Случайный дар для дракона

Ветер усиливался, донося до меня не только жар огня, но и искры. Парочка уже выжгли крошечные дырочки на моём любимом синем алоше. Несмотря на то, что у меня во рту был кляп, а руки и ноги связаны, я смогла, прижавшись к песку, погасить их.

Я мечтала вырваться отсюда! Бежать со всех ног! Или хотя бы ползти… но не выходило. Вождь, зная мою натуру, приказал не только связать меня, но и привязать ещё одну верёвку к ногам, а второй её конец – к колу, который вбили в центр круга, где лежала подготовленная дань.

Глаза слезились от дыма, пот катился по моему лбу, а после заливал взор.

Я старательно перебирала пальцами, молясь богине, чтобы верёвка за спиной поддалась, и я смогла их освободить. Вот только сердце с каждой неудавшейся попыткой, с каждым стёртым пальцем вздрагивало в отчаянии.

Если я не освобожусь, то умру.

В очередной раз оглянувшись в поисках хоть чего-то острого, я с тоской поняла, что мои соплеменники хорошо постарались. Я могла достать только куру – толстых ленивых созданий, которых не страшил ни огонь, ни песок. Они были детьми песков, именно их в избытке разводил мой народ. Они были неприхотливы, а их желейное мясо – сытным, но безвкусным.

Изящные мечи, которыми славилось моё племя, лежали за пределами круга, как и кувшины с бесценной водой и фрукты, выращенные в оазисе. В круге помимо меня и куру был старый верблюд и плешивая овца, которые готовились испустить свой последний вдох.

Обычно огненная тварь была неприхотлива и могла насытить свою жажду первым попавшимся. Оттого многие годы наше племя оставляло ей то, что было не жалко. Она прилетала, выбирала свою дань и улетала прочь до следующего года. Но не в этот раз.

В этот раз моя бабка – Великая Файза, говорящая с Праматерью и её духами, велела приготовить в дань меня. Меня! До сих пор эта мысль не укладывалась у меня в голове: как она могла?! Она ведь заменила мне мать! Сердце разрывалось от боли из-за её предательства…

В очередной раз извернувшись, я с удивлением поняла, что под слоем песка нащупала что-то твёрдое и длинное. Сердце радостно забилось, разгоняя кровь. Словно куру, я неуклюже начала переворачиваться, чтобы достать предмет. В тот самый момент, как над горизонтом раздался взрыв, поднимая очередной столб дыма. Испуганно вздрогнув, я остервенело стала шевелить пальчиками, понимая, что нащупала что-то стоящее. Кажется, с прошлого года здесь остался погребённый горячим песком ритуальный клинок.

«Слава Праматери!» – мысленно возликовала я, понимая, что она на моей стороне. Его поверхность была шероховатой, поеденная коррозией, но я с энтузиазмом стала пытаться разрезать верёвки.

Я чувствовала, как волокна с трудом, но поддаются моему напору, вот только времени почти не осталось. Пугающе громкий рык раздался над бездной, ещё немного, и из неё вырвется тварь. Её крик был полон жажды. Она жаждала крови, жаждала убивать.

Пару лет назад мы видели, что из бездны вырвалась не только она, но и другое создание. Не менее опасное. Они сошлись в бою. Прочная чешуя крошилась под их зубами, а кровь заливала песок. Мы слышали победный крик огненной твари, прокатившийся над пустыней, и ещё долго боялись подойти к этому месту, а когда всё же решились, то нашли огромного крылатого змея и ужаснулись его ранам. Нам против твари не выстоять!

Поторопившись, я вместо верёвки больно порезала тонкую кожу на своём запястье, чувствуя, как горячая влага орошает мгновенно пропитывающиеся верёвки. Я была на грани отчаяния, ведь в столбе дыма стал прорисовываться образ крылатой твари, которая стремительно приближалась ко мне.

«Нет-нет-нет! – мысленно молила я Праматерь, понимая, что слёзы отчаяния застят мне глаза. Шмыгнув носом, попыталась сосредоточиться на приближающемся образе. Никто из наших не видел её вблизи, я буду первая… – Выбери что-нибудь другое, прошу тебя!» – мысленно верещала я, с силой дёргая верёвки на руках, наконец понимая, что они поддались.

Сбросив их, я с болью повела пальцами и вытащила кляп изо рта, ощущая жуткую сухость во рту, после чего, сжавшись, стала резать верёвки на ногах, чувствуя, как жар усиливается, раздуваемый ветром, вырывающимся из-под мощных крыльев.

– Только не меня! Только не меня! – повторяла я, высвобождая ноги, вот только подняться не успела. Надо мной раздался победный рык, от которого содрогнулась и земля, и небо, а после я даже не успела испугаться, как меня схватили огромные когти. Мы устремились в небо, в самую гущу чёрного дыма, который тут же наполнил мои лёгкие, вызывая кашель. Старательно глотая ртом крохи воздуха, я испуганно сжалась, видя, как пески, где был мой родной дом, остаются позади, а мы летим в огненную бездну, где жили твари.

Крик отчаяния сорвался с моих губ, смешиваясь с радостным рыком зверя, в чьих лапах я находилась.

Тварь для усмирения подбросила меня в воздухе, словно трофей. Я стремительно летела к огненной лаве, отделявшей пески от бездны, ужасаясь своей судьбе. Писк срывался с моих губ, а сердце практически выскакивало из груди.

Когда в лёгких закончился воздух, жар стал нестерпим, и мне показалась, что мои ресницы и брови сейчас обуглятся, острые когти вновь схватили меня поперек талии, после чего мы взвились в небо. Дым остался под нами, но и воздух здесь не был сладок, его будто не хватало. Я хватала ртом, но ничего не выходило. Моё сознание меркло, пока её победный рык разрывал небо.

Рада Вас видеть на страницах моей новой истории.

Героями этой книги станут два молодых сердца - Лейлин и Кайден
Они рады приветствовать Вас!

Я буду рада, если Вы поддержите новинку лайками, добавлениями в библиотеку и комментариями! Это очеь важно для новой книги!

Первые главы будут дышать пустыней и мы узнаем, какого её дыхание...

– Лейлин, свет очей моих! Сделай меня самым счастливым из мужчин, возьми меня в мужья! – просьба друга детства заставила меня вздрогнуть. Я ещё слишком молода, чтобы брать на себя такую ответственность!

– Наиф, я не давала тебе повода думать, что заинтересована в тебе, как в муже! – отрезала я.

– Но, Лейлин, моё сердце бьётся только для тебя! Я нашёл его специально для тебя, – молодой высокий юноша протягивал мне ужасно редкий цветок – джасим.

Его невозможно было вырастить в оазисе, только найти в песках, там, где обитают дикие вархи. Джасим способен был сохранять себя до года – такой же прекрасный, как и в первый сорванный день. Всего один его лепесток способен утолить жажду взрослого человека, поэтому он особо ценился теми, кто отправлялся в пустыню. Встретить первую воду от нашего оазиса можно было только через пять дней безостановочного пути.

Я коснулась лепестков, зачарованно наблюдая за переливанием цвета: голубой, бирюзовый, синий… словно внутри него был свой мир.

– Наиф, вот ты где?! – голос Гади заставил моего друга вздрогнуть и с мольбой взглянуть мне в глаза, я же по инерции спрятала цветок под одежды.

– Прошу, Лейлин… – еле слышно шепнули его губы, прежде чем из-за перегородки появилась моя старшая родственница.

Гади была старше меня всего на год, но она никогда не давала мне возможности об этом забыть.

– О, и ты тут, Лейлин! Это даже хорошо! Поздравишь нас!

– С чем? – удивилась я, переводя взгляд с девушки на сжавшегося парня и обратно.

– Я решила, что Наиф станет мне верным мужем! – заявила она.

– Мне кажется, что он того не желает.

– Его желания не важны, только мои! – вздёрнула она тёмную бровь и устремила тяжёлый взгляд на юношу, который старательно делал вид, что он – всего лишь тень в этом шатре, и мечтал умчаться в раскалённые пески.

– Вот как… Не соглашусь!

– Да ну?! – возмущённо сузив свои змеиные глаза, она сделала шаг ко мне, словно кобра раскрыв капюшон.

– Именно так.

– Может, ты и сама на него претендуешь?!

– Может, – ответила я, мысленно укоряя себя.

Наиф мне не сдался! В роли мужа я его не видела, в конце концов, я помнила его ещё в то время, когда он был по-детски хил и неуклюж. Я побеждала его во всех детских забавах и шалостях. Разве такой муж сможет защитить наш дом от диких вархов или тварей бездны?! Но и отдать его Гади я не могла.

– Ты, Лейлин?!

– Я! – гордо заявив, вскинула головку, стараясь хоть так не уступать девушке. Я по меркам моего народа была чересчур мелкой и слабой, а вот Гади была образцом женской красоты и силы. Она возвышалась надо мной почти на целую голову.

– Я старше! И сделала свой выбор первой! – прошипела она.

– Мы обе с тобой из рода Великой Файзы, я – дочь её любимой дочери! Пусть она разрешит наш спор.

– Дерзишь?! Да как ты смеешь?! Я – её старшая внучка. Я возглавлю её род! Не забывайся! – рычала она истину. Вот только бабушка и вправду любила меня, ведь во мне видела отражение своей любимой непокорной дочери; та после себя оставила только меня. Потому мне всё детство сходили с рук шалости, а вот к Гади она была всегда строга. Если мы пойдём к ней за разрешением нашего спора, то я почти уверена, что она примет мою сторону, несмотря на то, что Гади первой сделала предложение.

– Пойдём к Великой Файзе сейчас и сразу всё решим, – заявила я с самоуверенной улыбкой на губах.

– Ну уж нет! – взвилась она. – Мне надоела твоя вечная дерзость! – неожиданно заявила, а после, словно кобра, бросилась на меня. Мне повезло, что я была хоть и мелкой, но изворотливой, потому успела вовремя отпрыгнуть с её пути.

– Гади, ты что творишь?! – возмутилась я.

– Защищаю своё! И ставлю тебя на место! Ты – всего лишь младшая дочь в роду, а ведёшь себя, словно наследница! Но я спущу тебя к истокам! Ты будешь знать своё место!

– А сил-то хватит?! – дерзко заявила я, понимая, что её глаза застилает ненависть ко мне. Девушка сбросила верхнюю свободную рубашку, оставаясь в мягких шароварах и тонкой рубашке, позволяя увидеть свою точёную фигуру: узкую талию, бёдра и высокую пышную грудь. Я завистливо задохнулась, отмечая боковым взглядом, что не только я засмотрелась, но и Наиф не мог отвести взор.

Вот только долго любоваться чужими прелестями не получилось, ведь Гади разделась не для того, чтобы сразить нас своей красотой, а для того, чтобы легче было нападать. Она легко бросилась на меня, а я вновь ушла от удара. Только ткань моей верхней рубахи взметнулась, словно пустынная буря. Я сосредоточилась на её взгляде, отслеживая дрожание зрачков; ненависть захлёстывала её.

– Это всё, на что ты способна?! – подстёгивала, заставляя ещё больше погрузиться в пучину страстей. Её движения становились менее обдуманными, более резкими и неуклюжими. И всё равно мне не повезло, и пару раз она достала меня своими острыми ногтями: ободрала мне кожу на руке и оставила тонкий росчерк на щеке.

Я понимала, что в этот раз попала по-настоящему. Мы хоть и ругались с ней с самого детства, но я никогда ещё не видела её настолько злой и готовой на самом деле меня убить.

____________________
Герои, которые меняют жизнь нашей Лейлин

Гади

Наиф

Мне и самой пару раз удалось достичь её, ударив в бок и по ногам, повалив на пол.

– Может, успокоишься? – предложила ей, видя, как она подскакивает.

– Не дождёшься, мелкая! – заявила, вновь кидаясь ко мне.

В этот раз я не успела увернуться, и мы вместе повалились на пол. Падение вышибло воздух из моих лёгких, но думать об этом было некогда, девушка схватила мои волосы, желая вырвать их с корнями, я в ответ уцепилась за её косы. Мы с громким визгом стали кататься по полу, что не могло не привлечь внимание служанок.

– Да что же это?! – запричитала старая Муна, служившая у Великой Файзы, когда нас ещё не было и в помине. – Прекратите немедленно! – прикрикнула она на нас, но нам было всё равно. Я чувствовала, как во мне поднимается невиданная звериная жажда – я хотела победить. Отголосок точно таких же чувств был и во взгляде Гади.

Сильные руки служанок пробовали нас успокоить, но мы продолжали цепляться друг за друга. В ход шли любые средства: мы бились, царапались, кусались, но и не думали сдаваться.

– Хватит! – спокойный голос бабушки заставил нас замереть, а затем – моментально откатиться друг от друга.

– Великая Файза! – хором поприветствовали мы её, склонив на мгновение головы, а после гордо вскинув их.

– Что вы устроили?! – возмутилась она.

– Это все Гади! – тут же заявила я, бросая на девушку возмущённый взгляд.

– Я была в своём праве! – впервые она холодно об этом заявила бабушке, удивляя не только меня, но и её. – Я не намерена больше терпеть дерзости Лейлин. Она должна знать своё место. Мы – дети песков, а пустыня не прощает дерзость!

– И что же послужило причиной твоей категоричной позиции? – хмыкнула Великая Файза, скользя взглядом по смиренно опустившему голову Наифу.

– Я первой выбрала его! Он ей никогда даже не был нужен, но она решила позлить меня! – уличила Гади. И, положа руку на сердце, сказала чистую правду. Он мне не нужен, но паренёк – мой друг и попросил меня спасти его!

– Он не хочет быть её мужем, – фыркнула я.

– Его никто не спрашивает, – холодно оборвала бабушка. И это тоже была истина. Девушка из великого рода могла сама выбрать себе мужа, не спрашивая о его желании. – Тебе он нужен? – бросила она на меня внимательный взгляд.

– Конечно! – заявила я, всё так же дерзко держа голову.

– Твой характер – враг твой, Лейлин, душа моя, – вздохнула Великая Файза.

– Я – также из великого рода и могу желать его!

– Но я была первой! – возмутилась Гади.

– Разве? Я о вашей помолвке не слышала! А вы, бабушка, слышали? Своё разрешение давали?

– Это смешно! – пряча за бравадой неуверенность, проговорила Гади.

– Хватит! – отрезала Великая Файза. – Вы меня разочаровали! Обе! Устроили драку из-за мужчины именно тогда, когда тварь должна вот-вот появиться, – разочарованно качнула она головой, в то время как мы с Гади смиренно опустили головы.

Мы с трудом помнили те времена, когда огненный зверь сам выбирал свою добычу, мы застали только то время, когда под руководством бабушки и её мужа – вождя нашего племени – дань относили к самому краю бездны, оберегая наш оазис от его когтей и крыльев.

Было время, тварь, вырываясь из бездны, долетала до нашего поселения и хватала первое, что попадалось под её когти: наши шатры, бесценные деревья, верблюдов, коз, зачастую разрушая барьер, который мы строили для защиты нашего бесценного оазиса. Тогда, переговорив с Праматерью и её духами, бабушка велела готовить дань в специальном кругу на границе с бездной. И вот уже пятнадцать лет, как каждый год мы готовили дань для твари, неизменно прилетавшей к нам. За все годы после своего первого появления над нашими песками, только два года были благословенны духами – два года, когда тварь не явилась.

– Сейчас я буду говорить с Праматерью, а после решу твою судьбу, Наиф, – заявила она, потрепав парня по плечу, – а пока тебя проводят в мою часть шатра. Я не хочу, чтобы из-за тебя вновь разыгрался скандал, – проговорила она, убирая руку, но вместо неё тут же служанки подхватили парня и повели прочь.

– Но, бабушка, – прошептала я, – он не хочет!

– Не всегда наши желания совпадают с необходимостью, Лейлин. Похоже, я слишком тебя избаловала, моё любимое дитя, раз ты позволяешь себе такие суждения, – она разочарованно вздохнула, а у меня кольнуло сердце. Я не хотела причинять ей беспокойство.

– Бабуш… – не успела я договорить, как взмахом руки она оборвала меня и медленно пошла прочь.

Глядя ей в спину, я осознавала, насколько она стара, и что её время неумолимо утекает, словно песок. Эта мысль болью отозвалась в душе – она скоро покинет меня.

– Ха, похоже, нашу любимицу немного потрепали, – насмешливо протянула Гади у меня над ухом. Уже сейчас в её глазах сверкал триумф. Независимо от того, какое бабушка примет решение, она чувствовала победу. Ведь Великая Файза не сразу встала на мою сторону. – Что, уже не такая дерзкая, Лейлин? И правильно, знай свое место! Когда придёт моё время – тебе не будет места в нашем роду!

Оставаться в компании Гади я не желала, потому стремительно покинула наш шатёр, сразу попадая в сказочный оазис. Воздух дрожал от жары и влаги. Листья финиковых пальм мягко колыхались, отбрасывая тень на дорожку к священному источнику. Аромат свежей мяты и тимьяна окутал меня, освежая и вызывая улыбку.

В кустах тамарикса щебетали пташки, свившие гнездо. Птенцы вылупились недавно, и родители с воодушевлением таскали им маленьких гекончиков. Наклонившись к ним, я столкнулась с отважным сопротивлением родителей. Несмотря на то, что я регулярно подкармливала их, отец семейства вылетел на защиту гнезда, грозно чирикая и не подпуская меня к своим крохам-птенцам.

– Ладно-ладно… не трогаю, – вздохнула я, отступив, а после поспешила на плеск воды. Там среди камышей притаилась и медленно пила воду газель, пока её детёныш скакал по самой кромке воды.

Нашему племени повезло найти это сказочное место, к тому же на самом краю огненной бездны. Именно Великая Файза со своим супругом привела сюда остатки своего кочевого племени, чтобы мы осели здесь, познав покой и найдя свой дом.

Наши мужчины закаливали сабли в огне бездны, делая их прочными и всеразящими. В нашем мире помимо людей обитало множество тварей, и только такие сабли были в состоянии их одолеть. Наш товар ценился очень дорого, ведь не каждый отчается пройти пустыню, чтобы выковать здесь оружие. Не говоря уже о том, что даже придя сюда, я видела отважных мужей, которые при взгляде на бездну с криком мчались прочь.

Бросив взгляд через плечо, даже я, выросшая в этом месте, вздрогнула, видя, как чёрный дым поднимается в небо, закрывая собой неприступные горы. Огненная лава, словно живая, медленно катилась в бездонный обрыв.

С другой же стороны была бескрайняя пустыня, где жар песка сводит с ума не хуже, чем жар огненного светила над головой.

До ближайшего источника воды было пять дней пути. И то он был крошечный. Люди, обитающие там, не сберегли его, в отличие от нас. Мы над своим выстроили купол, что оберегал его от монстра, который каждый год вылетал из бедны.

Раньше, когда он видел наш драгоценный оазис, то стремился его уничтожить. Вырывал деревья, хватал редких животных, а после уносился прочь. Зачастую купался в нашем источнике, оставляя после себя ядовитую слизь и делая его непригодным для питья на долгие недели, а однажды – даже на месяцы. В тот год много людей умерло или покинуло племя. Именно тогда Великая Файза обратилась к Праматери за советом, и она помогла.

Мы построили купол. Целый год он прозрачный и наполовину открыт, и только на пару недель в год мы полностью его закрываем. Как и наши шатры, он становится цвета пустыни, и тварь не видит его. Это спасает нас.

Праматерь даёт советы, как бороться с невзгодами, не бросает нас – своих любимых детей. Вот только дар говорить с ней был лишь у Великой Файзы, говорят, и моя мать была в состоянии услышать духов, но она умерла молодой, а я… а мне дара не досталось. Я видела, как тревога гложет бабушку – она не могла уйти, оставив народ без защиты.

– Лейлин, – голос Наифа вырвал меня из тихой задумчивости. – Благодарю, что вступилась! – произнёс он, отводя взгляд. – У тебя на щеке порез…

Озадаченно коснувшись пальцами лица, я поняла, что там и вправду уже подпеклась кровь.

– Ты должен был быть в великом шатре, – укорила я его.

– Верно. Но одна моя подруга научила меня сбегать из него, – лукаво стрельнул он на меня взглядом.

– С её стороны это вопиющая беспечность! – усмехнулась я.

– Лейлин, самая прекрасная из рода, скажи мне… тебе вправду не безразлична моя судьба, или всё же права Гади, и ты поддержала меня только назло ей? – он внимательно следил за выражением моих глаз, смущая меня.

– Наиф, ну что за глупость? Конечно, ты мне не безразличен!

Мне не нравился этот день, и затея с женитьбой теперь, когда Гади не было рядом, уже не казалась хорошей. В конце концов, я не планировала в ближайшее время брать мужа… Тем более Наифа! Он – мой друг.

Желая избежать щекотливого вопроса, я направилась вдоль кромки воды, оставляя следы на влажном песке.

– Я рад это слышать! Ты даже не представляешь, о прекрасная, как я страшился этого момента! – тем временем продолжал Наиф.

– О чём ты? – проходя мимо большого куста зизифуса, я протянула ладонь, чтобы сорвать пару золотистых ягодок.

– О любви! – заявил он.

Я резко отдёрнула руку от куста, задев его колючку. Алая капля крови проступила на ладони, но мне было всё равно, я во все глаза смотрела на взбудораженного парня, что изливал мне душу.

– О, прекрасный цветок! Я носил твой образ в сердце, как путник носит последнюю каплю воды в бурдюке. Каждый рассвет для меня – это твой взгляд, каждая звезда – отблеск твоих глаз. Ты – мираж, что оказался явью. Я клялся себе молчать, пока не стану достоин тебя… но сердце не слушает. Особенно теперь, когда я знаю, что не безразличен тебе!

– Наиф, подожди! – испуганно вскричав, я остановила его, ведь в своём порыве он упал передо мной на колени, хватая пальцами тонкий край моей рубахи.

Я широко открытыми глазами смотрела на него, чувствуя, как трепещет сердце в груди. Только не от любви, а от страха.

– Замолчи! Не говори этого!

– Что не говорить, свет очей моих? Что люблю тебя? Поздно! Пустыня уже знает о моих чувствах, каждая песчинка хранит их в себе, – он с надеждой смотрел на меня. Его огромные карие глаза были густо обрамлены чёрными ресницами, в них читался по-детски чистый восторг, который медленно мерк. – Или я ошибся?..

– Я буду с тобой честна – ты ошибся, Наиф! Чувства мои к тебе ласковые, подобны материнскому объятию. Мне искренне жаль, что я сделала тебе больно, ведь никогда этого не желала. Ты живёшь в моём сердце как друг, как брат…

Он отпрянул от меня с безумной болью в глазах. Я сделала шаг к нему, желая утешить, облегчить боль, но Наиф взмахнул рукой, отгораживаясь от меня, а после и вовсе рванул прочь.

– Наиф! – крикнула ему вслед, боясь за него, а после поспешила за ним. Но догнать не смогла.

Он, запрыгнув на своего верблюда, выскочил за ворота купола и отправился в бескрайнюю пустыню.

– Праматерь, что же я наделала?.. – испуганно прошептала, глядя, как ветер поднимает за ним песок.

– Хороший вопрос, – резко произнесла Гади, неожиданно оказавшись у меня за спиной. – Если он не вернётся из пустыни, то это будет твоя вина! – ожесточённо сказала она.

– Но я ничего не знала… – растерянно шептала в ответ, чувствуя, как на глазах собирается влага.

– Всё племя видело, что он ходит за тобой, как собачонка, только ты его чувствами играла…

– Гади! Это не так!

– Конечно так! Ты же считаешь, что мир вертится вокруг тебя, но это не правда, Лейлин! Чувства других важны, не только твои! – в её голосе сквозила боль, но я искренне не понимала, где могла так её ранить.

– Гади… – шепнула я, но она, отступив, направилась к верблюдам и, взяв своего любимца, вылетела за ворота купола.

Меня терзали смутные чувства: страх сменялся удивлением, в душе поднимали голову стыд и возмущение. Десятки чувств набросились разом, терзая сердце. Чем я это заслужила? Я ведь искренне хотела ему помочь… Он мой друг и дорог мне!

Сердце неистово билось, требуя отправиться за ним, но разум шептал, что ему будет только больнее при виде меня… ведь ответить на его чувства я не смогу.

Мои терзания прервала Муна, словно бесшумная птица спикировавшая мне за спину.

– Вот ты где, прекрасная госпожа! Великая Файза ждёт тебя!

Встрепенувшись, я тут же улыбнулась. Бабушка поможет разобраться! Кто-кто, а она точно знает, что мне следует сделать.

Сердце обрадованно замедлило ход, а мысли о ней согрели мою душу. Шурша одеждой, я ринулась в шатёр. В её половине мягко горели огни, а воздух был насыщен травами и дымом, лучше любых слов говоря, что она совсем недавно обращалась к Праматери и её духам.

– Великая Файза! – поклонилась я. – Я хотела извиниться за своё поведение – драка была недостойна нашего великого рода, – рассудительно проговорила, надеясь, что извинение растопит её сердце, но она осталась глуха к моим словам.

Бабушка расположилась в центре, сидя на ярких подушках, и задумчиво пила густой отвар, заботливо поданный ей Муной. В последнее время без него она оставалась полностью без сил после разговоров с духами. Вот и сейчас тени на её лице стали выразительнее, а морщины – глубже. Но больше всего меня испугали глаза, они будто потухли.

Потому, сложив руки на колени, я смиренно присела напротив, ожидая, когда она заговорит.

– Я скоро умру, дитя моё… – обронила она.

Я хотела воспротивиться, но та остановила меня взглядом и продолжила:

– Не спорь. Ничто не вечно под светом звёзд. Все приходят на эту землю, чтобы умереть. Только пески вечны. Я уйду с миром, если буду знать, что моему народу больше ничего не угрожает… – выдохнула она.

– Великая Файза, мы продолжим твой путь. Тварям не сломить нас, – в моём голосе стояли слёзы, я не хотела терять её, но и разочаровать ещё больше не могла.

– Не выстоите, – обречённо прошептала она, – ты не замечаешь, но с каждым годом бездна становится всё больше, а твари… чует моё сердце, что сейчас они затаились не зря. Я помню время, когда мои бабки шептались: оттуда лезет наказание людское, и то, что до нас долетает всего одна тварь раз в год – это чудо.

– Я… я не знаю… бабушка… – разговор был серьёзный, хранивший ключи от нашего будущего, вот только я не чувствовала в себе силы взрослого, чьё слово весомо. Я чувствовала страх и обречённость, песок под моими ногами вдруг стал исчезать. Я теряла опору.

– Какое же ты ещё дитя, моя Лейлин, – протянула она ко мне дрожащую руку и сухими пальцами коснулась лица лаской. Я же, словно дикий котёнок, прильнула к ней, закрыв глаза.

– Я говорила с Праматерью, как нам быть, – хрип в её голосе мне не понравился, я резко распахнула глаза, всматриваясь, – как обезопасить мой народ… Она дала мне ответ.

– Это же чудесно! – обрадовалась я. – Это спасёт нас навсегда?

– Да, тварь больше не побеспокоит наше поселение, а будущее изменится – для нашего рода откроются иные пути…

– Что нам нужно сделать? – нетерпеливо подалась я вперёд, не замечая её обречённость. Жизнь без твари казалась мне благословенной.

– Принести твари дар…

– Так мы и так каждый год в круг относим то, что у нас есть… – задумчиво прикусила я губу.

– В этот раз требуется иной дар, – она взмахнула ладонью, подавая сигнал Муне.

Я с удивлением посмотрела на старую служанку, которая будто без слов понимала бабушку, приподнимая полог и впуская вооружённых мужчин.

– Мы отдадим ему тебя…

Казалось, пески подо мной исчезли, и я лечу в бездну без крыльев и без поддержки. Мой мозг отказывался понимать, принимать её слова, что отголосками звучали в голове. Тебя… тебя… тебя…

– Тварь никогда не забирала людей! – я с отчаянием оглянулась, понимая, что мужчины окружили меня.

– Не в этот раз… – обронила Великая Файза.

– Почему я? Ты пошутила?! Бабушка?.. – страх, словно зыбучий песок, затягивал меня, не давая сделать вдох. Сердце грохотало, будто пыталось вырваться из груди, а с губ сорвался истеричный смешок.

– Мы принесём твари в дар тебя, – твёрдо сказала она, прикрыв свои уставшие глаза.

– Нет! – вскричала я, поднимаясь. – Я не готова, я не хочу! – задыхалась, чувствуя, что мне не хватает воздуха, слёзы душили меня, застилая взгляд. Я попыталась уйти отсюда, сбежать, но мужчины схватили меня. – Нет! Отпустите! – вопила им. – Бабушка-а!

Мой крик разрывал звенящий покой оазиса. Я слышала, как мою тревогу разделили птицы, громко крича и поднимаясь в воздух.

– Твоя… жертва спасёт остальных, Лейлин… – пробовала достучаться до меня бабушка. Но что мне её слова, когда страх наполнял каждую клеточку. Я хотела жить, а потому неистово сопротивлялась, пытаясь вырваться из крепкой хватки.

– Нет! Я не хочу! – кричала, находя в себе силы бороться вновь и вновь.

Вырвав руку из захвата, я больно ударила мужчину, державшего меня, желая биться до конца. Вот только ответный удар оказался серьёзным, и я потеряла сознание, падая на яркие ковры.

* * *

Меня мучали тени, сжигали дотла, а потом создавали вновь. Я пыталась от них скрыться, но не выходило. Они гнали меня к краю огненной пропасти, к своему хозяину – твари. Один только намёк на её присутствие заставлял сердце исступлённо биться, а спину – обливаться холодным потом. Моё сердце полнилось страхом и ненавистью. Меня предали…

С этой мыслью я резко проснулась.

– О, Праматерь! – выдохнула я. – Приснится же такое!

Проведя рукой по мокрому лбу, с удивлением обнаружила синяки на своей кисти, а после судорожно начала себя осматривать и ощупывать.

– Не приснилось… – выдохнула, чувствуя, как сердце вновь начинает ускоряться.

Осмотревшись, я поняла, что пустыню укрыла бархатным одеялом ночь. В шатре не слышалось голосов, даже птицы смолкли. Аккуратно поднявшись, я обрадованно сделала шаг к пологу и замерла. По другую сторону сидел мужчина – Хамир, сын моей старшей тётки. Он не спал и явно сторожил меня. Зря!

Мягко отступив, чтобы не привлекать внимание, я обернулась и тихо скользнула к сундуку с одеждой, достав свой любимый синий алош, а после прихватила бурдюк с водой, который был наполовину полон, и скользнула к дальней стене шатра.

Я всегда любила свободу и позволять себя запирать не собиралась. Отодвинув несколько слоёв ткани, скользнула в небольшой проём, что проделала несколько лет назад, чтобы не беспокоить бабушку и иметь возможность сбегать по ночам в пустыню. Только там звёзды особенно близки.

Вот и сегодня я воспользовалась проверенным маршрутом, ловко избегая редкий караул. Верблюды спали рядом с воротами, и я молилась, чтобы не разбудить их всех, когда вытягивала счастливчика, который понесёт меня к свободе. Он на удивление смирно последовал за мной, когда я поспешила открыть не охраняемые ворота.

Мне везло!

 – Вот что значит желать жить! И Праматерь со мной не справится! – мысленно усмехнулась я, запрыгивая на спину верблюда, и, подгоняя его хлыстом, направилась в затихшую пустыню.

Меня это должно было насторожить, но страх, владевший моей душой, не давал разуму власти.

Когда ещё было видно наше поселение, я с сомнением оглянулась. Как они будут? Как бабушка переживёт? Я не желала никому зла и искренне молила Праматерь их сберечь, но и быть жертвой не хотела.

Тишина над пустыней была вязкой, словно сама ночь прислушивалась. Даже звёзды прятались за пеленой, предчувствуя беду. Обычно они ярко сверкали на небосклоне, но не сегодня.

Когда я уже удалилась на приличное расстояние от нашего поселения, то стала замечать, что они и вовсе меркнут. Одна за другой, погружая мир во мрак.

Верблюд подо мной занервничал, а я придерживала алош под первым порывом резкого ветра.

Ветер дышал рывками, будто задыхался. Он бил в лицо, обжигал щёки, шептал проклятия… Песчинки острыми иголками втыкались мне в кожу, в глаза.

Воздух был живой – горячий и злой. Он не дул, а толкал, наваливался, будто хотел вытолкнуть меня с верблюда, но страшнее всего был гул, рождаемый землёй.

Спрыгнув с верблюда, я постаралась заглушить отчаяние, что давило мне на плечи. Ведь сбежав из дому, я попала в песчаную бурю.

​​​​​​​

Заставив испуганное животное лечь, я нежно поглаживала его по шее, успокаивая, а потом повязала специальную повязку на глаза и морду и связала его ноги. Он вздрогнул, но доверился мне, а после я поправила и свой алош, плотно прикрывая рот и нос, молясь, чтобы Праматерь дала нам сил пережить эту ночь.

Прижавшись друг к другу, мы искали поддержки и мечтали о жизни, именно такими нас и застала густая волна песка…

Я не знала, сколько прошло – час или ночь. Время исчезло, а песок шептал то ли молитвы, то ли проклятия, и ветер отвечал им воем. Когда всё стихло, я начала аккуратно раскапывать себя, с ужасом понимая, что слой песка был не маленьким, и если бы не вмешательство извне, то я могла бы и не вылезти.

Когда я почувствовала, что меня откапывают с другой стороны, то сердце наполнила радость. Мне помогут!

– Наиф?! – выдохнула я, когда смогла различить своего спасителя. Уже наступило утро. – Ты спас меня! – радостно кинулась ему на шею, но тут же замерла. – Что ты здесь делаешь?.. – заозиралась я, пока он отводил от меня взгляд.

Помимо него были ещё двое. Они помогали распутать животное. В одном я признала Хамира и дёрнулась в попытке побега, но Наиф, ухватив меня за плечи, задержал.

– Лейлин, твой дар спасёт поселение…

– Мой дар?! – взвилась я, громко крича. – Моя смерть, хочешь сказать! Помоги мне… – тихо выдохнула, но он продолжал крепко держать меня и отводил взор.

Самым честным был Хамир, он выдержал мой взгляд, полный укора.

– Мне действительно жаль твою жизнь, – произнёс он, – но что значит жизнь одного против сотен… против тысячи. После этого года эта тварь не вернётся! – твёрдо заявил он, подходя ко мне с кляпом.

– А если Праматерь ошиблась? Если Великая Файза не так её поняла?! – искала я хоть какой-нибудь путь к спасению.

– Они никогда не ошибаются! – с верой в их непогрешимость, парень заткнул мне рот и связал руки, и только после этого посадил на верблюда, возвращая в поселение.

Наиф всё это время старательно отводил взор, словно это не он буквально вчера признавался в любви ко мне, а сегодня отправился на мои поиски.

Если это любовь, то я её в своём сердце не желаю!

Я диким зверем смотрела на людей, что всю жизнь меня берегли и заботились, на людей, которых и я любила всем сердцем, а они меня предавали… Я ни за что бы не позволила отправить человека на съедение к твари. У меня не было сомнений в собственной участи: разорвёт, сломает, а потом съест…

По возвращению меня вновь поселили в мои покои, но теперь охрана стояла не только у полога, но и с другой стороны шатра.

– Милая, – голос бабушки казался насмешкой судьбы, а потому я даже не повернула голову в её сторону, – мне так жаль… Если бы был другой способ, то я бы воспользовалась им, моя прекрасная Лейлин. Я знаю, мои слова не заглушат твою боль и наше предательство, но знай, что и я не переживу твою смерть…

Я с ужасом оглянулась на неё, обращая внимание, что та с трудом стоит, опираясь на палку.

– Моё время пришло, и если бы я могла, то заменила бы тебя. Но Праматерь точно знает, что только твой дар спасёт наш народ!

Я молчала. Что она хотела услышать? Что я прощаю? Так я никогда не была жертвенной овцой и прощать никого не намерена. Мне было жалко свой народ, но и больно за себя… Они ведь даже и не попытались найти другой способ, всегда доверчиво следуя за волей Праматери.

Боль съедала меня изнутри, опустошая. Я отказывалась от еды, пока не пришла Гади.

– Я принесла тебе зарб, – повела она миской в своей руке.

– Зачем? Хочешь позлорадствовать?

– Дура! – тут же взвилась девушка. – Кто ты? Я знаю Лейлин многие годы, и она никогда не сдавалась! Для встречи с тварью тебе нужны силы, но если ты уже сдалась, то я, конечно, не буду переводить вкуснейший зарб попросту!

Никакой жалости или наигранных сожалений, только резкий толчок, который заставил меня взбодриться.

– Оставь! – ответила я, видя, что она уходит. – Я съем.

Гади молча подошла ко мне и протянула миску с ароматными кусочками.

Прикрыв глаза, я улыбнулась; пахло пустыней после заката. Густой, пряный, немного сладковатый и главное – дымный… Не грубый, как от костра, а мягкий, терпкий, будто сама пустыня дышала жаром и жизнью.

Я положила ложку с тушёным мясом и овощами в рот, вспоминая, как, упав с пальмы финика, где пыталась собрать плоды, ободрала руки и сломала ногу. Бабушка выхаживала меня целый месяц. Мелькнуло воспоминание, как я первый раз села на верблюда… каким же высоким он мне казался!

Моя жизнь стремительно пролетала перед глазами, наполненная приключениями и детскими шалостями. Я ведь даже взрослой жизнью не жила, только переступила порог своего восемнадцатилетия.

Я не заметила, как полностью съела зарб, а Гади исчезла, оставив после себя пряный аромат сандала.

На следующее утро настал тот самый день, когда купол над поселением полностью закрылся. На пару ближайших дней свет померк для всех, кто здесь живёт. Меня же связали и, как и другой ненужный скарб, понесли в круг дани. Мне оставалось молиться, что назло предсказанию Праматери тварь выберет другой дар.

_____________________________

Последний ужин

(ИИ перестарался с размером порции, но в остальном всё соответствует):

А это бездна, из которой вырываются твари: