Служанка Его Светлости, или как разорить герцога

Я уныло шерудила кочергой в золе, вытаскивая совком остывший пепел в деревянный ящик.

- Дора! - раздался крик Греты, здешней экономки. - Пошевеливайся давай! Столько работы, она сидит, золу по крупинкам собирает.

Я встрепенулась и активней стала загребать совком. Что делать, не привыкла ещё к этой реальности. Да-а-а, непросто попасть из тела пятидесятилетней дамы в юного подростка, да к тому же угодить служанкой неизвестно куда. Как только не рехнулась… Правда, жизнь выкидывала со мной и не такие фортели.

***

Жила себе не тужила на свете Мария Старцева. Все лихие годы протоптались по мне копытами безработицы, отчаяния и страха за детей и мужа. Супруг мой не вынес непосильной работы у станка в две смены, инфаркт. И в тридцать с хвостиком я осталась одна с сыном и дочерью на руках.

Пробовала возить вещи, продавать их на рынке. Кинули в первую же поездку. Потом взялась торговать цветами. Всё шло неплохо, только кто же знал, что у подруги, с которой и начали дело, свои планы на наш бизнес. Подсунула она мне документы, которые я не глядя подписала и гуд-бай, как говорится. Наш маленький магазинчик стал принадлежать только ей. Она с барского плеча предложила мне место продавца, но гордость не позволила остаться. Плюнула ей на новые итальянские туфли и ушла в никуда.

И тут моя дочь подкинула идею – шить вещи самой. Шитьём я увлекалась всегда, но почему-то заняться этим профессионально не додумалась. Поначалу одевала подруг и знакомых, попутно работая продавцом в магазине у дома. Не ахти какая зарплата, зато «клиентская база» росла с каждым днём. Вскоре мне удалось снять закуток на первом этаже офисного центра и бизнес пошёл. Чтобы сделать себе рекламу, сдавала вещи в магазины, пусть и по дешёвке, но зато с моим «лейблом» на этикетке – Старцева! Дальше организовала небольшой, как сейчас модно говорить, шоурум. Клиенты приходили всё богаче, а вместе с ними наживала и я свой капитал. До списка Forbes мне было далеко, но на хлеб с маслом и икрой хватало. Дети отучились за границей, где и остались жить, а я к сорока восьми годам обитала одна в небольшом, но очень презентабельном доме, что находился в престижном районе города. Мои ателье захватывали всё новые территории по нашей необъятной Родине. Скучать не приходилось. Но, надо признаться, мне удалось подобрать толковый персонал, который управлялся со всеми заботами и в моё отсутствие. Так что могла позволить себе иногда «полениться» или укатить с любимой подругой, по совместительству моим юристом, на Юга.

***

- Дора! Несносная девчонка! – Грета застала меня врасплох в хозяйской спальне. Умеет же старая карга, подкрасться незаметно, точно кошка. Я подпрыгнула от крика, рассыпав золу по полу.

- Безрукая, - зашипела экономка, - одно разорение от тебя. Собирай, смотри, ковёр не попорти, - она шлёпнула меня по спине связкой ключей, вышибив весь дух, и ушла.

- С-стерва, - тихо стонала я, потирая рёбра.

Управившись, наконец с золой, вынесла всё в общую кучу, вытряхнула последний на сегодня ящик и вернулась в дом. Руки горели от заноз и царапин, грубая тара то и дело обдирала кожу. Копоть и сажа каминов и печей въелась так, что, казалось, отмыть её можно только чудом. Да и сама я была сильно и сильно «на любителя». Тощая, нескладная, лицо всё в угрях, волосы тусклые, как у мыши. Тельце как у курёнка. Страх один.

Пробравшись в кухню, где готовили ужин для господ, стащила со стола хлеба и прошмыгнула в свою каморку – крохотный чулан без окон за комнатами прислуги.

Зажгла плошку с жиром, откуда торчал фитилёк. После такого освещения, ноздри к утру становились чёрными и на коже появлялось ещё больше грязи. Села на пол, где лежало несколько соломенных старых тюфяков, что мне удалось стащить с помойной кучи. Всё мягче и теплее, чем на каменном полу. До того, как я сюда попала, весь «интерьер» комнатушки – кучка прелой соломы.

Я впилась зубами в тёплую булку и снова унеслась в воспоминания…

***

Мы повстречались с Ильёй на одной удручающе скучной выставке очередного модного художника, а-ля «интеллектуальная мазня». Высокий, сероглазый шатен, с чувственными губами – он словно сошёл с картины Рафаэллино дель Гарбо «Портрет юноши». Чарующе манящий и младше меня на десять лет.

Илья сказал ехидную остроту в адрес очередного шедевра, который непонятно с какой стороны смотреть, и вообще, закрадывалось сомнение, что полотно висит вверх ногами. Мы разговорились, и я сама не заметила, как летела по вечерам к нему на свиданья.

Неспешные прогулки по живописным аллеям, ужины на открытых верандах уютных ресторанчиков, букеты цветов и милые, но дорогие безделушки в подарок.

Столько лет я провела в одиночестве, что это чувство было точно первым в моей жизни. И первый поцелуй, и первая близость. Надо ли говорить, что, когда Илья, через пять месяцев сделал мне предложение, я без раздумий ответила – да.

Дети познакомились с новым «папой» по интернету, пожелали счастья и занялись каждый своей жизнью. Света, моя подруга, советовала подождать хотя бы ещё полгода, но я не хотела медлить. Жизнь так коротка, что стало понятно только сейчас. Однако завещание составила, согласно которому, всё отходило детям. И, никому о нём не сказав, доверила все документы Светлане.

Свадьба на Кипре, среди лазури моря и неба. Белое платье, строгого кроя, но выгодно подчёркивающее мои шикарные бёдра и ноги, и скрывшее чуть дряблые руки. Кокетливая вуаль вместо фаты. Арки из белых роз и летящие к облакам голуби.

Сказка!

Такой мне и казалась жизнь. До того рокового дня…

***

Я и не заметила, как, дожевав булку, заснула, скрючившись под драным одеялом. Разбудил меня «освежающий» пинок Греты.

- Вставай, безмозглая девка! На улице холод, камины за ночь прогорели, - в темноте моей каморки экономка здорово смахивала на демона в юбке, - горшки вынести надо, полы в кладовых вымести. Лежит она, - громко недовольно цокнув, Грета вышла.

Потянувшись и зевнув, выползла из своей постели и пошла «радоваться» новому дню. Утро ещё только слегка посеребрило небосклон, лёгкой сумеречной вуалью накрыв осенний сад, что виднелся за окнами. По моим догадкам сейчас был ноябрь. Листья давно попрощались с ветвями, укрыв землю разноцветным ковром, цветы пожухли, опустив иссохшие бутоны. Грязь вольготно расползлась по всему двору, мерзко чавкая под ногами. Зарядили мелкие, противные дожди, которым не было начала и конца.

Я потащилась наверх за ночными вазами, содержимое которых следовало вылить в громоздкое ведро, а потом вынести его во двор. Туалеты здесь были: небольшие «балкончики», лепившиеся к стенам, точно гнёзда ласточек, позади замка, подальше от людских глаз. Из всех удобств – дыра в полу, над ней – стул с прорезью. Но герцогские задницы мёрзли в холодную пору, так что «Светлости» предпочитали использовать обычные горшки.

Сделав своё «грязное» дело, вышла к колодцу, набрала студёной воды. Дотащила его до комнатушки, перелила в щербатое корыто и ёжась от холода, как могла, вымылась. После «утренних процедур» с горшками я чувствовала себя с ног до головы покрытой грязью.

Вытершись куском грубой ткани, натянула платье, потопала на кухню.

- Дора, - мягко улыбнулась мне одна из поварих – Бланка, - проходи, девочка, сейчас и каша поспеет.

Кормили слуг не очень разнообразно, но сытно. Только моё тело отказывалось скопить даже одну калорию. Я вздохнула, присев на скамью, вспомнив, скольких усилий стоила мне фигура в прошлой жизни. Диеты, голодания, йога. Здесь же, хоть бы килограмм «прилип» на тщедушную тушку.

- Опять Грета беснуется? – По-своему поняла мой вздох Бланка.

Я молча кивнула, запихав в рот полную ложку вкусной овсянки, куда повариха, по доброте душевной, щедро плюхнула мне кусок масла. Потом она, воровато оглянувшись, сунула мне под столом булочку с изюмом.

Наш главный повар, Дюк, ругался, когда замечал, что его подопечные подкармливают прислугу.

Я спрятала лакомство под фартук, отщипывая по кусочку и заедая кашей.

- Ничего, деточка, - погладила меня по голове Бланка. – подрастёшь, она перестанет руки распускать. Скорей всего…

Молча кивнула. Я вообще старалась поменьше говорить в новом для меня мире, но, видимо, прежняя «жиличка» этого тельца тоже не отличалась словоохотливостью, так что никто не обращал внимания на мою неразговорчивость.

Поблагодарив добрую женщину за вкусный завтрак, я прошла в чуланчик, где стоял ящик для золы, совки и мётлы, прихватила инструмент и поплелась прочищать камины. Скоро их светлости проснуться, а вставать в холодных комнатах по утрам они ох как не любили.

Загребала золу совком, а сама опять вспоминала о своей потерянной жизни…

Герой моего романа и мой муж - Илья, оказался не тем, за кого себя выдавал. Банальная история, как и сотни других. Юный «Апполон» окрутил немолодую, одинокую бабу при деньгах.

Влюблённые женщины – создания глупые, по собственной воле. Розовые очки сильно дали крен на моих глазах, примерно через месяц после свадьбы, а потом и вовсе начали рассыпаться по кусочкам. Поначалу Илья не был стеснён в средствах: оплачивал наш отдых, подарки, продукты домой, какие-то вещи. Потом начал отговариваться тем, что в его фирме наступили тяжёлые времена, сорван крупный контракт. Я верила, ведь и сама знала не понаслышке о подобном. Своё дело, это так: сегодня густо - завтра пусто.

Только вот с коллегами он меня знакомить отказался, сославшись на то, что все сотрудники работают на удалёнке, мол, в айти-бизнесе, так делают всегда. Меня это не сильно удивило в новых реалиях, да и я сама не любила, когда лезли в мою работу. Даже близкие люди. Илья не раз порывался помочь мне с документами, узнать побольше о покупателях и поставщиках, о региональных отделах. Однако я мягко, но твёрдо пресекала эти попытки. Муж пожимал плечами и более не вмешивался.

Фирма супруга терпела всё большие убытки, по словам Ильи. Я оплачивала счета сама, благо в деньгах не нуждалась. Только между нами, точно стала появляться стена отчуждения. Илья, заслышав звонок телефона, всегда выходил из комнаты, подолгу о чём-то шептался, не имею понятия, с кем. На мои вопросы говорил, что по работе. И я никогда не видела его занятым «бумажными делами»: налоги, проверки, счета-фактуры. Он говорил, что всё теперь проще оформить в электронном виде, только я знала точно по своей работе, до сих пор «бумажки» не изжили себя полностью. Он проводил часть времени за ноутом, запираясь в кабинете, который оборудовала для супруга в своём доме. Работал или нет. То мне неведомо.

И, да, очень смущал вопрос по поводу жилья. Супруг сказал, что раньше обитал на съёмных квартирах, дескать, так удобней. Только вот человек, по-моему, в первую очередь заботится о том, где ему жить. И к тридцати восьми годам не думать о приобретении собственности… Странно…

Но всё это пришло потом, после свадьбы. Всё чаще вспоминала слова Светки, которая советовала мне не спешить. Брачный контракт, что она рекомендовала заключить, я тоже не сделала. Лишь составила завещание на детей, по которому Илья не мог претендовать ни на что.

Однажды вечером, через несколько месяцев после свадьбы, я вернулась домой с работы, увидев, что повсюду горят свечи, а с кухни доносится умопомрачительный аромат моих обожаемых креветок с фенхелем. Илья отлично готовил и нередко баловал меня изысками.

- Милая, - промурлыкал муж, встречая меня у входа, - ты помнишь, какой сегодня день?

Он лукаво заглянул в глаза, потянувшись за поцелуем, а я перебирала в уме наши даты.

- К стыду своему, не помню, - покаялась супругу.

- И за это тебя ждёт суровое наказание, - улыбнулся он, - в нашей спальне.

- И о чём я посмела забыть? – Рассмеявшись, уточнила у него.

- Ну как же, - шутливо «надулся» он, - полтора года с момента нашего знакомства. Помнишь тот день? Я увидел тебя в галерее и больше ни о чём не мог думать.

Он легко подхватил меня на руки, занёс в столовую, где на столе виднелся шикарный букет любимых мной кал, а рядом стояла бархатная коробочка. Открыла подарок. На синем полотне лежали бриллиантовые серьги, в форме капелек, испуская лучики света от своих граней.

- О, милый. Они чудесны, - я прижалась к мужу, любуясь подарком.

- Примерь, - улыбнулся он.

Надела серьги, подошла к небольшому зеркалу на стене, повертелась в разные стороны, разглядывая украшения получше. Красота! Такая тонкая ювелирная работа.

- Никак дела на твоей фирме пошли в гору?

- В точку! – Илья отодвинул стул, приглашая меня за стол, - и это ещё один повод для праздника.

- Я так рада за тебя, - обернулась, целуя его в щёку, - всегда верила, что всё наладится.

- Только твоя любовь и понимание не позволили мне опустить руки, - тепло ответил муж, - и потому завтра мы отправляемся в путешествие, билеты я уже заказал.

- Куда?

- На Маврикий, - подмигнул Илья, - Машка только представь: белоснежные пляжи, море и мы с тобой.

- Звучит многообещающе, - улыбнулась я, - тогда вечер надо будет посвятить работе. Уладить кое-что перед поездкой.

- Поешь сначала, а потом я буду ждать тебя в спальне. С нетерпением…, - многозначительно глянул он на меня.

Часа три я носилась по дому, пакуя вещи и заодно диктуя по телефону распоряжения на время отъезда.

- Как романтично, Маврикий, - вздохнула в трубке Света, - мы уже сто лет с Серёжей никуда не выбирались. Может, я ошиблась в Илье. Прости, подруга. Мы, юристы - народ зловредный.

- Не страшно, - рассмеялась в ответ, - ты ведь за меня переживала. Но всё и правда чудесно. Наверное, и я накрутила себя в последнее время, да и сказались проблемы на работе у Ильи, мужики к ним очень чувствительны.

- Выходит, ты права. Впервые в жизни радуюсь тому, что ошиблась. Хорошего отдыха, - пожелала мне подруга, и я положила трубку.

А потом двенадцатичасовой перелёт, заселение в роскошной вилле у берега моря и вот мы вдвоём на небольшой яхте. Волны мягко покачивали судно в своих ладонях, над головой кружили чайки. Вода, лазурная сверху, в глубине отливала тёмно-синим сапфировым цветом. Илья подал мне бокал шампанского.

- За нас, любовь моя. Ты даже представить себе не можешь, как я счастлив.

На яхте мы были одни, Илья несколько месяцев назад обучился управлению небольшими судами, и с того момента предпочитали поездки без лишних глаз. Когда можно «пошалить» прямо на борту, не боясь посторонних.

- За нас, любимый, - прильнула к мужу, наслаждаясь его поцелуем.

А потом внезапно полыхнувшие яростью и ледяной злобой глаза Ильи и резкий толчок за борт.

Плавала я ненамного лучше топора. В детстве старший брат учил меня по своей «методе». То есть, просто столкнул с лодки, когда мы катались на пруду, возле дома бабушки. Он надеялся, что поплыву сама, почуяв опасность. Но я камнем пошла ко дну, пуская кверху пузыри. Брат меня вытащил, но воды с тех пор боялась и плавать так и не научилась. Хотя морские прогулки на яхте любила. Меня зачаровывала огромная масса воды, солёный бриз и брызги разбивающихся о борт волн.

Перекувыркнувшись через ограждение, растерялась. Вода обступила меня со всех сторон. Я громко закричала от страха, звала мужа на помощь, но он лишь смотрел с яхты ухмыляясь. Потом лазурный купол сомкнулся надо мной, воздух в лёгких закончился, и вдруг меня начало засасывать куда-то. Я будто очутилась в какой-то трубе, в кромешной тьме и уже мысленно успела подготовиться к встрече с апостолом Петром.

Мой полёт или падение всё длился, а потом меня грохнуло со всей дури обо что-то твёрдое, и я отключилась.

***

Зола всё не кончалась. Сколько же дров они вчера спалили? От тяжести ящика уже ныли руки. Что же будет зимой, когда нагрянут морозы, с ужасом подумала я. А ещё надо подмести кладовые, — с тоской вспомнилось мне.

Да, очутилась я вот в этом теле, неизвестно где. Прошло пару недель и всё, что смогла узнать: место схоже со средневековой Европой, только закрадывались подозрения будто мир этот не наш, параллельный или ещё чего.

Открыв глаза, после того падения, обнаружила, что нахожусь в какой-то маленькой комнатушке. Около часа приходила в себя. Сначала думала, что я где-то вроде барокамеры. Надеялась, что Илья спас меня и отвёз в больницу. Только вместо медсестры в дверном проёме появилась Герта, орущая, как разъярённая фурия. И я не придумала ничего лучше, чем изобразить обморок.

Потом два дня валялась на прелой соломе в своём чулане, пытаясь понять, что со мной происходит, и анализируя всё вокруг. Ухаживала за мной сердобольная Бланка, тайком сбегая с кухни. Отпаивала бульоном, носила отвары, обтирала тело водой.

Мне было стыдно притворяться перед доброй женщиной, только иного выхода тогда придумать не удалось.

Язык я странным образом понимала, он был похож на латинский, певучий, красивый. И вроде слышала чужую речь, а в голове точно работал переводчик, понимала всё до единого слова. Даже идиомы.

Потом пришлось «очнуться», и Грета тут же отправила меня работать. Так и потянулся день за днём. Но я не из тех, кто ждёт милостей от кого бы то ни было. Разузнала, кто работает в доме. Нужно же мне найти местного «языка», который расскажет об этом мире.

При замке жили две девушки и два парня - замковая прислуга, на кухне Бланка и Дюк. Над ними Грета и мажордом с кошачьим именем Леопольд. Тот ещё зазнайка. Со слугами он разговаривал сквозь зубы, цедя свои приказы. Мелкими поручениями занимались двое мальчишек, лет десяти. А на подворье работали конюх и садовник.

В домике возле замка жила охрана, набранная из военных ветеранов, как я поняла. Хмурые, необщительные мужики, что менялись каждый день на воротах.

Остальные слуги меня сторонились, все, кроме Бланки. Потому я пока не пыталась познакомиться поближе, не понимала, почему к бедной девчушке относятся с таким пренебрежением, если не сказать, с ненавистью.

И, самое главное, не могла понять, как очутилась в её теле и за что. Такой судьбы врагу не пожелаешь. Жизнь в голоде и холоде, тяжёлая грязная работа с утра до ночи. Перед кем я так провинилась?

Когда меня затягивало в «чёрную дыру», я надеялась пусть и не на райские кущи, но хоть на престижный уголок ада, с котлами похолодней. А очутилась… И впрямь, в аду, что похуже, чем у Данте. Там хотя бы всё ясно, за что и почему.

Надо присмотреться к слугам поближе, авось хоть кто-то из них снизойдёт до бесед со мной. Буду выкручиваться. Жить вот так, убогой замарашкой, я не собираюсь.

Продрогшая, проскользнула в дом с чёрного хода. Ночи становились всё холоднее, золы в каминах прибавлялось, и я была вся покрыта слоем пепла и сажи.

- Золушка, ити его, - бормотала сама себе под нос, - где там принц хоть какой завалящий.

На кухне, наверное, уже никого нет. Пойду, гляну, вдруг повезёт и мне удастся поужинать. Готовили для слуг в общей посудине, кто успел, тот поел. А продукты Дюк запирал в шкафах, не достать.

Я тихонько отворила дверь, за столом, опёршись на руку и клюя носом, сидела Бланка. Осторожно потрясла её за плечо. Женщина встрепенулась, открыв заспанные глаза:

- Дора! Наконец-то, я ведь тебя жду, - она поднялась, достала тарелку с похлёбкой, - садись, поешь.

Искренняя забота поварихи растрогала. В замке чувствовала себя словно чумная, все сторонились меня. Одна Бланка помогала жалея.

Усевшись за стол, принялась за еду и не выдержала:

- Почему все так грубы со мной? Что я плохого сделала? – Ждать, пока кто-то объяснить мне, в чём дело не было сил.

Бланка округлила глаза:

- Дора? Что за странные вопросы?

Я молчала, придумывая на ходу, что сказать:

- Когда мне было плохо, точно провалилась в чёрную дыру. Решила, что умираю. А когда очнулась, то поняла, что не помню многого из своей жизни. Не знаю, как так получилось.

- Ох, деточка, - Бланка подсела ближе, погладила меня по голове, - вот уж не было печали. За что же боги ополчились на тебя.

Я замерла, ожидая, что дальше скажет повариха. Опять приходится её обманывать. Совестно, но что поделать.

- Что ты позабыла?

- Почти всё, - решила идти уже до конца, - только последние дни в памяти и сохранились.

Бланка задумалась:

- Может, оно и к лучшему. Душу ничего терзать не будет. Иногда надо смириться с волей небес.

- Расскажите, пожалуйста, - взмолилась я, - как же мне жить теперь?

Наверное, Бланку впечатлил мой вид, повариха помолчала немного, потом встала из-за стола, выглянула в коридор, убедившись, что там пусто, затворила поплотней за собой дверь.

- Думается мне, что и правда, тебе лучше обо всём знать. Да простит меня Дея, - сделала она в воздухе странный знак, - если вмешалась в её замыслы. Но и тебе беды не миновать однажды по незнанию.

Бланка придвинулась вплотную ко мне и зашептала на ухо:

- Герцог наш очень стар. Не знаю, чем он думал, когда брал в жёны красавицу Беатрис, юную шестнадцатилетнюю девушку. Все удивились, когда молодая герцогиня понесла. Вскоре у них родился сын. Но потом Беатрис начала изменять мужу, почти в открытую. Герцог узнал и избил жену чуть ли не до полусмерти. Долго её лекари выхаживали. Да только не пошёл урок впрок. Через три года понесла герцогиня… Отцом малютки оказался конюх. Его потом запороли насмерть. А Беатрис в срок родила здоровую девчушку. Такого позора хозяин вынести не мог. Велел избавиться от ребёнка. Не знаю, что уж повлияло на его решение. Герцогиня упросила или как. Девочку оставили в замке, и росла она среди слуг. Хозяева считают нас чем-то вроде мебели, а мы ведь всё видим и знаем. Дочку, перед тем как скинуть на руки служанкам, мать назвала Исадора, а коротко — Дора. Поняла?

Я медленно приходила в себя:

- Моя мама - герцогиня?!

- Тише! – Одёрнула меня Бланка, - потому и слуги тебя чураются. Вдруг завтра легкомысленная Беатрис приблизит тебя к себе. Никто не знает, что на уме у взбалмошной хозяйки.

Новость отказывалась укладываться в моей бедной головушке. Нет, правда. Уж лучше бы я была дочерью кухарки или поломойки, чем нежеланным приплодом, результатом адюльтера. Славненько. Меня от сумасшествия, итак, держала очень тонкая нить. Всё ещё надеялась, что это бред, а я в коме. Да что там, даже очнуться на койке в психушке было бы радостней, чем жить здесь.

- Ты только не проболтайся никому, - встревоженно глянула Бланка.

- Не, - мотнула я головой, - не скажу.

- Вот и славно. Будь тихой и покорной, может статься, подрастёшь, да кто из деревенских тебя замуж возьмёт, - добрая женщина придвинула ко мне тарелку, - ты ешь. Спать давно пора.

Покончив с похлёбкой, я пожелала поварихе спокойной ночи и тихонько пробралась к себе. После тяжёлого дня соломенный матрас, слежавшийся и вонючий, казался мне мягче перины. Сон не заставил себя долго ждать.

***

Света ходила из угла в угол в гостиной, нервно сжимая в руках телефон:

- Серёж, надо что-то делать.

Супруг флегматично наблюдал за ней с дивана:

- Светуля, ты уже и на Маврикий летала. Результатов ноль. Что ещё? Надо смириться, Маши нет в живых.

- Да, летала! – Гневно топнула она, - а что толку. Их следователь даже дела возбуждать не стал. Видите ли, наши туристы только и ждут момента, чтобы нажраться водки, а потом тонут. Илья приехал к ним в участок вечером, весь обгорелый, рассказал, что пытался отыскать жену. По его словам, он уснул в каюте, а когда поднялся, Маши нигде не было. Но я-то знаю, что она в воду под страхом смерти не полезет. Не умеет она плавать! Он всё заранее продумал. Серёжа, ты же целый полковник!

- И что предлагаешь?

- Ну, проверь его переписку, прошу тебя!

- Света, ты ведь на минуту, тоже юрист. Понимаешь, что это незаконно?

- Ой, вот только не строй из себя поборника закона. Потихоньку если, аккуратненько.

- Ты не отстанешь? – Сложил супруг подруги руки на груди.

- Не-а, - мотнула головой Светка, подошла к дивану и обняла мужа, - пожа-а-а-алуйста. Иначе придётся раздобыть его переписку самой.

- Я тебе раздобуду, - погрозил ей Сергей, - не вздумай! Хорошо, невозможная ты моя. Завтра вся информация будет у тебя. Но если окажется, что Илья чист мои три выходных. Поеду на рыбалку. И чтобы без возражений!

- И его счета раздобудь!

Сергей молча кивнул.

Ладно, - поморщилась Света, - согласна. Но сам понимаешь, вся эта история очень странная, чтобы просто закрыть на неё глаза.

- Потому и берусь помогать тебе, - ответил муж.

- Ах ты, вымогатель. Ты бы и так всё узнал? – Прищурилась подруга.

- Ну надо же было воспользоваться моментом, - усмехнулся Сергей, - по доброй воле ты меня на три дня не пустишь с мужиками.

- Ладно бы рыбу ловили, - насупилась Света, - вы же пьянствуете там, как оголтелые.

- Мы культурно выпиваем! – Поднял палец супруг, - расскажи ещё раз все подробности. Что там на Маврикии?

- Слушай. Как ты знаешь, из полиции меня прогнали. Следователь даже разговаривать не захотел, сославшись, что тело искали водолазы, на этом всё. Официально она пока без вести пропавшая. В фирме, что сдаёт яхты в аренду, меня тоже слушать не стали. Хозяин вообще запер офис, только завидев меня, его явно кто-то предупредил или припугнул, что вероятнее. Но! Я два дня провела на причале, откуда отплывают те самые яхты и нашла рыбака, который видел, что Илья загорал на палубе. Он обратил на него внимание, потому что в самый пик на солнце лезут только дураки. Обгореть легче лёгкого. Илья не нырял и никого не искал. И потом, почему не позвал на помощь? Ни спасателей, ни полицию. Это же самое очевидное. А он сказал, что растерялся. Не верю я ему.

- Мутная история, - согласился Сергей, - так уж и быть, Шерлок ты мой ненаглядный, завтра попрошу парней проверить твоего Илью.

- Спасибо, - серьёзно кивнула Светлана, - я же поеду к Наташе с Женей. Надо передать им завещание. Правда вступит оно в силу через полгода.

- Попридержи-ка документы у себя, - посоветовал Сергей.

- К чему это? Илья не сможет его оспорить.

- Не в том дело, хочу посмотреть, как поведёт себя наш новоиспечённый вдовец.

- А это мысль, - поддержала его подруга, - так и сделаю. Сообщу, как всё проясниться, объясню потом детям в чём причина. Ох, Машка, Машка, - загрустила Света, - не думала я, что так всё обернётся. Знаешь, - прижалась она к мужу, - чувство странное, будто бы она рядом. Жутко иной раз, но по ночам чувствую аромат её духов.

- Нервишки шалят, - поцеловал подругу в макушку супруг, - валерьяночки попей. В последние дни сама не своя извелась вся.

- Как иначе, - вздохнула Света, - как ты сказал, история мутная.

Днём позже подруга, поудобней устроившись в своём любимом кресле, взяла в руки толстую пачку бумаг.

- Серёжа, расскажи вкратце. Я же это неделю читать буду, - помахала она в воздухе листами.

- А как ты хотела, - ухмыльнулся супруг, - переписка за полтора года.

- Не томи, - сдвинула брови Светлана.

- Ладно, ладно, - сдался Сергей, - Илья ваш - жиголо профессиональный, альфонс. Ты была права, когда просила меня проверить его перед свадьбой Маши.

- Я тебе сто раз говорила, интуиция меня никогда не подводит. Но ты ведь ничего не нашёл?

- Да, потому что ни одни его отношения официально оформлены не были. Хитёр, стервец, - Сергей ударил кулаком по колену, - мои ребята пробили, что в пору студенчества работал он в одном стриптиз-клубе, ну и нередко соглашался на эскорт-услуги. Тогда и понял, что можно безнаказанно обманывать наивных влюблённых дур. Время шло, наш Илюша заматерел, денег захотелось побольше. Не просто плату за ночь, а чтобы хватило на красивую жизнь. Фирма и правда у него есть, еле сводящая концы с концами. Только работник там один, догадываешься кто?

Света кивнула.

- Ну и удалось сыскать моим архаровцам пару сильно обиженных на него женщин. Первая – заместитель директора в одной очень известной фирме, замужем, потому и скрывала отношения. Сняла для Ильи квартиру и навещала, не забывая оплачивать все его расходы. Он добился того, что женщина предоставила допуск к своим счетам, которые, как ты можешь догадаться, опустели на следующий день. И Илья из её жизни пропал. Кстати, зовут его Васей, документики он подделал, причём у профессионалов. Вторая – богатая вдова, на минуту, старше нашего альфонса на тридцать лет. Она была бездетной и сорила деньгами почившего супруга. Тогда-то, видимо, попалась на глаза нашему любителю халявы. И по отработанному сценарию, её счета вскоре опустели.

- Погоди, заявлений на него не было? – Перебила Света.

- Верно. Первая боялась гнева мужа, не последнего человека в городе, вторая решила, что это кара за блуд и теперь живёт при монастыре, коему отписала оставшийся у неё дом.

- Почему тогда он женился на Маше?

- Сама подумай. Денег от вдовы хватило надолго, но и они подходили к концу. Годочков ему уже немало, скоро внешность поблекнет и что дальше. Он тщательно готовился к этому. Ты знаешь, сколько стоит бизнес Марии. А если встать во главе? Понимаешь? Жизнь обеспечена. Потому она и нужна была в качестве жены. Илья ведь не знал о завещании. Эх, дурак, - вдруг с горечью сказал Сергей, - почему изначально я не копнул глубже.

- Кто знал, - успокоила его Света, - по документам он чист.

- И Маша была такая счастливая, - кивнул супруг, - я ведь, действительно, поверил, что всё серьёзно, что ей, наконец, повезло обрести своё счастье. Она сама за эти годы нам, как родная стала.

- По факту, - Света снова взяла бумаги, - что мы имеем со всего этого?

- Ничего, - развёл руками Сергей, - можем только доказать, что у него была молодая любовница. Но за измену не садят.

- Даже так? – Вскинула брови подруга.

- Да и в мессенджере он писал ей, что скоро всё устроится. Однако для доказательства этого мало.

- Мы не можем оставить всё вот так.

- Теперь для меня это дело чести, - нахмурился Сергей, - хотя бы в память о Маше.

Я проснулась, тяжело дыша, по лицу скользили капли пота, в груди гулко стучало сердце.

- Что это сейчас было? - спросила саму себя. Голос хриплым карканьем разнёсся по каморке.

Света, Сергей. Слишком яркий сон, чтобы оказаться простым блужданием моего разума по царству Морфея. Я будто сама присутствовала там, ощущала эмоции близких мне людей. Кто-то там наверху или где-то ещё даёт мне увидеть, чем закончится история с Ильёй?

- Спасибо, - буркнула я, - ещё бы подсказали, что мне делать здесь и сейчас.

Выглянула из своего закутка, в коридоре темно, значит, ещё очень рано. Пытаться снова уснуть бесполезно. Пойду-ка, оглянусь в замке, может, и удастся узнать что-нибудь нужное. Пока все спят и можно не опасаться попасться кому-то на глаза.

Ступая на цыпочках, прошла в конец длинного коридора, выглянула в просторный холл. Тишина и мрак. Прошмыгнула на лестницу, что вела наверх.

Замок был не очень большим. Основное строение в три этажа, к нему примыкали квадратные башенки повыше. На первом этаже из холла шли коридоры в служебные помещения и комнаты слуг. На втором этаже – зал для приёмов, большая библиотека, кабинет хозяина, комнатка герцогини для рукоделия. Часть помещений закрыто на замок, и их предназначение мне неизвестно. Третий этаж занимали хозяйские спальни и гостевые покои. Всё здание отапливалось лишь каминами, о центральном отоплении тут и не слыхали. Как и о водопроводе и многих других полезных вещах.

С лестницы я свернула в коридор второго этажа, дёргая ручки всех дверей. От жизни в тёмной каморке зрение моё стало, как у кошки. Прекрасно могла всё рассмотреть и без освещения.

Прошла зал для приёмов, выстывшее просторное помещение со множеством окон. Следующей была библиотека. Я зашла внутрь, закрыв за собой дверь. Изо рта вырвался пар, а по коже побежали мурашки. Здесь было холодно и сыро. Этак они все книги сгубят, — покачала я головой. Высокие окна не зашторены, и на меня, заливая пространство призрачным светом, смотрела равнодушная луна.

Ряды полок уходили в темноту. Что здесь можно отыскать? Ответа я не придумала, но чутьё звало меня вглубь комнаты.

Ступая по каменному полу, шла мимо длинных стеллажей. Каких только книг здесь не было. Огромные фолианты в половину моего роста, обычные тома, совсем крохотные. Все они были богато украшены. Оно и понятно, когда-то читала, что раньше книги стоили неимоверно дорого.

Остановилась у последних полок, что шли от прохода в разные стороны. Тут лежали свитки, покрытые таким слоем пыли, что она казалась одеялом, заботливо укрывшим рукописи.

Что здесь искать? Я растерянно крутила головой по сторонам, не зная, как быть дальше. И решила пойти к окну. Как бы не обострилось моё зрение, но читать в темноте вряд ли получится. Под лунным светом у меня больше шансов разобрать надписи. Если смогу. Чудо моего понимания местного языка до сих пор было мне непонятно.

Моё внимание привлёк свиток, не такой толстый, как остальные, но гораздо шире всех. Я вытащила его из общей груды, отнесла к окну, положив на широкий подоконник. Потревоженная пыль разлетелась хлопьями и свербела в носу. Чихнула, прикрыв нос и рот обеими руками. Каждый шорох подхватывало эхо, разнося по комнате.

Развернула старый свиток. Там было изображено родовое древо. Странно. Таким вещам место где-нибудь на стене, в богатой раме. Присмотрелась к буквам, перед моими глазами замельтешило, точно летала мелкая мошкара, а потом доселе невиданные закорючки сложились во вполне понятные слова. Повезло.

Итак. Вот предок – основатель рода – Седрик Кассиани. Дальше сыновья, дочери, жёны, внуки и так далее. В самом низу было три имени: Брэм, Бьорн и Бруно, последний и жил сейчас в замке. Хе-хе, у их отца был пунктик на букву Б?

Однако если наследование идёт как привычно в нашей истории, то замок и все владения должны были достаться старшему – Брэму Кассиани. Выходит, оба брата мертвы и в живых остался лишь младший. А его сын, Одхран – единственный наследник и продолжатель рода. А я? Шумно вздохнула. Бастард, ублюдок. Нежданная, нежеланная дочь.

Забралась на подоконник, уселась поудобней. Несмотря на холод, в библиотеке было уютно. Положила свиток рядом, разглядывая дальше. Внизу была карта владений. Интересно, она соответствует нынешним границам? Посмотрим, замок расположен почти в самом центре, по правую сторону пара деревушек, далее лес. По левую – ещё селения, чуть поодаль – небольшой городок Кассель. Дорог мало, вернее, одна, что соединяет поместье и город, петляя мимо деревушек.

Может, сбежать в Кассель? А там мне что делать? Кому нужна нищая замухрышка? И не зная ничего о стране и, вообще, о мире, где я оказалась, глупо искать приключений на пятую точку.

На всякий случай хорошенько изучила карту, пытаясь запомнить, что и где находится. В жизни всё может пригодиться.

Когда подняла голову от свитка, обратила внимание, что в комнате стало светлей. Взглянула в окно, небо распахнулось надо мной нежнейшей лазурью, расшитой золотыми лучами солнца, розовые лепестки рассвета расцветали над горизонтом.

Спохватившись, быстро сунула свиток на место и помчалась к себе. Поминутно оглядываясь, проскочила к лестнице. Герцоги в такую рань ещё изволят почивать, а вот слуги возможно, проснулись. Одолела небольшой спуск и остановилась отдышаться в коридоре, что вёл к комнатам прислуги.

Моя вылазка была гениальной идеей, только дошло до меня. Во-первых, я могу читать, что уже огромный плюс. Во-вторых, теперь я знаю худо-бедно карту местности. В-третьих, можно по ночам отыскать информацию об этом мире и его жизненном укладе, обычаях и тому подобное.

Что же, Мария – Исадора, в одном мире я уже заняла своё достойное место, возьмёмся за другой!

***

Поминки проходили в небольшом уютном кафе, которое так любила Маша. Здесь были только самые близкие люди. Света с Сергеем, дочь Наталья, сын Евгений и новоиспечённый вдовец, который, точно именинник, сидел во главе стола.

Светлана бросила взгляд в сторону Ильи, её не обмануло наигранное горе. В глазах вдовца то и дело мелькали радостные искорки, а во вздохах сквозило скорее облегчение, нежели грусть. Наташа и Женя сидели оглушённые новостью, потерянные и почти не разговаривали с Ильёй, которого плохо знали.

Поминки прошли быстро и скомканно. Когда официанты начали убирать посуду, Илья прокашлялся и взял слово.

- Мне неприятно заводить речь об этом в столь трагичный момент, но другого выхода нет, - развёл вдовец руками, - дело Маши не должно… погибнуть вместе с ней.

Послышался приглушённый всхлип Наташи, Женя положил руку ей на плечо успокаивая.

Илья подождал пару секунд и продолжил снова:

- Я готов взять на себя это бремя. Думаю, сейчас Евгению и Наталье не до рутины. Вам только надо будет подписать доверенность у нотариуса ни моё имя, чтобы я начал дело о наследстве. Хочу избавить вас от беготни по инстанциям, - поднял он взгляд на опешивших детей, - в столь тяжёлый момент, в память о вашей маме, я готов протянуть вам руку помощи.

Наташа растерянно глянула на Свету, та едва заметно кивнула головой и сжала под столом руку Сергея.

- Мы очень ценим твою заботу, Илья, - начал супруг подруги, - я лично найду самого лучшего юриста. Я и Света не оставим тебя в трудную минуту.

- Н-не стоит, - дёрнулся Илья, но тут же взял себя в руки, - у меня есть хороший специалист на примете.

- При всё уважении, - Сергей был непреклонен, - ты работаешь в сфере айти, а все знают, что «компьютерщики», так сказать, от обыденности люди далёкие. Вы живёте в мире высоких технологий. А Света — один из лучших юристов города. Она и возьмёт на себя всё оформление фирмы, недвижимости и прочего, как положено по закону.

Илья сжал кулаки, что не укрылось от подруги, на скулах заходили желваки.

- Хорошо, - справился он с собой, - это мудрое решение.

- Мне нужны все документы, - взяла слово Светлана, - подготовь, пожалуйста, всё, что хранится у вас дома. Что-то у меня разболелась голова, - подруга приложила ладони к вискам, - мы, пожалуй, поедем. Наташа, Женя, собирайтесь. Поживёте пока у нас, думаю, так будет лучше.

Молодые люди быстро поднялись из-за стола и, кивнув Илье, пошли вслед за Сергеем к выходу.

- И что ты обо всём думаешь? – Супруг подруги налил всем по бокалу лимонада.

Вчетвером, вместе с Наташей и Женей, они устроились в просторной гостиной.

- Илье деваться некуда. Посмотрим, какие документы он принесёт, - нехорошо усмехнулась Света.

Сергей знал это её выражение лица, не предвещавшее ничего доброго для её оппонента.

- Тёть Свет, может, и нам объясните, что происходит? – Рассудительный Женя отставил бокал в сторону, - что там с завещанием.

- Конечно, мальчик мой, - подруга взяла с полки толстую пачку бумаг, - почитаешь на досуге. А пока я вам расскажу, что случилось на Маврикии.

Наташи и Евгений придвинулись ближе к Светлане.

- Подонок, - только и мог сказать Женя после услышанного, - он мамину фирму теперь надеется захапать?

- По закону вы наследуете в равных долях, - Светлана забралась на диван с ногами, обхватив колени ладошками, - теперь посмотрим, что предпримет наш любитель халявы.

- Он же убийца! – Подскочила Наталья, - дядь Серёж, почему Илья не в тюрьме?!

- Тише, дорогая, - поднял руку Сергей, - не всё так просто. У нас нет ни одной улики. Твоя мама считается без вести пропавшей, пока. Но, учитывая все обстоятельства, через полгода её могут признать умершей. И тогда вы все трое вступите в права наследования. Илья жаден, и мы надеемся, что это его и сгубит. Он не захочет делиться с вами.

- Что будет с маминой фирмой? – Спросил Женя, - ни я, ни сестра понятия не имеем, что с ней делать.

- А теперь самое главное, только обещайте, никому ни слова, - Света встала, подошла к юноше и девушке, сидевшим рядышком друг с другом, и присела возле них, - на время отсутствия Марии, по уставу компании, только я имею право замещать её. И самое главное, ваша мама составила завещание на вас, Илья об этом не знает, чем мы и воспользуемся. Постараемся. Может и удастся обнаружить хоть какую-то нить, что приведёт нас к ответам.

Следующие дни я ходила точно зомби, хорошо, что моя работа была чисто механической. Сложить золу в ящик, вынести во двор, вымести пол, собрать мусор. А все ночи проводила в библиотеке, пока серые осенние сумерки не оголяли стыдливо прикрывающиеся ветвями деревья старого парка.

Я отыскала фолианты, где можно было узнать о мире, куда меня закинуло. Книги написаны от руки, Гуттенберга здесь ещё не нашлось, и оттого буквы были крупными, можно читать и под светом луны.

Государство, куда мне «повезло» попасть, называлось Террадор, столицей его была Аснэла. Герцог, судя по всему, географией не интересовался, потому карту мира мне отыскать не удалось, лишь на границах самого Террадора были схематично обозначены прилежащие территории. Государство представляло собой типичную монархию, с герцогами, баронами и прочей аристократией.

Владения Бруно занимали по масштабу среди остальных герцогств одну из последних позиций. Располагалось оно на «отшибе», рядом непроходимые леса и болота, дорог почти нет.

Денежная система страны включала в себя медные копейки – кирши, серебро – ларин и золото – арген.

Религия также имелась. Бог неба Басмус и его супруга, богиня земли – Дея. Были и их вестники, что-то наподобие наших ангелов.

Террадор не имел выхода к морю, в государстве было развито земледелие, скотоводство. В горах – золотые и серебряные рудники, добывали и железо, ещё какой-то металл, название которого я не смогла понять.

К аристократам обращались по титулу либо Ваша Светлость. Ну а к простым смертным дон или донья, только девушек величали дони. В общем, вполне знакомый, вроде бы, быт Средневековья. Дальше разбираться буду по ходу пьесы, как говорится.

Удалось расспросить и разговорчивую Бланку, наши поздние ужины стали своего рода ритуалом. Когда затихал дом, на кухне смолкали крики Дюка, печь понемногу остывала, уже не обдавая пламенных жаром, мы садились за стол с тарелками похлёбки или каши и разговаривали, пусть и недолго.

Бланка поведала мне, что основной доход герцог Бруно получал от производства тканей и готового платья. Заказать у швеи наряд стоило очень больших денег, а потому даже люди зажиточные предпочитали покупать одежду в лавках.

С учётом того, что земли Кассиани находились в своеобразной изоляции от остального государства, то и получилось, что герцоги были здесь монополистами. Но к этому являлись ещё и поставщиками королевского двора. Дело прибыльное, так что Бруно входил в десяток самых богатых людей Террадора.

Всего в герцогстве насчитывалось около десятка деревень и два города. Ближайший – Кассель и ещё один - Меглор, находился на самой границе земель Кассиани. Неплохой куш достанется Одхрану.

Правильно говорят: знание – сила. Чем больше нового я вычитывала, тем спокойней воспринимала своё положение. Всё можно исправить, дайте срок.

Рассказала мне повариха и о самом семействе Кассиани. По закону о наследовании герцогство должно было отойти старшему брату – Брэму. Бьорна ждала государственная служба, а Бруно – военная. Только болезненный от природы младший сын отправляться по гарнизонам никак не желал. И незадолго до совершеннолетия старшего брата Брэм и Бьорн погибли при весьма странных обстоятельствах. Старику-отцу не оставалось ничего, как передать все права Бруно.

Юный герцог вскоре женился на дочери барона, чьи земли граничили с территорией Кассиани. Пусть невеста и не отличалась знатностью рода, зато к ней прилагался солидный куш в качестве приданого. Однако шли годы, а наследника у герцогов так и не было. Через десять лет жена Бруно отправилась на прогулку и там её ужалила змея. Герцогиня скончалась в тот же день.

Вдовец долго не горевал и через полгода женился на маркизе Сесиль, дочери владельца серебряных рудников. Но боги и в этом браке не дали паре наследника. Долгое время в герцогство приезжали десятки именитых лекарей со всей страны, но безрезультатно. Говорят, что Бруно даже пытался прижить ребёнка от крестьянок. Селил девицу возле своих покоев в ожидании её беременности. Только и тут вышла промашка. Чести девушки лишались, а желанного ребёнка так и не получилось.

Маркиза тоже не задержалась на этом свете. Слуги шептались, что сначала в замке разразился страшный скандал, а ночью Сесиль выпала из окна. Бруно отписал её отцу, что та покончила с собой, не вынеся позора, потому как не смогла родить наследника.

И тогда герцог уехал в столицу – Аснэлу, где на глаза ему попалась моя любвеобильная матушка. Их род отличался плодовитостью, отчего она и стала первой претенденткой на звание герцогини Кассиани.

Сам Бруно уже тогда был в годах, как удалось ему зачать сына в столь преклонном возрасте неизвестно. До сих пор ходили слухи, что Беатрис прижила его от одного заезжего вельможи, который недолго гостил в замке. Так это или нет, но Одхрана Бруно признал и объявил своим наследником. И тут матушка преподнесла ему сюрприз – меня, то есть, ту несчастную девчушку, чья душа покинула это тело, уступив место мне.

После романа Беатрис с конюхом, Бруно выгнал из замка всех молодых мужчин. На подворье работали одни старики, в самом замке служили два парня. Кривой на левый глаз Бо и перенёсший тяжёлую оспу, рябой Кай. Две девушки прислуживали герцогине: молчаливая, точно каменная статуя Лотта, с таким же мимическим диапазоном и фигурой высушенной мумии, и рыжая злючка Фиби. Грязную работу, помимо меня, выполняли мальчишки десяти — одиннадцати лет из ближайшей деревеньки. Половина их помогала Дюку, остальные - Леопольду и Грете.

Сегодня я проснулась от пинка экономки, накануне засиделась в библиотеке и не услышала её криков.

- Дитя преисподней, - орала старуха, - день-деньской дрыхнет, гляньте на неё!

От вопля я подскочила, даже не успев открыть глаза. Одёрнула платье, в котором спала, потому что без одежды холодно, и побежала в кладовку за своим инвентарём.

Когда почти вычистила камины, то решила немного пройтись вдоль замка. Погода стояла чудесная, притихли дожди, и солнышко ласково пригревало землю, даря последнее тепло. Я подставила лицо его лучам, довольно зажмурившись.

- П-простите, - послышался мужской голос.

Приоткрыла глаза, досадуя, что прервали мою мимолётную радость. Рядом стоял юноша лет восемнадцати, невысокий, но ладно сложенный, с широкими плечами. Лицо выдавало в нём жителя деревни: нос картошкой, конопушки, хомячьи щёки и крупные зубы. Однако вместе всё это смотрелось вполне симпатично, особенно в придачу с хорошо развитым торсом.

- Ты кто? – Уставилась я на него.

- Леви, дони…

- Дора, просто Дора, - улыбнулась ему ободряюще, - что ты здесь забыл, Леви?

- Пришёл искать работу, - он разглядывал замок, высившийся за мной.

- Можешь не терять время, герцог не берёт молодых мужчин.

- Почему? – Распахнул он наивные глаза.

- Эм-м, скажем так, личная неприязнь.

- Что же делать? – Почесал затылок Леви, - понимаешь, мне очень нужна работа. Родители померли, а наш дом братец моего папаши занял, меня прогнал. А куда мне податься? По лету батрачил где придётся, только впереди зима не сильно-то на сеновалах поспишь. И деньжат заработать стало негде. Может, замолвишь кому словечко?

Я рассмеялась от неожиданного предложения:

- Ты на мой вид глянь, похоже, что меня кто-то послушает?

- Н-н-у-у-у, живёшь-то при замке…

- Только что. Ты вот что, - созрела у меня идея на ходу, - лицо как-нибудь измажь, сгорбись посильней, хорошо бы ещё прихрамывать. Глядишь, и не прогонят тебя. Ты здесь, вообще, как очутился, вход с другой стороны?

- Меня дядька на воротах сюда отправил, сказал Леопольда спросить.

- Понятно. Сделай, как советую, а потом ступай вдоль стены, там увидишь чёрный ход. Когда откроешь, окликни кого-нибудь, сам по коридорам не шастай, а то мигом прогонят.

- Ты не проводишь меня?

- Боюсь, это сослужит тебе плохую службу. Тут меня, мягко говоря, не любят.

- Спасибо, Дора, - неуверенно озираясь кругом, сказал Леви.

- Пустяки, - махнула ему рукой, желаю удачи.

Я поспешила в замок и притаилась в своей каморке, откуда было слышно всё, что творилось возле входа. Наверное, парень постарался с новым образом, Леопольд принял его на конюшню. Как ни крути, такая работа старику не всегда под силу, и наш конюх частенько болел. Так, у меня появился ещё один друг. Я забегала к нему каждый день, когда была свободная минутка.

В замке я более-менее освоилась, если быть точной, научилась работать и передвигаться незаметно для других. Удобно. Ты всё видишь и подмечаешь, тебя же никто. Хотя мной и так не особо интересовались, что оказалось очень даже на руку.

Вот с чем была проблема, так это с одеждой. С молчаливого согласия Беатрис, Грета обращалась со мной хуже, чем с собакой. Всё, что имелось в моём гардеробе: затасканное платье, которое уже стало мало, дырявый плащ и стоптанные башмаки. Про нижнее бельё разговор особый. Радовало, что оно всё-таки было. Но таким заношенным, что им побрезговала бы даже моль. И мне не разрешали мыться в общей мыльне, которая находилась в одном крыле с комнатами слуг. Грета специально запирала её на ключ, выдавая его только по просьбе. Понятно, что мне можно было и не соваться с такими вопросами. Старая экономка, по-моему, была неравнодушна к герцогу, а потому пятно на его чести, то есть, меня, воспринимала, как удар по собственной репутации.

Я таскала воду с колодца в щербатой плошке и обтиралась куском тряпки, найденным в каморке. Отмыться начисто не получалось, но хоть немного убирала грязь и запах пота.

Ночью лежала и размышляла, для чего меня забросило сюда. Во всех книгах героини приобретают какие-то фантастические способности, ну или на худой конец попадают в богатые семьи. Спасают страны и континенты, свергают монархов или, наоборот, помогают избежать лютой смерти. А я что сделаю? Вынесу больше всех золы? Подмету пол лучше всех? Какой смысл в моём перемещении? Если бы эта девчушка просто умерла, а не уступила своё тело мне, никто бы и не опечалился. Первые два дня я ещё надеялась на сверхспособности, а потом, когда попала в библиотеку, убедилась, что магии здесь нет. Может, её и вовсе не существует ни в одном из миров? Тогда какие силы перенесли меня сюда? Тоже не сходится. Хоть бы инструкцию дали, когда забрасывали меня в чужое тело. Мол, Мария, вот ваш жизненный план на ближайшие столько-то лет. Обидно даже. У меня дома дети остались, пусть и взрослые, работа любимая, муж - подонок. Надо же ему отомстить. А я здесь, в золе.

Свою новую внешность мне удалось разглядеть ещё в первый день в спальне Беатрис, когда чистила камин. Её кровать занавешивал длинный, тяжёлый полог, так что я не опасалась, что она увидит меня. В зеркале отразилась худая девчушка. Возраст определить затруднилась, при таком скудном питании могло быть и двенадцать, и шестнадцать лет. Тусклая кожа, куда намертво въелась сажа, бурого цвета редкие волосёнки ниже плеч. Черты лица аккуратные: маленький, чуть вздёрнутый носик, узкие скулы, серые глаза не особо большие, но красивой формы, внешние уголки чуть приподняты к вискам, какие-то лисьи.

Может мне удастся соблазнить заезжего королевича? Так и представила, как он будет очарован этакой внешностью. Надо признать, вкус у моего гипотетического принца так себе.

От размышлений о горестной судьбе меня теперь хоть немного отвлекал Леви. Парень был отличным рассказчиком, побродить ему удалось по всему герцогству. Сначала он сунулся в Кассель, надеясь наняться в богатый дом. В первый же вечер у него стащили последние деньги, с каждого двора гнали, так что на третий день он рванул из города куда глаза глядят. И кочевал из деревни в деревню, благо летом работы хватало. Те из крестьян, что побогаче, иной раз нанимали батраков за гроши для самой тяжёлой работы. Ночевал Леви на сеновалах или просто в стогах свежескошенной травы. Но лето подошло к концу и остро встал «квартирный» вопрос.

Я с удовольствием слушала его рассказы о быте крестьян, сбегая на конюшню. Забивалась в денник, чтобы не увидели со двора, и болтала с новым конюхом, пока тот занимался лошадьми.

- Дора, прости за вопрос, - Леви собирал граблями с пола грязную солому, - почему ты не помоешься? В замке же есть мыльня?

- Потому что меня туда не пускают, - понурилась я, - ты не подумай, - не знаю, зачем начала оправдываться, - по вечерам набираю воды из колодца, моюсь в своей каморке, как получается.

Леви кивнул, сжав губы:

- Понятно. Почему с тобой так обращаются? У других и одёжка посправней, и вообще...

- Не знаю, - пожала в ответ плечами, - я попала сюда совсем малюткой и всегда жила вот так, - говорить правду о своём происхождении не стала.

- Хочешь, я помогу тебе вымыться? – Вдруг предложил Леви.

- Как это? Отберёшь ключ у Греты?

- Не-е-е, - рассмеялся он, - я сам к нашим охранникам мыться хожу, мыльня у них своя, за казармами. Только боюсь, девку туда не пустят. Я нагрею тебе во дворе воды, наберу лохань и поставлю прямо здесь.

В деннике, несмотря на холодную погоду, было тепло. Огляделась, оценивая эту возможность.

- А, давай! – Мне просто до скрипа зубовного хотелось отмыться.

Сказано – сделано. Леви занёс большую бадью, поставил её в дальний денник, потом вёдрами натаскал воду.

- Готово, - он подал мне плошку с чуть жидковатой бурой массой, - мыло, - ответил на мой немой вопрос.

- Ты постой возле двери, - попросила я.

- Не боись, подглядывать не стану, - ухмыльнулся парень.

Прикрыла створку денника, скинула одежду и, жмурясь от удовольствия, залезла в горячую воду. Блаженство! Мочалки Леви мне не дал. Я взяла пук чистой соломы и скоблила им кожу, пока она не заболела. Промыла волосы, выковыряла грязь из-под ногтей. Когда уже собиралась вылазить из бадьи, в деннике послышался голос начальника охраны – Тьяго, огромного седовласого мужика, похожего на орка. Сходство усугубляла массивная нижняя челюсть, выпирающая вперёд. Его правый глаз был затянут бельмом, а под ним виднелся безобразный шрам. Голос у него был низкий, рычащий.

Я вздрогнула, схватила платье прикрывшись.

- Леви, как там мой конь?

- Всё в порядке. Вычищен, накормлен, - загородил ему дорогу парень.

А тот самый скакун сейчас косил на меня лиловым глазом из соседнего денника.

- Ну так дай пройти, - рыкнул Тьяго, - чего встал.

- Я сам выведу его к вам, - Леви, как мог, загородил проход.

- На кой? – Удивился охранник, отодвинул с дороги конюха и шагнул в денник.

Я замерла, боясь шелохнуться. Тьяго, как назло, повернул голову и застыл, открыв рот.

- Ты что, девок сюда водишь, охламон? – Зарычал он.

- Я не девка, - пискнула в ответ, пытаясь прикрыться получше, - я Дора.

Леви, весь пунцовый, подлетел к охраннику, стараясь не глядеть в мою сторону:

- Моется она только и всего, - он спешно объяснил всё Тьяго.

Мужчина прикусил седые усы:

- Одевайся, я подожду, - затем убрался подальше.

Гадая, что от меня ему может понадобиться, натянула платье и поспешила к охраннику, встала перед ним, опустив глаза.

- Как тебя зовут? – Нахмурился тот.

- Дора, - наверное, в первый раз он не расслышал.

- Дора?! Та самая? – Взметнулись его брови.

- Н-не знаю, - совсем смутилась я.

- Вот что, - бросил он взгляд на Леви, - идём-ка со мной.

Великан потопал через двор к домику охраны, а я еле поспевала следом.

Миновав тёмную прихожую, мы попали на большую кухню. Тьяго усадил меня на лавку и засыпал вопросами о моей жизни. Врать ему смысла не было. Чем больше я рассказывала, тем смурней становился мужчина.

- Так значится, - покачал он головой, стоило мне замолчать, - ладно, от герцога благодарности ждать не приходится, но хозяйка… Лучше бы в монастырь тебя отдали.

Я вздрогнула, такая перспектива меня тоже не устраивала:

- Н-не надо.

- Отчего? – удивился Тьяго, - в тепле, сытости.

- С-страшно.

- Эх, мышка мелкая, боишься всего, - улыбнулся охранник, - на дочку ты мою похожа. Такая же кроха... была. Приходи раз в неделю к нам, я велю для тебя мыльню топить. Не бойся, никто тебя не обидит. И вот ещё…

Тьяго поднялся и вышел, а минут через пять вернулся с отрезом грубой серой ткани.

- Шить умеешь?

- Ага, - кивнула в ответ, - только иголки у меня нет и нитей.

- Держи, - протянул он ткань, - сейчас разберёмся.

Через пару минут я стала обладательницей двух иголок и целого мотка нитей.

- Хозяйство у нас отдельно от замкового, всё своё есть, - усмехнулся Тьяго, - иногда и одёжу латать приходится.

Не скрывая восторга, рассматривала я ткань. Пусть колючую и грубую, но новую и чистую.

- А вдруг, скажут, что я её украла?

Тьяго задумался, а потом усмехнулся:

- Так передник-то старый останется, не заметят, а через день ты опять вся в саже будешь.

- И то верно, - вздохнула я. Фартук у меня был широкий, почти закрывая юбку.

- Не печалься, детка, - великан погладил меня по голове, - вон лучше к Леви присмотрись. Чем не жених? Возраст-то у тебя подходящий. Пусть и без дома он, однако вдвоём все трудности одолеть можно. Хоть так вырвешься из этого логова гадючьего.

- С-спасибо, я подумаю, - смутилась от неожиданного предложения.

- Беги, кроха. Не то хватится Грета, - улыбнулся Тьяго.

Ещё раз поблагодарив его, помчалась в замок, запихав ткань под фартук и придерживая руками.

В приподнятом настроении доделала всю работу, испросила у Бланки немного масла для своего самодельного светильника и приступила к шитью. Вместо ножниц использовала маленький нож, который тоже одолжила у поварихи. Руки порхали над отрезом, пальцы привычно прокладывали стежки. На пару минут я и позабыла, где нахожусь, окунувшись в любимый труд.

Через пару ночей платье было готово. Получилось оно немного кривобоким, но для меня сейчас это был великолепный наряд. Новый!

Утром, надев его и подхватив совок с ящиком, поспешила в спальню Беатрис, к зеркалу.

А мытьё пошло на пользу. В отражении увидела милую девушку, с каштановыми волосами, приятного, тёплого оттенка гречишного мёда. Пусть и субтильную, с хрупкой фигуркой. Мне уж точно не двенадцать. Спросить у Бланки свой возраст я почему-то не решилась, но Тьяго сказал, что уже можно замуж. Со скольки здесь брачный возраст? С четырнадцати? Шестнадцати? Спрошу завтра у Леви.

Впервые я улыбнулась своему отражению. Ну и пусть мне не суждено стать великой колдуньей и спасительницей монархии. Переживу здесь зиму, а там и правда, попробую уговорить Леви сбежать в город. Не в качестве моего мужа, но единственного друга.

Мне ещё ни разу не доводилось видеть свою мать и герцога вблизи, так же как и Одхрана.

Бруно выходил из себя, когда ему на пути попадались слуги. Исключением были лишь Леопольд и Грета. По мнению Его Светлости, мы должны были передвигаться как призраки, растворяясь в воздухе при одном звуке его голоса. Потому наводить порядок в комнатах нам приходилось на рассвете, либо поздней ночью, когда хозяева изволили почивать.

Только Лотта держалась всегда поблизости от Беатрис, будучи её личной горничной, а Фиби была на подхвате, когда первой девушке надо было отлучиться.

Для замка прислуги было маловато, но герцог был прижимист и не считал нужным нанимать больше людей.

Сегодня с утра царило оживление. Супруги и Одхран собирались ехать в Кассель на несколько дней. Во дворе уже стояла карета с гербами на дверцах, запряжённая парой красивых рысаков. Кони копытами били по камням двора, закусывали удила. Из ноздрей клубами вырывался пар. Кучер еле сдерживал стремительных животных.

В холле высились сундуки с одеждой, которые вынесли на рассвете. Лотте и Фиби это стоило бессонной ночи. Отчаянно зевая, девушки в последний раз проверяли поклажу.

Я притаилась в конце коридора, за углом. Мне довелось видеть хозяев лишь мельком, а рассмотреть хотелось. В суматохе на меня не обратят внимания, стоит воспользоваться моментом.

Сверху послышался скрипучий старческий надменный голос:

- Леопольд, и учти, бумаги от управляющего положить мне на стол. Разберусь с ними сразу после приезда.

Вниз спускался герцог, сухопарый мужчина с «лицом» хозяйственного мыла. Невзрачный, блёклый, как снулая рыба. Губы изогнуты в презрительной гримасе. Редкие седые волосы собраны в хвост и стянуты шёлковой лентой. Длинный нос вздёрнут так, что можно рассмотреть содержимое ноздрей. Весь он был точно вымочен в хлорке: бескровные губы, бледная кожа, невыразительные прозрачно-голубые глаза.

На нём была шёлковая рубашка тёмно-синего цвета, сверху бордовый упелянд (прим. автора – верхняя мужская одежда, рукава её расширяются книзу в виде крыльев) длиной до колена, отороченный мехом и перехваченный в талии широким ремнём с богатой вышивкой, на котором кровавыми каплями поблёскивали гранаты. Худосочные ноги затянуты в узкие штаны, отчего герцог был похож на отожравшегося таракана с объёмным брюшком и тростинками-лапками. Впечатление усиливали кожаные полусапоги с длинными носами. В руке он нёс шляпу с конусообразной тульей, украшенную перьями. Пальцы унизаны перстнями, на груди перемигиваясь с ними игрой самоцветов, болтался золотой медальон.

- Беатрис, - желчно бросил Бруно, - скоро ты там?

Зашелестели юбки, и на лестнице показалась моя мать. Роскошная женщина с тёмными, почти чёрными глазами, опушёнными густыми ресницами. Лицо её не знало краски, оставаясь свежим, как в молодости. Фарфоровая, нежная кожа, лёгкий румянец на щеках, чувственные алые губы. Роды не оставили следов на её фигуре. Точёная, с умопомрачительно узкой талией и широкими бёдрами.

На герцогине было бархатное чёрное платье, обтягивающее до пояса, а далее расходящееся широкими клиньями, рукава, отделанные золотым кружевом, расширялись, начиная от локтя, и спускались вниз почти до земли. Поверх платья длинное алое сюрко (прим. автора – верхняя женская туника без рукавов либо с короткими и широкими рукавами) подбитое мехом, на лифе которого мерцали колдовским блеском рубины в нежной оправе из жемчуга. Поверх Беатрис накинула плащ-мантию с меховой отделкой, он был застёгнут золотой фибулой в виде розы с кроваво-красными лепестками. Из-под платья выглядывали носки изящных сапожек.

Отливающие шёлком чёрные волосы герцогини были заплетены в косу, перевитую жемчужной нитью и уложенную короной на голове. В маленьких ушках сверкали массивные серьги-канделябры с жемчугом и рубинами. Пальцы унизаны перстнями и кольцами.

Рядом с супругом она смотрелась слишком блистательной, как вампирша и её жертва.

- Мне теперь ещё Одхрана ждать? – Притопнул герцог недовольно.

- Не сердитесь, дорогой, - мягко произнесла Беатрис грудным певучим голосом.

Да-а-а, внешностью я пошла точно не в мать. Невольно сравнивала нас, выглядывая из-за угла. Куда мне до такой красоты.

Супруги спустились в холл, наблюдая за погрузкой сундуков, которые пристёгивали ремнями к заднику кареты.

На лестнице показался Одхран. На нём был надет короткий, до середины бедра, бархатный синий котарди (прим. автора – узкая верхняя мужская одежда с застёжкой спереди, длиной до середины бёдер, с рукавами различной формы) с богатой вышивкой шёлковой нитью и россыпью драгоценных камней. Широкие плечи юноши подчёркивал присборенный окат рукава, под которым явно были ватные накладки. На талии красовался наборный золотой пояс. Узкие коричневые штаны подчёркивали стройные ноги с развитыми икрами. Сапоги с такими же тонкими длинными носами, как у герцога, усыпаны самоцветами. На пальцах столько колец и перстней, что глаза заболели от блеска.

Странно, зачем так одеваться, словно отправляются не в провинциальный городок, а на приём к монарху.

- Ты заставляешь меня ждать, - поджал герцог и без того тонкие губы, завидев сына.

- Прости, отец, - ответил он с очаровательной улыбкой, доставшейся ему от матери.

Одхран вообще взял от обоих родителей самое лучшее. Он был вызывающе красив. До плеч спускались тёмно-каштановые кудри, благородные черты лица, чуть массивная нижняя челюсть, однако вкупе с пухлыми губами, это придавало облику юноши ещё больше очарования. Удивлённо распахнутые синие глаза напоминали сапфиры. Чуть длинноватый, как у отца, нос не портил внешности, скорее добавляя ей шарма аристократичности. Нежная кожа, тонкие пальцы с перламутровыми ногтями. Настоящий принц! Но вот его взгляд, лишённый эмоций, холодный и бесстрастный, как у рептилии, смазывал всё впечатление. Нижняя губа капризно выступала вперёд, как у ребёнка.

Во дворе становилось оживлённее. Показался Тьяго в лёгких доспехах, верхом на гнедом массивном скакуне, который недавно бесстыдно подглядывал за мной, пока я мылась. Рядом с ним собирались его подопечные.

Заметила Леви, выводящего из конюшни чёрного как ночь, норовистого скакуна. Тот гарцевал, вскидывая голову, в осознании своего великолепия. Начищенная шкура лоснилась и переливалась на солнце, тонкие ноги, словно танцуя, переступали мелкими шажками. На коне красовалась богатая сбруя.

Багаж был приторочен к заднику экипажа. Беатрис с помощью Лотты взобралась в карету, следом за ней герцог. Служанка заняла место на козлах, рядом с кучером, кутаясь в тонкий плащ.

Одхран стоял на крыльце, красуясь перед челядью. Он одним плавным движением, взлетел в седло, удерживая нетерпеливого коня.

Карета тронулась, скакун юноши рванул вперёд, высекая искры из камней. За ними кавалькадой двинулась охрана.

Я вышла на крыльцо, спрятавшись за массивные квадратные колонны портика.

- Привет! – Махнул мне Леви, выпрямляя спину и отирая с лица сажу. При хозяевах он старался выглядеть, как я его научила.

- Видел? – Задала риторический вопрос.

- Аха. Вырядились, аж в глазах зарябило. Каменьев-то, нам сто лет прожить безбедно хватит.

Я оглянулась, проверяя, нет ли поблизости лишних ушей:

- Леви, тебе нравится работать здесь?

- Да как сказать… Кормят сытно, а платят мало, сущие гроши. Хорошо хоть крыша над головой есть.

Конюхи жили в крохотной пристройке за конюшней. Маленькая комнатушка с печуркой и двумя узкими койками. Между ними втиснулся сундук, заменяя и шкаф, и стол.

- Почему ты спрашиваешь? – Смерил меня Леви подозрительным взглядом.

Не знаю, почему, но я доверяла парню. Возможно, оттого что больше просто некому.

- Хочу сбежать отсюда.

Леви махнул рукой:

- Идём в конюшню, там спокойней.

Во дворе показались мальчишки-помощники, и я поспешила убраться с глаз долой.

- Дора, - начал Леви, - я знаю твою историю, Тьяго рассказал. Не бойся, буду молчать. Только ты уверена, что сможешь выжить на свободе? Здесь всё-таки есть кров и еда.

- Я понимаю, как тяжело мне придётся. Потому и хочу предложить сбежать вместе. Что же до жизни здесь… Герцог, как и Беатрис с Одхраном видят во мне лишь грязного ублюдка, а остальные считают изгоем, что, впрочем, недалеко от истины. Как думаешь, долго мне позволят жить здесь? Что меня ждёт? Монастырь? Я становлюсь старше, и Беатрис однажды решится избавиться от меня. Странно, что она не сделала этого раньше. Ты не подумай, что буду висеть на твоей шее. Я умею неплохо шить, могу работать подмастерьем у какой-нибудь портнихи.

Леви запустил пятерню в волосы:

- В Кассель соваться бесполезно, бедный городишко. А вот в Меглоре можно попытать счастья. Признаться, я и сам по весне собирался туда.

- Возьмёшь меня с собой? – Сложила я руки в молитвенном жесте.

- Как же мы пойдём вдвоём? Что подумают люди? Незамужней девице не пристало путешествовать с мужчиной.

- Будем говорить всем, что ты мой брат. Кто проверит?

- Твоя правда. Только непохожи мы ни капельки.

- Ну и что. Я в мать пошла, ты в отца. К тому же, когда соберёмся бежать, могу натаскать еды с кухни нам в дорогу. Хотя бы хлеба. Или удастся что-нибудь выпросить у Бланки.

- Одежонку бы тебе справить получше, - с сомнением оглядел мой наряд Леви.

- Тут уж ничего не поделать, - развела я руками.

- Ладно. Впереди ещё вся зима. Может и придумаем чего.

Я радостно хлопнула в ладоши. Что ни говори, а сбегать из замка одной опасно. Мало ли кто бродит по дорогам. Да и поддержка в городе понадобится. С Леви адаптироваться к новым условиям будет проще. Итак. Первый путь моего плана приведён в исполнение - попутчик найден.

Без четы герцогов и их сыночка в замке даже дышалось свободнее. Мальчишки убежали домой, Лотта и Фиби сидели в комнате Беатрис, Дюк, поручив все дела Бланке, ушёл к себе, - готовил он исключительно для Светлостей.

Воспользовавшись моментом, мы устроились на кухне с горячим чаем и сдобными булочками. Я давно не ела такой вкуснотищи и, забываясь, начинала глотать сдобу кусками, но одёргивала себя под жалостливым взглядом поварихи.

- Почему герцогам приспичило ехать сейчас? – Спросила Бланку, - такая грязь, дороги, наверное, развезло.

Женщина обернулась на меня, удивлённо вскинув брови:

- Ты что, Дора? Послезавтра же праздник зимы. Неужели и это запамятовала?

- Я совсем потеряла счёт времени, - улыбнулась ей.

- К первому дню зимы герцог обязан явиться в Кассель или Меглор, принять участие в празднике, лично преломить каравай, который приготовят в святилище Деи и раздать его народу. Правда, давно прошли те времена, когда герцоги праздновали вместе с простолюдинами. Ныне бургомистр устраивает бал, но и народ не забывают. Ты видела подводу, что отправилась с нашего двора тремя днями ранее?

Я кивнула, хотя заметила большую телегу лишь краем глаза.

- В неё, - продолжила Бланка, - погрузили бочки с вином, мясо, колбасы, сладости для детей. Всё это раздадут потом в Касселе, на главной площади, где будут жечь праздничный костёр. Песни, пляски, маскарад. Красиво, - мечтательно подняла к потолку глаза Бланка.

- А у нас праздник будет?

- Обязательно, - повариха отошла от котла, в котором варился наш ужин, - придут деревенские, ткачихи и портнихи, что тоже живут недалеко от замка и работают на герцогов. Разожжём костёр, наготовим вкусняшек. С собой все тоже приносят угощение. Будет весело, пусть и не так, как в городе. Да ты сама послезавтра всё увидишь.

- Я не пойду, - опустила голову.

- Отчего? Каждый обязан встретить Зимнюю Деву, иначе рискует не пережить холода.

- В этом? – Указала я на своё кривобокое платье, скроенное ножом на коленке и уже покрытое копотью.

- Ох, милая. Я так привыкла к твоему виду, что и не обращаю внимания, в чём ты ходишь, - всплеснула руками Бланка, - подожди меня здесь. Она вышла из комнаты.

Значит, послезавтра первый день зимы? А климат в Террадоре мягкий. Я была уверена, что сейчас середина осени. Стало прохладно, однако по утрам лишь слегка подмораживало, затягивая лужицы хрупким ледком. Но днём солнце прогревало воздух. Выходит, на сборы у нас с Леви времени гораздо меньше. Это и радовало, и огорчало одновременно. Встал самый насущный вопрос: где взять средства. Рассчитывать, что Леви хорошо заработает за зиму нельзя. И потом, это его деньги, он не обязан тратить их на меня. Украсть какую-нибудь безделушку? Сама поморщилась от этой мысли. Воровство мне претило. В жизни не взяла ничего чужого. Хм, Тьяго говорил, они сами вынуждены латать свои одежды. Может согласиться на мои услуги за пару монет? Я читала книги и более-менее сориентировалась в ценах. Золотой арген – это очень много. На него без излишеств можно прожить два-три месяца, а то и побольше. Серебряный ларин равнялся ста медным киршам. За десяток киршей можно снять на пару дней комнату в плохоньком трактире и в стоимость будет включены завтрак и обед. Два кирша стоил большой каравай хлеба. Купить овощи на одного человека хватит и медяшки. Цены здесь приятно радовали, я-то давным-давно отвыкла от копеек. Только и труд оплачивался грошами. Особенно таким, как я. Если предложить Тьяго латать их одежду за один кирш, допустим, пять рубашек или шесть. Согласится? Как говорится, за спрос денег не берут, вот приедет он, схожу, разузнаю. А там может и удастся подкопить немного грошиков в дорогу.

Вернулась Бланка, неся на руках два платья: коричневое и серое.

- Смотри, - положила она их на лавку передо мной, - моя старая одежда. Когда я попала сюда, была гораздо стройнее, - усмехнулась повариха, - хотела потом перешить их в одно, да всё руки не доходили.

- Бланка! Спасибо тебе большое! – Разглядывала я незатейливые наряды, - они чудесны.

- Скажешь тоже, - отмахнулась женщина, потом кинула взгляд нам моё платье и замолчала.

Серый наряд оказался тёплым блио (прим. автора – средневековая верхняя женская и мужская одежда. Женские блио представляли собой длинное платье с рукавами узкими до локтя и расширяющимися к запястью), такое можно надеть поверх повседневной одежды. Плотная шерсть надёжно защитит от холода. Рукава были не такими широкими, как принято у дворян, от локтя шли небольшие раструбы. Оно и лучше, меньше будет продувать. Шнуровка впереди особенно порадовала. Судя по платьям, даже стройная когда-то Бланка, заметно отличалась от меня пышностью форм. Придётся ушить по бокам, сделать выточки на спине, а дальше остаётся только зашнуровать потуже. Коричневое платье было повседневным, из грубого домотканого полотна. Зато немаркое, на таком не сильно будет заметно пятна сажи и копоти от каминов.

Не откладывая дело в долгий ящик, я попросила у Бланки нитки, иголки и ножницы и приступила к делу. На кухне было светло, не то что в моей каморке, теперь можно перешить платье как надо.

Для серого блио я срезала полоски ткани с коричневого наряда, сделала манжеты и воротник, пошила тонкий поясок. Наряд немного изменился, стал чуточку оригинальней. Узкие коричневые ленты собрала на живульку, получилась присборенная кайма, которую я вшила в швы шнуровки по лифу.

Бланка взяла платье в руки, подняла, осматривая мой «новодел».

- Как симпатично получилось. Ты неплохо шьёшь, как этому научилась?

- Сама, - ответила я, не сильно и соврав, в прошлой жизни пришлось осваивать кройку и шитьё без всяких курсов и учителей.

- Ты бы могла работать подмастерьем у портних.

- Кто меня пустит? Госпожа никогда не разрешит, а герцог и подавно.

Бланка только грустно вздохнула:

- Это верно. А ведь можно выучиться на швею, хорошо зарабатывать.

Пришёл черёд коричневого платья. Тут я много не меняла, ушила по своей фигуре, укоротила юбку.

Вечером прибрала рукоделье подальше от чужих глаз, скоро все соберутся на ужин, нечего им знать. Грета обозлится, ещё отберёт мои платья.

Я переждала в своей каморке, пока все поедят и снова вернулась на кухню. Там мы засиделись с Бланкой за полночь, пока оба наряда не были готовы. Повариха среди своих старых вещей отыскала мне ещё пару нижних рубах, панталоны, шерстяные чулки. Её доброта растрогала меня.

- Спасибо, Бланка! – Сердечно поблагодарила я женщину, - мне никто и никогда здесь раньше не делал подарков.

- Ну что ты, дитя, - ответила повариха, - это даже не подарки, просто старые вещи.

- А для меня новые, - довольно улыбнулась я.

- Ты не пропускай праздник, - посоветовала мне Бланка, - даже Грета не осмелится прогнать тебя. Начало зимы – святой день, когда Дея приходит к нам в образе Зимней Девы. Посиди хотя бы у костра, послушай песни, и тогда Дея благословит тебя на всю холодную пору.

Я охотно согласилась, страсть до чего было интересно посмотреть на праздник и отвлечься от своих не слишком-то радостных будней.

На следующий день в замке царило заметное оживление. На середину двора стаскивали дрова, из погреба выкатили небольшой бочонок с элем, который пожаловал герцог для праздника. Дюк что-то готовил на кухне и даже не орал, как обычно, на своих поварят, мурлыкая под нос незатейливую мелодию.

После обеда ко мне подошёл один их охранников.

- Я Свен, Тьяго приказал истопить для тебя мыльню. Мы всё сделали. Ты не бойся, тебя никто не потревожит, можешь идти.

- Спасибо, - поблагодарила я его и помчалась за чистыми вещами.

Мыльни напоминали наши русские бани, только без каменки. Топилась печь, на ней грели воду. Я зашла в «предбанник», там на лавке в миске стояло мыло, а рядом лежал кусок ткани, чтобы вытереться. Воины позаботились обо мне. Зашла в парную, вдохнула горячий воздух. Хорошо. Набрала здоровенную шайку воды. Отскребла всю грязь, дважды сполоснула волосы. Я плескалась, пока не извела всю воду в мыльне.

Обсохнув в «предбаннике», тщательно вытерлась, надев пусть и не новую, но чистую одежду: панталоны, чулки, нательную рубаху и платье. И почувствовала прилив бодрости и оптимизма. Мы не замечаем порой самых обычных радостей, гонимся за капиталом, шмотками, гаджетами. А ведь даже возможность помыться и надеть всё чистое не меньшее удовольствие, просто слишком обыденное для нас.

С этими мыслями, я отмытая и довольная завалилась спать. Камины в господских покоях не топили, и можно спокойно отдохнуть.

В день праздника все были в радостном возбуждении, даже обычно хмурая Лотта ходила с улыбкой на губах. Двор украсили еловыми ветвями и цветными лентами, развесили колокольчики, что нежно звенели, подрагивая на ветру.

Когда солнце опустилось к горизонту, окрасив двор багрянцем, оставшиеся в замке охранники развели костёр. Нежные голубые лепестки пламени робко распустились над хворостом, пробовали угощение и, набирая силы, наливались оранжевым и алым. Скоро костёр загудел, затрещал, выплёвывая искорки в тёмное небо.

Замковые ворота стояли открытыми, и в них потянулся народ. К ночи вокруг замка стало так людно, что приходилось поработать локтями, чтобы пробраться куда-то.

Люди тихо переговаривались, в ожидании чего-то. Мы с Леви устроились на крыше конюшни.

- Там внизу ты ничего не увидишь, - подавая мне руку, сказал юноша. Ему не пришлось меня уговаривать, любопытство победило.

Я разглядывала разномастную толпу. Девушки были наряжены в двухцветные блио, или тёплые платья, которые сверху прикрывали шерстяные плащи. Волосы у многих были распущены или переплетены цветными лентами. Вместо заколок – еловые веточки.

Парни тоже принарядились в нарядные котарди, явно хранившиеся для таких вот случаев и узкие штаны. Мужчины постарше предпочитали более длинные и просторные упелянды, что помогали скрыть раздобревшую с годами фигуру.

Скоро толпа чуть расступилась, и во двор вошли трое: старец с длинной окладистой бородой почти до пола и двое подростков, лет тринадцати.

Наверное, священнослужители, подумала я и не ошиблась.

Старик был бодр для своего внушительного возраста. Двигался легко, стремительно. Тяжёлый посох в руке явно служит не для того, чтобы на него опираться. Этакой толстенной палкой удобнее обороняться. Одет он был в длинный, белый балахон, подпоясанный узорчатым, тканым, трёхцветным поясом. На груди висел медальон, поблёскивая в зареве костра. Что на нём изображено, мне разглядеть не удалось. Поверх балахона на старце был тёмный плащ, подбитый мехом.

Мальчишки, его сопровождавшие, были наряжены в белые туники и плащи. На шее – деревянные амулеты.

Гул толпы смолк. Возле костра освободилось пространство, и вперёд вышел Дюк с огромным караваем в руках. На хлебе высились фигурки птиц из теста.

Рядом с поваром стояли Леопольд и Грета, в нарядных одеждах.

Старик отломил кусочек от каравая, что-то говоря мерным речитативом, наверное, молитву. Потом воздел руки, будто благословляя всех. Его речь закончилась. Жрец стал отламывать кусочки от хлеба, раздавая всем желающим. Никто не толкался, не старался урвать лишний кусочек. Люди подходили по одному, принимали угощение и кланялись, а старик дотрагивался до плеча или головы, что-то говорил.

Леви одним движением спрыгнул с крыши:

- Сейчас и нам возьму пирога! - махнул он мне.

Парень ловко протиснулся в толпе, как вёрткий уж, даже не задел никого. И вот он уже стоит подле старца кланяясь. Ещё минута и конюх снова на крыше.

- Держи – протянул он мне ломоть каравая.

Я не стала расспрашивать, что значит этот обряд. Слишком это будет подозрительно. Откусила угощение. Вкусно! Какой-то вид пирога с сушёными ягодами. Похож на наш пасхальный кулич.

«Официальная» часть была окончена. Внизу стало шумно. Старца усадили поближе к огню. Полились звуки скрипки, я удивлённо огляделась, разыскивая музыканта. Им оказался Свен. Он держал на локтевом сгибе странный инструмент. И правда похожий на скрипку, только грушевидной формы и с более коротким грифом, а колковая коробка и вовсе загнута вниз. Смычок больше напоминал маленький лук. Как узнала потом, называлось сие чудо ребек. Звуки он издавал немного пронзительные, но в целом приятные, для сельских танцев самое то.

В толпе стали передавать кружки с элем, деревенские женщины угощали принесёнными пирожками и булочками. Леви предпринял ещё одну вылазку и вернулся с питьём. Я осторожно пригубила. Приятный слабоалкогольный напиток, совсем не то, что предлагают у нас в барах. Эль отдавал нотками разнотравья и фруктов.

Народ оживился, ребек звучал маняще и настойчиво, потянулись танцевать первые парочки. Возле костра освободили место для плясок. Девушки кружились с парнями. Чуть поодаль за ними наблюдали женщины в годах: матушки и тётушки. Мужчины постарше тоже сбились в кучки, что-то бурно обсуждая.

Ближе к ограде загорелись ещё костры, куда водрузили жариться мясо и сосиски, истекающие ароматным соком. Двор наполнился чудесными запахами.

- Пошли и мы станцуем? А, сестрица названная, - подмигнул мне Леви, протягивая руку.

Подобрав юбки, слезла с крыши и вмиг меня затянуло в водоворот толпы. Народ смеялся и пел, сыпались беззлобные шутки.

Мой провожатый ловко пробрался поближе к костру. Танцы были незамысловатые, но очень весёлые. Я кружилась и прыгала, ведомая моим партнёром. Глаза Леви мерцали отражённым светом костра, на щеках алел румянец. Я заметила несколько ревнивых взглядов, брошенных молодыми девушками. А ведь он и правда хорош. Не той классической красотой, с безупречными чертами. Скорее это очарование юности и задора.

Притомившись, устроились у костра. Леви раздобыл нам по паре бутербродов с горячими, ещё скворчащими сосисками, наспех прожевал свой и достал коротенькую флейту. Понеслась ввысь мелодия, где сплелись песни жаворонков и соловьёв. Свен остановился на минуту, потом подошёл к нам и подхватил мотив. Танцующих становилось всё больше. Вот уже и степенные матроны, подобрав юбки, отплясывали с охранниками, лихо исполняя нехитрые па деревенских танцев.

Было людно и весело. На душе в кои-то веки стало спокойно и безмятежно. Впервые я забыла о своём рабском труде, скотском отношении ко мне. На один вечер все стали равны.

Я больше не пошла танцевать. Скоро Леви завлекла симпатичная девушка с чёрными кудрями, которые подскакивали пружинками при каждом движении.

После полуночи в костёр перестали подкидывать дрова, он понемногу угасал, как бы говоря, что и людям пора расходится по домам.

Стало холодней, народ плотнее кутался в плащи. Вдруг кто-то крикнул:

- Смотрите, снег!

Все задрали головы к ночному небу. Медленно с него сыпали крупные снежинки, танцуя под звуки ребека и флейты, порхали над землёй, снова взмывали в небо под порывами ветра.

- Дея благословила нас, - воздел руки вверх жрец, - это хороший знак!

Народ радостно загудел, поздравляя друг друга, желая удачи и счастья. Снова полилась музыка, послышались тосты со всех сторон.

Утомлённая, я наблюдала за остальными, тихо наслаждаясь бесхитростным праздником.

Чуть позже подсела к группе женщин и девушек, слушала их разговоры, выведывая новую для себя информацию и местные сплетни. Меня почти никто не знал в лицо, не стесняясь обсуждать при мне жизнь их Светлостей.

- А вы слышали? – Вклинилась в чей-то рассказ о новых тканях дородная женщина с примечательной волосатой бородавкой на носу, - герцогиня наша свою дочку в монастырь повезла.

- Да неужели? – Спросила соседка.

- Точно тебе говорю, девице скоро шестнадцать исполнится, госпожа её аккурат через неделю после дня Зимы родила.

- Бедное дитя, - покачала головой полная женщина, укутавшаяся в толстый плащ, - и жизни-то не пожила. Просидела в замке взаперти, а теперь только и увидит, что стены монастыря. А всего-то и вины за ней, мамашин грех.

- Беатрис-то её замуж выдать не может, - продолжила та с бородавкой, - как ни крути, кровь благородная в жилах девицы. За деревенского не отдашь, аристократы сами не возьмут. Вот и придётся ей век вековать в обители Басмуса.

Как ни странно, но я и от Бланки слышала, что монастыри находятся в «ведении» бога Неба. А монахинь принято называть невестами Басмуса. Не знаю, не против ли Дея такого «многожёнства» или владычице Земли всё равно, что под опекой её мужа сотни смазливеньких суженых.

- Беатрис хвостом вертела, а девчонка бедная теперь отдуваться должна, - сердито сказала полная матрона, - признали бы Дору внебрачным ребёнком, да и замуж за какого-нибудь захудалого дворянчика отдали. Уж поди на приданое денег хватит с избытком.

- Герцог и слышать о ней не хочет, - не унималась «бородавчатая», - потому и Беатрис поспешила спровадить дочку с глаз долой.

Ага, меня уже в монастырь упекли. Спасибо, матушка. Дыма без огня не бывает. Если пошли про это слухи, значит, и правда Беатрис в любой момент может отправить меня к «жениху» Басмусу. Нет у меня в запасе зимы, теперь я это чётко поняла. Дело сильно осложнилось. Вряд ли Леви согласится сейчас бросить работу. Денег у меня нет совсем. Что ж, как всегда, буду выпутываться из передряг самостоятельно.

К утру, когда давно погасли костры и народ разошёлся по домам, снегопад усилился, накрыв пушистым одеялом землю, украсив башенки замка пышными шапками. Однако стоило солнышку выглянуть из-за туч, и оно тёплыми ладонями смяло лилейный покров, растопило снег, превратив его в лужи, в которых отражались жёлтые лучи.

Грета даже в отсутствие герцогов не спускала с меня глаз. Вот и сегодня, чуть свет, загнала меня в холодный подвал, где хранились продукты. Мне предстояло перебрать все овощи, вымести мусор, почистить полки.

Я накинула на платье свой драный плащ, но он почти не спасал от холода. Руки мои озябли и почти не слушались, пальцы одеревенели. Я уже закончила отбирать испорченные овощи, собрала их в корзины, подобрала отпавшие капустные листы.

Из моей головы не шёл тот разговор, когда я узнала, что меня хотят спровадить в монастырь. Ночью пролежала без сна, не сомкнув глаз. В голове крутился главный вопрос. Когда?

Закончив с подвалом, я поспешила на кухню. Дюк после вчерашнего отсыпался, так что не боялась попасть ему под руку. Я не ошиблась, Бланка одна хлопотала возле печи.

- Дора? Ты голодна? Да ты же совсем продрогла, - заметила она мои посиневшие руки и дрожь, - садись, налью тебе горячего чаю.

Опустившись на лавку, дождалась, пока хлопотунья подаст мне чашку и сядет рядом.

- Бланка, скажи мне, пожалуйста, правду. Меня собираются отправить в монастырь?

На лице поварихи отразился целый букет эмоций: растерянность, стыд, сожаление.

- Дора… Я…, - замялась женщина.

- Пожалуйста, - взяла её ладони в свои, - если ты мне друг, скажи правду.

- Да, деточка. Мне довелось услышать, как об этом говорили Леопольд и Грета.

- Когда?

- Как только вернутся хозяева. Тебе исполнилось шестнадцать. Герцог боится, что твоя тайна рано или поздно покинет стены замка.

- Почему ты не сказала мне об этом?

- Дора, поверь, тебе там будет лучше, - отвела глаза Бланка, - что ждёт тебя здесь? Унижения, жизнь впроголодь? Тебе не дадут покинуть замок и выйти замуж даже за деревенского парня. Бруно дорожит своей репутацией.

- Почему все считают, что вправе решать за меня? – Вскочила я с места, - даже ты. Ладно герцоги, я для них лишь неудобный предмет мебели. Хочешь, в угол задвинь, хочешь выкини за ненадобностью. Но ты? Неужели я не заслуживаю хоть единого шанса?

- На что? – Бланка поднялась, уперев руки в бока, - у тебя его нет. Неужели до сих пор не поняла? У тебя ни документов, ни денег. Ничего. Тебе некуда податься.

Я растерянно смотрела на повариху. Говорить ей, что собираюсь бежать, не буду. При всей своей доброте женщина беспрекословно подчинялась герцогам. Для неё обмануть их или пойти против – кощунство.

- Я могу попытаться поговорить с Беатрис. Ты сама заметила, у меня неплохо получается шить. Может, она сжалится и отправит меня в швейные мастерские при замке?

- Не будет такого, - вздохнула Бланка, - разговоры не прекратятся, пока ты будешь здесь. И герцоги это понимают.

Не видя смысла продолжать разговор, я вышла из кухни. Выходит, времени совсем в обрез. Бланка права, у меня нет ничего. Но главное, документы. Если они где и хранятся, то только у Бруно. В кабинет мне не пробраться, ключ лишь у герцога и Леопольда. Надо предупредить Леви. Однако теперь я сомневалась, что конюх пойдёт со мной. Он ещё и за месяц расчёт не получил.

На конюшне было тихо, друга я отыскала в пустом деннике, где он дрых на куче свежей соломы.

- Леви, - потрясла я его за плечо.

- Что? – Подскочил парень, протирая сонные глаза, - Дора? Ты зачем здесь?

- Кое-что переменилось, - я замялась, не зная, как рассказать ему обо всём.

Леви уселся на сене, поджав под себя ноги:

- Говори толком, что произошло.

- Меня хотят упечь в монастырь. После того как герцоги вернутся.

- Ну дела-а-а, - конюх закусил соломинку, выдернутую из кучи, - Дора, я не могу уйти прямо сейчас. На какие шиши мы доберёмся до Меглора? Идти пешком слишком далеко. И на провизию у нас тоже нет денег.

И в этот момент я поняла, что здесь мне помощи ждать неоткуда. Все думают, что при монастыре мне будет лучше. Так решит и Тьяго, если я обращусь к нему за помощью. Скомканно попрощавшись с Леви, ушла в замок. Как только основательно стемнело и все отправились на боковую, я пробралась в библиотеку, нашла карту герцогства и на память учила путь до Меглора. Названия деревенек, рек, дороги. В душе противно ворочался страх, то и дело вонзавший свои холодные когти в моё сердце. Идти одной, без спутника. Кто бродит по здешним дорогам? По тракту почти не ездят торговые люди. Крестьяне возят свои товары в города по выходным, но им попадаться на глаза не стоит. Вдруг меня объявят в розыск. Я снова углубилась в карту. По всему продолжению пути вдоль дороги тянулся лес, можно укрыться в нём. Только вот хищников никто не отменял. Попросится на работу в каком-нибудь посёлке? А если поймут, кто я? Живо отправят назад в замок.

Я вспомнила, как потеряла мужа. Там, в том мире. Такое же чувство отчаяния, безысходности. Он был тем якорем, что удерживал нашу жизнь, оберегал её от внешних угроз. Даже в самые лихие времена, когда лихорадило всю страну, супруг никогда не унывал. Помню, как он подшивал мои заношенные ботинки, у которых оторвалась подошва. Нитки были плохонькие, и шва хватало едва на пару дней, а он садился и снова зашивал носки, что давно просили каши. Почему-то на похоронах мне больше всего запомнилось, что ботинки опять порвались и я шла в процессии, зачерпывая ими грязь и воду из луж. А когда разулась дома и увидела облепленные глиной ноги, впервые со дня его смерти разрыдалась. Тогда мне тоже некуда было податься, а на руках осталось двое детей. Спокойно, Маша, она же Дора, не из таких передряг выпутывались.

Прокорпев над картой до рези в глазах, спустилась вниз, пробралась на кухню. Бланка была рассеяна, забывая иной раз прибрать продукты. Мне удалось отыскать кусок твёрдого сыра и немного хлеба, что остался от ужина. В своей каморке соорудила походный мешок из старых вещей.

Теперь только дожидаться приезда герцогов. Надо попытаться выкрасть документы. Полагаю, что в любом из миров без бумаг, подтверждающих твою личность, придётся непросто. Думаю, у меня есть два дня после их возвращения для побега. Скорей всего, пошлют меня с кем-то из охраны. Не отправят же одну?

Чета их Светлостей вернулась через два дня. За эти дни мне удалось отыскать в библиотеке клочок бумаги и угольком перерисовать карту. Так было спокойней.

Притихший и полусонный замок вдруг будто встрепенулся, когда во дворе показалась кавалькада всадников. Сразу стало шумно и людно. Моя работа на сегодня сделана, так что я предпочла спрятаться и не попадаться на глаза герцогам.

Я караулила время, когда все лягут спать. Может, мне удастся пробраться в кабинет. Бруно крайне щепетильно относился к бумагам и никогда не откладывал на потом свои дела. После ужина он обязательно сядет за работу. Надеюсь, смогу выкроить момент и пробраться в кабинет незаметно.

Я плохо себе представляла, как мне всё это провернуть. И с чисто русской привычкой понадеялась на авось и счастливый случай. Впрочем, другого ничего не оставалось.

Пробравшись к кабинету, спряталась за тяжёлой портьерой на подоконнике. Ждать пришлось долго, и я основательно продрогла, в коридоре было прохладно, а от окна несло сыростью с улицы.

Мне надоело пялиться в пустоту, прикрыв глаза, облокотилась о стену. В коридоре послышался шум. Герцоги! Бруно, хмурый, поджав губы, впечатывал шаги в пол. За ним следовала Беатрис, злая и растерянная. Они прошли в кабинет, герцог закрыл дверь, с силой хлопнув. Соскользнув с подоконника, подобралась поближе и прислушалась.

- У нас был уговор, - желчно заявил Бруно, - обещали не порочить моего имени. Никогда! Я закрываю глаза на ваши похождения, но вы утратили всякий стыд.

- Вы несправедливы ко мне, - холодно ответила Беатрис, - мне не в чем каяться.

- Да?! – Взвился герцог, - в доме бургомистра на балу, не вы ли исчезли вместе с прохвостом-бароном?

- Неправда, - спокойно ответила моя мать, - в это время я с Лукрецией выходила на террасу, в зале стало слишком душно, мне не хватало воздуха.

- Ложь! Ваша подруга подтвердит всё что угодно.

- Думайте что хотите, - высокомерно парировала Беатрис.

- Не играйте с огнём, - голос герцога был тих и грозен, - у нас уговор. Коль я не могу исполнять… свой долг, закрою глаза на ваши шашни. Но! Без того, чтобы моё имя трепали во всех городах и деревнях.

- Вам не в чем меня упрекнуть. Я хорошо усвоила урок. И, коли уж речь зашла о нём, когда вы собираетесь отправить Дору в монастырь?

Молчание герцога было столь красноречивым, что я буквально увидела, как кривится его лицо.

- Послезавтра с утра. Тьяго подберёт в сопровождении охранников. Не вижу смысла более держать её здесь. Она отправится в Монтклиф.

- Куда? Это же в горах! Там круглый год зима!

- В вас проснулись материнские чувства? - Холодно рассмеялся Бруно.

- Но… Так далеко. Есть обители и поближе. Например, Лаврион, - в голосе Беатрис прорезались тревожные нотки. Неужели матушка хоть на долю секунды задумалась обо мне?

- Лаврион слишком близок к нам, - сухо ответил герцог, - я сказал, Монтклиф и решения не переменю.

- Там умирает каждая вторая послушница, не доживая и до двадцати, - глухо возразила ему женщина.

- Вам ли об этом беспокоиться. Ваш грех будет похоронен за его стенами.

- Похоронен… - эхом отозвалась Беатрис.

Послышались шаги, и я живо взобралась на подоконник, спрятавшись за портьерой. Герцогиня покинула кабинет, прикрыла дверь и, насупившись, застыла в коридоре.

- Собственно, - тихо пробормотала она, - почему бы и нет? Монтклиф. Пусть будет так, - лоб её разгладился, и она, совершенно успокоившись, пошла к себе в покои.

- Ой, спасибо, мамочка, - прошептала я ей в спину, - пусть будет так. Не угадала.

Я долго сидела, дожидаясь, пока герцог покинет кабинет. Как назло, он провёл там полночи, а выйдя из комнаты, запер её на ключ.

- Засада, - ворчала я, сползая со своего «насеста», ноги затекли и еле слушались, - ладно, повторю попытку завтра днём.

Проковыляла в библиотеку, отыскала карту страны. Долго шарила по ней глазами, водя пальцем от названия к названию. Вот он. Монтклиф! Город и одноимённая обитель. Находилась она высоко в горах. Что понадобилось служителям Басмуса в царстве льда и холода непонятно. Только мне туда совсем не хочется. Итак, не получится завтра выкрасть документы, ухожу так. Больше ждать нельзя.