Случайная одержимость командора

— Командор, слева заходят!

Я коротко кивнул, глянул влево и расширил сектор обстрела.

Ствол бластера раскалился, но пока держался.

И мы продержимся.

— Окружают, — добавил Войк, проворно заменяя раскалившийся аккумулятор. — Подкрепление будет через десять минут. Если, конечно…

— Отставить панику, — я подпустил в голос холода, это всегда действовало отрезвляюще на паникёров. — Запроси у наших огонь на себя.

Надеюсь, Войк не обделается тут, в этой раздолбанной консервной банке, которая ещё двадцать минут назад была патруль-флаером. Тут и так воняет палёным пластиком и озонным следом от работы в пси.

Нас сбили рядом с городом, в самой гуще замеса, и сейчас мы сдерживаем толпу безумцев, в то время как нас только двое. Зато мой эсминец болтается на орбите этой планеты, связь с ним налажена, есть чем удивить.

— Не слышу, капрал! — добавил я с нажимом.

Войк вытер рукавом пот со лба, сжал подрагивающие губы и запустил обмен координатами.

Совсем парень зелёный. Ему простительно. Это я в каких только заварухах не участвовал. А Войк хоть и толковый боец, но опыта мало.

Я стиснул зубы крепче, заменил аккумулятор и продолжил выбивать дурь из повстанцев.

Вот чего им спокойно не жилось? Империя процветает. Эта планета вообще на колоссальных дотациях сидит. Строится всякое, образование, работа, программа переселения и масса других плюшек в избытке.

Причин для бунта, тем более такого стихийного и безрассудного, у них совершенно нет.

Пси-воздействие? Очень похоже на то.

Потом имперские спецы будут разбираться. Кстати, сегодня кто-то из них должен прибыть ко мне на эсминец. Но об этом я подумаю позже.

Сейчас нам с Войком нужно выжить.

Прут же массой. Откуда их здесь столько?

Мы ещё пока гуманно действуем. Наши бластеры в режиме ошеломления — повстанцы поваляются часов шесть без сознания, потом пара недель мучительной реабилитации, но во всяком случае останутся живы.

Чего Войк-то так струхнул?

Да, огонь на себя. Да, наш наводчик Марна на эсминце шарахнет с орбиты пси-лучём так, что всех тут повырубает в округе. Войк боится овощем стать?

— Я прикрою от удара, — расщедрился я на пояснения. — Не трясись.

— Командор Логранд, — тихо сказал он, выбивая сразу десяток целей, — при всём уважении. От орбитального луча прикрыть?

Я не ответил. Достаточно того, что он выполнил приказ и связался с орбитой.

Марна не сплоховала. Всё-таки на моём эсминце отличная команда, и наводчик тоже хороша, луч пустила плотный, с идеально-широким покрытием.

Пока расползался на пси-куски мой первый зонтик, я прекратил огонь и выбросил сразу несколько защитных пси-сфер. А затем ещё несколько. И ещё.

Войк бросил бластер, сжал голову и завалился на пол. Что за?..

Я проверил.

Он под щитом. Да, орбитальный луч — это серьёзно, но и я как бы не новичок.

Не могло его так накрыть.

Откуда?..

И тут уже накрыло меня.

Голову сдавило тисками, адовая боль мешала оценить ситуацию, вычислить источник пси-атаки.

Так, значит?

Молодцы, ничего не скажешь. Ударить по нам с Войком в пси, причём чётко подгадав под орбитальный удар.

Красиво.

Нет, ребятушки, меня это всё категорически не устраивает.

Сейчас, мои хорошие, я хоть и разжалован из маршалов в командоры — кстати — до тех, кто мне это устроил, я тоже доберусь — но маршалами тоже так просто не становятся.

Вот я вам сейчас и отвечу. По-маршальски.

Бросаю бластер на пол.

Встряхиваю руками.

Напрягаю мускулатуру — удобно, что я здоровый и габаритный, нервная система разветвлённая, много нейронов, вот их-то я сейчас и задействую.

Давайте, идите сюда.

Мою боль смывает колоссальным напряжением пси. Привычная опустошённость после пиковой нагрузки и мгновенной разрядки.

Оглядываюсь в пси-диапазоне.

Нормально.

Повстанцы лежат целёхонькие, посапывают здоровым крепким сном — ими займутся наземные службы.

На горе в двух километрах от нас горка биомассы, которая была несколько секунд назад группой из пяти псиоников, кстати сработанная группа, обученная, ресурсов в них наверняка было вложено дохрена.

Мда. Торопился. Мог бы почище сработать. Да и похрен, не до выбора средств было, мы выжили, вот и хорошо.

Войк медленно поднялся, разглядывая меня ошалевшими глазами.

— Тебе медик нужен? — спрашиваю, хотя вижу, что он в полном порядке.

— Нет, — с недоверием ощупывая голову, говорит он.

Войк оглядывается вокруг, оценивает обстановку и пялится на меня в священном ужасе, как на чудовище.

А что. Я чудовище есть. В некотором смысле. Хех.

— Дождись наземников, — цежу сквозь зубы, сдерживая тошноту и с усилием фокусируя на Войке затуманенный взгляд, — излагай для них всё в подробностях, на детали не скупись. Когда они закончат, прибери здесь всё и ко мне с докладом. Я на эсминец.

Он кивает, начинает терзать коммуникатор.

Я тоже трогаю наручный комм — вызываю орбитальный лифт. В пяти шагах от меня на земле вспыхивает квадрат, тут же замерцав тусклым голубоватым светом. Встаю на него, закрываю глаза — несколько мгновений невесомости, и я на своём эсминце.

Оглядываю транспортный шлюз. В широком иллюминаторе видна планета, на которой я только что чуть не сдох. Там сейчас Войк будет отдуваться, отвечая на многочисленные вопросы. Ему полезно.

У меня посерьёзнее задачи. Верну себе адекватность, и займусь работой: буду терзать сеть, чтобы понять, какого, собственно, ляда мирные жители, пятьдесят лет не подававшие признаков агрессии, вдруг объявили себя повстанческой армией и ломанулись свергать ни в чём не провинившуюся перед ними имперскую власть.

— Командор, — голос Карса в раздался в левом ухе, — тут к вам инспектор…

— Позже, — оборвал я.

— Командор, — нежный голос Марны тоже прозвучал в наушнике, — цел?

— А то, — отозвался я.

Замолчала. Вот и умница. С полузвука услышала — меня сейчас по пустякам лучше не трогать.

Прямо на выходе из шлюза меня перехватывает первый помощник.

— Командор, лучше сейчас, инспектор уже здесь, и… короче, лучше вы поговорите.

Карс осекается под моим взглядом. Он выглядит странно взбудораженным, я бы даже поинтересовался о причинах, но сейчас мне нужно вкатить себе дозу нейростабилизаторов, принять душ и вырубиться на пятнадцать минут.

Этого хватит, чтобы оклематься и можно будет спокойно работать.

Игнорирую его, молча направляюсь мимо него в свою каюту.

— Командор, тут инспектор тебя ждёт, — Карс как-то подозрительно настойчив.

Сдерживая ругательство, сдерживая пси, я поворачиваюсь к нему всем корпусом. Плевать, что он бледнеет и отступает на шаг. Не жалко. Не первый год знакомы, мог бы уже соображать.

— Через полчаса, — бросаю я.

Снова направляюсь в свою каюту, надеясь, что у моего экипажа включится инстинкт самосохранения, и они дадут мне эти самые полчаса.

— Сейчас, — раздаётся позади меня незнакомый женский голос. — Командор Бастиан Логранд. Вы уделите мне время прямо сейчас.

Красивый голос, отмечаю мимоходом. Нежный, с лёгкой хрипотцой и мелодичным акцентом.

Медленно разворачиваюсь. Похоже, приложило меня сильнее, чем думал. Это объясняет, почему сразу её не заметил за спиной Карса.

Хотя Карс заслонял её от меня, это тоже интересно, знакомые? Любовники? Слишком характерное защитное движения мужчины, ограждающего от опасности женщину.

Да, я сейчас опасен. Есть такое. Карс это не зря.

Только вот женщина или отбитая, или ей по боку.

Она решительно выходит из-за спины Карса и показывает мне идентификатор с имперской символикой и прочими атрибутами, явно говорящими мне — да, с её обладательницей мне придётся считаться.

Брать не тороплюсь, присматриваюсь к ней внимательней.

Форма инспектора генштаба сидит на ней чуть мешковато — слишком она тонкая и изящная для этого брючного костюма, а вот на груди ткань натянулась. Шикарная грудь.

Белые волосы тщательно затянуты в узел на затылке. Интересно, их длины хватит, чтобы намотать на кулак?

Лет тридцать. Уже лейтенант. Но не похоже, что за полировку орудия на коленях под столом генштабной шишки — глаза злые и умные. И очень красивые.

Красивая. Охрененно красивая женщина. Причём сразу видно, что профи.

В том, как она мне протягивала идентификатор, стояла и держала спину, сквозила неуловимая грация.

Интересно, какая у неё ветка пси-боя?

Выше себя в росте я мало кого встречал, да и габариты у меня матёрого космодесантника, а она мне макушкой до ключиц едва достаёт. Несмотря на это, если вдруг схлестнёмся, нужно быть с ней предельно осторожным. Наверняка будет по точкам бить, чтобы компенсировать разницу в весе и росте.

Охрененно красивая. Губы, грудь, бёдра просто улёт, жаль попку не видно, там сзади наверняка вид такой, что яйца в штанах не удержать.

Охрененно красивая. И крайне злая в данный момент.

Пока я молчу, соображая, как бы так помягче выразиться, она идёт в атаку.

— Я инспектор генерального штаба, — вздёргивает подбородок она, — Кира Мирцен. У меня для вас предписание о сопровождении и содействии, — она показывает на планету за окном, — меня необходимо доставить на Фарсиопу.

Кира. Имя тоже красивое. Нежное. И она вся нежная наверняка наощупь. Грудь так точно. И губы…

Чувствуя, как в штанах становится тесно, я мысленно встряхиваюсь.

— У меня нет времени возиться с вами, лейтенант Мирцен, — говорю как можно спокойнее. — На планету вас сопроводит лейтенант Усган.

Киваю на Карса, тот аж расцветает. Всё понятно, глаз на неё положил. Ещё бы. Я подавил странный необъяснимый приступ ревности — с чего бы, спрашивается? Видимо, меня ещё сильнее приложило, чем я думал.

Я развернулся, искренне надеясь, что на этот раз меня никакой самоубийца не дёрнет, очень уж не хочется потом тащить безумца в медблок и откачивать.

Но замер, не успев открыть шлюз, осознавая её чёткие слова, произнесённые злющим хорошо поставленным голосом.

— Командор Бастиан Логранд. Вы будете сопровождать меня лично.

Я медленно развернулся. Приподнял бровь. Женщина испуганно вытаращилась на меня, отступила на шаг, но упрямо поджала губы и вынула из поясной сумки модуль памяти. Деактивировала защитный слой и протянула мне.

— Ознакомьтесь, — отчеканила она едва заметно дрогнувшим голосом. — Указом Императора вы обязаны оказывать мне полное содействие и лично обеспечивать мою безопасность во время рабочих визитов на планеты из инспекционного списка.

Пока я обречённо рассматривал на поверхности модуля целый ряд знаков имперских полномочий, инспектор нахмурилась и добавила с издёвкой:

— Первый пункт в моём списке — Фарсиопа. Вы только что успешно погасили там стихийный бунт. Я требую обеспечить мне высадку и прикрытие. Мне необходимо провести расследование по свежим следам. Немедленно.

Мать моя женщина, отец мой мужчина, черные дыры бездонного космоса, вот же я вляпалась…

Я смотрела на маршала-легенду нашего доблестного космофлота и со всей ясностью понимала: да, легко не будет. Более того. Это будет самой сложной моей задачей за всю мою плодотворную трудоголическую жизнь…

Да, маршал был разжалован в командоры патрулировать границу на эсминце, но всё равно, мы все во флоте все знаем цену этой отставке. Герой ведь, да разменяли его на…

Впрочем, мне от этого не легче.

Потому что Логранд смотрел на меня сейчас вполне по-маршальски, был свиреп, мощен, и… молчалив.

Я протягивала ему модуль памяти, а в тёмно-синих глазах под чёрными бровями читала приговор.

Может, мне и правда лучше с лейтенантом Карсом Усганом? Вон как сияет. Его мужской интерес был некстати, но я тоже не девочка — как держать мужиков на расстоянии соображаю, не первый год служу.

Логранд протянул руку, я едва удержалась, чтобы не сглотнуть — широкая ладонь прилагалась к внушительному предплечью и ещё более внушительному бицепсу, да и само это скопище мышц внушало страх и трепет, что ж он здоровый-то такой.

Удерживая лицо бесстрастным, положила модуль памяти, облепленный знаками повышенной секретности, на его ладонь.

Он стиснул мои пальцы, рванул меня на себя, я впечаталась в жёсткое мужское тело, его кулак сомкнулся мёртвой хваткой на моём горле.

— Кто тебя послал? — прошипел он, — Кайрос? Хетсинал? Какую подставу ты мне принесла, малышка? М-м-м?

Его прищуренные синие глаза стали чернейшими от рывком расширившихся во всю радужку зрачков — пси-выбросом значит решил слова подкрепить. Отлично.

Ноги и руки заледенели, губы онемели, в жизни не испытывала такого лютого страха, даже, когда в одиночку болталась в разгерметизированной капсуле на орбите планетоида с буквенно-цифровым названием.

Вот ведь чудовище-то… Я смотрела в его разъярённое лицо, весьма по-мужски красивое, кстати — недаром в женском общежитии учебного центра голограмма с красавцем-маршалом в парадной форме украшала половину комнат.

Я смотрела и переводила страх в единственное мне доступное оружие в данный момент — ядрёную такую, качественную злость.

Сволочь ты, командор, как есть сволочь, если ты после того, как тебя кинули и предали, теперь везде видишь подставу, то и церемониться я с тобой не буду.

Гадство. Ладно, согласна, приказ лично сопровождать инспектора выглядит как издевательство и ловушка, но уж как есть — я тоже так в первую очередь подумала, и тщательно проверила, получив это странное, и, как выяснилось, весьма опасное задание.

— В модуле вся информация. Нет никакой подставы, командор, — выделила я последнее слово, вложив в свой голос, хриплый от давления его руки на моё горло, как можно больше яда. — Отпустил меня. Живо!

Его глаза расширились, а я уже была в такой крайней степени лютейшего бешенства, что мне уже было плевать на всё. Я завернула внутри себя импульсную спираль — не один ты, бывший маршал, крутой псионик — и со всей дури вмазала в центр его ладони.

Неплохо. Обычно у меня такой манёвр получается раз на десятый, но тут прям хорошо разогналась, прям как следует.

Его руку отшвырнуло в сторону — я краем глаза отметила, силён зверюга, уж кость как минимум я должна была ему сломать, но он лишь встряхнул рукой и усмехнулся.

Смерил меня взглядом.

— Карс, проводи лейтенанта Мирцен в каюту в гостевом блоке, — не сводя с меня мрачного взгляда, приказал он. — Снабди по протоколу Форт-семь-пять. Лейтенант Мирцен. Я зайду за вами через полчаса. Будет вам Фарсиопа. С моим личным сопровождением.

Логранд резко развернулся и стремительно удалился. Я задумчиво посмотрела на свою руку. Да, модуль забрал. Это хорошо. Пусть изучит. Может будет поадекватнее в следующий раз. Хотя… вряд ли.

Меня передёрнуло. Непросто мне будет. Но я справлюсь.

— Лейтенант? — окликнул меня Усган.

Я кивнула, одёрнула форму и, стараясь держать спину прямой, а лицо бесстрастным, убедилась, что ноги больше не дрожат и вполне устойчиво меня держат… и лишь затем двинулась следом за ним в межотсековый лифт.

Гад, напугал же как…

Я шла за Карсом Усганом, и собирала информацию со всего своего тела о том, что мне стоила краткая стычка с командором.

Кроме увесистого коктейля стрессовых гормонов, из-за которых я едва сдерживала дрожь в мышцах, у меня теперь была серьёзная просадка по пси-потенциалу, что снижало мою боеспособность на треть.

Он ведь, зараза бешенная, атаковал меня в пси-режиме — по-полной, играючи рассеяв мои базовые экраны.

В совокупности с вторжением в моё личное пространство — прижав к себе, к мужчине, да ещё сдавив руку на горле — с моральной точки зрения я сейчас представляла из себя измочаленную тряпку.

Если бы мы сейчас столкнулись с ним снова, и он повторил бы свой манёвр…

Тряхнув головой, я призвала себя по-возможности избегать новых стычек с ним. Два матёрых хищника, встретившись в лесу, скорее всего, попугав друг друга рыком и оскаленной пастью, разойдутся в стороны. Потому что в случае серьёзной драки погибнут, скорее всего, оба.

Судя по его реакции, со мной он будет считаться. И тоже постарается лишний раз меня не провоцировать.

Нормально.

Мы проверили друг друга.

Проехался он по мне знатно.

Я тоже в долгу не осталась, рука у него болеть однозначно будет, напоминая об инспекторе с пси-зубками. Не даст лишний раз берега потерять.

Главное, что он согласился. Модуль памяти взял. Изучит — начнёт воспринимать меня и моё задание серьёзнее. Можно будет спокойно работать. Мы оба станем выбирать для разговора деловой тон, предварительно взвешивать каждую фразу и манеру, которой она будет произнесена.

Я буду. И он будет.

То, что нужно.

Я заслуженно считала себя крутым псиоником. В генштабе меня, едва ли не единственную женщину-инспектора на весь флот, уважали. И побаивались.

Я тщательно и методично создавала, и теперь поддерживала репутацию мстительной умной стервы — именно эта репутация, пожалуй, и была моим главным щитом.

Со мной тупо боялись связываться.

Наоборот. Со мной охотно, можно сказать, страстно желали сотрудничать.

Конечно, я стала такой не за один день. И душевную броню нарастила далеко не сразу.

У меня были очень хорошие учителя.

А ещё у меня есть задача.

Собственное безнадёжное расследование.

То самое, из-за которого я пробилась сначала на должность инспектора, а затем стала в генштабе одной из лучших.

Дело в том, что когда-то я любила.

Дарсен был для меня всем. Мой первый и единственный, обожаемый мужчина. Сильный и внимательный, очень достойный, заслуженно уважаемый во флоте.

Я его боготворила.

Он погиб перед самой нашей свадьбой, и я обязательно найду ту тварь, из-за которой это произошло.

Следуя через очередной шлюз эсминца за Усганом, мимо очередного иллюминатора, за которым висела Фарсиопа, я замедлила шаг, разглядывая планету. Моя интуиция кричала, что именно там, прямо сейчас, кто-то затирает следы, делает всё, чтобы нельзя было выйти на организаторов стихийного бунта.

Именно в подобных обстоятельствах погиб Дарс. Чтобы добиться работы именно над этим расследованием, я работала день и ночь.

Злость на командора Логранда вспыхнула снова. Пока он тут прохлаждается, там сейчас…

Спокойно, Кира. Он согласился. Будет лично обеспечивать мою безопасность.

Учитывая, в какое скопище чёрных дыр я лезу, мне нужна серьёзная защита, а круче бывшего маршала с точки зрения боевого и пси-потенциала, во всём флоте не найдётся никого.

Я посмотрела на подрагивающие пальцы, под моим взглядом дрожь утихла.

Лейтенант Усган обернулся, и я ускорила шаг.

А ведь Логранд сдерживался — я вдруг со всей ясностью это поняла.

По моему телу неожиданно пробежала жаркая волна от воспоминания о его жёстком теле, руке на горле и взгляда глаза в глаза.

Странно, вместо злости, это вызывало смешанные чувства.

Я остановилась прямо на ходу, когда до меня дошло, что именно я чувствую. Меня по-женски тянуло к Логранду. Хреново. Будет мешать работать. Надо быть очень осторожной.

Усган остановился тоже и оглянулся на меня. Ободряюще улыбнулся.

— Мы почти пришли. Ваша каюта за углом.

Я кивнула, выбросила лишние мысли из головы и последовала за лейтенантом. Похоже, на Усгана я тоже произвела впечатление, потому что он, хоть и бросал голодные взгляды, но подкатывать не пытался. Соображает.

Экипировка по протоколу форт-семь-пять, назначенная мне командором, представляла из себя внушительный защитный обвес, впрочем, лёгкий и удобный. Я оценила. Логранд молодец, идеально, я сама бы не выбрала лучше.

Дальше я делала упражнения на восстановление своего пси в отведённой мне каюте, очень достойной, между прочим.

Командор зашёл без стука ровно через полчаса. Вырос молчаливой громадиной на пороге, встретился со мной глазами, окинул меня, полностью экипированную, с ног до головы мрачным взглядом.. и, без слов или жеста, двинулся дальше.

Мысленно выругавшись, я поспешила за ним следом.

Спустя шесть часов на планете я едва-едва справлялась с подступающей паникой и ощущением тотальной безнадёги.

Мы обошли десяток военных баз и рабочих поселений, залезли в две шахты, поднялись на несколько гор на станции отслеживания погодных колебаний и базового планетного фона.

Я вынесла мозг целой толпе людей, от начальника местного гарнизона до командиров службы пси-защиты.

Всей кожей и волосками на затылке я чувствовала отголоски стенаний в генштабе — мои два помощника, выделенные специально для этого расследования, попросту истерзали аналитическую службу по моим запросам.

Везде было глухо.

Никто. Ничего. Не знал. И не понимал.

И я не понимала, как такое возможно, что ни единой ниточки, ни единой зацепки.

Пси-воздействие было налицо, доказательства я собрала — на двух модулях памяти едва уместилось, пришлось третий ещё задействовать.

Массовое, скрытное пси-воздействие, и при этом ни малейшего понятия, откуда оно взялось.

Даже группа псиоников, которую Логранд смешал с землёй — кстати, командор то ещё чудовище, судя по тому, что я видела, одно экранирование орбитального луча чего стоит, но про это я подумаю позже…

Даже с нагорной группы псиоников я умудрилась снять целый пласт информации.

Мы вычислили их поимённо. Я знала, как эти псионики попали на планету, два звена их найма, какая у них была задача — они должны были грохнуть Логранда, что тоже давало пищу для размышлений, но об этом тоже потом.

И дальше — всё. Глухая стена. Вакуум.

Пси-воздействие было не от группы псиоников.

Оно просто возникло из ниоткуда и исчезло без следа.

Не понимала, как это возможно. Снова опоздала?

Пятая планета, везде одно и то же.

Здесь я хотя бы начала собирать информацию по горячим следам.

И всё равно. В данный момент я не могла отделаться от ощущения, что даже если бы я присутствовала в момент пси-воздействия — не смогла бы найти его источник.

Гадство. Что же делать?..

Что ещё я могу сделать?..

В данный момент мы с Логнардом стояли у ворот военной базы с очередным секретным пунктом климатического контроля где-то в глубине пустыни.

Я стояла, разглядывая изломанный горизонт из сине-зелёных гор за каменистой пустыней с голубоватыми камнями и лазурным песком.

Тотальная безнадёга.

Но я всё равно пыталась сообразить, за что ещё я могу зацепиться.

Держала спину прямо.

Ничем не выдавала своих чувств.

А внутри…

— Вам нужно выпить воды, — вдруг раздалось за спиной, — и закинуться парой капсул.

Я резко обернулась.

Бастиан Логранд собственной персоной.

Я с сомнением посмотрела на командора, задрав голову, соображая, чего теперь от него ждать.

В течение первых трёх часов после высадки на планету мы чуть не убили друг друга.

Логранд, под прикрытием переданных мною же для него приказов и распоряжений, заявил, что будет обеспечивать мою безопасность от и до.

Мол, если он взялся обеспечивать, то обеспечит.

И обеспечил. Это была жесть.

Я думала, что это я мастер включать буквоеда, используя в качестве бластера и пси-щита — предписания и инструкции. Нет, оказывается, существуют недоступные мне вершины истинного мастерства.

О-о-о… В исполнении Логранда… Я даже позавидовала сама себе, подобный мастер-класс — уникальное, штучное явление, доступное удачливым счастливчикам. Виртуоз просто.

Бывший маршал в роли моего личного телохранителя оказался сущим тираном.

Он не позволил мне спуститься в шахты — мне пришлось пойти на компромисс в виде предъявления имперских полномочий и проводить беседы на поверхности.

Категорически запретил пользоваться лифтами в горах — пришлось подниматься пешком.

Выбешивали друг друга жесть…

Даже почти дошли до полноценной пси-схватки.

Не понимаю, как вырулили, просто Логранд вдруг отвёл в сторону свой разогнанный удар, да и я чудом оттормозилась, успев рассеять спрессованный энергетический импульс.

Самое смешное, что я понимала его правоту.

Просто я готова была рисковать собой, а он мной рисковать даже близко не собирался. Что доказывал, снова и снова цитируя мне выдержки из того самого модуля памяти, переданного ему мною же на эсминце.

Вот ведь! Изучил же, и, что больше всего поражало, вбил в свою память всё его содержимое.

Сейчас у меня и Логранда устоялось что-то вроде вооружённого нейтралитета.

Чтобы немного заземлиться в мыслях, я посмотрела на ворота базы, затем снова на командора. Оценила его спокойный бесстрастный вид, опустила взгляд на протягиваемые им мне фляжку с водой и индивидуальный набор питательных капсул.

Да, он прав. Надо поддержать организм.

Молча взяла с широкой руки футляр с походным набором капсул, вскрыла, закинула в рот и запила водой. Удобная штука — полноценная замена обычной еде.

Сдвинула рычажок на опустошённом футляре из под капсул, стряхнула с руки горку пыли, в которую он превратился. Снова посмотрела на сине-зелёные горы. Над ними в чуть розоватом небе висели три тёмных спутника — один даже с кольцами метеоритной пыли. Красиво.

Нужно решить, что мне делать дальше.

Благо, Логранд не торопил и я могла постоять, подышать местным тёплым воздухом с едва уловимым кисловато-цветочным запахом, почувствовать, как потоки ветра касаются щёк.

Я не отследила, в какой момент отношение командора ко мне и расследованию изменилось.

Прокручивая события дня я так и не смогла выделить отдельный момент. Просто вдруг командор стал молчалив. Просто следовал за мной, никак не вмешиваясь и не комментируя.

Да я и сама уже не лезла в откровенно опасные места, выбирала выражения при общении с поселенцами и их начальством, и в целом вела себя осмотрительнее.

Лишь один раз он после этого вмешался, но тоже был прав — тот вездеход выглядел откровенной рухлядью, мы имели все шансы сломаться в пустыне. И я даже была благодарна Логранду, что в этот раз он сам выбил нам нормальный транспорт, хотя до этого подобным занималась я.

Мысли снова вернулись к расследованию.

Я сделала ещё несколько глотков, отмечая мимоходом, как радуется тело, жадно глотая воду — и в самом деле про себя забыла. Сдержала усмешку — даже в этом Логранд обеспечивает мою безопасность.

Ещё глоток и я, не сдержавшись, со злобой завинтила крышку.

Я всё равно доберусь до правды.

Нужно только понять, откуда начать копать.

— Кира, у вас это личное?

Я вздрогнула от спокойного вопроса Логранда.

Закрыла глаза, радуясь, что стою к нему спиной. Хорошо, что он не видит навернувшихся на глаза слёз. Ни к чему это. Личное, командор. Конечно, личное.

Вот ведь… Расклеилась. Что-то не вывожу. Слёзы эти так некстати. Просто… Наверное, мне надо бы отступить. Или хотя бы не принимать всё так близко к сердцу.

Как жаль, что у меня не получилось очерстветь, ведь я так этого хотела… Жаль, что не смогла превратить сердце в камень, и не научилась… не чувствовать. Жаль.

Я глубоко вздохнула, заморгала, позволяя пустынном ветру просушить влагу в глазах.

Не знаю, почему я ему ответила.

— Да, — чётко и коротко ответила я.

Одно слово.

Пусть делает с ним, что хочет.

Ещё один глубокий вдох. Расслабила плечи. Минутная слабость. Всё. Собралась.

Я снова открыла фляжку, резко запрокинула голову, вливая в себя несколько глотков.

С силой закрутила крышку.

А если…

Хотела было отдать фляжку и вернуться на гору — ту, где группа псиоников атаковала командора и его капрала. Там уже всё убрали, но я могу просканировать окрестности ещё раз в более глубоких диапазонах.

Моя рука застыла в воздухе от спокойного вопроса Логнанда.

— Лейтенант Мирцен, вы в курсе, что на этой планете пятьдесят лет назад был стихийный бунт?

Я ответила не сразу.

У командора были все допуски. Я собиралась проводить допросы и расследования без него, но, бывший маршал, мастерски выбирая цитаты из содержимого имперского модуля памяти, вынудил мириться с его молчаливым присутствием — добился всё же права слушать все мои разговоры, видеть всю информацию, которой я обменивалась.

Я замучила генштаб запросами, прежде чем я допыталась до правды, с какого, спрашивается, ляда у него такие полномочия.

Оказывается, Логранда назначил моим телохранителем сам император, и он же дал разжалованному им же маршалу все допуски, по сути, включив его в моё расследование.

Даже мои, привычные ко всяким интригам и хитросплетениям мозги, это приводило в ступор.

Мелькнуло воспоминание о моей личной встрече с императором — небывалая честь. Я поёжилась, настолько сильным был образ высокого сухощавого мужчины с длинными белыми волосами и бородой. В одной комнате с которым даже находиться было страшно — казалось, вокруг него бушевал океан незримой силы.

Ладно. Император с тремя галактиками умудряется управляться, с его высоты и масштаба виднее. Иногда приходится просто довериться его мудрости и дальновидности.

Логранд молча ждал ответа. Относиться к нему как к союзнику?..

Бунт пятьдесят лет назад? Я смотрела историю планет, анализировала стихийные бунты, но Фарсиопа в их списке не была даже близко.

— Нет, командор, — решилась я, наконец. — Откуда вы это знаете?

— Отец рассказывал, — ответ Логранда был неожиданным, — на Фарсиопе была его первая работа. Он только прибыл на планету, даже в шахту спуститься не успел, и тут же бунт. Чудом выжил, но о произошедшем ничего не помнил. Картина очень похожа на то, что сейчас рассказывали поселенцы.

— Ваш отец живёт здесь?

— Нет, после расследования ему назначили реабилитацию, затем он получил доступ к программе переселения. Он и пробыл тут, по сути, всего два дня. Считал, что ему даже повезло, про Фарсиопу поселенцы странное рассказывали, не хотел оставаться.

Логранд перехватил мой взгляд, усмехнулся.

— Нет, отца я не смогу расспросить о подробностях. Его давно нет в живых.

Мимолётно удивляясь странной откровенности командора — с чего бы вдруг — я заставила себя сосредоточиться на деле.

Потёрла лоб. Может ли быть здесь связь? Ввиду полного отсутствия зацепок, нужно проверить всё, что есть. Возможно, история этого всего намного длиннее.

Посмотрела на командора другими глазами.

— Что вы предлагаете? — прямо спросила я.

Если он заговорил об этом, значит, у него есть предложение.

Я не ошиблась.

— На эсминце я успел изучить карту и нашёл место, по описанию подходящее под слова отца. Рудник, на котором был бунт пятьдесят лет назад, недалеко от искусственного моря. Рядом дикие луга, ошибиться невозможно, единственное такое место. Нужно расспросить рабочих.

Я задумчиво кивнула. Предложение, ввиду отсутствия альтернатив, было стоящим.

По взгляду и жесту Логранда насмерть запуганный им начальник базы шустро организовал нам воздушный транспорт — лёгкий флаер, за штурвалом которого расположился командор.

Мы летели над пустыней, затем обогнули горы.

Когда показалась водная гладь искусственного моря, Логранд повёл флайер вдоль побережья.

Я задумчиво рассматривала бескрайние алые луга с каким-то местным растением, когда командор вдруг резко вильнул в сторону, а затем бросил флаер вертикально вниз, со словами:

— На хвосте трое. Сбей их. Быстрей.

Приказ Логранда срабатывает как кнопка активации на бластере, по старинке называемая спусковым крючком.

Не трачу времени на то, чтобы хвататься за бластер или суетиться в кабине флаера, хватаясь за оружие.

Я псионик. Я владею пси. Я сама — оружие.

Я активирую пси — фоновая энергия процессов в моём организме, вокруг нервной системы, митохондрий в клетках, да и всего прочего, многочисленного и разнообразно-биологического — набухает незримым энергетическим коконом — вокруг меня.

Внутри меня.

Теперь мне не нужно видеть, слышать, чувствовать.

Активированное пси — мои глаза, уши, чувства.

Рывком расширяю сферу своего сознания вокруг флаера. Ещё больше. Ещё. И ещё.

Отмечаю, что командор пилотирует наш флаер мастерски — по казалось бы невозможным траекториям умудряется уклоняться от шквального импульсного огня бортовых орудий на трёх моно-истребителей, висящих у нас на хвосте.

Рассматривать их некогда.

Судя по тому, как профессионально они зажимают наш флаер в клещи… нам с командором осталось жить несколько десятков секунд.

Моно-истребители — это серьёзно, быстрые машины с одним пилотом и двумя бластерами на коротких крыльях, размером даже меньше нашего флаера, очень быстрые, манёвренные, с системой автоматического захвата цели.

Собственно, мы живы до сих пор только благодаря Логранду. Была бы я за штурвалом, мы уже падали бы обугленными головёшками вниз, на поля красного цвета.

Расширяю внешний контур активированного пси до максимума — касаюсь разумов пилотов.

У них крепкая защита. Следов внешнего воздействия нет.

Но пилоты — под чьим-то внешним контролем, видят картинки в голове.

Мне не пробиться, не отменить внешний приказ.

Всё же инспектор во мне не исправим — трачу драгоценные мгновения на то, чтобы взять слепок сознания преследователей, насколько хватает времени и глубины — часть внешних защит я всё же пробила.

Я крутой псионик. Таких, как я, крайне мало. Я многое могу. Спасти бедлог невозможно, но себя и Логранда, причём гуманными способами, я в состоянии.

Пока я вожусь, один из ударных сгустков плазмы попадает в наш флаер, сбивая крыло.

От ещё одного сгустка отваливается хвост флаера.

Больше не медлю. Мой острый и точный пси-импульс — все трое преследующих нас пилотов закрывают глаза, ныряют в сон, их руки направляют их истребители в землю.

Наш флаер без крыла и хвоста несётся к земле.

Логранд умудряется направить его в крупное озеро среди красного поля, смягчая удар.

Всё равно нам мало не покажется, скорость слишком высока. И я выложилась, даже с помощью пси не смогу защититься от удара. Гадство. Неужели всё?..

Чувствую развёрнутое пси командора — он сжимает меня щупальцами своей энергии, сминает защиты, не успеваю опомниться от его наглости — лезет в святая святых, в самый центр, забирает мою энергию, усиливая свой внешний кокон.

Удар о землю.

Темнота.

Прихожу в себя быстро. Чувствую, как Логранд хозяйничает в моём пси, восстанавливая порванные сети — кажется, я всё-таки надорвалась. Во рту привкус крови.

— Кира, нахрена столько возилась? — ворчит Логранд. — Кучу времени потеряла, я думал, ты их сразу выбьешь. Чего медлила?

Убирается из моего пси, оставляет лишь тонкий канал подпитки. Я благодарна. Это очень кстати, пока моя регенерация выйдет на полную мощь.

Под носом и ушами мокро — касаюсь пальцами, смотрю на них. Кровь. Хреново. Благодаря Логранду регенерация запустилась, я легко отделалась. Сейчас ещё немного и станет легче.

Командор долго несёт меня в сторону суши. Всматриваюсь: на берегу высокие красные цветы — крепятся вертикальными рядами к длинным стеблям.

— Брала слепки, — отвечаю я и уточняю: — пилотов.

— Нужно было сразу грохнуть, — хмурится Логранд.

— Поставь меня, — требую я.

Да, в голове шумит, но я стремительно прихожу в себя.

Теперь уже осознаю происходящее. Оттого, что он меня несёт на руках, я чувствую себя слишком непривычно. Слишком слабой и беспомощной. Нельзя растекаться.

Логранд усмехается, ставит меня на дно, продолжает размашисто идти в сторону берега, рассекая рябь голубоватой воды.

Моих сил всё же хватает, чтобы с достоинством добраться до берега, но я всё равно сильно отстала от командора.

Лишь у самого берега ноги подводят меня, чуть не падаю, но стоящий на берегу Логранд успевает подставить руку.

Взгляд глаза в глаза. Какие же они у него синие… Холодные. Выжидающие. Чуть насмешливые.

Позволяю себе опереться на его руку — не хватало ещё упасть тут ему в ноги. Он вытаскивает меня на берег.

— Твоя связь работает, лейтенант? — спрашивает Логранд, выстукивая пальцами по экрану на предплечье.

Делаю то же самое.

Глухо. Вообще тишина.

— Нет связи.

Логранд окидывает меня взглядом с ног до головы, в его глазах читаю явное сомнение в моей способности в данный момент не просто стоять на ногах, но и говорить.

— Пойдём на север, — распоряжается командор, — я там видел горы, когда мы падали. За час примерно дойдём, — он бросает на меня странный взгляд и уточняет: — За два часа точно. Скоро пойдёт дождь, нам лучше под него не попадать.

— Так точно, — откликнулась я.

Логранд бросает на меня ещё один внимательный взгляд и, ни слова не говоря, начинает идти, раздвигая высокие голубоватые стебли с красными цветами.

Постепенно моя регенерация псионика разгонялась. Мой шаг становился твёрже. Голова уже не болела.

Через полчаса я была в полном порядке, уверенно шла рядом с Лограндом, ловя его одобрительные взгляды.

Что характерно, ручеёк пси-подпитки командор для меня оставил. Продолжал меня подпитывать. Делился щедро своей энергией.

Не стала возмущаться или требовать отстать от меня с его лишней заботой. В конце-концов на эсминце он меня на треть просадил, пусть отрабатывает.

Момент, когда мы вошли в красноватый туман, я не отследила. Просто поле закончилось, мы должны были подойти к горам, но их было смутно видеть из-за красноватого марева в воздухе.

— Чувствуешь запах? — спросил Логранд.

Я кивнула, отмечая, что наконец-то регенерация завершилась, мой организм снова в полном порядке.

— Да, — ответила я. — Что-то фруктовое. Думаю, это цветы пахнут.

— Цветы… — командор осмотрелся. — Горы впереди. Но…

Он осёкся глядя в сторону. Я проследила взгляд и меня передёрнуло. На нас надвигалось красноватое облако.

— К горам, — приказал Логранд и рванул с места.

Логранд понёсся как болид, я втопила за ним.

Да, мой организм полностью восстановился. Всё отлично. Бежала, выдавая рекордную скорость.

Мы не успели совсем немного, были уже у самых гор, когда красное облако накрыло нас. Всё вокруг окрасилось красным, отчётливо запахло цветами, несмотря на респираторы.

Невозможно. У нас крутые респираторы, что угодно отфильтруют, любой воздух очистят.

Вне себя от изумления, до меня дошло: это не обоняние.

Я почувствовала запах не рецепторами в носу! Цветочный аромат я воспринимала оттого, что у меня откликнулись соответствующие нейроны через пси-связь — в моём мозгу активировались участки, отвечающие за восприятие запахов.

Логранд проворно нашёл щель в скале, она уходила внутрь горы метров на десять и в глубине расширялась, образуя небольшую пещеру с голубовато-зеленоватыми каменными стенами.

Красное облако ушло быстро. Но цветочный запах оставался как пси-след на нейронах — в первый раз о подобном слышу. Даже представить не могла, что такое возможно.

— Я получил анализ, — в руках Логранда оказался походный анализатор. — Это красное облако — цветочная пыльца.

— Мы в респираторах, — сообщила я очевидное. — Я не могу чувствовать запах. Но я чувствую.

— И я, — кивнул командор, — это из-за зон в мозгу, отвечающих за восприятие запахов, их задело неизвестным пси-воздействием.

— Пилоты, которые атаковали нас… ведь они тоже были под пси-воздействием, — сказала я. — Что-то внешнее, источник не успела отследить.

— Угрозы нет, — сказал Логранд, снимая респиратор. — Анализ завершён. Ничего биологически страшного здесь нет. Как и не было.

Я тоже сняла респиратор, потёрла лицо.

— Можешь убрать пси-подпитку, — сказала я. — Полный порядок.

Логранд кивнул. Я почувствовала, как он дёрнул пси-ручеёк между нами — тонкий мостик, передающий мне его энергию.

Поморщилась оттого, что он рванул сильнее — воспринялось, будто за волосы потянул, но это ощущение сразу вокруг и внутри меня — причём одновременно везде и нигде, крайне неприятное чувство.

Я посмотрела на него с упрёком.

— Ты вцепилась в меня, — пояснил Логранд, хмурясь. — Не могу снять подпитку.

— Да ладно, — не поверила я.

— Сама попробуй, — усмехнулся командор.

Проверила — действительно. Я не смогла разрушить пси-обмен между нами. Причём, что странно, если до этого энергия шла от Логранда ко мне, то теперь и от меня к нему.

С ужасом поняла, что наша пси-сцепка укрепляется и расширяется.

Уставилась на Логранда.

— Что происходит? — внезапно севшим голосом, спросила я.

— Пытаюсь понять, — напряжённо ответил он.

Я видела его попытки разъединить наше пси, сама делала всё, чтобы разрушить неумолимо расширяющуюся связь. Активировала дополнительные защиты. Бесполезно.

До меня вдруг дошло, что я пялюсь в синие глаза командора. Его зрачки были расширены.

Не могла отвести от него взгляд. Очень привлекательный мужчина. Высокий — моя макушка ему до ключиц, широкоплечий, мощный. В защитном костюме так просто громадина. Стало интересно посмотреть на него под бронёй — там мышцы, наверняка, такие, что рехнуться можно от рельефа.

Пси-связь между нами неумолимо расширялась.

Зачем я вообще пыталась её разрушить, глупая? Наоборот, нужно стать ближе! Это же так прекрасно, почувствовать себя под сильным мужчиной, соединиться с ним, стать единым целым с этим великолепным, образцовым представителем своего вида…

Откуда эти мысли?! Крохотными проблесками сознания я пыталась справиться с неукротимо затапливающими меня чувствами, ощущениями и… желаниями…

— Командор, — прошептала я. — Что со мной происходит?

Мои руки дрожали. Между половых губ намокло. Соски затвердели и сладко тянули. Я рванула застёжку на своём костюме. Слишком жарко. Мне необходимо обнажиться.

— Кира, отставить! — рявкнул Логранд.

— Не получается, — с ужасом глядя на него, прошептала я. — Ни связь не разрушить, ни… остановить это.

— Что ты хочешь остановить? — нахмурился командор.

— Я хочу тебя, как безумная, — призналась я, едва удерживаясь, чтобы не сорвать с себя всё и не броситься голой к нему. — Я хочу заняться с тобой сексом, командор Логранд, мне кажется, я сейчас умру, если мы это не сделаем.

Логранд дёрнулся, как от удара, зажмурился, сжимая кулаки.

— У меня тоже самое, лейтенант, — преувеличенно спокойным тоном сказал он.

— В походной аптечке есть… — я цеплялась за мизерный шанс.

— Не поможет, — скривился Логранд. — Это пси-воздействие. Ты же видишь связь между нами. Я её отчётливо вижу, чувствую, что это внешнее. Только вот источник пока не отследить.

Моё тело пронзает дикой волной вожделения, я аж приседаю, прижимая ладони к низу живота.

Командор тут же оказывается рядом, тону в его сильных объятиях.

— Я знаю, что это, — твёрдо и быстро объясняет он, — Сцепка пси-полей. Стечение обстоятельств. Крайне редкое. Уверен, пыльца с пси-эффектом оказалась катализатором.

В ответ на мой непонимающий взгляд командор объясняет:

— Между нами был энергетический мост. В крови у тебя и у меня полно гормонов после угрозы жизни. Я помог тебе восстановиться. Запустил регенерацию. И потом подпитывал, поддерживая её.

Он всё это говорил, а его руки уверенно двигались по моей форме, ослабляя и расстегивая ремешки.

— Случай, Кира, — продолжал говорит он, — случайность. Случается среди псиоников. Вряд ли ты слышала. Слишком большая редкость, к тому же засекреченная. Пока был маршалом, два случая встречал по всему флоту, среди всех псиоников трёх галактик. Смертельный исход крайне высок. Но я знаю, как его избежать.

Я уже горела в его руках, почему он болтает, почему на нас двоих всё ещё надето столько лишнего?

— Кира, смотри на меня, — в голосе Логранда жёсткий приказ.

Из последних сил возвращаю осознанность. До затуманенного похотью сознания доходит происходящее, краснею жутко.

— Отлично, — жёстко говорит командор, — пока ты с мозгами, слушай внимательно. Мы займёмся с тобой сексом.

— Нахрена разговоры разговариваешь? — взъярилась я, — не можешь чтоли просто трахнуть? Объяснения нужны?

— Нет, — широко оскалился Логранд, — объяснения нужны тебе. Нам работать ещё долго вместе. Тебе дохренища планет инспектировать, а мне твою тушку хранить. Чуешь, куда я клоню?

Мне было совершенно не до его разглагольствований, я уже терзала пальцами пряжку его ремня. Безуспешно.

— Кира.

Что-то было в его голосе такое, отчего я замерла, глянула на него.

— У вас, у женщин, мышление протекает странными путями, — глядя мне прямо в глаза, мрачно сказал он, — я-то тебя трахну. Тебе очень понравится. Но потом ты будешь выносить мозг мне и себе. Работать будет крайне сложно.

Пока я пыталась осознать его слова, его усмешка стала шире.

— Тебе придётся мне поверить, что единственный доступный нам в данный момент способ ослабить расширяющуюся связь — это секс. Ослабить её надо сейчас. Иначе она будет разрастаться и приведёт к полному объединению пси-полей. Сама понимаешь, что произойдёт в этом случае.

Мои глаза расширились, и он кивнул.

— Без вариантов. Вернёмся на эсминец, покажу тебе информацию по данному феномену. И почему это держат в секрете.

Я издала глухой стон, Логранд на пару мгновений плотно прикрыл веки, схватил меня, уложил на песок. Навис надо мной. Рассматривал с бесстрастно-оценивающим видом.

— Поняла. Как ты умудряешься быть таким спокойным? — поинтересовалась я. — Сам же сказал, что тоже хочешь.

— Хочу. Безумно, — подтвердил он, придавливая взглядом мои губы. — Ты очень красива, — усмехнулся, — я тебя ещё на эсминце хотел.

Чувствуя, что между ног уже адовый пожар, который я никак не могу остановить, я спросила:

— Тогда чего ждёшь? Что ты от меня хочешь?

— Я с тобой, как с разумным человеком, договариваюсь на берегу. Хочу, чтобы приняла ситуацию. В мозгах своих себе самой всё по полочкам уложила. Причём до того, как мы начнём.

Я попыталась прервать, но осеклась от властного взгляда.

— Последовательность событий такая, — жёстко продолжил командор. — Сейчас секс и ждём эвакуацию. Эвакуацию ждём, не прекращая секс. Потом диагностика в медблоке на эсминце. Скорее всего потом снова будет секс. И не раз. При этом надо будет разделить секс и работу. Работу работаем. Сексом жизнь свою спасаем. И при этом ты ни себе, ни мне, мозг не выедаешь. Я понятно объяснил?

— Зачем ты мне это всё объясняешь? — глядя ему прямо в глаза, спросила я.

— Я всё понял про тебя, Кира, — мрачно сообщил этот умник. — Кроме всего прочего, в твоём личном деле есть пометка. Он погиб перед вашей свадьбой. Ты ведь из-за этого стерву из себя строишь?

Я злобно уставилась на него, даже желание притихло, всё смыло холодной волной бешенства. Я вывернулась из-под него, вскочила, отбежала в сторону.

Логранд медленно поднялся, скрестил руки на груди и долбанул вокруг силовой пси-сферой — расширяющийся поток воздуха подействовал как воздушный удар, сметая песок с камней под нами и с наших костюмов к краям пещеры.

— Прям всё-всё про меня понял?.. — прошипела я.

— Понял, Кира, понял, — мрачно говорит он. — Ты одинока, всех мужчин посылаешь. Работаешь как не в себя, и расследование это ведёшь, явно пытаясь отомстить. Рискуешь, часто неоправдано. Вслед за ним собралась? Ты правда умереть хочешь?

— Ого, у тебя ещё и специализация мозгоправа? — скривилась я.

— И не только, — усмехнулся он.

Между тем, расширение пси-связи между нами остановилось. Дикое, иррациональное желание секса никуда не делось, я по-прежнему едва сдерживалась, чтобы не прижать ладони к паху и не выть в голос, настолько интенсивно били по мне потоки похоти.

Однако каким-то непостижимым образом Логранду удалось не только замедлить, но и приостановить лавинообразный процесс.

Я могла наблюдать мощные течения его пси, вплетённые в энергетический мост между нами — они плотными тисками сдавливали связь и не давали расширяться. Даже представить не могла, что такое возможно. Монстр, просто монстр.

— Ты не ответила на вопрос, — продолжал допытываться командор, — стрельнуть бластером себе в лоб у тебя рука не поднимается, поэтому ты опосредованно? Да?

— Нет! — огрызнулась я, прожигая его взглядом.

— Тогда какого хера, Кира?! — рявкнул он, заставляя меня съёжиться, — я тебя только сегодня раз пять от явных проблем, ничем неоправданных отводил! И в небе сейчас! Дались тебе эти слепки?! Даже в пси-режиме, счёт на мгновения шёл, ты не могла это не понимать!

Я молчала. Крыть было нечем. Он был тотально, абсолютно прав.

Логранд медленно подошёл ко мне, навис громадиной сверху.

Одно его присутствие подавляло, а ведь он даже пси-давление не использовал на меня. Хотя мог. Особенно сейчас, когда из-за широкого канала пси-связи у него была прямая возможность вообще делать со мной, что угодно, учитывая несопоставимую разницу между нами в уровне владения пси.

Меня даже хватило оценить его деликатность. Все эти его вопросы сейчас — легко ведь мог не спрашивать, а напрямую вломиться в мои мозги и всё узнать, защиты у меня перед ним уже никакой нет.

И это бесило больше всего. Я вскинула голову, едва удерживая крохи осознанности под давлением острого желания физической близости. Балансировала на краю.

— Что ты хочешь от меня? — спросила я прямо, но уже вполне спокойно.

Космические дали ведают, как нелегко мне далось это спокойствие, но я держалась прям молодцом.

Логранд, просканировав взглядом моё лицо, удовлетворённо кивнул.

— Отлично, лейтенант, похоже у нас с тобой всё же есть шансы выжить.

Я приподняла бровь.

— У меня сейчас две задачи, — мрачно сообщил он. — Первая. Включить твой клятый инстинкт самосохранения. Он же у тебя есть?

— Судя по тому, как сильно я хочу с тобой трахаться, определённо есть, — хмыкнула я, глянув на него с неизвестно откуда взявшейся иронией, — это ведь исключительно из-за инстинкта самосохранения?

Логранд усмехнулся.

— Конечно из-за него. Если не трахнемся, то сдохнем, и твой инстинкт самосохранения тебе прямо об этом говорит, — его усмешка приобрела нахальный оттенок, — а ещё из-за того, что я охренительно привлекательный самец.

— Это факт, — признала я, и уже из чистой вредности добавила: — а я охренительно привлекательная самка.

Командор окинул меня медленным взглядом с ног до головы и тихо сказал:

— Ты даже не представляешь, насколько привлекательная.

По телу пробежал могучий спазм похоти, я едва удержала спину прямо, не позволяя себе застонать вслух. Судя по разом потемневшим глазам Логранда и с силой стиснутым зубам, ему явно не лучше, чем мне.

Я вскинула голову, удивляясь новому чувству, некой… лёгкости, что ли.

— Считай, что инстинкт самосохранения включился, — почти миролюбиво улыбнулась я. — Вторая задача у тебя какая?

Очень медленно Логранд протянул руку ко мне, погладил пальцем застёжку на моей броне. Мне пришлось закусить губу, чтобы не застонать вслух.

Он ответил не сразу. Стоял, поглаживая застёжку, двигая желваками на стиснутой челюсти, придавливая мои губы взглядом.

— Вторая задача, — медленно, с явным усилием произнёс командор, — не дать тебе сделать меня потом крайним.

— В смысле? — не поняла я.

— В прямом, — он опустил руку и прямо посмотрел мне в глаза.

До меня наконец-то дошло, о чём он.

Я прижала ладони к полыхающим щекам, с силой растёрла лицо. Он снова прав.

Глубоко задышала. Слёзы навернулись на глаза, но я тут же проморгалась. Вот ещё.

Собралась. Живо.

Я выпрямилась, прямо встретила его цепкий изучающий взгляд.

— Я не буду тебя делать крайним, командор, — спокойно ответила я. — Со мной не будет проблем. Я осознаю, что мы столкнулись с нестандартной задачей, потребовавшей для сохранения наших жизней нестандартных решений. Я осознаю риски и разделяю с тобой ответственность за эти решения.

Не знаю почему, я вдруг добавила:

— Я благодарна тебе, за этот разговор сейчас. Ты прав. И насчёт инстинкта самосохранения. И насчёт принятых сейчас решений.

В его взгляде мелькнуло странное выражение, которое я не смогла распознать. Впрочем, мне было уже ни до чего.

Меня накрыло жёсточайшей волной вожделения, низ живота скрутило, спину выгнуло, я не смогла сдержать глухой стон.

Логранд дёрнул скрытый рычажок на своей броне, высвобождая парашютный купол, дёрнул такой же у меня. Сноровисто поймал и отстегнул пористую синтоткань, соорудил из двух парашютов пышную постель, расстегнул на мне броню.

Я просто стояла, из последних сил удерживаясь от лишних движений. Позволила ему действовать. В конце-концов, в приказе, который он получил, прямо указано беречь и спасать мою жизнь, вот пусть и спасает…

Мой новый стон был оказался громче. Что ж так жёстко-то.

Командор, казалось, замедлился, но это было обманчивое впечатление. Просто каждое его движение стало идеально выверенным — и, за счёт экономной расчётливой отточенности, максимально эффективным.

Ремешки наших костюмов растёгнуты один за другим.

Детали экипировки одна за другим с глухим стуком на камнях.

Столь яростно желаемое прикосновение воздуха к обнажённой коже.

Я была права. У командора под бронёй такой рельеф, что рехнуться можно.

Не накачанный космодесантник, под синтетическими порошками раздувающий мускулатуру в тесных помещениях звездолёта. Передо мной матёрый хищник, натренированный и закалённый в настоящих боях, для меня это очевидно.

Его взгляд скользит по моему обнажённому телу.

Мы полностью голые, горим от желания соединиться, и при этом… медлим. Рассматриваем друг друга.

Первой не выдерживаю я. Шагаю вперёд, кладу ладонь на его рельефный пресс, спускаю руку ниже, к его здоровенному напряжённому члену, но он перехватывает мою руку за запястье.

Неуловимое движение — и я распластана под ним, спиной на постели из парашютов. Мои руки прижаты над моей головой его широким запястьем, он сдавливает свободной рукой мою грудь, проводит её ниже, по животу, касается голого лобка, скользит пальцами между половых губ.

Нависает надо мной, смотрит прямо в глаза.

Зря я сказала, что не будет со мной проблем. Будут, обязательно будут, ещё как. Ведь, несмотря на чистую похоть в крови, я… и была-то с мужчиной всего один раз. Тогда было больно, скомкано, непонятно. Но ведь я любила, очень любила, и считала, что всеми этими россказнями об удовольствии в постели можно пренебречь.

Нет, я не буду думать о прошлом. Не сейчас. Только не сейчас. Не хочу даже близко запятнать свои воспоминания.

И вообще, что командору от меня сейчас-то надо? Почему тянет?

Зачем-то гладит пальцами, растирает мои соки, а сам не отрывает взгляда от моего лица.

Приподнимаю и раскрываю бёдра навстречу его сильным пальцам. Стискиваю зубы.

А он продолжает смотреть в мои глаза, и всё это время, внизу, между моих ног, между моих половых губ — гладит, обводит болезненно-чувствительный бугорок, надавливает вокруг него, сжимает пальцами и снова гладит.

Меня захлёстывает стыд пополам с новым, нарастающим, распирающим всё тело ощущением.

Не понимаю Логранда. Не понимаю себя. Наверное, будь у меня хоть малейшая возможность, я нашла бы в себе силы, отстранилась, но вместо этого лишь удерживаю через раз стоны, и сама подставляюсь под умелые пальцы.

Испуганно замираю от реакции своего тела — накатывает нарастающее неукротимое чувство, завершаясь на своей вершине мощнейшей разрядкой. Содрогаюсь, выгибаюсь, всё тело трясёт. Логранд удерживает мои руки и не отводит от меня горящего взгляда.

Едва я утихаю, проникает пальцами внутрь, растягивает меня, гладит внутри, я уже не сдерживаюсь, двигаю бёдрами, зажмуриваюсь, слёзы всё-таки проливаются к вискам.

Хочется его просить, умолять, ведь он хочет меня, я теперь знаю из-за связи между нами, его желание намного сильнее моего. Чувствую, как он прижимается к моему бедру своим здоровенным членом, на коже мокро от проступившей на головке капли.

Всё равно не попрошу. Выгибаюсь с громким стоном от умелого движения его руки, срываюсь в новый — теперь я точно знаю, что именно это называют оргазмом, слишком сильное удовольствие во всём теле.

Мне лишь чуть-чуть легче, на самом деле мне мало, крайне мало.

Он отпускает мои руки, чуть отстраняется, и я съёживаюсь от острого чувства нехватки. Зажмуриваюсь, слышу шипение инъектора, он что-то вкалывает из походной аптечки себе и мне в предплечье, как он может ещё соображать, у меня уже просто туман в голове, просто туман.

Ладно. Пусть так.

Я в полной прострации.

Всхлипываю.

И… вздрагиваю, чувствуя его бережные объятия.

Ничего похожего на расчётливые движения до этого. Он накрывает меня своим огромным телом. Его тёплое дыхание касается моих губ… хватает меня за волосы на затылке, слегка оттягивает, запрокидывая мою голову, впивается жёсткими губами в мою шею.

Мной новый всхлип.

Его шёпот на моей коже над ключицей:

— Сейчас, Кира… Я сейчас.

Властное движение, раскрывающее мои бёдра. Он — огромный, мощный надо мной. Мой затылок на его ладонях. Его пальцы, сжимающие мои волосы. Взгляд глаза в глаза. Давление между нижних губ. Уверенное глубокое проникновение.

Мой громкий стон, переходящий в крик — выгибаюсь всем телом, содрогаюсь, царапаюсь, кричу от острейшего наслаждения.

Его новый толчок, и мой новый экстаз — бурной волной, огненной лавой по венам.

Он берёт меня молча, с растяжкой, на всю длину, глубокими толчками. Рассматривает моё лицо, пережидает мой очередной оргазм и снова двигается внутри меня, размашисто и сильно погружаясь в самую глубину, до конца.

В какой-то момент что-то меняется.

После особенно бурной разрядки я вдруг полностью расслабляюсь, отпускаю себя, сбрасываю всё напряжение.

Мне очень хорошо.

Пусть так. Наконец-то принимаю происходящее. Пусть всё неправильно, но сейчас... уже пусть так…

Подаюсь мужчине навстречу, провожу ладонями по его мощной рельефной спине, обнимаю и… со взявшейся из ниоткуда нежностью приникаю к нему.

Командор замирает… и с глухим рыком впивается губами в мои губы.

Вот знал, что нельзя целовать.

Знал.

Я был абсолютно прав, что нельзя касаться её губ губами.

И всё равно это сделал.

Нежная.

Нежные губы, мягкий рот, нестерпимо трогательная открытость.

Охренено красивая. Очень чувственная. Роскошная женщина.

Лишь слегка сжал её пышную грудь ладонью, скользнул по тонкой талии, тронул пальцами мокрые нижние губы…

Как же кончает, вечность бы смотрел.

Впрочем, судя по тому, как плотно нас накрыл мостовой феномен — так назвали исключительно редкое явление сцепки полей у псиоников — насмотреться на её оргазмы у меня будет много возможностей.

Если, конечно, у меня не получится этот феномен убрать.

Теоретически это было возможно. Есть у меня парочка идей.

Но это всё потом. Пока буду смотреть. Наслаждаться видом и прикосновениями охрененно красивой женщины под собой.

Благо выдержки у меня хватит на население межгалактического крейсера.

Ага. На крейсер моей выдержки хватает, а вот удержаться от поцелуя не смог.

Нежная. Податливая. Страстная и чувствительная, настолько, что искры из глаз и марево перед глазами.

Всё-таки поцеловал.

И весь контроль снесло.

Раскрылся.

Зря. Ох зря…

Ладно. Мельком окинув окрестности в пси-диапазоне и снова убедившись, что мы в безопасности, разрешил себе — погрузился с головой в её нежность.

Разрешил себе целовать. Пробовать её кожу на вкус. Дышать неуловимо-ягодным ароматом.

Как на родной планете — притаившаяся в тени травы земляника.

Покрывал поцелуями узкие плечи, полную высокую грудь с ярко-розовой горошиной соска…

Моих последних остатков мозга под перегрузкой похоти в двадцать джи — не меньше — хватило удержаться, чтобы не поцеловать ниже — блестящие лепестки нежно-розовых нижних губ.

Хорошо, что удержался. В этом случае последние ниточки контроля однозначно сорвёт.

Да, собственно, уже срывает.

Встряхиваю головой, разворачиваю её на живот. Рывок на себя, ставлю её на колени и локти, попкой к себе — от вида по телу спазм. Ладонью давлю на её спину — прогибается, раздвигает ножки, подаётся ягодицами навстречу моему члену.

Убеждаюсь — длины волос хватает, чтобы намотать на кулак.

Так хочется врываться, драть изо всех сил, и… всё равно сдерживаюсь, я здоровый всё же, а она узенькая… Опасаюсь повредить. Всё-таки у неё это первый раз.

Именно эти мысли остаются последним форпостом осознанности. Встают пси-защитой похлеще любых, самых опасных и закрытых пси-техник.

Помогают удержаться на краю. Сохранить сознание. Остаться собой.

Проверяю: спонтанный мост слабеет. Всё же раскачали мы его вдвоём. Опасность отсрочена.

Можно дать Кире отдохнуть.

Она снова содрогается в бурном оргазме, стискивает своей теснотой мой член.

И я позволю себе отдохнуть. Отпускаю контроль, разрешаю себе пролиться в неё, ослабляю руки, чтобы не наоставлять синяков, кожа нежная ведь… Рычу, расставляю руки, стискиваю парашютную синтоткань под нами, содрогаюсь всем телом — разрядка такой силы, что на мгновение меркнет в глазах.

Кира обессиленно вытягивается подо мной, и я падаю рядом, хватаю её, прижимаю к себе — необходимо её чувствовать, кажется, умру, если отпущу.

— Не отпускай меня, — шепчет она. — Ещё хочу. Ещё.

От этой тихой просьбы накрывает новой волной яростного желания.

Глухо отвечаю:

— Не отпущу. Ни за что, — и добавляю: — Ещё будет потом. Тебе надо поспать.

Издаёт протестующий звук. Заёрзала в моих руках, извернулась и умудрилась лизнуть мой сосок, да ещё и прикусить рядом с ним. Не выдерживаю, член снова приподнимается, вот ведь… искусательница.

— Успеем, — недовольно рычу я. — Спи.

Бесцеремонно пользуюсь пси-мостом между нами и отсутствием всяких защит — влияю. Она засыпает.

Устраиваюсь удобнее рядом с ней, притягиваю к себе, рассматриваю нежное спокойное лицо.

Пользуясь тем, что спит, отвожу в сторону прядь белоснежных волос, упавшую на лоб. Глажу её щёку тыльной стороной пальцев.

Кира… Как же тебя угораздило так вляпаться?

И меня. Угораздило. Вместе с тобой.

Нежная, доверчивая, ласковая девочка…

Сейчас, когда наваждение ослабло, у меня есть возможность подумать верхней головой.

То, что Кира находится под тончайшим внешним пси-влиянием — я заподозрил, когда второй раз буквально грубой силой оттащил её от очередной опасной глупости.

Ничем иным не объяснялось, как офицер с её послужным списком, лейтенант-инспектор с личным допуском от императора, может совершать настолько противоречивые действия.

Задавать умные вопросы поселенцам, умело простроенными логическими схемами вытаскивать всю подноготную у прожжёного начальника штаба, продуманно вести нас от точки к точке, и при этом… настолько игнорировать элементарные, базовые правила безопасности.

Окончательно мне стало ясно, что всё предельно хреново, когда она полезла брать слепки в небе, вместо того, чтобы всё порешать, как и сделал бы любой псионик с её квалификацией.

Дальше наблюдал и… думал. В результате плюнул на деликатность, воспользовался сметёнными защитами из-за стихийной связи и внаглую вломился в её пси.

Хреново. Всё предельно хреново.

Оставалось только восхищаться её силой и выдержкой, как она умудрилась при всём сохранить разум, эффективность, элементарно выжить, и при этом… продолжать сопротивляться.

Глубинная программа в её пси не смогла развернуться на полную, лишь опосредованно влияя на решения. Слишком тонко, чтобы стало заметно. И всё-таки влияла…

Теперь, когда мне всё очевидно, буду исправлять.

Пользуясь энергетическим мостом между нами и тем, что Кира спит, я бесцеремонно хозяйничал в её пси, вспоминая её личное дело, благо времени хватило ознакомиться, да и связи оставались, чтобы копнуть поглубже.

Никакой пометки о бывшем возлюбленном у неё в деле не было — я надавил на ложное воспоминание, чтобы посмотреть на её реакцию и отследить очаги наведённой памяти — именно их я прямо сейчас методично и последовательно подправлял. Заодно пытаясь вычислить, когда и как ей внедрили программу.

Выходило так, что примерно шесть лет назад.

Кире сейчас двадцать шесть. Ей было двадцать, когда появилось ложное воспоминание о женихе. Из-за него она сторонилась мужчин и фанатично работала, добиваясь назначения и возглавить это расследование. При этом всё это время оставалась девственницей.

Для чего это было сделано? Причём именно с императивом избегания мужчин? Для чего? Если бы вступила в связь с псиоником, он бы легко обнаружил воздействие на неё?

Разумно. Я бы и без всякого моста между нами всё бы увидел, если бы мы легли в постель.

Кто она? Скрытый диверсант? Тогда в чью пользу? И против кого?

Начал сопоставлять даты.

Я стал маршалом в тридцать. Восемь лет назад. Кире программу внедрили шесть лет назад, а первые покушения на меня начались… семь лет назад.

Стало очевидно, что просто так меня не убрать, и привели ко мне Киру? Чтобы она со своей встроенной программой начала влезать в ситуации с повышенным риском, чтобы утянуть с собой и меня?

Как-то сложно. Должно быть объяснение проще.

Я снова и снова крутил в голове факты.

Слишком сильное сплетение случайностей и чьего-то умысла.

Меня убрал с маршальского поста сам император, заявив на личной аудиенции, что это решение — для того, чтобы защитить верного ему человека.

Судя по имперским печатям и уровню допуска, который продемонстрировала мне Кира, инспекция планет — прямой приказ императора. Некоторые из печатей явно говорили, что она встречалась с императором лично.

И я был удостоен личной встречи… Император — невообразимо сильный псионик.

Разве возможно, чтобы он, при личной встрече, не заподозрил наведённой программы у Киры? С ложными воспоминаниями?

Невозможно. Император однозначно в курсе. И предпочёл оставить всё как есть…

Нужно проследить её служебный путь. Понять, что происходит.

Сдержав тяжёлый вдох, я усиленно думал. Сопоставлял догадки и факты, всё более погружаясь в ощущение предстоящей тотальной катастрофы, к которой последовательно и скрытно кто-то подводил.

Выходило так, что всё это звенья одной большой цепи.

По всей империи — массовые случаи скрытого пси-воздействия, которое пока не отследить. Точечные, ничем не объяснимые бунты с попытками бессмысленного захвата власти — повстанцы даже требований не выдвигали и ничем свои решения объяснить не могли.

Мои размышления прервались отголосками радио-импульсов на броне — нас нашли. Минут через пятнадцать здесь будут мои парни с эсминца вместе с представителями силовых служб Фарсиопы.

Нужно будить Киру.

Убирать программу у неё я полностью не стал — мог нанести непоправимый вред. Разобравшись в плетении, немного скорректировал. Она умница, теперь сможет самостоятельно вычислить и сообразить, что к чему.

Теперь и сама справится, а если придёт за помощью — то намного быстрее.

Я снова посмотрел на женщину в моих руках — хрупкую внешне и невыразимо сильную внутренне. Она почувствовала мой взгляд, улыбнулась во сне и прижалась ко мне ближе, заставляя моё сердце биться чаще.

Нужно вставать, будить её, а я медлил.

Обнимал её и рассматривал.

И никак не мог заставить себя начать действовать.

Влип Логранд, ну ты и влип…