Случайная семья для генерального

Больше никогда! Ни за что! Не пойду на корпоратив!

Голова болит так, словно я вчера выпила пару ведер напитков с градусом. Но я не пью. Вообще! Совсем!

Откуда похмелье? С чего мне так плохо-то?

Над ухом раздается сдавленное мужское покашливание. Но я списываю это на слуховые галлюцинации.

— Сухарева, я, конечно, извиняюсь, а какого хрена ты забыла в моей кровати?

Приехали! Вот до чего довело мое увлечение генеральным. Уже кажется, что он где-то рядом, ещё и обращается лично ко мне, хотя на работе он меня никогда не замечал.

Да я уверена, что он даже имени моего не знал! Точнее, фамилии…

— Сухарева, я с кем разговариваю? — и так реально он говорит, что я даже верю. — Что ты тут делаешь?!

Упс!

Я распахиваю глаза, и волнение о своем самочувствии улетает куда-то в космос. Таращусь на своего… генерального директора.

А потом взгляд опускается на его грудь… обнаженную! Вот это поворот!

— Т-тимур Ар-ар-артурович? — хлопаю ресницами, которые тоже болят, как после хорошей пьянки. — А вы как тут?..

Резко сажусь на кровати, на автомате кутаясь в покрывало. Стараюсь шевелить только глазами, потому что боюсь, голова отвалится от боли.

Номер… не мой! Шикарный люкс, а у меня эконом был.

И мужик рядом. И ладно бы просто коллега, хотя тоже такое себе. Так нет же… сам Басов! К щекам тут же приливает румянец. Падаю обратно на кровать и накрываюсь с головой, чтобы генеральный не видел моего позора.

— Я как? Это ты как? Я засыпал в одиночестве.

Тру лоб, все так же под одеялом. Ничего не помню. 

Только корпоратив, и все… Потом стало слишком весело, громко и задорно. Провал… а выныриваю я уже в номере своего босса.

— Я не помню, — выдыхаю еле слышно.

С меня сдергивают мою единственную защиту. Меня бросает в холодный пот, когда я вижу, что на мне нет ни клочка ткани. 

Мамочки! Я голая лежу!

— А-а-а-а-а, — кошусь на Тимура Артуровича, он хотя бы в боксерах.

Мысленно выдыхаю. Есть надежда…

Тут же залипаю на тело, будто бы вылепленное скульптором. Все мускулы видны, все так красивенько. Хочется потрогать, погладить. Обли… Стоп, Анечка! Куда тебя понесло?

Это ж Басов! Зажмуриваюсь, пока он не увидел, что я пялюсь на него.

— А между нами… — показываю пальцем то на себя, то на него.

Генеральный тоже не выглядит огурцом, но стеснение не дает мне возможности рассмотреть его досконально. Только какие-то урывки цепляю. Вот он кривит губы, потирает виски. Вот он поднимается и обессиленно падает в кресло… а вот он смотрит на меня.

Громко смеется.

— Сухарева, ты меня извини, но если между нами, — он зеркалит мой жест и высокомерно выгибает бровь, — что-то и было, то я очень разочаруюсь в своем вкусе на баб. Тем более я почти не пил. Что ж так башка болит-то? М-м-м-м...

Я вспыхиваю!

Вот же гад.

Да, я не красавица. Во мне есть несколько лишних килограммов, но это не повод… меня унижать.

Вскакиваю с кровати. Подхватываю лежащее на полу платье и прикрываюсь им.

— Ну, знаете, Тимур Артурович, — поднимаю указательный палец вверх, — знаете? Да, я не фотомодель, но это не дает вам права...

Грожу ему тем самым пальцем, а у самой кожа горит от смущения. Потому что Басов лениво проходится бесстыжим взглядом по моей фигуре.

— Какого права? — он склоняет голову набок, трет лоб с такой силой, что боюсь, как бы дырку не протер. — Черт, да нет. Не могло у нас с тобой ни черта быть. Я бы помнил… Да у меня бы не встал!

Его настроение как-то мгновенно меняется. Он напрягает память, вижу это по хмурому лицу. Складки между бровями аж появились.

А я задыхаюсь от такой грубости. 

Это что же… это как же?

Глотаю ртом воздух, которого перестает мне хватать!

— Ну, знаете! Тимур Артурович, я увольняюсь! Это ни в какие рамки!

Дрожащими руками натягиваю вечернее платье, которое вчера казалось мне очень красивым, а сегодня неимоверно бесит.

Попадаю в рукава с третьей попытки.

— Сухарева, да не пыли, что ты… ну, подумаешь. Ну ты реально не в моем вкусе.

— Подумаешь? — змеей шиплю. — Подумаешь?

Подхватываю туфли и босиком выбегаю из номера генерального. На глаза наворачиваются слезы, а я пытаюсь вспомнить, что же все-таки произошло между нами ночью. Помню танцы, помню, сок какой-то выпила, а потом ничего не помню…

Но теперь уже я тоже надеюсь, что между мной и генеральным ничего не произошло. Это ж надо! У него бы не встал. Обидно-то как слышать такое.

Жалко себя до громких всхлипов. Добегаю до своего номера. Падаю на кровать и реву белугой. А ведь я его любила! Чуть ли не эталоном считала… А внутри человек оказался гнилым.

Хамом!

Стоит мне выйти на работу после выходных, как я отправляюсь в отдел кадров писать заявление по собственному. Но начальница убеждает меня перевестись в гостиницу в соседнем городе. Там как раз заму Басова нужна помощница. 

Не раздумывая срываюсь, ведь в моем городе меня ничего не держит. Живу я в общаге, подруг особо нет… парня тоже. Только вот мечты о Басове были, и они разбились о его гниль.

А через несколько недель у меня случается задержка и я вижу на тесте две яркие полоски. 

Вот тебе и не встал… дорогой генеральный! И что мне теперь делать?

Спустя время…

— Анютка, выручай! — раздается в трубке мольба моего начальника. — Эта новенькая ни черта не понимает и не разбирается в делопроизводстве. Да она даже в 1С не может зайти!

С каждым словом всё сильнее слышится, в каком отчаянии мой шеф.

Тру переносицу, хожу по просторной комнате, в которой мы живем с Агатой, моей пятимесячной доченькой. 

После переезда, или, точнее, побега со злосчастной работы, на которой я не могла и не хотела видеть гада Басова, милая бабулька сдала мне эту комнату в огромной квартире почти задаром. Но с условием, что я буду помогать ей по хозяйству и ходить за продуктами. Да и в целом жизнь у меня только улучшилась после перевода в другой город. 

Иногда, конечно, вспоминаю ту ночь и Басова. Память все же открыла мне завесу тайны, и я частично вспомнила, как была зачата моя малышка.

Тут Агата решает показать силу легких. Видимо, она, когда вырастет, будет оперной певицей… не меньше!

— Тихо, моя лапочка, мама рядом, — поглаживаю животик крохи, — тут я, тут, — шепчу еле слышно, чтобы не перебивать босса.

— Анют, пожалуйста. Я тебе три зарплаты выдам сразу.

Ого, видимо, Вадим Денисович и правда в отчаянном положении. Вздыхаю… Вот я в декрете, какого черта я слушаю своего начальника до сих пор?

— Что у вас случилось? — иногда моя отзывчивость переходит все границы.

Босс, кажется, даже как-то довольно вскрикивает. Чувствует, что победил.

— Моя ж ты хорошая! Мне надо, чтобы ты приехала в офис. Очень надо.

После его реплики в голове ярко вспыхивает картина, как Вадим Денисович складывает ручки в умоляющем жесте и строит мне глазки. Непроизвольно хихикаю. Но быстро беру себя в руки.

— А что за срочность? — уточняю.

Агата снова открывает ротик, чтобы напомнить о себе, но я предугадываю её маневр и вручаю соску. Дочка смотрит на меня большими круглыми глазками и недовольно кряхтит. Дрыгает ножками и ручками в своей люльке. 

Включаю музыку, чтобы малышка немного успокоилась.

— Проверка у нас тут, а я не могу отчет за двадцатый год нарыть, и за прошлый тоже не могу. И эта Викуля, — кривляется мой шеф, — только и умеет, что ногти точить да жвачки надувать.

Хмыкаю. Ну да, ну да… не всегда внешность играет на пользу. 

— Вы сами её выбрали, Вадим Денисович, — чуть ли не нараспев проговариваю, — так что теперь не жалуйтесь.

А мне хочется злорадно рассмеяться. Вот так-то! А то всем длинноногих красавиц подавай, а то, что там умишка как у тапочка, никого не волнует.

— Аню-у-ут, приедешь?

Кошусь на дочурку в люльке.

— Вадим Денисович, у меня маленький ребенок. И мне не с кем оставить дочь, — в ход идет самый главный довод, — у меня тут нет бабушек и дедушек.

Босс подозрительно затихает. Я напрягаюсь. 

Тащиться на работу мне вообще сейчас не хочется. Так что буду стоять до последнего! Хотя деньги мне не лишние. Агатке бы кроватку приобрести и коляску прогулочную, а то уже есть попытки сесть на попу. Ведет иногда себя как неваляшка.

Быть матерью-одиночкой сложно, но я не жалею, что решилась родить свою кроху. Души в ней не чаю. Иногда боюсь даже съесть её, такая внутри огромная любовь!

— Я все решил, Ань! — раздается в трубке радостный голос моего начальника.

От неожиданности телефон чуть не летит на пол.

— Что вы решили? — аккуратно интересуюсь.

— Приезжай с ребенком, — добивает он гениальной идеей.

— Эм, — замираю напротив дочери и смотрю на неё с сомнением, Агата уже вовсю чмокает соской и медленно моргает, — не думаю, что это хорошая идея, Вадим Денисович.

— Да там дел на десять минут, Анют, — снова включается в мольбы шеф, — тебя привезут и увезут. А тут девчонки займут твою ляльку.

Да уж… ситуация.

Я замолкаю.

— Четыре зарплаты дам, — расценивает по-своему мое молчание босс.

Вздыхаю.

— Даже не знаю, Вадим Денисович, — мямлю.

— Вся надежда на тебя. Все, высылаю водителя.

И он сбрасывает звонок. Роняю руку, в которой телефон. Вздыхаю.

Подхожу к малышке, присаживаясь перед ней на корточки.

— Ну вот что тебе за мама досталась? Безотказная тряпочка, — хмыкаю.

Ну, теперь уже ничего не поделать… придется ехать. Перебираю наряды, которые у меня висят в шкафу, и с ужасом понимаю, что на работу-то мне не в чем идти. Я после родов очень похудела, и все офисные костюмы мне велики. Пожимаю плечами. Хватаю брюки палаццо, базовую майку и накидываю старый пиджак. Кручусь перед зеркалом… Сойдет за оверсайз.

Собираю быстро волосы заколкой, делая прическу с выпущенными прядями. Да, волосы у меня после рождения дочурки на удивление шикарные. 

Пара мазков тушью и тоналка. Все! Красота готова.

Переодеваю Агату как раз в тот момент, когда мне звонит водитель и сообщает, что ждет нас.

— А вы куда, девчата? — в коридор на шум выходит Лилия Олеговна, хозяйка квартиры. — Ну вот! Анюта, какая ты красоточка у нас стала. Куколка, — довольно причмокивает бабуля.

— Спасибо, все благодаря вам, — улыбаюсь, надевая балетки, — мне бежать пора. 

Ну да, Лилия Олеговна приложила столько сил, чтобы я взяла себя в руки и научилась подчеркивать свои достоинства, а потом и полюбила себя со всех сторон. Она в прошлом фотограф и разглядела во мне что-то, спрятанное под слоем жирка. Так и началось мое преображение.

Выбегаю на улицу. Гружу дочь в автолюльку на заднее сидение, сажусь рядом, и нас довозят до офиса.

Не тратя времени и пока Агата спит после поездки в машине, приступаю к поиску необходимых документов. Вадим Денисович выходит за кофе, оставляя меня в кабинете вдвоем с дочерью. 

В очередной раз встаю и иду к шкафу, чтобы найти нужную папку. Тянусь за ней к верхней полке, как дверь открывается. Не оборачиваюсь, думаю, что вернулся босс. 

— Ого, какие длинноногие красотки трудятся у Вадима, оказывается. Не ожидал, — раздается за спиной знакомый низкий голос.

Резко оборачиваюсь и встречаюсь глазами с Басовым.Он оглядывает меня с головы до ног. Хмурится, напрягая память.

— Мы раньше нигде не могли встречаться? — выдыхает задумчиво.

А я стараюсь не вытаращиться на генерального. Прикинулся или правда не узнал?

— Простите, у меня очень плохая память на лица, — ляпаю, что первое в голову приходит.

Ничего глупее придумать невозможно. Выхватываю из шкафа первую попавшуюся папку и интуитивно спешу к люльке, чтобы прикрыть дочку собой, пока Басов её не заметил.

— Вы мне сейчас нанесли глубокую душевную травму, девушка, — мурлычет кобелина, не сводя с меня своих обещающих жаркие ночи глаз. — Никогда не думал, что у меня такая непримечательная внешность.

Но в моих ушах унисоном звучат слова, которые я слышала от него чуть больше года назад. Про то, что я не в его вкусе. И их Басов говорил совсем другим тоном. Мне хочется подойти и ударить его по лицу наотмашь. Злость и обида, которые, как мне казалось, остались в прошлом, накатывают с новой силой и готовятся вырваться наружу. А к ним ещё и страх прибавляется. Стискиваю зубы. Ещё больше, чем избить Басова, мне хочется схватить дочь и испариться из кабинета. Никакие деньги не нужны. Лишь бы этой встречи никогда не происходило.

— А вот и мы с кофе, — в дверях возникает довольный жизнью Вадим Денисович.

И что примечательно, в руках у него три стаканчика. То есть он прекрасно знал, что скоро объявится Басов, только меня предупредить почему-то забыл.

— Вадим, а что же ты мне не говорил, что у тебя такие замечательные девушки работают? — продолжает свой цирк Басов. — И в головную гостиницу на корпоратив ни разу свою помощницу не привозил. Непорядок!

Я прикрываю глаза. Зачем он только про корпоратив ввернул? Память услужливо подкидывает картинки из прошлого. Но сейчас это вообще не самая большая моя проблема. Дочь просыпается и начинает хныкать. Надо срочно бежать!

— Анютка у меня не девушка, а молодая мамочка. Не до корпоративов ей, Тимур. И вообще, что за глупости ты болтаешь? Она же к нам из главной гостиницы и перевелась. Так что сам виноват, что упустил, — подыгрывает Басову мой босс.

Нервы не выдерживают, когда вижу задранные на лоб брови владельца наших гостиниц. Кидаю папку на стол, хватаю люльку и иду к двери.

— Все документы у вас, Вадим Денисович, а десять минут уже прошли, — бросаю на ходу. — Я больше не могу оставаться.

Но очень зря я надеюсь, что нам удастся так просто сбежать. Басов перекрывает выход одним широким шагом и беспардонно отбирает у меня люльку. Смотрит на Агату, а она совершенно невероятным образом ему улыбается, демонстрируя ямочку на правой щеке. Точно такую же, как у её папаши.

— Сухарева, это ты, что ли? — ошарашенно выдыхает Басов и смотрит то на меня, то на дочь.

У меня сердце колотится так, что кажется, его удары все в кабинете слышат. А горло сковывает спазм. Я слова сказать не могу. Только крепче хватаюсь обеими руками за люльку и тяну её на себя.

— Пустите, — пищу не своим голосом.

— Сухарева, ты замуж выскочила? И ребёнка даже успела родить? Ну ты шустрая! — почему-то возмущается Басов.

Как будто бы я ему верность хранить обещала. Ко мне даже голос возвращается от злости.

— Мужчина, говорю же, у меня с памятью плохо! Я вас не помню! Отдайте мою дочь и уйдите с дороги! — шиплю и дёргаю люльку на себя с удвоенной силой.

Но Басов не отпускает, а Агата думает, что мы играем в качели, и заливисто смеётся на весь кабинет. Тут, к счастью, до Вадима Денисовича доходит, что между нами с самым большим боссом происходит конфликт, и он спешит его сгладить:

— Тимур, ну ты чего к моей Анне пристал? Нет у неё никакого мужа, сама девочку растит. Вот вызвал её из декрета, чтобы бумаги тебе подготовила, а ты пугаешь её. Зачем?

Мне хочется зажмуриться и сквозь землю провалиться. Разумеется, вместе с дочерью. Вадим Денисович в своём порыве меня защитить всю совершенно лишнюю информацию Басову выдаёт. Одна надежда, что этот гад, даже если догадается, что дочь его, вообще ею не заинтересуется. Этому бездушному кобелю должно быть совершенно плевать на какого-то там ребёнка. Тем более от невзрачной мышки, которая даже не в его вкусе.

Но нет.

Везение решило обойти меня стороной.

— Сколько девочке? Отвечай, Сухарева! — требует моя ошибка прошлого.

Басов глаз с Агаты не сводит, а она ему улыбается и всячески демонстрирует своё расположение. Вот что это такое? Дочь никогда раньше не страдала дружелюбием по отношению к посторонним.

— Не ваше дело, — рычу и просто выхватываю малышку из люльки.

Прижимаю к себе и, протиснувшись мимо Басова, у которого руки заняты, всё же выскальзываю в коридор. Спешу к выходу из гостиницы. Да, возможно, я поступаю глупо и надо было реагировать иначе. Но Басов появился слишком неожиданно, я оказалась к этому не готова. Нервы сдали, или это просто шок, но уж как есть. Нам главное — до дома добраться, а там он нас уже не достанет.

Машина, которую нам выделил Вадим Денисович, так и ждёт на стоянке гостиницы. Я запрыгиваю на заднее сиденье и прошу водителя отвезти нас домой.

— Только на заправку заехать надо, — говорит он, выруливая на проспект.

— Надо значит надо, — отмахиваюсь и добавляю про себя: «Куда угодно, лишь бы подальше отсюда».

Домой добираемся долго. Стоим на каждом светофоре, пока доезжаем до заправки, потом водитель в магазин за водой идёт — там тоже очередь. Я уже нервничать начинаю. Бутылочка Агаты осталась в люльке. Но, к счастью, как только дочка принимается капризничать, водитель без лишних слов ускоряется и к подъезду мы всё же приезжаем, пока ещё светло.

— Сейчас, малышка моя, потерпи, скоро уже будем дома и получишь свою водичку, — приговариваю и поглаживаю Агату по спинке, когда лифт поднимается на наш этаж.

За ключом в сумку не лезу, звоню в дверь. Но открывает её не Лилия Олеговна, и меня буквально парализует, когда я вижу, кто это делает.

— Ну, здравствуй, Анна, ещё раз. А теперь давай поговорим как взрослые люди, — говорит Басов, который совершенно непостижимым образом оказывается внутри моей квартиры.