Случайное наследство леди попаданки

– Не рассчитывай, что тебе удастся забрать хотя бы часть наследства, мамочка, – последнее слово Тьянмира выплюнула с такой смесью злости и презрения, что я невольно отступила на шаг назад.

Такая реакция не удивительна, когда над тобой нависает разъяренная высокая женщина. Если в своем прежнем теле я еще могла хотя бы сдвинуть скандалистку с места, то в нынешнем тщедушном – нечего даже и думать об этом. Тьянмира задавит и не заметит.

– Я знаю, что старый маразматик оставил тебе дом и деньги, но это наше с братом наследство! Слышишь?! Наше! – прошипела женщина.

Она не повышала голоса, потому что местным аристократам – а дамочка могла похвастаться титулом виконтессы – этикетом не дозволялось орать. Вот Тьянмира и шипела, что делало ее еще больше похожей на змею. Прилизанные черные волосы женщины, вытянутое, изрядно наштукатуренное лицо с тонкими губами и темное прямое платье, похожее на чехол для лыж, явно ассоциировались у меня с ядовитой гадюкой.

– Ты никакого отношения не имеешь к нашей семье!  – продолжала надрываться Тьянмира. – Ты позор рода дье Эвиль! И больше мы не намерены это терпеть. Слышишь? Как только поверенный отца огласит завещание, ты напишешь отказ от своей доли наследства, а потом уберешься отсюда. Уяснила?

Ага, прям бегу и падаю.

Обойдется гадюка без моего отказа! Во-первых, я считала, что Илаида дье Эвиль, урожденная дье Блоу – та девушка, в тело которой попала моя душа – имеет право на это наследство. Во-вторых, жить на что-то надо, а хозяйка этого тела, хоть и числилась аристократкой, была беднее церковной мыши.

– Учти, что в случае твоего отказа, мы подадим в суд, – не дождавшись ответа, добавила змеища. – Конечно, придется соглашаться на вскрытие, но у нас есть знакомые, которые проведут экспертизу и напишут нужное заключение. О том, что микстуры, что ты давала Дориану, его в результате и убили!

– Это ложь.

– И как ты это докажешь? – издевательски спросила Тьянмира, – Никак! Судья будет на нашей стороне! Ты сядешь в тюрьму и еще денег должна останешься за судебные издержки. Поэтому пишешь отказ – и убираешься. Ясно?! Я не слышу ответа.

Признаться, угрозы Тьянмиры меня пугали. Подозреваю, что именно она убила хозяйку этого тела. И без сомнения сделает это снова, если будет уверена, что избежит наказания. А сейчас, когда мы находились наедине в дамской комнате нотариальной конторы, рисковать не хотелось. Не нужно отказывать в лоб. По крайней мере, в месте, где у нее есть возможность незаметно меня убить.

– Завещание еще не оглашено, – слабым голосом напомнила я, в притворном смирении опустив голову. – Возможно, вы зря волнуетесь, и муж мне ничего не оставил.

– Муж, – выплюнула Тьянмира с ненавистью, – мой отец никогда не был твоим мужем. Все это фикция!

Наконец, в дамскую комнату зашла пожилая аристократка со служанкой. Вовремя! Я уже хотела, наплевав на все, спасаться бегством.

– Только попробуй что-нибудь выкинуть, пожалеешь…– напоследок прошипела гадюка и уползла за дверь.

Фух! Даже дышать легче стало.

Не понимаю, как у Дориана дье Эвиль – светлого, порядочного человека – могла быть настолько отвратительная дочь.

К сожалению, не все воспоминания Илаиды перешли ко мне, так сказать, по наследству, но я знала, что ее супруг был очень достойным человеком, девушка искренне любила его как отца.

Ила родилась в семье провинциального барона. В подростковом возрасте у нее проявилась магия, что по местным меркам, считалось удачей и вместе с симпатичным личиком могло бы обеспечить выгодный брак. Ее отправили учиться в обитель милосердных дев – что-то вроде пансиона для одаренных девиц с уклоном в целительство.

В восемнадцать лет, закончив обучение, Илаида вернулась домой. К тому времени зажиточная семья многое утратила. Отец девушки начал играть и пить, наделал долгов, а потом погиб в пьяной драке, мать тяжело заболела, а брат Эдмунд пытался все тянуть на себе.

Ни о каких балах, на которых Ила могла бы найти себе подходящего жениха (как ей в тайне мечталось), и думать было нечего. Сначала она пыталась помочь матери, а после ее смерти стала подрабатывать лекарем. В основном ее услугами пользовались аристократы или богатые купцы. Платили Илаиде неплохо, но почти все деньги уходили на погашение долгов, что набрал ее папенька.

Вскоре юную целительницу на постоянную работу нанял пожилой граф Дориан дье Эвиль. Он жил один и нуждался в постоянном наблюдении из-за проблем со здоровьем. Так получилось, что Ила и Дориан сильно привязались друг к другу.

Сын и дочь, а также внуки графа относились к нему потребительски, только на людях изображая заботу и любовь. Илаида с ее милосердием, терпением и редкой добротой отогрела сердце графа. Неудивительно, что вскоре Дориан полюбил девушку больше, чем родную дочь.

Тем временем брат Илы сумел стабилизировать ситуацию и планировал в течение года выплатить все долги. Но случилось несчастье: с гор сошел селевой поток, похоронив под собой лучшую виноградную плантацию семьи. Стараясь как-то разрешить проблему, Эдмунд взял в долг, но не смог вовремя вернуть деньги. Кредиторы настаивали на выплатах, грозясь отобрать дом.

Незадолго до этого произошло еще одно неприятное событие: у Дориана случился сердечный приступ. И я уверена, что граф скончался бы, если бы не молодая целительница, которая буквально дневала и ночевала у его постели.

Через две недели после приступа Дориана приехали проведать дети и внуки, и граф случайно подслушал разговор. Тьянмира убеждала брата Людвига сделать все, чтобы выгнать целительницу из дома, мол, если бы не Илаида, они бы давно делили наследство. Конечно, когда доченька поняла, что отец все слышал, то попыталась выкрутиться, однако Дориан давно понял, что из себя представляла эта змеища.

Когда на следующий день Илаида рассказала о проблемах семьи, граф дье Эвиль предложил девушке фиктивный брак. Та согласилась.

Скромную свадьбу сыграли через месяц – крохотный срок по местным меркам. До этого Тьянмира и ее братец делали все, чтобы признать отца невменяемым и попортили немало крови, но своего не добились.

Дориан чувствовал, что вскоре умрет, но хотел, чтобы после его смерти Илаида ни в чем не нуждалась, поэтому переписал завещание.

– Я бы оставил тебе все, что у меня есть, – говорил он, взяв за руки молодую жену. – Родные дети, к моему прискорбию, больше напоминают хищных акул, чем добропорядочных людей. Они станут оспаривать завещание, если все наследство достанется тебе. Боюсь, Людвиг и Тьянмира способны даже на убийство, поэтому я оставляю лишь часть: этот дом и счет в банке. На проценты ты сможешь жить тут сколько угодно. Надеюсь, что этой малостью они пожертвуют, поскольку основное мое состояние достанется детям и внукам.

Перед тем, как подписать завещание Дориан пригласил не только законника, но и лекарей с магом, которые осмотрели графа, и составили экспертное заключение о его состоянии здоровья, подтвердив, что тот находится в ясном уме и твердой памяти.

В общем, Дориан дье Эвиль сделал все, чтобы после его смерти у Илаиды не было проблем с получением наследства. Только он недооценил жадность своих детей. Оспорить завещание было почти невозможно, но вот убить молодую вдову, запугать или обвинить в смерти собственного мужа – вполне.

Судя по всему, первое у Тьянмиры и Людвига получилось не до конца. В результате падения с лестницы Илаида умерла, и ее тело заняла я – Антонина Степановна Шишова, обычная сорокапятилетняя женщина, одинокая и бездетная, всю жизнь проработавшая в разных фирмах сначала администратором, потом секретаршей, менеджером и даже специалистом по рекламе.

Мое попадание было настолько быстрым и каким-то обыденным, что даже рассказать нечего. Вышла на улицу и упала, даже не отойдя от подъезда. Просто нога проскользнула, и я, завалившись назад, стукнулась затылком о ступени невысокого крылечка.

Пришла в себя уже в другом теле, в другом мире, на другой лестнице. Из старого была только боль в затылке.

Повезло, что один слуга услышал звук падения и пришел на помощь. Уверена, если бы не он, убийца завершил бы начатое. По крайней мере, я видела темный силуэт на лестнице и не сомневалась, что Илаиде помогли упасть.

В общем, раз с первым пунктом плана – убить вдову своего батюшки – не получилось, Тьянмира перешла ко второму. К запугиванию. Возможно, с настоящей Илаидой этот фокус сработал бы, но теперь на ее месте оказалась я. Со мной так просто не будет.

Судя по воспоминаниям Илы, правовая система этого мира во многом похожа на нашу, а раз так, можно будет побороться. Конечно, я понимала, что если дать денег «на лапу» экспертам, что будут проводить вскрытие, судье, прокурору и парочке других важных людей, несложно засадить за решетку невиновного человека. Однако есть один нюанс: на это может потребоваться очень много денег. Стоит ли овчинка выделки? Вот сейчас мне надо убедить ушлых родственничков, что не стоит.

Выйдя из дамской комнаты, я направилась кабинет, где через десять минут должны были зачитать завещание Дориана. Семейный нотариус господин Рольн уже был здесь, как и все близкие родственники и несколько друзей графа дье Эвиль.

– Раз все в сборе, дамы и господа, леди и лорды, давайте начнем, – нотариус сел и пододвинул к себе бумаги. – Итак, сегодня четвертого марта пять тысяч семьдесят шестого года оглашается завещание графа Дориана дье Эвиль. В точном соответствии с законом и в присутствии…

Я сидела на стуле, чуть опустив голову, и незаметно рассматривала всех тех, кто собрался в комнате. Тьянмира со скорбным выражением лица промокала несуществующие слезы, рядом с ней так же в креслах разместились двое ее детей: сын Арлис двадцати лет от роду и шестнадцатилетняя дочь Бриджит. Муж у Тьянмир давно умер.

Хмурый Людвиг расположился на узком диванчике возле стены. Рядом с ним с гордым видом восседала его жена Матильда. Если честно, впервые увидев этих двоих, я потеряла дар речи, потому что вместе супруги напоминали лису Алису и кота Базилио из старого фильма про Буратино.

Рыжие волосы Матильды, ее шляпка-таблеточка с завязками под подбородком и крупная родинка на щеке, которую женщина подчеркивала с помощью макияжа, разница в росте (Людвиг был ниже своей жены на полголовы) его растрепанные усы, очечки с круглыми линзами в тонкой оправе – в общем, сходство было поразительным. Особенно, если вспомнить жуликоватые повадки этих двоих.

У пары был один ребенок – десятилетний шалопай Грегори, которого не взяли в нотариальную контору из-за плохого поведения.

Рядом с Матильдой и Людвигом на стульях сидели два кузена Дориана с женами и какая-то дальняя родственница. Напротив – трое друзей графа, у стены стояли еще несколько человек – то ли бывшие коллеги, то ли знакомые. В общем, не сказать, чтобы много людей, хотя семья графа была довольно известной.

Господин Рольн, видимо, чтобы отбить у Людвига и Тьянмиры желание оспорить завещание, зачитал не только волю Дориана, но и перечислил заключения специалистов, которые подтверждали здравый рассудок старого графа. Судя по недовольным, но не удивленным лицам детей почившего мужа Илаиды, я предположила, что все это уже знали.

– Есть какие-то вопросы? – спросил нотариус, оглядев присутствующих.

Тьянмира покосилась на меня, но я сделала вид, что ничего не понимаю.

– Господин Рольн, скажите пожалуйста, а можно ли отказаться от своей доли наследства в чью-то пользу? – поинтересовалась змеища.

– Конечно! Для этого надо написать соответствующее заявление и заверить его у нотариуса. Вы хотите отказаться от наследства?

Услышав вопрос, Тьянмира поперхнулась воздухом от возмущения, но, наткнувшись на взгляд Рольна, скандалить не стала, а лишь недовольно процедила:

– Илаида собирается отказаться от своей доли.

– Это правда? – нотариус, нахмурившись, посмотрел на меня.

Господин Рольн был неплохим человеком, который знал всю семью дье Эвиль и, полагаю, небезосновательно подозревал, что дети старого графа попытаются лишить меня наследства. Желая сделать из нотариуса союзника, я заранее приехала в контору и поговорила с ним. Надеюсь, он меня поддержит, как обещал.

– Нет, я не собираюсь писать отказ, – твердо ответила я. – Однако Тьянмира очень настаивала, даже угрожала мне, если я этого не сделаю. Обещала подать в суд и обвинить в смерти Дориана.

– Вы подозреваете леди Илаиду в том, что она отравила собственного мужа? – спросил у змеищи Рольн.

– Нет, что вы! Такого она не подозревает, – ответила я, вместо Тьянмиры, пока та пыталась прийти в себя: прежняя хозяйка тела так с ней никогда не общалась. – Наоборот, леди уверена в том, что если бы не я, они бы с братом давно делили наследство. А тут попалась одаренная целительница, которая несколько раз спасала ее отца из лап смерти.

– Да что ты мелешь?! – зашипела змеища. – Это ложь!

– Нет, леди Тьянмира, – вмешался нотариус, – Когда я спросил Дориана, почему он решил жениться на леди Илаиде, мой друг ответил, что уверен в том, что целительницу выгонят из дома, как только ему станет хуже. Он рассказал мне о вашем разговоре с братом, когда вы сетовали на то, что Илаида слишком хорошо выполняет свою работу, все дальше отодвигая смерть вашего батюшки.

Ох, как он завернул! Восхищаюсь умными мужчинами.

– Я не это имела в виду! – попыталась выкрутиться Тьянмира.

– Конечно, не это! – с сарказмом добавила я. – Когда вы угрожали подкупить экспертов, которые будут проверять тело Дориана и писать ложное заключение, вы тоже не то имели в виду? И когда обещали, что судья засадит меня за решетку за мнимое убийство мужа, вы тоже не то имели в виду?

– Хочу напомнить, что подкуп лиц, обеспечивающих законность и правопорядок, наказуемое действие, – вставил господин Рольн.

Как он здорово влез с этой ремаркой. Я ведь не могу доказать, что угрозы были, но то, каким тоном он это сказал, выдало, что сомнений в отношении моей честности у него нет.

– Вот, значит, как ты заговорила, – протянула Тьянмира, проигнорировав слова господина Рольна.

Она попыталась царственно встать с кресла, но то оказалось слишком мягким, поэтому змеища шлепнулась обратно. Это несколько смазало выступление. Я покосилась на нотариуса. Мне кажется, или с креслом он тоже момент продумал.

– Набралась наглости, – пропыхтела Тьянмира, вылезая из мягкого плена кресла, – а я ведь говорила, что так будет! Неблагодарная!

– Напомните, за что я вас благодарить должна? За то, что вопреки моей просьбе, вы не вызвали полицию, когда два дня назад на меня было совершено покушение?

– Какое покушение?! – громко зашипела змеища, окончательно выходя из себя. – Ты сама свалилась с лестницы!

– Не сама. Меня столкнули. Я видела темную фигуру. Если бы не слуга, услышавший шум и пришедший на помощь, я уверена, что убийца довел бы дело до конца.  И на будущее, даже если меня не станет, вам ничего не светит. Все имущество, в том числе дом и счет в банке, согласно завещанию, отойдет моему брату.

– Обвинение в покушении на убийство – это довольно серьезно, – заметил нотариус, – леди Илаида, вы будете писать заявление в полицию?

– Буду. И если вы, леди Тьянмира, инициируете вскрытие тела моего мужа, то я сделаю все, чтобы процесс получил всю возможную огласку.
***
От автора: рада вас привествовать в новой книге. Тут будет обычная попаданка без каких-то суперсил и супер-магии, но ироничная и решительная; щепотка бытового фэнтези, немного юмора и приключений, внезапные повороты сюжета, крайне подозрительный герой и, конечно, любовь. 
Чего не будет: романтизации насилия, жести и стеклища.
Добро пожаловать!

Я сидела в небольшом удобном креслице и грела пальцы о чашку ароматного кофе. Передо мной стоял столик, а напротив сидел господин Рольн и аккуратно, чтобы ложечка не ударяла по стенкам, размешивал сахар в большой кружке чая.

Совсем недавно из комнаты вышли дети и внуки Дориана. Скандал после моего заявления получился знатный. Нет, сначала нотариус выпроводил всех, кроме Тьянмиры и Людвига, и их семей, дабы попробовать решить конфликт миром. Змеища сразу же обвинила меня в убийстве, на том основании, что я не хочу вскрытия тела умершего графа дье Эвиль. Якобы это потому, что отравила мужа и боюсь разоблачения.

Начал возмущаться и Людвиг. Особенно его злило, мое желание сделать процесс открытым. Но я считала, что чем больше народу узнает об обстоятельствах дела, тем сложнее будет убедить общественность в моей виновности.

Тут снова вмешался господин Рольн и предложил подобрать магов-экспертов, чтобы они по личной просьбе без привлечения полиции и суда, провели исследования тела, не вскрывая. И только если у них появятся какие-то сомнения в том, что Дориан умер своей смертью, нужно будет привлекать полицию.

Поскольку покойного мужа Илаиды не закопали на кладбище, а лишь закрыли в гробу и увезли в семейную усыпальницу, разрешение на эксгумацию останков получать было не нужно. Мало того, гроб был дорогущим артефактом, который довольно долгое время сохранял тело.

Зачем его сохраняли? Признаться, понятия не имею. Возможно, это связано с местной религией, где святыми признавались люди, чьи останки не истлевали. Или таким образом подчеркивался статус, все же хоронились в таких гробах исключительно богатые люди.

Так или иначе, Рольн предложил хороший выход. Я полностью поддержала эту идею. Если бы змеище и ее братцу действительно была нужна правда и невмешательство в дела семьи, то они бы согласились. Но нет, узнав, что именно нотариус будет подбирать экспертов, а видеться с ними или хотя бы узнать имена, заинтересованные стороны не смогут, Людвиг и Тьянмира отказались.

Мало того, начали обвинять господина Рольна в пристрастности и даже в предательстве интересов семьи дье Эвиль. К бедламу подключилась лиса Алиса, в смысле, жена Людвига Матильда. В общем, я услышала много интересного о себе.

Под конец Тьянмира заявила, что более они не станут пользоваться услугами такого непрофессионального нотариуса. Судя по обиженному взгляду и драматичной позе ждала, что ее будут переубеждать, но Рольн лишь сказал, что ему жаль.

Поджав губы, Тьянмира вышла за дверь, так и не попрощавшись, за ней последовал Людвиг с женой и внуки Дориана: Бриджит и Арлис. Последний отвесил мне издевательский поклон. Он, к слову, все время просидел в кресле, наслаждаясь скандалом со стороны. Разве только попкорн не жевал.

– Вы, действительно, составили завещание? – аккуратно положив чайную ложку на блюдце, спросил Рольн.

– Нет, – я с удовольствием вдохнула запах кофе, а затем сделала маленький глоток.

Бесподобно! Я ненадолго закрыла глаза, хотелось полностью насладиться вкусом. Сахара и сливок именно столько, сколько нужно. Кофе не обжигающий, а именно горячий. Зерна в меру обжарены, горелого привкуса нет совсем, лишь приятная горчинка на языке.

– Смотрю, вы любительница этого напитка… – усмехнулся нотариус.

– Да, – признала я очевидное и расстроено добавила: – к сожалению, часто его пить нельзя, он довольно вреден для организма. Особенно, если есть заболевания сердца или плохая наследственность.

В моем прошлом теле именно пагубная привязанность к кофе спровоцировала ишемическую болезнь, и в сорок два года врач категорически запретил мне его пить. Но у этого тела нет никаких болезней. Думаю, иногда будет невредно позволять себе чашечку-другую.

– А мне больше нравится чай, – поделился нотариус. – Это моя жена любительница кофе, именно она выбрала несколько сортов и научила секретаря правильно его варить и подавать.

– Передайте ей мою огромную благодарность. Вкус потрясающий.

– Обязательно. И все же давайте возвратимся к делам. Значит, у вас завещания нет.

– Верно, но я готова хоть сегодня составить и подписать его. Понимаю, что без этого, желание Тьянмиры и Людвига свести меня в могилу будет слишком велико.

– Не думаю, что они на это решатся.

Я с сомнением посмотрела на господина Рольна. Мне казалось, что у него нет иллюзий насчет детей Дориана.

– По крайней мере, еще раз решатся, – поправил себя нотариус. – В случае вашей смерти все ваше имущество в любом случае отошло бы брату, потому что он – единственный ближайший родственник.

– Вот оно как, – протянула я. – Получается, если бы я умерла, то Тьянмире и Людвигу моя часть наследства все равно не досталась бы?

– Верно.

– Значит, мотива у них нет.

С того момента, как я очнулась в этом мире, у меня не было никаких сомнений в том, кто убил прежнюю владелицу тела. Даже если дети Дориана не участвовали в этом лично, кто-то сделал это по их приказу. Я была уверена.

Но если Илаиду убили не из-за наследства, то почему? Кому мешала тихая, скромная целительница?

– Вы уверены, что вас столкнули с лестницы? – спросил нотариус.

– Абсолютно.

– Хм, – Рольн откинулся на спинку кресла и сделал большой глоток из чашки. – Видите ли, в нашей стране существует закон: последняя воля покойного, указанная в завещании, начинает действовать, когда это завещание было оглашено. Но это только в том случае, если не обозначено другое время.

– А у Дориана какое время указано?

– С момента смерти. Как правило, это условие прописывают в большей части завещаний.

– Тьянмира и Людвиг знали об этом?

– Понятия не имею. Дориан рассказал им о том, что планирует оставить вам дом, в котором он жил последние годы, и счет в банке. Но, полагаю, в нюансы завещания он их не посвящал.

– Понятно. А если бы этого условия не было, и если бы я погибла после падения с лестницы, то моя доля наследства…

– …не перешла бы к вашему брату, поскольку на момент смерти вы бы не являлись владелицей дома и счета в банке. Скорее всего, эта доля была бы разделена между наследниками первой линии: сыном и дочерью покойного, – закончил Рольн.

– Значит, мотив у них все же был.

– Вероятно, но также возможно и другое: Дориан мог показать им текст завещания. Тогда убивать вас бессмысленно.

Я как раз допивала чашку кофе, когда в дверь постучали. Это оказался один из помощников, которому Рольн поручил узнать, что будут делать Людвиг и Тьянмира.

Как мне объяснили, возле нотариальной конторы все время крутились мальчишки, которых часто использовали, как курьеров. Одному такому помощник Рольна приказал проследить за детьми Дориана. Действительно ли они пойдут подавать заявление, как обещали, или это пустые угрозы.

Оказалось, что змеища и ее братец зашли в полицейский участок, а один из детективов, работающих там, сказал, что дье Эвиль повели сразу к начальнику.

Что ж, значит, Тьянмира объявила войну. Теперь мой ход.

– Спасибо вам, господин Рольн, за замечательный кофе, за советы, что вы мне дали, за то, что встали на мою сторону, – поблагодарила я, встав из-за стола.

– Дориан просил помочь вам в том случае, если его дети что-то предпримут, чтобы оспорить завещание или отобрать наследство. Я пообещал.

– От всей души благодарна за поддержку, вы от многого отказались ради того, чтобы помочь. Работа семейного нотариуса, полагаю, была очень престижной и хорошо оплачивалась.

Дье Эвиль богаты, владеют недвижимостью, большими лесными угодьями, заводами по производству мебели и магазинами по ее продаже. Кроме этого, у детей Дориана есть доли в судостроительстве, винном деле, производстве парфюмерии и некоторых лекарств. И это то, что я знаю. Вполне возможно, есть что-то еще. Уверена, что дружить с Тьянмирой и Людвигом гораздо выгоднее, чем помогать мне.

Господин Рольн же, хоть и владеет нотариальной конторой, простолюдин. В этом мире общество классовое со всеми вытекающими проблемами. Лишаться таких сильных покровителей для него может быть просто опасно. Поэтому я действительно очень ему благодарна.

– На самом деле, я не совсем семейный нотариус. Точнее когда-то я, безусловно, им был. Мы долго работали вместе с Дорианом, и я визировал все или почти сделки. Но со временем надо было все больше ездить по стране, а я плохо переношу дорогу. Потом Дориан стал постепенно перекладывать дела на сына. А тот часто привлекал других людей. Сейчас мы с ним совсем не сотрудничаем. Так что семейный нотариус это устаревший статус.

– И все же вы помогли и продолжаете мне помогать. Посоветовали адвоката, обещали привлечь независимых специалистов. Если они сделают экспертизу, нам удастся убедить присяжных в моей невиновности.

– Если их подкупят, сомневаюсь. Это вероятный сценарий. Кого из присяжных не подкупят, могут запугать. У Людвига очень много влияния. Но, признаться, я не ожидал того, что они с Тьянмирой будут поступать вопреки последней воле отца.

– Почему?

– Вы же знаете, что Дориан перед смертью разговаривал с детьми и просил, чтобы вас не трогали. Даже грозил, что обратится неупокоенным духом, если они попытаются оспорить завещание.

Откровенно говоря, я растерялась, потому что не поняла, что в этом такого страшного. Причем, настолько, что могло бы остановить таких людей, как змеища.

– Леди Тьянмира даже хотела нанять некроманта, чтобы он осмотрел фамильный склеп и провел все необходимые манипуляции, – добавил Рольн.

– Вот как… – задумчиво сказала я, лишь для того, чтобы что-то ответить. – Но некроманта она все-таки не наняла?

– Не знаю. Возможно. Как вы знаете, найти темных магов нелегко, к тому же, цену за свои услуги они выставляют немалую.

Распрощавшись с Рольном, я вышла на улицу. Мне тоже нужно было в полицейский участок, чтобы подать заявление. Я могла нанять экипаж, но решила пройтись пешком и привести мысли в порядок.

Память Илаиды передалась мне не полностью, или, скорее всего, я просто не все смогла осознать. Иногда знания подгружались с запозданием. Например, как сейчас, в том, что касается некромантов.

Хотя, наверное, стоит сначала вспомнить о магии. Одаренные люди в этом мире встречались нечасто. Примерно каждый десятый имел дар, но настолько скудный, что развивать его не имело смысла. Один из двадцати мог выучиться и стать магом. Подавляющее большинство чародеев имели слабый дар, четверть из них считались магами со средней силой, и только пять из ста – сильными.

Чаще всего у чародея была предрасположенность к определенному виду магической энергии. У кого-то лучше получались лечебные чары, у кого-то стихийные, кому-то прекрасно удавался телекинез и так далее. Особняком стояли маги крови и некроманты.

Последние могли взаимодействовать с тонким миром теней, умели допрашивать духов людей, правда, не всех, а лишь умерших определенным образом, призывать и изгонять призраков, поднимать и упокоевать нежить. А еще они считались специалистами по проклятиям.

Да, в этом мире случалось такое, что мертвецы могли восстать, например, из-за какой-то магической аномалии. Такие зомби постоянно испытывали голод, нападали и пытались сожрать живых людей. Учитывая, что боли неживые не испытывали, обычного оружия не боялись и обладали огромной силой, победить их было нелегко.

Но гораздо более опасными считались духи и призраки. Навредить физически они не могли, но накладывали сильнейшие проклятия. Возникали бестелесные сущности из-за мучительной смерти человека или животного и сильных эмоций. Призраков задерживало пресловутое неоконченное дело, желание защитить или отомстить, духов – ярость, ненависть и злость.

Несмотря на помощь Илаиды, которая пыталась облегчить страдания мужа, умирал Дориан долго и тяжело. А понимание того, что его дети попытаются отнять наследство у юной целительницы, вполне могло задержать часть души графа дье Эвиль, превратив в призрака или духа. А тот, конечно, мог бы наложить на детишек какое-то заковыристое проклятие, которое не факт, что можно будет снять.

В общем, желание Тьянмиры нанять некроманта оправдано. Маг мог изгнать дух или призрак Дориана, если бы тот появился. Причем, если провести ритуалы сразу после смерти, то бестелесная сущность никому навредить не могла.

Как бы узнать, наняла ли змеища некроманта? С одной стороны, она не дура, понимает, что с проклятием шутки плохи, с другой – найти темного мага нелегко: способности уж больно редкие. А еще не стоит сбрасывать со счетов жадность Тьянмиры, ценник за работу некроманта немалый даже для богачей дье Эвиль.

Хотя, возможно, она нашла мага и заплатила ему, поэтому не боится судиться со мной. Кстати, если она получит долю Илаиды, то полностью покроет расходы на найм некроманта, да еще и дом останется.

Интересно, можно ли как-то узнать, проводились ли ритуалы изгнания бестелесных сущностей в склепе семьи дье Эвиль?

Размышляя об этом, я не заметила, как дошла до полицейского участка.

– Доброго дня! – поздоровался со мной немолодой мужчина в полицейской форме, сидевший возле стойки. – Чем могу помочь, леди…?

– Дье Эвиль, – представилась я. – Илаида дье Эвиль вдова графа Дориана дье Эвиль.

Полицейский сморщился, словно съел лимон. Все его добродушие мгновенно улетучилось.

– Вы чего-то хотели?

Надо отдать ему должное, он постарался справить с голосом и остаться вежливым.

– Да, хочу подать заявление. Два дня назад кто-то покушался на мою жизнь.

– И вы почему-то решили обратиться к нам через два дня. До полицейского участка шли все это время? – с сарказмом осведомился мужчина.

Вот это сейчас было по-хамски. Тем более, здесь я считалась аристократкой, а он лишь мелкий служащий, простолюдин. Однако устраивать скандал глупо, поэтому спокойно ответила:

– Больше суток я пролежала в бреду. Меня поставил на ноги сильный целитель. Леди Тьянмира отказалась вызывать полицию, заявила, что мне что-то почудилось. Но я уверена, что нет.

– Ваша падчерица здесь уже побывала, – раздраженно сказал полицейский.

– Это заметно, – я чуть наклонилась к полицейскому и тихо спросила: – Сильно она начальника довела?

– Она не только его довела, – буркнул мужчина, а потом уже иначе посмотрел на меня. – Шли бы вы домой, леди. Не стоит вам с ними связываться. У них больше влияния.

– Да, я понимаю. Но и у меня другого пути нет. Если уж решили меня со свету сжить, столкнув с лестницы, то ни перед чем не остановятся.

– О как…

Почувствовав, что настроение полицейского изменилось, я начала грустно рассказывать о том, как упала, как Тьянмира отказалась вызывать полицейского, как пыталась противиться, когда слуги пригласили лекаря. Все, чтобы даже недалекий человек понял, кто из нас пострадавшая сторона.

Полицейский не был похож на заядлого сплетника, но он обязательно кому-то расскажет, а через пару дней об этом станут говорить все. И сочувствовать мне, потому что Тьянмиру тут знают и не любят. Маракт – городок небольшой, характер одной из местных богачек многие на себе прочувствовали. Если с аристократами она еще блюла этикет, то простолюдинов и вовсе за людей не считала.

– М-да, дела… – пробормотал полицейский, услышав мою историю. – Но опасно все это. Знаете, что, леди, идите к начальнику, он, может, и раздражен сейчас, но, услышав вашу историю, глядишь, что-то да посоветует. Он мужик умный. Хороший, хоть и из знатных.

– Спасибо.

– И вы эта… – полицейский почесал затылок. – Простите меня, что так грубо сначала. Думал, что вы начнете…

– Вести себя, как Тьянмира, – подсказала я. – Нет, не такой я человек.

– Да вижу уже. Идемте, леди, провожу вас в кабинет к начальнику.

Мужчина кивнул одному из молодых служащих, и тот занял его место за приемной стойкой. Мы же поднялись на второй этаж, свернули по коридору, прошли мимо ряда закрытых дверей и остановились у последней с надписью: "Начальник управления полиции города Маракт: барон Чекмас дье Касабил". Сначала внутрь зашел мой сопровождающий, чтобы, как он выразился, "проверить обстановку", а потом пригласили меня.

Начальник оказался невысокого роста, среднего телосложения, с едва заметным брюшком, рыжеволосый, с густыми бронзовыми бровями и такими же усами, и бородкой.

– Вы не кажетесь наивной и глупой, – сказал Чекмас после взаимных приветствий, – и как никто другой понимаете, какая власть сосредоточена в руках Людвига дье Эвиль. И если он и его сестра пожелают, то я не в силах что-то сделать. Заявление, конечно, вы подать можете, но...

Я внимательно выслушала речь на тему: "Тут наши полномочия все. Закончились". Для меня не было секретом, почему лорд Чекмас не хочет принимать заявление. Он просто не желал влезать в разборки аристократов внутри семьи. Вот и пытается отговорить меня от противостояния с Людвигом и Тьянмирой.

– Да, я все это понимаю, но заявление все равно подам. Думаю, что копии этих документов, – я положила на стол аккуратно сложенные страницы, – вы можете приложить к заявлению моей падчерицы.

– Что это?

– Заключение двух докторов, что незадолго до смерти обследовали моего мужа. Тут есть прогнозы о состоянии его здоровья. Ни один из лекарей не думал, что Дориан проживет больше двух-трех месяцев. Он прожил восемь. И все благодаря моему лечению. Вы ведь сами понимаете, что мужа я не травила, это все наговоры, чтобы отобрать мою часть наследства.

– Это мы выясним. Иногда не все так просто, как кажется на первый взгляд, – ответил лорд Касабил.

– Что ж тогда хочу вас уведомить, что возле склепа нашей семьи стоит охрана. На тот случай, если кому-нибудь придет в голову что-то подкинуть или испортить тело или гроб. Когда будете отправлять туда группу, в ее составе должен быть маг, который может убедиться в том, что гроб не распечатывали со дня похорон.

Подобную идею подсказал мне господин Рольн. Он уже должен был договориться о том, чтобы к склепу приставили охрану. Маловероятно, что за такое короткое время найдут мага, но, надеюсь, полиция не станет особенно усердствовать в первые сутки, а то и двое.

– Значит, вы понимаете, что все серьезно, – задумчиво оглядел меня Чекмас.

– Конечно. Не хочу попасть за решетку по ложному обвинению.

– В тюрьму не посадят. Я думаю...

– … что меня отправят на исправительные работы лет так на тридцать, – продолжила я. Господин Рольн четко обрисовал ситуацию. – Тоже не особенно лучше.

– Да, хм…

– Я, наконец, могу подать заявление?

– Да, безусловно. Вот бумаги, а это бланк. Садитесь за этот стол. Секретаря пока нет на месте, так что вам никто не помещает.

Все время пока я медленно и со всем тщанием писала заявление, лорд Касабил поглядывал на меня. Сложно не сбиться при таком внимании, но я справилась. Хотя почерк не очень походил на тот, которым писала Илаида. Надеюсь, это не станет проблемой. Писать на чужом языке, несмотря на память тела, непросто.

– Надеюсь, мое заявление случайно не потеряется? – поинтересовалась я, передавая лист на подпись.

– Нет. Что вы!

Ну-ну. Порой и не такое бывает, если полиция не хочет разбираться с проблемным делом. Я быстро попрощалась с Чекмасом, и уже подошла к двери, когда лорд тихо произнес:

– Вы могли бы обратиться к дье Бохо. Возможно, они помогут.

– Дье Бохо?

Что-то о них вертелось в памяти Илаиды, но осознать не получалось.

– Они прямые конкуренты семьи дье Эвиль. Тоже занимаются торговлей лесом.

– Спасибо за совет, – поблагодарила я.

А что неплохая идея. Где там живут эти дье Бохо? Надо бы побольше о них узнать.

Я снова шла по улице, хотя могла позволить себе местного извозчика, но хотелось спокойно подумать. О семье дье Бохо Илаида знала немного. В памяти всплыли какие-то размытые лица, несколько заметок в столичных газетах, парочка разговоров.

Дье Бохо, в отличие от дье Эвиль, не могли похвастаться древностью рода, они всего лишь бароны, которые несколько поколений назад вышли из купцов. Но в местном бизнесе ребята, судя по всему, понимали.

За последние лет пятнадцать-двадцать, они постепенно присвоили часть лесов, на которые давно засматривался Людвиг, увели несколько крупных заказов на изготовление мебели и сумели обзавестись влиятельными покровителями. Вдобавок кто-то из многочисленных отпрысков этого рода поссорился с Тьянмирой, а еще один, обыграв в карты Людвига, через пару недель в крепких выражениях прилюдно потребовал выплатить карточный долг.

В общем, дье Бохо и дье Эвиль друг друга недолюбливали. В принципе, враг моего врага вполне может помочь, но как знать, какой счет он за это выставит. Хорошо бы посоветоваться с тем, кто знает об этих людях побольше.

Но это потом. Сейчас же я направлялась в контору Йордана Рея, мне предстояло нанять адвоката. Адрес дал мне господин Рольн. Он же немного рассказал мне о парне, который брался за подобные дела.

Йордан – талантливый оратор, он прекрасно знал законы, умел лавировать меж ними и горел своим делом. Господин Рей вытаскивал, казалось бы, безнадежные дела, придумывал неожиданные аргументы и, порой, благодаря его проницательности, полиция находила настоящего преступника.

С такими данными Йордан уже давно мог бы заработать себе состояние, но адвокат тщательно отбирал клиентов, стараясь действовать по справедливости, и очень редко работал с аристократами. Наоборот, частенько он защищал простых людей, которые противостояли знати. Далеко не все его дела заканчивались оправданием подсудимых, идти против системы рискованно, и это не гарантирует положительного результата. Тем не менее даже проигрывая, Йордан умудрялся добиться самого мягкого наказания для своих подопечных.

Идейный малый, и мне именно такой и нужен. Осталось только договориться с ним лично.

Адвокатская контора запряталась среди множества маленьких домиков ближе к окраине городка. Я утомилась и проголодалось, пока ее нашла. В общем, настроение было не сказать, чтобы очень доброжелательным. А встреча с секретаршей Йордана еще больше его испортило.

– Мэтра нет, – не поздоровавшись, буркнула миловидная блондинка лет двадцати.

– А где я могу найти вашего начальника?

– Не знаю.

– Когда он должен прийти?

– Не имею понятия.

– Хорошо, – я присела на диванчик. – Подожду его тут.

Какое-то время девица изображала занятость, но, поняв, что я настроена серьезно, попыталась выпроводить меня иначе.

– Ладно. Вот заполните анкету и оставьте тут. Если господин Рей заинтересуется вашим случаем, то свяжется.

– Я все-таки дождусь его и поговорю лично. А то мало ли… потеряете еще анкету. У вас вон какой беспорядок на столе.

Секретарша покраснела то ли от стыда, то ли от злости. В комнате действительно было захламлено.

– Так и будете тут сидеть до вечера? – снова попробовала спровадить меня блондинка.

– Вы уверены, что господин Рей вернется только вечером? – вкрадчиво осведомилась я. – Значит, знаете, где его найти? А, может быть, он и вовсе никуда не уходил?

Секретарша едва не зарычала.

– Как же вы меня замучили! – возмутилась она. – Всем вам, конечно же, нужно одно и то же! Поговорить лично! Знаю, о чем говорить станете! Медом тут что ли намазано?

– И о чем же я стану говорить с господином Реем?

– О том, что ему необходима такая помощница, как вы! – предположила девица, но, увидев мое удивленное лицо, озвучила другой вариант: – Нет? Тогда взять интервью для какой-то неизвестной газетенки! Снова нет? Ну, в таком случае дать вам пару советов, как начинающему адвокату!

– Знаете, прежде чем пытаться отгадать, нужно, наверное, сначала спросить имя и узнать, что мне нужно. Обычно секретарь именно этим занимается. Собственно, я понимаю, почему на вашу должность так много желающих. Со своими обязанностями вы, похоже, не справляетесь.

Блондинка вспыхнула.

– Представьтесь и назовите цель своего визита, – ядовито сказала девица.

– Обычно вежливые люди добавляют: «Пожалуйста» или «Будьте добры», – подсказала я. – Меня зовут Илаида дье Эвиль, вдова. Муж умер недавно, и его дети хотят заполучить часть наследства, которая, согласно завещанию, досталась мне.

– Я не думаю, что господин Рей заинтересуется вашим делом, – не сдерживая неприязни, произнесла блондинка. – Он не работает с аристократами. Освободите помещение.

– Господин Рольн посоветовал обратиться к нему, поэтому я подожду.

– Вы уже дождались, – раздался сзади мужской голос.

Я обернулась и застыла, с интересом разглядывая Йордана Рея. Он был высок, молод и красив. Пожалуй, один из самых красивых людей, что я видела в двух жизнях. Черноволосый, с яркими голубыми глазами и едва заметной улыбкой, приподнимающей уголки губ, он вызывал подспудную симпатию. Неудивительно, что такой адвокат быстро очаровывал присяжных. Да и поведение девицы стало понятно. Судя по ее лицу, она влюблена в собственного начальника и ужасно ревнует его к молодым посетительницам. Видимо, не раз уже поклонницы пытались прорваться к телу кумира.

– Иза, я просил тебя быть повежливее. Извините мою секретаршу, она недавно тут работает, – обезоруживающе улыбнулся Йордан.

Девушка в волнении закусила губу, кажется, на этот раз покраснев от стыда.

– Заметно, – протянула я, едва сдерживая смех.

– Простите ее, будьте добры, – Йордан приглашающе распахнул дверь своего кабинета. – Проходите, садитесь. Я слышал, вас направил сюда господин Рольн.

– Да.

Дверь захлопнулась, отрезая от нас приемную. Я присела на предложенный стул. Йордан же, бросив портфель в кресло, сам остался стоять, опершись одной рукой о стол.

– Итак, расскажите поподробнее, почему вы решили ко мне обратиться.

Стараясь быть краткой, но не упускать ни одной мелочи, я поведала адвокату свою историю. Йордан так и не сел за стол, наоборот, он задумчиво ходил по кабинету, изредка задавая уточняющие вопросы.

– Значит, вы решили привлечь репортеров и прессу?

– Совершенно верно. Чем больше людей знают о судебном процессе, тем сложнее замолчать правду.

– Хорошо. Изольда правильно сказала: я обычно не работаю с аристократами, но за ваше дело возьмусь. Однако у меня есть несколько требований: во-первых, вы рассказываете все, ничего не пытаясь утаить, ясно?

– Да!

– Во-вторых, вы не должны без меня беседовать с полицейскими и что-то подписывать. Вообще никакие документы без проверки мага лучше не подписывать, пока идет следствие и суд. Понятно?

– Да!

– В-третьих, слушаете только меня. Ни дядюшек, ни тетушек, не кузин и подружек, ни брата, ни сестру, только меня. Ясно?

– Так точно!

– Замечательно. И еще один совет: если вы захотели бороться за наследство, то надо идти до конца. Как только Тьянмира и Людовик поймут, что суд с вами обойдется дорого, они попытаются договориться. Попробуют запугать тюрьмой. Будут принуждать вас подписать отказ от своей доли наследства за обещание забрать заявление. Ни в коем случае не соглашайтесь на это.

– Не буду. Но я не против, если дети моего мужа заберут заявление, оставив наследство мне.

– Считаете, что они таким образом проверяют вашу решимость? И как только поймут, что вы не отступитесь, пойдут на мировую?

– Я на это надеюсь. Но как говорит народная мудрость: «Надейся на лучшее, а готовься к худшему».

– Никогда не слышал такой поговорки, – с сомнением пробормотал Йордан. – Но не могу не признать прагматичность такого подхода. Если они все же заберут заявление, оставив вам наследство, будет замечательно. Но прошу вас помнить о том, что вы пообещали: не подписывать никаких соглашений без меня.

– Договорились.

Мы обсудили возможных свидетелей, которые могут выступить в суде. Наметили линию поведения. Йордан пообещал связаться с репортерами, но немного позже. Я надеялась, что Людвиг и Тьянмира пойдут на мировую, прежде чем подноготная семьи дье Эвиль выплывет наружу.

Пришлось так же заполнить пресловутую анкету. Эх, я слишком привыкла к тому, что все можно набрать на компьютере, а потом распечатать. Писать на чужом языке, чужими руками оказалось утомительно.

– Что ж, главное мы разобрали, об остальном можно поговорить завтра, – подвел итог Йордан. – У меня через десять минут назначена встреча. Давайте, в следующий раз встретимся завтра, скажем, в полдень?

– Я не против.

– Хорошо, – господин Рей вытащил ежедневник и отметил время. – Я могу приехать к вам?

– Лучше не стоит. Встретимся здесь.

– Почему? Обычно аристократам не нравится приходить в мою контору.

– Людвиг с женой и сыном и Тьянмира с детьми сейчас временно гостят в моем особняке. Выгнать их я не могу. Завтра они точно не уедут. А если узнают, что вы мой адвокат, боюсь, устроят скандал. Так что лучше встретится здесь или на нейтральной территории.

– Хорошо, раз вам так удобно. До встречи.

– Всего доброго.

Извозчик сыскался довольно быстро. Большинство экипажей тут походили на французский фиакр начала двадцатого века с раскладным как зонтик верхом.

Вытянув гудящие ноги, я размышляла, как побыстрее избавиться от незваных гостей. Дом, что Илаиде оставил Дориан, был не слишком большим по меркам местной аристократии. Сомневаюсь, что Тьянмире, привыкшей к столичной роскоши, нравилось проводить тут время, но желание сделать мне гадость перевешивало неудобство.

В принципе, дети и внуки Дориана могли отправиться восвояси уже завтра или сегодня во второй половине дня, но змеища планировала "навестить подруг", а Людвиг – уладить какие-то дела с местной мебельной фабрикой.

Интересно, если в спальню к Тьянмире запустить мышь, она сократит список "подруг" и уедет? Или как хищница нападет и съест грызуна? Змеи вроде едят мышей.

– Тпру! А ну стой, куда прешь! – вывел меня из задумчивости зычный голос возницы.

Я оглянулась по сторонам. Что это за столпотворение? Ржали лошади, несколько человек ругались, кажется, плакал ребенок. Авария? Экипажи столкнулись?

– Что произошло? – спросила я у кучера.

– Бродячие актеры приехали. У них сломалась колесо, фургончик рухнул, всю дорогу перегородил. Рухлядь! – мужчина сплюнул. – Придется стоять, пока не уберут.

Я вышла из экипажа, прошла немного вперед и признала, что извозчик прав. Фургон развернуло, часть вещей разбросало по дороге. Человек десять суетились, освобождая проезд. Фургон действительно был старым, и трое крупных мужчин пытались его поднять, окончательно при этом не сломав.

Из ближайшего ресторанчика донеслись запахи еды. Как вкусно пахнет! Кажется, картошкой с мясом. Сегодня я только завтракала где-то в восемь утра, а сейчас, наверное, около четырех часов дня. Судя по виду, заведение приличное, пойду перекушу.

Отпустив извозчика, я вошла в небольшой зал ресторана, сделала заказ и устроилась за столиком возле окна, наблюдая за актерами. Один человек привлек мое внимание. Мужчина лет шестидесяти, среднего роста, худощавый, если не сказать костлявый, седой, взлохмаченный, с кустистыми бровями и слегка длинноватым носом. Кого-то он мне напоминал. Никак не могу вспомнить, кого.

Вдруг мужчина повернулся в профиль, и я сообразила. Дориан! Вот кого он мне напоминал! Покойного мужа Илаиды. Я с интересом разглядывала старика. Рост и вес такой же, нос один в один, подбородок и брови, правда, отличались от тех, что были у Дориана, но это решается небольшой коррекцией и накладной бородой. Да еще и актер! Вот это удача!

Я широко улыбнулась. Кажется, у меня появился план, как быстро получить наследство без суда и прочих проволочек.

Жаркое, которое подала расторопная подавальщица, было выше всяких похвал! Впрочем, сейчас меня все радовало: и уютная атмосфера в ресторанчике, и приятные запахи, и вкусная еда, и большие окна, сквозь которые так удобно наблюдать.

Тем временем фургон кое-как подняли, колесо починили, и сейчас мужчина лет тридцати говорил со стариком, который был похож на Дориана. Последний теребил в руках снятую шляпу и, опустив голову, кивал. Молодой вручил горсть монет, потом ободряюще хлопнул старика по плечу и ушел. Странно. Что происходит? Этого старика уволили? Или, возможно, он не актер, а какой-то работник сцены, и его наняли на время? Надо узнать подробнее.

Я расплатилась за еду и вышла из ресторанчика. Вовремя. Труппа как раз загружалась в фургончик, а старик, похожий на Дориана, стоял на обочине. Рядом лежала потертая сумка и тюк с одеждой, завернутой в одеяло. За руку пожилого мужчину держал черноволосый мальчик лет шести.

– Деда, а куда они уезжают? А почему без нас? Они вернутся, да? – сыпал вопросами ребенок.

– Нет, Ке, не вернутся. Мы теперь сами по себе.

– Почему?

– Потому что нам нет места, – глухо сказал старик. – И работы теперь нет…

– Так можно найти, – вмешалась я. – Вы ведь актер, так?

Мужчина резко обернулся ко мне.

– Да… леди, можно сказать и так. Я играл маленькие смешные сценки для детей, но от моих услуг труппа отказалась.

– Понятно. Меня зовут Илаида дье Эвиль.

Я сделала паузу, чтобы дать актеру возможность представиться, но он, похоже, растерялся, либо не знал о правилах этикета.

– Представьтесь, пожалуйста.

– Ох, извините, леди, я что-то все мысли растерял. Жерар Бьенели к вашим услугам, – он поклонился.

– Приятно познакомиться.

– А меня зовут Кевин, – влез мальчик, – все называют меня Ке. Раньше я был маленький и не мог выговорить свое имя. Получалось Ке, вот меня так и зовут теперь. Но я уже большой. Я помогаю дедушке.

Какой непосредственный ребенок.

– Приятно познакомиться, Кевин, – улыбнулась я. – Нам с твоим дедушкой надо обсудить условия работы. Но сначала хорошо бы найти место, где мы могли бы поговорить. Идемте…

Полагаю, что места, где они могут переночевать, у актера нет. А примерно в десяти минутах ходьбы находилась приличная гостиница. Удобно, что в маленьком городе все расположено близко.

– Скажите, вы уже бывали в Маракте? – поинтересовалась я.

– Да, года три назад.

– А где останавливались?

– Нигде. Мы в фургоне спали.

Ну, примерно так я и думала.

– Понятно. Значит, идти вам некуда?

– Я думал, может, комнату в ночлежке снять…

Ага, а потом, если мне понадобиться его найти, нужно будет по трущобам шастать. Нет-нет, лучше поселить его в местной гостинице.

– А вы хотели предложить мне работу?

– Верно. Заказ необычный. Мало того, мне нужна будет клятва молчания от вас, говорить о своих делах я буду только после нее. Если не согласны на клятву, надоедать не буду.

– Я могу после вашего рассказа отказаться от работы?

– Конечно. Сразу оговорюсь, что ничего противозаконного предлагать не буду. Скорее это можно считать шуткой. Итак, вы согласны на клятву молчания?

 – Да.

– Отлично!

Мы как раз подошли к гостинице. Воспоминания Илаиды подсказывали, что она лучшая в городе, но, честно сказать, войдя в холл здания, я была не впечатлена. С другой стороны, здесь был водопровод, что само по себе считалось прогрессивным и здорово повышало цены.

– Добрый день, – кивнула я местному регистратору. – Пожалуйста, номер на три дня для мужчины и мальчика. И подготовьте купальню.

Деньги сунула сразу, чтобы пожилая брюнетка за стойкой не возмущалась. А то она сразу скривилась при взгляде на моих сопровождающих. Купюры мгновенно сделали ее приветливее.

– Жерар, давайте сделаем так: вы сейчас заселитесь, искупаетесь, приведете себя в порядок, а я ненадолго отойду по делам. Примерно через полчаса я вернусь, здесь на первом этаже закажу обед, после которого мы поговорим.

– А еда здесь, наверное, стоит дорого.

– Я оплачу, конечно. Итак, согласны?

– Согласен.

– Хорошо, тогда до встречи через полчаса.

Пока Жерар с внуком обустраивались на новом месте, я прошлась по магазинам. В первую очередь купила обувь для Кевина. На мальчике были надеты разношенные башмаки на завязках, слегка дырявые, и на пару размеров больше, чем надо. Я договорилась с продавщицей, что смогу поменять купленную пару, если размер не подойдет. Так же купила хорошие рубашки для деда и внука, а еще шляпу для Жерара. Та, которая на нем, протерта едва ли не до дыр, а здесь к шляпам относились с особым пиететом. Покупки довольно сильно опустошили мой кошелек. Одежда стоила недешево, а обувь и того дороже.

Вернулась я вовремя, Жерар с внуком как раз спускались со второго этажа. Пока мы ждали обед, или, скорее, ранний ужин, Кевин примерил туфли, что я купила, и они оказались в пору, может, совсем немного великоваты, как раз для того, чтобы надеть носок.

– Да зачем же вы? – растерялся актер. – Они такие дорогие. Я вам не смогу заплатить.

– Считайте это подарком. Как и наш поздний обед.

– Ладно…

Кажется, Жерара моя щедрость испугала. Зато Кевин по этому поводу не переживал и набросился на еду с аппетитом. Причем, он пытался есть и говорить одновременно.

– Знаешь, что, дорогой, раз ты с дедушкой теперь будешь жить в городе, то и выглядеть надо не деревенским невеждой, – обратилась я к мальчику. – А это значит, ты должен быть опрятно одет и соблюдать этикет. Туфли у тебя уже есть, возможно, и остальная одежда скоро будет такой же красивой, как у людей из столицы, поэтому сейчас тебе надо учиться манерам. Поросенка хоть в дорогой кафтан обряди, он поросенком и останется. Ты же не хочешь быть поросенком, верно?

Кевин кивнул. Он с таким вниманием меня слушал, что забыл жевать.

– Прежде всего, необходимо обучится правильно держать себя, когда принимаешь пищу, – продолжала я. – Ешь спокойно, аккуратно, тщательно пережевывая. Ни в коем случае не говори с набитым ртом. Давай попробуем?

Наш небольшой урок с Кевином закончился несколько неожиданно. Мальчик начал клевать носом и едва ли не засыпал на столе.

– Мы сегодня рано встали, вот он и устал, – оправдывался Жерар. – Я его отведу наверх, уложу в кровать, потом спущусь и мы поговорим.

– Да, конечно.

Актер ушел, а я вдруг вспомнила о том, что обещала адвокату рассказывать все и не подписывать никакие бумаги. А сейчас собиралась заключить с Жераром сделку. С другой стороны я ведь ничего подписывать не буду. А завтра встречусь с Йорданом, и поделюсь своим планом.

Вскоре актер вернулся, и я взяла с него магическую клятву. Для моего небольшого магического дара такое вполне по силам.

– Итак, что вы от меня хотите? – поинтересовался Жерар, когда со всеми формальностями было покончено.

– Чтобы вы изобразили моего покойного мужа.

Я быстро ввела в курс дела старого актера. Рассказала ему о наследстве и детях Дориана, которые хотели все отобрать, поделилась соображениями господина Рольна и предостережением от адвоката.

– Интересно, такого еще мне играть не доводилось, – почесал затылок Жерар. – Говорите, что я похож на покойного графа дье Эвиль?

– Да, не сказать, что сходство полное, но если немного исправить прическу, форму бровей и наклеить бороду, чтобы скрыть подбородок, то вполне.

– Вы хотите, чтобы я изобразил призрака?

– Ну да. Тьянмира не просто так хотела заранее нанять некроманта, чтобы он провел очистительные ритуалы. Не знаю, удалось ей это или нет, но то, что она боится гнева покойного отца, очевидно. Если вы появитесь в темноте при плохом освещении, а потом исчезните, она испугается. Вы ведь знаете, что от призрака можно получить сильнейшее проклятие.

– Да.

– Вот покажетесь им на глаза, повоете, как призраки обычно делают.

– А откуда вы знаете, как они делают?

– Честно говоря, не знаю, просто предполагаю. Мне кажется, что, испугавшись проклятия, Людвиг и Тьянмира заберут заявление из полиции и оставят мне мою часть наследства.

– Вы же понимаете, что они могут и не пойти на примирение? Просто вызовут некроманта, а тот подтвердит, что никакого проклятия и призрака не существует.

– Просто вызвать некроманта не получится. Во-первых, это очень дорого, во-вторых, найти его сложно. Некромантия – редкий дар. Кроме того, оплачивать услуги мага, а потом еще подкупать судью, прокурора, присяжных очень накладно. Даже если Людвиг и Тьянмира выиграют, доставшаяся им в результате сумма будет небольшой. Как бы в минус не уйти с такими затратами. Тем более, если можно и самим попробовать избавиться от призрака, выполнив его желание, то есть оставив мою часть наследства мне.

– Понимаете, леди, – Жерар тяжело вздохнул. – Я же не призрак. Можно нанести грим, но, думаю, что Тьянмира меня быстро раскроет, все же ходить сквозь стены и исчезать я не умею.

– Да и не нужно, – махнула я рукой. – Спецэффекты можно продумать…

– Спец… что?

– А ну дыма там напустить, чтобы вы из него как бы вышли. Хотя до этого нужно разогреть аудиторию, ну как… – я чуть не ляпнула «в фильмах ужасов», – …как бы подготовить. Какие-нибудь завывания, шепот в комнатах, пятна крови. Это не сложно организовать, как раз в комнате Людвига есть тайный ход. Он о нем не знает, особняк был куплен Дорианом относительно недавно, лет пятнадцать назад. Через этот ход можно незаметно что-то подкладывать и пугать звуками. Еще можно попробовать фокус с зеркалом, но как его реализовать, понятия не имею.

– Что за фокус?

– Это когда кто-то смотрит в зеркало, и видит рядом с собой человека или просто тень, резко оборачивается, а сзади никого нет. Снова смотрит в зеркало, а тень никуда не делась, или, допустим, исчезла, но потом опять появилась. Это страшно!

– Да уж, представляю, – задумчиво протянул Жерар. – На самом деле, что-то такое я мог бы попробовать сделать.

– В смысле?

– Ну, отражение в зеркале. У меня есть очень небольшой магический дар. Лучше всего удаются иллюзии, поэтому я и пошел в актеры. Но объемными у меня получается только что-то маленькое. А с зеркалом проще. Совсем несложно сделать там крупную человекообразную тень.

– Это же замечательно! – воодушевилась я. – А еще появляющиеся и исчезающие надписи на стенах можно будет сделать. Такие, словно кровью написанные.

– Это тоже несложно. Главное, находится где-то рядом, чтобы я сам мог видеть результат иллюзии.

– Ага, и вот вообразите себе звуки страшные, завывания, потом вдруг тени в отражении, надписи на стенах кровью, то появляющиеся, то исчезающие, а затем в клубах дыма появляетесь вы! Кстати, ведь можно наложить грим, как у мертвеца. Знаете, с трупными пятнами…

– Откуда у духа трупные пятна? – засомневался Жерар.

– Ладно, без них. Только как сделать клубы дыма? Или обойдемся?

– Для дыма есть средство. Можно купить недорогие ингредиенты в аптеке и сделать самим. Правда запах будет своеобразный. Аптечный.

– Можно подумать, как сделать дым менее насыщенным, или перебить запах…

Точно! Илаида варила зелья и вполне неплохо. Ее память досталась мне. Значит, в теории можно подобрать мерзко пахнущее варево...

– Знаете, если проварить одну травку, то можно получить что-то похожее запах плесени, – снова заговорила я. – Им вполне можно перебить запах аптечных препаратов.

– Главное, самому не задохнуться…

– Можно и без дыма, просто наложить грим и показаться в темноте. Или в плохо освещенной комнате.

Жерар замолчал. Я видела, что ему интересно мое предложение.

– А если нас разоблачат?

– Насколько я знаю, даже если все вскроется, то это…  – Я лукаво улыбнулась, кое-что вспомнив, – Эта операция может считаться мелким хулиганством. И за это мелкое хулиганство я плачу крупные деньги. Жерар, вы мне поможете?

– А какой у меня будет гонорар? – хитро прищурившись, спросил актер.

Немного поторговавшись насчет цены, мы договорились на сумму, которая устраивала нас обоих. Я понимала, что Жерар рискует, поэтому не стала сильно сбивать названую им цену. Кроме того, актер получил от меня деньги на расходы. В первую очередь нужно было купить в аптеке ингредиенты для создания дыма. Жерар сказал, что попытается подобрать пропорции, при которых дым не будет иметь выраженного запаха.

Рубашки я тоже отдала актеру и попросила, чтобы он оделся получше. Маракт хоть небольшой городок, но расположен близко к столице, всякие королевские проверки сюда приезжают в первую очередь, поэтому мэр хорошо следит за порядком. Если одет в рваньё, то стражники могут забрать в полицейский участок. Тунеядство и попрошайничество не поощрялось.

Существовало несколько организаций, в которые могли обратиться люди без средств или без места жительства. Там им подбирали работу, вроде уборки улиц, перевозки мусора, чистки канализаций и чего-то подобного. То есть, не очень приятное, но необходимое для города. Так же тут были социальные ночлежки. Не сказать, чтобы удобные, скорее, наоборот: по десять-двадцать кроватей в одной комнате. Однако на улицах люди не спали.

В общем, мэр тут действительно работал, поэтому нужно следить за тем, как выглядишь, чтобы не загреметь в полицейский участок. Жерар проникся и пообещал подобрать более подходящие для города вещи.

Завтра я должна была заехать к адвокату вместе с актером. Все же нужно посоветоваться с Йорданом. Мало ли какие тут законы. Вдруг изображать призраков нельзя.

Честно признаться, возвращаться в особняк я боялась. Тьянмира могла подготовить какую-то каверзу к моему приезду. Мелькнула мысль: снять комнату в гостинице или вовсе домик, но я ее сразу отмела. Если не приехать ночевать, змеища запустит слухи о моем моральном падении и мнимом любовнике. Причем, даже не одном.

Да и… раз уж я решилась на противостояние с ней и Людвигом, отступать нельзя. Хотя, конечно, страшно. Я отдавала себе отчет, что Илаида умерла по вине детей Дориана. Такие люди, как Тьянмира и Людвиг способны на убийство, а я уже умерла один раз, и второй раз мне не хотелось. Сейчас, после оглашения завещания, моя смерть им невыгодна, но доставить неприятности они могут.

Отпустив экипаж, я окинула взглядом особняк Дориана. Небольшой по местным меркам: зал для торжеств, кухня, столовая и две комнаты на первом этаже и шесть спален на втором. Еще выше застекленная мансарда, где Илаида выращивала лекарственные травы.

На огороженной территории так же находился очень уютный садик, беседка, конюшня и флигель. В последнем жили слуги: пожилая пара и их дочь. Женщина работала экономкой, мужчина садовником и конюхом, а их дочь горничной. Кухарка и ее сын занимали комнату на первом этаже. Была так же приходящая прислуга.

В общем, хорошее место. Дориан недаром купил этот дом, сделал ремонт, кое-что поправил, а после переехал сюда. Большой родовой особняк на окраине столицы в тихом районе достался Людвигу и Матильде. Еще один дом в самом центре – Тьянмире. Оба были гораздо дороже, чем тот, что достался мне, но упускать из рук наследство дети Дориана не собирались.

Едва переступив порог особняка, я увидела спускающегося со второго этажа Людвига.

– О! Илаида, ты как раз вовремя, – расплылся в улыбке мой пасынок. – Я недавно вернулся с переговоров, голодный ужасно. Приказал накрыть на стол. Составишь мне компанию?

Что-то он уж очень милый. Не задумал ли чего? Хотелось послать Людвига подальше, но надо же узнать причину резкой перемены, поэтому ответила я вежливо:

– Конечно.

Быстро переодевшись в домашнее платье, я спустилась вниз. Что-то подозрительно тихо. Ни горничной, ни экономки. Куда все делись? В столовой было накрыто только на две персоны. На кухне кто-то стучал тарелками. Видимо, слуги тоже ужинали. Людвиг уже порезал отбивные на мелкие кусочки, и ел их, обмакивая в подливу.

Согласно этикету, он должен был меня дождаться, раз пригласил отужинать вместе, а потом отодвинуть стул, чтобы помочь сесть, но дети Дориана намерено нарушали правила хорошего тона в отношении Илаиды. Ничего удивительного.

– Людвиг, а где все? – спросила я, присев за стол.

Мужчина взял бокал с вином, сделал большой глоток, вытер губы салфеткой и только потом ответил:

– Грегори гуляет в саду. А сестра с Матильдой и племянниками уехали на чаепитие к леди Луизе дье Шамриан.

– И когда они вернуться?

– Я думаю около полуночи.

Чаепитие, ну-ну. После похорон близкого родственника полагалось выдержать траур. Увеселительные мероприятия посещать было нельзя, однако собираться на чаепития не возбранялось. Только обычно они проходили либо в первой половине дня, либо сразу после обеда и заканчивались до шести вечера.

А тут в полночь должны вернуться. Ну, да. Чаепитие. Конечно, конечно.

– А вы что же не поехали, Людвиг?

– У леди дье Шамриан собираются, в основном, молодежь и женщины. Мужчин мало, мне там будет скучно.

Полагаю, дело было не в этом. Луиза ненавидела азартные игры, и никогда не устраивала подобных развлечений у себя дома. А Людвиг любил переброситься в картишки.

Есть мне не хотелось, поэтому я положила себе немного салата и размазывала его по тарелке. Интересно, зачем на самом деле сын Дориана позвал меня на ужин?

– Вы мне всегда казались вполне разумной девушкой, – начал Людвиг, выпив еще один бокал вина. – Однако сейчас повели себя неправильно.

Кажется, я поняла, о чем он хотел поговорить. Сейчас меня начнут убеждать и уговаривать отказаться от наследства, раз запугать не получилось. Послушаю. Может, поведает что-нибудь интересное. Например, о некроманте. Нашла его Тьянмира или нет?

– У вас есть возможность выгодно выйти замуж. Титул графини не отобрали, поэтому вы можете рассчитывать на брак практически с любым аристократом. Внешность приятная, есть магический дар – это достоинства, которые многие оценят. Вы хорошая партия, но только пока.

Людвиг со значением посмотрел на меня. Я подняла брови, ожидая продолжения.

– И скоро все это может измениться, – не дождавшись от меня другой реакции, сообщил он. – Только подумайте, какой урон репутации, если вас будут судить за убийство собственного мужа! Конечно же, осудят! Упекут за решетку.

– Да что вы говорите! – с сарказмом воскликнула я. – Вы же сами понимаете, что никой вины за мной нет, зато о вашем разговоре с сестрой кто только не слышал. Подумайте лучше о другом. Скоро во всех газетах появится история о том, что вы, вопреки последней воле отца, пытаетесь отнять у молодой вдовы долю наследства, обвинив в убийстве, которого она не совершала.

– Ерунда, этим писакам можно заплатить, и они напишут все что угодно, – раздраженно пробурчал Людвиг.

– Да, безусловно, но вот вопрос: кому из них поверят? Как вы думаете, дье Бохо воспользуются этой ситуацией, чтобы подтолкнуть мнение общественности к нужным им выводам? – вкрадчиво осведомилась я. – Вспомните, скольким вы навредили, скольким попортили кровь. Уверены, что эти люди будут молчать, когда появиться возможность потоптаться по вашей репутации? А ваши деловые партнеры? Как они отреагируют на информацию о том, что вы даже последнюю волю своего отца не хотите выполнять? Что уж говорить о договорах, которые заключены с чужими людьми. Наверное, их вы тоже исполнять не будете.

– Ты смеешь мне угрожать?! – наконец, справился с возмущением и удивлением Людвиг.

Настоящая Илаида постеснялась бы говорить с ним в таком тоне. Понятное дело, что на отпор сыночек Дориана не рассчитывал.

– Я? Угрожаю? Нет, что вы! Просто обрисовываю ситуацию, которая возникнет, если вы не заберете заявление. Каждую, вдумайтесь, каждую вашу бумагу я буду оспаривать, выводы экспертов подвергать сомнению, привлеку всех ваших конкурентов.

– У тебя денег не хватит, чтобы победить семью дье Эвиль, – прорычал Людвиг.

– Хватит. Арест на счета, что завещал мне Дориан, может наложить только суд тогда, когда вынесут приговор или предоставят достаточно веские доказательства моей вины. А с доказательствами, Людвиг, у вас не очень.

– Вот какая ты оказывается! Что же, раз ты решила играть по-крупному, то знай, что сторожа кладбища несложно подкупить. И добавить доказательства, которых так нам не хватает! Например, ввести в тело яд и с помощью артефакта разогнать кровь трупа.

Я расхохоталась. Все же господин Рольн действительно знал детей Дориана, и рассчитал их следующий шаг. Людвиг смотрел на меня, нахмурившись, не понимая такой реакции.

– Уважаемый, граф дье Эвиль, – издевательски вежливо обратилась я, – довожу до вашего сведения, что в склепе уже дежурит охрана, и подкинуть туда «доказательства» никак не получится. Я уже предупредила начальника полицейского управления, что все проверки там должна проводить группа, как минимум, с одним магом, который должен подтвердить письменно, в присутствии независимых свидетелей, что склеп и гроб никто не посещал с похорон. Вы, кстати, не боитесь отправлять туда людей, которые должны будут подкидывать «доказательства»? Вдруг возле тела Дориана появится его призрак? Или дух?

– Бред это все! – недовольно буркнул Людвиг. – Специалист нам сказал, что процент людей, которые после смерти становятся призраками, крайне мал.

Вот оно что! Значит, некроманта они не наняли. Просто поговорили со специалистом, который убедил их не тратить деньги. Прекрасно!

– И вы настолько жадны, что готовы рисковать? Страшные проклятия, которые насылают духи и призраки, не шутка.

– Это все слишком маловероятно, чтобы всерьез по этому поводу переживать, – отмахнулся Людвиг.

– Вот как… Тогда переживайте по другому поводу. Я сделаю все, чтобы ни деньги, ни дом вам не достались. Если буду чувствовать, что вы побеждаете, сниму все средства со счета и пожертвую благотворительным организациям. Что же касается дома, вы ведь уже убедили наших с Дорианом слуг, что как только выгоните меня отсюда, смените весь штат, так?

– Да! Они отвратительно выполняют свои обязанности. Отец их изрядно разбаловал.

Нам обоим было известно, что проблема в другом: никто из слуг даже за деньги не соглашался лжесвидетельствовать и шпионить на эту семейку. Людвиг и Тьянмира, пытаясь расстроить свадьбу Илаиды и Дориана, переговорили со всеми, кто работал в особняке, и не добились ничего.

– Ну-ну, – фыркнула я. – Вы же понимаете, что в таком случае слугам терять нечего? Даже если вы сможете отсудить у меня наследство, то особняк вам не достанется. Они его сожгут.

Ничего подобного мне слуги не говорили, но, судя по тому, как они относились к Тьянмире и Людвигу, такой вариант вполне вероятен. Вон как у сыночка Дориана лицо вытянулось. Неужели сам не додумался до подобного финала.

– Поджигателей схватит полиция!

– Уверена, что каждый из них озаботится хорошим алиби. Но даже если нет, разве это поможет восстановить дом? Подумайте, Людвиг, готовы ли вы потратить большую сумму на подкуп свидетелей, судьи, присяжных, экспертов, прессы ради того, чтобы получить пустой счет и обгоревшие развалины на месте особняка? А если вы проиграете, то результат будет еще более печальным, поскольку все судебные издержки я с вас стрясу в полном объеме.

Продолжать этот разговор больше не имело смысла, поэтому я поднялась из-за стола и уверено зашагала к себе в комнату. Очень надеюсь, что Людвиг сделает нужные мне выводы. Он, конечно, скупой и жуликоватый, но не идиот.

Дожидаться, когда Тьянмира с Матильдой и детьми вернутся с «чаепития», я не стала, легла спать.

Утро выдалось суматошным: приехал посыльный, который принес записку от господина Рольна. Тот сообщал, что вчера вечером нанятая охрана поймала двух мужчин, которые пришли к склепу семьи дье Эвиль. Один из них начал взламывать замок на двери, второй стоял на страже. Как только взломщика схватили, его подельник попытался скрыться, но был задержан.

Понятное дело, что негодяев послал Людвиг, но сами бандиты, полагаю, старательно притворялись несчастными бедолагами, которых бес попутал. Рассказывали, что у них дома семеро по лавкам, есть нечего, жена больная, теща злая, любимая канарейка при смерти, и прочие байки.

Охранники вызвали полицию. Повезло, что накануне Рольн успел найти независимого волшебника-эксперта, который быстро приехал и засвидетельствовал магические следы. Наряд полиции, прибывший по вызову, попытался забрать взломщиков, однако маг не позволил этого сделать, поскольку почувствовал артефакты в карманах якобы случайных воров, решивших поживиться на кладбище.

Согласно закону, людей, владеющих магическими вещами, или волшебников должен задерживать наряд полиции, в который входит хотя бы один чародей. Одаренному необходимо проверить остаточные магические следы на месте преступления и на людях, оценить опасность артефактов и прочее, и прочее.

Главное для нас, чтобы чародей из полиции, изучив магические следы, подтвердил, что артефакты действительно принесли бандиты. Думаю, полицейские не были довольны, но мага все же вызвали. Тот приехал, обнаружил артефакты, в присутствии двух понятых (сторожа кладбища и его друга, пришедшего выпить) забрал магические вещицы с обездвиженных бандитов и подтвердил, что артефакты принесли взломщики.

Кроме артефактов, были изъяты шприцы с ядом. Как я полагаю, бандиты должны были вколоть жидкость в тело и с помощью артефактов разогнать по всем органам, обеспечив «доказательства» отравления так необходимые Людвигу и Тьянмире.

Поскольку завтра именно этот маг должен был идти на кладбище, чтобы проверить заявление змеищи, то он, быстро обследовав склеп, гроб и тело Дориана, написал бумагу, что не видит никаких оснований для вскрытия и считает, что смерть графа наступила по естественным причинам. Его мнение разделил и нанятый мной маг.

В общем, все оформили так, что придраться или подкупить кого-то отдельно было сложно. Если только сразу всех, а это слишком накладно. Однако Рольн писал, что радоваться рано, заключение магов Тьянмира и Людвиг будут оспаривать. Взломщики, даже если их удастся расколоть, не смогут указать на детей Дориана. Понятное дело, что это не дье Эвили нанимали бандитов для грязных дел.

Но, если для суда недостаточно мотива преступления, то для прессы «воры» с артефактами, благодаря которым можно создать нужные магические следы и подложные улики, являлись едва ли не признанием вины Людвига и Тьянмиры.

Господин Рольн так же просил меня заехать, чтобы забрать копии бумаг, что подписали полицейские и маги. И сообщал, что денег, оставленных ему на разные нужды, может не хватить. Придется тратить свои сбережения.

Едва я отправила посыльного с ответным письмом, ко мне обратилась кухарка. Она поведала, что вчера Тьянмира, вернувшись с «чаепития», затребовала сегодня на завтрак манную кашу с ягодами и кокосовым маслом, на обед суп из кальмаров, а на ужин свинину, тушеную в вишневой подливе, и рагу из картофеля, кабачков и чуфы. Конечно, чуфа – растение, что росло только в жарких странах – кокосовое масло и кальмары стоили запредельно дорого, я уж не говорю о том, что купить их у нас практически невозможно.

Естественно, заказ Тьянмиры я отменила. Нужно напомнить змеище, что меню составляет не она. И так хорошо напомнить, основательно. Я поговорила со слугами и объяснила им, какие приказы незваных гостей выполнять не следует. Пусть ссылаются на меня, если что.

Следом приехали полицейские. Они расследовали обстоятельства покушения на меня, заодно и расспросили об отношениях с Дорианом. Больше часа дознаватели опрашивали всех домашних. Людвиг с Матильдой и Тьянмира сначала возмущались, но потом как-то быстро притихли и стали отвечать на вопросы полицейских.

Я насторожилась, но горничная быстро разгадала причину, подслушав разговор брата и сестры, и сразу же мне донесла. Детей Дориана все работающие в особняке люди не любили. Неудивительно, учитывая, что Тьянмира и Матильда грозили всех уволить, когда дом перейдет в их собственность. В общем, тут у меня оказалась большая поддержка.

Так вот, дети Дориана решили, что на суде преподнесут этот допрос, как мои ужасные козни. Якобы я хочу погубить их, обвинив в какой-то ерунде.

Ну да, ну да, столкнули меня с лестницы – это ерунда, конечно.

Почему-то ни Людвигу, ни Тьянмире, ни Матильде не пришло в голову, что слуг полицейские расспрашивали чуть раньше, и показуха моих родственничков была совершенно очевидна. Хотя, возможно, из-за классовой раздробленности местного общества, змеища и ей подобные считали, что слово аристократа по определению весомее показаний каких-то там слуг.

В общем, цирк с конями... хотя правильнее со змеями.

Завтрак проходил в тяжелой атмосфере. Кажется, до детей Дориана все же дошло, что перед ними теперь не та пугливая скромная Илаида, которой можно просто пригрозить и делать что угодно, однако выстроить новую линию поведения они пока не могли.

– Кстати, Людвиг, – вытерев руки салфеткой, обратилась я к пасынку, – охрана, выставленная возле семейного склепа дье Эвилей на кладбище, сегодня ночью поймала взломщиков.

– Кхм… Что? Взломщики? – неискренне удивился Людвиг.

– Охрана? Какая еще охрана? – недовольно поджав губы, одновременно поинтересовалась Тьянмира.

– Та, которую я наняла. А то мало ли, что с телом захотят сделать разные негодяи? Особенно, если будет нужно обеспечить «доказательства». Правда, Людвиг?

Надо отдать должное, мужчина немного смутился.

– На что это ты намекаешь? – презрительно скривилась Матильда.

– У этих взломщиков были найдены дорогостоящие медицинские артефакты и два больших шприца с ядом. Воры получили указание вколоть в тело умершего жидкость из шприцев, а потом использовать артефакты, чтобы имитировать смерть от отравления.

– Неужели они сами признались? – с сарказмом спросил Людвиг.

Так-так, кажется, он уверен, что бандиты будут молчать.

– Не совсем, на них клятва. Но дознаватели знают, как ее обойти. У них какая-то новая система.

Я внимательно отслеживала реакцию пасынка, тот сразу как-то погрустнел.

– Это все ложь!

– Что все? Новая система? Правда! – Я блефовала, пытаясь прочитать эмоции Людвига. – Можешь сам поинтересоваться у дознавателей. Полагаю, вскоре полиция выйдет на тебя, как на заказчика.

– Твои предположения оскорбительны! – вмешалась Тьянмира.

– Почему? Не далее как вчера, Людвиг, пытаясь заставить меня отказаться от наследства, рассказал о том, что в склепе семьи дье Эвиль могут появиться «доказательства» моей вины. И надо же какое совпадение: этой ночью задержали взломщиков. С артефактами и ядом.

– Я уверена, ты просто не так поняла.

– Конечно, – протянула я с сарказмом, – Людвиг не то хотел сказать, как и ты, Тьянмира. Не то хотела сказать, угрожая мне в нотариальной конторе. Не то хотела сказать, когда печалилась, что Дориан из-за меня никак не умирает. Так?

Змеища раскрыла рот, чтобы ответить, но я ей не дала, стукнув ладонью по столу. На удивление это подействовало.

– Ладно. Не будем об этом, – продолжила я. – Хотелось бы услышать ответ на мое предложение. Повторю его еще раз: вы забираете заявление из полиции, я отзываю свое, и мы расходимся, как в море корабли. В противном случае уже завтра история со взломщиками и наследством будет на первых полосах газет. Итак, ваше решение, Людвиг?

Судя по тому, что на лицах Тьянмиры и Матильды не промелькнуло удивления, полагаю, они были в курсе моего предложения.

– Кхм… – Людвиг покрутил усы, потом взглянул на сестру и жену. – Мы согласны, но только в том случае, если ты перепишешь на меня дом, а Тьянмире отдашь половину суммы на счете.

Просто потрясающая наглость и жадность!

– Об этом не может быть и речи. Наследство останется мне. Третий раз предлагать решить все миром я не буду. Прошу извинить, у меня назначена встреча с адвокатом. Всего доброго.

Я поднялась из-за стола и покинула столовую. Кажется, что Людвиг хочет пойти на мировую, но я недооценила влияние на него жены и сестры. Или, возможно, они что-то задумали и уверены, что выиграют?

Переодевшись, я быстро покинула дом. Экипаж уже заложили. Первым делом заехала в банк, там сняла деньги, отвезла часть нотариусу, забрала копии документов и только потом отправилась к Йорвану Рею. Адвокат уже меня ждал.

– Вы взволнованы? Что-то случилось? – спросил он после взаимных приветствий.

Какой внимательный.

– Да, многое.

Я быстро пересказала события прошедшей ночи, добавив свои соображения, и показала Йорвану документы о задержании.

– Думаю, это очень заинтересует репортеров газет, – сказал он, просматривая бумаги, – можно уже сейчас позвать одного моего знакомого.

– Зовите, однако это еще не все.

Я поведала о встрече с Жераром и в общих чертах поделилась планом.

– Вы доверяете вашим слугам? – спросил Йорван, после моего рассказа.

– Да. А разве вы не должны…

– Отговаривать вас от этой затеи? – закончил за меня господин Рей, я кивнула. – Хочу напомнить, что я адвокат, а не полицейский. К сожалению, закон не всегда может защитить невиновного и наказать преступника. Наша правохранительная система не без недостатков. Однако есть множество лазеек, чтобы обойти закон или трактовать его в пользу клиента.

– А справедливость?

– Вот именно! Я стараюсь добиться справедливости так, как ее понимаю. Я на вашей стороне, и буду сражаться за вас в суде. Но, если есть шанс прийти к мирному соглашению, то это надо использовать. Безусловно, то, что вы задумали, противозаконно, однако противостоящие вам люди моральным терзаниям не подвержены. Если уж хотели убить, то не остановятся ни перед чем. Согласно букве закона, ваша с Жераром постановка трактуется, всего лишь как хулиганство. В том случае, если вас раскроют, придется заплатить штраф. Правда, если Людвиг сможет доказать, что вы нанесли вред его здоровью, то размер выплат возрастет. Хотя уверен, что ничего подобного не будет. Даже если вдруг у него прихватит сердце, или случится еще какая-то напасть, вы окажете помощь.

Я хотела спросить, почему он так в этом уверен, а потом вспомнила, что Илаида была практикующей целительницей, и долгое время лечила Дориана.

– Если тщательно подготовится, то план сработает, – уверено продолжал Йорван. – То, что вы придумали, невозможно реализовать без помощи слуг. Кто-то из них должен провести актера внутрь, а затем увезти. Да так, чтобы он никому не попался на глаза.

– Слуги на моей стороне, поверьте, они терпеть не могут Матильду с Людвигом и Тьянмиру. На всякий случай я могу взять у них магическую клятву о неразглашении. Только надо составить ее так, чтобы они могли рассказать репортерам о том, что случилось.

– А вы мстительны, – усмехнулся Йорван.

Я, конечно, отзову заявление из полиции, если дети Дориана заберут свое и перестанут тянуть лапы к наследству Илаиды. Однако о репутации Людвига и Тьянмиры заботиться не собираюсь, разрешу слугам рассказывать о призраке старого графа дье Эвиль. Пусть репортеры напишут в газетах, что змеища и ее братец согласились выполнить последнюю волю покойного отца, только когда тот заявился с того света.

– Дело не в этом, – ответила я. – Точнее не только в этом. Просто выполняю обещания, потому что мои угрозы, кажется, всерьез не воспринимают. Я сказала, что завтра в газетах напишут о наследстве семьи дье Эвиль, значит, так и будет. И если даже Тьянмира и Людвиг пойдут на мировую, репортеры не отстанут. Обязательно заинтересуются, почему это такие алчные люди отказались от мысли ограбить вдову. Призрак прекрасно впишется в эту историю.

– И вы не боитесь, что пострадает ваша репутация?

– Моя-то почему должна страдать? Вон даже призрак явился с того света, чтобы восстановить справедливость и защитить меня.

Йорван рассмеялся.

– Да уж, вы, похоже, все можете повернуть себе на пользу.

– Было бы что поворачивать! Я обязательно поговорю со слугами и постараюсь, чтобы они подали информацию прессе в нужном свете. Кстати, о прессе, где там ваш репортер?

– Одну минуточку, сейчас напишу ему записку и отправлю посыльного.

Еще около получаса мы обсуждали другие проблемы. Например, Кевина – внука Жерара, надо было чем-то занять на время операции. Йорван предложил вообще переселить актера в приличный доходный дом в торговом квартале. Среди простых людей, которые живут в этом районе, вряд ли кто-то мог бы видеть графа Дье Эвиль, чтобы найти сходство с Жераром. Кроме того, в некоторых доходных домах можно было договориться, чтобы с мальчиком посидела няня. Йорван как раз знал один такой.

Мысль показалась мне здравой, хотя, уверена, что отметить внешнее сходство бедного актера и графа дье Эвиль могли немногие. В последние два года Дориан очень сильно похудел и поседел, превратившись из полного, всегда чисто выбритого пожилого брюнета в худощавого седого старика с короткой бородкой. Кроме того, за эти годы он почти ни с кем не встречался. Тем не менее бедный актер в лучшей гостинице города будет привлекать лишнее внимание. Желательно все же перевести Жерара и Кевина из центра в этот доходный дом.

– Что-то Марис не идет, – Йорван обеспокоено посмотрел на часы.

– Знакомый репортер?

– Да, может быть… 

Закончить фразу адвокат не успел, в приемной что-то разбилось, а через доли секунды завизжала секретарша.

Йорван мгновенно оказался у двери, распахнул ее и пораженно воскликнул:

– Марис, боги милосердные, что с тобой произошло?!

Опа! Это, кажется, репортер пришел. Я опасливо выглянула в приемную из-за спины адвоката. Высокий, сухопарый, молодой мужчина лет двадцати-двадцати пяти, смуглый и кучерявый, едва стоял, прислонившись к стене. Его лицо опухло, из носа текла кровь, разбитые губы мешали говорить. Одежда испачкана, короткое темное пальто порвано, пуговицы с жилета оторваны.

У стола застыла секретарша, возле ее ног валялись черепки расколотой чашки, край длинной, светлой юбки заляпали пятна от выплеснувшегося кофе.

– Побили… – непослушными губами едва слышно выдавил Марис.

Йорван подскочил к другу и помог тому снять пальто и добраться до узкого диванчика, стоявшего в приемной. А потом кинул напряженный взгляд на меня.

– Илаида, вы не поможете?

Блин! Я же целительница!

– Да-да, конечно. Извините, растерялась.

Как по заказу «подгрузились» знания Илаиды, колдовство давалось легко, если об этом особенно не задумываться. Руки делали магические жесты в нужной последовательности. Диагностическое заклинание, обезболивание, а теперь вправить сломанный нос. Кстати, с ним получилось сложнее всего. Я не врач, и на этом этапе немного запаниковала, но затем взяла себя в руки. Если не справлюсь, то тут есть умельцы, чтобы вправить нос. Не так сложно на самом деле.

Только минут через десять удалось, наконец, привести Мариса в порядок. Изольда, секретарша Йорвана, быстро организовала мне небольшой перекус. После использования магии шатало от резко навалившейся усталости и очень хотелось есть.

– Большое спасибо, леди Илаида, – Марис слегка поклонился. Из положения полулежа на диване, это выглядело немного нелепо, но было видно, что репортер искренен, – ваша помощь очень кстати.

– Да, тебе очень повезло, что Илаида захотела помочь, – Йорван посмотрел на меня.

«Захотела помочь» – вот как интересно он сформулировал. У адвоката, должно быть, создалось впечатление, что графиня – а у меня сейчас довольно высокий титул – сначала не хотела помогать простому журналисту, а потом решила все же замарать ручки. Надо объясниться:

– Я в любом случае помогла бы. Это мой долг. Просто сначала несколько растерялась. Такие травмы для меня непривычны. В основном я следила за состоянием пожилых людей, купировала приступы, занималась поддерживающей терапией, иногда принимала роды, лечила женские болезни, а тут видно же, что человека били в уязвимые точки, чтобы сделать больнее. Ужасно!

На самом деле Илаида не растерялась бы, все же девушка была прирожденной целительницей. Обучаясь в пансионе, она проходила практику в нескольких больницах и там навидалась всякого. Но я-то не Илаида! Я-то не врач!

– Марис, я отправил посыльного в полицейский участок, еще одного к доктору, поэтому у нас мало времени. Расскажи подробно, кто тебя избил и за что? – попросил Йорван. – У меня есть кое-какие подозрения…

У меня тоже. Но послушаем, что скажет репортер.

– Я шел к тебе, и вдруг из переулка выскочили трое здоровенных мужиков самой бандитской наружности. Я даже опомниться не успел! – начал Марис. – Избили, отобрали деньги и записную книжку. Кажется, один из них вытащил нож, но его подельник сказал, что за убийство им не платили. Он же пригрозил, что я пожалею, если напишу что-то очерняющее репутацию известных аристократов.

– Имена этих аристократов этот бандит не сказал? – поинтересовался адвокат.

– Нет, но полагаю, что это может быть связано с вами, леди Илаида.

– Более чем уверена в этом, – признала я.

Вот почему Тьянмира и Людвиг не испугались моих угроз. Что-то мне подсказывает, что змеища не только чай пила, а продумывала, как мне навредить. А её братец мог договориться с местными «братками».

– Где на тебя напали? – продолжил допрос Йорван.

– На пересечении Сосновой улицы и Седого переулка. Буквально в двух шагах от твоей конторы. Главное, отметелили меня очень быстро и так же быстро скрылись.

– Их кто-нибудь видел?

– Столяр Вил. Но, маловероятно, что сможет опознать. Их лица закрывали серые маски, оставляя только глаза. Пожалуй, я смогу опознать голос того, кто мне угрожал. У него южный говор, и довольно высокий тембр для мужчины. Ты же понимаешь, что по такому описанию их не поймают?

– Да. Но, главное, вызов в полиции будет зафиксирован, как и факт побоев. Это можно использовать в суде.

– Так вы не отказываетесь от моего дела? – уточнила я.

– Конечно, нет! – несколько обиженно воскликнул Йорван.

– Как и я от написания статьи, – вставил Марис.

– Но безопасностью надо озаботиться, – подняв указательный палец вверх, заявил адвокат.

Не прошло и пяти минут, как в контору прибыл сначала доктор, а затем наряд полиции. Пока Марис пересказывал все обстоятельства нападения, Йорван отвел меня в сторону.

– Я тут подумал, и понял, что эти головорезы следили за вами, леди Илаида. Вы ведь не говорили своим родственникам, какого именно адвоката наняли?

– Нет, – пораженно выдохнула я. – Господин Рей вы хотите сказать, что эти бандиты должны были побить меня?

– Не думаю. Зная, что вы хотите обратиться к журналистам, нанятые преступники следили за вами. Полагаю, им дали задание побить репортера, запугать его, отобрать записи. Не просто так у него записную книжку отобрали! Однако вы не пошли в издательство, а сидели у меня, они же бродили где-то поблизости.

– И тут кто-то из бандитов увидел Мариса и понял, что тот репортер! – закончила я. – Вы считаете, они могут потом и меня побить?

– Возможно. Вам необходим телохранитель.

М-да, я должна была подумать об этом раньше.

– У вас есть кто-то на примете?

– Несколько человек. Думаю, вам нужно нанять, как минимум, двоих. Пока я могу договориться с одним мужчиной. Ему сорок шесть, он бывший военный. Сейчас в поиске работы, и, полагаю, может приступить прямо сегодня.

– Было бы замечательно, – пробормотала я. – Если за мной следили, то вряд ли отстанут. А после визита к вам я планировала заехать к Жерару и Кевину.

– Пожалуй, сейчас этого делать не стоит… – Йорван ненадолго задумался, а потом предложил: – Может быть, вы напишете записку актеру? Он умеет читать?

– Думаю, да. Он говорил, что владеет магией иллюзий. Значит, где-то обучался.

– То, что он владеет даром, ни о чем не говорит, мог учиться у такого же иллюзиониста без диплома. Но мы будем надеяться на лучшее. Пишите письмо, обязательно добавив несколько слов, чтобы Жерар понял, что это вы, и печать поставьте, перстень у вас есть. Я сейчас постараюсь найти посыльного. Он отнесет письмо, а потом приведет актера и его внука сюда. У этого дома есть еще один вход с другой улицы. Надеюсь, там нет наблюдателей. А если есть, то точно определить, к кому какой посетитель пришел, невозможно.

– Хорошо. Дайте мне бумагу, пожалуйста, и подскажите, куда сесть.

– Располагайтесь за моим столом. Слева от вас пачка бумаги.

Быстро написав послание Жерару, я сложила желтоватый лист в конверт, капнула специальным воском и поставила оттиск перстня. Пока Йорван искал посыльного, мысленно пересчитала деньги, стараясь понять, хватил ли мне на найм телохранителей, или придется снимать со счета. Честно сказать, не знаю, сколько берут подобные люди за свои услуги.

Полицейские оформили заявление, опросили свидетелей, в том числе и меня, доктор засвидетельствовал побои. Все происходило на удивление быстро, поскольку работали сразу три дознавателя. Полагаю, подобные выезды для них не впервые. Я подписала показания, как и все, кто находился в конторе, и полицейский наряд, наконец, нас оставил. Доктор ушел еще раньше.

– Леди Илаида, я жажду услышать вашу историю. Изнываю от любопытства, – с улыбкой сказал Марис.

Он так и остался лежать в приемной, целитель пока запретил ему вставать, а секретарша ушла в кабинет Йорвана. Нам предстоял приватный разговор.

Но, вероятно, звезды сегодня были против этого: не успела я и рта раскрыть, как распахнулась дверь в кабинет и оттуда вышли Жерар и Кевин. Вот как. Интересно, значит, из кабинета адвоката есть еще один выход. И ведь я ничего не заметила!

Кстати, актер и его внук выглядели гораздо лучше, чем при первой нашей встрече. Мальчик мог похвастаться не только новенькими ботинками, но и добротной курточкой, и отглаженными брючками. На Жераре был надет плащ, а шея замотана цветастым шарфом, который отвлекал внимание от старых, начищенных ботинок и серых штанов.

– Мы, кажется, не вовремя, – смутился актер.

– Нет, все в порядке, – поспешила успокоить я, – Жерар, как вы смотрите на то, чтобы переехать в менее помпезное жилье?

– Я хотел и сам предложить что-то подобное, леди. А то в гостинице нам неуютно.

– Замечательно! У господина Рея есть несколько вариантов, поговорите с ним, пожалуйста.

В результате Йорван и Жерар с Кевином ушли в кабинет, а я, наконец, приступила к рассказу. Вскоре адвокат вернулся и сел поодаль. Надеюсь, вопрос с переездом и няней для мальчика улажен.

История наследства заинтересовала Мариса, в подтверждение своих слов, я показала ему не только бумаги о задержании взломщиков, но и завещание покойного мужа, справки о его здоровье и даже выписку о приеме моего заявления в полицию. Но и без всего этого я видела, что Марис не сомневается в моей искренности, и была уверена, что он покажет эту историю в правильном свете.

Тем не менее вопросы, которые задал репортер, оказались неожиданными не только для меня, но и для господина Рея:

– У вас ведь есть план, как сохранить наследство?

– Примерный, – расплывчато ответила я.

– И какую роль в нем играет этот Жерар?

– А с чего ты вообще взял, что он как-то к этому относится? – спросил Йорван.

– Иначе вы бы не вызвали его сюда. Значит, встречаться с ним, зная, что за леди Илаидой следят, опасно. Несложно вычислить, что он как-то связан с наследством. Как?

Я задумалась. Марис мне понравился. В нем не чувствовалось гнили и фальши, но безоглядно доверять репортеру не стоило. Тем более в таком важном вопросе. С другой стороны, скорее всего, именно он будет писать и о призраке, вне зависимости от того, согласятся ли Тьянмира и Людвиг на мировое соглашение или нет. Конечно, кто-то опишет ему этого «призрака». А дальше Марис сложит два и два. Он уже доказал, что неглуп.

– Леди, мой друг – честный, достойный человек, – произнес Йорван.

Кажется, он пришел к теме же выводам, что и я.

– Хорошо. Я расскажу все, если Марис принесет клятву о неразглашении.

Получилось жестко. Для журналиста такое условие сложно выполнимо, особенно, если дальше он будет писать о призраке, поэтому я добавила:

– Видите ли, эта информация для меня очень опасна, поэтому, принеся клятву, вы не сможете разглашать только те сведения, которые напрямую вредят мне или мешают получить наследство. Вы согласны на такие условия, Марис?

– Да.

Клятва не заняла много времени. Так же как и рассказ о том, как я планирую получить свое наследство. Репортер пришел в восторг.

– Я в деле! Даже придумал, как будет называться вторая статья о наследстве дье Эвилей: «Интервью с призраком!».

– Ты решил расспросить Жерара?

– Нет, конечно! Я проведу журналистское расследование и предположу, как призрак старого графа дье Эвиль будет отвечать на вопросы! А название «Интервью с призраком» сразу же привлекает внимание!

Отлично! Рада, что ему все понравилось. Марис ушел в сопровождении двух крепких парней. Пока Жерар решал проблемы с переездом, мы с Йорваном решили попить чаю с печеньем. Я бы съела чего-то посущественнее, но не хотелось объедать адвоката.

Не успели мы допить чай, в контору зашел высокий, плотно сбитый мужчина лет тридцати в военной форме. Он слегка прихрамывал, опираясь на трость. Светлые, чуть прикрывающие уши волосы завивались в кудри. Симпатичное лицо, едва видные веснушки на носу и серые глаза.

– Добрый день, Винс! – обрадовался Йорван, увидев вошедшего. – Позволь тебе представить графиню Илаиду дье Эвиль. Леди, а это Винсент дье Одфей. Я думаю, он может побыть какое-то время вашим сопровождающим.

Ага, так это обещанный телохранитель. Интересно. Очень интересно. Если я правильно помню ему уже больше сорока. А выглядит лет на пятнадцать моложе. Маг? Да еще и благородный. Приставка дье между именем и фамилией тут означает принадлежность к аристократии. Раз Йорван не назвал титул, значит, безземельный.

Дорогие мои, я обещала, что будет визуализация героев. 
Хочу сказать, что это примерные образы. Не всегда нейросеть правильно понимает задачу, но, но тем не менее, хочу вам показать, что получилось.
Итак, начнем с главной героини. Ее можно увидеть на обложке книги. Она довольно красивая девушка с большими глазами.

Илаида была несколько наивной и неконфликтной особой. Думаю в ее больших глазах прекрасно читались все чувства, поэтому Тьянмира и Людвиг не ждали от нее хоть какого-то сопротивления. Вот, кстати, и они.
 

Ну и жена Людвига Матильда. Нейросеть вообще не хотела делать эту парочку похожими на лису Алису и кота Базилио, с трудом удалось сделать хоть что-то похожее. В местном высшем обществе в очередной раз популярна худоба, поэтому Матильда и Тьянмира истощают себя диетами.

Так же хочу вам показать вам Дориана и сразу Жерара. Они получились весьма похожими, но в моем воображении актер не настолько сильно похож. Кроме того, сам Дориан за два года сильно изменился. Он не был таким седым и худым, наоборот, имел лишний вес и походил на румяного колобка, но болезнь очень его изменила. 

Далее Жерар, который такой худой тоже не от хорошей жизни.

У актера есть внук Кевин. Дедушка о нем заботился, как мог. Сам недоедал, чтобы отдать все мальчику. Кевин подвижный, любопытный, непосредственный. 
 
И последний в этой галерее наш замечательный адвокат: красавец Йордан, обладающий удивительной харизмой.