Случайный ребенок генерального

Дорогие мои, встречаем Аню и Виктора. Их разделили еще полгода. За это время у каждого из них произошло много событий. Сейчас узнаем подробнее, что же именно. А еще у нас появилась и самая маленькая героиня с красивым именем Мария.

— Ясь, снова ты принялась за старое? — укоризненно проговариваю и одновременно укачиваю свою малышку на руках.

Доченька родилась шестимесячной. Благодаря своей неразумной и истеричной мамочке. Ну, и еще некоторые люди повлияли на это…

Вспоминать плохое особо не хотелось: ни врача-гинеколога, которая навела шороху, вывалив на меня ложные показатели анализа крови, ни моего фиктивного мужа, что старательно скрывал свою любовницу и сознательно причинял мне боль.

— А я что? Подумаешь, помогаю тебе найти работу. Между прочим, уже один отклик на твою вакансию.

— Я даже не буду уточнять, что ты там такого великого понаписала обо мне. Надеюсь, ты указала, что у меня на руках трехмесячная дочка и не совсем в себе крестная, которой до всего есть дело.

— Еще чего! Зачем вот так сразу вываливать всю подноготную? Пусть они тебя узнают как специалиста, а уж потом... Потом не захотят тебя потерять.

— Ты что-то путаешь! Какой я специалист? Мамочка в декрете. Опыта опять же совсем мало, да и образование мое устарело.

— Глупая. Машиностроительный концерн идет в ногу со временем, набирает стажеров и смм-специалистов. Из лучших они создадут новый отдел по продвижению концерна. Разве можно упускать такой шанс?

— Ясь, может, все-таки рассмотрим вариант, что ты у нас основной добытчик? И потом, моих сбережений хватит еще на несколько месяцев.

— Не-е-ет, тетя Яся идет в декретный отпуск, а ты, будь любезна, дуй на работу. Мне кажется, мы так быстрее окрепнем и встанем на ноги. Ты помнишь, что я пыталась и чем все это заканчивалось…

И тут мне нечем крыть.

Яська действительно предпринимала попытки зацепиться за работу, чтобы у нас троих, вернее, четверых — забыла о коте — появилась стабильность. Но, видимо, девушку кто-то проклял или, быть может, все это невезение, потому что она родилась в понедельник…

— Я боюсь. Я разучилась общаться с людьми за время беременности и родов, — предпринимаю последнюю попытку, чтобы переубедить подругу.

Нет, конечно, асоциальной меня назвать нельзя, но общение с врачами и кассирами мало походило на то, что могло быть востребовано в большом концерне, тем более машиностроительном.

— Даже не думай, — выставляет Яська руку вперед. — Считай, что моя карьера разрушена и я невостребованная актриса. Теперь вся надежда исключительно на тебя, Звездецкая.

Когда я слышу свою прежнюю фамилию, становится немного странно, потому что еще относительно недавно я была Гурьевой, женой настоящего миллиардера.

— Хорошо, — киваю и смотрю на уснувшую Машулю.

Я доверяю Яське дочку, потому что, если бы не она, моей крошки могло и не быть. Подруга вытянула меня из депрессии, а еще она бросила все силы на спасение моей крохи, когда я попала в больницу на экстренное кесарево.

Эти дни я вспоминаю с большим трудом и болью. А еще мой побег из особняка мужа-миллиардера сошел мне с рук. Виктор спокойно меня отпустил, а его юрист помог оформить развод, но только при условии, что Гурьевой я больше никогда не буду. И я на все согласилась, вернее, мне даже некогда было обо всем хорошенько подумать, потому что на кону стояла целая маленькая жизнь…

***

Когда Машуля наконец засыпает, я опускаюсь на диван. Спина отваливается в подреберье, очень сильно стреляет.

— Тебе бы на массаж походить, — Яська щелкает пультом телевизора, переключая каналы.

— Не знаю, мне иногда кажется, что я совсем разваливаюсь, шов ноет, и вообще… Покажите мне того умного человека, который заявляет, что беременность обновляет женский организм… Я бы ему много интересного рассказала, а может, даже и показала бы.

— Ты решила, в чем пойдешь на собеседование?

— Ясь, ты с меня живой не слезешь, верно? — страдальчески уточняю и откидываю голову на спинку дивана.

— Все верно, не слезу, — кивает подруга и хохочет. — Ты готовься к тому, что эта работа твоя, вот и все.

— Мне кажется, Машуле будет плохо без меня.

— Крестнице будет плохо, если ее мать хлопнется в голодный обморок и у девочки не будет смеси, подгузников и одежды. Ты вообще подумала, как возрастут траты на ребенка, когда она побежит?

То, что статья расходов увеличится в несколько раз, я понимаю. Уже сейчас на многое не хватает денег и приходится экономить. Плюс мы откладываем деньги на загородный домик, потому что в жару в каменных джунглях совершенно невыносимо, особенно будет такой маленькой кнопке.

— Ладно, сдаюсь. Я схожу на собеседование и сделаю все возможное.

— Ну вот и чудненько. А я заодно потренируюсь над своим шпагатом, а то совсем одеревенела, отсиживая свою пятую точку в жалких попытках улучшить наше благосостояние. Возьми мою блузку и ту стильную юбку-карандаш, а еще лаковые лодочки.

— Нет, Ясь, я в таком и ходить-то разучилась. А туфли на шпильках для меня совсем что-то нереальное, — пытаюсь отговорить подругу от затеи делать из меня сексапильную училку-секретаря. — Смм-специалист все же ближе к фрилансу, и одежда может быть не стесняющей и удобной.

— Нют, сдурела? — наезжает на меня Яська по полной программе. — И во что ты превратишься года через два, в бесформенного бегемота с немытой головой в зачуханной одежде?! Видела я твоих фрилансеров! Я уже молчу о подругах, которые так и не выползли из декрета, обабились все, в теток настоящих превратились. Современная девушка, если же она собирается такой оставаться, должна проявлять о себе заботу… А не зарывать свою молодость не пойми в чем.

И вроде бы Яська говорила все верно, но мне как-то не заходят ее наставления. Мне не для кого рядиться в стильную одежду и уж тем более краситься.

— Даже не думай, — вновь повторяет Яська. — На собеседование идешь под моим надзором.

— Делай что хочешь, — заявляю в надежде, что не пройду это собеседование.

Утром меня будит не дочка, а озверевшая Яська, в одной руке она держит кружку с кофе, в другой — щипцы для укладки.

— Проснись и пой, Нют, сейчас мы из тебя будем делать секси-смм.

— Сумасшедшая, — выползаю из постели, вяло переставляю ноги по направлению к ванной комнате.

Каких-то сорок минут сборов — и в зеркале я уже себя не узнаю. После родов ушла излишняя одутловатость, но и черты лица как будто стали мягче, в моем образе столько женственности, что я сама собой залюбовалась.

— Красотка, — авторитетно заявляет Яська. — Сумку не забудь, — кидает она в меня маленьким клатчем от Шанель.

— Ясь, — рычу, — ну что ты меня как Золушку на бал упаковываешь, как будто я не на работу иду устраиваться, а мужика себе искать.

— Нет, мужика нам не надо, это твое проклятие, как и моя карьера. Ну не получается, стоит уже подзабить на эту тему и идти в другом направлении.

Я подхожу к Машуле, хочу поцеловать дочку и только потом вспоминаю, что макияж испорчу. Моя кроха тоже не в восторге от происходящего, она привыкла ко мне совсем другой, а не стильной красотке, которая сейчас над ней склоняется.

— Нютка, не мудри. Если примут на работу, я, может быть, даже в поперечный шпагат сяду, и без соленых огурцов…

Вызываю такси. Мне везет, что концерн располагается в относительной близости от моего дома. И это уже явный плюс. Когда я приезжаю и поднимаюсь по ступенькам, на мгновение замираю. Я совершенно отвыкла от вольной жизни, когда не надо петь колыбельную и думать о том, что у ребенка сбился режим.

«С Богом!» — командую сама себе и прохожу внутрь витиеватого высотного шпиля бизнес-центра.

***

Офис машиностроительного концерна расположился на восьмидесятом этаже. Мраморные полы, растительность, утопающая в роскошных интерьерах, напоминающих больше гостиничный стиль, чем офисный.

— Добрый день, — улыбается девушка на ресепшене.

— Я на собеседование, — киваю на приветствие и называю свою фамилию, а офис-менеджер сверяется по базе кандидатов на свободную вакансию.

—  Анна Петровна, прямо по коридору, третья дверь слева, — проговаривает девушка с улыбкой и выдает небольшой формуляр с тестовыми заданиями — заполнить бумаги в промежутке между ожиданием и самой встречей.

Как я и полагала, в коридоре очутились те самые фрилансеры: свободные свитшоты и худи, никаких костюмов и стильных ботинок. Молодежно и без особой помпезности.

И на их фоне я не просто смотрюсь ярко и запоминающееся, а даже немного вычурно и броско.

Яську, конечно, хочется прибить, но уже не так, как раньше. Мы с ней кармические сестры и дополняем друг друга на все сто процентов. Поэтому я терплю, что среди этих затрепышей я как белая ворона.

Мне кажется, я точно потерплю фиаско, и наверняка на пять свободных мест попадут только те прыщавые мачо с патлами на голове.

— Это вы нас будете собеседовать? — выпадает из нереального мира один из тех, кто только что втыкал в лэптоп.

— Нет, я тоже хочу получить эту работу, — присаживаюсь на свободное место рядом с этим парнем.

Он как-то многозначительно закатывает глаза, а потом неустанно пялится в вырез моей блузки.

Все же ничто человеческое не чуждо, раз еще интересуется женщинами. Вот те двое, кроме своих экранов, ничего и не замечают вокруг. Наверное, и отношений нормальных давно не было. Оно им и не нужно.

Тут мне становится дико стыдно за свои мысли. И вообще… какая мне разница, что у них творится в личной жизни.

Сама же я не лучше других. Мать-одиночка. И даже не знаю, от кого меня угораздило родить…

Что-то меня вновь несет в своих рассуждениях, поэтому я стараюсь отвлечься и придумываю себе дурную забаву читать надписи на тех самых свитшотах и худи.

Потом вспоминаю о бумагах, достаю из клатча шариковую ручку и начинаю отвечать на экспресс-тесты.

И вот тут я основательно так зависаю. Потому что приходится делать выбор между черной кляксой с пятью разливами и черным пятном с дырой в самом центре.

Перехожу от вопроса к вопросу и уже начинаю подумывать о том, чтобы встать и уйти.

— В десятом пункте выбирай змея, — нашептывает мне на ухо тот самый псевдомачо.

Видимо, все-таки грудь мою оценил, раз захотелось помочь.

— Это еще почему? — с подозрением посматриваю на своего подсказчика.

— Змея все исключают, а он умный, изворотливый. Хорошее качество для профессионала в любой ситуации — не потерять здравый смысл.

Я кошусь на порхающую бабочку в квадрате. Если бы не парень, то уже давно выбрала бы ее.

— Да ладно, кто на это будет смотреть, — отмахиваюсь я и выбираю все-таки бабочку. 

Змей я не люблю с детства, поэтому решаюсь прислушаться к себе, а не к мнению извне.

А если все-таки тесты на что-то и влияют, ну, значит это просто не мое место — и я обязательно найду другую вакансию.

Незаметно пролетает время, и вот уже после всех претендентов вызывают меня.

Я встаю на шпильках и понимаю, что с непривычки для меня это серьезное испытание, ноги должны находиться в мягких тапочках, а тут такая неожиданная и истязающая пытка.

Цокаю туфельками и прохожу в кабинет.

За столом переговоров сидят серьезные люди бизнеса, и когда они отрывают свой взгляд от документов и ноутбуках, что-то в них меняется.

— Вы кто? — спрашивает первый.

— Анна Петровна Звездецкая, претендую на вакансию смм-специалиста.

— Экспресс-тест заполнили? — деловито уточняет второй и как-то с воодушевлением потирает ладони.

— Да, — робко отвечаю на выдохе, и голос приобретает какие-то сильно томные интонации.

По себе знаю — так проявляется мой страх. Но им об этом неизвестно, и третий мужчина начинает подергивать узел своего галстука.

— Анечка, не хотели бы вы себя попробовать в должности личной помощницы? Зачем вам с такими данными закапывать себя в цифрах, графиках и вообще…

— Я думаю, госпоже Звездецкой стоит пройти и присесть для начала, — мужчина засматривается на мои ноги, облаченные в лаковые лодочки, утопающие в мягком ворсе ковра.

Внутри меня разгорается волна негодования. Я, между прочим, не на смотрины пришла, а на работу устраиваться! И их неоднозначные реакции на меня заставляют вести себя так, как я сама от себя не ожидаю.

Мои губы растягиваются в ослепительной улыбке. Дефилирую к столу походкой от бедра, сажусь на стул вполоборота и выдаю:

— Что вы сегодня ели на завтрак?

Трое как-то сразу зависают, и мужчины начинают играть в гляделки между собой.

Я же не теряю настроя:

— Скольким из вас удается решить, что нужно съесть на завтрак?

Пауза. Третий достает носовой платок и зачем-то начинает протирать свои очки.

— Анна Петровна, мы не понимаем, к чему… все…

Я вскакиваю и не даю ему договорить, опираюсь ладонями на стол, наклоняясь немного вперед:

— Вот именно, к чему?!

И дальше начинаю излагать суть нахлынувшего внезапно вдохновения о том, что такие серьезные дяди, как они, занимаясь изготовлением машин для черной и цветной металлургии, совершенно не имеют права выбора в элементарном.

Начиная от завтрака, я перехожу к тому, что даже такая серьезная сфера бизнеса имеет право на креативный подход.

Я генерирую идеи на ходу. Моментами пугаюсь, что реакция этих людей может быть даже неприятной, но, к моему удивлению, все проходит гладко. Главное, они еще до сих пор меня слушают, и уже никто не смотрит на мой зад или в вырез блузки.

— Анна, мы вам перезвоним, — обрубает мне крылья тот, третий, в очках, когда они озвучивают свое решение.

Я покидаю кабинет с чувством выполненного долга. Потому что в другой ситуации я могла себя и вовсе не проявить. Хотя немного обидно, если меня не возьмут. Я действительно постаралась.

На улице я решаю позвонить Яське и узнать, как там поживает Машуля без меня.

— Все отлично, мать! Наша принцесска поела, попила, сделала все остальные свои дела и теперь играет с тетей Ясей, отрывая последние пряди волос.

— А ты как?

— Я? Отлично, Нют, чувствую себя второй мамой. И мне нравится все то, что касается нашей Машки. Как собеседование?

— Сказали — перезвонят…

— Ну, значит, жди. Эти не могут не перезвонить.

— Скоро буду, — проговариваю в телефон, а затем, сбросив вызов, открываю приложение такси.

И пока я ищу, к зданию подъезжает целый кортеж из тонированных машин. Охрана выходит первой, затем набегают журналисты. Вся эта толпа оттесняет меня в сторону. Мужчины из охраны все высокие и рослые. Поэтому, кого они там сопровождают, мне совершенно не видно.

Фотографы делают серию снимков. И любопытство немного перевешивает здравый смысл. Я обхожу справа и становлюсь за спиной у одного из фотографов.

— Интервью не будет, — отвечает кто-то из тех, кого ведет охрана к входу в здание.

Я резко напрягаюсь, почему-то голос кажется очень знакомым, только не помню, где я его слышала. Пытаюсь разглядеть и второго мужчину, но ничего не выходит, он слишком спешно направляется к ступеням.

— Кто это? — спрашиваю у фотографа.

— Какая-то столичная шишка, сам толком не знаю, — отвечает парень.

Предысторию можно прочитать в мини-романе . Автор и герои будут признательны вашим сердечкам и добавлению книг в вашу библиотеку.

Мои девочки встречают меня тортиком. Яська — из положения сидя в своем традиционном шпагате и с шуточками о том, что будь она мужиком, то непременно пустила бы слюни по такой красотке.

— Не преувеличивай, подруга, — смеюсь и просто падаю на диван в блаженстве от того, что сняла наконец туфли. — Будь это так, я давно была бы замужем.

— Ты была, — подтягивается на руках Яська и встает с пола, поднимая заодно и коробку с тортом.

— Неудачно и понарошку. Так что этот заход не считается.

— Обязательно будет другой. Главное — настрой, — подмигивает подруга, а я что-то не очень разделяю ее энтузиазм в отношении своей личной жизни.

— Ну уж нет! Мне даже понарошку не понравилось. А в настоящем браке все гораздо сложнее: поиск компромиссов, быт… Нет в этом всем места для любви. Сказочки все это.

Вот да. Высказываю все свои мысли, и даже становится легче.

— Все, мать, снова ты за старое. Пойдем чай пить. Заодно и расскажешь, как собеседование прошло.

— А никак, — роняю глухо. — Вряд ли они мне вообще позвонят.

— Что? Они тебя выгнали с собеседования? — подозрительно скашивает глаза Яська в мою сторону.

— Почему это?! Нет. По твоей просьбе я отработала на максималках и, может, даже немного перегнула, но не критично… Слушай, может, мне курьером устроиться по доставке продуктов? Буду на свободном графике, рядом с домом, на жизнь хватит. Вон в соседнем доме как раз и офис открылся.

Я переодеваюсь, мою руки и иду к Машуле. Доченька спит так сладко.

— С ума сошла, — тихо подкрадывается Яська. Я даже отшатываюсь от кроватки. — Я нашу принцесску три часа укладывала. А ну давай чеши на кухню. Дай, мать-наседка, дитю поспать.

Я аккуратно посылаю Машуле воздушный поцелуй и тихонько отхожу к двери.

Когда мы запираемся с подругой на кухне, Яська ставит чашки на стол, а затем говорит:

— Насчет твоей идеи про доставку… Иди нафиг!

— Это еще почему? — возмущаюсь и промахиваюсь ножом мимо торта, прокалывая острием себе указательный палец на левой руке.

Кровь не льется, но ощущения неприятные. Закусываю нижнюю губу, чтобы не орать и не разбудить Машулю.

— Вот о чем я и говорю, — Яська смотрит на пораненный палец и округляет глаза. — Там же все на великах гоняют, и представь себя?!

— Я, между прочим, с пяти лет рулю, — пытаюсь отстоять свою безопасную езду и многолетний стаж.

И не важно, что в самый последний раз я была за рулем велосипеда лет семь назад. Это же умение на всю жизнь — нельзя разучиться.

— Убьешься же. Или грузовик собьет.

— Ты чего тут нагнетаешь? — уже шиплю на Яську, чувствуя, как хочется ей уже наподдать. — Никого не сбил, а именно Звездецкую поедут сбивать?

— У тебя дочь! — Яська отбирает нож и начинает резать торт сама.

— И голова на плечах!

— Без мозгов…

— Без…  — повторяю на автомате, а затем смотрю на Яську убийственным взглядом. — Ты это, давай не переходи черту. Кто тут у нас живет одними чувствами и порывами, так обвинения не по адресу. И голова моя даже очень хорошо думает.

— И поэтому ты хочешь работать курьером. Забить на хороший доход, общение с людьми…

— Ясь, Маше три месяца всего, ей мама нужна.

— Счастливая мама, не забудь! Не замученная бытом, с горящим взглядом и хорошими возможностями. Или ты хочешь, чтобы Машка, как и мы… неустроенность нашу переняла?

— Не хочу…

И когда я понимаю, что в словах Яськи есть какой-то здравый смысл, рядом раздается вибрация от оповещения на телефоне. Снимаю блокировку и вижу, что собеседование я прошла и уже завтра меня ждут в офисе на знакомство и старт обучения.

— Ясь, я принята на эту работу.

— Такое надо обмыть!

Яська лезет в кухонный шкаф и достает бальзам. Цедит ароматный напиток по капле на чайную ложку и добавляет нам в чай.

***

Утром я просыпаюсь не по будильнику. Машуля сопит и немного подхныкивает. Яська уже тут как тут, подхватывает доченьку на руки и начинает пританцовывать с ней на руках.

— Так, Нют, ты собирайся, а я разберусь тут.

Я стою и думаю о том, что я еще не успеваю уйти, как сильно уже скучаю по своей малышке.

— Ясь, это какая-то мука, — честно признаюсь подруге.

— Нют, все новое всегда пугает, просто надо привыкнуть, что сейчас добытчиком нашим будешь ты. А мы будем защищать твой тыл, а именно — не болеть, играть, смеяться.

И вот тут ворочается такое неприятное в груди, что я пропущу что-то очень важное.

— Ладно, я тебе буду отсылать видеоотчеты, пока ты не слезешь с иглы мамства.

Через полчаса Машуля успокаивается, и Яська снова занимается моим образом: прическа, макияж, выбирает одежду. Очень повезло, что у нас с подругой практически один размер на двоих и мне можно не носиться по магазинам.

— Ясь, и все-таки тебе не жалко давать свои вещи?

— Нет, многое из того, что ты видишь, я буквально надевала по одному разу. А на чем-то даже еще ценники висят. Я же на стрессе, громила бутики. Думала, вещи заполнят пустоты в моем несостоявшемся счастье. А тут вы с Машкой, такие несчастные и требующие поддержки и заботе. У меня произошла переоценка ценностей. И для себя я выбрала вас, Нют.

Бросаюсь подруге на шею и крепко ее обнимаю. Я даже и подумать не могла, что мы ей так дороги. А тут целое признание…

— Я тебя люблю, Ясь, — мои глаза увлажняются, и хочется заплакать от накативших чувств.

— Хватит сырость разводить, а то сейчас все мои труды размажутся и потекут, и ребенка напугаешь.

Я киваю.

В офис я приезжаю как и положено. Офис-менеджер встречает меня приветливой улыбкой и направляет в пресс-центр.

Когда я открываю дверь, то сразу натыкаюсь на взгляд псевдомачо, что рекомендовал мне выбрать змея. С ним еще таких же трое ребят, и только одна я на стиле. Совершенно невписывающаяся в эту компанию фрилансеров.

— Приветствуем вас в нашей компании, — начинает толкать речь незнакомый мужчина в костюме, когда я располагаюсь на одном из свободных стульев. — Сегодня вам будет выдано первое задание, работа предполагается как групповая, так и индивидуальная. По итогам трех туров лидер займет руководящую должность и возглавит отдел смм-специалистов. От нашей компании гарантируется пятилетний контракт.

Звучит заманчиво. И я чувствую, как мой мозг начинает свою работу. Да-да, именно вникать и анализировать.

— Сумма рекламного бюджета распределена на шесть частей, — продолжает все тот же мужчина в костюме.

Впоследствии, как выяснилось, незнакомец оказался коммерческим директором. И сейчас действительно важно не упустить ничего важного.

Я записываю все в органайзер, а на телефоне еще включила диктофон. Потому что лишним не будет все это еще и переслушать.

В конце своего выступления директор говорит о дедлайне и том, что итоги по трем турам подведет главный инвестор, который как раз прибыл в наш город вчера.

Так вот, значит, кого я вчера встретила — инвестора.

Нас пятерых держат еще примерно около получаса, затем направляют в кадровый отдел и только после всех условностей показывают наши рабочие места. В пресс-центре отгорожено небольшое помещение, в котором пять рабочих мест. Псевдомачо предлагает мне первой выбрать стол. И я выбираю самый дальний.

— А я думал, ты выберешь этот, — указывает парень на тот, что стоит самым первым и просматривается сразу с входа.

— Нет, открывающиеся и закрывающиеся двери очень будут отвлекать, — проговариваю и прохожу к своему рабочему месту.

— Тебя же Аня зовут?

— Да.

— Я Антон, а это Никита, Павел и Борис.

Я записываю все их имена в блокнот.

Нет, проблем с памятью у меня нет, но, когда так много новых людей появляется в моем окружении, нужно привыкнуть.

Я включаю ноутбук и ввожу данные, что нам выдал системный администратор, и пока обживаюсь в виртуальной среде, парни обсуждаю того самого инвестора.

— А кто-то вообще его видел?

— Нет.

— А имя знает кто?

— Все покрыто тайной, — выдает тот, что Пашка.

— Я, кажется, видела его вчера, — вступаю в их диалог, — в сопровождении охранников после нашего собеседования. Но разглядеть не успела. Фотограф тоже не смог назвать его имени.

— Секретный агент, — хмыкает Никита и тоже открывает свой ноутбук.

— Может, обсудим проект, знания об инвесторе не улучшат нашу работу, — проговариваю и смотрю на парней.

— Ну тебе и не надо особо стараться, ты вон какая…

— Какая? — вскидываюсь и пристально смотрю на них.

— Красотка, — отвечает Антон.

— И что?

— Ну… — мнется парень, намекая на то, что мои шансы в разы больше их.

— Вы думаете, если бы директора и инвесторы западали исключительно на внешние данные своих сотрудников, то они бы построили свой бизнес?

— Да, — признается Борис, — перегнули малость.

И как-то напряжение спадает между нами, и мы уже переходим к обсуждению не моей внешности, а самого проекта. Время летит очень быстро, я полностью погружена в работу. Лишь иногда я отвлекаюсь на сообщения от Яськи. Она сдерживает свое слово, отправляя мне фотографии Машули.

Я ловлю себя на мысли, что на этих снимках я изучаю не просто распорядок дня своего ребенка, а всматриваюсь в черты ее личика. На кого же она похожа?

Я силюсь рассмотреть в дочке что-то от себя, но там ничего нет и близко похожего. Неужели она пошла в своего папу? А я только и помню от него, что жаркие объятия и страстные высказывания, какая я?

Я смотрю на свое отражение и не знаю, какая я? Для отца Маши я просто невинная игрушка, которой он попользовался, оплатив одну ночь. Тогда я решила, что это был мой последний шанс покончить с невинностью и статусом старой девы.

И пока я рассматриваю Машулю, почему-то вспоминаю Виктора… И в этом воспоминании становится в разы больнее, чем от единственной ночи с незнакомцем, от которого у меня ребенок.

 ***

Первый день — полет нормальный. Я внутренне перестаю испытывать дискомфорт и чаще ловлю себя на мысли, что Яська как воду глядела… Я действительно за подгузниками и бессонными ночами перестала существовать.

Парни тоже перестали пушить свои хвосты и оценивать мою работу и идеи исключительно из-за внешности. Антон даже смог согласиться: чем быстрее мы бросим все силы на групповой проект, тем только выиграем, распределив оставшееся время на индивидуальные старты.

— Нют, не вздумай работу тащить домой!

— Ясь, ты мне не мама, — напоминаю, чтобы подруга все-таки поубавила свой пыл.

— И что! Я — друг.

— Это хорошо, что друг. Я действительно ценю это. Хотя у меня был момент, когда я думала, что наши пути разойдутся.

— Когда это?

— Ну, когда я подписала соглашение с… — мне даже тяжело его имя произносить, поэтому лишь выдыхаю и жду реакции Яси.

— Я тоже так думала, Нют. Ты меня бесила, — переходит на шепот, Машуля уснула.

— Это почему? — искренне удивляюсь и смотрю за тем, как подруга перекладывает свою крестницу в кроватку.

— Я же уже признавалась, — улыбается Яська. — Беременность, свадьба, пусть и с фиктивным мужем. Плюс мне не давал покоя тот факт, что у твоего бывшего достаток имелся.

— Он и сейчас у него имеется…

— Ты что, следишь за ним, Нют?

— Нет, ты что! — опровергаю догадку Яськи.

Я не слежу сейчас. После побега от фиктивного мужа один раз я дала слабину и залезла в его социальные сети. Не найдя ничего интересного о личной жизни Виктора, побрела к сопернице… и там. Там во всех подробностях Элла делилась их отношениями. А когда Виктор сделал ей предложение и у них состоялась помолвка, мое сердце просто разлетелось на мелкие кусочки. Я зареклась, что больше ничего у Гурьева и его пассии-невесты я не смотрю. Он сделал свой выбор.

Яська делает вид, что верит мне. Затем девушка поднимается с дивана и проговаривает:

— Нют, я в душ, а ты бы могла на завтра подобрать себе что-то в офис из одежды.

Я киваю. Мы с подругой выходим из комнаты. Я направляюсь к шкафу, Яська идет в сторону ванной.

Открываю дверцу и начинаю обдумывать, что мне может подойти.

— Я быстро. Ты выбирай, и потом вместе обсудим.

— Ясь, я могу пойти и в том, что надевала на собеседование.

— Пока три тура не пройдешь, рано расслабляться. Мало ли какие обстоятельства сложатся, — уже из ванной кричит Яська.

Я тянусь рукой к верхней полке и задеваю какую-то коробку. Чертыхаясь, пытаюсь ее поймать, потому что если Машуля испугается, то будет плакать.

Но я плохой ловец. Коробка все-таки падает, ударяется о пол, и все ее содержимое летит к моим ногам.

Я не сразу понимаю, что это. Но когда доходит, то хочется разрыдаться в голос. Прошлое как будто специально преследует меня.

Наши наряды. Мой и Яськин. В ту самую злополучную ночь! Хотя я очень довольна тем, что у меня есть Машенька. Но все-таки ощущение неправильного и плохого быстро разгоняется негативной волной по телу.

Я выдыхаю, присаживаюсь на корточки и собираюсь уже все сложить обратно. А потом раздумываю над тем, чтобы предложить подруге продать эти наряды или вообще их лучше выкинуть. Странно, что Яська их сохранила...

Я даже и не помню, чтобы образец у меня мог остаться.

Свой наряд я быстро закидываю обратно в коробку, затем тянусь к Яськиному и натыкаюсь на список приглашенных.

Зачем-то перечитываю и замираю. Тридцатым приглашенным в списке числится Виктор Гурьев…

Я даже равновесие теряю и оседаю на пол. В этот момент из ванной появляется Яся. Девушка смотрит то на меня, то на список в моих руках. И, не играя, она прикладывает ладони к своим щекам.

— Что это? — я проговариваю и поднимаю список в воздух.

— Список.

— Откуда он у тебя, Ясь? Нам их не давали в тот день.

Подруга молчит. Затем краснеет. Потом, выдохнув, начинает говорить:

— Нют, ты так убивалась за ту ночь, так себя корила, что я решила помочь.

— И? — слежу за подругой.

— Не спрашивай как, но мне удалось найти того, кто выдаст всю информацию о приглашенных.

— В списке больше пятидесяти человек, это мог быть любой, — убеждаю себя, что присутствие Гурьева на том камерном представлении просто совпадение. И отец Машули совсем другой человек.

— В комнате с тобой был Виктор, — заявляет Яська.

Я пытаюсь вздохнуть, но не получается. Закашливаюсь и начинаю давиться.

— Воды, — сиплю, глядя на Яську.

Подруга скрывается на кухне, затем возвращается со стаканом в руке.

Пью быстро. Не помогает. И только когда чувствую подступающие к глазам слезы, даю волю чувствам…

***

— Ясь, как ты могла? — реву в рукав своей кофты, пытаясь заглушить всхлипы, чтобы не разбудить Машулю. — Как ты могла мне не сказать, что это был он?!

— Нют, я думала, все не так сложится…

— А как ты думала? Ты хотела посмеяться надо мной? У тебя хорошо получилось, можешь начинать.

— Нют, прости. И я не собираюсь не над кем смеяться, может, только над собой.

Я с горечью осознаю, что каким-то образом мое объявление не просто так попалось Вениамину. И то, что из миллионов мужчин откликнулся именно Виктор Гурьев, не обошлось без Яськи.

Я поднимаюсь, на полу оставляю список гостей и те два злополучных карнавальных костюма. Сил просто нет и желания все это убирать.

Плетусь на ватных ногах в кухню, присаживаюсь на диван, прислоняюсь головой к стене и прикрываю глаза. Плакать уже не получается. Нет сил на это совсем.

Вот что Яська за человек такой? Зачем ей все это было нужно? Для чего?

— Нют, — слышу всхлипывания откуда-то сбоку.  — Ну прости меня. Я не думала, что Гурьев найдет себе эту Эллу. Так все идеально ведь складывалось: вы поженились, ты ждала Машульку. Он бы непременно ее полюбил. Нашу девочку невозможно не любить. Наше солнышко заслуживает полноценной семьи. И тут она, разлучница эта. Я узнавала про нее. Не знаю, зачем ей потребовался Виктор, она спокойно моталась по заграницам и жила себе припеваючи без него.

Яська вдается в подробности, которые уже давно потеряли свою актуальность, и даже тот факт, что Меженцева зачем-то перебронировала свой билет на рейс Виктора, не облегчают случившегося. 

Он изменил мне. Выбрал другую, не меня. Он не любил Машулю и не ждал ее появления. В этом не могло быть ничего прекрасного: ни семьи, ни уважения, ни тем более любви.

Я наконец отлепляюсь от стены, встаю и подхожу к графину с водой. Яську игнорирую, потому что не могу сейчас ничего нормально с ней обсудить.

Слишком болезненные воспоминания, слишком большая обида на подругу.

Мне не за что прощать Яську, потому что это не она толкала Виктора в постель к другой, а он сам — добровольно и исключительно по любви.

Элла красивая женщина. Так бывает. Никого невозможно заставить себя полюбить насильно, значит, Гурьев любит Меженцеву. Они помолвлены давно, и у них вскоре появятся свои дети, а мы с Машулей как-нибудь проживем без него.

Мы уже справляемся. Я даже бы сказала — отлично справляемся. Не без помощи Яськи, конечно…

Отпиваю несколько глотков, оборачиваюсь и чуть кружку не роняю из рук. Яська сидит в шпагате, причем не в продольном, а в поперечном, без разогрева, и даже свои фирменные соленые огурчики не съела для эластичности мышц.

Сидит, молчит.  Я вижу с непривычки и по холодку — ей очень некомфортно. Подхожу и протягиваю обе руки подруге, пытаясь ее приподнять над полом.

— Вставай, бедолага, так и навредить себе можно!

— Ты не сердишься на меня больше? — с надеждой проговаривает Яська.

— Не сержусь.

— А что же теперь будет, Нют?

— А что будет? Ничего не будет. Живем как жили.  

— А Гурьев?

— А у него, Ясь, давно другая жизнь — без нас.

И в этом я честна. Наши пути разошлись и вряд ли пересекутся. Я не хочу, чтобы он узнал о Машульке. Подумает еще, что я специально навязываюсь и мне деньги нужны. Нет уж, дудки. Дочка вырастет, я ей обязательно расскажу, кто ее отец и почему мы не вместе. А сейчас точно нет. Гурьеву совершенно не нужно знать о том, что он стал отцом.

Погода оставляет желать лучшего. От минусовой температуры резкие скачки на плюс. Это вымораживает. Состояние дурное. Депрессивное.

И все происходит как обычно не вовремя. Мой испытательный срок в машиностроительном холдинге в самом разгаре, а Яська сваливается с гриппом…

— Ребенка лучше изолировать, и вам бы не мешало с больной не находиться в близком контакте.

— Да мы уже были все в контакте.

— И все же девочку лучше отвезти к бабушке или мужу. А вашей подруге постельный режим и лечение, — участковый терапевт на целый лист выписывает лекарства.

Я с дочкой отсиживаюсь в основном на кухне и прячусь в нашей комнате. Домой я покупаю кварцевую лампу и заказываю на круглую сумму лекарств из того самого списка. Порадовалась, что сейчас можно и в аптеку не ходить и не тащить ребенка с собой, чтобы не  подвергать опасности. Интернет спасает в такие момент. Без него как без рук.

Но если в выходные мы как-то все справляемся, то грядущие будни задают свой тон. Мне нельзя уходить на больничный. А что делать, я никак не придумаю.

Под вечер решаюсь написать в наш рабочий чат с парнями. Спрашиваю напрямую, готов ли кто-нибудь посидеть из их близких с дочкой.

Но в ответ лишь извинения и просьбы их всех понять.

И я понимаю, даже очень. Но работу потерять — это сейчас верх легкомыслия с моей стороны. Поэтому под ночь я решаюсь на совершенно безумный и очень рисковый шаг.

В нашем пресс-центре есть небольшое помещение, отапливаемое и практически никем не посещаемое. И я собираюсь устроить там комнату для Машули, а парни, я думаю, меня прикроют и помогут в случае чего.

К офису я приезжаю с Машулей в слингокуртке, не модно, но весьма практично. Главное — бочком-бочком мимо пропускного пункта. В руках переноска, упакованная в большой пакет одного из популярных маркетплейсов. Им я и прикрываю себя и доченьку, когда пробираюсь по пропуску в пресс-центр.

Когда я вваливаюсь вся такая красивая, взлохмаченная, в куртке, с баулами в руках и с ребенком на груди, парни зависают и молчат какое-то время. Первым отмирает Антон:

— Аня, ты это всерьез?

— Угу, — подтверждаю и начинаю распаковываться. — Только не впадайте в чувство вины из-за того, что отказались помочь, я все понимаю. Но у меня совсем без вариантов.

Первые два часа мы все не работаем. Мне за это жутко стыдно перед ребятами и даже перед начальством, что я так бессовестно использую рабочее время.

***

— А если бы я был генеральным, то обязательно тебе премию бы выдал, — хлопает в ладоши Антон, довольный нашей работой по оформлению детской в офисных стенах нашего холдинга.

— Ты бы, может быть, и дал премию. А вот остальные, реальные, как бы не уволили все-таки… — тяну я и тоже осматриваюсь.

А действительно хорошо вышло.  Маленькое помещение на семь квадратных метров, но есть окно, что бесспорно подойдет для моей малышки. Дневной свет очень важен, и не так страшно. Я же безбашенная. Из дома приволокла чуть ли не все Машины вещи и аксессуары, даже маленький музыкальный мобиль со звездочками и бегемотиками.

Но включать его собираюсь исключительно после завершения рабочего дня. Остается решить проблему: как быть, если Машулька заплачет? Но разве ребенка заткнешь?

— Не переживай. Прикроем тебя с ребятами. Потом, это же не навсегда.

— Конечно, нет.

— Слушай, — тут Антон чешет затылок. — А можно я здесь кое-что припрячу?

— Если труп, то я против, — шепчу и смеюсь в зажатый кулак.

— Нет, труп не про меня. Я тут сюрприз хочу сделать своей девушке. Она у меня давно хочет волосы накладные, знаешь, такие цветные, как у Мальвины.

— Она что у тебя — лысая? И чего ты ей просто поход к мастеру не оплатишь?

— Почему лысая?! — обиженно проговаривает Антон. — Красивая, но любит эксперименты.

— Это я уже поняла, — но не продолжаю, потому что не хочу обижать парня, что для красивых программисты и компьютерщики тоже чистый эксперимент.

— В общем, я прошел по ссылке, что она просматривала, и вот.

В руках Антона как по волшебству возникает пакет, и там реально волосы — синтетические, в лентах.

— А зачем столько-то? — хмыкаю и рассматриваю этот раздутый мешок.

— Да мало ли…

Киваю.

Реально мужчинам сложно делать подарки, особенно если не разбираешься. Но в мешке я еще нащупываю что-то тяжелое по форме футляра.

— А это что? Тоже для девушки?

— Нет, это маме. Очки в дорогущей оправе. Она все отказывается, так я взял результаты осмотра ее офтальмолога и заказал, — Антон улыбается, такой довольный собой и счастливый. Хороший сын.

— Так, ну тогда я пока поставлю сюда.

Я размещаю сюрпризы на стуле. Машулька пока спит. Я ставлю в кроватку видеоняню. А сама иду на свое рабочее место.

Все-таки замечательно я придумала. В этот момент телефон вибрирует сообщением. Яська пишет, что я из ума выжившая женщина, раз до такого додумалась. И если с Машулькой что случится, она мне этого не простит. Забавно такое читать в свой адрес, когда ты родная мать, а получаешь нагоняй от крестной.

Я отшучиваюсь и забываю про свой гаджет. С ребятами мы разрабатываем общую стратегию для группового проекта. А свой личный я пока продумываю в голове. Да.

Когда наступает вечер и конец рабочего дня — я не замечаю. Потому что день выдался очень насыщенным, в промежутках я постоянно находилась с дочкой. А еще сегодня чудеса какие-то — Машулька практически не капризничает, и первый день нашей офисной жизни проходит в тишине и недосягаемости для других официальных лиц компании.

Когда парни прощаются с нами двумя, я расстилаю раскладушку, которую предусмотрительно притащила в обед из дома. Потому что дурная мать о ребенке все-таки подумала, а себя чуть на стулья не уложила.

Я включаю мобиль над детской кроваткой, он издает мелодичные звуки, и Машулька пока любуется бегемотиками.  Я решаю убрать пакет с сюрпризами Антона для своих женщин и заодно выключить ноутбук на своем рабочем месте, потому что забываю это сделать раньше.

Подхожу к столу, закрываю все рабочие окна, прожимаю сохранение в текстовом документе и только собираюсь выключить компьютер и закрыть крышку ноутбука, как слышу шаги и то, как открывается дверь в комнату, где лежит дочка.

Я трясущимися руками включаю свой телефон и проверяю камеру на видеоняне. Первое, что там вижу, повергает меня в шок. В дверном проеме стоит Виктор Гурьев. Мужчина смотрит на мобиль, кроватку, Машу,  и его глаза медленно лезут на лоб.

— Чей это ребенок?

***

Телефон падает из рук. Хочется закричать. Но я закрываю ладошками рот.

Что делать? Прятаться нельзя. Машулька сейчас там одна. Не хватало только, чтобы Гурьев вызвал полицию и опеку.

Взгляд падает на пакет с подарками Антона. Я не думаю о том, как потом буду объясняться с Антом. Рву пакет с синими локонами, а из ящика беру скотч. Быстрая импровизация. Наверняка плохая, но я хочу все-таки попробовать в надежде, что основное освещение в пресс-центре уже отключено. Собираю локоны в одной руке, второй скрепляю их липкой лентой.

Я держу в своих руках жалкую имитацию парика, вспоминаю еще про очки для мамы Антона. Спешно водружаю на свою голову синие волосы.

— Чей это ребенок? — спрашивает Гурьев. — Вымерли, что ли, тут все? — осматривает полутемное помещение пресс-центра.

Когда я слышу голос Виктора снова, от страха заходится сердце, пальцы трясутся так, что даже роняю футляр с очками на пол.
— Мой, — отвечаю тихо из-за стола и чувствую, что дыхание перехватывает, а ноги немеют.

И я узнаю в нем того самого мужчину, что шел в окружении охраны и журналистов в наш бизнес-центр, когда я стояла на улице после собеседования.

Это что же получается? Гурьев и есть тот крутой инвестор и, судя по всему, босс, который будет принимать наши проекты?
— Ваш? — в удивлении проговаривает Виктор и направляется ко мне.
— Так получилось, — поправляю свой парик и как можно быстрее ищу руками очки, которые обронила только что на пол.
— Вы вообще кто? И кто позволил вам притащить младенца в офис?
— Дома карантин, малышку нельзя оставить с родными.
— Бардак! И это называется филиалом огромного концерна… — гневно проговаривает Гурьев.
А мне кажется, что меня сейчас просто удар хватит.
Нахожу очки и быстро скрываю свои глаза. Узнает или нет? Лучше бы нет…
Он не должен узнать о том, что у него есть дочка.

Гурьев уже так рядом. Я даже чувствую аромат его парфюма, и память услужливо подкидывает картинки нашей первой близости в театре и после свадьбы. Жаркая волна проходит по всему телу, и мне кажется, что, если ко мне сейчас прикоснуться, будет волнительно и горячо не только мне одной.

Виктор смотрит на меня сверху вниз. Изучает. Белки его глаз поблескивают в офисной полутьме.

— Синие?

— Что? — уточняю, потому что до меня не сразу доходит его вопрос.

— Ваши волосы, они синие и искусственные? — тянется рукой и прикасается к кончикам синтетических локонов.

— Красота требует жертв, — отступаю на шаг и увеличиваю дистанцию между нами.

Так надежнее. И мне становится даже легче дышать, и в мыслях появляется определенная ясность.

— Если я правильно понимаю, вы входите в число смм-специалистов?

Я киваю и внимательно слушаю.

— Если это ваш ребенок, почему вы вышли на работу?

Странный вопрос для меня и такой естественный для Гурьева.  В его золотой клетке я бы занималась дочерью, а ночами страдала оттого, что мужчина ходит к другой. Конечно, в таком идеальном мужской плане нет места для работающей матери. Он бы непременно нас обеспечил, но, кроме денег, за этим ничего большего не стояло.

Все это очень меня отрезвляет, и я как-то чувствую острую потребность его осадить:

— Не у всех есть любящие мужья. Собственно, а вы сами кто?

Прикидываюсь дурочкой.

— Я ваш генеральный! — возмущенно проговаривает Гурьев.

— А-а-а, — тяну многозначительно и еще отступаю назад.

Рядом находиться опасно.

И когда Виктор собирается еще мне что-то сказать, я слышу плач Машули.

— Простите, мне нужно идти к дочери, — обхожу своего нового босса стороной и направляюсь в соседнее помещение.

Ну почему Гурьев не появился на днях, когда я была в красивой одежде и при прическе, а главное — здесь не находилась Машуля? Я бы ни за что дочку не притащила в офис и, наверное, даже лучше уволилась.

Или не уволилась… Работа мне очень нравится, и ребята оказались хорошими коллегами. А тут вот — Виктор Гурьев собственной персоной. И что теперь?