Случайный фамильяр, или Выйти замуж за дракона

— Душегубы! Негодники! Ну что за дети! Живодеры! Кто их воспитывал? — услышала я, когда очнулась. 

Под попой что-то больно кололось, в горле першило, словно я три дня воду не пила, глаза слезились от яркого солнечного света.
Оперлась на руку и привстала на колени, с удивлением осмотрелась. 

Вокруг утоптанная созревшая пшеница (понятно чьи стебли кололи в мою пятую точку), я лежу в центре круга, или мне это кажется? Все как-то странно плывет перед глазами, словно марево над землей во время жары. На мне белый халат, даже бейджик на кармане телепается. Руки сами облапили халат, нырнули в карманы. Настоящее, не показалось. Закрыла глаза, собралась с мыслями. Последнее, что помнила: конец трудового дня, я замкнула изнутри дверь аптеки, где работала,  и повесила табличку “Закрыто”. Развернулась, подошла к кассе, собираясь взять сумочку и идти к другому выходу, протянула руку... перед глазами полыхнуло белое пламя, и я, кажется, упала. 
— Живодеры! Злодеи! Мерзавцы! 

Снова эти визги! Я сжала ладонями виски.
У хозяина этого голоса, кажется, затык с синонимами, я бы ему помогла, но не сейчас.
О диарея! Родите меня обратно... то есть верните меня... домо-о-й! 

Я постаралась поточнее сфокусировать взгляд. Присмотрелась.

Впереди спиной ко мне стоял зверек. 

Я протерла глаза и тряхнула головой, в надежде, что это всего лишь зрительная галлюцинация, следствие удара головой о кафель, но зверек никуда не делся. Стоял столбиком, закрыв лапками мордочку, и качался из стороны в сторону. 
Присмотрелась.
Да это же суслик!

Что это был именно суслик, а не хомяк и не бурундук, я знала точно. Недавно во время перерыва зашла в соцсеть на телефоне, а мне на стенку накидало постов с картинками этого зверька. От нечего делать рассмотрела их, и даже сопроводительные тексты прочитала. Сама не знаю, зачем, обычно пропускаю такое. А теперь пригодилось. Правду говорят, никогда не знаешь, что может понадобиться и когда. 

Кстати, с виду милейшие существа. А на деле — обычные грызуны, к тому же хитрые и пронырливые. 

Так вот. Суслик стоял ко мне спиной и размахивал лапками. 

Я не стала ему мешать, приложила ладошку козырьком ко лбу и посмотрела по сторонам в поисках источника визгов. Солнце слепило так, что хотелось закрыть глаза. Зажмуриться, а лучше зарыться в желтую землю, что просматривалась сквозь выгоревшие злаки. В голове звенело, а перед глазами летали цветные мухи. Все тело болело, словно меня пропустили через мясорубку. 

Это ж в какую нору я рухнула, если перед собой видела скачущего суслика? 

Сделав усилие, я встала на ноги.  

Вдалеке двое мальчишек таскали ведра и выливали, видимо, воду на землю. Суслик подпрыгивал на месте, как только опрокидывалось очередное ведро и мучительно стонал. Я обернулась. Посмотрела вдаль. Огромное поле. Края не видно. И тут снова за спиной раздалось.

— Душегубы, изверги, садисты, — уже не так экспрессивно. — Ох-хо, если бы не запрет, я бы вас сейчас уделал, надолго запомнили бы, что нельзя разорять чужой дом, будущее семейное гнездо. 

Суслик закрыл лапами мордочку и снова закачался из стороны в сторону. 

Дети были увлечены своим занятием и не видели нас.

— При такой жаре выливать воду на землю, это кощунство, — проговорила я. — В пустыне за каплю воды убить могут, а тут целые ведра в песок. Ну, правда, кощунство же? — кивнула я, повернувшему голову на мой голос, суслику. Этот факт даже немного сбил меня с толку, и я не сразу поняла, что что-то не так в происходящем, пока снова не услышала визги.

— Изверги, негодяи, живодеры!

Медленно, но до меня стало доходить, что было не так. Суслик. Он говорил. Говорил “ротом”, как иронизировал на экзамене по фармацевтике профессор: "если не знаете ответ, то говорите ротом", когда кто-то из студентов не знал правильный ответ.

“Я сошла с ума? — то ли предположила, то ли признала я. —  Или от обезвоживания, или меня чем-то пристукнули, да я не заметила? А может, насмотрелась мультиков с говорящими животными? Или та книжка про драконов и ведьм в литмобе на электронной площадке была лишняя?” — мысленно накидывала я варианты причин своего сумасшествия, глядя на подпрыгивавшего суслика. 
Да здравствует сюреализм!

Вдруг один из мальчишек поднял голову. Его лицо вытянулось от удивления. Он поднял руку и, указывая в мою сторону, крикнул:

— Гля!

Второй тоже посмотрел в нашу сторону и уронил ведро.

— Бежим!  — закричал суслик и рванул на меня. — А-а-а-а! Демоны! — заорал он еще громче и шмыганул прямо мне под ноги, проскочил между ними и кинулся в степь.

Не знаю, чем я думала. Наверное, ничем, просто сработал инстинкт самосохранения.

Я кинулась вслед за сусликом. Честно сказать, он прилично сливался с местной флорой да и фауной, наверное, тоже, но его слоновий топот, что странно при его мизерном весе, и пыхтение с повизгиванием вели меня в правильном направлении. 

Я начала задыхаться после того, как мы пробежали приличное расстояние под палящим солнцем. Нырнули в овраг. Проскочили добрую его половину по дну. С трудом вскарабкались наверх по осыпающимся стенкам, цепляясь за кое-где торчащие корни и траву. 
В общем, все квесты на выживание, что я когда-либо видела, не идут ни в какое сравнение с тем, что я пережила за эти несколько минут.

Добежав до небольшой рощицы из неизвестных мне деревьев, похожих на клены, мы немного углубились, и мой суслик… 

О диарея болезнь всех болезней! Не знаю, когда он стал моим, но мой суслик свалился под одним из кустов, тяжело дыша. А я рухнула рядом, под соседним. Вот где пригодились мои “дваразанедельные” походы в спортивный зал и занятия на беговой дорожке. Без них я бы такой квест точно не выдержала. 

Чуть отдышавшись, я поднялась и присмотрелась к суслику. 

Суслик как суслик. Рыженькая короткая шерсть, глазки, черненькие бусинки в обрамлении пушистых ресничек. Румяные щечки. Да он красавчик! Ну, простите, по этим, суслячьим… или как там…сусличьих… не знаю, как правильно, ну, в общем, по их, сусликов меркам, этот экземпляр наверняка из породистых. 

Стоп, а с чего я взяла, что он мальчик? Может, это девочка? 

“Нет, точно, мальчик”, — уверенно сказала я себе в мыслях, посмотрев в его настороженные глаза.

— Я не мальчик, а мужчина, вообще-то, — будто прочитав мои мысли, заключил он. — В самом расцвете сил, если что. Искал себе пару, строил семейное гнездышко, — сморщил он мордашку и сжал лапкой переносицу, — запасы на зиму сделал, кормить будущую семью, и вот результат — два каких-то недовоспитанных... мародера испортили жизнь целому семейству, — опустил он лапку и встряхнул головой. — А я уже невесту себе присмотрел в соседней норе. Не судьба, — вздохнул он. — И что теперь делать?

— Слушай, — набралась я смелости открыть рот, успокаиваясь и  воспринимая говорящего суслика почти как норму.  — А где я нахожусь, вообще-то?

— Как где? В Тесмаре. 

— А это где? Ну, в смысле, на каком материке? — порылась я в своих скромных знаниях по географии. — Африка, Америка, Евразия? — перечислила я континенты нашей планеты. — Может, Австралия? — добавила с надеждой, наблюдая за лицом суслика. 

Но оно никак не реагировало на мои названия.

— Тар-Дарию знаю, Травансию знаю, про Харлал слышал, бабка как-то рассказывала, — пояснил он, — А вот эти твои Австралии и Африки впервые слышу.

— Так, понятно, что ничего не понятно. Где я, с кем я, вообще, куда меня занесло? — пробормотала я себе под нос и задумалась, оглядываясь по сторонам.

Лес, деревья похожи на наши. Трава тоже. Только зелень какая-то не такая, ярче что ли? Или оттенок непривычный? Или у меня со зрением проблемки? Одно из... 

В общем, будем решать проблемы по мере их поступления. 

— А с тобой что случилось? — поинтересовалась я.
Ну любопытно же услышать историю чумового зверька!

Суслик подозрительно посмотрел на меня бусинками-глазками, шмыгнул носиком и, видимо, решив, что я достойна его доверия, заговорил. 

— А я в отпуске, отпустил меня хозяин, — зыркнул и продолжил рассказывать. — Я сюда уже второе лето прихожу, чтобы семью создать, а выходит вот это все, сами видели, Варвара Ильинична.

— Эй, ты откуда мое имя… — возмутилась я, но суслик меня прервал, многозначительно посмотрев на бейджик. — Ты что, читать умеешь? — Мои глаза, кажется, от удивления стали шире. 

Суслик гордо качнул головой, подтверждая мои слова.

— Какой грамотный суслик, — пробормотала я.

— Я много чего знаю и умею, — потупился суслик. — Жаль только не все это ценят.

— Хорошо, я буду звать тебя Цезарь, — проговорила я, считая, что оказываю ему честь, называя таким  именем.

— Почему это я Цезарь? — обиженно произнес он. — Не надо меня чужими именами называть, у меня свое есть. Я не безродный какой-нибудь, мне мать с отцом имя выбирали. 

— Ой, прости, я не подумала, а как же тебя зовут? — заинтересованно спросила я.

Суслик насупился, посмотрел настороженно на меня из-под бровок и буркнул:

— Милот.

— Какое милое имя, — воскликнула я. — И тебе подходит, ты, действительно, такой милашка.
Мне захотелось потискать суслика, как в детстве я сжимала в объятиях любимого котенка. Я уже протянула руки, чтобы осуществить свое желание, но суслик отодвинулся от меня и опасливо посмотрел.

— Ну, ну, — проворчал он, — не надо нарушать мое личное пространство, мы еще не настолько знакомы, чтобы руки распускать.

Я рассмеялась.

— Ладно, не будем нарушать личное пространство, — согласилась я. — Пока. — добавила, хитро сощурившись, и перевела разговор на другую тему. — Так ты сюда приезжаешь, типа, курортный роман завести с продолжением?

— А? — удивился он.

— Роман, говорю, курортный? — поддразнила я его, подмигнув.

— Курортный, это когда на море, слышал, а тут… — махнул он лапой. — Степной.

— Ну да, степь, а какая разница, где курортный роман? На море, в горах, в степи, в санатории, в лагере, — начала я перечислять, окончательно успокаиваясь. — Твой степной, значит.

— Ну пусть будет, но из него ничего не получается, устал я, наверное, не судьба мне семьей обзавестись, — вздохнул он.

— Какие твои годы, лапа, будет тебе еще семья, — заверила я Милота, а сама замолчала, взгрустнув.
Сегодня Витя, мой парень, с которым мы начали встречаться неделю назад, должен был зайти за мной в аптеку, и мы собирались в кино сходить, в кафе посидеть, а может, по парку погуляли бы, если бы позволила погода, конечно. Мы с ним уже даже целовались, и я надеялась на скорое предложение съехаться, а там, глядишь, свадьба, дети, собака. А что будет теперь?

Я лежала на спине и любовалась проплывающими высоко в небе облаками. Корабли, медведи и драконы медленно перетекали из одной фигуры в другую. В моей голове начал зарождаться сюжет фантастической истории о принцессе и драконе, только я никак не могла решить, кто кого будет спасать, ну и от чего, естественно.

Да уж, фантазировать я умела.  В детстве, когда жила в деревне с дедушкой, я любила забираться на стог сена, ложиться на спину, любоваться облаками и придумывать всякие сказочные истории. И сейчас я вдруг провалилась в мир грез, где существуют мужественные драконы и прекрасные принцессы, естественно, очень похожие на меня.  

От мечтаний меня отвлекли шорох и ерзанье. Точно, это ж суслик. Говорящий. Надо же, я так задумалась, что совсем забыла о Милоте и, вообще, обо всем, что только что произошло. 

“Диарея, болезнь всех болезней”, — так говорил когда-то мой дед, воспитавший меня после смерти родителей.
Милот показательно кашлянул, видимо, привлекая мое внимание.

— Не спишь? — ворчливо спросил он.

— Уже нет, — отвлеклась я от созерцания небесной живописи и взглянула на него. — Куда будем двигаться дальше? — спросила я Милота, приподнялась и, посунувшись по траве назад, оперлась о ствол то ли клена, то ли ясеня. 

К своему стыду я не особо разбиралась в породах деревьев, но спрашивать у суслика не спешила. Начнет сейчас умничать, насмехаться. Что он точно знает, что это за деревья, я даже не сомневалась. 

Гладкая теплая кора приятно согревала кожу между лопатками, тень от густой кроны не пропускала яркие солнечные лучи. Суслик лежал на боку, подперев передней лапой голову и согнув задние лапы. Его голые подошвы покрылись царапинами и, кажется, на одной сочилась кровь.

— Ты поранился? — кивнула я сочувственно.

— А, ерунда, — махнул он свободной лапой. — Не бери в голову. До свадьбы зажи… у-у-у, только не это. — Закрыл он лапкой глаза и тихо засмеялся. Отсмеявшись, Милот принял серьезный вид.

— Я-то знаю, куда мне дальше двигаться, а тебе куда? Ты, вообще, кто? — вперил он в меня свои буравчики.

Я даже слегка растерялась под его пристальным взглядом.

— Я? — переспросила, приставив указательный палец к своей груди. — Я Варвара Ильинична Белкина, провизор сетевой аптеки, имею высшее медицинское фармацевтическое образование, — пожала плечами и замолчала, раздумывая.
А что еще можно сказать о себе?

— И все? — иронично изогнул бровь Милот.

— Ну не знаю… а что еще нужно? Тебе что, до седьмого колена родословную рассказать?

— Не обязательно, но, — поднял вверх перед собой указательный палец. — Познай самое себя, — глубокомысленно изрек он.

— Какой мудрый суслик, — проворчала я себе под нос, — прямо философ, Кант или Сенека, — вспомнила институтские лекции. 

Поднялась на ноги. Стряхнула налипшие травинки с ладоней.

— Я девушка, которая попала в беду, и ты обязан ей помочь. Ты живешь в этом мире, значит, хозяин, а я, судя по всему, простая попаданка, то есть гость, и ты должен проявить гостеприимство. Вот. — менторским тоном заявила я.

Милот встал на задние лапы, скривился.

— Логично. Вот это уже ближе к правде. Ты мне потом расскажешь о себе еще, а сейчас пора двигаться. До восхода белой луны нам нужно дойти до Осиновой Балки, если не хотим неприятностей.

Суслик посмотрел на солнце, потом на ствол дерева, у которого я сидела.

— Нам туда, — кивнул он и направился сквозь кусты. Я последовала за ним. 

Рощица быстро закончилась, и мы снова шли по бескрайней степи и, казалось, ей не будет ни конца ни края. Пот заливал лицо, ручейками спускался по шее и позвоночнику. Выжженная горячим солнцем трава больно стегала по голой коже.
Как назло я сегодня надела модные брючки три четверти и кеды, естественно без носков. И вот результат, мои голени в нижней части пекло так, что уже не было сил терпеть.
Зато белый медицинский халат спасал от перегрева, и, как следствие, — солнечного удара.
И все же есть прелесть в этих срочных перемещениях. Р-раз! И ты в другом месте… то есть мире. А если бы мне дали время на сборы… я бы сейчас под нещадным солнцем тащила чемодан на колесиках и с десяток сумочек с пакетами с самыми необходимыми вещами.
Но это не точно! 
Один раз нам встретился неглубокий овраг с зеленой сочной травой и даже высокими деревьями, похожими на ивы.
Мы спустились, чтобы отдохнуть, напиться воды из родника, бившего на дне. В болотистой низинке вокруг ручья тянулись к солнцу огромные листья. 

— Сорви лопух, — махнул мне лапкой Милот на растения. 

“Надо же, тут лопухи тоже есть”, — устало подумала я, а вслух произнесла:

— Зачем?

— Ты без головного убора, а солнце сегодня жаркое, еще напечет, галлюцинации начнутся, или того хуже — солнечный удар. Я не доктор, как спасать не знаю.

— Зато я доктор, дипломированный специалист, между прочим, — вяло огрызнулась я. Усталость брала свое, спорить с сусликом сил не осталось.

— Молодец, дипломированный специалист, рви, давай, говорю, потом спасибо скажешь, — решительно заявил он.

Я не стала спорить, нацепила лопух на голову, но это, кажется, не спасло меня от галлюцинаций. То, что произошло у костра ночью, я так и не смогла объяснить никакой логикой.

Солнце стояло еще высоко, когда мы спустились в глубокий овраг, который Милот почему-то называл балкой. Выбрали свободную от колючего кустарника площадку. Милот натаскал сухого хвороста и сложил около ямки.

— Я уйду за провиантом, — уверенно заявил он. — Переломай и сложи ветки в углубление, вернусь, разожжем огонь. Ночью будет холодно. 

Интересно, где он возьмет огонь? Трением что ли? С сомнением я посмотрела на тоненькие веточки. Вряд ли. Лупы у нас тоже нет. Усмехнулась. 
Вспомнила, как в деревне чуть не сожгла соседский сарай, экспериментируя с увеличительным стеклом.
Может, у него спички есть? Или зажигалку сейчас принесет? 
В раздумьях прошло время, солнце почти ушло за горизонт, когда вернулся Милот и притащил уже ощипанную куропатку. 

— Отвернись, — приказал он мне.

— Зачем?

— Так надо, я стесняюсь. 

“Какой стеснительный суслик”, — фыркнула я, но выполнила просьбу.
Услышав треск, повернулась. Пламя плясало по сушняку, захватывая все больше веток. Милот хозяйничал, пристраивая птицу на самодельный вертел из толстой палки. 

— Ты Прометей? — с иронией спросила я.

— Кто?

— Проехали.

— Да, я умею магичить огонь.

— А что ты еще умеешь магичить?

— А что нужно?

Я задумалась. От костра уже потянуло теплом, но к утру костер потухнет.

— А плед, ну или плащ теплый можешь?

— Могу. Отвернись. — последовала просьба.

Я послушно отвернулась. Услышала шорох и шелест ткани. Повернувшись, обнаружила коричневый плащ из шерсти и довольную мордаху суслика.
— Такой сойдет?

— Конечно. Спасибо. — Я накинула плащ на плечи. 

Все-таки есть какая-то прелесть в этих магических мирах. Пока жарился ужин, мы снова разговорились. Наверное, сработал “вагонный рефлекс”, или меня зацепило это его “познай самое себя”. Я рассказывала, а Милот слушал, иногда вздыхая и поворачивая птичью тушку над огнем. 

*** 

Какая разница, замужем ли я? Я не задумывалась. С парнями встречаться у меня не было ни времени, ни желания. Я училась, занималась в музыкальной школе, мечтала стать врачом, помогала деду вести хозяйство. После окончания медицинского института устроилась работать в аптеку. Но год назад дед умер, и я осталась совсем одна.

Полгода назад мне пришлось обратиться в местную поликлинику. Болел низ живота. Терапевт отправила меня к гинекологу. А там… а там в очереди сидела девчонка, на вид лет семнадцати, но уже беременная. Разговорились. Я сказала, что мне двадцать пять.

— Ты такая старая и до сих пор не замужем?! — округлились не только глаза, но и рот моей юной собеседницы.

— Чего это я старая? — возмутилась я, — ничего не старая, зато работаю, выучилась, квартира у меня… своя. 

Тут я, конечно, врала, наполовину врала. Свой у меня был только дедовский флигель в деревне, и тот уже развалился. А квартира пока съемная, с правом покупки. 

— А ты, что есть у тебя, кроме твоего живота? — усмехнулась я.

— Все у меня есть, — с чувством превосходства ответила девчонка. — Любимый мужчина, и он меня любит, и ребенка мы ждем, не дождемся, — она опустила глаза и стала демонстративно гладить прилично выпирающий живот. 

Я не стала спорить с девчонкой, беременные, они ж святые. 

Но после того разговора задумалась. И ты знаешь, на глаза стали часто попадаться влюбленные парочки или  беременные.  А еще дорога на работу пролегала по парку мимо детской площадки. А там… Через два месяца мучений я сдалась. Рожать и растить ребенка единолично я отказалась сразу. Хлебнула, знаешь. 

Значит, оставалось только одно, найти приличного мужика, чтобы нравился, и влюбить в себя. Легко сказать, а выполнять кто будет? Я.

Витю я встретила на беговой дорожке в парке.  Оказалось, что мы живем в одном доме. Только он в соседнем подъезде. И мы с ним даже сходили в кино один раз, и он меня даже поцеловал. До плотских дел пока не дошло, но я надеялась. А теперь что? Конец личной жизни, да здравствует путешествие непонятно где, непонятно с кем. Хотя почему непонятно с кем? С сусликом, с говорящим сусликом. 

Я почувствовала запах жареного мяса.  Нашла взглядом Милота, молча крутившего над огнем уже готовую куропатку. 

— Хорошая ты девчонка, — вздохнул Милот. — И никуда я тебя не отпущу, найду тебе приличного жениха и выдам замуж, — неотрывно глядя в костер, закончил он фразу. Снял с вертела птицу. — Хотела замуж? Будет тебе замуж. Давай есть, — остановил он взглядом мои возражения. — И спать. Завтра будет день, будет пища.

Он с тоской посмотрел на белую луну, заглянувшую в наш уголок, и тяжело зевнул. 
А мое сердце сжалось от умиления. Какая прелесть этот суслик! Милот!

Тепло от тлеющего костра согревало спину. Я уткнулась в теплый плащ, намагиченный Милотом, и задремала. 

Но только я погрузилась в сон, как раздался звук, похожий на хлопанье крыльев большой птицы. Показалось? Наверное.

Я повернулась на другой бок, и в лицо пахнуло дымком. 

Через минуту послышался треск в костре.

“Наверное, Милот подложил сухих веток, какой заботливый суслик”,  — устало подумала я и, кажется, проснулась. 

Открыв глаза, замерла, моргнула, пытаясь прогнать видение.

Серьезно? Глазам своим не верю! 

По ту сторону вспыхнувшего костра сидел молодой мужчина. Полуголый. В кожаных штанах и коротких сапогах.  Меня испугать даже голым мужиком ну такое себе, я в морг на подработки все годы учебы бегала. Но этот экземпляр стоил того, чтобы его бояться. 

Было заметно, что он высок, а еще атлетически сложен. Под обнаженной серебристой кожей перекатывались рельефные мышцы. 

Спутанные темные волосы касались мощных плеч.  В пронзительных черных глазах плясали язычки пламени. Он молча ворошил горевший хворост и неотрывно смотрел на меня. 

Я зажмурила глаза покрепче, в надежде, что, когда открою их, видение исчезнет.
Не тут-то было. Он остался сидеть и только криво усмехнулся, наблюдая за мной. 

Я экстренно провела мысленную успокоительную гимнастику: “Вдох-выдох, вдох-выдох…” Мой язык как обычно отмер первым. 

— Вы к-кто? — прошептала я испуганно и, резко подскочив, села напротив незнакомца в позе лотоса. Взглядом попыталась найти суслика, но он куда-то запропастился.

 Я точно помню, что мы засыпали вместе. Почувствовав теплое тельце под правой коленкой, я покосилась вниз: точно, спит, дрыхнет и ничего не слышит. Попробовала незаметно толкнуть его.

Незнакомец тоже посмотрел на моего спутника и ухмыльнулся.

— Будить бесполезно, Милота даже горный водопад не разбудит, пока не взойдет солнце.

— А ты…вы откуда знаете? — видимо, мозг еще не отмер, я не могла сообразить, что мне говорить и, вообще, делать дальше. 

— Мы с ним знакомы… Немного, — прищурился мужчина.

— Мы тоже… Немного… — как зачарованная, повторила я.

Мимо пролетело крупное насекомое, и мне показалось, что из рта незнакомца мелькнул длинный узкий язык. Насекомое громко зажужжало и замолкло, исчезнув.
Наваждение какое-то! 

“О диарея, болезнь всех болезней”,  —  я мотнула головой, закрыв на миг глаза.
Морок, кажется, пропал. 

Я заметила, как мужчина кинул в костер назойливое насекомое.  Рукой кинул, не языком. С ужасом наблюдала, как вспыхнули крылья, и через миг от животного остался только пепел. 

“Это он на что намекает? Что и я вот так, как это насекомое?”  

В душе начал расти протест, и страх стал отступать. 

Я сунула руку в карман халата. Нащупала пузырек с аскорбинкой. Конечно, против такого, это не оружие. 

Вспомнила, как недавно обезвредила грабителя: стукнула по голове бутылем с физраствором, а потом оказывала ему первую помощь, пока не приехала полиция.
Но этого экземпляра, кажется, физраствор не взял бы. 

Костер разгорелся сильнее. Сквозь лепестки пламени лицо незнакомца казалось мужественным и в то же время таинственным. От его пристального, слегка насмешливого взгляда по моему телу побежали мурашки. Я поежилась.

“Такой утащит в свою пещеру, оглянуться не успею, — промелькнула мысль. — В старину, наверное, так и делали, но, это в старину, а в наше время... А в этом мире? Может, у них тут так и происходит? И приличные женихи именно так себя и ведут? Пришел, увидел, утащил! Нет, нет, нет. Я не такая. Я не сдамся и на спину не упаду лапками кверху даже перед таким красавцем”, — мысленно внушала я себе, любуясь незнакомцем.
Все-таки прекрасная особь мужеского пола. Приятно иногда почувствовать себя королевой в обществе такого мужчины. 
О диарея, мои мысли и чувства скакали так быстро от неприятия к принятию происходящего, что я растерялась и стала хаотично сжимать и разжимать сцепленные пальцы на руках.

Мужчина протянул руки, расположив ладони низко над костром. Язычки белого пламени касались его ладоней, но он, кажется, совсем не чувствовал боли. На его губах играла чарующая улыбка,  он неотрывно смотрел в мои глаза, и мне показалось, что его зрачки сузились и стали вертикальными. Он моргнул, и глаза снова стали обычными. Но не черными, а зелеными с желтыми вкраплениями. Почти как у меня.

Незнакомец снова усмехнулся.

Ко мне потянулись языки холодного серебристого пламени, лизнули кисть левой руки, поползли вверх под рукав халата. Легкое жжение разлилось по предплечью.

“А если на коже останется ожог и появятся волдыри? Где я найду мазь?” — запаниковала я, хотя жара не чувствовала, встряхнула кистью, сбила серебристое пламя обратно в костер, гневно посмотрела на незнакомца и уже собралась возмутиться. Не успела.

“Не сопротивляйся, — прошелестел голос в моей голове, — это не больно, даже приятно”.

Пламя снова скользнуло ко мне, и я ощутила легкое покалывание по всей руке. Я махнула рукой сильнее и вернула языки в костер. Взглянула на мужчину с вызовом. Он криво улыбнулся в ответ. 
— Бунтуешь? — скривился мужчина, будто его опалило пламя. — Я твой хозяин, ты предназначена мне, Вар-р-вара, — наклонил он голову.
 — Еще чего, — возмутилась я. — Рабовладельческий строй отменили больше ста лет назад, я сама себе хозяйка.
— И правда, с изюминкой, как заказывал. — Он широко улыбнулся, показав ряд белоснежных зубов. — Так даже интереснее, покорять непокорную. 
— Еще чего, — повторила я. — И приснится же такое.
— Да, сны наше всё, — кивнул он, моргнул, снова показывая вертикальный зрачок. — Спи Вар-р-вара, скоро встретимся. — сказал и исчез.

В моей руке остался белый серебристый цветок. Его аромат коснулся лица, проник в нос, защекотал ноздри. Я попыталась отбросить цветок, подняться, хотя бы  отмахнуться от него, но не смогла даже пошевелиться. Голова закружилась, все поплыло перед глазами, переворачиваясь и вертясь, словно в колдовском водовороте. 

“Он что, одурманил меня?”  — догадалась я. но сил сопротивляться не нашла.
Глаза закрылись сами. Я погрузилась в сон. 

А проснулась от визга суслика.

— Ох-хо! — прыгал он около потухшего костра. — Цветок Белого Дракона, откуда он здесь взялся?
____________________________________________________________________________________________________
А это наш дракон Белой Луны. Таким я его вижу. Трехдневная небритость создает образ брутального мужчины. Хотела сказать самца, но постеснялась.)
Как Вам? 

— Ох-хо! Да ты ведьма! — обхватил он лапками голову. — Ты не могла просто так получить цветок. Тебя пометили! Кто ты? Признавайся! — остановился он надо мной. 

Я заметила, как заметался его взгляд и дернулись брови. Суслик мученически закатил глаза.

— Так я и знал, — прищурился он. — Погоди, точно, когда ты появилась за моей спиной, ты стояла посреди круга, правильно? Ну что ж мне так не везет, ну где ж я так согрешил. Я ж даже не успел жениться, потомство оставить, я ж порядочный суслик, — начал причитать Милот.

“О диарея, он еще и порядочный, — промелькнуло в голове, — не суслик, а находка века”.

Милот приставил лапку тыльной стороной ко лбу. Его румяные щечки превратились в красно возмущенные. Его трясло. Не дай бог хватит инсульт или сердечный приступ, а у меня под рукой нет необходимых препаратов. Нужно срочно успокоить парня, пока его не разбил паралич, и он не превратился в обузу. Бросить его я уже не смогу. Я клятву Гиппократа давала осознанно и старалась всегда выполнять неукоснительно.

— Да никакая я не ведьма, что за чушь! — поднялась я и села в любимую позу. Откинула ладонью спутавшиеся волосы назад, провела несколько раз пальцами сквозь пряди, вытаскивая мелкие палочки и сухие листья.

“Да, массажка сейчас не помешала бы. Но, к сожалению, расческа осталась в сумочке у кассового аппарата, — поморщившись,  вспомнила я, — впрочем, как и телефон, и ключи от квартиры, где деньги лежат, да и все мое имущество тоже. И даже личная жизнь”. Предательские слезы застыли в моих глазах, и я подняла лицо, чтобы они не скатились. Не сейчас. Сейчас нужно проблемы решать, плакать будем потом. 

— Я тебе уже сказала. Я есть Варвара Ильинична Белкина, провизор…

— Аптеки, — перебил меня Милот. — Это я уже слышал, но ты можешь быть и ведьмой. Одно другому не мешает. 

Он вперил в меня свои буравчики. А я задумалась. Вдруг суслик прав? Вдруг я и правда обладаю чем-нибудь эдаким магическим? На ум ничего не шло, кроме последнего моего трудового подвига в аптеке.

Мне случалось делать специальные смеси для особенных больных. А что поделать, иногда в жутко необходимые препараты входили компоненты, на которые у больных была аллергия, и мне приходилось создавать лекарства индивидуально, по показаниям лечащего врача. 

Так вот. Где-то год назад мне пришлось изготовить специальные капли от насморка нашему мэру. От аллергического насморка, разумеется. 

Каждый год, как только начинали цвести розы у городской администрации, наш мэр не мог выходить на площадь к народу. 

А вы представьте, в мае и июне в нашем городе проходит много массовых мероприятий: один бал выпускников школы чего стоит. Сплошные букеты. 
И мэр просто обязан появиться на празднике. Я сама наблюдала картину, как он вышелл к микрофону с красным носом и слезящимися глазами. Причем, во время речи несколько раз чихнул.

Говорили, что даже на работу мэр заходил в здание с черного хода, где не было цветов. Покупатели в очереди однажды уверяли, что в угоду начальству наши коммунальщики запланировали выкорчевать розарий и посадить другие менее аллергенные цветы. 

Но… я, оказывается, спасла наши городские клумбы. Мэр лично приезжал и благодарил меня за выздоровление. Конечно, я из всего извлекла и личную коллективную выгоду. Когда он спросил, чем может меня отблагодарить, я, не стесняясь, пожаловалась на нашу общую проблему — ужасное состояние подъезда и долгое ожидание капитального ремонта дома, в котором жила. 

Так что… ремонт нашего дома провели вне очереди. Косметический, правда, не капитальный. А еще заасфальтировали дорожки через двор. Бонусом, наверное.

Ну ничего, болезней много. А я, оказывается, одна в нашем городе умею изготавливать чудодейственные индивидуальные снадобья так искусно. Так что, будет нам и капитальный ремонт.

После этого случая ко мне стали обращаться за помощью чаще. Сарафанное радио разнесло славу про меня по всему нашему городку. Конечно, работы прибавилось, но были и плюсы: начальство стало меня ценить и зарплату, хоть на три копейки, но повысило.
Не знаю, но каким-то необъяснимым чутьем я ощущала, какой именно ингредиент и в каком количестве нужно добавлять в лечебную смесь. Вот об этом я осторожно рассказала Милоту. 

— Милот, — с мольбой обратилась я к суслику. — Но это же всего лишь знания, умения и навыки, это опыт, приходящий с годами, — пыталась пояснить я. — О профессии врача я мечтала с детства, у меня на тумбочке любимая книжка лежала, знаешь какая? — не дождавшись его реакции, ответила сама. — Справочник практикующего врача. И когда в медицинском училась, не филонила,  по клубам ночным не шастала. Я училась, понимаешь? Я мечтала помогать людям, родному дедушке, лечить хотя бы с помощью лекарств раз не смогла поступить на терапевтический. Но я не ведьма, у меня нет ни метлы, —  развела я руки в стороны, — ни ступы. И я не колдую. Я понятия не имею, что это такое.

Тут я, конечно, врала. Совсем недавно моя начальница аптеки, помешанная на фэнтези, скинула мне ссылку на электронную литературную площадку, а там… а там в подборке несколько десятков книг о ведьмах…

Я прочла почти всё, что успели написать авторы: читала безотрывно, ночью вместо сна, в трамвае, когда ехала на работу, на работе, когда не было посетителей. 

В общем, как сказала моя директриса: “Подсела, ты моя милая, на фэнтези”. Самое интересное, моя начальница, когда заметила, что я читаю в рабочее время, (когда в аптеке не было посетителей, естественно) не сделала мне замечание. Только помахала руками “читай, читай, я не мешаю”, и сама стала за кассу, когда в аптеке появился очередной покупатель. Вот это удивительно. Вот это точно колдовство какое-то.

— Это совсем не обязательно, — ответил суслик, — метла ведьме в нашем мире совсем ни к чему, ведьм обычно призывают в пару для драконов, и летают они не на метлах, а сама знаешь на чем.

— На чем? — округлила я глаза. 

В тех историях, что я прочитала, ведьмы летали на метлах и огромных птицах, скакали на лошадях, ездили на автомобилях, лечили драконов от проклятья, превращали своих истинных в каких-нибудь зверюшек, а потом искали способ вернуть им настоящее обличье. 

— Не на чем, а на ком, прости, — исправился суслик. — На драконах, естественно, — усмехнулся он, явно, не поверив мне. — Кстати, не только летают, — добавил он, и я заметила на его мордашке лукавую улыбку. Милот выразительно хихикнул.

“Ах, ты мелкий паршивец”, —  пришла очередь краснеть мне.

Милот суетливо стал ходить передо мной туда-сюда, время от времени заламывая руки. Он разговаривал сам с собой, словно меня здесь и не было, но все равно иногда косился в мою сторону.

“И что теперь делать с этой Варварой, бросить здесь? Нельзя. Узнают, не простят. Значит, остается одно, идти в город. К Абрикоске, однозначно, она поможет”, — слышала я его ворчание. 

— Милот, миленький, — взмолилась я. — Ну какая я ведьма? Ну посмотри на меня. Волосы не рыжие, глаза… да, зеленые, ну и что? Нос, — свела я глаза на кончик носа, — курнос. Вот давай, крути в меня дулю, — обратилась к нему. — Ай, ты ж не можешь, давай я. — скрутила сама на обеих руках. — Вот, смотри, — потрясла я двумя фигами у него перед глазами. — А ведьма дулю боится. У меня же даже кота нет, и вообще, фамильяра. А у ведьм обычно есть.

От волнения я припомнила все тонкости ведьминского существования, которые почерпнула на литературном сайте.

— Вот, а говоришь, что не в курсе, — торжествующе взглянул он на меня и махнул лапой. — Я не я и хата не моя. То, что фамильяра нет, это для ведьмы даже плохо. Но ты можешь его приобрести. Вот придем в город, купим тебе на рынке котенка.

— Зачем?

— Как зачем? Тебе же нужен фамильяр?

— Наверное, — неуверенно кивнула я. — Но мы же решили уже, что я не ведьма.

— Что решил? Кто решил? — свел он бровки к переносице. — Никто ничего не решил, и решать нечего, раз ты здесь, значит, ты ведьма. Потому что пришла через ведьминский круг. — Он задумчиво почесал лапкой лоб. — Интересно, для тебя портал специально кто-то открыл или ты случайно в дыру провалилась?
— Куда?
— В дыру.
— В сусличью, что ли? Хи-хи, — истерично засмеялась я.
— Нет, блин, в кроличью, — психанул суслик.

— Милот, верни меня обратно, — шмыгнула я носом.

— Это куда? На то поле или домой?

— А ты можешь, домой? — в моем голосе появилась надежда.

— Домой нет! А на поле я не вернусь! Никогда! — категорично заявил он. — Так что идем в город, покупаем котенка и разбегаемся. Дальше решай свои проблемы сама. 

— Какой город, какой котенок, какой сама! — воскликнула я. — Ты хочешь меня бросить на произвол судьбы в чужом мире без знания законов, без всяких средств существования? — я нечаянно полезла руками в карманы халата и вытащила содержимое: из правого пузырек с витаминами, из левого монету. Совсем забыла про нее. — Вот. — выставила я обе ладони перед собой, демонстрируя предметы. — Ты хочешь меня оставить вот с этим?  — Кажется, самое время пустить слезу, но, как назло, расхотелось плакать.

Это была моя особенность: если меня раздраконить, то слез не жди, будет атака и драка. 

— А это еще что? — с подозрением посмотрел суслик на ладонь с монетой. — Откуда это у тебя? 

— А, вчера посетитель в аптеке странный был, — отмахнулась я.

— А вот с этого места давай подробно, — своими лапками он согнул пальцы на моей ладони, спрятав монетку внутри.

— Вчера… То есть позавчера, — исправилась я.

— Вчера, — заметил Милот. 

— Ой, не перебивай, я уже запуталась, — воскликнула я.

Действительно, я пробыла в этом мире совсем недолго, а мне казалось, что я здесь давно и всегда. А все, что было раньше, там, за ведьминским кругом, это просто выдумка или даже сон.

 — Вчера в аптеку  зашел странный покупатель, — продолжила я рассказывать.

— Почему странный?

— Ну-у-у, не знаю, интуиция, наверное… — задумалась я, припоминая тот день.

— Не томи, рассказывай дальше. — У Милота разлился румянец, захвативший не только щечки,  но и шею. И сам он постоянно потирал лапкой взмокшую сзади шею. — Как он выглядел, во что был одет. Вспоминай. — Ну точно, следователь на допросе. Азартный!

Я закрыла глаза и припомнила все, что произошло в тот день, вернее, в конце рабочего дня.

До конца смены оставалось пятнадцать минут, когда в аптеке прозвенел колокольчик над входной дверью. Директриса любила этот звук.

“Он привлекает добрую ауру и покупателей”, — постоянно повторяла она где-то вычитанную фразу. Мне он не мешал, поэтому пусть звенит, привлекает…

Но не сегодня. Через полчаса мы встречались с Витей, моим парнем, с которым я познакомилась неделю назад на пробежке в парке.

Поэтому хотелось побыстрее закончить работу, закрыть аптеку и рвануть на свидание. У меня от предвкушения вспотели ладони, и все тело охватила приятная дрожь.

А тут этот. Высокий, худой, в клетчатой кепке на лысой голове, кстати, не снял головной убор в помещении. Я, конечно, привыкла уже, что не все мужчины оголяют головы, когда в аптеку заходят, особенно молодежь, но вот этот мне запомнился. 

Вроде бы одежда как одежда: брюки, зеленая рубашка с темными полосками, но такое чувство, что не его одежда, словно попросил поносить. И стоял переминался, будто ему туфли жмут. Брендовые, между прочим, туфли. 

Лицо обычное, у основания крючковатого носа только маленький еле заметный бугорок, то ли родинка, то ли бородавка. Я бы его Бабой-Ягой назвала, очень был похож, только он мужчина, поэтому Баб-Яг. Хе-хе!

Покупатель воспитанный, кивком поздоровался, мельком на бейджик мой взглянул, но по глазам поняла, что прочитал и кивнул, словно с именем моим согласился. Типа, идет оно мне.

На предложение о помощи отмахнулся, обсмотрел все аптечные полки, стоял возле каждой минуты по три. Губы шевелились, будто книжку в автобусе читает. Странный. 

Так долго рассматривал полку с зубными пастами, словно на каждый зуб особенную выбирал, я устала стоять рядом в ожидании. У меня уже и ладони высохли и дрожь прошла. 

“Мужчина, пожалуйста, быстрее”, — мысленно подгоняла я его.

Аптеку пора уже было закрывать, мой рабочий день закончился, а этот все не уходил. А потом попросил шампунь от перхоти. Пальцем показал на пузырек в витрине. А сам лысый!

Капец, я разозлилась. Нафига козе баян, спрашивается? 

А он, к тому же, положил на прилавок незнакомую монету. Молча. И посмотрел так пронзительно, что у меня мурахи под халатом зашевелились и уши онемели, но не язык.

— Простите, такие монеты не принимаем, картой оплатить не желаете? — вежливо предложила ему я. 

В душе, конечно, у меня огонь бушевал, аптеку могло сжечь и этого, странного. А я ему мило улыбалась и предлагала альтернативные способы оплаты. Потому что клиент всегда прав. Так наше высокое начальство всегда при проверках говорило. А еще камеры в углу фиксировали происходящее, а премии мне лишаться не хотелось.

Да я в тот момент готова была заплатить эти сто восемьдесят три рубля из собственного кошелька, только бы он побыстрее свалил, и я рванула на свидание. 

А он ни слова не сказал, только улыбнулся и монету положил в монетницу. А сам пошел на выход. 

— Эй, мужчина, стойте, вы куда? Вернитесь! — крикнула я ему в спину. 

Пока выскочила из-за прилавка, добежала до двери, а его и след простыл. С шампунем… от перхоти. 

— Глухонемой, что ли? — повернула я табличку с надписью “Закрыто” в обратную сторону. Замкнула входную дверь, потому что на часах показало восемнадцать ноль пять. 

До моего свидания с Витей десять минут оставалось, даже губы подкрасить не успевала, только сумку схватить и добежать до кинотеатра.

Замкнула кассу, добавив в ячейки стоимость злополучного шампуня, и собралась выходить, когда монету заметила. А я уже и забыла про нее, от расстройства, наверное.  Ну хоть это. Стала успокаивать себя.

Вдруг она какая-нибудь ценная, дорого стоила, думала, в интернете глянуть потом, филателистам или, как правильно, этим… нумизматам предложить. Компенсировать свои материальные потери. 

А когда я к ней притронулась, к монете, то голова у меня закружилась как-то странно, и я, наверное, упала… и того… головой о кафель. А оказалась здесь. Реинкарнация или как правильно?

Суслик подскочил.

— Так  как он выглядел?

— Кто?

— Тот незнакомец? Как выглядел?

Брюки, рубашка, туфли…

— Да нет, нос крючком и бородавка?

— Ну да.

— О диарея! Это представитель Брачного Совета Драконов, бэ-эс-дэ.

— Какого-какого?

— Брачного, — начал объяснять суслик, оживленно жестикулируя лапками. — Они рыскают по всем мирам. Пользуются ветками дерева Тар-Дан. Я слышал от сестры, у них договор с Вечным Странником и Черной Ехидной, поэтому они без препятствий опускаются вниз к корням дерева, где в темных мирах живут всякие монстры, и вверх, к светлым мирам, к Кроне. Там тоже существуют какие-то твари. Ты читать умеешь? — посмотрел он на меня. — А, глупый вопрос, конечно, умеешь. Как придем к сестре, я тебе книжку выпрошу: “Легенды древней Тар-Данарии”. В ней сама и про старого ворона прочитаешь, как он зернышко клювом прощелкал, и выросло Дерево Вселенной, и про тварей, и про ведьминские круги, через которые можно ходить между мирами.

“Суслик — краевед, о диарея болезнь всех болезней”, — это мысленно, а вслух:

— Это поняла, я здесь причем?

— Как причем? Миссия Совета — найти пару очередному дракону, вошедшему в брачный период. 

— Кому? — у меня чуть глаза не вылезли из орбит.

— Ой, только не надо мне тут… я уже говорил тебе об этом, и ты нормально реагировала, не драматизируй. — Развеселился суслик и хлопнул себя по лбу лапкой. — Как я сразу не догадался. Сейчас месяц белой луны, соответственно, Белого Дракона, вот и цветок у тебя тоже белый. О диарея, все сошлось. Ты истинная следующего Дракона. Без тебя он не займет Главный Трон. 

— Что за фигня, перестань мою фишку повторять про диарею, это я придумала еще в институте. Ревную! Мое авторское право не нарушай,  — возмутилась я. — И это, если я истинная, то почему я здесь, а не во дворце с принцем, тьфу, драконом. — От сюрреализма происходящего у меня уже опускалось забрало, и я хотела кому-нибудь набить морду. 

— Дай сюда, — протянул он лапки и выцарапал из моих скрюченных от злости пальцев, монету. — Тяжеленькая, я такую в детстве однажды видел, — подкинул он ее в воздухе и ловко поймал. — Мне папка показывал, он служил фамильяром у жены одного дракона. Она тоже того. Из другого мира прибыла замуж. Но странно, почему ты не переместилась сразу во дворец суженого? Кстати, покажи мне, пожалуйста, грудь… 

— Что-о-о? — я уже сжала кулак, собираясь впечатать его в одну маленькую наглую мордочку.

— Э-э-э-э. Не саму… эту, а… то есть, под левой грудью… — смешался и покраснел Милот.

— Это еще зачем? — рявкнула я. — Что за игры пубертатного периода? А обещал, что уже взрослый мужчина в расцвете лет, — съязвила я.

— Потом скажу, показывай, давай, — осмелел и уже решительнее заявил он. 

Не обращая внимания на занесенный кулак, подтянулся, схватившись за карманы халата. 

Вперил свои наглые глазенки в мое скромное декольте.

Ну как скромное. Уверенная троечка. Мне хватало. 

Я непроизвольно прикрыла ладошкой привлекательную ложбинку между аппетитными полушариями.

— Отвали, мелкий извращенец. У своих суслих будешь клянчить стриптиз, а я не такая, — схватила его за шкирку и откинула от себя на траву.

— Ага, где-то рифму слышал уже, — запыхтел он, но тут же подскочил и отряхнулся. — Нужны мне твои… прелести, мне своих хватает. Я только глянуть хотел. Знак. Если он есть, то никаких сомнений, кто ты есть. Вот. 

Я задумалась. Ну и что случится, если я слегка покажу какому-то суслику часть тела? Я на практике в больнице и не такое видела. Ну увидит, ну и что? 

— Ладно, смотри. 

Я распахнула халат и приподняла футболку до ливчика, стараясь не показать ничего лишнего. 

— Все понятно.

— Что понятно? — поправила я одежду, услышав вердикт.

— Ты обычная ведьма. У тебя под левой сись… пардон, грудью, листок клевера отпечатан, причем пятилистный. Редкий.

— Ну и что? — вытаращилась я на Милота. — Я и так знаю про эту наследственную татушку, мне о ней многие говорили, с детского сада до института, когда я снимала одежду. На море ездила отдыхать с дедушкой, там в купальниках все. Тоже слышала, за спиной перешептывались. И что? Я этому пятну  никогда не придавала никакого значения.

Милот слушал меня и недовольно качал головой.

— Ну и зря! Ты ведьма. Не отличаю, правда, какая: наследственная или потомственная, все время путаюсь. Но если хочешь, придем в город, Абрикоска с хозяйкой тебя быстро причислят.

— Куда причислят?

— К нужным ведьмам причислят, — уверенно заключил он. — Слушай, а у тебя нет никакого талисмана там или амулета старинного? Подарка от каких-нибудь дальних родственников?

— Нет. Не имеется такого. А, стой, есть. Совсем забыла, потому что не ношу украшения. Вечно то теряются, то ломаются. От дедушки колечко досталось, но оно дома осталось, в шкатулке лежит, — вспомнила я, протянув вперед руку и посмотрев на пальцы. 

— Это не важно, главное, что оно имеется. Я думаю, оно тебя и защитило, помешало переместить тебя прямо к дракону в лапы. Правда, я бы не сказал, что выйти замуж за дракона, это плохое замужество. Это даже отличный вариант в нашем мире, и не только в нашем. Что-то мы с тобой долго болтаем. А времечко-то идет. Теперь мы точно знаем, куда нам нужно идти.

— Куда?

— В город к моей сестре, куда же еще. Заодно от дракона попробуем спрятаться. Я так понял, ты не хотела замуж выходить?

— Почему не хотела? Очень хотела, за Витю… но вот это вот все…

— Сломало твои планы, не продолжай. В городе легче затеряться, запах сбить. Он тебя, конечно, все равно найдет, только время потянешь…

— Я надеюсь к тому времени найду способ домой вернуться.

— Ну-ну, — скептически посмотрел на меня Милот. — Давай уже подкрепимся и пойдем, часики тикают.

Перекусили мы откуда-то взявшейся дыней и хлебной саблей, кстати, с хвостиком. Растут они у них тут что ли? Сабли, имею ввиду. Дыни я и дома ела, в сезон. Можно было, конечно, круглый год, в супермаркете всего сейчас навалом. Но в сезон дыня вкуснее, ароматнее. А ту, что Милот где-то стащил, я ела с особым удовольствием. То ли от голода, то ли, действительно, такая вкусная.
— Лапа, где ты взял еду? — поинтересовалась я.
Милот только заговорщически улыбнулся. 

— Ешь и не спрашивай, я добытчик, хороший добытчик, со мной не пропадешь. — деловито ответил он. 

Мы быстро насытились. Определив направление по солнцу, суслик уверенно пошагал по едва видной тропинке. Видимо, мы не первые путешественники, воспользовавшиеся этим путем. 

Весь день мы снова шагали по степи под палящим солнцем. Я с лопухом на голове. Милот на четырех лапах. Пару раз он устраивал привалы, во время которых расспрашивал о моей жизни. Даже не знаю, почему я так доверилась незнакомому зверьку, хоть и говорящему.

Мы знакомы с Милотом всего два дня. Но откуда у меня появилось такое чувство, что были вместе всегда? Как случилось, что он стал для меня самым близким существом в чужом, незнакомом для меня мире? 

Может, потому что мы остались вдвоем на всем этом, казалось, безграничном пространстве?

Или проявился "вагонный рефлекс"? Но, скорее всего, нас сплотила общая неудача в достижении цели. Я хотела выйти замуж, а оказалась в чужом незнакомом мире. Он хотел жениться, а какие-то отморозки (в такую-то жару? тогда скорее запеченные солнышком) уничтожили его семейное гнездо. 

Шагая по бескрайней степи, мы много чего поведали друг другу. 

— У меня огромное семейство из братьев и сестер, — с гордостью рассказывал он, на ходу засовывая в рот семена незнакомого злака. — Родных только двадцать восемь, а двоюродных и троюродных не сосчитать. Близко общаюсь, правда, только со старшей сестрой, Абрикоской. Мы из одного помета с ней. Она веселая и добрая, уверен, вы подружитесь. Сам я болтаюсь по стране, шабашничаю, нанимаюсь на подработки постоянно. Принеси, подай, как говорится, — шагал Милот, не глядя под ноги, иногда посматривая на меня.

— Вахтовка, — произнесла я.

— Что?

— Вахтовка называется, вахтовый метод, это когда живешь постоянно в одном месте, а работать уезжаешь в другое, — пояснила я. — У нас так пол страны живет. Особенно, когда большие стройки идут.

— А-а-а, — протянул суслик, — а если нет постоянного места, тогда какая это вахтовка?

— Тогда не знаю. Слушай? — вспомнила я его визги во время нашего знакомства. — Ты же говорил, что на хозяина работаешь и сейчас в отпуске?

— Так это… — замялся он. — Одно ж другому не мешает. Да, я по командировкам постоянно, то, се, — розовые щечки суслика покраснели. Он сделал вид, что задумался и засвистел, музыкально выводя мелодию. 

“Так и запишем: склонен к фантазиям, ну или вранью”, — подумала я и не стала добиваться правды у Милота. Не хочет, пусть не говорит. Если нужно, со временем сама все узнаю.

Мы засветло приготовили себе место для ночевки. Милот наотрез отказался спускаться, как в прошлый раз, в овраг, указав место у колючего куста. 

— Варвара, — с мученическим выражением на лице обратился он ко мне, — суставы крутит на погоду, — пожаловался он. — Последние полгода на дождь реагируют, иногда сил нет терпеть, веришь?

— Конечно, верю, — вздохнула я. — У дедушки тоже ревматизм покоя не давал во время влажной погоды, только он растирки всякие применял, и я ему составы специальные делала. Я бы и тебе помогла, но только чем?

— Ничем, дождь пройдет, само успокоится.

Милот соорудил из сухих веток что-то похожее на шалаш, а меня заставил натаскать из низины листьев лопуха (прям многофункциональное растение!) и накрыть хлипкое “бунгало”. Убежище так себе, но намагичить он ничего не смог, кроме нового теплого плаща (прежний испарился с первыми лучами солнца) и огня для костра. 

— Прости, но мои силы иссякли, а свежие придут с рассветом. Не знаю, почему так, но всегда, когда луна поднимается в зенит, я засыпаю и просыпаюсь только с восходом солнца.

До полного захода солнца Милот ушел, а вернулся снова с хлебной саблей и куском сала. 

— И где ты это все берешь? — удивилась я.

— Места благословенные знать надо, — пафосно заявил он, но тут же признался:  — Рядом селение. Жители поделились, — деловито насаживая сало и хлеб на палочки, подмигнул Милот.

Я не стала спрашивать, сами поделились, или он поделил. Кушать хотелось адски. 

Белая луна ненадолго выплыла из-за горизонта и спряталась в дымчатых облаках. 

Тепло от костра и вкусная еда развязали мой язык. Не ожидала от себя такого, но я тоже захотела рассказать Милоту то, что рассказывать не собиралась. 

— А я после смерти дедушки совсем одна осталась, — поделилась я. — Вот. Хотела замуж выйти. Не получилось.   

— А жених был?

— Ну, как бы да.

— А ты с ним уже того? — деловито кивнул мне суслик.

— Чего? – повысила я голос.

— Ну того, — невозмутимо продолжил Милот. – Детей делать пробовали? – сказал и отвернулся к костру, сделал вид, что занят палочками с кусочками сала и хлеба.

— А, ты про секс? — хихикнула я. — Надо же, какой ты стеснительный, а так и не подумаешь, всегда очень даже языкастый и боевой. А еще запасливый, — я покосилась на него, отведя глаза от костра. — Нет, к сожалению, не успели. Мы только недавно познакомились, а раньше я вообще с парнями не встречалась, мне некогда было, да и не хотелось.

— Прям сразу к сожалению. Может, наоборот, это хорошо. что ты… — замялся, подбирая слова, — невинная.