Случайная попаданка для дракона. Академия Лоренхейта

— Хватит притворяться! Вы отлично изображаете обморок, но у нас тут не театральный кружок, — резко говорит мужчина.

“Конечно, театральный кружок на днях распустили, откуда ему быть тут?” — мысленно отвечаю я, словно продираясь сквозь густой туман.

Я пытаюсь разлепить глаза, но тут же жмурюсь от яркого света. 

“Обожаю ямочки на мужском подбородке”, — проносится в голове, когда мне, наконец, удается сфокусировать взгляд. 

А когда в комплекте с ямочками идут еще и твердый мужественный подбородок, и чувственные губы, это вообще очень соблазнительно и… 

— Прекрасное представление, магистр Орвелл, — врывается в мои мысли низкий бархатный голос. — Но я думаю, хорошего понемногу. 

Голос приятный, а вот тон совсем нет. В голове шумит, как будто я свое увольнение совсем не чаем запивала. Так! Стоп!

Кто? Магистр Орвелл? Это он ко мне обращается? 

Я была Лесей, была Олеськой бы, правда, в последнее время чаще Олесей Павловной. Но магистром Орвелл?

Да и вообще, мужчина в моей съемной однушке? 

Откуда, черт возьми?! 

— Прекратите этот спектакль, магистр Орвелл. Ваше шокированное, оскорбленное и невинное выражение лица меня не впечатляет, — насмешливо говорит мужчина.

Зажмуриваюсь, чтобы разогнать это непонятное видение. Снова открываю глаза… И он никуда не девается!

В руках этого мужчины с чувственными губами и пронзительным взглядом чувствую себя пушинкой. И, может, стоило бы понаслаждаться, но по мужской традиции он тут же все портит:

— Впрочем, неважно, я в любом случае пришлю целителя, — неприязненно, будто угрожая, обещает незнакомец. 

Упираюсь ладонями в каменную грудь незнакомца, чтобы высвободиться из его рук. Да и вообще, кто он такой, чтобы разговаривать со мной в подобном тоне?

— Да что вы… — для возмущения мой голос звучит слишком слабо, да и, похоже, мое состояние не вызывает у мужчины никакого сочувствия.

— Себе позволяю? — правая бровь, в которой заметен белый шрам, надменно изгибается, а на губах появляется язвительная усмешка. — Не верить ни единому вашему слову.

К счастью, он не отпускает меня, иначе бы я просто оказалась на полу, а усаживает на диван. И сразу же отходит от меня на пару шагов, будто я ядовитая змеюка. На себя бы посмотрел!

Мое рациональное сознание очень хочет верить, что это сон. Но… Мне нужно смотреть правде в глаза. Правде! В глаза! А не на то, как красиво натягивается камзол на плечах незнакомца. 

А правда очевидна. Я чувствую аромат сандала и черного перца, витающий в воздухе и явно принадлежащий незнакомцу. Могу пощупать мягкую, бархатистую обивку дивана. Ветерок из окна нежно колышет подол длинной юбки, и я отмечаю движение прохладного воздуха вокруг щиколоток. 

Черт. И вместе с тем в голове нарастает пульсирующая боль.

Незнакомец, продолжая сверлить меня подозрительным взглядом, устраивается напротив, оперевшись бедрами на стол и сжимая широкими мужественными ладонями край столешницы. Массивный перстень на указательном пальце правой руки чуть слышно стучит по темному дереву, когда незнакомец нетерпеливо барабанит пальцами.

Он явно чего-то от меня ждет.

— Советую вам признаться прямо сейчас, — настаивает он, и его интонация мне очень не нравится. — Иначе я сам найду доказательства, и вас ждет увлекательное общение с королевскими дознавателями.

Королевскими дознавателями? Что-то не пахнет это хорошей перспективой.

Виски сдавливает все сильнее. И мне душно, несмотря на сквознячок, тянущийся по полу. Машинально я начинаю обмахиваться тем, что у меня в руках — каким-то блокнотом в кожаной обложке с гербом в виде дракона. 

Не моим блокнотом. Два раза черт.

Обвиняющий взгляд буквально пронизывает меня, и я, не чувствуя за собой никакой вины, открыто смотрю в ответ. 

Видимо, устав ждать от меня диалога, незнакомец складывает руки на груди:

— Мы с вами оба прекрасно знаем, что последние случаи, когда магия нестабильных студентов выходила из-под контроля — это не случайность, — говорит он, откровенно угрожая. — А уж если припомнить  семя эмбероксиса, попавшее к студентке, которую вы недолюбливаете, именно на вашем занятии, то первый, кто попадает под подозрение — вы, магистр Орвелл. Вам есть, что сказать в свою защиту?

Разумеется, есть! Даже несмотря на то, что я половины из сказанного не поняла.

— Вы ошибаетесь, — отвечаю я. — Сомневаюсь, что у вас есть какие-то доказательства. И вам это подтвердит любой, кто меня знает!

В холодных глазах появляется насмешка:

— Вы серьезно думаете, что о вас хоть кто-то доброе слово скажет? Я жду, магистр Орвелл, но мое терпение не безгранично.

Так-то я уверена, что обо мне много хорошего сказали бы. Но… я без понятия насчет магистра Орвелл. Но сейчас-то это я, а не она!

— Вы заблуждаетесь и пожалеете об этом, — вздергиваю я подбородок.

— Не думаю, — с легкой ухмылкой произносит мужчина. — И я сделаю все, чтобы найти доказательства своей правоты. 

Вскакиваю на ноги, чтобы что-то еще сказать, но в глазах темнеет, и я оседаю на диван. Мужчина хмыкает и, оттолкнувшись от стола, наливает в прозрачный стакан воды из графина и подает его мне. 

— И как это у вас, магистр Орвелл, выходит прикидываться такой нуждающейся в помощи?

Во рту пересыхает так, что язык липнет к небу. Молча отпиваю из стакана. Теперь я боюсь проронить хоть слово, чтобы не усугубить свое положение.

Не дождавшись от меня ответа, незнакомец направляется к двери.

— У вас был шанс. И может, все еще есть. Советую подумать и признаться самой. Доброго дня, магистр Орвелл, — бросает он на прощанье. — Вы будете мечтать об увольнении.

Дверь захлопывается с грохотом.

Я уже мечтаю об увольнении.

Но есть задачи посерьезнее: куда я попала?

Сегодня утром.

— Настоятельно советую вам отказаться от этого решения, Олеся Павловна, — вытирая пот со лба сложенным вчетверо платком, говорит наш проректор. — Вы должны не только удалить этот пост, но и написать опровержение. 

Тучный лысоватый мужчина под пятьдесят разворачивает ко мне монитор своего компьютера и тычет пальцем в картинки на экране. Там мой пост о том, что я не согласна с решением администрации университета о закрытии студенческого театрального кружка. 

Проблема, на мой взгляд, не стоит выеденного яйца. Но из нее раздули скандал, а страдают дети. 

И вот теперь проректор, возмущенно разбрызгивая слюну, высказывает мне недовольство.

— Алексей Михайлович, — сжимая кулаки, возражаю я, а внутри кипит от несправедливости и леденеет от волнения, — я не буду этого делать. Это в первую очередь неуважение к стараниям ребят.

— Да кого волнуют эти сопляки! — расходится он еще сильнее, а лысина покрывается красными пятнами. 

Глубоко вдыхаю, чувствуя, что сердце вот-вот вырвется из груди. 

— Но как же…

— Никак! — проректор хлопает ладонью по столу, тяжело дышит и достает другой рукой бумагу из принтера. — Подписывайте.

Передо мной ложится белый лист с напечатанным текстом. Я пытаюсь вчитаться, но буквы расплываются, а руки дрожат. 

— Подписывайте! — повышает голос проректор. — Иначе по статье пойдете и вообще больше никуда не устроитесь!

Заявление на увольнение. Уже заранее распечатанное, оформленное задним числом. Мне только подпись поставить. Все продумали! 

— А знаете, что? Идите вы… 

Небрежно подписываю, громко кладу ручку на стол и встаю, скрипнув стулом по паркету. 

Кажется, это озадачивает проректора, но он снова вытирает платочком лоб и бросает мне вслед:

— Проблемных, Олеся Павловна, нигде не любят. Помяните мое слово!

Обязательно! Всенепременно! Вот прямо сейчас сижу и активно поминаю. Свою прошлую жизнь.

Плохо помню, как добираюсь до дома, где меня встречает холодильник с единственным соленым огурцом на дне банки и половинкой батона. Вчера только отправила деньги за аренду квартиры, и теперь нужно дожить до зарплаты… Которой не будет.

Наливаю стакан воды, делаю несколько глотков, а остальное выливаю в горшок с китайской розой у окна. По старой привычке беру ножницы и начинаю подрезать цветок, который скоро займет полкухни. Как мама смеялась надо мной, мой способ постичь дзен. 

Адреналиновый шторм утихает, и теперь в душе можно перекати-поле запускать. И что мне теперь делать? 

Последнее, что я помню — книга перед сном. “Унесенные ветром”. 

А потом… 

Потом я нахожу себя в руках какого-то грубияна, который обвиняет меня не пойми в чем. И даже ямочка на подбородке его не оправдывает!

Осушаю до конца стакан и откидываюсь на спинку дивана. 

— Да… Не Алессандра ты… Точно не она… — подает с окна голос… цветок. 

Голос мягкий, с приятными бархатными нотками. В нем слышится сочувствие и легкая ирония. Но… Я не могу поверить своим глазам: это действительно говорит цветок! Не очень большой и, кажется, скептически глядящий на меня. 

— Эй, ты там живая? Мне плохо видно, вон та стопка бумаг мешает, — продолжает он, а я пытаюсь вернуть себе способность говорить. 

Пора признать пару фактов: это все по-настоящему и… это все взрывает мне мозг. 

— Ты кто? Или что? — выдавливаю из себя я, поднимаюсь и ставлю стакан на стол. 

— Предпочел бы “кто” все же.

Если бы это было животное, я бы сказала, что оно морщит нос. А тут… Я даже не знаю. 

— Хорошо. Ты кто? 

— Я Сильвио! — он горделиво вскидывает бутон, который напоминает голову, и продолжает. — Только запомни! Ударение на вторую “и”! 

Немного опасливо подхожу ближе к цветку и присаживаюсь на подоконник рядом. 

— Тоже хорошо, я запомню. А я Олеся…

— Нет, моя дорогая, — фамильярно, с легким подколом говорит Сильвио. — Теперь ты Алессандра Орвелл. Да-да! Советую запомнить. Уж не знаю какими путями и по какому такому решению богов, но твоя душа попала в тело Алессандры. 

— И ты предлагаешь мне спокойно принять все то невероятное безобразие, что происходит вокруг: рассказы о нестабильной магии, говорящий цветок, попадание в другое тело… 

Сама себе поражаюсь! Я разговариваю с живым цветком!

— Но-но! Не просто говорящий цветок, — обиженно хмурится Сильвио. — Я твой, то есть Алессандры, фамильяр. Помощник в магии. Правда, Алессе не нравилось мое присутствие. И я не предлагаю, а настоятельно советую тебе поверить во все происходящее. Чтобы остаться в живых.

А? Сердце ухает в пятки и начинает быстро-быстро биться где-то там. 

— Что ты имеешь в виду? — решаю уточнить: может, я что-то не так поняла. 

— Если кто-то узнает, что ты попаданка, то тебя тут же арестуют и увезут. Что там дальше с ними происходит — не знаю, но они никогда не возвращаются, — продолжает описывать страшные перспективы Сильвио. — Считается, что у попаданок неконтролируемые и слишком сильные магические всплески. Ну и… сумасшедшие они. 

Да, естественно! Тут сойдешь с ума, когда попадаешь непонятно куда, непонятно как, а потом еще и пугают вот так…

— Но ведь ты же как-то узнал, что я на Алессандра. 

— Я ее с детства знаю, — отмахивается листочками Сильвио. — Я почувствовал изменения в нашей магической связи, а потом… Алесса никогда и ни за что не стала бы пить воду, которую дал ей ректор. 

А, точно, стакан же мне подал этот зеленоглазый… ректор? Определенно, мне уже начинает нравиться это учебное заведение. 

— Она его недолюбливает?

— О, это мягко сказано! У них давняя личная вражда. Я из-за ограниченности своих перемещений, — он показывает на свой горшок, — знаю не очень много. Но какие у них время от времени тут были дебаты! 

— Отлично, — киваю, соображая. — То есть сейчас, перед моим попаданием, они тоже спорили?

— Да. Ректор Ферст пришел высказать свои подозрения, Алесса решила, что лучшая защита — это нападение, а потом… Пуф! И она повисла на его руках. Ну а потом ты уже знаешь.

Красиво я вошла в эту жизнь… И что мне теперь делать? 

— А вернуться… Я же могу как-то вернуться?

Цветок “пожимает плечами”. 

— Наверняка, да. В бибилиотеке надо поискать. 

Н-да… Тут на его помощь не понадеешься. 

То есть мне остается только вживаться в роль, не тереться под носом ректора, который имеет на Алессандру зуб и точно быстро раскусит меня, и искать. Причины и решения. 

— Ладно… Расскажи мне про свою хозяйку. Потому что, как я понимаю, такой бонус, как ее память, мне не доступен.

В течение ближайших десяти минут я узнаю, что Алессандра — единственная наследница очень богатой и влиятельной семьи. И в ней все прекрасно, кроме одного: она унаследовала совсем не тот дар, который все ожидали. Вместо сильной стихийной магии у нее проснулся “талант огородника”, как его пренебрежительно называл отец. Поэтому Алесса с детства чувствовала, что всех разочаровывает и доводила все дела до идеала, воспитывая в себе педантичность. И стервозность как побочный эффект. 

В столичной академии Алессандра почти сразу возглавила факультет травничества и зельеварения, став самым молодым магистром и деканом. Студенты ее не любили, преподаватели опасались связываться.

— То есть мне нужно стать стервой? И всех гнобить? — тру переносицу, не понимая, как это осуществить. — И ей так нравилось жить?

— Она по-другому не умела, — вздыхает Сильвио. 

А я не умею так… И как теперь быть? 

Задумчиво разворачиваюсь и смотрю в окно. Надо же все же понять, где мне придется временно жить. Или выживать.

Внизу, на брусчатой площади, то там то тут группками стоят студенты. Все в форме разного цвета, но общего плана. У девушек темные юбки, белые блузки и пиджаки, а у парней — брючные костюмы неизменно с белыми рубашками. 

Есть и одиночки, которые сидят на скамейках с книгами или, видимо, своими фамильярами. 

Прямо через площадь расположена высокая башня с часами. Почему-то внимание привлекает большое окно, расположенное как раз под ними. На миг мне кажется, что там стоит уже знакомая широкоплечая фигура ректора и пристально смотрит на меня.

Но стоит мне моргнуть, понимаю, что там никого нет. Показалось? 

Так. Значит, план такой. Сейчас сюда должен прийти этот… целитель, но я еще не готова изображать Алессандру. Даже Алессандру после обморока. 

Беру цветок с окна и крепко обнимаю большой глиняный горшок. 

— Ох, что ж ты какой тяжелый?! — кряхчу я.

— Ты что… Ты куда? Зачем? — Сильвио, ощутив отсутствие твердой поверхности растерянно машет листьями и крутит “головой”. 

— Куда я без тебя? Подсказывать будешь, — объясняю я и, пыхтя, иду к двери. 

Оперев горшок на коленку, чтобы освободить одну руку, тянусь к ручке, но… Не успеваю!

— Магистр Орвелл, — дверь открывается без стука так, что я даже вздрагиваю. — Я понимаю, что после вчерашнего вам плохо, но не стоило впутывать сюда ректора.

Дорогие читатели! 
Добро пожаловать в новую историю) 
Рада всех тут видеть! Буду благодарна за вашу поддержку в виде лайков, добавления в библиотеку и комментариев. Когда вы делитесь со мной своими эмоциями, мой Муз (я вам обязательно его покажу) радостно машет крылышками))) 
Поделюсь с вами первыми визуализациями по книге)
Эриан Ферст
- Ректор академии Лоренхейт
- Имеет свои тайны и силу. Никто о них не знает, и это хорошо
- Носит перстень на указательном пальце
- Недолюбливает и подозревает Алессандру

Алессандра Орвелл
- Самый молодой декан академии Лоренхейт
- Должна была унаследовать огненный дар, но стала травницей и зельеваром (это мы еще посмотрим)
- Считается главной стервой академии (ну-ну)
- Готова отстаивать справедливость до конца

Сильвио
- фамильяр Алессандры
- единственный в своем роде цветок (Кто, а не Что!)
- знает много, но ограничен в перемещениях
- на самом деле злая колючка, но никто не верит

И немного интерьера и атмосферы

Я отшатываюсь от входящего в дверь мужчины средних лет, среднего роста и среднего телосложения. Вот… ничего, за что можно было бы зацепиться взглядом, пожалуй, кроме щербинки между широкими верхними зубами. 

Просто обычный человек в не совсем обычном пиджаке. Но и этот пиджак не сильно выделяется после того, как я имела счастье (или несчастье, тут уж как посмотреть) видеть ректора. 

Он окидывает меня оценивающим взглядом, подозрительно прищуривается. Тут же целители не видят душу? 

— А? — растерянно отвечаю я, а потом вспоминаю, что Алессандра — стерва. — У меня все прекрасно, когда ректор держится подальше.

Мужчина перестает щуриться, зато начинает хмуриться. Он, кажется, почти не слушает меня и не замечает заминку на первом слове. Его взгляд прикован к моему фамильяру.

— А зачем… — он осматривает Сильвио, переводит взгляд на меня. — Магистр Орвелл, у вас что, магическое истощение? 

Чувствую, как горшок скользит в ладонях, которые вспотели от волнения, подпираю его коленкой, чтобы перехватить получше. Но стараюсь при этом сделать лицо из разряда “Что хочу, то и делаю, и мне все равно на ваше мнение”. 

— У меня жгучее желание сейчас выставить вас вон из-за чрезмерного количества вопросов, которые вы мне задаете, — поднимаю подбородок, будто это придаст мне уверенности. — Вы видите, что со мной все в порядке? 

Он кивает. Но как-то не очень уверенно. Я бы даже сказала озадаченно, как будто не сильно согласен с моими словами. 

— Ну и отлично. А теперь отойдите, мне нужно пройти, — выгибаю бровь и выжидательно смотрю на него. 

Надеюсь, он поймет намек, что пора выметаться из моего, то есть Алессандры, кабинета и идти уже по своим делам.

— М-может, я помогу донести цветок?

Ну вот, теперь пришла его очередь заикаться. Будь другая ситуация, я бы, быть может, согласилась на предложение, но сейчас мой единственный навигатор по незнакомому месту — Сильвио. Так что лишние уши мне не нужны. 

— Себе помогите. До свидания. 

Не очень вежливо, конечно… Но я же Алессандра, правда? Протискиваюсь мимо мужчины и поворачиваю направо по коридору. 

— Нам налево, — шепчет фамильяр. 

Резко останавливаюсь и иду налево. Ну, конечно, ни в коем случае не подозрительно. 

— Я же была похожа на стерву? — говорю, как будто себе под нос. 

— Ты была великолепна, — начинает Сильвио и я думаю, что могу гордиться собой, пока он не продолжает: — Но с ним Алессандра была обычно очень вежлива и мила.

Упс. Ну… Спишу на дурное настроение и явление ректора.

— А кто он вообще такой? 

— Данте Ксавье, декан Целительского факультета и Главный доктор в лазарете, — отвечает Сильвио, покачивая от ходьбы листочками. — Тут налево и по лестнице на третий этаж.

— К кому-то еще Алессандра относилась нормально? — спрашиваю и оглядываюсь по сторонам: я не в форме для новых встреч.

— Да нет. Даже с родителями вечно ругалась до криков, оттого и спешила съехать от них, — цветок крутит головой. — Пройдешь через общую гостиную, дальняя дверь направо. 

Отлично. 

— Тогда по логике, родители не должны появляться и ставить мою маскировку под угрозу?

— Не должны. Пока твоему отцу снова не придет в голову, что тебя пора выдавать замуж. 

Скрещу пальцы, чтобы не пришло. 

Снова перехватываю горшок с цветком так, что теперь он мне перекрывает половину дороги, потому далеко не сразу замечаю невысокого мужчину, который, кажется, ожидал именно меня. 

— Магистр Орвелл! И как это понимать?! — возмущается он. — Мне кажется, нам надо это обсудить!

Ему кажется. А мне вот так не кажется! Мне просто хочется дойти, наконец, до комнаты и привести свои мозги в порядок!

— Не думаю, что нам есть, что обсуждать, — пытаюсь сделать высокомерный вид и пройти мимо мужчины. 

Но он вздергивает свой длинный, с горбинкой нос и перегораживает проход. И вроде бы ничего особенного: он просто настойчиво добивается того, что ему надо. Но как только я вскидываю взгляд, он отшатывается, словно пугается. 

Н-да… отличная репутация, что аж преподаватели боятся. 

— Есть! — возражает мужчина, но как-то немного визгливо. 

— Обсуждайте, — перехватив сползающий горшок, говорю я. 

Мне-то нечего обсуждать, а Сильвио, не спалившись, не сможет подсказать. 

Лицо мужчины вытягивается так, что даже нос перестает казаться таким уж большим. 

— К-какое право вы имели обещать студентам поблажку на моем экзамене?! 

Хм… Интересно девки пляшут. Это, конечно, со стороны Алессандры наглость, но, с другой стороны, я понятия не имею, в каких это все было сделано условиях. 

— Прошу прощения, стоило с вами это обсудить. Но, я думаю, порой стоит пойти студентам навстречу.

С каждым моим словом глаза преподавателя становятся все шире и шире. Он, по-моему, даже не находит, что сказать мне в ответ. Ну или я просто не дожидаюсь. 

— Что ж, раз мы разобрались с проблемой, я пойду, — говорю я и поскорее прохожу мимо, пока он не отмер. 

Черт. Кажется, я опять на грани того, чтобы спалиться. Остаётся надеяться, что он не будет акцентировать на этом внимание. 

Нахожу самую дальнюю дверь справа, поворачиваю ручку и оказываюсь в личных апартаментах Алессандры. 

Тут места раза в два больше, чем во всей однушке, которую я снимала! И удобств тоже. Высокие потолки и огромные окна только добавляют “воздуха” и простора помещению. Из гостиной ведут две приоткрытые двери: в спальню и в ванную. 

В первую очередь доношу Сильвио до подоконника и ставлю его туда рядом с другим цветком, а сама кидаюсь к зеркалу. Все, что я знаю о своей внешности — это то, что у меня тонкие запястья, музыкальные пальцы с аккуратным маникюром и длинные золотистые волосы. 

Буквально прилипаю к зеркалу с бешено бьющимся сердцем. На меня смотрит стройная блондинка с большими, опушенными густыми ресницами, голубыми глазами. 

Если бы я не знала, что характер Алессандры, мягко говоря, не подарок, то по этой внешности, никогда бы не догадалась об этом. 

Аккуратный, чуть вздернутый носик, легкий румянец на щеках и пухлые губки, — совсем кукольное личико. О характере намекают, наверное, только темпераментно изогнутые брови. 

Больше всего поражает подчеркнутая аккуратность в одежде: все подобрано в цвет, идеально выглажено и накрахмалено, складочка к складочке. 

— Сильвио, скажи, ей не было скучно жить в этом всем?

Та же педантичная упорядоченность видна и во всей комнате: от книг, забивающих два шкафа, уходящих под самый потолок, до разложенных по размеру подушек на диванчиках и креслах. 

На рабочем столе у окна три ровных стопки документов, несколько химических сосудов в ряд и стаканчик с перьями черного цвета одинаковой формы. 

— Она всю жизнь считала, что она недостаточно хороша, — разводит листочками фамильяр и потом вскидывает «головку». — Но это же прекрасно! Она точно вела какие-то записи с планом! Поищи в столе. 

Блокнот с подробно расписанными планами нахожу в верхнем ящике, рядом с еще тремя блокнотами: экспериментальные зелья, список растений оранжереи с пометками об особенностях и, потолще, учебные планы для студентов с первого по пятый курс. 

Радуюсь находке, как ребенок. Ну хоть где-то мне подфартило! Хоть буду знать, что от меня нужно. 

Сегодня у Алессандры не запланировано ничего, кроме подготовки списка недостающих ингредиентов и работы над «зеленым зельем состав №5». Зато завтрашний день расписан по часам, начиная с самого утра. 

Поэтому следующие пару часов я трачу на то, чтобы при помощи Сильвио разобраться в том, как все устроено в академии. Но и он не во всем может мне помочь: дело в том, что Алессандра давно унесла его в кабинет и не впускала в свою личную жизнь. 

В академии доступно по специальным кристаллам-пропускам. Но Алессандра редко им пользовалась: почти все за нее делала ее личная служанка, Берта. В том числе приносила еду в комнату или кабинет. 

— Госпожа, — слышится стук и тихий голос из-за двери. — Позволите?

— Заходи, — говорю я, а сама настраиваюсь на роль Алессандры. 

Она наверняка не церемонилась со служанкой, потому мне проще всего будет просто не говорить с ней, “высокомерно” игнорировать. 

— Ваш ужин, госпожа, — в комнату входит уже немолодая полная женщина с добрым лицом и едва заметной улыбкой на губах. 

Она не поднимает на меня глаз и как будто блуждает мыслями где-то не здесь. Берта явно привыкла, что на нее не обращают никакого внимания, да и сама старается быть незаметной. 

Служанка проносит поднос через всю комнату и ставит на небольшой столик в углу около камина. Я отодвигаю от себя блокноты, встаю из-за стола и иду к ней, потому что запах настолько аппетитный, что желудок вот-вот в узел скрутится. 

И тут случается непредсказуемое: Берта резко поднимается, сталкивается со мной и разливает пиалочку со смородиновым вареньем мне на юбку. Я от неожиданности взмахиваю руками. Ладони обжигает, а на столе вспыхивают белым пламенем и мгновенно осыпаются пеплом драгоценные планы Алессандры. И куда я без них?

— Ах! — выдыхает она и испуганно закрывает ладонями рот. 

Мне впору воскликнуть так же. Все мои надежды на то, что мне будет легко, и я просто буду следовать намеченному Алессандрой плану, только что превратились в пепел. 

Я хватаю полотенце с руки Берты, кидаюсь к столу и сбиваю остаточное пламя. Конечно, от блокнота остались только “рожки да ножки”. Все, что я помню из записей — завтрашнее утро в оранжерее. И… все. 

В глазах служанки не то что страх, там ужас. Мне кажется, она даже сжимается вся, когда я возвращаюсь к ней, как будто ожидает удара. 

Но это все длится не больше мгновения, дальше она хватает салфетку, что-то странное делает пальцами и начинает оттирать пятно:

— Простите, госпожа! Моя ошибка! — причитает она, опускаясь на колени.

— Все хорошо. Это я подошла неожиданно.

Я действую на автомате: подхватываю ее, потому что мне становится дико неудобно. И только после того, как я вижу окончательно ошалевшие глаза Берты, понимаю, что из меня, кажется, отвратительная актриса.

— Только не увольняйте меня, госпожа! 

Пятна уже нет, а в глазах Берты все еще мольба и раскаяние. 

— И не подумаю, — хочется ее успокоить, но я все еще пытаюсь притвориться Алессандрой. — Сколько мне потом искать служанку?

Кажется, ей становится легче. 

— Спасибо вам, госпожа… А радость-то какая! У вас, наконец-то, фамильная магия проснулась! Уж как ждали! Как ждали! Батюшка ваш рад-то как будет! — Берта активно жестикулирует, отчего уже мне хочется отшатнуться, чтобы не задело. 

Я просто сажусь в кресло от столкновений подальше и жду, когда служанка закончит. Я бы могла ее прервать, но надежда на то, что она еще может рассказать что-то, что я еще не знаю, не позволяет это сделать. 

Когда восхваления “открывшегося” дара заканчиваются, Берта переходит к другим темам. 

Ох… Сдается мне, я поступаю не как Алессандра, выслушивая все это. Но ничего, сейчас информация важнее. 

— Ингрида моего ректор, долгих ему и счастливых лет жизни, на новый факультет взял… Я аж выдохнула с облегчением. А то как узнали, что он нестабильный, так заблокировать сразу хотели…

Нестабильные… Кажется, про них уже говорил Сильвио… Это тот самый новый факультет, из-за которого меня ректор подозревает? 

— Вообще ректор Ферст очень большой молодец! Практически один против всего высшего общества! Ну неужели нестабильные — не люди? Разве можно… Ой… Простите, госпожа! 

Она во все глаза смотрит на меня, а потом резко захлопывает рот, забирает поднос и уходит из комнаты. Очнулась, вспомнила, где она и с кем. 

Как же ее запугала Алессандра! Но ректор — молодец? Что-то не похоже на это было, когда он угрожал мне… Весьма и весьма неприятный тип! Таким типам ямочка не положена!

После ухода Берты я допоздна пытаюсь разобраться с планами и требованиями к сдаче экзамена, который  завтра студентка с нового факультета пересдавала уже в пятый раз. Вот у Алессандры терпения хватало! Я после третьего уже хотя бы тройку ставила всегда. Но, кажется, эти усилия я прикладываю напрасно. 

Утро начинается поздно, слишком поздно. Я так крепко сплю, что Сильвио еле будит до меня практически перед самым приходом Берты с завтраком. 

Потому я не успеваю собраться и выгляжу совсем не как Алессандра: небрежность прически самая что ни на есть настоящая, а на лице ни грамма косметики. Главное, чтобы никто особо внимательный это различие не заметил.

Почти не опаздываю в оранжерею. Решаю в этот раз не брать с собой фамильяра и иду по карте, которую мне проложил преподавательский кристалл. 

Выхожу из жилого корпуса в замкнутый двор, посреди которого разбита огромная оранжерея. Не трачу время на рассматривание, влетаю внутрь и спешу по дорожке, вокруг которой кустятся различные знакомые и незнакомые растения. Обязательно рассмотрю все: интересно же! 
Мне придется как-то выкручиваться, но, кажется, проблемы только множатся.
Стоит мне зайти в лекционный зал, и, как гром среди ясного неба, звучит: 
— Опаздываете, магистр Орвелл.
Ну а ректора зачем сюда принесло?

Черт его так рано принес! Вот делать ему было больше нечего, как с утра пораньше в оранжерею переться.

— Ничего подобного, ректор Ферст, — натягиваю улыбку и прикасаюсь пропуском к коре дерева напротив лестницы к лекционному столу. — Вы же знаете, я никогда не опаздываю. Могу только немного задержаться. 

Ректор окидывает меня взглядом, в мгновение подмечая все недостатки в моем внешнем виде. Я же старательно игнорирую это его лишнее внимание.

Спускаюсь по узким ступенькам мимо рядов парт, уходящих вниз амфитеатром. Иду, а сама, как мантру, повторяю: “Только бы отвязался, только бы отвязался…” Однако ректор следует за мной по пятам. 

 — Что тоже на вас не похоже, — говорит он. 

 — А вообще, господин ректор, — дохожу до низа, обхожу стол так, чтобы он был преградой между нами, и опираюсь на крышку. —  Кажется, у нас не было назначено встречи. 

 — Я решил ее назначить, — усмехается он и опирается на стол зеркально мне. — Профессор Ксавье сказал, что у вас есть признаки магического истощения. Я же должен заботиться о здоровье преподавателей. 

 Истощения? Вот уж вряд ли! Учитывая, что я вчера чуть не подожгла стол. Сильвио вообще сказал, что в Алессандры и искру вызвать не всегда получалось. И это ее жутко бесило. 

 — Возможно, вам просто нужно давать преподавателям лишние выходные? 

 Лучшая защита — это нападение. Ректор поднимает бровь. Ту самую, со шрамом.

 — Вы ни разу его не брали. 

 — Вот видите, как загружены работой преподаватели! Даже выходной взять некогда, — возражаю я. — Так ведь и правда до магического истощения недалеко. 

 — Но вы же сами заставляете студентов многократно приходить к вам на пересдачу. 

 Ощущаю, как будто мы играем в шашки. Каждый ход — бой. 

 — А вы же хотите, чтобы выпускника академии имели достойные знания? 

 Он медлит пару мгновений, прежде чем сделать следующий ход. 

 — С каких пор вам стало интересно что-то, кроме ваших желаний? 

 — Разве люди не меняются?

 — Такие как вы, только если в них вселяется чужая душа! — язвит ректор, а у меня сердце уходит в пятки. 

 Я вздрагиваю, ладони снова обжигает, и стопка бумаг на столе вспыхивает. 

 Черт! Я испуганно оглядываюсь в поисках чего-то, чем можно сбить пламя, но ректор оказывается быстрее. Щелчком пальцев он тушит огонь и с подозрением смотрит на меня. 

 — Что ж… Профессор Ксавье определенно ошибся, — говорит он таким голосом, что мурашки по спине бегут. — У вас скорее перенасыщение. Хотел бы я знать, по какой причине. 

 О, нет! Ты точно этого не хочешь знать. А уж я постараюсь, чтобы не узнал. 

 Сильвио предупредил меня, что магический потенциал попаданок в несколько раз выше местных. И то, что они не могут быстро с ней освоиться, является одной из причин, по которой попаданок отправляют в больницы для душевнобольных. 

 Ректор собирается задать еще какой-то вопрос, но тут сверху раздается грохот. 

 Поднимаю глаза: там над разбитым горшком стоит хрупкая девушка с каштановыми волосами и чуть не плачет. 

 — Магистр… Орвелл, — дрожащим голосом говорит она. — Я не специально! Простите, пожалуйста!

 Тут она замечает ректора и еще больше смущается. 

 — Алисия, — он еле заметно кивает ей. — Тебе нужно больше времени проводить, практикуя контроль. 

 В голосе строгость, которая еще больше подталкивает девочку к слезам. Сухарь бесчувственный! 

 — Если ты можешь, то прибери за собой, если нет, то оставляй. И так задерживаемся уже, — пытаюсь успокоить Алисию, но, по-моему, становится только хуже.

 Ректор хмурится, делает еле заметный жест, и все возвращается в прежний вид. Удобненько. Смогу ли я так научиться?

 — Алисия, после пересдачи зайди в мой кабинет, — приказывает Ферст, а мне причитается очередной подозревающий взгляда. — Надеюсь, магистр Орвелл, вы не забыли наш вчерашний разговор. 

 Да такое забудешь! 

 Еле удерживаюсь от того, чтобы закатить глаза, но он считывает мое выражение лица по-своему и покидает оранжерею. 

 Алисия тем временем успевает спуститься ко мне. Вся трясется, как будто я вот-вот ее съем. 

 — Если ты будешь продолжать так нервничать, шансов на то, что ты что-то вспомнишь, будет меньше, — я указываю ей на ближайшую парту. — А я уверена, что ты учила. 

 Кажется, я от своего стола слышу, как у нее бьется сердце. 

 — Учила, — робко говорит она, а сама смотрит на меня, как на инопланетянина. 

 Да, мне надо играть стерву. Но… измываться над студентом, который и так в стрессе, бесчеловечно. 

 — Отлично, — киваю я. — Давай, что ты лучше всего помнишь. 

 Надо отдать Алисии должное, она довольно быстро берет себя в руки и что-то начинает рассказывать. 

 Наверное, впервые за пару лет, что я успела проработать, я ставлю оценку просто так, за смелость. И то только потому, что я понятия не имею, о чем говорила девочка. Ну и да… пять пересдач — это тоже заслуга. 

 Алисия смотрит на четверку в своей зачетке так, будто увидела мечту всей своей жизни. Даже успевает взорвать еще один горшок с цветком. 

 Отправляю ее отдыхать, да и сама не против это сделать. От общения с ректором до сих пор ноги трясутся. Особенно после его замечания о смене души.

 Почти сожженные бумаги, с какими-то рецептами убираю в стол — потом разберусь. Подметаю землю из взорванного горшка, временно воткнув растение в другой, и решаюсь нарушить планы Алессандры и пойти в библиотеку: чем больше я узнаю о попаданках, тем ближе возвращение. По крайней мере, я на это надеюсь. 

 Покидаю оранжерею и, ориентируясь на карту в кристалле, дорожками, мощенными булыжником, направляюсь в библиотеку. 

 — Тебе нечего тут делать, магический выродок! — слышу я крик из-за угла. — Давно пора на тебя браслеты надеть! Проваливай к себе домой!  

 — Отстань! — а вот это уже голос Алисии.

 Ускоряю шаг, понимая, что девочка и так сегодня была не в лучшей форме. 

 — Нестабильное отребье! Да вас всех надо…

 Что “надо” я уже не слышу, потому что раздается хлопок и грохот. Я уже бегу со всех ног, заворачиваю за угол и вижу, как Алисия стоит над парнем, на голове которого видна большая кровоточащая рана. 

 — Я не специально… Магистр Орвелл… Я не специально! — шепчет белая как мел девчонка. 

— Что тут происходит? — раздается знакомый до зубовного скрежета голос.
Ректор появляется будто из ниоткуда. И по его взгляду понятно, что бы ни происходило до, меня конкретно ничего хорошего не ждет.

Ситуацию оцениваю очень быстро: парень без сознания, девчонка в шоке от того, что натворила, а я… в опасной близости ко всему произошедшему. И если ректор до этого считал, что я причастна к каким-то происшествиям, то сейчас  меня буквально застукали на месте происшествия. 

Аплодирую себе стоя. 

Ректор касается шеи студента, а потом создает над ним светящийся кружок красного цвета. Его тяжелый взгляд ложится на девочку, и та обхватывает себя руками.

— Ректор Ферст, я… — едва выдавливает из себя Алисия. 

Ее трясет, глаза по пять копеек, а вместо зрачков бездонные колодцы. Это просто шок? Или все же что-то еще? 

— Ректор Ферст, я слышала, как этот студент оскорблял Алисию, — объясняю я. — В грубой форме. Думаю, что это был просто эмоциональный всплеск…

— Вы думаете, магистр Орвелл? — переводит на меня жесткий взгляд ректор. — Снова будете настаивать на том, что нестабильные — психически неуравновешенные и социально опасные? 

В его глазах плещется гнев, а черты лица заостряются. 

Что?! Как можно было ЭТО услышать в моих словах?

— А вы считаете, что Алисия не имеет права на эмоции? — огрызаюсь на этого бесчувственного чурбана я. 

Стягиваю с себя пиджак и накидываю его на плечи девочке. Та вздрагивает и отшатывается, как будто я огромный паучище, а не человек. 

— Иногда нужно вовремя справиться с этими эмоциями, магистр Орвелл, — тихо рычит ректор. 

Зрачок мужчины на секунду становится вертикальным, а потом возвращается к нормальной форме. Сердце пропускает удар. Может, мне показалось?

Пытаюсь вспомнить, читала ли про вертикальные зрачки у людей… Понимаю, что читала. В фэнтези. У драконов. Что, серьезно? Только этого мне еще не хватало для полного счастья!

Мы с ректором сверлим друг друга взглядами, а ощущение, что бьемся на мечах. Ничего. Мне когда надо было что-то на кафедре отстоять, я и не с таким справлялась. А вот с проректором не повезло…

По брусчатке раздаются быстрые шаги, и вскоре к нам подбегают два парня в белых костюмах.

— Несчастный случай. Студента доставить в лазарет. Разрешаю использовать целительский портал, — командует ректор.

— Постойте! — возмущенно вмешиваюсь я. — Вы отправляете только парня? А Алисия? 

— А что Алисия?

Подозрение так и сквозит в каждом его слове, но мне сейчас не до этого, я вижу, как трясет девчонку. 

— Ей тоже нужна помощь доктора, ректор Ферст, — настаиваю я. — Если вы не хотите ей помочь, то я сама с ней пойду. 

Правда, пока не знаю куда. Но я найду. 

Ректор оценивает состояние Алисии и кивает парням, которые уже подняли на левитирующие носилки студента. Один из них касается носилок, другой — девчонки. Я успеваю буквально только моргнуть, а они уже исчезают! Нам бы такую скорую. 

— Чего вы добиваетесь, магистр Орвелл? — ректор делает шаг ко мне.

Я с трудом подавляю в себе желание сделать шаг назад и выдерживаю его взгляд. 

— А вам обязательно за всеми моими действиями видеть какой-то злой умысел? Я не могу просто заботиться о студентах?

— Вы? Вы просто на это не способны, магистр Орвелл, — усмехается ректор. — Если, конечно, не затронуты ваши личные интересы. И вот до них в этой ситуации я непременно докопаюсь.

Он разворачивается и идет по дорожке туда, откуда появились парни в белом. Он же в лазарет, да? 

Меня подмывает достать мой кристалл, чтобы проверить. Но если ректор увидит, что я буду идти по “навигатору”, это еще больше привлечет его внимание ко мне. Так что скрещиваю пальцы и надеюсь на везение. Хотя не сказать, что у меня в этом мире с ним ахти.

Ректор пару раз бросает взгляд через плечо, как будто не веря, что я действительно иду за ним. 

Мы проходим мимо фонтана, пересекаем небольшой скверик и оказываемся перед трехэтажным зданием из белого мрамора в лучших традициях классицизма. С высокими колоннами и строгостью в оформлении фасада. 

По широкой лестнице я, следуя за ректором, поднимаюсь на второй этаж, где мы заворачиваем в первые же огромные резные двери. 

— Профессор Ксавье, — ректор приветственно кивает тому самому “среднему” с щербинкой. — К вам поступили два студента. 

— О, да, — целитель суетливо встает из-за стола. — Все верно, верно. 

Он останавливается своим взглядом на мне и задерживается чуть дольше, чем мне хотелось бы. Во взгляде мелькает замешательство, которое он быстро прячет и возвращается к диалогу. 

— Студент Фрагранс, к сожалению, еще не пришел в себя, — разводит руками целитель. — Придется сообщить родителям. А вот девушка…

— Алисия Крукс, — уточняет ректор, когда видит, что целитель не помнит имени.

— Да-да, именно… Она в сознании, но… Кажется, будто у нее лихорадка, — продолжает Ксавье. — Я попросил проверить ее на…

Раздается стук в дверь, и в кабинет входит молодая девушка, возможно, студентка или аспирантка, в белом платье, чепце и со свитком в руках. Целитель принимает свиток, читает, а затем протягивает его ректору. 

— Да-да… Все как я и думал, — хмыкает Ксавье. — У студентки в организме очень высокая концентрация эссенции Фургато.

Ректор сжимает челюсти так, что я, кажется, слышу скрип зубов. И немудрено: даже я уже знаю, что это запрещенное усиливающее зелье, которое могут создать только искусные зельевары Высшего уровня. Такие, как… Алессандра. 

Черт.

Едва сдерживаюсь, чтобы не чертыхнуться вслух. Как? Вот как я могла попасть так? 

Естественно, меня этот изверг с ямочкой одаривает очень выразительным взглядом, обещающим разговор, от которого мне не увильнуть.

Чувствую, как ладони снова нагреваются. О нет! Только не сейчас! Прячу руки за спиной, сжимая кулаки.

— И как это вещество могло попасть в тело студентки, которая знала, что оно запрещено к употреблению? Особенно на ее факультете? — спрашивает ректор целителя. 

— Вы же знаете, ректор Ферст, что студенты порой идут на очень большой риск… И даже на преступление. Особенно когда, например, не могут никак сдать экзамен, — этот Ксавье очень прозрачно намекает на то, что у Алисии были мотивы принять зелье. — Магистр Орвелл, она ведь сегодня сдала экзамен?

Я медленно киваю, понимая, что меня обложили со всех сторон. 

Ну ведь безупречная логика! Чтобы очернить ненавистный факультет, Алессандра подсовывает студентам запрещеночку, а потом сливает их. Не хочу в это верить, ибо тогда за все грехи Алессандры придется отдуваться мне. Но и полностью выкинуть из головы эту догадку уже не удается. 

— Ну вот… — Ксавье пожимает плечами. — Очень жаль, что мы не догадались раньше проверить сорвавшихся нестабильных. Возможно, у них тоже были какие-то запрещенные зелья, ведь так или иначе, почти каждый из них имел проблемы в учебе. 

Ректор снова посылает мне взгляд, полный “любви”:

— И эти проблемы, чаще всего, связаны вовсе не с реальным положением вещей. А с предубеждением некоторых наших преподавателей, — раздраженно говорит он.

— Как бы то ни было, ректор Ферст, — продолжает целитель, — семья Фрагранс — не последние люди в королевстве. Как-никак попечители благотворительного фонда Святой Эмбероссии. Мы не сможем скрыть факта нападения, как и имени нападавшей. 

— Но это не она на него напала, — внезапно вырывается у меня. — Это он ее активно провоцировал очень неприятными высказываниями. 

— Однако магию он против нее не применял? — подняв серую невыразительную бровь, говорит Ксавье. 

Сжимаю челюсти и качаю головой. Вот и где справедливость?

— Она тоже осознанно этого не делала, — с рычащими нотками в голосе произносит ректор. 

— Но нестабильные на то и нестабильные, господин ректор, — целитель садится обратно в кресло и достает бумагу и перо. — Вам ли не знать?

Краем глаза вижу, как сжимаются кулаки ректора. Неужели в этом есть что-то личное? Я бы хотела узнать, что… 

— Я сам сообщу герцогу Фрагранс о том, что их сын в лазарете, — произносит ректор, а Ксавье перестает противно царапать пером по бумаге. — А студентку Крукс переведите в изолятор в пятой башне. 

— Но ведь… 

— Это соответствует всем нормам и схемам работы лазарета, — не дает спорить с ним Ферст. — Ваша главная задача — подготовить лазарет к проверке, профессор Ксавье. 

Он разворачивается и идет к двери, а я чуть задерживаюсь: сбежать от Ксавье многим проще, чем от этого тирана. 

— Магистр Орвелл, вы идете со мной. 

Ну вот. Не вышло. 

Мы идем обратно той же дорогой, что пришли, только в конце сворачиваем в другом месте, потому оказываемся у той самой башни с часами, что я видела из окна кабинета. 

Если я до этого думала, что ректор напряжен, возмущен и опасен, то каюсь! Я ошибалась. Вот теперь он точно опасен! 

Даже если у меня по пути и мелькала пару раз мысль сбежать, то сейчас я отложила ее в сторону. Даже пытаться не буду. Только проблем на одно место себе наживу еще больше.

Мы поднимаемся на этаж, расположенный под самыми часами, пересекаем просторную приемную и заходим в его кабинет. Что ж… не настолько вылощенный, как у Алессандры, но по нему заметно, что хозяин тоже склонен все держать в порядке и под контролем. 

Я жду, что он сядет за свой стол из темного дерева, но он отходит к большому окну во всю стену. Кажется, это именно то, в котором я его видела. Он что, подсматривает за Алессандрой регулярно?!

— Вы все еще будете отпираться, магистр Орвелл? — ледяным тоном говорит он, даже не оборачиваясь. 

— Понятия не имею, о чем вы, господин ректор, — максимально спокойно говорю я, а у самой ладони опять начинают гореть. 

Да что ж это такое-то? 

— Сколько же в вас жестокости и расчетливости, Алессандра, — ректор резко оборачивается и делает шаг ко мне. — Так прекрасно делали вид, что вам есть дело до Алисии. А сами упивались своим достижением?

— Вам не надоело обвинять на пустом месте, ректор Ферст? — сжимаю в кулаках юбку платья и вскидываю подбородок. — Я считаю Алисию в этой ситуации больше потерпевшей, чем студента Фрагранс.

— Да ну? — усмехается ректор и делает еще один длинный шаг в моем направлении. 

Он приближается как снежный барс… Тяжело, медленно, неотвратимо. Но если я сделаю шаг назад, то покажу ему, что боюсь. Не дождется!

— Ну да, — в тон отвечаю я, уже ощущая его аромат. 

— Но кого интересует ваше мнение, магистр Орвелл? — ухмыляется ректор. — Я уверен, что разделяющая ваши взгляды на опасность нестабильных семья Фрагранс настоит на прибытии сюда проверки. И тут уже будет важно, какую судьбу они уготовят Алисии. 

Это звучит страшно. Еще ни одна проверочная комиссия не уезжала с объекта без того решения, которое было выгодно тому, кто заплатил. 

То есть сейчас ситуация такова, что с вероятностью девяносто девять процентов факультет закроют. Как закрыли театральный кружок. 

Дежавю поднимает в моей душе просто бурю эмоций и вызывает жгучее желание доказать, что факультет надо оставить. 

— Но знаете, что, Алессандра, — ректор оказывается совсем близко, и его зрачок вытягивается в вертикальную полоску. — Я не спущу с вас глаз, не позволю подтасовать результаты. 

Хоть зрелище и завораживающее, от последних слов становится как-то не по себе. В груди разрастается тревожный комочек. Что задумал этот ненормальный?

Уже не сдерживаюсь и делаю шаг назад, но меня это не спасает — я упираюсь в край столешницы.

— Я буду знать обо всех ваших перемещениях и делах.

 Ректор делает одно резкое, слитное движение, снимает с пальца перстень и надевает его на мой палец. Мелькает мысль, что кольцо слишком большое. Но проходит меньше мгновения, и оно садится четко на моем пальце. 

Ферст ехидно улыбается  и нависает надо мной, как удав над кроликом.

— Советую вам тщательно обдумывать, стоит ли совершать тот или иной шаг. С этого момента, Алессандра Орвелл, вы находитесь под моим личным наблюдением. Круглосуточно.  

Что?!

— А у вас, я смотрю, благородство в крови, — усмехаюсь я в лицо ректора. — То-то вы упиваетесь своей властью. 

И снова этот шикарный изгиб брови, выражающий скептическое удивление. 

— Вас пугает то, что вы будете под наблюдением? Вам есть что скрывать?

Прищуриваюсь, глядя в его драконьи глаза. 

— Ректор Ферст, — твердо, даже дерзко говорю я, —  если это вызов, то он принят. Я сама докопаюсь до того, кто стоит за всеми этими происшествиями в академии. Раз вам проще найти крайнего и не разбираться в настоящих причинах.

По тому, как меняется взгляд ректора, понимаю: я попала в точку. 

— Вы свободны, магистр Орвелл, — Ферст отходит от меня на два шага, давая мне возможность хотя бы отлепиться от стола. — О собрании вас известят. Помните об этом разговоре. И… постарайтесь не влипать в неприятности. 

Сдерживаюсь от того, чтобы не рассмеяться, ограничиваясь ухмылкой. Вытираю вспотевшие ладони о платье и уверенно иду к двери. Только у самого выхода оборачиваюсь, потому что у меня свербит, чтобы последнее слово осталось за мной. 

— Как будто вам есть до этого дело, — и тут же проскальзываю в дверь, захлопывая ее за собой. 

Хочется остановиться, отдышаться, подумать, наконец, но сначала надо оказаться подальше от Ферста со всеми его манипуляциями и угрозами. Нашел кого пугать. 

Вот когда к нам на кафедру приходили проверять хранение опасных реактивов, тогда да, поджилки тряслись. У нас же вместо половины из них муляж был. Потому что в том году нам сказали, что нет на это финансирования. 

Мне очень хочется побыстрее оказаться где-то в другом месте. Желательно, в другом мире, в моем родном. Но для этого мне нужно понять, как вообще я оказалась тут, а для этого надо попасть в библиотеку. 

Дохожу до одной из скамеек аллеи и устало опускаюсь на нее. В висках появляется давящая боль, похожая на мигрень, и становится душновато. Ладони опять начинает припекать. 

В голове мелькает смутная догадка. Ксавье что-то говорил про “вчерашнее”. Они точно что-то сделали с Алессандрой. Но что? 

Откидываюсь на спинку лавочки и обмахиваюсь ладонями, заодно остужая их. 

Вто что за ерунда-то? Делов наделала Алессандра, а разгребать их приходится мне. Впрочем, мне не впервой. Раньше справлялась и тут справлюсь. 

Взгляд цепляется за кольцо на пальце. Вроде бы оно выглядит достаточно массивным. Не таким, конечно, как на пальце ректора: оно стало уже, изящнее и превратилось из грубой печатки в плетение тонкой работы, — но все равно осталось крупным. 

Однако я его совсем не чувствую на пальце, кольцо совсем не мешает. И если бы я сейчас не увидела его, я бы благополучно про него забыла. 

Все попытки его снять оказываются бесполезными, что не удивительно, хотя я все равно упорно трачу на это не меньше пятнадцати минут. Зато за это время успеваю прийти в себя, и уже в нормальном состоянии дохожу до преподавательского крыла. 

И только захлопнув за собой дверь, чувствую себя в относительной безопасности. Это если не думать, что на мне следящее кольцо.

— Как все прошло? — обеспокоенно спрашивает Сильвио, чуть ли не выпрыгивая из своего горшка. 

— Как видишь, еще жива и не в дурке, — вяло шучу я, растекаясь по дивану. 

— В дурке? 

— В больнице для душевнобольных, — объясняю я. — Пока секрет попаданки не раскрыт. 

— Ну так это прекрасно, — фамильяр хлопает листиками. — А как библиотека? 

— Стоит. Но без меня, — с досадой отвечаю я и стягиваю с себя обувь, чтобы залезть с ногами. — Если кратко, то я не дошла, потому что у одной девочки вырвалась магия, ну или что-то такое, она задела другого студента. Оба в лазарете, я под наблюдением ректора, а в академию скоро приедет проверка. 

Не меньше десяти секунд сохраняется тишина, и я уже думаю проверить, все ли нормально с Сильвио, как он присвистывает. 

— Сколько лет живу с Алессандрой, но так весело мне первый раз. 

— Что-то это не похоже на комплимент, — хмыкаю я. 

— Ты в курсе, что тебе нельзя привлекать внимание? — переспрашивает цветок, как будто у ненормальной. 

— А вот на это я могу обидеться! — предупреждаю я. — А обиженные женщины страшны в своих поступках. 

Он не успевает ничего ответить, как раздается звон, похожий на кучу маленьких колокольчиков. Оглядываюсь и никак не могу понять, откуда он идет? 

— Цветок связи? — с легким оттенком обиды говорит Сильвио. — И когда успела приобрести? 

Второй цветок на подоконнике качает бутоном и поблескивает изнутри. Надо же… А казался таким нормальным.

— Что это и что с ним делать? — звук заставляет нервничать, потому что громкий перезвон оглушает и никак не прекращается, прямо как на старых кнопочных телефонах.

— Скажи “ответить”, должно сработать, — пожимает листьями фамильяр. 

— Ответить! — командую я, и бутон раскрывается, а меня буквально сносит словесным потоком.

— О! Алесса! Ты ответила! Я тебе срочно должна рассказать! Первая фаворитка короля попалась на измене! Столько бесстыдных подробностей, не поверишь просто! — тирада прерывается на шумный вдох. — У герцога Эльдорна, оказывается, есть нестабильная внебрачная дочь.  А вообще… Слушай, ну я тут сейчас умру от любопытства! Я жду-жду, а ты все не рассказываешь ничего! Совсем старую подругу забыла! Рассказывай давай! Ты же сказала ему “да”?