на длинной шее повернулась ко мне, и я увидела глаза, те же серые с золотом, но теперь они светились в полумраке, как два расплавленных слитка.

Он был красивым. И ужасным. И я понимала теперь, почему его называли монстром.

Дракон повернулся к лестнице и начал спускаться. Каждый его шаг сотрясал мрамор под моими ногами, когти скрежетали по камню, оставляя глубокие борозды. Я стояла наверху, вцепившись в перила, и смотрела.

Стражники внизу смотрели на него. Кто-то закричал, короткий, оборвавшийся вопль. Строй дрогнул, но не рассыпался, они были хорошо обучены, надо отдать им должное. Сомкнули щиты, выставили мечи, приготовились.

Дракон остановился на середине лестницы и вдохнул. Я видела, как его грудь расширилась, как раздулись бока. Слышала рокочущий звук, похожий на далекий гром.

И он выдохнул огонь.

Пламя вырвалось из его пасти, не красное, а почти белое, ослепительное, как расплавленное солнце. Оно ударило в строй стражников, и я зажмурилась от вспышки, отвернулась, закрыла лицо руками.

Крики. Много криков. Треск горящего дерева, наверное, щиты. Звон металла, падающего на камень. Топот ног, кто-то бежал, спасался.

Когда я открыла глаза, вестибюль был в огне. Не весь, только передняя часть, там, где стояли стражники. Мрамор почернел, колонны покрылись копотью. Несколько обугленных тел лежало на полу. Остальные бежали, бросив оружие, спотыкаясь друг о друга, исчезая в боковых коридорах.

Он убил их. Эта мысль была странно далекой, словно не моей. В зале он калечил, ранил, но не убивал. Здесь у него не было выбора.

Дракон стоял посреди этого хаоса и смотрел на меня. Потом он двинулся обратно вверх по лестнице, ко мне.

Я хотела отступить, хотела бежать, но ноги не слушались. Я стояла, прижавшись спиной к перилам, и думала только одно: я попросила его забрать меня. Я сама попросила.

Он остановился передо мной. Его голова была на уровне моего лица, и я видела каждую чешуйку, каждый зуб в приоткрытой пасти, чувствовала жар, исходящий от его тела. Глаза смотрели на меня, светящиеся, нечеловеческие, но в них было что-то знакомое. Что-то, что я видела раньше, когда мы танцевали, когда он смотрел на меня там, в зале, и усмехался.

Я сглотнула и разжала пальцы, вцепившиеся в перила.

— Ну, — сказала я, и мой голос дрожал, но я заставила себя говорить, — и как ты собираешься меня нести?

Дракон издал звук, низкий, рокочущий. Смех? Рычание? Я не знала.

А потом он схватил меня. Его лапа сомкнулась вокруг моего тела, когтистая, обжигающая даже сквозь платье. Когти были длиной с мою руку, острые, как кинжалы, но он держал меня осторожно и прижал к своей груди.

Я не успела закричать, не успела вздохнуть. Он прыгнул.

Вниз по лестнице, через вестибюль, мимо обугленных тел и почерневших колонн. Его крылья развернулись, черные, закрывающие половину неба, и ударили по воздуху.

Мы взлетели.

Ветер ударил мне в лицо, холодный и режущий. Я зажмурилась, вцепилась в его когти, единственное, за что могла ухватиться. Желудок подпрыгнул к горлу, как будто я падала, хотя я знала, что мы поднимаемся.

Когда я открыла глаза, я увидела мир. Дворец внизу казался игрушечным, крыши, башни, дворы, все это уменьшалось с каждым взмахом крыльев. Город раскинулся вокруг, тысячи огоньков, улицы, площади. За городом темные поля, леса, серебряная лента реки.

Я летела. Впервые в жизни я была в воздухе, высоко над землей, и ветер трепал мои волосы, и звезды были так близко, что казалось, протяни руку и коснешься.

Страх не ушел. Но вместе с ним было что-то еще, что-то, чего я не ожидала. Восторг. Дворец, отец, Дариус, все это осталось внизу, становилось все меньше, все дальше. Я вырвалась. Я сбежала.

Ветер свистел в ушах. Крылья дракона били по воздуху мощно и ритмично, и я ощущала каждый рывок, каждое движение. Мы поднимались все выше, город превратился в россыпь огней, потом в далекое свечение на горизонте. Воздух стал холоднее, и я задрожала в своем тонком свадебном платье, но мне было все равно.

И тут я услышала свист. Нарастающий звук, что-то летело к нам снизу со страшной скоростью.

Дракон дернулся в сторону, пытаясь уклониться, но не успел.

Удар был тяжелым, глухим, как будто кто-то ударил молотом по мокрой коже. Дракон взревел оглушительно, от этого звука заложило уши. Его тело содрогнулось, крылья сбились с ритма.

Я посмотрела вверх и увидела его правое крыло. В нем зияла дыра, рваная, с неровными краями, размером с тележное колесо. Сквозь нее я видела звезды. Кровь, черная в лунном свете, хлестала из раны, разлетаясь каплями по ветру.

Баллиста. Они попали в него из баллисты.

Дракон снова взревел. Его крылья бились неровно, левое нормально, правое рывками, с трудом. Мы начали терять высоту, сначала плавно, потом все быстрее.

Земля приближалась. Темная, далекая, но с каждой секундой все ближе. Лес внизу рос, становился все больше.

Мы падали. Мы сейчас упадем, и я умру. Эта мысль была ясной и холодной, как ветер, бьющий в лицо.
----------------
Дорогие читатели,
приглашаю вас в очень нежную молодежную историю ❤️
В связи с переездом на литгород акция: до 03.12 включительно книга полностью бесплатна 🙂
Анна Вэйли
— Вчера ты так уверенно говорила про “одну ночь” и “никаких завтра”, — его голос прозвучал низко и слишком близко, а взгляд скользнул по мне так, будто он помнил каждую деталь. — Но теперь мы живем через стену… и я уже знаю, как ты умеешь терять контроль. Думаешь, сможешь вести себя так, будто ничего не было?
— Смогу, — солгала я, чувствуя, как сердце сбивается с ритма.
— Посмотрим, — его улыбка обещала слишком много.
Я приехала в этот город, чтобы учиться, а не ввязываться в романы.
Вчера мы встретились в клубе, потом был мой отель — ночь, в которой я сама установила правила. Утром мы разъехались, и я решила, что все закончилось.
Сегодня я сняла комнату, и он оказался моим соседом.
Что-то подсказывает: это лишь начало сюрпризов.

Боль была такой, что он едва не потерял сознание.

Снаряд пробил крыло насквозь, вошел с одной стороны, вышел с другой, оставив рваную дыру. Кровь хлестала из раны, черная в лунном свете. Перепонка крыла, тонкая и прочная, теперь болталась лохмотьями, и воздух проходил сквозь нее вместо того, чтобы держать его в небе.

Кейран зарычал от боли и ярости. Рык вырвался из его глотки, оглушительный, и эхом прокатился по ночному небу. Они падали, и он еще мог работать крыльями, еще мог держаться в воздухе, но каждый взмах правого крыла отзывался вспышкой агонии, от которой темнело в глазах. Дыра в перепонке не давала набрать высоту, не давала лететь ровно. Левое крыло работало нормально, правое рывками, через муку, и его тянуло вбок, закручивало в спираль.

Элара в его лапе вцепилась в когти и молчала. Он ощущал ее страх, ледяной, пронизывающий, но она не кричала, не билась, не мешала. Умная. Или просто оцепенела от ужаса.

Кейран стиснул зубы и заставил себя думать.

Они были над территорией Аэларии. Враждебной территорией. Если он упадет здесь, их найдут. Стража, охотники, кто угодно. Найдут и убьют его, раненого, в человеческом облике, неспособного драться. И ее тоже, наверное. Или вернут отцу, что для нее, судя по всему, было еще хуже.

Ему нужно было добраться до своих земель. До границы Тенебриса оставалось... сколько? Он прикинул расстояние, вспоминая карты. Час полета, может, полтора. Для здорового дракона пустяк. Для него сейчас вечность.

Но выбора не было.

Пешком от погони не уйти. Даже если он приземлится сейчас, трансформируется, попытается идти, их догонят. Всадники, собаки, лучники. Он ранен, она в свадебном платье и тонких туфлях. Далеко не уйдут.

А в Тенебрис Велиар не сунется. Не посмеет. 

Там его земля, его люди, его сила. Там он в безопасности. Нужно только долететь.

Кейран выровнял полет, насколько мог. Кровь продолжала течь, и он чувствовал, как слабеет с каждой минутой. Но он летел. Упрямо, сквозь боль, сквозь темноту, которая подступала к краям сознания.

Внизу проплывали поля, леса, редкие огоньки деревень. Люди там, наверное, слышали его рык, видели его тень на фоне луны. Прятались по домам, крестились, молились своим богам. Пусть. Ему было плевать.

Она шевельнулась в его лапе. Он чувствовал, как она дрожит, от холода или от страха, он не знал. Ее эмоции текли к нему, приглушенные, но ощутимые. Страх. Холод. И что-то еще, странное, чего он не мог определить. Не совсем надежда. Скорее упрямство, решимость.

Она не сдавалась. Даже сейчас, в когтях раненого дракона, падающего с неба, она не сдавалась. Кейран почувствовал что-то похожее на уважение.

Время размывалось, тянулось бесконечно. Он не знал, сколько прошло, минуты или часы. Боль превращала все в кашу из ощущений. Холодный воздух на чешуе. Свист ветра в ушах. Тяжелые, неровные удары крыльев. Рана начала затягиваться, драконья регенерация делала свое дело, но слишком медленно.

Он терял высоту. Неуклонно. Каждый взмах крыла поднимал его чуть меньше, чем предыдущий. Земля приближалась, не стремительно, но неотвратимо.

Граница. Где граница? Кейран всматривался в темноту внизу, пытаясь разглядеть знакомые ориентиры. Река. Он искал реку, широкую ленту, которая отделяла Аэларию от Тенебриса. Там, за рекой, начиналась его земля.

Он увидел ее. Серебряная полоса в лунном свете, извивающаяся между холмами. Широкая, глубокая, непреодолимая для пеших или конных. Граница. Еще немного. Еще чуть-чуть.

Кейран заставил себя лететь. Крылья работали из последних сил, правое уже почти не слушалось, каждый взмах отдавался вспышкой в изувеченной перепонке. Рана затягивалась коркой, но он потерял слишком много крови. Слабость накатывала волнами.

Река приближалась. Он пересек ее, пролетел над темной водой, над скалистыми берегами, над редкими огнями рыбацких деревень. Тенебрис. Он был дома, и облегчение захлестнуло его почти так же сильно, как боль.

Теперь нужно было приземлиться.

Кейран огляделся, ища подходящее место. Лес внизу густой, сосновый. Опушка справа, поляна, достаточно большая, чтобы сесть, достаточно укрытая деревьями, чтобы их не заметили сразу.

Он начал снижаться. Это было больше похоже на контролируемое падение, чем на посадку. Крылья работали неровно, тело заваливалось вправо, земля приближалась слишком быстро. Деревья росли, становились все больше, ветви тянулись к нему, как черные пальцы.

Элара. Он все еще держал ее в лапе.

За мгновение до удара он разжал когти и швырнул ее вперед, достаточно, чтобы она отлетела в сторону, упала в высокую траву, подальше от него. Он слышал ее вскрик, слышал, как она ударилась о землю, но не мог остановиться, не мог проверить.

Земля ударила в него. Он почувствовал, как что-то хрустнуло, как боль взорвалась по всему телу.

Трансформация началась сама, он не контролировал ее, тело просто не могло больше держать драконью форму. Чешуя втягивалась под кожу, крылья сжимались, исчезали, кости хрустели, меняя форму. Это тоже было мучительно, но уже иначе, тупая, давящая боль вместо острой.

Через несколько секунд он лежал на земле в человеческом облике, израненный и беспомощный.

Трава была мокрой от росы, холодной под его щекой. Небо над ним было темным, усыпанным звездами. Луна светила ярко, почти полная.

Кейран попытался пошевелиться и не смог. Темнота наползала на него, мягкая, тяжелая. Он пытался бороться, пытался держать глаза открытыми, но веки были слишком тяжелыми, и он так устал...

Последнее, что он увидел перед тем, как потерять сознание, было красное пятно. Платье. Она шла к нему, спотыкаясь, падая, поднимаясь снова.

Потом все исчезло.
----------------
Дорогие читатели,
приглашаю в забавную молодежную новинку!
Анна Вэйли
❤️ Бесплатно ❤️
У Алисы богатый отец, закрытый дом и длинный список телохранителей, которых она уже успела довести до увольнения. Опоздания, побеги, истерики, жалобы — схема отточена до автоматизма. Пятый по счету должен был стать следующим в этой очереди.
Но с Артемом что-то идет не так. Отец дает ему карт-бланш и одну задачу: Алиса должна быть жива и здорова. Артема не интересуют ее капризы, статусы и привычки. Он спокойно ставит запреты, срывает побеги и останавливает ее там, где раньше отводили глаза.
Алиса уверена, что сумеет избавиться и от этого телохранителя. Он так же уверен, что справится с заданием. Столкновения превращаются в войну за контроль — и чем дальше, тем сложнее понять, где заканчивается ненависть к человеку, который вмешивается в каждый шаг, и начинается то чувство, которого она меньше всего хотела.