Служанка для тёмного повелителя!

Аглая

― Аглая, пришла дилла Артен.

В помещение заглянула моя помощница Гилара, полукровка, помесь человека и демона. Она у меня работала со второго уровня, и девушкой я была более чем довольна за столько-то лет.

Диллами называли чистокровных демонов. Понятливо кивнула.

― Зови.

Передо мной сидела хорошенькая миниатюрная блондинка с аккуратными небольшими рожками на голове, но вот голос особа имела ещё тот.

― Так вы сделаете для меня приворот, дрейя? ― подавила желание прочистить уши, звук резьбы по стеклу и то приятнее будет. ― Мне нужен кровавый, тот, что привяжет ко мне моего любимого навсегда прочнее адонитовых браслетов.

― Приворожить не проблема, дилла, проблема в том, что вас за такое тяжкое преступление откинет на второй, если не на первый ординар.

― С моим любимым хоть за нулевой, ― пренебрежительно фыркнула демоница. ― Так вы поможете? Плачу энергией.

Оставаться с лицом кирпичом после озвученной таксы было непросто. Энергия демонов очень высоко ценилась, за ноль одну энерго можно было выкупить дом или место на пару лет на одном из уровней.

Подавив вспышку жадности, холодно прошу:

― Сначала покажите суженого. Фотографию принесли?

― Конечно! ― дилла лезет в сумочку, и мне на стол скользит фотокарточка. Один быстрый взгляд, и я про себя давлюсь сначала воздухом, а затем истерическим смехом. Теперь ясно, по какой причине меня навестит совсем скоро жнец.

Скорбно вздыхаю.

― Вы осознаете, на кого замахнулись?

― А вот это не ваше дело, дрейя!

― Аглая. И вообще-то моё. Жнец мне голову за ваши выходки снимет.

― Вы всего лишь посредник, дрейя! ― цедит с нажимом. ― А после приворота он и мяукнуть без моего дозволения не сможет.

Про себя зубасто усмехаюсь, эта дилла, видно, настолько глупа, что не удосужилась даже разузнать ничего обо мне. Хотя это странно. Допускаю, хорошенькую диллу могли гадко подставить.

― Ла-а-адно. За жнеца – двадцать чистых энергий.

― Грабеж!!!

Вскидываю бровь. Мол: нет? Тогда проваливай, дилла. Дилла фырчит.

― Хорошо, наглая девственница. Будет тебе двадцать энергий.

― Оплата вперед.

Демоница позеленела от злости, но покорно отщепила от своей души требуемое количество таксы. Когда энергия исчезла в моих закромах, приступила к делу.

Пока ворожила, демоница нетерпеливо ерзала аппетитными булочками по сидению. Закончив, протянула дилле маленький хрустальный флакон.

― Перед использованием добавите в зелье частицу энергии желаемого жнеца: кровь, ногти, волос, в принципе, всё, что угодно, подойдет, однако раз вы пришли за кровавым, рекомендую для сильнейшего эффекта добавлять в зелье именно кровь.

Блондинка возмущенно раскрыла рот.

― Что за лохотрон, дрейя?! Я пришла, чтобы получить полностью готовую услугу, вывалила до фига средств, и мне ещё работать за вас?

Равнодушно пожала плечами.

― Можете не заканчивать. Я свою работу исполнила в полном объеме.

Дилла покрылась красными пятнами, грубо сцапала флакон и тряхнул волосами, было ринулась на выход, как прямо перед её носом пространство заволокло омерзительно воняющим овальным движущимся дымком, и этот дымок хрипло выдохнул:

― Мяу.

Икнув, дилла и кучку наделать не успела, как была сожрана жнецом. Ну, упсик.

Зато теперь уважаемая блонди-дилла может совсем не переживать, ни на второй, ни даже на первый её уже никуда не откинет. Ее теперь вообще никуда не откинет, потому что блондинки теперь попросту нет. Нигде. Совсем. Такие дела.

Повезло ей. А мне не особо. Мне как бы немножечко тяжелей, чем ей, ведь из дурно пахнущего марева сложилась высокая мощная мужская полуобнаженная фигура. Легкий щелчок пальцев — и наготу прикрывают темно-синие тряпки из дорогих материалов.

― Аглая… Дрейя моя неверная… ― сипит зловеще, сверкая изумрудными взбешенными омутами. ― Какого светлого, а?

Откидываюсь расслабленно на удобную спинку кресла:

― Чем обязана, жнец?

Судя по почерневшей морде, сейчас он мне не только расскажет, но и покажет — чем, главное, девственницей остаться, без защиты на Ордаре кабздец, остальное ерунда.

Глава 2

Флегматичной тряпочкой болтаюсь в лапе жнеца, вяло подрыгиваю туфелькой. Тот крепко держит меня на уровне своего лица за горло и равнодушно изучает своими адско-демоническими очами. Тьфу, бездонный колодец. Болото! Самое гиблое и мерзкое, даром что фейс вылеплен будто бы руками самого умелого и изощренного скульптора, красивый до отвращения этот жнец.

Четкие скулы, идеальная линия лица, огромные хищноватые глаза оттенка самого редкого чистейшего изумруда, четкий контур бледно-розовых губ. Но я-то знаю, что за ними — острые белоснежные клыкастые зубы и длинный язык. Волосы у жнеца тоже шикарные, красивого темно-синего оттенка, собранные в изящный хвостик на затылке и прихваченные заколкой, начиненной убористыми чарами.

Молчим. Изучаем. По-прежнему дрыгается моя нога, это она в припадке, да, воздуха просто уже не особо хватает, упырь перекрыл же мне кислород!

― Никак не могу привыкнуть к твоему флегматичному характеру, ― доверительно жалуется Файрокс Мессор, самый гадский гад на всех ординарах, мой личный кошмар и начальник. ― Другая на твоём месте вопила от страха, молила о пощаде, изливалась сопливыми слезами, а ты молчишь, моя дрейя. Даже неинтересно.

Ползет к волосам моя бровь. Нормально вообще? Вопить? Если только сипеть. И чё молить-то, будто бы те мольбы, сопли и слюни чем-то помогут, ага. Да и не прихлопнет он меня, у нас так-то контракт. Так, забавляется. Говорю же: тот ещё упырь, хоть по природе своей и не вампир, правда, кто его знает. Возможно, и упырь, я точно не удивлюсь.

Жнецы — отдельная каста среди нелюдей, они своего рода высшие, каратели, следящие за порядком на всех уровнях мира, элита, ага. А конкретно этот так и вообще, главарь всех элит, сам князь. Повезло мне, как утопленнику, да.

Устав висеть, возмущенно дрыгнула ногой, посылая начальству гневные искры. Красавец-садист насмешливо хмыкнул и усадил мою тушку на стол, отодрав от моей нежной шейки свою лапищу.

― Спасибо, ― ворчу язвительно, потирая пострадавшее место. ― И вообще-то, я ни при чём! Понятия не имела, что эта дилла собирается чинить на вас приворот, сами понимаете, контрактная система, отказать без веской причины не могу. И вообще-то, непосредственно вы в этом и виноваты, шеф. Да, зелье зачаровала, факт, но к вам и на церберах не подъедешь, так что нигде бы она вашу ДНК не раздобыла.

― Обвиняешь и оправдываешься?

― Вот ещё! Рапортую, как жнецу, ― пою елейно, добавляя про себя: упырю. ― Конфликт исчерпан? Мне, знаете ли, враги в вашем лице не нужны.

― Боишься?

― Здраво опасаюсь.

― Разумно.

― Могу ещё чем-то помочь? Флакон вы сами уничтожили, зелья больше нет. Кстати! А дайте непреложный запрет на чары в отношении жнецов, а?

Раньше я об этом как-то не подумала, но раньше никто настолько не наглел, как белобрысая дилла, и на высших не замахивался.

― Нет, ― коротко, лаконично, непреклонно.

― Почему это? Ведь такой запрет избавит и меня, и вас от таких охотниц, как дилла.

― Мне понравилось. Разбавила, моя дрейя, мои серые будни.

― Убивать?

― А ты не знала, моя дрейя, что убивать – моё любимое занятие? Более того, работа, ― моргнуть не успеваю, а жнец уже успел вклиниться меж моих бедер и сейчас ласково поглаживал мою щеку, навевая жути. Такого жнеца я очень боялась, аж нервная дрожь позвоночник прошила, ведь эта особь — единственная, кто мог без моего желания отнять у меня невинность и лишить защиты. Если невинности лишиться я нисколько не боялась, даже хотела бы этого, с одной стороны, а вот лишиться защиты… смерти подобно. В прямом смысле. В прямом!

― Да, как бы да, не секрет, ― хриплю, горло пересохло напрочь. Страшно? Если только совсем чуть-чуть, за защиту свою переживаю в виде невинной преграды, думаю, уже ясно, что без неё уровень выживаемости существенно понижается. ― Вы денно и нощно только этим и занимаетесь.

― Именно. Запрет не дам. Скоро увидимся, моя дрейя, ― оглаживает ласково кончиками пальцев щеку. А та дергается, зараза, нервный тик немножко напал. ― Не забывай, я слежу за тобой.

…И исчез.

― А то я не знала, что ты за мною следишь, ― проворчала ядовито, показав пустоте язык. ― Ага, как же.

Послышался тихий бархатный смешок.

Моментально сдувшись лопнувшим шариком, попросила Гилу по амулету связи сварганить кофе.

Почти десять лет назад я по вине собственной тупости попала в темный, я бы даже сказала, наичернейший мир Ордар, представляющий собой изнанку реальных миров, в том числе и моего прошлого — Земли.

Ордар — линейное мироздание из множества тонких и толстых слоев-уровней, или по-местному ординар.

Естественно, закинуло меня на самый первый «низший», то ещё злачное мерзенькое местечко, на нём зачастую обитали души насильников, убийц и иных черней. И меня бы с легкостью в первое мгновенье прибытия с радостью сожрали с потрохами, предварительно хорошенько поглумившись, если бы нынешнее тело не являлось чистым, невинным, хотя в прошлой жизни невинной я уже давно не была.

Так вот, здесь таких, как я, на всех слоях называли дрейями, те, кто неприкосновенен, те, кого трогать нельзя, да и тронуть никто, кроме жнеца, моего, прости господи, хозяина, не мог (не беру в расчет кое-какие нюансы-исключения) до тех пор, пока я не перестану быть дрейей по собственному желанию, зато искушать эти твари дрей прекрасно могли и умели. Аж передернуло, в том числе и от воспоминаний.

За несколько лет я достигла одиннадцатого ординара. Чем выше ординар, тем меньше на нём черни. Попадая сюда, ты начинаешь с этакого ада и в конечном итоге стремишься с каждым уровнем к раю. Если говорить в привычном нам смысле, а так, нет никакого ада и рая, нет вообще! Только ординары, где всё очень хреново, не очень хреново и относительно приемлемо, так сказать, можно жить. И совсем уж кошерные ординары, где жизнь сказка, песня и радужные единороги. Жри… То есть, кушай виноград и на арфе играй с маленькими ангелочками. Начинаются подобные ординары после десятого уровня, на которой совсе-е-е-ем не просто перескочить. Надо знать, у кого просить милостыню, хе, на теперешний момент… у меня.

Пожив немного на одиннадцатом, я вернулась на шестой. Отчего-то именно здесь мне жить нравилось больше всего, наверное, потому, что шестой ординар больше остальных походил на Землю, опять-таки исключая некоторые моменты… Это мне явно просто приключений на ягодичную мышцу не хватало.

Земля... На Земле последние годы жизни были особенно плохими благодаря бывшему козлу муженьку, но с ним уже давно покончено, а я здесь. К счастью, бывший никогда не сможет покинуть первого ординара.

А ведь именно из-за муженька-садиста я оказалась здесь, из-за него моя жизнь рассыпалась пеплом. Я всего лишь хотела избавится от него, наказать... Наказала. Заодно и себя.

Забегая вперед, предупреждаю: как бы хреново вам ни было, никогда не просите демонов вам помочь, никогда не заключайте со жнецами сделки, иначе за вами придет Файрокс Мессор и заберет в Ордар, лишив всего и предварительно — жизни, а также всякой надежды, шанса на счастливую семью, и вам очень сильно повезет, если вы станете дрейей, как я – шанс на миллион, обычно «сделочные» сразу идут на корм низшим или в бордели, что ни черта не лучше. Согласитесь? Так что, запомните главное правило: никогда не заключайте сделки с высшими, то, что вы думаете — их не существует, не избавит вас от ответственности.

____________

Дорогие читатели, добро пожаловать в еще одну мою историю, как и в Госпоже Буранов, с налетом/флером тьмы. Буду благодарна вам за поддержку книги и моего аккаунта подпиской на страничку. Присоединяйтесь к нашему тёмному миру. Впереди интересно)))

Глава 3

С супругом мне, мягко говоря, не повезло. На моем девичьем пути мне попался лютый садист, абьюзер и жестокий мерзавец. Хотя справедливости ради, изначально он таким не был, ну, как, не был. Он мастерски шифровался! Познакомились мы, когда я заканчивала последний курс университета, на одной из студенческих вечеринок. Одна из одноклассниц из касты тихонь притащила, как она тогда представила: своего старшего брата – Игната. Смуглокожий весельчак и настоящий красавец, расточающий направо и налево белозубые улыбки, моментально приковал к себе все женские взгляды, что уж там, и мой тоже, собирая в копилку тонны восхищения и желающих поближе познакомиться.

И так на мою беду получилось, что приглянулась ему именно я. В тот вечер мы много танцевали, он рассказывал множество смешных историй и так далее по канону, и также по канону в конце вечера он вызвался меня провожать. Хотя идти домой мне было не так уж и далеко, я согласилась, а под конец радостно дала свой номер телефона.

И понеслось. Красивые ухаживания. Приятные комплименты, цветы, рестораны. И ведь были, черт возьми, были звоночки!

В ухаживаниях проскальзывали частенько не особо приятные моменты: то за руку слишком сильно схватит, то одернет грубо и тут же раскается, мол, он совсем не то имел в виду и я не так поняла, чего обижаться, то дверью якобы случайно ударит, пропуская вперед. Разное было. Пару раз доходило и до травмпункта.

В комплиментах прятались злые словечки: прекрасное платье, очень тебе идет, такое короткое, как у первоклассной проститутки. Ну, что ты, родная, я просто восхищаюсь твоим вкусом и страстностью. Собралась на встречу с подругой? Это та, у которой поменялось за месяц три парня? Она тебе точно не подруга, смотри, и меня уведет. Эта кофточка слишком вызывающе яркая, аж слепит глаза, надень вот эту, кремовую, ну, что ты, не смотрится она на тебе как мешок. Да ты и в мешке из-под картошки будешь прекрасна.

И я верила, развесив ушки с засунутой в барабанные перепонки ватой.

Он не знакомил со своей семьей. Говорил: они живут за границей, вот и сестра его, моя та самая одноклассница, как раз после окончания универа к ним и поехала, познакомлю, родная, но позже. Это позже, как можно догадаться, так и не настало. Классический, белладонна его побери, абьюзинг с газлайтингом и всеми подобными адскими «прелестями».

В ресторане нередко случалось, что он устраивал тихие скандалы, гоняя официантов, — то мясо ему жестковато, то подлива слишком соленая, то мороженое — гадкая отрава, и всех официантов принудительно-ядовито заставлял пробовать то или иное блюдо, едва ли в глотку не пихая куски.

Совсем тяжеловато стало к году наших отношений, после того как он сделал мне прилюдное предложение выйти за него и нацепил на палец красиво сверкающее ледяными бликами кольцо. Буквально за три дня до свадьбы он пригласил меня в ресторан, и случилось такое, от чего у меня, уже, так сказать, бывалой мазохистки, до сих пор кость в горле.

После того как официант принял у меня заказ, я тогда перевела взгляд на жениха, и вежливая улыбка стала натянутой, ведь в карих любимых глазах сверкала ничем не прикрытая ненависть.

― Игнат? Что с тобой?

― Со мной? ― нарочитое удивление. ― Это что с тобой, любимая? Ты при живом женихе расточала другому улыбки? А чего же сразу не раздвинула перед пацаном ноги за кусок мяса?

Шокировано отшатнулась. Не в силах поверить в услышанное.

― Что?

Игнат резко наклоняется и больно хватает меня за челюсть. Мне страшно и очень неловко.

― Не строй из себя дуру. Ещё раз нечто такое увижу за тобой, будет плохо. Поняла?

― Д-да.

Жених улыбается как ни в чём не бывало и начинает затравливать смешными историями, а я недоверчиво потираю челюсть, не понимая, что это такое сейчас было, и неужели моя вежливость смотрелась так со стороны? Какой ужас.

Только настоящий ужас и ад произошел после того, как я сказала своё неуверенное «да» в ЗАГСе. В первую брачную ночь. Кровавые простыни мне потом долго снились в кошмарах, как и озверелое лицо уже мужа.

Да. Были толстенные оговорочки. Вот только у меня были напрочь завязаны розовым шарфиком глаза. Четыре года брака. Четыре года мучений. И только на третьем году я узнала, что та одноклассница была не его сестрой, а бывшей женой, которую он, как и меня… унижал и всё дальше по списку. А когда она захотела уйти, едва не рассталась с собственной жизнью, провалявшись со сломанными ребрами в больнице две недели, а мы думали всей группой — воспаление подхватила.

Да уж, офигеть какое воспаление. Так вот, он ей тогда так и сказал: найду ту, кто мне придется по вкусу, так и быть, отпущу.

Он и нашел. К моему несчастью, меня.

Как же так вышло, что я попала на изнанку миров в систему Ордар и попалась Файроксу Мессору? Ржу. Немножечко истерично. А я не искала. По крайней мере, намеренно. Мессор сам меня нашел. Ведь истерзанная и замученная я бессознательно воззвала к нему, умоляя высшие силы об освобождении, и он пришел на мой зов.

Глава 4

Прошлое

Больно удерживая за волосы, муж вбивался с остервенением, будто пытаясь протаранить меня насквозь. Мне бы привыкнуть давно к подобной скотской жестокости, но я до сих пор никак не могу, по-прежнему тяжело и не менее болит в душе, чем в корнях волос. Сцепив зубы до хруста эмали, скрюченными пальцами цепляюсь за спинку дивана. Обрезать бы эти лохмы ко всем собачьим чертям, только за такое самоуправство муж, несомненно, обреет меня налысо и самолично запихает остриженные пряди в глотку, я его знаю. Боже, услышь меня, пусть это всё скорее закончится, сколько можно меня истязать?!

Будто услышав мою импровизированную молитву, Игнат со стоном дергается и обмякает, впиваясь пальцами в ягодицы. Как обычно, останутся синяки, и да, больно, но больно мне последние четыре года на постоянной основе не только физически, но и духовно, а от духа моего почти ничего не осталось. Так, худосочная оболочка.

Забившись в угол кровати, опустив голову, исподволь наблюдаю, как насвистывающий довольную песенку Игнат одевается. Даже спрашивать не собираюсь, куда он собрался в первом часу ночи. Во-первых, абсолютно плевать, мне же лучше, если он свалит, хоть вздохну на пару часов свободной рабыней, а во-вторых, мне свои зубы пока ещё дороги, один раз спросила и не досчиталась потом трех, пришлось ставить коронки.

Игнат оборачивается, впиваясь в мою сжавшуюся фигурку хищным взглядом. Опускаю голову ниже — он не любит, когда ему дерзко смотрят в глаза, за этот «проступок» обязательно схлопочешь пощечину и ещё парочку хуков под ребра и один коронный с ноги в живот. К слову, полноценной женщиной я перестала быть ещё полтора года назад, как раз после такого коронного номера.

― Жалко выглядишь, дорогая.

Угрюмо молчу. Тебе же, блин, как раз это и нравится, сволочь!

― Вставай. Проводишь мужа до двери. Пошевеливай белесыми булками. И вымойся потом хорошенько, утром приду, проверю, ― ухмыляется красноречиво, мерзко довольно и злобно, с чувством полного превосходства.

Иду и молчу. Душа давно уже не плачет, она давно скорчилась в муках, облакавшись кровавыми слезами и обскостерив свою дурость на чём стоит свет.

Муженек обувается, поглядывает из-подо лба и вдруг резко разгибается. Я не успеваю уловить взмах руки, щеку обжигает и жалит роями взбешенных пчел, голова безвольно мотается. У затылка прихватывают волосы и вздергивают голову, заставляя смотреть на лицо, но я ученая, гляжу на губы, что изгибаются в злобной ухмылке.

― Улыбайся, Аглая. Ты же счастливая жена. Обязана улыбаться, твоему мужу не по душе твой рабский вид.

А кто в этом, блин, виноват? С трудом выдавливаю блеклую улыбку. Игнат уничижительно хлопает меня по щеке, затем наконец сваливает. Хватаюсь за стену и устало опускаюсь на колени, дрожащие пальцы впиваются в растрепанные волосы. Крепко зажмуриваюсь до черных мушек и легкой болезненности. Про себя я истерично кричу, выплескивая всю ненависть и боль.

Боже мой. Как же мне хотелось покидать вещи и просто уйти. Сбежать. Скрыться. Но я знала на собственном опыте: бесполезно. Бежать просто некуда. С надрывным безумием улыбнулась.

В прошлый раз смогла спрятаться аж на два дня, причем в таком месте, где он не должен был меня отыскать. Отыскал. И лучше не знать, что он со мной тогда сделал. Просто не знать. Хотя в общем-то догадаться не так уж и сложно. Потом семь дней держал меня на воде и хлебе, измываясь как только возможно. Тогда я и умерла. Морально, конечно. Физически мне никто не позволил. Правда, я и не пыталась особо. Самый легкий конец. Оставила его на потом, когда станет совсем невозможно.

Никогда даже и подумать не могла, что от абьюзера так сложно уйти. А иногда… просто невозможно. Если он такой, как Игнат… Это всё. А всё потому, что достанет и с того света.

Был ведь не только побег. Бессчетное количество попыток обратиться за помощью к вышестоящим инстанциям, допустим, в полицию, в одно отделение, во второе, третье, но как оказалось, в полиции этой у козла моего там всё куплено, и давно, заявления даже не приняли, только посмеялись, вызвали мужа и сказали ему разбираться с «проблемой», то есть со мной.

Пыталась кричать о своем положении родителям, а он ласково выставил меня перед ними истеричкой, мол, я всё придумываю и всё такое, делал фантастически удивленное лицо, совершенно не понимая, какого и что я несу родным и за что я так с ним, ведь на людях он был идеальным. А вот за закрытыми дверями… кости всё ещё болят.

В последний раз, когда я разговаривала на эту тему с мамой, она отреагировала резко: сама выбрала, сама и живи, нечего придумывать всякое разное. К мужу иди. Он тебя ждет, а ты тут расселась, неблагодарная. Я ушла. И с родителями оборвала все контакты, самое смешное, они до сих пор не понимают, почему, и обижаются.

Смертельно устала.

По щекам лились беззвучные слезы. Про себя я молилась. Шептала что-то, сама не осознавая, что говорю и кому возношу молитвы. Просто молила о помощи все высшие силы, которые могли существовать, до тех пор, пока внезапно не ощутила на себе чужой взгляд. Никогда ничего подобного не испытывала, но, когда испытала, спутать это ощущение с иным почти невозможно, ты ощущаешь его на генном уровне.

Медленно подняла голову, тяжело сглатывая. На расстоянии вытянутой руки в позе лотоса сидел неестественно красивый мужчина, которому здесь просто неоткуда было взяться. Я не вздрогнула. И даже не испугалась.

С трудом разлепила губы, прохрипев:

― Вы кто?

― Тот, кто может разрулить твою маленькую проблемку, моя светлая вкусняшка, ― сладкий тон фантастически красивого мужского голоса пронизывает до самого основания, волнами накатывает тошнота. ― Хочешь избавиться от своего мужа ублюдка, я помогу, только скажи.

Иронично изогнула бровь, незнакомец слегка наклонил голову, с весельем повторяя мою мимику.

― Серьезно?

― Более чем. Сделаю всё в лучшем виде, уже завтра сдохнет в адских муках, ну, а ты обретешь свободу. Но не просто так, конечно.

― Конечно. И что вы хотите за сию маленькую услугу?

Незнакомец бархатно расхохотался.

― А ты мне нравишься, дрейя.

― Хоть горшок. Что вы хотите?

― Ну, разумеется сделку, недогадливая моя. Я устраняю твою проблемку, ну, а ты отправляешься со мной, в мой мир ко мне в услужение.

Фыркаю:

― Неинтересно. Менять шило на мыло — такое себе дело, дурное, я бы сказала.

― Ну, что ты. Никакого шила, Аглая. Ты обретешь свободу.

― Вы осознаете, как слышатся ваши слова? Да, мягко говоря, дико! Верить в такое очень непросто.

― Конечно, вкусняшка. Я могу вернуться за ответом, скажем, через неделю, или две, хорошенько подумаешь обо всём. Как тебе вариант?

Я было уже согласилась, чтобы скорее исчез этот глюк, а затем представила возвращение Игната домой, издевательства по адскому кругу, а ведь он ещё пел, что на следующей неделе к нам в гости придут его друзья. Меня передернуло. До тошноты. Утерев рот запястьем, сиплю:

― Стойте. Знаете, наплевать. Давайте вашу сделку. Но при условии: душа остается со мной. Моя душа.

― Какая умная вкусняшка. Душа мне твоя не нужна, своих завались. А вот такой интересный экземпляр в моём мире — иной разговор. Для баланса самое то. Ну, и для здоровья, конечно.

― Меньше слов, больше дела. Где подписать?

Незнакомец расплывается в зубастой улыбке, такой, от которой волосы должны точно дыбом встать, но мои по-прежнему висят унылыми висюльками.

― Разреши дотронуться до тебя.

― И всё? Разрешаю.

Мужчина улыбнулся совсем широко и, что уж там, страшно, потянулся ко мне и дернул у макушки, рот приоткрылся в немом вскрике, было больно, но на короткий миг.

― Всё, всё, моя дрейя, ― подбросил на ладони странный светящийся белоснежным светом небольшой шарик. ― Больно больше не будет. А теперь спи и жди.

Неуловимый тычок в лоб, и всё потемнело. А разбудил меня звонок телефона. Звонили из полиции. Мой муж разбился на машине в три утра. Надо бы опознать. Вот только опознавать было нечего. Он сгорел до костей. Причем заживо, и горел не один час, подыхая от болевого шока. Его смерть признали, несмотря на не нормальную аномальность, естественной. Спросили, когда смогу забрать тело. Холодно отозвалась: никогда, хороните хоть в братской могиле, как шавку, мне всё равно, и ушла под удивленными взглядами сотрудников морга.

Всю дорогу до дома я вспоминала свой дикий, слишком реальный сон и почему-то совсем не сомневалась в его правдивости, а вернувшись в квартиру Игната, принялась равнодушно собирать чемодан, складывая в него только самое необходимое. Я ведь не знала, можно ли мне взять с собой хоть что-то из вещей, а ближе к ночи из серого марева за мной пришел он.

Тогда-то я и узнала его имя: Файрокс Мессор. Жнец. Собиратель-каратель душ. Верховный демон-вампир. И по сути, мой хозяин. Вот где реально красавчик, таких и на обложках модного журнала не увидишь, для них слишком красив, потусторонней такой не шибко естественной красотой, и мой бывший в подметки ему не годился. Именно тот, кого следовало бояться по-настоящему, но я не боялась, а на красавчиков с недавних пор у меня образовался иммунитет.

Вот только я не знала, что Мессор закинет меня не просто в Ордар, а на свидание к мертвому муженьку, впрочем, впоследствии я ни о чём не жалела, особенно когда с лихвой оторвалась на истязателе.

Нет, я Игната даже пальцем не тронула, но святая Пасха, как он бесился от моего равнодушия и невозможности ко мне прикоснуться, его от ярости даже пару раз в натуральном смысле раздирало, аха. В общем, да, я не жалею. Мне и здесь хорошо. А прошлое теперь навсегда останется только лишь прошлым.

Глава 5

Уныло подперев ладонью подбородок, качаю ногой, поглядывая на магический шар. Плавающая в нём флегматичным облачком сумеречь с редкими микро-разрядами молний действуют успокаивающе.

Облизнула сухие губы. Эх, я бы не без удовольствия пропустила стаканчик-другой травяно-еловой настойки, штука жутко забористая, хотя насквозь безалкогольная и безобидная, между прочим, если бы не опасалась оказаться в лапах какого-нибудь шустрого вампира или демона, или некроса, или инкуба. Список желающих попировать дрейей широк и длинен, как язык самого князя, когда он в смертельном не в духе.

Кстати, о настойках: неплохо бы пополнить запасы продовольствия. Лениво глянула на черное солнце — оно ещё высоко, можно и прогуляться, главное, в оба смотреть и не зевать, а то и на относительно спокойном моём ординаре достаточно любителей невинной плоти, с которой развлечься и инициировать — дело не просто забавы, а чести, и плевать, что это тело принадлежит по праву Темному князю, главное — надкусить, напитаться дармовой сладкой силой, а там и со жнецом можно поспарринговаться. Такая жизня.

Пнув каблучком дверцу, спиной вошла Гила, круто развернувшись с подносом в руке. Чашки подскочили, звякнув блюдцами. Гилара смущенно улыбнулась, обнажив белоснежные, с маленькими клычками зубки, сделала шаг, влезая ногой в зеленую жижу, всё, что осталось от крикливой диллы. Помощница округлила глаза и медленно опустила голову вниз, сморщила нос:

― Фу, ― приподняла туфлю, зеленая жижа потянулась за ней, как расплавленный до кондиции сыр. ― Что это?

― Скорее кто, ― невозмутимо поправила. ― Блондинистая дилла.

― Оу, мессир Мессор лютовал, да? А то я думаю, из кабинета вашего серой несет. Благоразумно решила не вмешиваться.

― Что-то вроде.

― Поняла. Принесу швабру, ― тяжко вздохнула, плюхнув на край стола поднос. Метнулась на выход и зашла через мгновенье с инвентарем наперевес, капнула на тряпку очистительный раствор, затем принялась наматывать на неё диллу. ― Я взяла на себя смелость приготовить напиток и для себя, уж очень вы закупаете вкусный, с нотками цветов и крови. Мне нравится. Кстати, за что он её так? Дилла разве не за приворотом приходила?

― За приворотом.

Полукровка выгнула бровь:

― На Мессора.

Гила вытаращилась на меня ошалело, глянула на пол и усердней заработала тряпкой.

― Н-да. Некоторые темные совсем без тормозов. Куда она теперь? На перерождение?

― После того как стала перекусом Темного князя? Не смеши. К слову, собери её, пожалуйста, в прах-банку и отправь клану.

― Конечно, не в первый раз. Всё сделаю, Аглая.

― Ещё клиенты на сегодня есть?

― Да, один вамп через пятнадцать минут по записи и дилл на четыре часа.

― Какие у них проблемы?

― Вамп сообщил вскользь: что-то связанное с кланом, а дилл хочет подать прошение Князю на переход уровня.

― Ладно, посмотрим, спасибо. И да, после вампа идем на рынок.

Гила ответственно кивнула.

― Поняла. Подберу артефакт личины и сокрытия ауры.

Закончив собирать блондинку, помощница покофейничала со мной и ушла, ровно через пять минут после неё порог кабинета переступил… ребенок. Хорошенький мальчик на вид лет шести с черными волосами, яркими глазами и оттенком кожи дорогой штукатурки.

Моему удивлению не было предела. Пока мальчик с любопытством осматривался, я гадала, что могло его сюда привести. Конечно, вампиры на самом деле старели, но очень и очень медленно, конкретно этому малышу на самом деле около двухсот лет, вот только до пяти сотен годков, когда вампы начинают походить хотя бы на подростков, их не выпускают из клана, тогда каким образом у меня оказался вампиреныш? Сбежал? Кажется, мне пора вызывать дядю-полицейского. Рука дернулась к амулету связи и замерла под колким алым взглядом ребенка.

― Не стоит этого делать, уважаемая дрейя, ― сказал спокойно неожиданно басом. ― По крайней мере до тех пор, пока не услышите мою проблему. Я присяду?

― Конечно.

Вампирчик кивнул и с царским видом занял кресло. Судя по всему, у меня сегодня будет незабываемый день. И ведь не ошиблась ни разу. А ведь руны знали больше, чем мне сказали, предатели.

Глава 6

Некоторое время вампирчик играл в молчанку, препарируя меня очень внимательным изучающим взглядом. Не знаю, что он пытался отыскать на моём лице, но, кроме флегматичности, сомневаюсь, что он на нём что-то отыщет.

― Я вас по-другому себе представлял.

С легкой заинтересованностью выгнула бровь.

― Вы меня не боитесь, несмотря на то, что прекрасно осведомлены, как легко вас прогнуть под мою волю: всего один щелчок пальцами, и вы сами залезете на эту столешницу, ― постучал по дереву кончиками когтей, ― и станцуете для меня, а затем сами же подадите мне себя десертом, ― облизнулся, обнажая острые клыки, мелькнул меж фаянсовых зубов бледно-розовый язык.

Скучающе подперла подбородок кулаком. Ишь, какой шустрый клыкастик.

― Ах, если бы в этом кабинете так легко было верховодить и прогибать дрей, то я бы здесь уж точно не сидела, так что сомневаюсь, что вам удастся пощелкать пальцами не только на руках, но и на ногах, если только в полете через окно. Вы на моей территории, пока безымянный вамп. К слову, представиться не желаете?

У вампирчика в алой мути промелькнул фанатичный огонек, он даже бессознательно вперед ко мне подался и резко откинулся обратно на высокую спинку кресла.

― На забитую дрейю вы нисколько не похожи, скорее на вампиршу, знающую себе цену. Это… интересно. Свежо.

― И сколько забитых несчастных невинных дев на своем веку повидали, по-прежнему безымянный молодой господин?

― Саторис, просто Саторис для вас, умоляю, ― шутовски поклонился. Святая тьма, хоть кроторис, мне плевать. ― Не так уж и много, на самом-то деле, вы вторая, а первая дрейя, к которой я обратился, с третьего ординара, была, мягко говоря, на износе. Жаль малышку.

Поморщилась, сразу понимая, о какой «малышке» речь. Катрина, Катька Тешкова, так и не смирилась с бытием на Ордаре, на третьем застряла, печально, что уж тут. Вот только спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Чую, скоро отмучается, выпьет её Кайрокс, братец моего начальника, похлеще упырь моего упыря. А, да, если вы думаете, что я такая-растакая, кому предложил сделку жнец, и стала такой, какой стала, то – не-а, нет. Нас таких не много, но очень даже достаточно, что совершенно оправдывает: незаменимых не существует.

― Я вас расстроил, дрейя? ― и хлоп ресничками фальшиво сокрушенно.

― Нисколько. У нас с вами не так много времени, Саторис, рассказывайте, каким ветром вас ко мне занесло.

― Попутным, госпожа, ― скалится зубасто.

― Уважаемый вамп, ― несколько раздраженно, ― говорите, что вас привело, либо же освобождайте место. Насчет ограничения по времени я не шутила.

― Всё-всё, моя грозная дрейя. Дело вот в чём…

― Аглая. Просто Аглая.

― Аглая, ― тянет клыкастый с сахарной ухмылкой, ― так вот, Аглая, вы, должно быть, слышали, что в вампирских кланах шестого уровня сейчас неспокойно?

Сейчас? Он смеется? Да бесконечно всегда! Борьба за главенство клана и всё такое.

― Допустим. Давайте к делу, вампсер Саторис.

― Да, конечно. Вот скажите, сколько вы мне, Аглая, дадите лет?

Про себя закатила глаза. Издевается, гад.

― Отвечу за вас, вы думаете: лет двести-двести пятьдесят, так? Так вот нет, мне скоро стукнет семьсот, красивая дата, верно? ― смеется. ― И как только эта красивая дата исполнится, а это уже через месяц, я могу претендовать на место главы клана, как понимаете, не теперь! Кто-то нагло проклял меня, причем на крови собственной матери!

Уточнять, откуда он знает, не стала, вампы такое чувствуют, как и многое другое.

― А матушка ваша что говорит?

― Моя матушка давно сбежала на двенадцатый ординар и живет себе припеваючи! Лично князя Кайрокса просила, год его пороги в тихую обивала, да жилетку казенную слезами заливала, так достала, что преужаснейший Кайрокс смилостивился! Тьфу, зараза. И нет, понятия не имею, как и кому удалось достать её кровь.

Ого, вот это упорная у вампирчика матушка. Страшно такой дорогу переходить, раз самому Кайроксу мозг вынесла.

― Ага. Так вы хотите, чтобы я запросила для вас переход на двенадцатый? ― оглядываю возмущенного вампиреныша, провожу перед глазами рукой и изменившимся зрением вглядываюсь в пульсирующую всеми оттенками алого с вкраплениями изумрудного ауру. ― Ничего не получится, и не шипите мне здесь! Убийцам на двенадцатый вход воспрещен, Мессор даже не станет рассматривать ваше прошение. Видимо матушка ваша никогда никого не высушивала.

― Да, она у нас для этого слишком гордая. И я не хотел! Это случайно вышло! В этом теле трудно контролировать жажду.

― За случайно бьют отчаянно! ― парирую хмуро. ― Мало ли, чего вы там не хотели. Таковы правила.

Лицо Саториса меняется за мгновение, клыки выпячиваются из-за побледневших до синевы губ, кожа посинела, как у перележавшего трупа, и много чего ещё не очень приятного, но зрелищного. Увеличившись в размерах, он неуловимо простому глазу поднялся и, ударив когтями по столешнице, протаранив её, взбешенным огром заорал на меня. Голос потусторонне двоится, волосы развеваются, как от торнадо, в нос ударяет такой запах, что лучше не переводить.

Почесав бровь, ждала, когда вамп перебесится. Одну минуту, две горло дерет, будто ему за это приз обещали. Глянула на шар: сумеречь бьется о глянцевые стенки. Порыв ветра резко иссяк, вампирыш устало рухнул обратно в кресло.

― Проорались?

― Простите, Аглая, ― смущенно, ― мне очень стыдно. Но что же мне делать тогда? А вы можете посмотреть, как снять это драктово проклятие?

― Могу. Если бы вы не взбесились, я бы сама этот вариант вам предложила.

― Гормоны, ― разводит руками. ― Шалят, зараза, как у бесклыкового сопляка.

― Бывает, ― поднимаюсь с нагретого места и обхожу вампирыша по кругу, махаю руками, шиплю под нос что-то невнятное. Гремит гроза, пахнет озоном, но это всё — спецэффекты, я и без того вижу очень и очень медленно бьющееся сероватое сердце парниши, которое очень плотно оплетают грязно-сине-кровавые нити черной ворожбы. ― Ну, всё ясно.

― Что там, госпожа Аглая?

― У вас один вариант не только развеять чары, но и занять кресло главы Западного клана, ну, и, конечно же, остаться в живых.

Парень потеряно хлопает ресницами.

― Меня, что, на смерть прокляли? На ту, с перерождением? Когда?!

― На следующий день после ваших красивых семь сотенок, в ночь.

Саторис гулко сглатывает, глядя на меня совсем иными глазами, без всяких жажд, только с надеждой. Все они такие, когда припекает, е-хе.

― Могу я узнать метод избавления?

― Легко. Четыре энергии вперед и ещё одна за порчу имущества, ― указываю на потрепанную столешницу, ― и я всё скажу.

Вампирчика перекашивает.

― Какая вы меркантильная, дрейя.

― Не меркантильные, уважаемый вампсер, водятся только на высших ординарах, и то я не была бы в этом так уверена, кушать хочется всем, ― пожимаю буднично плечами. Саторис сопит и передает таксу. Спрятав энергию, наклоняюсь ближе к уху вампа и шепчу:

― Вам всего лишь надо убить своего главу. Отсечете ему голову, как только первая песчинка ваших семьсот упадет на чашу весов нового исчисления, и всё, проклятие спадет со смертью проклявшего. Всего хорошего, господин Саторис.

Вамп потрясенно таращится на меня, затем кашляет и восхищенно сипит:

― Опасная вы женщина, Аглая, даром что невинная дева.

…И уполз. Махала ему вслед беленьким платочком.

В кабинет заглянула Гилара.

― Провела вапиреныша. Вы чем так его озадачили, что он вышел от вас в настолько озабоченном виде?

― Ничем особым. Артефакты готовы? Скоро перевалит за обед.

― Поняла. Да, конечно. Ждут только вас.

Потираю ручки. Наконец скоро на белый свет выйду, заманалась сидеть в четырех стенах, просто ужас.

― Тогда давай их сюда, и идем.

Гила безропотно поторопилась за побрякушками.

Глава 7

Бредем с Гилой по рынку, обе в образе обычных горожанок. Просто две диллы решили закупиться продуктами, ничего такого крамольного, и рынок здесь, в отличие от остальных четырех ординар, максимально близок к нормальному. Огромных размеров пространство под открытым небом с рядами длинных прилавков с одной стороны и с другой — с голубенькими шатрами. А вот за открытым рынком есть два крытых, и там поинтереснее будет: один с разными лавками, в том числе и той, которая мне нужна, с настоями и всякими ингредиентами для зелий, а второй… невольничий. Да, есть здесь и такие развлечения.

Воздух относительно чистый, с легкой примесью серы, ну, так она здесь везде, сера эта, изнанка, что ж тут скажешь. Мужские и женские возгласы со всех сторон:

― Золотые яйца! Покупайте золотые яйца, наисвежайшие, качество гарантирую. Имеются тритоньи, бычьи, орочьи, малые – перепела тоже найдем, всё свежак!

Интересно, а орки знают о том, что их яйца распродают? Хотя, о чем я. Конечно, знаю.

― Мясо трески. Хвост русалки, очень чешуйчатый, чешуйки так и переливаются, мясо тигра. Молочного теленка-ягненка! Подходим, не стесняемся!

― Разнообразные овощи и фрукты десятого ординара! Овощи десятого ординара!

У Гилы в корзинке уже аккуратненько лежат: огромный мясной окорок, аналог нашей картошки, только фиолетового оттенка, зеленый салат, здесь без сюрпризов, немного фруктов.

― Травки! Травки двенадцатого ординара! Не проходим мимо, таких трав вы больше нигде таких душистостей не найдете! Травки высшего ординара!!!

Переглядываемся с помощницей и идем к прилавку, у которого уже собралась небольшая толпа.

― Свежие? Розмарин есть?

― А то ж, дилла, ― лыбится вампиресса, сверкая клыками. ― И розмарин, и тмин, и палочки гвоздики, чего изволите?

― Что по ценам?

― Десять шестисотых монет за любую травку в целый пучок, госпожа, как видите, цены очень демократичные.

Да грабительские цены! То же мне, демократка нашлась. Вот только торговка права: таких трав не найти, только здесь, на Вольском рынке. Ах, я бы и сама не прочь, может быть, обосноваться на двенадцатом ординаре — тот вообще, как дома, только в тысячу раз лучше, но кто же мне позволит.

― Гила, прикупи всего понемножку.

Помощница кивает и принимается активно торговаться за ассортимент. Деятельная она у меня. Вампирша сначала обалдела от такой наглости, а затем, сверкнув кровожадной ухмылкой, бросилась отстаивать свои лучшие, по её мнению, цены.

Осматриваясь, прикидывала, что нам ещё понадобится на неделю, как взгляд вдруг наткнулся на мужскую фигуру в самом конце торговых рядов и небольшой полоски земли, отделяющей крытую от открытой части рынка. Меня прошило холодком и бросило в жар.

Незнакомец был наглухо укутан в черную накидку, только нижняя половина лица выставлена напоказ, и губы, что расплывались сейчас в нехорошей улыбке.

Опешив, потерла глаза и вновь уставилась на незнакомца, только его уже там не было. Краска отхлынула от лица. Игнат. Мой бывший сволота муж, он был там. И я очень надеюсь, что мне просто показалось, но сжавшееся нутро намекало об обратном. А если, и правда, гад Игнат, то каким образом он выбрался из первого ординара, откуда ему путь дальше просто заказан?

…Если только ему кто-то помог. Кто-то с такими же способностями, как у меня. Дрейя.

― Илара? ― тихо позвала меня Гила. ― Что-то не так? У тебя такой вид, будто ты жнеца увидела.

Нервно хмыкнула. Раньше я считала: темный князь-жнец-и-на-дуде-игрец хуже моего бывшего мужа, но сейчас я, честно говоря, в этом сомневалась. Уж лучше когти демонического князя, чем Игнат.

Кстати, да. Илара – сокращенное от Агилара, и да, это тоже моё имя, данное Мессором, когда попала в Ордар. Именно это имя на устах многих жителей ординара — Агилара Ахилара, седьмая живая батарейка Файрокса Мессора. Как видите, я у него тоже далеко не одна, гаремщик, блин.

― Нормально всё, ― бурчу, жестом указывая помощнице направление к крытой части, к нужным мне лавкам. ― Увидела кое-кого.

― Мне следует волноваться?

Пожала плечами, машинально рыская по лицам темных, пытаясь отыскать «призрака». Я ещё сама не поняла. А надо бы понять.

Глава 8

Шуруем в крытые павильоны. Я всё украдкой пытаюсь отыскать тряпочного «призрака», но его, вот незадача, вроде как и след простыл. Возможно, мне просто показалось, и это был вообще не бывший садюга, а, скажем, молодой темный дракон, они тоже предпочитают, как с гнезда вырываются, кутаться по самые пятки, так, чтобы видны были только глаза, смотреть, куда идешь, ведь надо, а бывает, и глаза прячут под какими-нибудь чарами, не любят юные дракоши пристального к себе внимания. И, может, он вообще не на меня глядел, а мне за спину.

Вот только чуйка неустанно бьет по затылку маленьким молоточком, непрозрачно намекая о не простоте ситуевины, нет, как вернусь, попробую связаться с Катькой, по идее, только она могла невесть каким образом протянуть Игнатку-хренатку на шестой.

Вот только если бывший мужло то был, как он смог разглядеть меня под сильнейшими артефактами? Чего-то я не понимаю, либо же всё куда хуже, чем можно предполагать.

Гила бросает на меня подозрительные взгляды, но помалкивает.

В павильоне довольно-таки тихо, здесь, в отличие от рынка и невольничьего, не принято орать на всю округу, хвастая и рекламируя свой товар, кому надо, и без этого ведает, где что находится. Привычно заруливаем в лавку госпожи Энири, ведьмачки с довольно-таки крутым нравом и крепкой… рукой.

Звенит приветственно колокольчик. В лавке, как обычно, прохлада, полумрак и пахнет травами. Всё помещение напоминает старую аптеку, в которой лекарства не выдаются просто так за редким исключением, а готовятся под рецепт заказчика, здесь же, к счастью, можно сходу прикупить всё, что душа пожелает, а вместо прилавка этакая барная деревянная стойка с высокими пуф-стульями, очень интересное решение, я вам скажу.

Легонько брынькаю по кругленькому звоночку, тотчас из-за бархатных шторок выплывает женщина лет тридцати с ну очень крутыми бедрами, вытирает руки с широкими ладонями о фартук, зыркает зеленым прищуром недовольно.

― А, это ты, Агилара. Чего надо? Настоек, поди?

Гила неприязненно засопела:

― Ну, вот как у неё всегда получается вас узнавать?!

― Доброго дня, Симша, ― улыбнулась уголком рта. ― Именно их, настоев.

Ведьма высокомерно фыркнула и перевела фосфорный взгляд на Гилу.

― Легко, сложно не узнать, полукровка. Такая флегматичная рожа только у седьмой батарейки жнеца Файрокса.

― Повежливее! ― возмутилась моя помощница, обнажая клыки.

― О, я сама вежливость.

― А я нет, ― буркнула недовольно. ― Хватит вам. Симша, есть что-нибудь из редкого?

― Смотря что конкретно ищешь. Если уж совсем редкое, такое, как когти драконов, это тебе на невольничий, я контрабандой не торгую, ты знаешь. А если уж для простых зелий, всё есть. Чего угодно-то?

― Давай с две батареи настоек, малой комплектации, ягодные да хвойные, и по мешочку для готовки приворотного, хворного, простудного, на мужскую силу тоже давай, всё десятого уровня.

(Батарея настоек – комплект из пяти-десяти разных настоев, оформленный в деревянные маг-шкатулки или подарочные упаковки.)

― Короче, как обычно, стандартный формуляр, ― подобрела Симша. ― Доставочку оформляем?

― Сами заберем, ― зубасто скалясь, вмешивается Гилара. Я же говорю, хозяйственная она у меня, доставки всегда дорогие, не меньше ста шестисотых монет.

Ведьма кисло кривится, бурчит: обождать некоторое время.

― Постой, ― останавливаю Симшу, уже наполовину сиганувшую в свою склад-лабораторию, ― мы сходим на невольничий и вернемся за товаром.

Ведьма махает рукой, мол, валите. Ну, мы и повалили.

― Илара, а зачем это нам на невольничий? Разве редички закончились?

(Редички – редкие, дикие ингредиенты из разумных существ.)

― Ещё пока нет, хочу глянуть ассортимент. Может, чего и подкупить, лишними ингредиенты никогда не бывают.

Гилара морщится, кусает губу, и я её понимаю: нормальному адекватному существу, каких не так уж и много на Ордаре до одиннадцатого уровня, на невольниках, мягко говоря, не по себе приходится.

Глава 9

Идем с мрачной помощницей по галечно-песчаному настилу. По секрету скажу: такие дорожки сделаны затем, чтобы не марать паркеты, ковры и другой дорогой настил кровью. Повсюду клетки, помосты да небольшие лавчонки, и товар здесь, как уже понятно и ежу, — просто закачаешься.

― Кровь девственницы! Свежая кровь девственницы! Ещё тёплая. Наисвежак!!!

― Ноги девственницы, ногти девственницы, свежеспиленные, маникюр алый, такой красоты, как у Гродарда, нигде не найдешь! Пятки девственницы, кожа нежная, сочная, точно сладкий пэрсик!

Меня разбирает адский смех. Как можно понять, идем мы вдоль микро-девственного-павильона, и нет, насильно никто тут никого не свежевал, бывшие девственники, все темные, между прочим, и никаких дрей — сами своё добро здесь сбывают, ну, а что, не пропадать же столь редким штучкам, лучше продать и монетку поиметь. А что ноги да пятки рекламируют, так у некоторой нечисти, как у русалок, мавок, ламий конечности легко отрастают, как у ящериц хвост, вот и сбывает вкусняшки свои молодняк, пока плотским утехам не предались, а то это дело у них быстрое, а денег хочется всем.

А вот и к реально живому товарчику подгребли. Гила пренебрежительно морщится, она у меня не только хозяйственная, но и та ещё перфекционистка-моралистка.

― Сукубка, инкуб, ведьмочка, все чистенькие, есть и невинные, подходим, смотрим, не стесняемся!!! Девочки, мальчики, на любой вкус!

Поправочка: эти девочки-мальчики давно совершеннолетние и сами себя тут сдают в аренду не только для утех, но и какой работы, а может, и просто поговорить. Проходим мимо помоста с изгаляющимися, что уж там, красивыми полуобнаженными телами, это товар пытается показать пред нами себя, так скажем, лицом, улыбаются во все клыки-зубки и кривятся недовольно, когда мимо проходим.

― Когти дракона! Чешуя василиска! И много чего ещё! Можно и под запрос! Диллы, не проходите мимо! Только для вас сделаю скидочку!

― Кровь черноусого инкуба есть? ― спрашиваю деловито, расчехляя свой список. ― Волос зеленый болотной русалки, чешуйки алого дракона с десять штук, слезы темного эльфа, только гляди, искренние да самые горькие надо.

― Всё есть, ― оглаживает бороду продавец, ― сколько чего надоть?

― Почём добро?

― Пятьдесят шестисотых, со скидкой отдаю. От сердца отрываю!

― Не прибедняйтесь. Оно так, между прочим, и стоит. Всего по два экземпляра, нет, давайте по три, чешуек, как и сказала, десятину. Гилара, глянь чего ещё, может, следует прикупить. Уважаемый, моя помощница проследит за отбором и оплатит покупку.

― Самовывоз, аль доставка, благородные диллы?

― Обычные, ― хмурится Гила. ― Сами заберем. И пошустрее давайте, времени у простых дилл нет!

― Конечно-конечно, минуточку, ― потирает ладони и ныряет под прилавочник.

Жестом говорю помощнице – осмотрюсь, Гилара покорно кивает, провожая коротким, не шибко довольным взором.

Прогуливаюсь вдоль клеток, скольжу по лицам покупателей и продавцов, незаметно подбираясь к «грязному проулку», что находится в самом конце павильона. Здесь продается товар как раз именно что контрабандный, живой товар, пойманный и утащенный на рынок против своей воли и закованный в рабский ошейник. Такого товара немного, поскольку каждый темный вполне может за себя постоять, но всё же имеется.

Никогда не нравилось это место, всегда старалась обходить стороной. Уж слишком здесь фонит тоской, сломленностью, болью и унынием.

Я уже собираюсь повернуть назад, как взгляд натыкается на дальнюю грязную клетку, через чьи прутья на меня таращатся два фиалковых глаза. Невольно замираю, удивленная: как работорговцу удалось словить герхора? Очень редкое животное, напоминающее внешним обликом кота, только с фиалковой шкуркой и крыльями летучей мыши. Этих разумных животных отлавливать для продажи вообще-то законом как бы запрещено, если Мессор узнает, кое-кому не поздоровится.

Загипнотизированная манящей фиалковостью, осознаю себя уже у клетки на корточках, с протянутой к герхору рукой. Изумленно таращусь на впивающиеся в мой палец острые зубки. Надо же, даже и не почувствовала боли. Вынув из моей плоти клыки, малыш слизывает с пальцев капельки крови и довольно урчит, и только тогда ловлю островатую боль в конечности.

Меня вдруг резко дергают за волосы и вздергивают вверх, вскрикиваю от неожиданной наглости, в клетке зло мечется фиолетовый кот. Я в шоке моргаю. Это што? Это как?

― Что творишь, дилла недалекая? ― рычит мне зловонным дыханием в нос работорговец из орков. ― Неужели не знаешь, что без разрешения трогать товар в грязи запрещено? Хочешь пополнить коллекцию?

― Хочу купить этого герхора, ― говорю сухо. ― И отпусти меня уже, тягать за волосы покупателей тоже не дозволено никому.

Орк изучает меня желтым, пугающим, что уж там, взором, трепещет ноздрями и хмыкает себе под клыки.

― Не продается, а ты продаешься теперь, ― взваливает обалдевшую меня себя на плечо и тащит меж клеток глубже в конец, где виднеется какой-то сарай.

― Чего?! С какого это перепугу?

― Я так захотел.

― Очень информативно. Ничё нигде не обломится?

― Да, твои рога, спилю на продажу редичек. Не бойся, я осторожно. Потом хорошенько опробую тебя и пущу на товарооборот. Такие, рабыня, дела.

Такие дела, говорит. Ошалеть.

― В штанах у тебя рабыня, а я дилла свободная. А насчет опробовать, ― мрачно усмехаюсь, ― ну, попробуй, козел.

― Где ты козла увидала? ― искренне возмущается, и блямсь себе кулаком по груди. ― Я ― орк. Чистокровный.

Баран ты чистокровный! Одной ногой труп.

― Нет, конкретно ты самый настоящий козел.

― Звучит как ругательство с оскорблением, ― бухтит задумчиво. ― А за оскорбления я вырываю с корнем языки, это обычно.

― Ага. Рискни здоровьем.

― Не надейся, что тебя спасет твой клан.

― Клан ни при чем, ― говорю флегматично, подперев подбородок ладонью, надеюсь, больно впиваясь локтем в плечо зеленого, ― если не закончишь театр абсурда, сам пойдешь под товар, темными небесами обещаю.

― С чего это? ― фырчит пренебрежительно. ― Ты на моей территории.

Ага, как же. Все ординары — территория Мессора.

― Не отпустишь, узнаешь.

― Не пугай пугача, дилла, ― заваливает в сарай и рывком отправляет в полет на стог сена, отдаленно напоминающего тахту. Приземляюсь, неприятно ударившись филеем. ― Стаскивай штаны и готовься к проникновению, ― хватается за ремень, ― давай лучше сама, а то если я, тебе ваще не понравится.

― М-да, с головой точно у тебя не порядок, ― перекатываюсь на бок, устраиваюсь поудобнее. ― В последний раз повторяю: не советую тебе этого делать, и лучше отпусти подобру-поздорову.

Орк хмыкает и уверенно движется на меня.

― Люблю дерзких.

О, да, кое-кто их тоже оч-ч-чень любит.

Глупый орк, напрочь лишенный чувства самосохранения на пару с чутьем, тянет ручищи к моим брюкам, намереваясь вытряхнуть меня из них, но только его пальцы касаются ремня, как происходит сразу две вещи: в сарай врывается взбешенная и возмущенная до глубины души Гилара.

Гила ревет раненным зверем: «А ну, руки от неё отодрал, или я тебе их отдеру и в задницу вставлю!» А меж ней и тахтой возникает черное и очень злобное, как обычно, воняющее марево, стремительно обретая знакомую фигуру.

У орка потрясенно падает челюсть, я флегматично лежу, отдыхаю. Умная Гилара без резких движений опускается на колени, склоняет покорно голову, орк тупит. Это он зря, конечно.

Скорбно поджимаю губы: вот не мог Мессор на пять минут позже привалить, я бы хотела посмотреть, как орка от меня отдерет сила и пустит в полет, сжигая голубчика до самого тла, ещё когда его лысая макушка и пола коснуться не успеет. Здесь-то уж защита обязана была сработать как надо, несмотря на предыдущий сбой, это ведь уже непосредственная прямая угроза. А тут князь. Весь кайф обломал. И нет, я не кровожадная, просто очень негативно отношусь к насильникам. Сильно негативно, кто не понял.

Воплотившийся Мессор обводит нас всех равнодушным неоново-жёлтым взором, ― у-у-у, пахнет адским жаревом, ― задерживается на побледневшем до молочного оттенка кожи орке, который резко отодрал-таки от меня ручонки, кое-что начиная осознавать, да поздно уже, дорогой, — и останавливается на мне.

― Дрейя моя, ― невозмутимо поправляет манжеты под истеричное икание работорговца, ― не объяснишь мне, какого светлого, а?

― Князь... Я не... ― плюхнулся носом в солому, наконец додумавшись принять коленопреклоненную позу, но как бы тоже уже поздно метаться. Жнец на него даже не посмотрел. Мерзко хрустнули кости, всхлип и скулёж, щеку заляпало брызгами крови. Стерла их рукавом. Да, по-плебейски, ну, а что мне, гадливо же как-то.

Ах, да, нет больше орка. Пуф — и вышел весь, даже пятна не осталось, только ворох кровавой одежды.

― Агилара. Я жду.

Нормально, да? По-прежнему вся такая флегматичная, вздыхаю и развожу невинно ручками. Ну… А что он, собственно, вообще хочет услыхать?

― Обычный день на шестом, вашество, ― спокойно говорю.

У князя-жнеца-и-дальше-по-списку дергается синхронно с Гилой глаз.

_____________

Визуализации к книге здесь: https://litnet.com/shrt/9V9k

Глава 10

Меланхоличным блинчиком вишу на плече жнеца. С плохо скрываемой миной: «Шеф, всё пропало! Это адский провал», топчется рядышком Гила, а сам Мессор строит портальный переход фиг знает куда, очень надеюсь, что в мою лавку.

И тут я вспоминаю про несчастную животину. Ой. Портальная арка фонит серой, открывается шире проход, ой-ой. Щас затянет же. А у меня кот!

― Шеф, постойте, ― кричу, волозя животом по плечу Мессора, ― вы не можете нас утянуть просто так…

― Это ещё почему?

― У меня там кот! В клетке сидит. И вообще, у нас же заказ открыт в лавке Энири. Надо бы его забрать. И кота, вот кота обязательно. Жалко же животину, шеф.

Мессор озадачено хмурит широкие брови.

― Ага, и клиент на четыре, ― уныло вторит Гилара.

― Вот-вот, и клиент на четыре.

― Насчет ведьмы и клиента, — допустим, какой ещё, к моргхару, кот?

― Не самый обычный, это факт, герхор у нас там дожидается. И, шеф, не могли бы вы меня уже отпустить?

У Мессора дергается щека. Не самый хороший знак, ад, аж булочки поджимаются. Умная Гила делает маленький шажок в сторону. Так сказать, от греха, хотя сомневаюсь, что ей это поможет. Если жнец по-настоящему разозлится, нам всем того, немножко кранты. Кто нас потом будет по этому милейшему ошалеть какому грязному настилу собирать, а? Ведь некому.

― Герхор, значит, ― шипит аж через целую минуту, злобненько так. ― А я думаю, с чего бы это у моей дрейи защита ослабла, а моя далеко не умная дрейя пальцы сует куда не следует, не так ли, вкусняшка моя?

Прум-прум. Вот оно что, вот оно как. А я в догадках терялась, как это орку удалось меня сцапать, а это защита, оказалось, ослабла из-за контакта с фиалковой прелестью. М-да, прикол. Не очень смешной.

― Не глядите на меня так страшно, шеф, я вот, правда, не знала, что из-за котика может нарисоваться маленькая проблемка.

― А я тебя, кажется, предупреждал, чтобы ты без перчаток никуда свои конечности вкусные не совала, нет?

С невинно-постной рожей молчу. Гила уже успела крабиком-ниндзя отползти на другой конец помещения и не шибко удачно слиться со стеной. Мессор потихоньку сатанел.

― Было такое один раз, каюсь. Так что, котика идем забирать? Все равно связь уже установлена, так чего герхору пропадать.

Кое-кто взбешенно зашипел. А затем раз-з-з — и скинул себе на руки, да так резко, что от неожиданности, не иначе, и чисто машинально обвила ногами его узкие бедра, в промежность ткнулось кое-что ну очень внушительное, адски рвущее ширинку казенных сан-брюк. Ахнула в возмущении, и всё, больше ни писка издать ртом не удалось, потому что его жестко смяли твердыми губами, втолкнули в нутро змеевидный язык и как засосали, вытягивая энергию. Попадос.

…Сарай с ветхой крышей залил неестественно яркий солнечный свет, растеклась золотая энергия, исходящая от Аглаи. Гилара крепко зажмурилась, её лицо приняло обалделое дурковатое выражение. Через мгновение всю энергию поглотила жестокая тьма.

Все закончилось резко. Жнец, жестоко оторвавшись от моих губ, грубо спустил на нетвердые ноги, буркнул мрачно и ну очень властно в то время, как я осоловело моргала, пытаясь собрать в кучу мозги:

― Идем за твоим маргхаровым котом. Гилара, отлепляйся уже от стены. Срастешься ещё, отковыривай тебя потом.

Герхора мы благополучно забрали, стойко игнорируя жадные до плоти взоры собравшейся вокруг «грязного» нечисти. Судя по их количеству, сюда слетелся весь рынок. Затем вместе со жнецом вернулись в ведьминскую лавку. При виде Файрокса Сирша едва в обморок не упала от радости, всё строила Мессору глазки да обливалась сладкими речами в отношении товара, да и себя самой, а вот затем, к моему немалому счастью, князь доставил нас всех в мои родные пенаты.

И, ура, свалил! Предварительно, правда, погрозил пальчиком с огромным черным когтем, мол: не разочаровывай меня, вкусняшка, иначе… а черт его знает, что будет, если Файрокса действительно разочаровать, полагаю, претворит в жизнь самую страшную для батареек угрозу, то есть, выдерет и высушит, и ведь в натуральном же смысле.

С губ сорвался невеселый смешок.

В груди царил неприятный холод, почти досуха выпил, гад, теперь в два раза больше энергии собирать, иначе совсем тяжко придется.
__________________ 
Изображения по книге здесь:

Глава 11

Ссадив притихшего герхора на стол (видно, чует животина, что подкинула нам небольшую подлянку, вон как виновато косится фиалковым взором), сама устало сгрузилась в любимое кресло, предварительно плотно задернув шторы, а то даже неяркий свет сейчас бил по глазам. Гилара понятливо ринулась зажигать парочку свечей.

― Сильно досталось? ― сочувственно. Махнула рукой. Кошак пригнул к голове ушки, прикидываясь меховой скульптурой.

― Может, перенести встречу на другой день? Правда, рабочее расписание и так плотняком.

Уныло глянула на часы: блеск, начало четвертого, и вот охота бы перенести, но и энергия сейчас как никогда требуется прям под зарез. Сходили, блин, на рынок.

― Да не, послушаю, чего там этому диллу надобно, с какой такой целью хочет поменять ординар.

― Эх, перевести бы его просто к жнецу, раз вопрос связан с ординаром.

― Ага, особенно вот сейчас, дилла несчастного не жалко?

По бессовестной моське Гилары видно, что ей — вот совсем нет. Да и мне, собственно, не особо.

― Ко всему прочему, к князьям, сама знаешь, очередь на месяцы вперед, к ним и записываются или очень заранее, либо же, если вопрос не особенно острый, а к нам переводятся на отсейку, как с вампом.

Гила вздыхает, мол, и так знаю.

― Принести чай или кофе?

― Кофе. С настойкой. Хвойной, да. Самое то.

Помощница хитро щурится, поняла – не дурак.

Остаемся с котофеем одни, беру животину на руки, ласково поглаживаю по шерстке, тот сначала недоверчиво замер, а потом как принялся тарахтеть. Смеюсь, и даже немножко счастливо.

― Ну, трактор, честное ворожейское. Хм. А, кстати, да, надо тебе имя дать, но для начала выяснить один немаловажный момент: ты у нас мальчик или девочка?

И лезу под хвост. Герхор возмущенно муркнул, бамсь кончиком хвоста по носу, затем кусь-кусь быстрой змейкой за руку, всю искусал. Я и моргнуть не успела, а наглец отпрыгивает от меня на другой край стола и гаркает басом таким оскорбленно, и чувствуется, что до самых яй… самой глубины души.

― А ну, руки от сокровенного прочь, бесстыдница! Мужик я, усекла?

Ик. Очень даже усекла.

― Вот это номер. Говорящий герхор. А это нормально вообще? Хотя, о чём это я? На Ордаре нет ничего нормального.

― Нормально! Просто разговариваем мы только со своими непосредственными партнерами, после обмена энергией и кровью. Ну, и с преданными тёмными ещё можем, допустим, с твоей этой блондинкой секретаршей.

― О, как. И здесь энергия, ну, да, куда же без неё. А я-то думаю, чего так заломило затылок. И как тебя зовут, трактор мой?

― Не знаю, что такое трактор, но звучит как оскорбление, ты што, вздумала меня оскорблять? Если так, то протестую! Я нормальный герхор, да, молодой, да, горячий, южная кровь, но точно не трактор!

Виски заломило. Стону про себя. Чую, пахнет снова проблемами, а впереди ещё полдня.

― Боже упаси, ― бурчу. ― Забыли пока про трактора. Имя у тебя есть?

«Горе луковое», ― про себя добавляю, а то кое-кто слишком обидчивый.

Кот не теряется, гордо выпячивает грудь:

― А то ж, у всех существ есть имена. Фиалка. Зови меня так.

«Раб».

Щеки вздуваются от с трудом сдерживаемого смешка, нет, целого хохота. Втягиваю носом воздух.

― Фиалка, значит.

Интересно, герхор в курсе, что имя его немножечко женское?

― Именно так. А у тебя имя есть?

― А то ж, ― передергиваю. ― Агилара.

Кот пучит глаза и падает спиной на стол, дергается лапа, кот истерически ржет.

― Что смешного, не понимаю.

― А-ха-ха-ха-хах… ― приподнимает голову с уточнением: ― Тебя, правда, так зовут?

― Правда.

― А-ха-ха-ха-хах… Не думал, что встречу когда-нибудь женщину, которую будут звать мужским именем, обозначающимся на герхорьем – дырявый носок.

Подбираю ладонью подбородок. Остановите землю, мне нужно слезть. Интересно, а Мессор-то знал, что за имя мне выдал? Конечно же, знал! Как же ещё. Подлец.

Глава 12

Мессор

Вальяжно развалившись в кресле рабочего кабинета, Файрокс, лениво подпирая подбородок кулаком, через сумеречное зеркало наблюдал за своей маленькой дрейей, что, по обыкновению, флегматично наблюдала за возмущающимся герхором. Мессор нахмурился. Пусть в нахальном коте он больше не видел проблемы, напротив, герхор теперь станет дополнительной защитой для Аглаи, однако ему не нравилось, что по вине связи с этим котом она могла пострадать. Он терпеть не мог, когда что-либо выбивалось из его плана, а герхор этот план малость покренил.

Ах, Аглая, Аглая… Его своенравная дрейя, не похожая ни на одну из его коллекции невинных дев, выбивающаяся из линейки сокровищ. Сколько раз он мечтал присвоить её себе полноценно! Собственно, мечтает он и сейчас, если бы близость с ней не стала тотальной проблемой – ничто бы ему не помешало присвоить эту острую на язык невозмутимую вкусняшку себе.

У Мессора мрачно приподнялся уголок губ. Пусть не сейчас, пусть пройдет десять, двадцать лет, но итог закономерен: Аглае, ныне носящей дарованное им имя – Агиларе Ахиларе — не уйти.

…Не спрятаться от него… Не скрыться… Не сбежать…

Пусть собирает энергии, пусть тешит себя пустыми иллюзиями, но дрейи традиционно долго не живут. Такова суть их природы.

Дверь его кабинета после короткого стука распахнулась, в проеме возникла высокая мужская фигура, змеевидные желтые зрачки блеснули в полумраке, тонкие губы исказила издевательская ухмылка, стоило незваному гостю взглянуть на сумеречное зеркало, дернулся мужской кадык.

― Агилара Ахилара… ― тянущее шипение. ― И почему я не удивлен? Не много ли вы внимания, брат мой, уделяете этой батарейке?

Файрокс выставил к зеркалу ладонь, и женское изображение исчезло.

― Не много ли ты внимания, брат мой, заостряешь на моей батарейке? Что тебе нужно, Кайрокс?

― Да вот, ― бесшумные хищные шаги, ― решил навестить дорогого брата, разве это запрещено, мой повелитель?

― Я сейчас занят. Приходи в другое время.

― О, вот как. Конечно, ― кланяется в пояс. ― В таком случае, вы не будете против, если я останусь до утра в Ордере?

(Ордер – главная резиденция князя, находится одновременно на десятом ординаре и вне всех линейных систем.)

― Оставайся. Ступай. Орджак проводит тебя в твои покои и позаботится о комфорте, брат.

(Орджак – главный хранитель замка, плотный дух, умеет находиться везде и всюду на территории замка одновременно.)

― Благодарю, мой повелитель, ― кланяется, три шага спиной к выходу, и, развернувшись, с помрачневшей физиономией покидает княжеский кабинет, за ним едва различимой тенью скользнул хранитель.

Файрокс поморщился. Иногда он очень жалел об отмене закона о братоубийстве, нередко за дерзость ему люто хотелось братца придушить, особенно за желание присвоить себе то, что принадлежало ему, Файроксу.

Сопроводив младшего княжича, Орджак вернулся к повелителю.

― Малый невольничий рынок шестого зачищен?

― Как и приказывали, ― прошелестел тень. ― Глава казнен за недосмотр, назначен новый, отчет у вас на столе в серой папке.

― Хорошо. Отправь эскадру Канзара с проверкой на большой и иные ординары до девятого, пусть проверят все рынки на вшивость, если отыщут плененных герхоров, ты знаешь, пусть делают что обязаны.

(Канзар – предводитель одной из множеств экадр – легионерных групп.)

Тень безмолвно поклонился и нерешительно затрепетал у дверей.

― Что ещё?

― Ваша любимая наложница, дилла Мидина просит позволить ей вас навестить.

― Что у неё?

― Соскучилась, говорит.

Мессор равнодушно покрутил в пальцах перо. Любимая? У него никогда не было любимых наложниц. Дилла слишком много на себя берет.

― Распорядись отправить скучающую диллу домой, выдели сундук четырехсотых.

Орджак молчаливо поклонился. В павильоне раздался душераздирающий, полный возмущения и обиды крик получившей отставку диллы.

До самого вечера Мессор, занимаясь привычными княжескими делами, украдкой следил за Аглаей. Обычно за дрейями он почти никогда не наблюдал, но в отношении Агилары чутье подсказывало: эту ворожею сегодня из поля зрения не выпускать, и ведь не ошибся. Когда девчонка связалась с бесполезной, на его вкус, батарейкой Кайрокса – Катриной, он насторожился, услышав предмет разговора, пришел в ярость. Вспыхнули стены кабинета золотым огнем, золото заволокло глаза Мессора.

Файрокс никогда не был ни идиотом, ни садистом, ни мудаком в понимании линейного мира, однако существовали непростительные вещи, за которые он мог судить не задумываясь, одну такую непростительную вещь, опуская герхора, седьмая батарейка жнеца осмелилась сотворить.

Глава 13

Немногим ранее

Аглая

На время прихода клиента моя наивная помощница хотела забрать кота к себе, но тот заимел наглость упираться, чуть бедняге Гиле всё лицо когтями не исцарапал, вопя благим ором, будто его собрались через мясорубку пропустить, ей-богу:

― Куда?! Не пойду! Я обязан находиться со своей ведьмой, у нас связь, пусти, окаянная, укушу! Аглая, ну, скажи ей, пусть отпустит, ну, куда ты без меня!

― Ай, зараза, не царапайся, ― шипела Гила, таща герхора на выход за хвост. ― У дрейи клиент, перестань, вот же зверье!

― Вот именно, клиент! А кто знает, что у этих клиентов в голове бродит? Нет уж, я останусь со своей ведьмой, и точка. Хвост отпусти, козявка клыкастая, кому говорю!

― Что?! Сам ты козявка! Не пойдешь, хвост оторву.

― Ах, так, а без клыков не боишься остаться, блондинка?!

― Аглая! Скажите ему!

― Аглая, скажи ей!

Аглая в моём лице закатывает глаза и устремляет их от рунного расклада на объекты мигрени.

― Чего разорались, голова от вас обоих болит. Ты, ― устремляю палец на герхора, ― марш на шкаф, и чтобы кончика хвоста твоего не видела, пока не позову, А ты, Гилара, принеси чашку чая с цветочной настойкой.

― Больше настойки, меньше чая, поняла, ― недовольно бурчит помощница, недобро косясь на ехидно скалящегося кота, однако тот, встретившись со мной убийственным взглядом, сглатывает и молнией взбирается куда послала. Вот и хорошо.

Наконец наступает блаженная тишина. Собрав руны в мешочек, трясу, шепча заговор, и свободно рассыпаю перед собой, раздраженно сплевываю, да что же такое! Руны упорно предвещают внеплановое прибытие жнеца. Да как так? Он только час назад свалил, предварительно напитавшись силой, чего ему ещё от меня надо? На пенсию, что ли, проситься? Ага, размечталась. Пенсия тут только одна, ногами вперед.

Возвращается Гила с подносом в руке, зыркает мстительно на шкаф, откуда виднеются хитрющие усы кота.

― Аглая, дилл пришел, могу пригласить?

Соглашаюсь, и с уходом помощницы в помещение входит представительного вида упитанный демон, оглядывается с интересом. Указываю на кресло для посетителей с уточнением: что же его привело? Минут через пятнадцать из беседы мне становится понятна картина запроса.

Дочка уважаемого демона добровольно подалась в гарем Кайрокса, мол, влюбилась и всё такое, чему лично дилл не верил ни разу, я в общем-то тоже, если только Мельгора – дочка его, совсем наивная идиотка, собственно, примерно такой её и описывал посетитель, слезно умоляя дать мне переход на ординар младшего жнеца, сам он лично обращался в канцелярию Кайрокса с тем же запросом и к моему Мессору тоже, но очередь слишком длинна.

― Пока мне одобрят временный переход, всё что угодно с Мельгорой может случиться, уважаемая дрейя, ― говорит. ― Помогите, прошу. Заплачу столько, сколько вы пожелаете. Только помогите несносную девчонку домой вернуть. Понятно же, что она для жнеца — всего лишь минутное развлечение, а здесь её ждет горячо любящий жених.

Подбираюсь. Жених, значит? Любопытно.

― А вот с этого места поподробнее. Что ещё за жених?

― Так… ― тушуется под моим вниманием демон, ― достопочтенный дилл Ельмор. За ним моя малышка будет как за каменной стеной, только ему могу её доверить. А она так поступила и со мной, и с ним, какой стыд, вах-вах.

― Гм, я правильно сейчас понимаю, сама Мельгора не желала этого брака?

― Что она там может желать?! ― вдруг взрывается посетитель, в чьих черных глазах загорается фанатичный безумный огонек. Как интересно. ― Говорю же, глупая она у меня, ничего в этой жизни не понимает. Сами судите, какая ж нормальная дилла пойдет какой-то жалкой наложницей жнецу в гарем?!

На моем лице неприкрытый скепсис. Ну-у-у, вообще-то, любая! Платят в гареме этом более чем прилично, за пару лет можно такое состояние скопить, что до самого конца обеспечишь себе безоблачную, безбедную жизнь. Иной вопрос: как в любом гареме, выжить эти пару лет весьма затруднительно.

Я и сама, можно сказать, в таком же гареме, только на дистанционке и без интима, а так, самый настоящий гарем. Но имелся и обыденный, причем у каждого жнеца, и попасть в него не так уж и просто, в практике имеется жесткий отбор, даже странно, как Мельгоре этой удалось. Собственно, вообще не важно.

А вот мой скептический вид демон понял по-своему, трясанул подбородком с видом: ага!!!

― Вот именно, никакая не пойдет! Только безмозглая инфантильная девчонка!

Подставляю под щеку ладонь.

― Дилл Ельмор — лучшая для неё кандидатура, и точка!

― А мы об одном и том же дилле думаем, м? Это тот самый Ельмор Гар, что уже схоронил четырех жен в течение года брака?

Посетитель осекается, хлопает удивленно ресницами.

― Ну… Ельмор Гар, да. Лучшая для моей девочки кандидатура.

― Тяжелый случай. Так. В общем, я вас поняла.

― Вы мне поможете? ― с надеждой, и подпускает, сволота, демонской флер, гляжу равнодушно на выпущенные в мою сторону щупальца очарования, что пытаются присосаться к моему лбу.

― Помогу, конечно, помогу. Секундочку, ― достаю из полки ритуальный кинжал, при виде которого у собеседника округляются в страхе глаза. Обоюдный рывок, за мгновенье обернувшийся в ипостась демон пытается присосаться к моей шее зубастым ртом, а я в то же время протыкаю кинжалом его висок на треть лезвия.

Разъяренное котиное шипение, и на голову дилла приземляется взбешенный кот, расколошмативая ему когтями всю плешь.

― Трактор, место! ― прикрикиваю. Герхор уязвленно замирает и прыгает мне на шею, оборачиваясь воротником.

― Неблагодарная!

― А ты головой прежде думай, мог мне помешать. У меня всегда почти всё под контролем.

― Вот именно что почти!

Одним движением достаю из застывшего мужика клинок, капаю его кровь на листочек, смешиваю со своей, шепчу заговор, накладываю сургучную печать и зову Гилу. Когда та заходит, прошу принести стакан огненной воды. Устало утираю лоб запястьем, беру щепотку анти-гена из мешочка и дую мужику в лицо, тот отмирает, осоловело моргает и трет рожу руками, потерянный и ничего не понимающий.

― Спокойно. Садитесь осторожно и выпейте вот воды.

― Что это было? Ох… Я вас… Какой ужас! Князь меня сотрет в порошок.

― Не сотрет, вы ничего не успели сделать и, честно скажу, и не сделали. И вы не виноваты, что вас одурачили ментальным мороком.

― Что?! Кто?!

― Полагаю, ваш любезный Ельмор Гар.

― Что?! Как?!

― Да вот так. Вот вам печать мести, отдадите ему, если он виноват, то понесет соответствующее греху наказание.

― С-спасибо… А как же моя дочь? Ох, твою же… Моя малышка!

― Спокойно. Вот, заполняйте формуляр на переход, сегодня я ожидаю Мессора…

― Ох!

― Угу, ― ещё какой «ох», ― я доложу ему о вашей проблеме и упомяну дочь. Возможно, но только возможно, князь откликнется на вашу просьбу. Однако заявление всё равно должно быть заполнено, как подобает по регламенту.

― Конечно, конечно… Вы меня так выручите, уважаемая Агилара! Просите что угодно, выполню любую вашу просьбу.

― Двадцать энергий, и мы в расчете.

Мужик немеет от моей наглости. С улыбкой пожимаю плечами, в то время как дилл уязвленно шипит.

― Губа у вас, дрейя, не дура. Конечно, будет вам двадцать энергий. А когда мне к вам прийти?

― Я с вами свяжусь, не беспокойтесь.

Гилара отправилась сопровождать до выхода дилла. Устало откинулась ноющим затылком на спинку кресла, позволяя себе пару минут передышки.

― А ты молодец, ― прыг на стол кошак. ― Не пропадешь. Ладно, ладно, не гляди так, а то кучку наделаю. Так и быть, пройду прогуляюсь, а ты сожри десять энергий, не меньше, полегчает.

― Что бы я без тебя, умного, делала, ― иронично.

― Понятно, что — страдала долго и горько.

― А ты мечтатель, гляжу.

― Не, реалист. Про Мессора — правда?

― Ага.

― Тогда до утра не жди.

― Счастье какое.